Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Жизнь и необычайные приключения Аллиотейи Нооби


Опубликован:
11.04.2016 — 12.01.2017
Читателей:
1
Аннотация:
Здравствуйте! Несмотря на давно прошедшее детство, у меня так и не пропал интерес к сказкам, лишь сейчас он превратился в любовь к фэнтези. И наконец я решила сама сесть за клавиатуру. Что-то придумалось недавно, что-то куда раньше - так и родилась Аллиотейя. Она хорошая девочка, только немножко наивная и инфантильная. Поэтому так непросто у нее начинается взрослая жизнь. То, что получилось, выкладываю для всех читателей. Если будут замечания или вопросы - пишите в комментариях!
 
↓ Содержание ↓
 
 
 

Жизнь и необычайные приключения Аллиотейи Нооби


Жизнь и необычайные приключения Аллиотейи Нооби

Кн.1 — Невеста и Торговая магия

Огромное спасибо Наталье Хоромецкой

и иным людям, помогавшим

при написании и обсуждении этой книги

Пролог

Внезапные компаньонки

... — Ты отправишься в Дюоссу к этому господину Волпи и выйдешь замуж там, на месте. Это решено. Я уверена, этот господин Олив Волпи достойный человек, он позаботился и прислал рекомендации от городской Торговой Гильдии. Это твой шанс, Аллиотейя. Подумай о сестрах, о нашем доме и исполни свой долг...

Туманился сад, пытался истаять во влажной пелене. Дождь и слезы оттесняли от Ал последнее, что она любила.

На галерее наступила тишина, и было слышно как звучно шлепаются по перилам капли с края крыши и с листвы персиковых деревьев.

— Мама, я не верю, что ты могла такое сказать, — прошептала девушка. — О боги, нет, только не ты!

У собеседниц — матери и дочери — были очень похожие глаза: карие, с тем редким мягким янтарным блеском, коим так славились немногочисленные аристократические фамилии Порт-Норесте. Но сейчас сходство было даже более полным — у обеих на глазах сверкали слезы.

— Аллиотейя, кажется, ты не все поняла, — глядя в сад, надменно произнесла леди Нооби. — Это лучшее предложение, полученное нами за последний год. И нам придется его принять. Более того, мы его уже приняли. У нас просто нет иного выхода. Господин Волпи вежлив, состоятелен и он озаботился разузнать о тебе и твоей семье. Как минимум, он достойная партия и все внешние приличия будут соблюдены.

Ал знала, что ей придется многое принести в жертву. После того дня как отец отправился за океан, дела семьи шли не лучшим образом. Боги, уже более десяти лет прошло! Аллиотейя — старшая из четырех дочерей семьи Нооби — еще помнила те веселые времена, дом полный слуг, громогласных гостей, горланящих свои боевые морские песни так, что даже в детской начинали раскачиваться светильники. Пиры, шумные встречи богатых лордов и славных капитанов, планы походов и заздравные крики.

К чему вспоминать минувшее? Давно лишился блеска дом Нооби. Первый этаж сдан под лавку отвратительного ковродела, сад во дворе ужался наподобие пустого желудка — три четверти его продано, и когда облетит листва, станет видно, как близко к галерее подвинулась новая внутренняя стена...

— Мама, это невозможно. Он даже не нанес предварительный визит. Это откровенное пренебрежение приличиями, — прошептала Ал. — Да он даже не прислал портрет!

— Нам придется проявить снисходительность. Возможно, у них в городе просто нет художников, хотя... Не важно! Он занятый человек, этот господин Волпи. Он оплатил твой проезд, оплатил с запасом и обговорил все детали. Нужно признать, что в Дюоссе умеют составлять деловые письма.

— Мама, это же Дюосса! Дюосса! Крошечный городишко на самом краю мира! Там и не бывал-то никто! А этот господин Волпи?! Человек без титула, без серьезных рекомендаций, вообще без лица! Как ты можешь отдавать свою дочь проходимцу?!

Предпочитая смотреть исключительно в сад, леди Нооби оперла локти о мокрые и противные перила и размеренно выговорила:

— Дорогая Аллиотейя, у нас нет иного выхода. Полагаю, твоих сестер ждут куда менее выгодные партии. Этот разговор тяжел нам обеим. Разумнее его сократить. Через два дня ты поднимешься на борт корабля и отправишься в путь. "Повелитель приливов" весьма новое, роскошное и надежное судно. И я уверена, до Дюоссы ты доберешься благополучно. Подумай о своем дочернем долге и обратись за помощью и защитою к богам.

— Да, леди Нооби, — Ал не оглядываясь прошла к двери.

Коридор был полон запахов сырости, мышей и осеннего дождя — крыша текла изрядно. Из-за перегородок доносились голоса сестер. Знают они или нет? Поддерживая подол, Ал поднялась на третий этаж. В основном строении дома было посуше, здесь призрачные ароматы душистых трав и дорогого лампового масла, давно покинувшего светильники, наполняли узкий коридор. По стене тянулась тронутая жучком шпалера. Стараясь не задеть ветхое украшение, Аллиотейя толкнула дверь своей комнаты...

Маленький знакомый мир: шкаф и уютное девичье ложе, сундуки, столик с зеркалом. Безделушки, корзинка с шитьем, старая китара с облезшим лаком, сотни мелочей, создающих свой привычный мир...

— Я не поеду! — прошептала Ал. — И пусть Великий Змей проглотит эту вонючую Дюоссу!

Сорвав с плеч шаль, старшая дочь Нооби, от души хлестнула во всем виноватый шкаф — на крышке немедля закачалась и опрокинулась треснутая ваза с засушенной морской розой. Пришлось ловить. Морской цветок не замедлил напомнить, что он гораздо опаснее своей садовой сестрицы.

Страдальчески застонав, Ал сунула в рот исколотые пальцы и рухнула на стул. Из зеркала на нее смотрела глупая девица, пытающаяся одновременно плакать и зализывать собственные персты. Огромные, полные слез миндалевидные глаза, волосы цвета воронова крыла, сейчас убранные в домашнюю сетку, лицо с высокими скулами... О боги, многие, очень многие находили это личико и эту фигуру красивыми! Но почему, почему Аллиотейю Нооби не могли взять замуж в родном Порт-Норесте?! Что с ней не так?! Что?!

Сегодняшний день стал крушением всего. Это как в старинной нелепой саге: в один из злосчастных дней, зловещая ведьма подговаривает спятившего короля принести в жертву богам принцессу. Несчастную сажают в лодку без весел и позволяют прибою унести ее в море. Туда, где ждет мудрый и хладнокровный дракон Мертвых Глубин. Наверняка, этот мерзкий господин Волпи не слишком похож на мудрого змея. Подлец! Вздумалось купить титул вместе с девушкой, не сделавшей ему ничего плохого?! Купить как рабыню, даже попроще — красивая невольница благородного рода большая редкость, за таких дают приличные деньги, а здесь...

Мама, мама... как она могла?! Да, за последний год — нет, уже годы — леди Нооби стала куда жестче. Ее былая красота увядает, домашние заботы, попытки найти денег и сохранить хотя бы видимость достатка изнуряют хуже болезни. О боги, скоро ей исполнится тридцать шесть. Почти старуха! Но это же не повод отдавать старшую дочь в жадные неблагородные руки некоего...

Аллиотейя верила, что ей бы было куда легче, знай она облик своего внезапного жениха. Пусть он будет угреватым, редкозубым коротышкой, но надо же это знать, чтобы подготовиться. Наверняка он развратник, к тому же жаден, скуп... У него перхоть! О боги, он наверняка стар. Естественно, копил свои жалкие гроши, чтобы на старости лет купить титул и молодое невинное тело воспитанной девушки!

Ал в ужасе зажмурилась и слепо кинулась к сундуку. Бежать! Куда угодно, лишь бы подальше от этого ужасного путешествия в Дюоссу. Куда угодно, только не туда! В служанки, содержанки, мыть посуду в трактире...

Открывать сундук на ощупь оказалось неудобно. Подглядывая сквозь ресницы, Аллиотейя распахнула крышку и замерла — изнутри пахнуло лавандой, старыми кружевами, нищетой... Два приличных платья, зимний и летний плащи, всякие мелочи...

Ал знала, что ловкой и бесстыжей содержанки из нее не выйдет. Для такого позорного, но роскошного ремесла нужно иметь хотя бы э... яркое (да, именно яркое и желательно новое) нижнее белье и определенную склонность характера. Ни того, ни другого у Аллиотейи не имелось. Она умела недурно играть на китаре и мило петь, но едва ли это настолько увлечет мужчину, что он...

Девушка в ужасе ухватилась за щеки. Неужели, она всерьез рассуждает над карьерой содержанки?! Но это невозможно! Еще никогда дочь семьи Нооби... А какой пример сестрам?! Лучше смерть!

Веревка — вполне надежная, оставшаяся от снятых и проданных полгода назад штор — лежала в шкафу. Кусочек мыла тоже имелся — подарок на злосчастное, чудовищно злосчастное — да, да, это очевидно, совершеннолетие. Ал понюхала овал благоуханного чуда — тот пах малиной и жарким солнцем, чудом томных тихих ночей самого начала лета, прохладой купален... Интересно, веревку всю нужно мылить или только петлю? Наверное, почти весь кусок уйдет на этот скорбный ритуал. Кстати, зачем вообще принято веревку мылить? Ал неуверенно посмотрела на балку под крышей. Куклу оттуда нужно убрать, она жутко пыльная. А как потом повиснуть? Ноги же не должны доставать до пола.

Девушка убрала с лица густые непослушные локоны, самовольно выбравшиеся из сетки, встала под балкой и постаралась ладонью отмерить уровень своего роста точно по макушке и перенести его на стену. Место вроде бы позволяло удавиться. Ал взяла карандаш, отыскала клочок чистой бумаги и принялась рассчитывать длину веревки.

Через несколько минут, она осознала, что перемножает что-то не то — не может же веревка быть такой длинной? Нет, Аллиотейя Нооби вполне владела всеми четырьмя правилами арифметики, но, видимо, сейчас была не в себе...

Какой позор! Повиснуть на старой веревке, болтаться, благоухая малиной, таким нелепым, глупым, растрепанным ничтожеством... Это даже хуже замужества со щербатым развратным карликом!

Ал сделала лучшее, что могла — упала лицом в подушку и горько разрыдалась...


* * *

Дождь, в общем-то, вполне еще летний, закончился, проглянуло солнце. Немедленно раздались детские голоса и по забору с внешней стороны забухали мячом. Хозяйка конторы и складов поддерживала с окрестным малолетним населением строгий договор: играть о забор можно, но бахать мячиком выше плеча — крайне дурной тон, а к окну и приближаться грешно. Характер хозяйки складов знала вся округа и нарушения случались крайне редко — влетало за баловство крепко, для своих отпрысков властительница забора исключений не делала.

— Вот же бездельники, — с осуждением прислушалась хозяйка и улыбнулась. — Ладно, пусть резвятся. А у тебя решимости не поубавилось?

— Нет, госпожа, я готова ехать, — почтительно ответила Тифф.

Тиффани Нээт и хозяйку одной из самых успешных торговых фирм города связывали отношения доверительные, и, что говорить, практически дружеские. Но бывают моменты, когда лучше сохранить официальность.

— Что ж, я бы на твоем месте тоже рискнула, — признала хозяйка. — Но это не значит, что я отпускаю тебя с легким сердцем. Впрочем, ты женщина опытная, рассудительная, а кому-то ехать нужно. Значит, для начала пройдемся по нашим скучным бухгалтерским делам...

Женщины склонились над списком образцов, накладными и предварительными набросками коммерческих предложений, кои Тифф и предстояло везти в Дюоссу...

Обе молодые дамы казались чем-то похожи: примерного одного возраста, невысокие, деловитые. Правда, яркая косынка и со вкусом сшитое и тщательно подогнанное по стройной фигуре платье хозяйки выгодно отличало ее от Тиффани — служащая выглядела гораздо скромнее. В темном, по своему удобном, но бесформенном платье, в строго повязанной косынке, в круглых очках — с первого взгляда видно, что вдова, вынужденная зарабатывать на жизнь собственным трудом. Образованные конторщицы с изрядными счетоводными умениями вызывают у окружающих уважение и некоторую опаску: это как же бедняжек жизнь лупила, раз несчастным пришлось за счеты и карандаши взяться? Впрочем, Тифф действительно была достаточно опытной женщиной, и комплексов по поводу своей внешности не испытывала. Внимательный наблюдатель, отметивший странную привычку девушки смотреть поверх очков, счел бы, что у нее очень выразительные и большие серые глаза, да собственно и сами черты лица можно было бы счесть тонкими и красивыми, если бы не манера конторщицы строго поджимать губы и морщить носик. Тиффани полагала, что окружающие должны видеть строгость и деловитость — окружающие именно эти качества и видели. Обычно девушка точно знала, что и зачем делает.

— Перегружать тебя ни в коей мере не будем, — напомнила хозяйка, собирая накладные и рекомендации в кожаную папку. — Шесть тюков, седьмым твои вещи пойдут. Вполне прилично и не вызывает вопросов. Кстати, у молодой леди Нооби багажа будет порядком, можно наш груз частично за ее счет оформить. Ничего страшного, мы семейству Нооби и так делаем откровенное одолжение своим участием.

— Слушай, тут я ситуацию не совсем понимаю, — призналась Тифф. — Обязанности компаньонки во время плавания я охотно выполню, все равно там заняться нечем. Но дальше-то? Возможно, этот ее заказчик... в смысле, жених, сочтет, что я вхожу в число постоянной прислуги.

— Это вряд ли. Он знает, что закупает.., тьфу, в смысле, замуж берет. Титул нужен человеку, в Дюоссе с этими благородными игрушками сложно. В целом, об этом господине Волпи нам известно немногое, я дополнительные справки навела, но не слишком преуспела. Как-то он партию отменно выделанных тюленьих шкур нам в город завозил. Хорошая кожа, на вставки в корсеты, ну, знаешь... Впрочем, неважно. Главное, человек он вполне реальный, не проходимец какой-нибудь, женится, пусть себе женится. Хотя дурень, конечно. Ну что за жена из обнищавшей балованной девчонки? Титул, да. Тоже товар, что спорить.

Хорошо, отвлечемся от этого будущего лорда. Ты едешь с поручительством Торговой Гильдии, переоценивать эту бумагу мы не станем, но задевать тебя впустую в Дюоссе не будут. Все же будь осторожна...

Женщины смотрели друг на друга.

— Страшновато? — сочувственно прошептала хозяйка.

— Нет. Скорее, переживаю, как все пойдет.

— Это-то понятно, — хозяйка принялась вздыхать и теребить бахрому дорогой косынки. — Здесь я уж пригляжу, не сомневайся.

— Я и не сомневаюсь, — заверила Тифф. — Но постараюсь побыстрее вернуться. А что — эта Аллиотейя Нооби сильно сумасшедшая?

— Вроде бы не особо. Я ее плохо знаю, девчонка дома сидела, взаперти, как в старые времена. Отсталые манеры воспитания у ее семьи. Семья благородная, необщительная. Так-то ничего дурного не слышно. Мать ее ко мне приходила, деньги занимала — пытаются отправить старшую к жениху честь по чести. Тут и разговорились. Прислугу для сопровождения им взять неоткуда, наскребут кого поплоше, куда же деваться. Вот с теми держись поосторожнее — совсем никудышные людишки попасться могут. Да, не позавидуешь леди Нооби, мы сами бедными были, понимаем, — хозяйка достала из резного шкафчика графинчик с ликером. — Ну, за удачу.

Тифф смотрела на изящную рюмку — алкоголь шпионка-путешественница не употребляла принципиально.

— Пригуби, губы-то не отсохнут, — дружески намекнула хозяйка. — Обычай есть обычай, нечего богов смущать.

— Нужно будет, я выпью, сколько понадобится, — тактично заметила Тифф. — Но богов к выпивке припутывать не будем.

— Вот железная ты тетка, мне бы так, — покачала головой хозяйка. — Ладно, просто рюмку подержи. Для моего успокоения. И очень прошу: не надо в пути никаких приключений! Плывешь, посматриваешь вокруг, про реализацию товара подумываешь. И о своем проекте, само собой. Чтоб все спокойно было! Мы тебя здесь очень ценим...

Звякнуло тонкое стекло дорогих рюмок, колыхнулся густой как кровь ликер. Со двора доносились крики детей, солнце играло подсыхающими на черепице каплями, осень заглядывала в город, первые дни долгой и уютной порт-норесткой осени.

Глава первая

"Повелитель приливов" и его пассажиры

На борт Тиффани прибыла первой лодкой — долго спать и позевывать конторщицам не положено. Пока шлюпка тащилась из порта и вдоволь раскачивалась на весьма свежей волне, путешественница препиралась с гребцами и окончательно входила в роль. Тут главное, бортом не черпнуть и груз не подмочить. И юбки, кстати, тоже.

Красавец "Повелитель приливов" приблизился. Действительно, удивительно изящный корабль. Стремительные, легкие очертания, высокие мачты. Это клипер, редкостный тип корабля даже для много повидавшего Порт-Нореста. Тифф слегка успокоилась — опыт дальних путешествий у нее имелся весьма скромный, но тонуть она заранее не любила. А здесь взглянуть приятно: сразу видно, надежное судно. Кстати, на борту "Повелителя" красовалась не какая-нибудь веревочная обезьянья лестница, а вполне цивилизованный, хотя и хрупковатый на вид трап.

Матросы, аккуратно выглядящие и не отпускающие дурных шуточек, подняли на палубу груз ранней пассажирки, помогли (вполне вежливо) подняться самой Тиффани.

— Спозаранок вы в путь собрались, молодая госпожа, — пробасил коренастый бородатый человек.

— Просто "госпожа Нээт", — сразу пресекла нотку неуместного панибратства пассажирка и глянула на нахала поверх очков.

— Старший помощник капитана Хэм Вьехо, — не замедлил исправить свою вольность бородач. — Говорю, вы первая на борту. Рад приветствовать столь обязательную особу.

— Да, не люблю опаздывать, — пояснила Тифф. — Скоро прибудет госпожа Нооби, хотелось бы проверить, что вы тут нам приготовили.

— Несомненно, прошу вот сюда...

Каюты Тифф понравились. Большая господская казалась вполне удобной, каморка для прислуги тоже ничего — тесноватая, но чистенькая. Вообще-то, было бы славно занять именно эту уединенную шкатулку, но статус есть статус — компаньонке приличествует торчать рядом с благородной особой, о покое на время придется забыть. В конце концов, за это беспокойство Тифф и платят, зато обратный путь будет легче.

Плетеный сундучок с вещами отлично встал под постелью. Пассажирка с удовлетворением оглядела каюту, сунула за пояс рабочую записную книжку и вышла на палубу. Здесь было уже солнечно и даже жарковато, скрипели многочисленные снасти, шныряли матросы. На конторщицу посматривали со скрытым интересом, но в приделах пристойности — понятно, мужчинам любая юбка на борту — пища для сплетен и пошлостей. Тифф эту животную повадку племени самцов знала и относилась к ней с должным хладнокровием. Вот скоро красавица Аллиотейя прибудет — на ней бездельники и сосредоточатся.

А пока Тифф отправилась на мостик, где очень вежливо, но настоятельно потребовала от помощника капитана препроводить ее в трюм и дать убедиться, что груз размещен надежно. Господин Вьехо недовольно повел своим красноватым носом, но возражать не стал. Спустились в трюм, Тифф оценила размеры складского хранилища, аккуратно лежащие ящики с подотчетным товаром — выглядели они довольно сиротливо в практически пустом трюме. Да, вряд ли "Повелитель приливов" полностью оправдает затраты на рейс.

— Благодарю вас, господин помощник капитана. Не хотелось бы вам досаждать, но для меня это путешествие весьма важно, да и товар недешев, — пояснила Тифф.

— Понимаю, сразу видно, что вы крайне ответственная особа, — вроде бы без особой иронии кивнул Вьехо.

В принципе, он произвел на Тиффани приятное впечатление: широкоплечий, короткошеий, похожий на восставший вертикально стол-конторку, из тех основательных предметов мебели, что в изобилии украшают присутственной зал Торговой Гильдии. Залысины, похожие на пятна отполированного дерева, густая, в мелкую каракулевую кудряшку, борода. Заигрывать не пытается, делом занят. С такими людьми отчего и не путешествовать?

Сам корабль тоже выглядел недурно. Изнутри он казался даже крупнее. Два вместительных трюма, матросы располагались в кубриках на носу, там же в маленькой надстройке теснился старший помощник и корабельный плотник. Капитанские апартаменты и пара самых лучших кают, соседствовали на корме, каюты второго класса, небольшие, но с окнами, располагались ярусом ниже, еще ниже скрывались каюты третьего класса, больше похожие на тесные курятники.

Неспешно беседуя о перспективах рейсовой торговли, Тиффани и старший помощник поднялись на палубу — господин Вьехо рассказал о грузе оловянной посуды, что была доставлена из Дюоссы и весьма выгодно сдана посредникам. Тифф немедля пометила в книжечке о необходимости побывать на оловянной дюосской фабрике и уточнить отпускные цены.

— Уже подхватил дело поинтереснее, старина Хэм? — окликнули беседующих с капитанского мостика.

— Как можно, сэр. Госпожа Нээт желала убедиться, что с ее грузом все в порядке, — с каменной физиономией пояснил помощник.

С высоты надстройки на Тифф смотрел молодой человек изумительный внешности: высокий, ясноглазый, в короткой кожаной куртке-"джеке", черной, с вставками шоколадного бархата. Шапка густых темно-медных кудрей, смуглая крепкая шея в распахнутом вороте, дорогой литой медальон из оро-прето. Синие глаза даже с расстояния в десяток шагов казались неестественно яркими и выразительными. Дополняли облик капитана узкие брюки, высокие, тонкой выделки сапоги. У пояса висел прямой меч с изящной серебряной рукоятью.. Удивительной привлекательности молодой человек. И ему явно нет тридцати — просто детский возраст для капитана из здешних мест.

Сказочный ангел любезно улыбнулся Тифф и тут же вскинул взгляд на мачту, где работали матросы. Явный намек на то, что очкастым мышкам-счетоводам уместнее любоваться капитаном издали.

— Вынужден вас оставить, — пряча усмешку, пробасил господин Вьехо. — Это наш капитан, сэр Себастио Лино. Боюсь, что мой долг сообщить капитану, что вы устроены и не высказывали претензий.

— Несомненно, долг есть долг, — заверила Тифф. — Но надеюсь, вы мне еще уделите пару мгновений и расскажете об оловянной фабрике. Крайне интересующая меня тема.

— Еще бы, — кивнул помощник капитана, явно не поверив, что очкастую даму способна волновать оловянная посуда, когда на мостике красуется этакая живая статуя.

Тем не менее, на Тифф молодой капитан произвел весьма неприятное впечатление. Слишком красив. Но в данном случае, дело не ограничивалось мгновенно возникшей антипатией — вот с какой стати именно этот сногсшибательный красавец поведет судно? Случается, конечно, обманчивая внешность, но лучше бы она, эта внешность, плавала где-нибудь отдельно от скромной конторщицы по фамилии Нээт.

Вот и первая неприятность.

Тифф завалилась на удобную постель — явно предназначавшуюся для высокородной спутницы и принялась размышлять: серьезная неприятность этот синеглазый Лино или относительно мелкая? В конце концов, он не один корабль по морю водит, есть же всякие помощники, рулевые, якорные и прочие корабельные плотники. Доплывем как-нибудь...

Начали прибывать пассажиры. Тифф скромно выглядывала на палубу, тихо здоровалась с новичками, изо всех сил стараясь оставаться в тени — ее должны запомнить как изначальный атрибут корабельной обстановки и не слишком отличать от матросов, мачт и всего прочего инвентаря, понаставленного на палубе.

Первыми (после Тифф, разумеется) прибыли трое — команда пивоваров. Эти были из фейри — невысокие существа, весьма стеснительные, как все клураканы. В Порт-Норесте люди издревле существовали бок о бок с разнообразными, хотя и немногочисленными представителями нечеловеческих рас: брауни и бубахи, вигты и коблинаи скромно трудились в мастерских, работали и в зажиточных домах города. Иной раз в порту можно было встретить никса-лоцмана или заезжего моряка-роана. Почвы для конфликтов с людьми у фейри не имелось, удивляться их присутствию считалось дурным вкусом. Нет, где-то далеко за стенами города бродили и злобные фейри-милезы, дикие и необузданные. Но это было так далеко, что, по сути, считалось сказками для детей.

Оборудование пивоварни уже давно было загружено в трюм, клураканы шмыгнули в свою каюту третьего класса и затаились. Так же спокойно прибыл на борт пожилой господин Клюф — этот и сам был выходцем из Дюоссы, но многие года прожил в Порт-Норесте, а сейчас решился вернуться в родные края. Судя по нервозности и попыткам пересчитывать багаж — возвращался господин Клюф на родину не с пустыми руками. Это правильно, кому интересно встречать старость бездельником-голодранцем?

Пассажиры становились все интереснее: наконец-то прибыла Асмалия Кристли — на борт поднимали бесконечные сундуки, кожаные короба и одеяла. Потом "Повелитель приливов" принял саму красавицу полусвета: ядрено надушенную блондинку в модной широкополой шляпке. Очаровательница ослепительно улыбалась и махала платком провожающим в лодке. Похоже, известная куртизанка была порядком навеселе. Тиффани из чистой любезности (и любопытства) помогла донести до каюты первого класса свертки с подушками и сочла, что слухи о прелестях Асмалии не так уж преувеличены. Гладкая, небесталанная бабенка с легким налетом портовой вульгарности, что, впрочем, неудивительно.

После куртизанки На борт приняли задерганного мужчину с целой поленницей кожаных круглых футляров, видимо, чертежей и планов — пассажир числился архитектором Фуээ, выписанным в захолустную Дюоссу для каких-то весьма срочных строительных целей. Архитектор волновался, что его футляры растеряют матросы, потому вселялся в свою третьеклассную каюту долго и шумно.

Близился полдень, и Тиффани начала слегка волноваться: компаньонки все не было, а между тем наступало время поднимать якоря, ну, или хотя бы перекусить. Тифф достала припасенный бутербродик, но тут возня у трапа возвестила, что компаньонка все-таки прибыла.

Что можно сказать? То, что будущая невеста рыдала, и рыдала немало, было очевидно. Нос, распухший и красный, впору сравнивать с солидным обонятельным органом господина Вьехо. Но здесь все шло в комплекте: и глаза зареванные, и взгляд отсутствующий, и ноги подгибающиеся.

— Рада знакомству, благородная леди Нооби! С прибытием...

— Да... благодарю. Очень рада, госпожа... госпожа...

— Меня зовут Тиффани Нээт, молодая леди. Пожалуйте вот сюда, это наша каюта.

— Да-да...

Э, да ее, похоже, еще и в лодке укачало. Вот же невезение!

Юная дама проплелась через палубу под косыми взглядами любопытствующей команды "Повелителя" и уже освоившихся пассажиров 3-го класса. Тиффани поспешно распахнула дверь каюты... пришлось тут же закрывать, поскольку компаньонка напрямик добрела до кровати и безмолвно повалилась на нее лицом вниз. Тифф поджала губы и вышла на палубу — следовало проконтролировать загрузку багажа.

До багажа по трапу взобралась девчонка: на редкость некрасивая и тощая, в полотняном платье. Понятно, служанка леди Нооби, но ошейник на шее — это небольшой сюрприз. Рабыня, значит. В принципе, можно было ожидать: в Порт-Норесте рабов немного, в основном осужденные за имущественные преступления, безнадежные должники и иные сомнительные людишки. Работниками они считаются плохими, пороть и калечить глупых бездельников и лентяев здесь не принято, да и ошейники им нацепляют не пожизненно. Пять, десять, иной раз пятнадцать лет службы за еду и из относительно сытой жизни рабам приходится возвращаться в вольное, но не всегда радующее бытие абсолютно свободного человека. В общем, раб — это и позорное наказание, и синоним бездельника. За такими служанками глаз да глаз нужен...

— Где вещи леди? — строго спросила Тифф.

Замухрышка показала на трап и промычала:

— Мыммму!

— О, еще и немая! — удивился кто-то из моряков.

На трапе за бортом зашумели, Тифф навалилась животом на планширь: по ступенькам взбирался седовласый мужчина. Это, надо думать, обещанный охранник леди Аллиотейи. Что-то он не первой молодости.

Охранник как-то механически шагнул через борт, наступил на полу своего длинного одеяния, и Тиффани заподозрила, что он вообще никакой не охранник. А что тут думать, если старикашка, длиннобородый и нескладный, ни разу на охранника не походил?! Сплошь седой, в длинном плаще, смотрит поверх палубы этак умудренно и отстраненно. На дежурного делопроизводителя Гильдии похож, только уж очень надменен. Да и борода рекордная...

— М-м? — осведомился старикан, не опускаясь до разглядывания присутствующих.

Матросы и старший помощник Вьехо молчали в некотором замешательстве. Тиффани отступать было некуда, она прихватила двумя пальцами широкий рукав старика и развернула того к дверям каюты.

— Гм, господин, вам, видимо, сюда?

Старикан высокомерно молчал, глядя строго перед собою. Тифф оглянулась на рабыню-служанку — та нагловато улыбнулась и развела руками. Ладони у нее, кстати, могли бы быть и почище.

— Но это вообще-то наш? — от злости громче чем надо бы, уточнила Тифф.

Замарашка радостно кивнула.

Полной уверенности у Тифф не имелось, но судя по всему, задумчивый старикан действительно принадлежал к свите леди Нооби. Пришлось конвоировать его к каюте прислуги. Матросы предупредительно расступались — похоже, старик, так похожий на колдуна, внушал им уважение. У Тифф же с каждым шагом крепло иное чувство. Вокруг плаща белобородого старца витал необычный мускусный аромат, смешанный с иными благородными запахами: сургуча, хорошего пергамента, воска? Вот только под этими важными запашками ученого человека имелся сам человек, давненько не мытый и налитый алкоголем по самое горло. Да что там горло?! По уши и выше набрался! И стоит-то каким чудом на ногах, старый мерзавец?!

Тифф завела омерзительного спутника в узость каюты, пихнула в сторону койки. Завалился, не особо шумно, с этаким инстинктивным опытом живого мешка. Ну и скотина! Весь в хозяйку!

Тиффани выпрыгнула обратно на палубу:

— Господин Вьехо, прошу вас великодушно дать указание поднять багаж!

— Гм, а вы, госпожа Нээт, уверены, что там нет еще чего-нибудь... лишнего? — вполголоса уточнил старший помощник.

— У вас же большой корабль, поднимем все, а лишнее и ненужное потом в воду сбросим, — пробормотала девушка. — У нас же в пути будет время.

Старший помощник хмыкнул и сделал знак матросам, те, ухмыляясь, двинулись к трапу. Тифф перехватила девчонку, вознамерившуюся прошмыгнуть в каюту:

— Куда?! Считать будешь!

Девка глянула хмуро, но вырываться не рискнула — невысокая Тиффани умела придать своему тону убедительность...

Подняли два десятка мест багажа — по большей части корзины редкой ветхости, видно, что некоторые пытались подновить, намазав прутья маслом. Да, совсем худы дела рода Нооби.

Девка-рабыня с удовольствием сгибала и разгибала пальцы, ведя отсчет.

— Все? — мрачно уточнила Тифф, когда снизу подняли последний тюк, завернутый, судя по всему, в старый запятнанный плащ.

Девка радостно кивнула и что-то изобразила, тыча в предмет багажа пальцем.

— Еще что-то? — насторожилась Тифф.

— Не, она говорит там живое, — охотно перевел поднявшийся из лодки моряк. — Клетка же, и шуршит внутрях что-то.

Полная нехороших предчувствий, Тиффани потянула с багажа тряпку. Действительно клетка. Внутри сидел светлый некрупный зверек, щурился на свет.

— Это кто? — довольно глупо поинтересовалась Тифф.

Рабыня приставила к нечесаным вискам ладони, как будто и так не очевидно, что узник клетки порядком ушаст. Нет, не кролик, конечно: уши короче и круглее, да и вообще весьма компактная тварь. Миловидная, мех хороший... примерно на одну перчатку хватит.

Грызунов, всяких домашних любимцев и прочую никчемную живую забаву Тиффани терпеть не могла. Собаки, ладно, еще куда ни шло. Но вот таких игрушечных тварей держать, оттого что больше заняться нечем, это уж ни в какие ворота!

— Вы закончили заваливать судно мусором? — окликнул подчиненных появившийся на мостике капитан. — Кстати, что это за крыса? В договоре она не упоминается.

— Осмелюсь доложить, это не крыса, сэр, — отозвался один из моряков. — Это шуршулла — нынче очень модный зверек для дамской забавы. По восемь крон на рынке идут.

— Я бы и за одну монету не взял, — поморщился красавец-капитан. — Спустите-ка эту пакость вместе с клеткой в лодку. На борту не место крысам!

— Вас не затруднит тогда спустить и всех нас? — холодно осведомилась Тифф. — В договоре указано "с леди Нооби, следуют три человека, включая торговую компаньонку госпожу Нээт, а также двадцать четыре места багажа, включая образцы товаров и свадебные подарки".

— Но, моя дорогая, где же здесь хоть слово о крысах? — улыбнулся очаровашка-капитан.

— Она — свадебный подарок. И вовсе не восемь крон, а шестьдесят две, поскольку племенная самка, с гарантией воспроизводства шести поколений чистокровных "дворцово-белых". Видите этот подшерсток оттенка "королевского крема"?

Проклятая шуршулла с восхищением глянула на Тиффани, села, ровнее растопырив задние округлые пяточки и заулыбалась. Этак она чуть меньше походила на крысу, но пара здоровенных белоснежных резцов намекала, что порода "дворцово-белых" славна не только своей производительностью.

— Гм, ну не знаю, на первый взгляд, крыса-крысой, — удивился капитан. — Впрочем, если желаете путешествовать в одной каюте с этим сомнительным сокровищем, то воля ваша, госпожа Нээт. Каждый развлекается по-своему, это верно. Эй, бездельники, поднять трап!

Мелкая победа, слегка скрасившая ситуацию. Тифф знала определенно: если дать слабину с самого начала, сядут на шею мгновенно. Капитана на место поставили, осталось решить еще тысячу с лишним проблем. Видимо, каждую крону, обещанную за это путешествие, придется отработать сполна.

В каюте царила стабильность: невеста лежала носом в подушку и похоже, плакала, служанка топталась у столика и с любопытством озиралась.

— Так, начнем с тебя, — Тифф мрачно глянула на прислугу. — Леди Аллиотейя, как зовут вашу юную наперсницу?

Размеренные всхлипы на постели чуть изменили тон, но иного ответа Тифф не дождалась.

Тиффани вопросительно глянула на рабыню, та привычно пожала плечами, полезла в свой рукав. Там оказалась тряпица, явно призванная заменять носовой платок. Внутри этого образца галантерейного изыска хранился огрызок свинцового карандаша и клочок бумаги. Высунув кончик языка, рабыня принялась демонстрировать свое искусство чистописания.

— "Меня завут Блошша" — прочла Тифф относительно разборчивую строчку. — Что ж, логично. Просто здорово, что ты грамотная. Тут рядом сортир на две каюты. Там есть рукомойник. Сейчас пойдешь и вымоешься: руки, ноги, лицо и вообще все, что уместится над ведром.

Служанка мимикой выразила сомнение в целесообразности такого странного и нелепого расхода воды.

— Ступай, иначе за борт столкну. Случайно. И тебя и крысу.

Шуршулла в клетке возмущенно свистнула и нервно попыталась зажевать угол плаща-занавески.

— Помалкивай! — Тифф вырвала из острых зубов грызуна тряпку и поинтересовалась у служанки: — А что тварь, собственно, ест?

Служанка показала, что "тварь жрет все подряд", восхитилась куску выданного мыла и ушла мыться. По-видимому, эта Блошша являлась единственной относительно адекватной спутницей.

Тиффани глянула на лежащую благородную спутницу. Может, с нее платье снять? Помнется, а очень может статься, что это единственный приличный наряд леди Нооби. Странноватое платье, если говорить откровенно.


* * *

Ал было жарко и еще она умирала. Кажется, это началось даже до лодки... Это был ужасный день и Аллиотейя Нооби была уверена, что не доживет до заката.

Утром она хотела быть холодной и непоколебимой. Это слегка удалось, но потом... Слезы сестер, сбежавший охранник — мерзавец удрал, прихватив с собой полноценный аванс за путешествие в Дюоссу. Это был жестокий удар. Пускаться в путь, не имея среди сопровождающих доверенного мужчины было абсолютно невозможно. У Ал появилась надежда никуда не ехать, но тут притащили мэтра Раваля, и девушка едва не лишилась чувств. Этого сумасшедшего пьянчугу в длинную дорогу?! Но все уже зашло слишком далеко... Мелькали родственники, решившие сполна насладиться позором злосчастной ветви старинного рода Нооби, дарили ненужное и иногда нужное. Какой-то шутник преподнес мерзкого грызуна, не пожалев на шуточку полновесных крон. Ал думала, что умрет со стыда...

Нет, это она до лодки думала, что умрет со стыда и позора. В лодке причина поменялась — накатила жуткая тошнота.

Тошнота и малодушие. Во всем виновато малодушие. Как легко было все решить веревкой в тот злосчастный день. Или кинжалом. Или длинной иглой, которую так просто ввести в главную кровеносную жилу. Или ядом...

Нет, о ядах лучше не думать! Желудок сразу подкатил к горлу. О боги, за что?!

— Боги, за что?! — прошептала Аллиотейя подушке, пахнущей чем-то чужим и отвратительным.

Мир раскачивался и жил. Видимо, матросы поднимали якорь, из-за узкого окна доносились голоса команд и скрип канатов. В каюте тоже возились, что-то бормотала госпожа Тиффани — на редкость некрасивая и брюзгливая худенькая женщина, выглядящая, гораздо старше своих лет. И страшнее! Мычала бестолковая рабыня, которую накануне уступили маме практически бесплатно. Шуршала в своей клетке шуршулла-вонючка, и главное, все вокруг качалось. Боги, еще целых десять дней! Может, даже дольше!

Аллиотейю пробил жаркий, невозможный, сугубо неблагородный пот. Это все платье виновато — эта унаследованная от матери, чудовищная комбинация некогда изящной золотистой парчи и белой ажурной замши. Древнее и душное, как воинские доспехи...

В паническом приступе удушья, не открывая глаз, Ал схватилась за горло и принялась рвать тугой ворот.

— Эй-эй, спокойней! Отдерешь жемчуг, чем будем пришивать?

Аллиотейя почувствовала, что ее хватают за руки, не дают вздохнуть.

— Да сейчас я расстегну. Пальцы уберите, молодая леди!

Девушка почувствовала, что на мгновение ей стало легче, различила склонившуюся над ней смутную фигуру.

— Благо... благодарю. Кажется, я умираю.

— Всего лишь качка, леди Нооби. От нее не умирают.

Аллиотейя взглянула в лицо компаньонки и подумала, что женщинам вообще нужно запретить носить очки. Какое мужиковатое уродство!

— Теперь причешись, — брезгливо приказала уродка, глядя как-то искоса. — Нет, это не вам, леди. Вы-то все равно лежите, так что не беспокойтесь. Это я вашу служанку пытаюсь привести в порядок. А с вас давайте снимем платье. Мне кажется, вы не собираетесь выходить к обеду.

Ал хотелось закричать от негодования при одном упоминании о еде, но она накрепко зажала себе рот.


* * *

Просто ад какой-то. Да еще поганый зверь свистит и шипит не умолкая. Тифф вывалилась вон из каюты и почти столкнулась с помощником капитана и одним из матросов.

— Мы подняли якоря, и я счел уместным предположить, что вам понадобятся ведра, — любезно сообщил господин Вьехо. — И на всякий случай приказал Чаву прихватить сразу парочку.

— Благодарю вас, господин Вьехо, вы чрезвычайно любезны. Благодарю вас, господин Чав.

— Просто Чав, добрая госпожа в очках, — весело поправил моряк, подвигая ведра. — Пользуйтесь на здоровье. Если воды нужно, так только шумните.

Веселый матрос отправился по своим зубоскальным делам, а господин Вьехо счел уместным чуть задержаться:

— Если позволите упомянуть, госпожа Нээт, признаюсь, мне весьма понравились ваши слова о грызунах. Звучало убедительно.

— Ну, что-то я должна была сказать, — признала Тиффани. — Вы, по-видимому, разбираетесь в шуршуллах?

— Очень поверхностно. Смотрел на рынке, думал, не привезти ли домой — у меня старшая дочь большая охотница до забавных зверушек. Но дороговатой для моего кармана оказалась эта пушистая забава.

— Согласна, — вздохнула Тифф. — Но у нас зверек появился довольно случайно.

— О, я понял. Держитесь, госпожа Нээт, вас ждет парочка непростых деньков. Кстати, зверюшке лучше почаще что-то давать грызть. Иначе она примется за клетку, что может повредить ее зубам, а главное, будет звучать гораздо громче.

— Благодарю за совет, — Тифф подхватила ведра.

Про амулет старший помощник капитана ничего не спросил, но и так понятно, что от опытного взгляда наличие защитного магического средства отнюдь не укрылось. Да и естественно, кто же не пользуется достижениями цивилизации, благо они недороги и надежны? Тифф амулет от качки так и вообще был выдан хозяйкой как предмет необходимого путевого снаряжения.

С обедом видимо, грозила выйти задержка. Путешественница-конторщица, стоя у борта, сжевала яблоко, сунула огрызок в ведро и вернулась в каюту. Тут все оставалось без особых изменений: благородная леди страдала, рабыня изучала "Вестник торговой гильдии", а особо ценная шуршулла бушевала в клетке.

Тифф осторожно пропихнула огрызок между прутьями и обратилась к любительнице чтения:

— Слышишь, несчастье в ошейнике, газету берешь — меня спрашиваешь. Я прессу в Дюоссе собираюсь перепродать. А будешь хватать без разрешения, применю особые педагогические меры. Намек понятен?

Рабыня, напуганная опасным словом "педагогические", почтительно закивала.

Тифф глянула в клетку — оттуда возмущенно смотрела шуршулла. Огрызка не было.

— Видимо, что-то посущественнее ей нужно, — пробормотала девушка. — Ладно, найдем. Кстати, эта... Блошша, не знаешь как зверька зовут? А то так и загрызет нас безымянным.

Девчонка на газете писать не рискнула, принялась искать, где бы чиркнуть. Тиффани достала из своих запасов лист бумаги:

— Пиши очень экономно. Денег стоит!

Блошша изобразила, что очень понимает истинную ценность бумаги и ни клочка даром не истратит, после чего экономно накарябала:

"Шверек зовут Шилкой".

— Что за странное имя? — удивилась Тифф.

Рабыня показала. Оказывается, шуршуллу назвали в честь небольшого шила, предполагаемо укрытого где-то в пушистой заднице вышеозначенного животного. Гм, действительно, непоседливое животное опять кружилось по клетке, задумчиво посвистывая и притоптывая мягкими лапками.

— Ладно, с этим разобрались. А того сонного мудреца как зовут? — Тифф кивнула в сторону перегородки с соседней каютой, из-за которой доносилось отчетливое похрапывание.

"Мытр, митр, меетр Раваль" — начертала с вдумчивыми исправлениями интеллектуально развитая рабыня.

— Мэтр? — удивилась конторщица. — В смысле, учитель? И чему этот пьянчуга учит?

Блошша пожала плечами. Настолько подробной информацией она не обладала.

Плескали волны за поднятой рамой окна, дышало море, кружилась по клетке неутомимая шуршулла. Покачивалось повешенное на крючок у шкафа платье. Тиффани смотрела на странный, но не лишенный изящества наряд. Иногда такое стиль именуют "винтаж". Редкостное старье, конечно, но крой выразительный.

На постели застонали, благородная леди Нооби обхватила ведро. Ну, здесь плеск оказался не столь поэтичен, как за бортом. Что ж, путешествие началось...

Глава вторая

Пассажиры и пассажирки

Вообще-то это было прекрасно — стоять у борта, всей грудью вдыхая свежий морской ветер, чувствуя на лице одновременно и прохладу крошечных брызг, и тепло осеннего солнца, и воздушные поцелуи далеких горных берегов. Стоять совершенно свободной, ни на кого не обращая внимания, лишь порой чувствуя на себе снисходительный взгляд с мостика.

После того как перестало тошнить, жизнь стала казаться гораздо легче. Нет, сердце Аллиотейи по-прежнему сжимала неизъяснимая тоска дурных предчувствий и полной обреченности. Плыть в чудовищное будущее, к удушающим узам брака с нелюбимым, отвратительно расчетливым и беспринципным человеком, было воистину ужасно. Но пока вокруг царил светлый теплый день, перекликались матросы, плескали в борт волны, весело раскачивались в головокружительной выси мачты и паруса "Повелителя приливов". И главное, не тошнило. Совсем не тошнило!

Ал не могла понять, отчего вредной Тиффани так вздумалось мучить молодую спутницу? Неужели, трудно было отдать амулет хотя бы на день раньше?! К чему это мелочная наставительная пауза? Чтобы показать, как нища и непредусмотрительна молодая Нооби? Но что же делать, сие прискорбное обстоятельство едва ли утаилось от кого из команды и пассажиров клипера. Но как же отвратительна эта подчеркнутая суровость и сухость госпожи Тифф. Впрочем, судьба и так неласково обошлась с конторщицей, можно понять ее обиду на мир. Нет, госпожа Нээт не так уж уродлива внешне, неглупа, но... Вот только это откровенное пренебрежение своей внешностью, отказ от любых попыток выглядеть чуть-чуть привлекательнее. Конечно, поскольку она овдовела...

Аллиотейе не хотелось думать о скверных вещах. Да, пусть она эгоистична и легкомысленна, но почему же не позволить себе хотя бы на несколько часов забыть о будущем?! Он здесь, рядом, на мостике, и непременно взглянет в сторону пассажирки...

Леди Нооби знала, что сейчас, в простом домашнем платье, с не очень-то прилично распущенными волосами, лишь чуть прихваченными шарфом, выглядит изящной и может быть, даже красивой. Конечно, Себастио Лиино блестящий кавалер, из совершенно иных слоев общества. Командовать столь замечательным судном как "Повелитель" в его годы... О, его ждет прекрасное будущее. Он молод, умен, великолепно образован, учтив. Благородное происхождение угадывается в каждом слове и жесте лорда Лино. Он кажется идеалом мужчины... Собственно, почему "кажется"? Кто, как не синеглазый капитан, сдержанный и корректный...

Ал полагала, что неудержимо влюбляется. Собственно, все женщины на борту, так или иначе, отдают должное красавцу-капитану. Его безупречное воспитание и манеры... Видят боги, даже сушеная мышь Тиффани порой бросает этакий особенный взгляд на капитана. Изо всех сил делает вид, что совершенно равнодушна, но на самом деле и эту унылую особу посещают неуместно романтичные мысли. Тем более, госпоже Нээт приходится проводить куда больше времени в капитанском обществе...

У Аллиотейи имелись причины для огорчений. Эти несколько дней, отведенных судьбой для путешествия (да-да, уже не унизительного болезненного мучения, а светлого, и возможно, единственного в ее несчастной жизни путешествия) омрачались присутствием безобразного, наглого и вульгарного существа. Вернее двух, но Шилка хотя бы на обеды в кают-компанию не ходит. Зато эта... непотребная женщина по имени Асмалия Кристли почти все время проводит там, хотя имеет шикарную каюту, и вообще... Хуже всего, что она действительно красива. Как боги допускают столь возмутительное соединение привлекательности и пошлости в одном существе, абсолютно непонятно, но тем не менее...

Глупо заблуждаться: Асмалия интересна капитану. Нет, конечно, он не позволит себе по настоящему увлечься этой яркой "штучкой", но он мужчина.

У Ал имелось крайне мало опыта для подробной оценки Асмалии Кристли как... как объекта мужского интереса. Дома, в Порт-Норесте подобные дамы уж никак не могли служить темой для разговора. Конечно, семейство Нооби знало, что где-то существуют непристойные, падшие и корыстные особы, избравшие своим ремеслом развлечение неразборчивых мужчин, но что за дело приличной семье до столь преступного непотребства? Порой до Ал доходили ужасные слухи о тайных притонах разврата, но это же лишь ужасные сказки, не правда ли? Впрочем, эта губастая Асмалия вполне реальное существо, со всеми своими ужимками, головокружительно дерзкими платьями и выставляемыми напоказ драгоценностями. Ужасный пример порока и бесстыдства. Ужасный, но чем-то занимательный...

У мостика раздался бархатный смешок, легкомысленное восклицание... Явилась, куртизанка беспринципная... Аллиотейе абсолютно не хотелось смотреть в ту сторону, но открыто игнорировать развязную особу невозможно. Все же "Повелитель" не такой уж большой корабль.

Он с ней разговаривал. Как ни в чем не бывало, словно счел вполне естественным появление этой дряни в розовых шелках на мостике корабля. Отчего блондинки так обожают этот вульгарный оттенок, да еще смеют его подчеркивать безвкусными рубинами? А что за ужасающее декольте?!

Взглянув на мостик, Ал немедленно забыла о мерзком декольте. Он стоял рядом с этой... этой женщиной, такой отстраненный, совершенно не сочетающийся и чуждый незваному воплощению блондинистой вульгарности и порока. Какой мужественный поворот головы, как густа волна кудрей, грациозно падающая на глаза, вот его ладонь небрежно легла на рукоять меча. Наверняка он незаурядный боец...

— Леди Нооби, дорогуша, не позовете ли вашу компаньонку? Мы решили составить партию в "маг-эльнор".

Аллиотейя вздрогнула. "Дорогуша", ну не возмутительно ли?!

— Леди Нооби, просим вас отпустить вашу подругу, — улыбнулся с мостика капитан. — Мы бы сыграли партию-две. Если вы не возражаете, естественно.

О, боги, как сдержанно, как понимающе он улыбается! И эта доверительная интонация в его просьбе...

— Несомненно, лорд Лино. Сейчас я пришлю Тиффани, — ответно улыбнулась Ал.

В эту минуту ей страстно захотелось уметь играть в "маг-эльнор", пусть даже несовершенно, пусть по-дилетантски. Увы, в доме благородных Нооби никому и в голову не приходило увлекаться азартными играми.


* * *

Тифф открыла дверцу клетки, ухватила увесистое тело шуршуллы за задние конечности и несколько раз энергично встряхнула. Шилка издала горестный полусвист, но в принципе зверек к подобной регулярной экзекуции успел попривыкнуть: опилки и стружки соскользнули с густого меха брюшка и боков, кружась, замерцали в лучах солнечного света.

— Ладно-ладно, сиди уж, — пробормотала Тиффани.

Вытряхнутая и освеженная шуршулла утвердилась на своей кругленькой заднице, ухватила чурбачок и каюту наполнили звуки энергичного пиления. Собственно, точил деревяшку зверь не то что бы шумно, зато практически непрерывно. Двуногим обитателям каюты приходилось сосуществовать рядом с этой мини-лесопилкой. Впрочем, обитательницы каюты уже привыкли. По ночам можно было накрыть клетку плащом, под которым Шилка начинала ругаться, свистеть и топать, успокаиваясь лишь через какое-то время, к счастью не такое уж продолжительное. Судя по всему, грызть деревяшку в одиночестве и темноте ей было скучно.

— Сегодня неспешно грызет, — вяло отметила Тифф.

— Муу-ы! — согласилась рабыня, сидящая над рукодельем.

В обязанности Блошши было вменена добыча развлечения для зверя, служанка ходила к корабельному плотнику за чурбачками для неутомимой шуршуллы. Считалось, что зверек играет деревяшками, но по догадкам Тифф, скоро плотник должен заподозрить дурное — Шилка изничтожала пиломатериал с неутомимостью камина среднего размера. Причем предпочитала дуб или тик, дешевую сосну с тополем изгрызала с явным отвращением и очень быстро.

— Ты поспокойнее, — напомнила Тифф клетке.

Шуршулла на миг опустила огрызок бруска, выразительно вздохнула и принялась пилить дальше. Сидел зверек облокотившись о прутья, задние короткие лапки постукивали пяточками об усыпанный опилками пол. Понятное дело, дуб попался, он же дивно вкусный.

Тифф снова слегка замутило. О вкусах лучше не вспоминать. Качка на конторщицу вполне воздействовала, пусть и не так остро как на высокоблагородную компаньонку. Порой Тиффани хотелось попросту отобрать амулет. Но стоило вспомнить беспомощное существо, стонущее в обнимку с ведром, как опрометчивое желание исчезало. Лучше уж самой потерпеть и заняться чем-то полезным.

— Стежки поуже клади, — буркнула Тифф, наблюдая за служанкой.

Блошша трудилась над собственной рубашкой, составляющей немаловажную основу невольничьего одеяния. Эта самая рубашка, как и верхнее платье, состояли в основном из дыр. Летом вполне практично, но для служанки, сопровождающей двух приличных дам, немного вызывающе. Да и закончилось уже лето. Материал для заплат Тифф отыскала в своей корзинке, нитки и иглы, естественно, там тоже имелись. Вот навыка к штопке у немой оборванки не хватало. Учили ли ее чему-то кроме чистописания, и какого демона не удосужились преподать девке основы рукоделья, оставалось загадкой. От наводящих вопросов Тифф благоразумно воздерживалась — рабыня оказалась не дура покарябать на бумаге что-нибудь лаконичное, размером со стостраничную сагу. Хотя надо отдать ей должное — шила Блошша тоже с интересом. До чего же некоторые рабыни бездельем измучены...

Стараясь не обращать внимания на витающую за плечами тошноту, Тифф прогулялась по скромному простору каюты, глянула в окно, неспешно протерла очки. Стекляшки страшно надоели, как их не полируй, а без окуляров мир все равно гораздо ярче и приятнее. Впрочем, конторщицам без очков нельзя, они половину имиджа на себя тянут.

Опять к желудку подкатило. Да когда же это море закончится?

Берег тянулся в порядочном отдалении — порой и не разглядишь горные вершины в дымке на горизонте. День за днем "Повелитель приливов" ходко несся на запад. Море оставалось спокойным, ветер удачным, можно было надеяться, что в порт клипер прибудет даже раньше назначенного, чем страшно порадует жениха и прочих встречающих. Интересно, сразу там свадьба намечена или не суждено Тиф толком глянуть на жениха спутницы? Наверное, соблюдут приличия, дотянут до конца осени. Обряды, празднества, пляски и драки — конторщиц не слишком увлекают, но сам господин Волпи ей был интересен. Выписать такое бесполезное сокровище, это нужно умудриться. Запьет или перевоспитывать будет?

Кстати, о выпивке. На судне существовала очевидная тайна. Вот как мэтр Раваль умудряется надираться, практически не выходя из каюты? Удивительного таланта старикашка. Тифф его не видела не то что трезвым, но даже относительно вменяемым. Неизменно пьян в стельку. Действительно маг, что ли? Блошша накарябала, что сопровождающий "из бывсых умников. До таго как бухал". Аллиотейя эту непонятно откуда взявшуюся версию ни подтвердить, ни опровергнуть не могла. Да и какой с нее спрос, с курицы сопливой? Живет в своем мирке, проще вообще не трогать.

Тиффани испытывала определенное беспокойство по поводу реакции жениха на прибытие этого сонного сокровища. Уж не отправит ли он обратно драгоценную невесту, пообщавшись с той и сообразив, что именно ему подсунули? Судя по разговорам среди команды — а господин Волпи оказался морякам весьма известен — вполне разумный и неглупый человек этот будущий супруг пустоголовой леди Нооби. Впрочем, должен же он был соображать, на что идет. Да и внешне компаньонка не лишена определенной привлекательности в силу юного возраста и иных природных достоинств. Нет, возьмется за воспитание, куда ему деваться.

Конторщица посмотрела на самозабвенно занятую дубом шуршуллу, вот черт возьми, может, тоже что-нибудь погрызть? Или вообще чем-то заняться. Сразу станет легче.

Тиффани привыкла быть чем-то постоянно занятой. Служба, собственные деловые проекты, дом и... Стоп, мысли полетели в сугубо ненужную сторону...

— Ты дошьешь или до завтра удовольствие растянешь? — поинтересовалась Тифф.

Из клетки прищурилась обеспокоившаяся за свою чурку Шилка, но вопрос был задан не ей. Рукодельница-Блошша изобразила, что старается изо всех сил, аж употела, и надо бы сходить умыться. Водные процедуры с пахучим мылом рабыню очень развлекали. В определенном смысле, с ней было полегче, чем с высокородной компаньонкой.

Дверь распахнулась — легка на помине наша благовоспитанная...

Напуганная резким вторжением каюта засопела и засвистела-захрюкала: кто-то укололся иглой, кто-то подавился чурочкой.

— Госпожа Тиффани, вас просят на партию "маг-эльнор", — оповестила леди Аллиотейя.

Вид у уцененной невесты был отсутствующий и глубоко одухотворенный. Опять на капитана загляделась, идиотка мечтательная.

— Что, опять играть? — сумрачно удивилась Тифф. — Совсем им заняться нечем.

— Мым! — в общем-то, по делу прокомментировала рабыня.

Действительно, а как еще благородным господам время убивать? Штопки у них не накопилось, погоды хорошие, призраки укачивания их не мучают. Вот и поигрывают от скуки.

Определенная ирония ситуации виделась в том, что Тифф и сама была не против партийки-другой. Несомненно, карты и вообще азартные игры — зло. Но на них можно подзаработать. Что такое эта "маг-эльнор"? Простейшая карточная игра с символическими элементами блефа. Именно блефа, но не обмана или передергивания, поскольку колода недешевая, с наложенным заклятием-от-Ши. При сдаче ни "подломить", ни крапленую карту всунуть — не игра, а честно-благородное, если не сказать детское, занятие. Сама Тифф о настоящем шулерстве чуть-чуть знала, хотя сама ничего такого не умела. В былые времена девушка от любой азартной игры, если позволяли приличия, уклонялась. Но здесь-то с честнейшей колодой и простоватыми партнерами, отчего бы и не выиграть пару крон? Сами ведь деньги в руки идут. С математическим просчетом комбинаций и раскладов у конторщиц дело обстоит недурно, да и блефует Тифф строго в разумных пределах. В общем, выгодное дело. Архитектор, правда, уже с крючка соскочил — небогат. Капитан весьма прижимист, пыль в глаз в основном языком пускает. Зато господин Клюф и особенно дивная красавица Асмалия оказались приятно увлекающимися игроками. Ну, это их выбор.

Тифф сходила умыться, наскоро глянула в зеркальце и туже затянула косынку. Обитатели каюты напряженно следили за приготовлениями, даже шуршулла прервала свой вжик-хрум и задумчиво почесывала огрызком мягкий нос. Не особого ума здешние соседи, но если жить в одной каюте, многое даже слепец сообразит...

— Дорогая Тиффани, мне бы не хотелось лезть не в свое дело, но я обязана предупредить — вы серьезно рискуете своими деньгами, — выдала заведомую благоглупость туповатая невеста.

— Что же делать, леди Нооби, — вздохнула Тифф. — Отказывать составить компанию неучтиво. Благородным господам нужен четвертый игрок, и я обязана в меру сил быть им полезной. Я постараюсь быть предельно осторожной и осмотрительной...

Немая служанка ухмыльнулась, Шилка сунула в пасть свое лакомство — эти двое насчет осмотрительности хозяйской компаньонки уже многое просекли. Хорошо хоть не самые болтливые пассажиры на корабле.

— Ну хорошо, ступайте, — с явным сомнением в голосе разрешила леди Нооби. — Но хоть возьмите мою шаль. Там приличное общество, а вы, уж простите, немного...

— Я немного конторщица, — смиренно согласилась Тифф. — К чему обманывать людей, истинного благородства мне никакая шаль не прибавит. Увы и ах.

Тиффани вышла на палубу. Спасибо, конечно, но мы уж как-нибудь обойдемся без этого ужаса, что у некоторых шалью зовется. Аллиотейя, конечно, девчонка незлая, но со здравым смыслом и вкусом у нее... да никак у нее с этими простонародными достоинствами.

Благородное сообщество уже ждало: стул оставили конторщице как обычно самый неудобный, впрочем, Тифф уже привыкла сидеть спиной к двери и с хорошо освещенным лицом. В игре она предпочитала показывать себя соперникам — многим людям свойственно преувеличивать собственную проницательность, пусть следят. Лицедейство, несомненно, тяжкий грех, но в былые времена Тиффани приходилось играть куда более... глубокие и сложные роли. А здесь всего лишь карты "по-маленькой". Показываем глубину своей нерешительности, беспокойство за ставку, нас читают как открытую книгу, пусть язык страниц читателям немного непонятен, но это уж их проблемы...

— Что ж, дамы и господа, вот и наша строгий представитель Торговой Гильдии, — лукаво провозгласил капитан. — Начнем?

К ужину Тиффани ощутимо поправила свое финансовое положение, этак на добрых тридцать шесть крон. Весьма недурно — более трехмесячного жалования среднестатистической конторщицы Порт-Нореста, ухвачено за один день. Мужчины сегодня ставили осторожно, Асмалия безуспешно рисковала и уже в откровенной досаде покусывала губы.

— Может, прервемся? — радостно интересовалась Тифф. — Положительно, господа, сегодня не ваш день.

— Удивительно вам везет, — согласился господин Клюф, добавляя в запись ставки еще крону.

Тиффани отдала игру, поохала, на следующей раздаче взяла шесть взяток на "эльфах", три на "орках", да еще на чистом везении не дала капитану поиметь свое на "феях". Охать красавец Себастио не был приучен, потому просто нервно играл своими кудрями. Старику Клюфу с шевелюрой не так повезло, просто скреб лысину. Тиффани точно знала, что теперь пару раздач нужно спасовать, дабы удержать интерес "терпил". Что и удалось...

— Все же на "гоблинах" я мог рассчитывать еще минимум на одну, — довольно сказал господин Клюф, беря оловянный бокал с пивом.

— Я бы поспорил, но разыграно было красиво, — отметил капитан, приподнимая рюмку с ликером. — Увы, леди Асмалия шансом не воспользовалась.

— Ах, "орки" меня вечно подводят, — красавица швырнула лакированные карты на стол. — Вся надежда на "эльфов".

— А мне совсем не с чего было разыгрывать, — сочла уместным вставить словцо Тиффани. — Не идет карта.

— Ну, вам бы жаловаться, — улыбнулся капитан, насмешливо взглянув сквозь длинные ресницы. — Изумительно вы играете, Гильдия Порт-Нореста воистину могла бы гордиться вашей расчетливостью и интуицией.

— Увы, расчет лишь часть дела, — вздохнула Тифф. — Вот мой покойный муж, тот действительно был воистину даровит в "маг-эльноре".

Присутствующие сделали приличествующую случаю вежливую паузу, отдавая дань покойному господину Нээту и радуясь тому, что за столом уже нет столь искусного игрока.

— Не грустите, дорогая Тиффани, боги забирают от нас самое дорогое. Возьмите хоть рюмочку ликера, — без особой надежды предложил господин Клюф.

— Ну что вы, я с одного глотка глупею, — запротестовала Тифф, беря с подноса бокал с водой. — Да это и вообще неприлично. Мне муж всегда говорил "дешевая выпивка для бродяг, дорогая — для лордов, а нам боги даровали воду и гранатовый сок". Господа, неужели в Дюоссе совсем-совсем не растут гранаты?! Это ведь такой полезный фрукт!

— Что-то мне подсказывает, что следующий рейс "Повелителя" осчастливит Дюоссу порядочным грузом гранатов, — улыбнулся господин Клюф.

— Я бы вложилась, но кредит на серьезную торговую партию мне не потянуть, — призналась Тифф.

— Фу, ну что это за скучные темы?! — возмутилась блистательная Асмалия. — Давайте еще партию до ужина?

Все согласились, и азартная куртизанка принялась сдавать карты. Очень ей хотелось отыграться.

Тифф размышляла о допустимом риске игры на "феях" при нынешнем сомнительном раскладе, и о том, что не совсем понимает общую ситуацию. Несомненно, девица спит с капитаном. Отчего же нет, дело естественное. Но с какой стати красавец Себастио, играя в паре с этим гулящим очарованием, не так уж стремится помочь дамочке в игре? Проскакивают этакие штрихи, особенно тот малообъяснимый сброс на "гоблинах". Капитан гораздо логичнее действует в одиночку, или даже в паре с Клюфом. Не сложилось там что-то в постельке? Вряд ли, в сексе Асмалия смыслит побольше, чем в "маг-эльноре", Тифф ночные таланты угадывала безошибочно. Если судить непредвзято — леди Кристли в своей профессии явно не из последних. Да и ее намерение основать современное увеселительное заведение в Дюоссе вполне обоснованно с финансовой стороны. Этот далекий городишко пока что достаточно дикое, но денежное местечко.

Загадочные отношения присутствующих развлекали куда больше примитивной игры. Тиффани без труда увеличила выигрыш на пару крон, но так и не поняла, что происходит в отношениях яркой тайной пары. Ох, уж эти капитаны и шлюхи. Во что они между собой играют, и какова роль молчаливой служанки леди Асмалии? Молодая и довольно симпатичная особа абсолютно растворяется рядом с яркой хозяйкой — даже имя ее никто не помнит, подзывая попросту "дорогуша". Умело подает напитки, все время рядом, и все время ее нет. Незаурядное умение. Порой смотрит в карты партнеров и подает знаки хозяйке, но подобные уловки при игре с колодой-Ши практически не дают игроку преимущества. И добрейший господин Клюф служанку игнорирует. Странно, все при ней, фигуриста, и почтенный путешественник просто обязан глянуть на молодую женщину с интересом. Возраст старичка виноват или что-то отталкивает его на подсознательном уровне?

Загадку Тифф так и не решила — подали ужин. К трапезе явилась компаньонка-невеста и заспанный архитектор. Тифф поклевала рис с черносливом, смотреть на цыплят упорно не хотелось, травяной чай оказался чересчур сладким и тоже вызывал неоднозначные эмоции. За столом, как нарочно, завели беседу о трудностях морских путешествий...


* * *

Аллиотейя чувствовала себя дурно. Нет, качка отступила, видимо, навсегда, но несчастную девушку едва ли не бил озноб лихорадки...

...Как же он уверен в себе, эти точные движения, эти крепкие мужественные кисти, покрытые слабым бронзовым загаром, эти длинные пальцы, так непринужденно держащие столовый прибор. Воистину он душа и подлинный хозяин этой кают-компании...

Сама Аллиотейя ощущала себя неуклюжей, отвратительно скованной. Казалось, локон нелепо выбился из-под сетки, да и само плетение, некогда серебряное, ныне зияло тонкими, но все же очевидными следами починки. Платье... о, лучше об этом забыть! Но как забудешь, если эта... эта неприличная женщина вновь в свежем платье, на этот раз шафрановом, с высокой талией и подчеркнуто лаконичной отделкой лифа. Видимо, наипоследнейший всплеск столичной моды, именно такие наряды носят в местах... местах, где и ноги леди Нооби не было и никогда не будет! О боги, да сколько же такое роскошное бесстыдство может стоить?! Кстати, если бюст так пышен, вовсе не обязательно выставлять его словно...

Ал осознала, что думает о совершенно немыслимых вещах, и ее бросило в жар. Ну как он — совершенно очевидно, воспитанный и сдержанный человек — может прямо смотреть на это светловолосое чудовище, улыбаться ему и даже оказывать мелкие любезности?!

Мир ужасен, бедность невыносима, а судьба, уводящая обреченную девушку в дикую Дюоссу, безжалостнее иззубренного клинка пирата. Впрочем, какое дело миру до одинокой судьбы никому не известной и не нужной, леди Нооби? Жизнь практически кончена.

С невыносимой действительностью Ал слегка примиряло соседство компаньонки — Тиффани, более похожая в этом мешковатом платье на пустующий, сокрытым пыльным чехлом стул, вяло улыбалась и практически не поддерживала беседу. Действительно, ну разве она на самом деле присутствует в кают-компании? Несколько слов господину Клюфу, беглая улыбка архитектору... В Его сторону даже и не смотрит, что без сомнения насквозь неуклюжее и смехотворное притворство. Попросту неприлично, ведь он капитан и хозяин. На самом деле конторщица скованна и даже не ест цыпленка, боясь выглядеть нелепо. Глупо, очень глупо...

Осторожно расправляясь с косточками своей порции, Аллиотейя размышляла о кольце, блестевшим на пальце Себастио. Да, после долгих колебаний, леди Нооби признала, что вправе хотя бы мысленно называть капитана по имени. В конце концов, они не первый день знакомы. Се-бас-ти-о Ли-но... что за напевное, поэтичное звучание...

Аллиотейе хотелось взять китару, тронуть струны...

...Поздно — он уходил, настало время менять вахтенного начальника на мостике...

Он вышел в тревожную темноту палубы, а Ал остались воспоминания о его улыбке, о густом росчерке локонов на лбу... осталось грубоватое общество простолюдинов и обглоданные цыплячьи косточки на тарелке. Порции, кстати, могли бы быть и побольше...

Но что это за кольцо? Он носит его на руке как единственное украшение, с очевидной долей сентиментальности и того глубокого мужественного чувства, которое...

За стол явился господин Вьехо, помощнику капитана тут же подали ужин, и грубоватый мужлан принялся звенеть прибором, разделывая аппетитную грудку. Как можно так откровенно и грубо насыщаться?! Мог бы еще на вахте постоять, грубиян. Как ни странно, этот стук вилки порядком оживил вялую Тиффани, разговор немедля зашел о попутных сезонных ветрах и прочей никому не нужной моряцкой ерунде. Аллиотейя не выдержала и пошла за китарой...

Палуба была пуста, носовой и кормовой огни "Повелителя приливов" скользили среди тусклых звезд горизонта. Остальное небо занимали паруса, быстрый корабль так стремился в ненужную и жуткую Дюоссу, а Ал страстно захотелось, чтобы клипер повис в этой ночи. Она знала, что капитан видит ее с высоты своего мостика, видит, как она одиноко идет к каюте, как она легка и стройна. Только бы не споткнуться...

Когда Аллиотейя вернулась в кают-компанию, остатки ужина со стола уже были убраны, общество рассаживалось по игровым местам, собираясь составить "малую игру". Архитектор избрал своей позицией диван за спиной светловолосой красавицы, и вознамерился подавать оттуда бесценные советы. Ничего, сейчас Тифф прихватит эту пышногрудую мечту строителей! Конторщицы весьма унылые существа, пока в их головы не западают цифры и расчеты. Пусть бы она эту куртизанку догола раздела! Хотя это, конечно, будет ужасающе неприлично...

Помощник капитана отправился спать, скрипели переборки каюты, Ал чуть слышно, чтобы не помешать негромкой беседе игроков, перебирала струны, и нашептывала строфы северной саги. Мысли улетали к морю и кольцу на мужском пальце, девушка пыталась представить счастливицу, надевшую украшение на перст истинному принцу моря.

"Скажи мне, избранник сердца волны,

Отчего твои алые щеки бледнее льда?" —

"О, да, я белее шелков савана,

Ведь ночью я встретил дочь мертвого короля"

"И что же ответить горячей любови твоей,

Когда она дома спросит, что сталось с ее мечтой?"

"Скажи, что не в силах забыть я пухлость пятнистых губ,

принцессы, чью страсть разделил я с прохладным песком..."

Сага была длинной, печальной, и местами слегка непристойной. Тщательное описание ложа мертвой принцессы Ал опустила, как и появление второй дочери мертвого короля, с которой влюбленные отчего-то сочли возможным разделить ту ночь жуткой страсти. Принц моря описывался как отчаянный герой, хотя о его цвете волос и внешности почти ничего не говорилось. Аллиотейе почему-то казалось, что он синеглаз...

"Принцессы в объятьях его безобразно-прекрасны,

пленяли-пьянили страсть избранника волн,

Не разорвать объятий и блеска бесценных браслетов,

нет к спасенью пути принцу волны.

Принцессы той тьмою бывали ужасны,

погоды прекрасны...

Сага своей невероятной таинственности навевала сладкую грусть, Ал как живого видела капитана, в смысле принца моря, и некую печальную красавицу.

Видимо, Аллиотейя стала напевать "Сагу о мертвом наследстве" чуть громче чем следовало, поскольку в одно из мгновений обнаружилось, что игроки прекратили партию и слушают загадочные строки. Леди Нооби немедленно сбилась с ноты, но присутствующие даже не улыбнулись. Разговор пошел о тайнах моря, под эти рассказы Тиффани сдала колоду завершающей партии. Еще один вечер "Повелителя приливов" заканчивался...

В свою каюту к бесконечному скрипу шуршуллы и запаху свежих опилок Ал абсолютно не спешила, потому прогулялась вокруг мачты и с досадой обнаружила, что у борта ее, видимо, не совсем случайно, поджидает компаньонка. Тиффани стояла, обхватив себя за плечи и пытаясь укрыться от свежего ночного ветерка — Ал уже убеждалась, что вынужденная соседка по каюте весьма чувствительна к сквознякам. Естественно, если проводишь всю жизнь на шатком канцелярском стуле в затхлости конторы...

— Леди Нооби, осмелюсь дать вам маленький совет, — не стала тянуть с заведомо неприятной нотацией Тиффани, — вы хорошо, на мой неискушенный взгляд, даже чудесно поете. Именно поэтому вам лучше отказаться от модных саг.

— Отчего же? — вскинула голову осмелевшая в темноте Ал. — Вы сами сказали, что я пою недурно.

— Более чем. Именно поэтому пойте что-то менее личное. В этих сагах слишком много намеков и полунамеков. Людям свойственно их толковать излишне прямолинейно.

— У меня нет ни малейшего желания угадывать, кто и что вознамерился толковать! — гневно заявила Аллиотейя, чувствуя, как у нее немеют от стыда уши. — Не знаю, что вы там себе выдумали, дорогуша!

— Я не дорогуша, поскольку сегодня не подаю пиво, — равнодушно поправила проклятая конторщица. — Не имеет смысла выяснять, что я выдумала. Гораздо важнее, что выдумают наши спутники. Извольте, я объясню. Допустим, кому-то нравится некто из мужчин. Он смазлив, этот Некто, так что тяга молодой девушки вполне понятна и объяснима. Если эта тяга непреодолима, есть смысл проскользнуть в каюту и попытаться разделить ложе с этим Некто. Лично я думаю, что особу, решившую поступить так, ждет впечатляющее разочарование, но это уже следующий вопрос. Бросать же печально-влюбленные взгляды и намеки, и тянуть кота за хвост иными способами — бессмысленно. Мы привезем в Дюоссу полный корабль слухов, что будет весьма огорчительно для некой невесты, и, что даже важнее, для ее предполагаемого мужа.

— Я не желаю слышать подобные гадости, — дрожащим голосом прервала компаньонку потрясенная Аллиотейя.

— Да какие тут намеки? Дело прозрачное, о том и говорю, — с неожиданной досадой буркнула Тифф. — Вы очень выразительная натура. Возможно, клураканы еще не догадались о вашем неуместном чувстве, а так-то все уже вовсю сплетничают. Театр тут что ли? Уймись, дорогая компаньонка. Если очень жжет, ступай и переспи с капитаном. Но уймись.

— Я не словом, ни помыслом не давала оснований так грязно думать обо мне, — потрясенно прошептала Ал.

— Вот это и прискорбно. Ни удовольствия, ни развлечения, зато полный трюм сплетен. Ну и кому это нужно? Постель у твоего красавца согрета, уж решай, хочешь ты рискнуть или нет. Иначе возникнет у нас уйма бессмысленных хлопот, — предрекла злая конторщица.

— Вы... ты говоришь немыслимые вещи! — пролепетала Тифф. — Я отказываюсь их понимать!

— Ладно, забудь, — Тифф поежилась. — Что-то зябко сегодня. Осень уж чувствуется. Меня, собственно, леди Асмалия пригласила взглянуть на нынешнюю чудную луну, оттого и гуляю. Нужно было взять плащ.

— Что у тебя общего с этой падшей женщиной?! — не могла не возмутиться Аллиотейя.

— Общего? Полагаю, некая сумма, которая должна перейти от нее ко мне. В общем, это сугубо деловой разговор, — буркнула конторщица.

— О, разговаривайте, — Ал, машинально оберегая китару, двинулась к каюте. Девичьей душе, обожженной грубыми намеками, было очень больно и гадко. Зачем, о, зачем прозвучали все эти невозможные слова?!


* * *

Вот к чему было эту овцу предостерегать? Заранее понятно — не поймет. Глаза только слабоумно распахнула... Бессмысленно таким пустышкам что-то втолковывать.

Тифф потерла плечи. Ну и где эта такая занятая баба? Утром бы поговорили. Ага, вот...

Из темноты выскользнула высокая фигура в дорогом плаще.

— А я вот тут немного замерзла, — проворчала Тифф.

— Не могла же я подойти, пока рядом торчала ваша подруга, — фыркнула ночная красавица.

— Да, мы слегка заговорились. Кстати, я правильно поняла — мы с вами о денежном вопросе?

— Несомненно. Я порядком проигралась и все заплачу. Но хотела бы попросить об одной услуге. О небольшой.

— Предпочтительны наличные, — кратко уведомила Тифф.

— Понимаю. Но сумма достаточно велика. Мне будет неловко сойти в Дюоссе, не имея ни единой монеты на текущие расходы. Несомненно, я расплачусь, но...

— Хорошо, тогда драгоценности. Увы, буду вынуждена принять с солидной скидкой. Откровенно говоря, устраивать распродажу ювелирки в чужом городе мне не с руки.

— Брось, отвезешь в Порт-Норест. Вполне выгодное дельце.

— Это если довезу, — буркнула Тифф. — На сумму в кронах я бы взяла именной вексель в Дюосской гильдии. А в дороге с драгоценностями... Сама понимаешь, на меня жулье дыхнет — я и помру.

— Не преувеличивай. На ногах крепко стоишь. Я держу язык за зубами, но ведь не слепая. Если знать, на что смотреть, то не трудно догадаться о твоем опыте и умениях. Видно, посерьезнее ты игры ведешь, не "маг-эльнор" на уме.

— Это ты пальцем в небо. Ненужный разговор, — после паузы сказала Тифф.

— Я только к слову, — заверила куртизанка. — Болтать не стану, даже не думай.

— Понятно. Скидку я готова сделать. В пределах разумного.

— О большем и не прошу. Все до кроны отдам. Но вдруг тебе случаем платья пригодятся? Этого сезона, ткани ты видела. Отличные тряпки.

— Куда мне? — тихо засмеялась Тифф. — Фигура не совсем та, да и разницу размеров сама прикинь.

— Подгонишь. Все равно выгоднее, чем новым гардеробом обзаводиться.

— Того даже в далеких планах нет, — хихикнула конторщица. — Уж извини.

— Жаль. Хорошие платья, — вздохнула куртизанка.

— Слушай, давай на компромисс нацелимся, мне ведь тебя глупо обирать никакой выгоды. Половину отдаешь полновесными монетами, остальное выплатишь в Дюоссе, когда тряпье и цацки распродашь. Только не затягивая, мне-то возвращаться следующим рейсом.

— Шикарно, — обрадовалась красавица. — Мне всего дня два-три потребуется.

В каюте укладывались ко сну. Шуршулла, уже накрытая ночным покрывалом, недовольно пересчитывала огрызки своих припасов и из клетки доносилось постукивание, словно там встряхивали счеты. Тиффани захотелось в уют конторы, пусть там и доход пожиже, зато и жизнь размереннее, да и дом рядом. Кстати, учитывая незапланированные карточные успехи, можно уже подумать и о ремонте...

Леди Нооби лежала на постели лицом к стене. Ну как же, обида пожизненная, не забудет и не простит. Ладно, четыре дня осталось мучиться, обойдемся без задушевных бесед. Тем более что предложение запрыгнуть в капитанскую койку девицу не на шутку напугало. Ну вот как в семье, в сытой домашней заботе и выращивают столь тупоумных созданий? Вон, ноги длинные, во всю кровать, а умишка с шуршуллин хвост.

— А что наш мэтр? Жив еще? — вполголоса поинтересовалась Тифф.

— Хр-хр! — отрапортовала служанка, пристроившаяся у свечи с газетой в руках — ныне Блошша разрешение на приобщение к коммерческим новостям благоразумно испрашивала, и с номером "Вестника" обращалась аккуратно. Придраться не к чему, а хотелось — опыт подсказывал Тифф, что слишком любознательные рабыни таят сюрпризы куда похуже никчемных влюбленностей в капитанов.

— Спит, значит, — пробормотала Тиффани, наконец-то снимая надоевшую косынку.

С мэтром Равалем опять же оставалось непонятно. Из своей каютки он практически не выходил. Чем жив, и, главное, как умудряется надираться, не решаемая загадка. Тифф на всякий случай уточнила у старшего помощника — как положено проводить похороны на корабле? В принципе, ничего сложного. Но мэтр Раваль пока вполне жив, храп отчетливо доносился из-за переборки. Тем лучше, похороны, даже простенькие, требуют денег, а у беззаветно влюбленной леди, похоже, нет ни монеты в запасе. Не за конторский же счет пьянчугу в последний путь провожать?

Тиффани привела себя в порядок, задула свечу и улеглась. Немедля рядом пристроился призрак унявшейся вроде бы морской болезни. Девушка заставила себя пересчитать сегодняшний доход — выходило недурно. Все же небесполезно эти деньки плаванья проистекают...

Глава третья

Шуршулла негодует

— Ыу-у! — пыталась вразумить Блошша.

— Су-су-сууу! — живой помпон негодовал, прыгал по тоненькому слою опилок, поднимался на дыбки и устрашающе раздирал воздух маленькими коготками.

Тиффани, сидя в кресле, наблюдала за бескомпромиссным бунтом сурового зверя. Бук и дуб в запасах плотника закончились, да и вообще на корабле оказалось не так уж много ненужных деревяшек. Вот только объяснить это печальное обстоятельство озверевшей шуршулле было трудновато. Последние дни до прибытия в Дюоссу грозили превратиться в ад.

— Су-су-сусусу! — буянил зверь.

Служанка принялась карябать на бумажке.

— Вряд ли ее удовлетворит долговая расписка, — заметила Тифф, размышляя над тем, насколько огорчатся встречающие, если в порт прибудет свежеудавленное чучелко редкостного зверька.

— Ыы-ы! — отозвалась рабыня.

Тиффани удрученно покачала головой. Вот так и путешествуй: кругом ыкающие свистуны, благородная леди удрала на палубу, свободные деньги у благородного общества кончились, заняться вообще нечем. Этак от свистящего безделья окончательно свихнешься.

Блошша поднесла клочок мелко исписанной бумажки к прутьям решетки. Шуршулла с подозрением уставилась на каракули, шагнула ближе...

Девушки наблюдали как грызун доедает бумажку — жевала Шилка с явным отвращением, морщась и нервно дергая ушами.

— А что ты ей, собственно, написала? — прервала задумчивое молчание Тифф.

— Ыых! — печально объяснила рабыня.

Шилка рухнула на спину, поджала передние лапки и явно вознамерилась показательно издохнуть.

— Что ж, не каждому дано пережить дальнее морское путешествие, — признала Тиффани. — Да примут боги эту нежную зубастую душу.

— Ыы? — засомневалась служанка.

— Думаю, это не от голода, — Тифф показала на огрызок карандаша в руке развитой прислуги. — Свинцовые грифели крайне вредны для здоровья. Мне как-то говорили, что они — чистый яд. Много ли зверьку нужно? Она и так жрала что попало. Это же корабельное дерево, грязноватое. А тут еще и твой карандашик.

Шуршулла, не открывая глаз, поползла к блюдцу с водой.

Пока умирающий зверь спешно лакал воду, Тифф показала служанке — если и сдохнет, то от избытка хитрости. Блошша скалилась — к шуршулле она привыкла и относилась с симпатией. В общем-то, эти двое были схожи зубами: Блошша обладала весьма хищными для ее невольничьего статуса челюстями, особенно выделялись передние крепкие и крупные зубы. Хорошо хоть яблоки предпочитает. Но все же надо бы ей поменьше улыбаться, с таким-то тигриным оскалом.


* * *

Видимо, они спорят. За мостиком Ал наблюдала искоса, но возникшее напряжение уловила. Этот господин Вьехо упрям как старый бык, а может быть даже как кабан — кто этих грубых животных разберет? Зачем его поставили помощником на хорошем корабле — абсолютно непонятно. О чем можно спорить с капитаном?! Оба сдерживаются, не повышая голоса, но какова дерзость?! Что себе вообразил этот грубиян?

День был пасмурным, прохладным, и Себастио накинул изумительную куртку с воротом, отороченным серым мехом. Вот о таком бы истинном морском герое сочинить сагу. Почему поэты так редко слагают предания о красивых героях? Разве он недостоин? Сосредоточенный, строгий, сегодня так редко улыбающийся...

Аллиотейя знала, что для команды "Повелителя" наступают непростые дни. Скоро клипер войдет в Дюосский залив, поднимется по реке со смешным названием Дю. Это достаточно опасный участок пути: пока путешественникам везло с погодой, шли "как по скатерти без крошек" — фу, ну и простонародные метафоры у этого господина Вьехо. Но залив с рифами и устье реки сложны для крупного корабля — там весьма непростой этот... фар-ватер. Об этом рассказывала Тиффани, которую, как и любую особу с унылым математическим складом ума, интересовали всяческие расчеты и измерения.

Лично Аллиотейя никогда бы не позволила себе вмешиваться в чисто мужские дела, отвлекая моряков и выглядя заведомой глупышкой. Благородные дамы созданы для иного.

Ей страстно, мучительно и непреодолимо хотелось поговорить с Себастио. Всего несколько слов, но наедине. Пусть все исчезнут! Что ему сказать? Действительно, что сказать?! Главное, не показаться вульгарной и прямолинейной. С его утонченным восприятием, элегантным и благородным, он просто обязан понять все несказанное. Он должен ее спасти, осознать глубину ее чувства, ее решимость, ее отчаяние...

Самое ужасное, что Ал не представляла, как они должны поступить. Жертвенно и покорно ехать в кошмарную Дюоссу сейчас, когда они увидели и узнали друг друга, абсолютно невыносимо. Но что он может сделать? Долг капитана, благородное воспитание и его безукоризненная честность не позволят пожертвовать принципами. Он не разрешает себе лишний раз взглянуть на юную пассажирку. Ал лишь дважды ловила на себе его откровенные (о, будем честны хотя бы наедине с собой! — страстные! Именно страстные!) взгляды. Ему тяжело, возможно, он мучается даже острее несчастной невесты...

Аллиотейя осознавала, что готова совершить глупость. Но ей смертельно не хотелось в Дюоссу. Лучше умереть! Ради семьи и долга истинная леди готова пережить многое, но отдать свою руку и судьбу (и тело! Как ужасно это не звучит, да-да, и тело!) неблагородному и корыстолюбивому господинчику, это воистину невозможная жертва! Если бы этот Волпи был обедневшим лордом, пусть даже нищим моряком, Ал была бы готова смириться и вверить свою судьбу богам и состоятельному мужу-мучителю. Но какой-то хозяйчик вульгарных оловянных мастерских?! Дымных, вонючих, забитых потными полупьяными рабочими? Удушливые очаги, плавильни, эти как их... горны, и среди них воспитанная в древнем Порт-Норесте дочь лорда Нооби?! Невозможно!

Проклятый попутный ветер. Аллиотейя накинула капюшон плаща. Ах, ну почему бы богам не послать навстречу "Повелителю" морского змея, шквал или пиратов? Впрочем, пиратов не нужно — они пахнут еще похуже литейщиков. Но что-то должно случиться. Что-то спасительное. О боги, да не оставьте же несчастную леди Нооби!


* * *

После обеда подружившиеся дамы контор и полусвета прогуливались по ветреной палубе.

— Надо было вообще зимнюю одежду брать, — заметила Тифф, кутаясь в плащ.

— Может, мой прикупишь? Меховая подкладка, еще и сезон не проносила. За три кроны отдам, чисто по знакомству, — предложила Асмалия.

— Угу, и буду я по складам в такой роскоши шнырять, — фыркнула Тифф.

— Да, не тот покрой, зато тепло, — усмехнулась куртизанка. — Ты бы или поправлялась, или ночную грелку завела. Ты хрупкая, тебе полезно.

— Давай-ка без умных советов. Ты же девушка неглупая, знаешь, что кому сказать.

— Я от чистого сердца. Не сомневаюсь, что у тебя и свой план намечен, но отчего бы и мне не подсказать? Хуже не будет.

— Тоже верно, — вздохнула Тифф. — Но давай все же о делах.

— О делах, так о делах. Насчет "Повелителя" подтвердилось. Он акционерный. Несколько крупных долей, десятка два долей поменьше. Прибыли с него еще нет, да и когда будет — непонятно.

— Странно. Нет, то, что прибыли нет, естественно — недавно корабль в дело пустили. Но разве в Дюоссе есть акционерные общества? Городишко — дыра дырой.

— Да я и сама удивилась, — кивнула Асмалия. — Вот так едешь, рассчитываешь бизнес продвинуть, а местные-то и сами непросты, оказывается. Но это самое корабельное акционерное общество у них новое. Что-то там нелегко шло. Подробностей я пока не выудила.

— На месте разберемся. Но откуда корабль взялся? На строительство деньги собирали или как?

— Не поверишь, я так и не поняла. Вроде как не было этого корабля, а потом раз — уже чинят, снаряжают. Темнят, что-то. Вообще сложно раскручивать клиентов. Красавчик наш что-то совсем напряженный, вчера не возжелал общаться. С морячками проще болтать.

— Это ты о помощнике? — небрежно поинтересовалась Тифф.

— Нет уж, со своим здоровяком сама любезничай, у тебя куда получше выйдет. Меня-то он сторонится — на ножах они с капитаном. Я так понимаю: они от разных хозяев акций поставлены. Для надежности.

— Логично, доверяй, но проверяй, — согласилась конторщица. — Что ж, подруга, договор наш в силе. С деньгами разберемся, забывать друг друга не станем. Если с делом у тебя выгорит, рекламой помогу. В разумных пределах, естественно.

— Это уж как водится, — усмехнулась куртизанка. — Насчет "подруг" льстишь, в разных течениях плаваем. Но знакомство полезное, хотя и обошлось мне дороговато.

— Так не нужно против меня играть садиться, — напомнила Тифф. — Ничего, случатся еще у нас дела повыгоднее.


* * *

Озябшая Тифф вернулась в каюту. Благородной леди не было, остальные занимались вдумчивым делом: шуршулла лежала на спине, закрыв глаза и щелкала острыми резцами на соломинку, которой ей щекотала нос служанка.

— Вы мозги-то не перенапрягите, — предупредила Тифф. — Что с мудрецом? Обед носила?

Блошша заверила, что обед у мэтра, мэтр на месте, а на месте не продохнешь от перегара.

— Два жеста, а очень доходчиво, — одобрила конторщица. — Вот что ты в Дюоссе будешь делать, такая талантливая раба? Тебе же настоящее занятие нужно, а не хитроумное изведение дармовой соломы.

Раба пожала плечами. Против настоящего дела она не возражала, но видимо, ждала самых достойных и выгодных предложений.

Тифф села в неудобное креслице, взяла благородную китару. Струны ответили тихим звоном. Забавная вещица. В чем-то магическая. В свое время Тиффани перепродала немало музыкальных инструментов, поверхностно разбиралась в их качестве и стоимости, но вот просто так взять и тронуть струны раньше в голову не приходило. Старость это или от безделья? Все-таки уже двадцать один стукнуло.

Блошша, не отрываясь от упражнений с соломинкой, кивнула на дверь. Слух у рабыни был изумительный — Тифф поспешно вернула китару на место.

В каюту влетела леди Аллиотейя, обвела присутствующих отсутствующим взглядом, прошла к своей постели и привычно бухнулась лицом вниз — ложе жалобно заскрипело. И откуда в юном стройном теле такая весомость? Впрочем, до места назначения осталось всего ничего, доживет мебель.

Тифф раскрыла свою толстую книгу — чрезвычайно внушительное издание в черном кожаном переплете. Спутницы принимали данный том за академическое наставление по конторской магии, в каком-то смысле так и было. Книгу Тиффани подарила весьма умная знакомая, нужно было дочитать и попробовать осознать.

— Мне нужно с ним поговорить! — внезапно и глухо сказали из подушки.

Тифф и Блошша вздрогнули, шуршулла чихнула — соломинка случайно угодила ей в ноздрю.

— Да, мне нужно с ним поговорить! — повторила благородная подушка.

Взбодренная Шилка подскочила, ухватилась за прутья клетки и с восторгом уставилась на ноги сбрендившей хозяйки. Тифф и рабыня переглянулись.

— А отчего это так нежданно и вдруг? — с неподдельным интересом уточнила конторщица.

— Так надо! Вам не понять, — поведала леди Нооби, не поднимая головы.

— Надо, так встречайся, — согласилась Тифф. — Тут до него шагов тридцать. Направо, и еще раз направо. Правда, если он занят с леди Кристли, придется чуть-чуть подождать.

— Он не занят с ней! Не занят! — Аллиотейя буйно перекатилась на бок, вскинула встрепанную голову. — Извини, Тиффани, я груба! Это было непростое решение, и я немного не в себе. Прошу меня понять и помочь.

— Нет, понять-то можно... — пробормотала Тифф, размышляя, отчего это встрепанная компаньонка выглядит гораздо привлекательнее тщательно причесанной. И румянец ей идет. — В принципе, я все понимаю. Но хотелось бы хоть каких-то разумных доводов, гм, обоснований и предпосылок...

— Обоснование одно — я так больше не могу! — леди Нооби вновь нырнула пылающим лицом в спасительную подушку. — Это единственный шанс! Иначе мне останется только броситься в бездну волн!

— Нынче довольно прохладно, — намекнула Тифф. — Тебя выудят и довезут до Дюоссы с насморком. Эта часть плана мне кажется не совсем обдуманной.

— О нет! — заверила подушка. — Не сомневайся, лично тебе я не собираюсь доставлять ни малейших хлопот. Я доеду до этого проклятого города и стану леди Волпи. Все будет, как пообещала мама этому господину Волпи. Но на следующее утро после свадьбы я отправлюсь к ледяным водам бухты. Или в порт. Не знаю, что там у них есть.

— Там есть и то, и другое, — заверила знающая конторщица. — Бухта речная, но вполне достойной глубины. Но логичнее устремиться к воде сразу после церемонии. Так выйдет гораздо драматичнее и целомудреннее. Наверняка попадешь в какую-нибудь сагу.

Блошша с воодушевлением закивала и попыталась зааплодировать, шуршулла в восторге выкатила наглые блестящие глазки. Тифф замахнулась на них книгой — том выглядел убедительно, рабыня зажала свой и так немой рот, зверек отполз под защиту поильного блюдца.

— Вы надо мной издеваетесь? — дрогнувшим голосом спросила подушка.

— Мы в растерянности, — разъяснила Тифф. — Лишение себя жизни путем утопления, удавления или еще какого-то самоубийствия, не решает проблем. Уж можешь мне поверить, у меня были знакомые, рискнувшие так необдуманно поступить. Кроме лишних забот для окружающих, крайней досады любящих родственников и скорбных трат на похороны, это драматическое решение ничего не принесет. Лучше его пока не обсуждать. Свидание, гм... Можно устроить, почему бы и нет? Но что, собственно, ты собираешься сказать сэру Лино?

— Сердце мне подскажет, — прошептали из-под подушки.

Шуршулла потрогала свой живот. Блошша показала зверьку, что сердце расположено повыше. Пока эти две дуры забавлялись анатомией, Тифф принимала непростое решение.

Что собственно, хуже? Ежеминутно следить за нервной компаньонкой или дать ей шанс убедиться в мужской чуткости? Даже если дело зайдет чуть дальше беседы, ничего страшного. Многие невесты добираются до своих женихов, приобретая в странствиях определенный жизненный и постельный опыт. Частенько это обстоятельство благоприятно сказывается на дальнейшей семейной жизни. С другой стороны, беседа с напыщенным мальчишкой может добить страдалицу. Возьмет да и сиганет за борт, не дожидаясь прибытия. В общем-то, получается, что утопиться она может в любом случае. Так отчего не рискнуть?

— Хорошо, не станем прекословить порыву благородного сердца, — вздохнула Тифф. — Готовься, первое свидание это весьма запоминающийся момент.

— Как, прямо сейчас?! — ноги благородной девы задрожали.

— Отчего же сейчас? Сейчас он на вахте, сменится во время ужина, — напомнила Тифф. — Тогда и побеседуете. В смысле, не вы, конечно, а твое сердце и какой-нибудь представитель от крепкого организма лорда Лино.

— Это не тема для шуток, — прошептала подушка.

— Еще бы. Давайте подумаем, как это обставить...

Рабыня подперла щеки кулаками и всем видом показала, что готова к самому глубокому обдумыванию. Перенервничавшая шуршулла бегала по клетке и искала, что бы такое срочно сгрызть для успокоения. Упаси нас боги, вот напрочь слабоумная каюта, иначе и не скажешь...


* * *

Ужин Аллиотейя не запомнила: все плыло как в тумане, аппетита не было, и вообще насыщаться, зная, что до Разговора едва ли удастся почистить зубы, оказалось крайне сложно. Остальные пассажиры оставались мерзко жизнерадостны, даже Тиффани о чем-то шутила с увальнем старшим помощником. Наконец, господин Вьехо убрался на мостик, и сейчас должен был прийти Он...

Ал не понимала, как можно остаться наедине на столь тесном корабле, где все не спускают глаз с друг друга и вообще похожи на хищных цепких клещей. Но компаньонка была абсолютно убеждена в успехе задуманного, и это ее превосходство и самоуверенность делали ситуацию еще более непереносимой. О, только бы быстрее это случилось!

Он пришел, раскрасневшийся от ветра, улыбчивый, снял плащ в дверях. Сел за стол перед тарелкой, вдохнул запах супа, бесстыдная Асмалия поспешила предложить капитану паштета и маслин...

Ал практически не осознавала о чем идет разговор, поэтому, когда Тифф сказала "чудесный был ужин, но пора бы и честь знать", это оказалось абсолютной неожиданностью. Как?! Уходить?! Но Он же даже не выпил чаю...

Конторщица чувствительно пнула леди под столом, предлагая подниматься. Аллиотейя машинально встала и двинулась к двери кают-компании. За спиной Тифф звонко стукнула себя по лбу:

— Чуть не забыла! До Дюоссы осталось всего два дня. Лорд Лино, обязана настоятельно попросить вас уделить нам несколько мгновений для обсуждения порядка выгрузки груза.

— Помилуйте, госпожа Нээт, у вас там десяток корзинок, — весело удивился капитан. — Попросту нечего обсуждать.

— Нет-нет, сэр, уж сделайте одолжение. Там и багаж, и торговые образцы, — Тиффани взмахнула своей неразлучной записной книжкой. — У меня строгие инструкции! Дюосса нам малоизвестна, мало ли какие сложности возникнут. И о таможне будьте любезны упомянуть.

— Хорошо-хорошо, госпожа Нээт, я вам все тщательнейшим образом объясню, — капитан откинул с глаз кудри и улыбнулся. — Не стоит волноваться.

— Вот мы сейчас к вам зайдем в каюту с накладными, все обсудим и сразу перестанем волноваться, — заверила воинственная конторщица. — Порядок, знаете ли, есть порядок.

Аллиотейя вышла на ветреную палубу, не чувствуя под собой ног. Неужели вот сейчас?!

— Идем к нам, берем мою папку, ты освежишь помаду, сосредоточишься и будешь вполне готова к объяснениям сердца, — прошептала Тиффани.

— Я не крашу губы, — машинально ответила Ал.

— Напрасно, но это твое дело. Папку все равно нужно взять. А ты можешь почистить зубы. Мне бы не хотелось бы ни на что намекать, но частички маслин частенько застревают в зубах, что иногда портит улыбку.

— Я не буду улыбаться, — глупо заверила Ал.

В каюте с нетерпением ждали развития событий: шуршулла, по такому случаю выпущенная из заточения, сидела на коленях служанки и, приоткрыв рот, вовсю таращилась. Блошша тоже смотрела во все глаза.

— Рот закройте, — буркнула Тиффани, беря свою папку.

Приказ она сформулировала неточно, но все равно подействовало. Служанка озабоченно заерзала, грызун сделал вид, что его неумолимо потянуло в сон. Выглядело это столь нелепо, что Ал стало невыносимо стыдно и она пошла чистить зубы. Этот зверинец полагал, что именно благородная леди Нооби — самая экзотичная невидаль, выставленная в ярмарочной клетке для развлечения зевак. И у них, будь оно проклято, были для этого основания.

— Собственно, ничего такого не происходит, — сказала конторщица и поправила складки капюшона плаща Ал. — Мужчинам и женщинам свойственно оставаться наедине и беседовать. Обычно это не смертельно. Следовательно, не стоит относиться к событию так уж серьезно.

Эта Тиффани, с ее убогим воображением, привычкой все переводить в цифры и строчки унылых учетов, абсолютно не понимала, как жизненно-важен, как судьбоносен предстоящий разговор! И все же Ал была благодарна компаньонке за сочувствие, за смешную попытку успокоить...

Конторщица стукнула в дверь капитанской каюты:

— Сэр, план разгрузки готов?

— Войдите, — отозвались изнутри и Ал ощутила, как вновь задрожали ее колени...

Ей еще не приходилось бывать в каюте капитана. Очень хорошая лампа на столе, мореходные карты, ковер на полу, ширма, за ней ложе под сенью приспущенного балдахина. Яркий, возможно, слишком яркий, лимонный шелк. Видимо, этот оттенок что-то значит для Себастио. И аромат — именно тот, что и представляла Ал — мужская парфюмерия и нечто воинственное, чуть едкое, наверное, это запах ножен клинков. Как здесь тепло и уютно!

— Садитесь, дамы, — пригласил хозяин каюты.

Капитан был без куртки, широкоплечий и гибкий, безупречно чистая сорочка заправлена в облегающие брюки, в распахнутом вороте светится медальон, но глаза куда ярче сияют сквозь непослушные медные кудри. Не слишком прилично встречать деловых гостей не полностью одетым, но боги, ах, до чего же он хорош!

Ал осознала, что не может вымолвить ни слова.

— Итак, — бесчувственная конторщица еще раз с сомнением оценила канареечные шелка алькова и раскрыла свою папку. — Значит, наш груз... Ой, а где же накладная на образцы масла?! Она же во второй папке! Как я могла забыть?! Одно мгновение, дамы и господа!

Ровно через мгновение Аллиотейя Нооби осталась наедине со своей судьбой.

— Ваша спутница и приказчица порой бывает удивительно суетливой, — ослепительно улыбнулась судьба. — Признаться, не ожидал такой нервозности от столь пунктуальной особы. Она здорова?

— Полагаю, вполне здорова и по-прежнему пунктуальна, — с трудом выговорила Ал.

— О, значит, через мгновение ворвется, размахивая бумажонками, — мягко засмеялся капитан.

Его синие глаза в сумраке каюты казались сгустками ослепительной и загадочной ночной тьмы.

— Она не ворвется, — чувствуя как холодеют щеки, прошептала Ал. — Я попросила госпожу Нээт дать мне возможность переговорить с вами наедине. Она была столь любезна, что...

Дыхание перехватило — Аллиотейя с ужасом ощутила, что не может выговорить ни слова. Вернее, может, но не знает о чем говорить. Ей стало одновременно, и жарко, и холодно. Нужно было снять плащ. О, боги, что за чудовищная мысль?!

До него — до судьбы и смерти — оставалось два шага.

Он смотрел уже без улыбки — строгий и мудрый взгляд из-под густого росчерка бровей. Это мгновение оглушительной тишины юная леди Нооби запомнила навсегда...

Потом он шагнул навстречу, взял руки девушки в свои ладони, и прошептал, глядя прямо в расширившиеся карие глаза:

— Молчите. Я все знаю...

У Ал закружилось голова.

Он поднес к губам ее запястье, кратко коснулся губами перчатки:

— Моя леди, вы лучший груз "Повелителя". Молчите, просто молчите...

Он поцеловал вторую руку, и к холоду восторга Ал добавился жар стыда — на левой перчатки зияли вполне очевидные следы починки. Но конечно, капитан смотрел только в глаза девушке.

— Себастио, я не знаю, что мне делать, — нашла в себе силы признаться леди Нооби.

— Прежде всего, сядьте, — капитан осторожно подвел гостью к полукреслу у стола. — Да, мы в затруднительном положении. Вы и я...

Аллиотейя завороженно смотрела, как он идет по каюте — каюта, не такая уж маленькая — казалась тесной для столь высокого, широкоплечего и сильного молодого человека. На миг задержавшись у двери, он вернулся к столу и взял графин с ликером.

— О, я не могу, — прошептала Ал, когда в ее руке оказался небольшой, но тяжелый старинный кубок. — У меня и так кружится голова...

— У меня тоже, — признал капитан. — Я безумно долго ждал этого момента. Я молил богов и надеялся, что этот миг настанет. Выпей, нам нужно собраться с мыслями и открыть друг другу правду.

Ал полагала, что пьяна и так. Впрочем, какой же смысл тогда колебаться? Хуже не будет.

Ликер оказался крепок и сладок, а кубок впечатляюще вместителен. Потом случилось волшебное: пальцы Себастио осторожно взяли Ал за подбородок, повернули ее лицо к себе... Аллиотейя едва не ахнула — она полагала что персты длани мечты прожгут ее кожу леденящим хладом волнения и глубины чувства — они же оказались горячими. Впрочем, изумление этим несоответствием тут же исчезло, ибо ее поцеловали...

Это был первый поцелуй леди Нооби. Ее целовал лучший мужчина из всех, кого она знала за свою жизнь, целовал нежно, страстно, и власть его объятий опьяняла куда сильнее ликера. Улетая в звездную тьму, Ал не знала, куда деть руки, наконец, ее кисти, словно налитые расплавленным оро-прето, легли на мужские плечи. О боги, в этот миг она была готова счастливо умереть...

— Себастио, мы не должны это делать, — выдохнула Ал, глядя в столь близкие синие глаза.

— Да, мы пленники своего долга, — признал капитан, на миг зажмуриваясь. — Ты великолепна, особенно эта прическа. Будь прокляты любые сети, силки и путы нашей жизни, — прошептал он как будто кому-то иному.

Немыслимым напряжением сил расцепив объятия, он сделал несколько шагов назад, рухнул на стул и стиснул свою голову.

— Аллиотейя, мы не можем делать ничего подобного, — прошептал капитан, растирая ладонями свое разгоряченное лицо, и облизывая пересохшие губы . — Только не сейчас! Я мечтал о миге, когда смогу тебя обнять и взглянуть в твои глаза. Я мечтал о большем! Но сейчас это невозможно. Я обязан доставить тебя в Дюоссу. Это мой долг! Долг капитана.

— Что ж, я тоже помню о долге, — прошептала Ал. — Я сойду с корабля и стану леди Волпи. Но этот вечер, этот поцелуй я никогда не забуду!

— Не забывай! — капитан сжал загорелые кулаки. — Ради всего святого, не забывай! Ты мне нужна. Клянусь, ни одна девушка, никогда в жизни не была мне столь нужна! Я умоляю, запомни этот вечер!

Лицо его сияло, он конвульсивно сжимал кулаки и прикрывал глаза, словно его слепила некая, вновь открывшаяся истина.

— Себастио, я... — Ал в отчаянии сплела пальцы — рукам было так жарко в плену совершенно ненужной, чуждой этому мгновению кожи перчаток.

— Не сейчас, моя милая, — прошептал Лино, закрывая лицо руками. — Нам нужно ждать. Мы люди долга, и должны исполнить свою клятву. Но она, клятва, не вечна!

Аллиотейя ахнула — он мгновенно оказался рядом, сжал девушку в неистовом объятье и прошептал в ухо:

— Ты его не любишь! Значит, все в наших руках. Просто жди! Мне горько об этом думать, нам обоим будет нелегко, но ты справишься. Ты, моя единственная долгожданная любовь, выдержишь всё. О, это будет мучительно! Но ты сильна и мое сердце навсегда с тобой. Послушай, как оно бьется!

Ал слушала. Этот стук, частый, звонкий и сильный завораживал. Какая у него широкая грудь. Как он взволнован!

— Но как? Как мы сможем быть вместе? — прошептала девушка этой жаркой груди с дорогим медальоном.

— Я придумаю. Просто верь мне и жди письма. Наступит день и ты будешь свободна. Жди, надейся и готовься помочь мне!

— Да, конечно, — ошеломленно пробормотала Ал.

Ей очень хотелось назвать Себастио "дорогой", но она не была уверена — вдруг это прозвучит вульгарно.

— Тебе нужно идти, — капитан решительно поднялся. — Нельзя дать и тени подозрений. За нами следят множество недобрых глаз. Кто, кроме конторщицы, знает о наших чувствах?

— Никто! И Тиффани никому не скажет.

— Да, думаю, теперь она сможет удержать язык за зубами, — задумчиво и таинственно улыбнулся капитан и смахнул кудри с глаз — этот неподражаемый жест вновь заставил неистово заколотиться сердце леди Нооби. — Послушай, у твоей компаньонки действительно такой ценный груз?

— Не знаю, я не интересовалась, — Аллиотейя почувствовала, что непростительно мямлит и разозлилась на себя. — Какое это имеет значение? Я уверена, что Тифф промолчит о нас. Собственно, ее дело лишь сопроводить меня до жениха.

— Будь он проклят, этот Волпи, — взмахнул кулаком капитан. — Ах, если бы не мои обязательства! Ал, любимая, поклянись, что, пусть не телом, но душой ты будешь мне верна! Поклянись!

— Мой милый Себастио, — с грустью и достоинством ответила девушка. — Мне кажется, поцелуй благородной леди — есть вернейшая из всех клятв.

На мужественном лице капитана промелькнуло смущение, он порывисто схватил руку Ал и запечатлел на ее запястье поцелуй искреннего раскаяния и мольбы.

— Жди от меня вестей в Дюоссе, любимая!


* * *

Тифф долго пересматривала содержимое папки у трапа капитанского мостика, потом с крайне деловым видом курсировала от пассажирских кают на нос корабля и обратно, перекладывая папку под мышку и вновь листая. Что-то затягивается объяснение. Конечно, Ал обожает саги, но тут-то можно и малой поэтической формой обойтись. Впрочем, вдруг у них дело дошло до иных искусств? Это, конечно, вряд ли — леди Нооби существо возвышенное и глуповатое, но вдруг капитан проявил шустрость? Ладно, придется еще погулять. Уже темнеет, топтаться с папкой немного странно, но утешает уверенность, что конторщицы не самые туповатые пассажирки этого корабля.

Госпожа Нээт прошла на корму, где клураканы занимались рыбной ловлей. Клевало у них плохо, но, в сущности, добыча бесплатной провизии не такое уж никчемное и не лишенное азарта занятие.

Против присутствия зрительницы фейри не возражали. Тифф посмотрела в ведро — там плавало несколько неудачливых рыб, вопреки ожиданиям, вполне годных на сковородку — и вежливо осведомилась, на что сегодня лучше клюет. Старший клуракан рассказал о хмельном жмыхе, что иной раз служит незаменимой приманкой в отдалении от берега. На кукурузу здесь уже не идет, на мятый можжевельник вообще "мертво", а рачка с кухни повар уже не дает. Конторщица согласилась, что рачка благоразумнее запасать на берегу, на всякий случай чиркнула в записной книжке о хмельном жмыхе. Если "Повелитель приливов" начнет совершать регулярные рейсы, поставка небольших партий наживки на борт, может стать выгодным дельцем. Пассажиры в пути изнывают от скуки, а тут этакое невинное развлечение. Затраты сущие ерунда, а прибыль вполне может быть. Нужно будет с хозяйкой посоветоваться, у той и в порту, и среди рыбаков широкие знакомства.

— С анисом можно смешивать для уловистости, — подсказал один из клураканов. — Вы запишите, госпожа Нээт, запишите. Вы женщина разумная, вам пригодится. Вы тогда нам очень помогли с рекомендацией возчикам.

— Прошу прощения, мы знакомы еще по берегу? — Тифф тщетно пыталась припомнить, где могла видеть маленького фейри.

— Мы все похожи, не напрягайтесь, — хихикнул клуракан. — Больше года назад, тогда еще вы были... э-э... не конторщицей. Мы вам передавали гостинец с севера.

— О! Как я могла забыть?! Простите великодушно. Вы тогда обратно благополучно добрались?

— Вполне. Как видите, продолжили торговые вояжи, — клуракан молодецки притопнул по палубе. — Теперь вот морем товар везем. Между прочим, одни из лучших поставщиков современных мини-пивоварен. Фирма "Пена Севера. Поставка, отладка, гарантия".

— Отдаю должное вашей смелости, — признала Тифф. — Рынок жесткий, конкурировать непросто. И как производство, успешно идет?

Оказалось, что клураканы давненько не бывали на головном производстве, двое так и вообще оказались родом приморские, из Порт-Нореста. Фирма развивалась активно, открывались представительства по всем крупным городам. Вроде и мелкий народец, но в своем пивном деле хваткий. Да и кредиты им знающие люди выдают.

— Можно задать щекотливый вопрос? — тактично поинтересовался старший клуракан. — Осмелюсь спросить, что вы пьете? Мы вот проходим мимо, поневоле принюхиваемся. Загадочно пахнет.

— Вы про спиртное? — удивилась Тифф. — Лично я ничего не пью вообще. Собственно, леди Нооби и прислуга тоже не слишком склонны к алкоголю.

— А ваш спутник? — напряглись любознательные фейри.

— Понятия не имею, — призналась конторщица. — Мы даже не знаем, где он скрывает запасы пойла. Уж извините, господа пивовары, обыскивать его вонючее логово я не рискнула.

Клураканы переглянулись:

— Весьма странно, госпожа Тифф. А вы вообще знаете своего спутника?

— Не особенно. По сути, случайный человек.

Тут на палубе, наконец-то, появилась благородная леди Нооби, и с клураканами пришлось срочно попрощаться.

В молчании прошли до каюты. Леди Нооби ощутимо благоухала мужской туалетной водой и ликером. Даже в полутьме было видно, что девушка серьезно не в себе. Тифф начала опасаться, что сделала ошибку — вот какого черта нужно было организовывать это сомнительное свидание?

Аллиотейя вошла в каюту первой и с порога объявила слабому свету лампы: — Мне нужно подумать.

После этого благородная леди шагнула к постели и дежурно рухнула лицом в подушку. Блошша разочаровано вздохнула, шуршулла, стоявшая на задних лапках в клетке, возмущенно бухнулась на задницу и уныло засвистела.

— У леди нервы, — развела руками Тифф.

С постели донеслось тихое посапывание — безнадежная влюбленная крепко спала — нервность свидания полностью обессилила юный организм. Остальные обитательницы каюты глянули на бесчувственную влюбленную неодобрительно — действительно, свинство какое-то, столько хлопот и ни слова пояснений. Шилка угрюмо просеменила по клетке десяток кругов и принялась подскакивать, норовя ухватить свой ночной занавес и сдернуть его вниз. Да, ничего не оставалось, как лечь спать.

Тиффани взяла книгу, одолела пару страниц, подумала, что в эту поездку дочитать вряд ли удастся и потянулась затушить свечу в лампе. Глаза неумолимо слипались. Быстрей бы закончить с Дюоссой и домой...


* * *

Аллиотейя проснулась в абсолютной темноте. Кругом посапывал, посвистывал и поскрипывал привычный корабельный мир. Но это был совсем иной мир! Девушка с ужасом и восторгом осознала, что ей нужно решить тысячу вопросов. А ведь она совсем-совсем ничего не понимает! С ней ли все это было?! Ну разве не прекрасна эта новая загадочная жизнь?! Пусть все было совсем не так, как мечталось. Но было!

Хотелось пить. В горле все еще было сладко от ликера. И эта липкость пугала своей определенностью. Ал требовалось о многом поразмыслить, но вот этот слишком сладкий привкус ей явно претил.

Глава четвертая

Неожиданный праздник

Подзорная труба приблизила горы, которые оказались не горами, а скалистыми, поросшими лесом, холмами. Тиффани показалось, что она видит диких коз, спускающихся по расщелине, впрочем, на таком расстоянии, рассмотреть было трудно. Никакого устья реки конторщица тоже не различила: вроде бы обычный залив, с россыпью островков и крутыми обрывистыми берегами. Вообще-то, Тифф в рифах и иных мореходных опасностях не разбиралась, но здешние берега выглядели негостеприимно.

— Уверена, вы знаете, что делаете, но кажется, здесь "Повелитель" вообще не пройдет, — сказала девушка, отдавая подзорную трубу.

— Сложное местечко, — согласился старший помощник, принимая тяжелый и дорогой оптический прибор. — Но миновав Маковый вал, корабль окажется в относительной безопасности. Встанем на якорь, переночуем. А с рассветом двинемся вверх по реке. Капитан счел, что так будет безопаснее.

Тифф различила нотку неодобрения в голосе господина Вьехо, и решила дипломатично уточнить причину разногласий — тонкости прохода кораблей в русло реки Дю уместнее записать, никогда не знаешь, что пригодится в торговом деле. Но тут подала голос служанка, издавшая жалобное:

— Ыы-а?

Господин Вьехо хмыкнул, но протянул девчонке подзорную трубу:

— Только поосторожнее.

Блошша закивала и с восторгом принялась разглядывать берег.

— Мы пройдем вот там — мимо Малого Мака, — объяснял добрейший помощник капитана, — и встанем на якорь в самом безопасном месте. Команда получит полдня отдыха перед сложным переходом по реке, а вы сможете вдоволь полюбоваться берегом. Острова и берег весьма живописны. Дикие места, дальше стоит Маячная башня, там есть и гарнизон из десятка славных стражей Дюосского герцогства, но с нашей стоянки старинная твердыня и Якорная бухта вряд ли будут видны.

— Обычно корабли встают на якорь уже на самой реке? — догадалась Тифф.

— Такова традиция. Но "Повелитель приливов" достаточно крупен, а дно в Маячной бухте слабовато и дурно держит якоря — отлив может доставить нам хлопот, да и ночи здесь весьма туманные. В этом капитан абсолютно прав.

Раз в этом прав, следовательно, в ином не очень. Поскольку господин Вьехо распространяется на эту тему не очень охотно, незачем ставить его в неудобное положение.

Тифф глянула на леди — Аллиотейя отстраненно замерла у борта, не выражая желания приближаться к остальным пассажирам. Шилка сидела на руках благородной леди и завороженно пялилась на берег. Уши и передние лапы растопырены — еще одна мечтательница, жаждущая приключений.


* * *

Какой берег? Зачем? Кому он нужен?! Аллиотейя не понимала этого дикого берега, глупых сосен и кедров, неуместного оживления на палубе. Она не понимала себя. Хотелось закричать прямо в морской ветер, отогнать эти неумолимо приближающиеся скалы, чуждую реку, мерзкую Дюоссу. Вот так и сходят с ума? Только шуршулла на руках, теплая и тяжеленькая, успокаивала, позволяла просто стоять, не совершая глупостей.

Ал пыталась понять, что произошло в Тот-Самый-Вечер. Это случилось совсем недавно, но казалось, прошла сотня лет и все уже накрыла дымка неверной памяти. Не нужно было тогда пить ликер. Прямо яд разума какой-то, а не напиток. Возможно, не надо было делать еще тысячу вещей, но они уже свершились.

Девушка знала, что глубоко и бесконечно любит Себастио. Как иначе назвать это чувство, если от воспоминания о его жестах, сияющих глазах и падающих на лоб густых кудрях, Ал неизменно бросало в дрожь? Эти загорелые красивые руки, сильные плечи, на которые в тот раз легли ее собственные, безумно осмелевшие ладони. Разве возможно не обожать этого морского полубога? И ответное чувство капитана, его страсть, заставившая этого благородного человека пусть на миг, но забыть свой долг и обязанности. Его объятия...

Сложнее было с его словами. Кое-чего Ал, несмотря на мучительные раздумья, никак не могла понять. Намеки, таинственные и многообещающие. Она вновь и вновь обращалась к его словам, и порой ей казалось, что он и сам не знал, что скажет в следующее мгновенье. О, несомненно, безумное волнение того вечера... Ал изумлялась как вообще смогла пережить столь испепеляющий всплеск чувств. Откровенно говоря, часть свидания вообще практически стерлась из ее памяти.

Что он все-таки хотел сказать? "Ждать и верить". Несомненно, как же может быть иначе?! Но чего именно ей ждать? У Себастио есть план, если вспомнить, как сверкали его волшебно-синие глаза, это необыкновенно рискованный и очень мудрый план.

Ал чуть не застонала — она всей душой и сердцем обожала благородного лорда Лино, но... отчего-то никак не могла поверить, что все случится именно так, как он задумал. Собственно, она четко осознавала, что абсолютно не понимает замысла милого Себастио, но тем необъяснимее крепла уверенность, что все случится иначе. Наверное, это оттого, что он слишком благороден и раним. Конечно, так и есть. Ведь это было их первым свиданием, можно сказать, единственным и так сразу перевернувшим их судьбу. Конечно, Ал почувствовала что он — ее судьба, еще в тот первый, роковой миг, когда увидела его на капитанском мостике. Но он же старше, опытнее, умнее, и он...

Аллиотейя неистовым усилием сдержала готовые хлынуть слезы. Она абсолютно, ну абсолютно же, ничего не понимала в происходящем. Шилка на ее руках беспокойно заворочалась, чувствуя волнение хозяйки.

— Леди Нооби, вы замерзнете. К тому же мы помешаем работе матросов, — намекнула за спиной назойливая конторщица. — Не соблаговолите ли пройти в каюту и отдохнуть?

Ал определенно знала, как глубоко безразлична и бесчувственной Тиффани, и безмолвно торчащей рядом рабыне. Это они о Шилке беспокоятся — как бы не уронила бестолковая леди драгоценную любимицу. А, между прочим, это ее, леди Нооби, грызун!

Шилка предупреждающе присвистнула и заворочалась — как бы там ни было, она была против любых уронений на палубу, а уж тем более, за борт.

Дамы в молчании направились в каюту. Ал вошла первой и в недоумении замерла: что-то было не так. Газеты отчего-то валялись на полу, щетка для волос оказалась под стулом, клетка грызуна покосилась...

— Су-су-сию?! — потрясенно вопросила шуршулла, глядя на свои оскверненные апартаменты: внутри валялись клочки газеты, частью подмоченные водой из перевернувшегося блюдца.

— А что это такое? — поддержала возмущение зверька Тиффани.

— Ы-ы! — всплеснула руками рабыня, мигом сообразившая, что устранять весь этот беспорядок придется именно ей.

Все трое разом взглянули на Ал — именно благородная леди последней выходила из каюты.

— Это не я! — запротестовала Аллиотейя.

— Су-сс? — задумалась шуршулла, припомнившая, что покидала каюту на руках хозяйки и на тот момент никоих трагических изменений в обстановке родной клетки не наблюдалось.

Конторщица и рабыня с подозрением смотрели на Ал.

— Я знаю, что вы считаете меня слабоумной, но всему есть границы. С какой стати мне рвать газеты и валить клетку? — сдерживая злость, поинтересовалась леди Нооби.

— О чем ты говоришь? Но что за странность здесь случилась? — поспешно заявила Тифф. — Может, нас обокрали?

Девушки поспешно проверили имущество — ничто не пропало, нашелся даже закатившийся под кровать огрызок дубовой рейки. Видимо, от непонятного происшествия пострадали только газеты и обстановка шуршуллинной клетки.

— Почти на крону убытка, — возмущалась Тиффани, собирая растрепанные газеты. — Кто их теперь возьмет в Дюоссе? Послушайте, может Шилка перед прогулкой выбралась из клетки?

Шуршулла оскорбленно свисто-хрюкнула.

— Да, неудачная версия, — тут же согласилась Тифф. — Может, мэтр забрел, пока нас не было? Обиделся безлюдью и ушел допивать?

Этот вариант выглядел логичнее — мэтр Раваль был личностью непредсказуемой, такой до порчи газет вполне может опуститься.

— Все прятать и запирать! — призвала скупая конторщица. — Перед прибытием все здешнее жулье зашевелится. И за мэтром нужно получше присматривать. Даже странно, что у него до сих пор не случилась белая горячка.

Аллиотейя за судьбу безмозглого пьянчуги ничуть не волновалась. Улегшись на постель, леди Нооби попыталась отвлечься от возни в каюте и обдумать главное...

Собраться с мыслями не удалось, поскольку усланная на проверку мэтра Блошша, тут же вернулась и разразилась многочисленными "ыками". Из ее речей стало ясно, что мэтр у себя и храпит, но смысл остальных уведомлений разобрать оказалось сложнее. На палубу отправилась Тиффани и вскоре принесла весть, что как только "Повелитель" встанет на якорь, будет объявлен общий праздничный ужин. Торжество намечено устроить прямо на палубе, ибо там просторнее. Тифф объяснила, что ужин не совсем ужин, поскольку команда и пассажиры отужинают как обычно, а потом совместно выпьют чая с пирогом и поздравят друг друга с благополучным окончанием морского перехода.

— Между прочим, дурная примета — заранее отмечать успех предприятия, — заметила нудная конторщица. — Нам еще сутки идти до места. Мало ли что случится с погодой, да и вообще.

— Странные предрассудки для столь ученой девушки как ты, — усмехнулась Ал, садясь на постели.

— Ну, не только у меня подобные предрассудки, — сухо сообщила Тифф и принялась протирать очки.

Это она об угрюмом помощнике капитана. Что ж, у каждого свое понимание истинной душевной близости. В сущности, косолапый хриплый старик-моряк и дотошная конторщица действительно имеют нечто общее, примитивное и простонародное.

Нужно было срочно привести себя в порядок. Сборище окажется отвратительно многолюдным, и все же, все же, там будет Он. Брошенный в сторону леди Нооби, пусть единственный взгляд, не должен Его разочаровать...

Ал решила надеть мамино ожерелье — конечно, единственная настоящая драгоценность предназначалась для свадебной церемонии, но к демонам благоразумие! Проклятая Дюосса не заслуживает, чтобы для нее что-либо сберегали...

Шуршулла, смакуя, догрызала рейку и поглядывала на хозяйку. Остальные тоже смотрели.

— Изящно, — отметила конторщица, как будто что-то понимала в дамских образах. — Волосы можно было бы на висках и не подбирать — будет выглядеть гораздо естественнее. А ожерелье действительно тебе весьма идет.

— Благодарю, — Аллиотейя считала, что истинная леди обязана оставаться безупречно вежливой. — Между прочим, центральная жемчужина — именная розовая!

Тифф лишь приподняла бровку, зато служанка издала восхищенное "ы-х!".

Пока Ал одевалась, пытаясь разглядеть себя в зеркале и пресекая старательно-неумелые попытки рабыни оказать помощь, конторщица читала свою ужасающую книгу, изредка поглядывала поверх очков, но благоразумно воздерживалась от замечаний.

— Что еще не так? — не выдержала леди Нооби.

Тифф аккуратно заложила книгу обрезком ленты, явно бессовестно сэкономленной на складе, и с ноткой снисходительности поведала:

— Учитывая обстоятельства, все так. Выглядишь свежей и юной, это главное. Добавить чуть-чуть уверенности, и ты будешь неотразима.

— И это все? — напряженно улыбнулась Ал.

— Ну, из того что не требует финансовых затрат и жизненного опыта, пожалуй, все. Хотя могу и продолжить. Путешествие подходит к концу, скоро мы расстанемся, так что я готова рискнуть.

— В чем же риск?

— Некоторые из моих советов тебе наверняка не понравятся. С другой стороны, от кого, кроме счетовода, в наше время услышишь правду?

— Что ж, можешь надо мной вволю посмеяться, — разрешила леди Нооби.

— Не слишком-то все забавно. Тебе нужны деньги. Это ты, конечно, знаешь. Если наш неизвестный господин Волпи окажется умным человеком, ты имеешь шанс стать первой красавицей Дюоссы. Десяток платьев на первое время, но непременно сшитых умелыми портными. Нижнее белье, достойное леди, нормальная обувь, модные драгоценности и... Ну, пожалуй, и еще драгоценности и белье.

— Прекрати! — чувствуя, как холодеют щеки, приказала Ал. — Причем здесь белье?

— Обычно именно белье дает уверенность, — преспокойно сообщила бесстыжая конторщица. — Именно этого тебе не хватает. У тебя правильное лицо с, безусловно, изящными и благородными чертами, кои для простоты принято именовать "красивыми". Чудные волосы, не мешало бы им добавить блеска и оттенка отваром бутонов ночь-сини, но это если тебе вздумается воистину блистать. Подчеркнуть талию и стройность ног. Забыть об ужасной походке, и научиться ходить как взрослая леди. Грудь...

— Прекрати! — не выдержала Ал.

Шуршулла и рабыня завороженно смотрели на них и слушали во все уши — леди Нооби охотно выгнала бы обеих из каюты, но это значило бы только усугубить свой позор.

— Что же здесь такого, если боги создали нас с грудью? — удивилась Тиффани. — Не можем же мы не замечать очевидного.

— Боги создали нас людьми, а вовсе не... не свиными тушами, которые возможно оценивать разделанными по частям.

Конторщица поджала губы:

— Я могу и замолчать. Но, по правде говоря, не вижу здесь ничего оскорбительного. Что в нас свиного? Да, ваша служанка порой непомерно обляпывается, а зверек издает хрюкающие звуки, но эти недостатки свойственны большинству людей. К форме груди и уместности глубокого декольте это не имеет отношения. Несомненно, тебе требуется вырез глубже нынешнего, вот к чему скрывать то, чем одарила тебя природа?

— Не могу этого слышать! Ты меня раздеваешь и одеваешь, словно я подобна этой пустоголовой красотке Асмалии.

— С головой у нашей спутницы не так уж плохо, а если присмотреться, она не такая уж красавица, — возразила упрямая конторщица. — Просто ей необходимо быть привлекательной, и она весьма преуспевает в этом деле.

— Она просто шлюха! В смысле, непотребная женщина.

— Вряд ли она родилась такой, и мы не можем поручиться, что боги ее заберут к себе непотребной женщиной. Человеческая жизнь — весьма петляющая тропа. Но мы сейчас ведем речь не об этом. Вот в чем мы можем быть уверенными, так в том, что Асмалия умеет нравиться мужчинам.

— Ну и что? Разве это повод уважать наглую, белобрысую и бессовестную особу?!

Тиффани постучала по переплету своего толстенного тома:

— Во всем необходим научный подход. Прежде всего, определимся с приоритетами.

— С чем? — напряглась Ал.

— Назначим главную цель. Чего ты хочешь больше: чтобы тебя уважали или чтобы тобой восхищались и тебя вожделели?

— Вожделения мне не нужно! — немедля запротестовала леди Нооби.

— Да? Ладно, тебе виднее. Значит, ограничимся скромным выбором между уважением и восхищением. Что ценнее для благородной леди?

— Подожди, так нельзя. Неужели мужчина не может и уважать даму, и восхищаться ею? Я говорю о истинно благородном и воспитанном мужчине.

— Естественно, мы говорим о самых благороднейших из самых наивоспитаннейших, — Тиффани почему-то поморщилась. — Такие могут все. Но редко. В общем-то, тебе придется постараться и перебрать уйму мужчин. Дабы избежать столь неприятных тебе свиных аналогий, назовем эту массу отбраковки "табуном претендентов". Заметь, не стадом!

— О, боги! Звучит так, словно добиваться уважения и восхищения ничуть не лучше чем заниматься грязным ремеслом вашей Асмалии.

— Боюсь, тут сложно сравнивать. Леди, добившихся и уважения, и восхищения, много меньше, чем удачно продающих себя девушек.

— Ты так говоришь, потому что... — Аллиотейя попыталась отыскать слова помягче, — ... потому что вращаешься в ином обществом и встречаешься с совершенно иными мужчинами.

— Очками и мордочкой не вышла? — конторщица хихикнула. — Ничего, я не в обиде на жизнь.

Ал смутилась, собственные слова прозвучали отчего-то не в меру оскорбительно, а в ответных сквозила достаточно откровенная насмешка. И вообще благородные дамы не должны обсуждать подобные вопросы, тем более с конторщицами!

— Боюсь, мы говорим неподобающие вещи, — решительно сказала леди Нооби.

— Просто пустая болтовня в ожидании ужина, — улыбнулась Тифф. — И здесь все будут держать язык за зубами.

Блошша энергично закивала, шуршулла тихим "са-с!" подтвердила, что на нее можно всецело положиться.

— Тем не менее, нам пора идти. Ужин сегодня ранний, — заметила Аллиотейя, чувствуя, что у нее скопилось слишком много вопросов и возражений. Причем, непонятно чего больше.

Якорь уже отдали, "Повелитель приливов" стоял между высоким берегом и утесами-островами. До суши оставалось достаточно далеко: невооруженным глазом можно было различить волны, омывающие подножье неприступных островов и прибой, рассыпающийся пеной на камнях берега бухты. Теперь-то, когда открылся и простор широкого устья, стало понятно как велика приходящая с севера река. Ал смотрела на лесистые берега и думала о том, что совершенно отвыкла от земли.

Довольные предстоящим отдыхом моряки споро работали со снастями и у кабестана. Возможно, кто-то из них хотел бы прибыть в Дюоссу на денек пораньше, но идти по реке в сумерках было неблагоразумно. Уже угадывался начинающий сгущаться туман, да и вообще капитан знает, что делает.

Аллиотейя не без удовольствия подумала, что она уже отнюдь не беспомощная девчонка из Порт-Нореста, но молодая леди, знающая, что такое суровые морские странствия.

Впрочем, войдя в кают-компанию, леди Нооби испытала разочарование и забыла о путешествиях: Его за столом не было, зато сидел мистер Вьехо и уже блаженно втягивал своим толстым носом аромат густого супа с ветчиной. Фу, как они оба, и суп и помощник, вульгарны!

Обед оказался невыносимо длинным. Рассказ господина архитектора о планируемом возведении нового здания дюосской Торговой Гильдии ничуть не интересовал девушку, а капитана все еще не было. Ну, сколько же можно?!

Наконец, Он пришел. Несмотря на праздник, в своем обычном капитанском дублете с пуговицами из оро-прето, сосредоточенный и отстраненный — Аллиотейя осознала, что он старательно не смотрит в ее сторону, дабы не выдать даже тени своих истинных чувств. Объявил, что празднество начато, пора выйти на палубу...

Неровный строй моряков у капитанского мостика, шум и смех, улыбающийся кок, не без труда вынесший огромный противень с пирогом. Нужно признать, благоухал пирог просто чудесно. Кок и молчаливая служанка Асмалии, не без ловкости орудуя здоровенными ножами, принялись нарезать лакомство. Остальные дамы вручали тарелки с кусками пирога веселым морякам, проклятая Асмалия без устали расточала игривые улыбки. Леди Нооби тоже старалась улыбаться, подавая очередную порцию. Вот взяли свои куски чинные клураканы, повар с шутками черпал из котла горячий фруктовый отвар, сдобренный капелькой джина. К котлу подскочила Блошша с восторженно посвистывающей шуршуллой на руках. О, боги, но неприлично же выглядеть такими голодными?! Как будто пирога в жизни не видели. Аллиотейя знаком приказала девчонке отойти и подождать.

На противне оставалось не так уж много, когда Ал получила свой кусочек. Между прочим, действительно кусочек — "дорогуша" несомненно, получила указание наделить леди Нооби порцией поскромнее. Как мелки и ущербны в поступках эти непотребные женщины! Впрочем, истинной леди не пристало прилюдно наедаться.

Держа тарелку и кружку с чаем, Ал нашла взглядом капитана — тот стоял на возвышении мостика, озирая шумное сборище моряков и пассажиров. Аллиотейе страстно хотелось хотя бы сейчас взглянуть прямо в его синие глаза. Но он смотрел сразу на всех и ни на кого конкретно. Смешавшиеся пассажиры и команда, Асмалия в роскошном черном плаще, господин Клюф, с жаром прихлебывающий чай, Тиффани, по-конторски любезничающая в кругу матросов (кстати, фи, какой маленькой она кажется в окружении грубых загорелых мужчин).

— Дамы и господа! Моряки и наши добрые гости-фейри! — провозгласил капитан, поднимая кружку. — Позвольте вас поздравить с прибытием в воды герцогства Дюоссы! Уже завтра, мы...

Ал не поверила своим глазам: ее Себастио покачнулся и был вынужден схватиться за поручень. Возможно, случайная волна... Нет, он страшно побледнел...

— О, боги... — прохрипел капитан Лино.

Ноги, слабеющие и подгибающиеся, повели его вниз по ступеням трапа, на миг он облокотился о перила, не устоял, еще несколько неверных шагов... Уже внизу, на палубе, Себастио привалился спиной к резной опоре перил и попытался выпрямиться. Его благородное лицо было бледнее мела. Ноги окончательно перестали держать капитана, в полнейшей тишине, сползая на палубу, он громко прошептал:

— Я отравлен! Это она...

Капитан вскинул руку, несомненно, собираясь указать на чудовище, посмевшее совершить столь коварное злодеяние, но его уже подхватывали десяток моряцких рук и оказавшийся рядом мистер Клюф. Они общими усилиями пытались посадить капитана, но по телу того прошла короткая судорога, на искаженных губах появилась желтоватая пена и медноволосая голова с отчетливым стуком опустилась на палубу.

Через мгновение среди замершей толпы пронесся ужасный шепот:

— Не дышит!

Выронив тарелку с так и не надкусанным пирогом, Аллиотейя замерла. Такого просто не могло быть. Он не мог умереть! Так не бывает. Нет, это какая-то ужасная ошибка. Морок, колдовство, наваждение!

И тут пришло понимание, что Себастио действительно умер. Слишком хорошо и счастливо все оборачивалось в последние сутки. Так не бывает. Он был обречен. Боги злобны и эта жизнь полное дерьмо!

— Вот дерьмо! — первый раз в жизни произнесла гадкое простонародное слово леди Нооби и не услышала себя. Она знала, что тоже умрет в ближайшие часы.

— Это что за дерьмо?! — пролепетала Тифф, не веря своим глазам. Капитан лежал на палубе, на его губах дрожала пена самого препоганого вида. Да ладно, что пена?! Какого черта ему вздумалось указывать именно на конторщицу, перед тем как рухнуть? К нему кинулись, все смешалось, но Тифф точно знала на кого именно он смотрел.

Да что за бред?!

Нет, не бред — взгляд капитана был трезв и внимателен, словно и не перла из его брехливой пасти пенящаяся слюна. Нет, ну какого демона пальцем в невиновных людей тыкать?!

Моряки, сгрудившиеся над лежащим телом, расступились. Прошел шепоток — "не дышит! Умер!". Загорелые лица, только что веселые и дружелюбные, оборачивались к дамам. И от дружелюбия на моряцких физиономиях осталось немного.

— Кто здесь отравительница?! — грозно вопросил корабельный плотник. — Он же мертв! Наш капитан мертв!

Палуба начинала рычать, напрягать мускулы, превращаясь в зверинец.

— Стоять! Молчать! — рявкнул, взбегая по трапу, старший помощник. — Пассажиров под арест! Всех! Если это заговор, то отравительница или отравитель здесь не в одиночестве. Перед невиновными я извинюсь, виновными займется суд герцога. Запереть всех, живо!

Перепуганная Блошша, бросив пирог и кружку, уже тащила за рукав окаменевшую леди Нооби. Саму Тифф крепко подхватили под руку:

— Да иду я, иду, — пролепетала девушка злобному бородатому матросскому лицу.

Их как настоящих преступниц волокли к каюте. Рядом матросы крайне невежливо гнали клураканов. Старший из фейри обернулся:

— Это не яд, госпожа Тифф! Там совсем...

— Заткнись, мелкий выродок! — матрос пинком швырнул клуракана к нижнему трапу.

Девушки оказались в каюте. Дверь с грохотом захлопнулась, тут же распахнулась, заглянул мрачный как туча помощник капитана:

— Мне жаль, дамы. Надеюсь, вы здесь не при чем.

Он на миг встретился взглядом с Тифф, и конторщица поняла — господин Вьехо точно знает, на кого указывал покойный капитан.

Дверь захлопнулась, было слышно, как перехватывают наружные петли веревкой. Можно не сомневаться, затянут узел намертво.

В тишине каюты Тиффани энергично потерла ладонями виски. Нужно осознать, что произошло. Оказаться обвиняемой в отравительстве со смертельным исходом госпоже Нээт еще не приходилось.

Леди Аллиотейя, естественно, лежала лицом в подушку, бледная рабыня сжалась на стуле, перепуганная шуршулла, наконец, выбралась из-под защиты тряпья на груди девчонки и безмолвно махала лапками, просясь в родную клетку.

На палубе топали сапогами, перекликались, похоже, команда собиралась в своей кают-компании. А если они решат провести собственное следствие и немедля повесить кого-то на мачте? Нет, Хэм такого не допустит. До порта всего сутки плаванья, там будет расследование и суд. Отравление капитана такого судна как "Повелитель" — очень шумное дело. Наверняка и в порт-норестских газетах напишут...

Тиффани промокнула глаза краем косынки и велела себе забыть о слезах. Не время. Ей нужно вернуться в Пор-Норест, и она туда вернется. А сейчас нужно понять, что все-таки случилось. В каюте есть вода, возможно, найдется что-то съестное — Блошша запаслива и вечно притаскивает что-нибудь погрызть себе и зверьку. Правда, едва ли у пассажирок сегодня проснется аппетит.

Отравляться и тыкать пальцем в невиновных — ну не наглость ли?! Издох, так и издох, к чему неприятности другим устраивать? Лично Тифф ничего дурного капитану не делала. Так с какой же стати?!

Нужно успокоиться и уловить логику произошедшего. Версию о том, что на саму конторщицу нашло умопомрачение и она невзначай отравила капитана, можно смело отбросить. Тифф точно помнила, что яда в ее багаже не имелось, взять его неоткуда, а главное, незачем. Капитан ей, при всем его высокомерии, волшебной внешности и прочих недостатках, ничуть не мешал.

Тифф решительно вычеркнула себя из списка подозреваемых. Посмотрела на неподвижные ноги Аллиотейи — м-да, тут все посложнее. Несомненно, леди Нооби втрескалась в пенного красавца как кошка. Но! После рокового объяснения в капитанской каюте, воспаленное сознание ошалевшей девы могло совершить малопредсказуемые пируэты. К примеру, она могла вообразить, что у нее и глазастого мореплавателя нет ни малейших шансов соединить свои судьбы. Не лучше ли сразу уйти к богам и все такое? Не совсем складывается: к богам, без сомнения, лучше уходить вместе, но она-то здесь — вот, содрогается в безмолвном рыдании — а он-то уже успокоился. Нет, не сходится.

Главное, а где Ал могла найти яд? Здесь речь о быстродействующем, приличном яде, который определенно недешев, многим нужен и не валяется где попало. Нет, роль серьезной отравительницы не для Аллиотейи. Или она не та, за кого себя выдает, или...

Стоп, а как вообще могло свершиться непосредственно само отравление? Ал определенно не приближалась к капитану. За ужином сидела далеко от предмета своего обожания. На палубе лишь передавала тарелки с пирогом пассажирам и матросам, подсыпать или подлить яд на глазах у десятков собравшихся людей практически невозможно.

Тифф стало полегче: она точно вспомнила, где сидела за ужином, как подавала порции на палубе. Едва ли суд герцога сочтет, что возможно смазать тарелку ядом и подсунуть отравленный прибор намеченной жертве. К котлу с напитком Тифф тоже не приближалась. Кроме того, обреченный сэр Лино вроде бы и сам не подходил к дамам. Или подходил? Тарелка и бокал у него определенно были, но кто ему их подал... Конторщицу в тот момент эти детали абсолютно не интересовали... А кого интересовали?

— Леди Нооби, капитан подходил к нам в момент раздачи пирога?

Едва заметные сотрясения рыданий черноволосой головы и плеч не изменили своего ритма. Всецело ушла леди в свое немыслимое горе, вернется ли к тому моменту, как компаньонку вздернут за шею, неизвестно. Кстати, вешают отравителей в герцогстве Дюоссы или рубят головы?

— Леди Нооби, он к нам подходил или нет? Это важно!

Угу, тебе важно, ты и вспоминай. А благородная дама предпочтет самозабвенно рыдать.

Зато Блошша разразилась серией энергичных знаков.

— Не подходил, значит? Точно? — насторожилась Тифф.

Рабыня жестом спросила можно ли взять лист бумаги?

— Бери, что уж теперь, — вздохнула конторщица, уже осознавшая, что нехватка канцтоваров не станет самой большой проблемой пребывания в Дюоссе.

Служанка начала резво набрасывать очертания палубы и капитанского мостика, Тифф дала ей хороший карандаш из своего запаса. Палуба оказалась изображена весьма доходчиво, Блошша принялась расставлять значки: кружочек мужчина, треугольник женщина. Кружочков было многовато — местоположение каждого моряка установить не представлялось возможным. Вспомнили где стояли господин Клюф и архитектор, где располагались склонные к стайности клураканы — их кружочки талантливая Блошша снабдила поросячьими хвостиками. С женщинами было проще: практически все они были заняты раздачей пирога и стояли у вынесенного под мачту стола.

— Очень хорошо рисуешь, — одобрила Тифф. — Но я вынуждена задать вопрос — где в это время была ты сама?

Рабыня польщено надула губы и нарисовала старательный треугольник у самого борта. Припавшая к прутьям клетки и внимательно следящая за ходом предварительного следствия шуршулла подтверждающе свистнула. Да, от того борта все отлично видно, недурной наблюдательный пункт.

— Что ж, твое участие в преступлении лично я нахожу маловероятным, Шилку можно бы и вообще исключить из числа подозреваемых, — пробормотала конторщица.

Шуршулла забегала по клетке, кажется, обиженно.

— Спокойно! — шепотом призвала Тифф. — Теперь, самое главное: попытаемся отследить маршрут покойного капитана и с кем именно из дам и где он пересекался.

Следственная группа с жаром взялась за расчеты, но ничего путного из этого не вышло. Схема оказалась исчеркана предполагаемыми капитанскими маршрутами, но выходило, что к женщинам он попросту не приближался.

— Ничего не понимаю, — прошептала Тифф. — Может, он еще раньше что-то странное сожрал? Его стало мутить от баб и он принципиально к нам не подходил?

Блошша озадаченно хмыкнула, а потрясенная небывалой следственной загадкой шуршулла принялась нервно чесать пузо.

— Он избегал женщин и держался поодаль, но мы определенно знаем, что здесь и здесь он останавливался и разговаривал с кем-то из команды, — Тифф вела по схеме карандашом. — С кем, вот бы вспомнить...

С палубы донесся звук, от которого обе следовательницы вздрогнули: стон был негромок, но отчетлив и полон неподдельного мучения.

— Это еще что?! — пролепетала конторщица.

Побледневшая рабыня порывисто задула свечу в лампе. Практически в темноте девушки прокрались к двери и прижались ушами к щелям у косяка, откуда изрядно дуло. Снаружи, если не считать пения ветра в снастях и иных корабельных шумов, стояла полная тишина.

— А куда они все делись? — в ужасе прошептала Тифф.

Она лихорадочно припоминала: еще недавно доносились неясные звуки, видимо, из матросской кают-компании — она располагалась далеко от пассажирских кают, разобрать, что и как там происходит было сложно, да и слишком увлеклись детективши рисованием схемы. Сейчас же...

Донесся отдаленный стон, невнятная фраза, тихий вскрик и вновь наступила недобрая тишина...

— О боги! — пролепетала Тифф, чувствуя, как между лопаток бежит холодок самого дурного предчувствия.

Она нашарила руку рабыни, пальцы той — холодные и дрожащие, с благодарностью сжали ладонь конторщицы.

В клетке издала едва слышный звук шуршулла — зверьку тоже было очень страшно.

— Спокойно! Спокойно! — призвала Тиффани, сама пребывающая в состоянии весьма далеком от спокойствия. — Нужно осмыслить и понять что происходит. Похоже, экипаж недееспособен. Поножовщина? Свара из-за назначения нового капитана? Едва ли, мы бы услышали звуки драки и крики. Да и не мог господин старший помощник допустит подобное безобразие. Следовательно... Снова яд?

Дрожащая Блошша изобразила руками нечто очень сложное.

— Полагаешь, это магия? — догадалась Тифф. — Не будем исключать такой возможности. Но в нашей ситуации разница между бесшумной магией и ядом — не так уж принципиальна. Куда насущнее вопрос, что разумнее предпринять для нашей безопасности: попытаться выяснить что происходит или запереться и ждать помощи?

Блошша и зверек очень тихо, но очень горячо высказались за второй вариант. Тиффани отыскала в своем багаже клубок упаковочной бечевки, с помощью рабыни тщательно замотала деревянный засов изнутри. Затягивая узел, конторщица осознала, что все это время пассажирки прожили с чрезвычайно хилым запором. Тифф прихватила задвижку дополнительным витком и тут снаружи донеся шорох...

Замерев, девушки слушали ужасные звуки: медленное "шыр-ш, шыр-ш" приближалось. Снаружи уже сгустилась тьма, в щели ничего не было видно и от этого было еще страшнее. Тифф догадалась, что сейчас или умрет от ужаса или бессмысленно завизжит. Справившись с собой, конторщица нашарила голову служанки и зажала той рот. Учитывая немоту рабыни, польза от этого действия виделась неоднозначной, но сейчас Тифф считала, что благоразумнее избежать любого громкого "ыканья".

Блошша с трудом дышала носом, но не делала попыток освободиться.

Теперь чудовищное "шыр-ш" слышалось прямо из-за двери. Воображение Тифф нарисовала огромную глянцево-черную морскую змею, холодную и голодную, неспешно и уверенно подползающую к каюте. Говорят, в здешних водах водятся такие гадины, что способны опрокинуть корабль и неспешно пожрать всех моряков. Может, уже и пожрала?

Пауза... донесся слабый вздох.

Видимо, это все же был человек. Едва двигающийся, и, наверняка, умирающий...

Девушки отползли от двери. Каюта утопала в полной тьме, лишь в узкое окно падал зыбкий лунный свет — в этих тенях едва можно было различить клетку и лежащую в ней шуршуллу — несчастный зверек вытянулся на пузе и зажал передними лапами уши.

Упершись спиной в койку, Тифф перевела дух и прошептала:

— Элементарно. Это кто-то из отравившихся. Дополз и умер. Ничего страшного. Если кто-то из них обезумеет, запор должен выдержать. Элементарно, Блошша.

Рабыня тряслась и кивала. Видимо, умное слово "элементарно" действовало успокаивающе.

— Блошша, нам нужно вооружиться. На всякий случай.

Рабыня неуверенно кивала, нервно дергая свой потрескавшийся кожаный ошейник.

— Прекрати, шею натрешь. Кстати, давно пора поменять этот ремешок на что-то поприличнее. Что касается вооружиться, то так полагается делать. Тем более, нам все равно нечем заняться.

Служанка согласилась, но развела руками.

— Что значит, "нет оружия"? — рассердилась Тифф. — Если бы оно было, так о чем было бы обсуждать? Нужно импровизировать.

— Что вы собираетесь делать? — внезапно и сипло спросили с благородной кровати. — Какое еще оружие? Вы мне дадите спокойно умереть или нет?

— Леди Нооби, если вы пришли в себя, соблаговолите поучаствовать в обсуждении ситуации, — злобно предложила Тифф. — Если нас придут убивать, мы в любом случае проявим несогласие и непростительно потревожим вас шумом и воплями. Так что живо очнись и возьми себя в руки!

— Что, нас тоже будут убивать? — не поверила высокородная особа. — Но с какой стати?

— О, здесь много вариантов. За компанию, из врожденной вредности, как важных свидетелей злодеяния. Пока мы вообще не совсем понимаем, что происходит.

— Он умер — вот что произошло, — отмороженным голосом поведала проницательная Аллиотейя.

— Ужасное событие. Если бы ты знала, как я тебе сочувствую. Но мы обязаны поведать властям об этом чудовищном преступлении. В конце концов, гибель бедного сэра Лино должна быть сполна отомщена.

— Да! В этом ты права! — постель заскрипела. — Я готова мстить! Где убийцы?

Ну вот. Подействовало, но избыточно. Элементарно, заведомый перебор на взятках в "эльфах"...

Глава пятая

Туман любви и нагели

Аллиотейя копалась в выдвинутом из-под постели дорожном сундуке, остальные прислушивались: за стенами каюты царила недобрая тишина, порой доносились неясные звуки, но что это: ослабшие снасти, ударившая в борт волна или кто-то из еще живых обитателей "Повелителя приливов", оставалось неизвестным. Тиффани с ужасом осознала, что если экипаж мертв, пассажирки обречены погибнуть в каюте от жажды и голода. Нет, не обречены! Их должны, обязаны спасти! Не могут же в Дюоссе не понять, что корабль попал в беду?! Тут недалеко, должны прийти на помощь. Хуже, если "Повелитель" оказался во власти злоумышленников. Они способны убрать любых свидетелей... А если клипер захватили пираты? Возможно, тогда дело не так плохо — о пиратах Тифф кое-что слышала, в основном те хоть и диковатые, но торговцы. Хотя есть всякие предания о командах маньяков-убийц, и там такой ужас... Впрочем, где страшные байки, а где вполне реальный "Повелитель"...

Вообще-то, вокруг витала такая жуть, что те выдумки вовсе не казались шуточными...

— Свечу зажгите, я в темноте не управлюсь, — склочно молвила леди Нооби.

— Ыыыы! — перепугалась рабыня.

— Иди к демонам со своим страхом! — ледяным тоном приказала Аллиотейя. — Если убийцы еще на борту, они отлично знают где мы, и ничто не мешает им нанести визит. Какой смысл сидеть в темноте?

Блошша всхлипнула и высекла огонь. Свеча в лампе осветила склонившуюся над оружием благородную леди — та пыталась собрать небольшой, извлеченный из дорожного короба, арбалет.

— С-сю? — встревожено поинтересовалась из клетки шуршулла.

— Отстань, крыса, я все умею, — пропыхтела благородная леди, вставляя в прорезь ложа арбалетные рога. — Это мое оружие, отец подарил. Пришлось везти этому псу Волпи в качестве подарка. Да, ничего иного у нас не нашлось, понятно вам?

Обитательницы каюты воздержались от лишних комментариев — было очевидно, что леди Нооби и так вне себя. Еще стрельнет случайно...

Тифф проскользнула к входу и завесила плащом дверь — теперь свет не пробивался сквозь щели.

— Это другое дело, — процедила сквозь зубы леди Нооби, затягивая винты на своем оружии. — Пусть попробуют войти. У меня два десятка снарядов.

Она вытряхнула содержимое порядком истертого мешочка-кисета на покрывало: "снаряды" оказались шариками величиной с крупную вишню. Тифф догадалась, что леди везет не настоящий арбалет с убийственными стрелами-болтами, а развлекательный. Кажется, с таким на птиц охотятся или спьяну по дырявым горшкам щелкают.

— Что? — грубо спросила Аллиотейя. — Думаешь, игрушка?

— В любом случае лучше, чем ничего, — заверила Тифф. — И весьма красивое оружие.

Арбалет действительно был приятен глазу: плавных очертаний, с изящной точеной рукоятью, обильно инкрустированной перламутром. Такой вещице дай интересную легенду, недурные деньги на перепродаже можно заработать.

Аллиотейя для проверки взвела тетиву, осмотрела спуск и разрядила оружие. Принялась перебирать пули-шарики, видимо, отбирая самые убийственные. Рабыня наблюдала за этой грозной процедурой с величайшим уважением, Шилка со столь же глубокими сомнениями — грызун видимо, знал, что не только по птичкам из таких арбалетов пуляют.

— Послушайте, а чего мы так, собственно, дождемся? — решилась задать Тифф весьма беспокоящий ее вопрос. — Если кто-то придет и ворвется...

— Я свалю одного, — решительно заявила вооруженная леди. — Может, даже двух!

— Не сомневаюсь. Но вдруг они придут втроем или вчетвером? — предположила Тифф. — Если это заговор, вряд ли преступник собрал малочисленную шайку.

— Ыыы? — Блошша потрогала спинку стула и беспомощно развела руками.

— Нет, мебель на крайний случай, — пояснила Тифф. — Нужно трезво оценивать наши силы, да и пространство для замаха здесь ограничено. Ты бы лучше взяла булавку подлинней. Полагаю, леди Нооби не станет возражать.

— Да пусть берет хоть навсегда, — отстраненным тоном разрешила Аллиотейя.

— Ы! — восхитилась рабыня.

— До того как делать прическу, тебе нужно пару раз остричь лохмы наголо и отрастить приличные волосы, — пресекла неуместные восторги Тифф. — Довести голову да такого состояния... да, ты явно мыслишь совершенно иным местом. Впрочем, не будем отвлекаться. Нам нужно знать, что происходит на корабле. Пока мы сидим как в мышеловке.

— Ну да. А как нам узнать? — спросила леди Нооби, баюкая на коленях арбалет.

— Пока не знаю. Давайте подумаем и приготовимся к любому развитию событий...

Пока готовились, Шилка в клетке целеустремленно чистила коготком свои выразительные резцы — видимо, это было самое разумное в нынешней подготовке к бою. Перочинный ножичек из канцелярии Тифф, пара спиц, оказавшиеся в багаже невесты, и булавки удручали своим малым оборонительным потенциалом. Девушки подтащили к двери столик, багажные сундучки, стулья и тюфяк Блошши — баррикада могла дать обороняющимся несколько лишних мгновений.

— А зачем мы это делаем? — задумалась Аллиотейя. — Моя душа требует отмщения убийцам Лино. Пусть потом я умру и... Но как я отомщу, если теперь отсюда вообще не выйти?

— Ну почему не выйти? Можно разобрать преграду. Иное дело, что мы заперты снаружи, — напомнила Тифф. — Будем разбирать?

— Ые, — служанка предлагала воздержаться от дальнейших необдуманных действий.

— Тебя вообще не спрашивают! — зашипела леди Нооби и взглянула на компаньонку. — Ты говорила, что мы сидим как в мышеловке. Теперь мы определенно именно в ней. Какого дерьма нужно было возиться?

— Не груби. Леди должна до конца оставаться леди. Мы рассматриваем все варианты действий.

— Рассматривай. Когда придумаешь нечто действительно умное, соизволь объявить, — благородная леди Аллиотейя, вытянулась на постели, на этот раз для разнообразия лицом вверх, пристроила арбалет рядом, сложила руки на груди и предалась выразительной скорби.

Тифф подумала, что напрасно нет обычая хоронить дам с оружием — выглядит чрезвычайно трогательно и живописно.

Конторщица прошлась по обезображенной каюте, еще раз перебрала в уме гипотетические варианты развития событий. Да, шансов дожить до утра не так много. Слишком велик набор неизвестных слагаемых, уж что-то да убьет. Уповать на богов и надеяться, что само собой рассосется — глупо.

— Как ни думай, но нам нужно знать что происходит. Нужна разведка.

— Дверь выламывать и выходить? — удивилась тормозящая благородная леди.

— Зачем выламывать? У нас есть окно.

Все посмотрели на узкое окно, Аллиотейя, подумав, поинтересовалась:

— Ты совсем спятила?

— Ну отчего же. Если выбраться наружу и зацепить веревку за верхнее ограждение, вполне можно подняться на палубу.

Аллиотейя вновь задумалась, рабыня притворилась бесплотной тенью на полу, из клетки донеслось побрякивание — шуршулла пыталась спрятаться под блюдцем. В каюте оказалось не так много добровольцев в потенциальные разведчики и верхолазы.

— До ограждения не так высоко, но, пожалуй, я не пролезу в окно, оно очень узкое, — сообщила после напряженных раздумий леди Нооби.

— В том смысле, что ты могла бы рискнуть, но не пролезешь?

— Конечно могла бы. Что мне теперь терять? — вздохнула Аллиотейя. — Но это же вообще не окно, а щель какая-то.

Тифф стало чуть полегче: все же не все вокруг трусливы и нерешительны. Некоторые просто слишком грудасты.

— Я протиснусь, а ты меня придержишь. Я легкая, — неуверенно предложила конторщица.

— Понятно, что легкая. Тебя ветром в море сдует, — немедля напророчила Ал. — Разом слетишь в воду. Ты плавать-то умеешь?

— Слегка умею. Но толку-то? Здесь не выплыть. Но я попробую выбраться наверх.

— Что тебе за смысл рисковать? — удивилась Аллиотейя. — Тебе не надо мстить и вообще...

— Мне нужно вернуться в Порт-Норест. Так что выбора у меня вообще никакого, — объяснила Тифф, не без труда удержавшись от вопля "какая, к чертям, месть?! Тут у людей дела поважнее!"

Конторщица полезла в свой сундучок: полотняные штаны, свободная мужская сорочка с современными объемистыми карманами. Девушка живо расшнуровала платье...

— Не пойму, ты специально готовилась, мужскую одежду запасала? — не скрыла подозрений леди Нооби.

— На складе в этом наряде работаю, там же пока на верхний ярус взберешься...

— Конечно, в таком белье и перед грузчиками, — язвительно отметила благородная леди.

Тифф промолчала. Зависть — очень свойственное людям чувство, к чему ему удивляться? Пусть себе. Конторщицам свойственно на многом экономить, но не на качественном же белье...

Тиффани затянула поверх сорочки поясок, сунула в карман записную книжку.

— Ты неисправима. Лучше бы нож взяла, — хмыкнула Аллиотейя.

— Привычка. А с ножом как оружием я вряд ли управлюсь, — Тифф все же сунула в карман складной ножичек. — Теперь нам необходимо что-то вроде веревки. Надежной!

Вместо веревки решили использовать свернутое одеяло — за него удобнее держаться. Набравшись духу и напомнив себе, что смотреть вниз не нужно и вредно, Тифф подступила к окну и подняла раму...

Оказалось, что и вверх смотреть не получается — голова конторщицы пролазила лишь частично.

— Кто бы мог подумать, что у тебя такие большие уши? Может, их срезать? — предложила леди Нооби, в коей внезапно проснулось похоронное чувство юмора.

— Очень смешно, — согласилась Тифф — ей крепко дуло в лицо, за окном висела плотная туманная мгла. Доносился плеск волн и еще какие-то смутные звуки — конторщица полагала, что и воды-то под бортом не видно, но проверять не собиралась. Мир за окном был откровенно жуток.

— Нужно снять внутреннюю раму, тогда я протиснусь, — дрожащим голосом пролепетала Тиффани.

— Как? Мы не плотники, разбирать окна не умеем, — на редкость разумно заметила Ал.

— Тут просто. Снять эту штуку и все.

— Но у нас же ни молотка, ни долота. Да и шуметь нам ни к чему, — благородная леди Нооби откинулась на подушку, демонстрируя, что с самого начала не верила в глупую оконную затею. — Раму закрой, дует.

Ничего закрывать Тифф не собиралась. Это пусть Аллиотейка-безрукая отступает, ей будущее вообще безразлично. От таких девиц толку меньше, чем от шуршулл. Ага, кстати...

Тифф еще раз осмотрела раму. Боковины держались на деревянных гвоздях, кажется, "нагели" они называются. Конторщица обратилась к клетке:

— Дорогая Шилка, пришло время проявить себя. Тут не так много грызть, и вряд ли здесь дуб, зато это станет очень нужным подвигом.

Шуршулла лежала, поджав лапы, спрятав нос за блюдце, и всем видом демонстрируя, что может проявить выдержку и дождаться какой-нибудь ситуации по-героичнее.

— Ну-ка, доставай эту хитрозадую, — приказала Тифф.

Рабыня с едва слышными вздохами сочувствия, за задние лапы выволокла грызуна из клетки. Шуршулла апатично повисла вниз головой.

Тифф приняла безвольного зверька, подняла к раме:

— Забава-то пустячная: вот здесь выгрызть, и здесь. Ты только принюхайся — хорошее ведь дерево. Корабли из плохого не строят, я точно знаю.

Шуршулла осторожно принюхалась — рама ее явно не вдохновляла.

— Хватит придуриваться, — намекнула Тифф. — Ты грызешь, я лезу. Наоборот не получится. Впрочем, ты можешь сама сплавать на разведку. Вы ведь плавающие зверьки?

— С-ю?! — не поверила своим ушам шуршулла.

— Булькнешь и сразу гребешь к якорному канату, там заберешься на палубу и все разведаешь. Потом сюда спрыгнешь, не волнуйся, мы поймаем.

От столь героических перспектив зверек оторопел, зато подала голос Аллиотейя:

— Ты Шилку утопить хочешь? Не смей, это мой подарок!

— Никого я не хочу топить. Но что же делать? Сидя здесь, мы обречены. Ворвутся преступники, нас обесчестят, а потом удушат. Или зарежут. К чему несчастному животному быть свидетелем столь чудовищных событий? Зачем страдать и мучиться? Уж лучше разом пойти ко дну, и да примут пушистые боги душу этого трепетного создания. Блошша, дай что-нибудь тяжелое, на шею ей привяжем.

Шуршулла яростно скосила глаза и буйно замахала лапками — она явно была настроена помучиться.

— Давай, вот он, крепеж...

— Жжжжжж-хрум-хрум...

Грызун втянулся, увлекся, оставалось его только придерживать. Рама в двух местах украсилась глубокими ажурными выгрызами.

— Отлично! — Тифф передала живую пилу служанке, стряхнула с сорочки опилки. — Отдыхай, зверь-герой. Даю слово: в Дюоссе тебя ждет бревно отборнейшего дуба. Если мы, конечно, доберемся до этой проклятой Дюоссы. Давай-ка, Блошша, дернем эти деревяшки...

Дернуть не особо получилось — рама все еще крепко держалась на своем месте. Подошла Аллиотейя, схватилась за раму повыше и выдрала в два рывка.

— Вот что значит истинно благородное происхождение, — Тифф обернула ладонь носовым платком и убрала из проема особо устрашающие занозы, оставшиеся от пары сломанных нагелей. — Что ж, пора и мне проявить гибкость. И цепкость.

— Послушай, это весьма опасно, — вновь засомневалась Аллиотейя. — Допустим, ты взберешься вверх. Но дальше? — Дальше по обстоятельствам. Надеюсь, вы меня удержите, — Тифф еще раз проверила одеяло-веревку, передала служанке ненужные очки...

Ее удержали. Конторщица полагала, что теперь на ногах останутся синяки от цепких рук помощниц, но тут уж ничего не поделаешь. Она балансировала на символическом узеньком подоконнике, перед лицом раскачивался влажный борт корабля, внизу алчно плескалось море, проклятая импровизированная веревка не желала пролезать в паз ограждения верхней палубы. Но в этом деле главное — решиться!

— Я просунула и держусь! Подсадите, если можете, — задыхаясь, попросила Тифф.

Миг, когда она подпрыгнула и полезла по одеялу, оказался крайне запоминающимся. На миг ноги повисли над бездной, ветер рванул сорочку, невыносимо захотелось завопить "спасите!". К счастью, ее тут же принялись подпихивать-поддерживать за ноги, издалека, из самой глубины такой уютной каюты тихо, но ободряюще присвистнула шуршулла. Через мгновение Тиффани ухватилась за надежную опору ограждения фальшборта. Нужно признать, у благородной Аллиотейи не только ноги были длинные, но и очень подходящие руки — подсаживала до конца.

Перевалившись через борт, Тифф поспешно поправила туфлю — вот бы был фокус, упади обувь в море. Нет, нужно и удобную запасную пару иметь.

Посторонние мысли мгновенно улетучились из головы конторщицы — она увидела лежащее в трех шагах от нее тело. Подмерзшей на ветру в легкой сорочке Тиффани мгновенно стало жарко. Мертвец! Еще одна несчастная жертва...

Матрос оказался жив — Тифф, постаравшись не вступить в липкие лужи у его головы, присела, нащупала пульс. Отравлен, без сознания, но жив. Впрочем, судя по слабости сердцебиения, вполне может уйти к богам.

Тифф прокралась вдоль борта, склонилась над еще одним телом — у этого моряка пульс не прослушивался, но тело было теплым. Может жив, может, нет...

Озираясь и пригибаясь, Тиффани двинулась к капитанскому мостику. Все же, не так плохо быть маленькой. Еще бы накинуть что-нибудь на относительно светлую сорочку. Тифф с горечью поняла, что вот теперь она настоящая, патентованная шпионка. Дожила...

Ей показалось, что слышен какой-то звук — девушка присела, укрываясь в тени снастей. Почудилось? Кто-то лежал у трюмного люка, но вроде бы неподвижно. Тифф напряженно прислушивалась: в скрип мачт и плеск волн не вплеталось ничего особенного. Тифф на четвереньках доползла до тела у люка.

...Он был мертв. Вот что это за жизнь, а?! Тиффани раскрыла куртку, прижалась ухом к выпуклой груди, тщетно пытаясь расслышать стук сердца. Мертв, и уже давно — тело охватило окоченение. Ну почему же так всегда?!

Глотая слезы, Тифф сняла с кольца на поясе старшего помощника увесистый нож. Это не был кинжал или иное военное оружие — лишь специальный складной морской нож. Хэм как-то показывал: острый, расширенный на конце клинок, по соседству с ним открывалось толстое убедительное шило. С оружием Тифф все равно не справилась бы, а серьезный инструмент очень пригодится. Девушка сунула нож в карман — господин Хэм Вьехо не стал бы возражать, он был воистину добрым и великодушным человеком.

Опять что-то стукнуло и скрипнуло на корме "Повелителя". Тифф утерла рукавом слезы и прокралась в ту сторону. По пути глянула на трап, уводящий к матросской кают-компании, прямо на ступенях лежали два тела, ниже... из жуткой тьмы распахнутой двери донесся тихий протяжный стон. Тифф невольно отшатнулась: снизу крепко несло смрадом смерти и рвоты. Нет, туда даже нечего и соваться...

И все же на клипере оставались живые и, наверное, здоровые люди. Понаблюдав возню у самой маленькой корабельной шлюпки, Тифф обдумала ситуацию и решила, что именно этих людей ей не стоит опасаться. В том смысле, что опасаться их, конечно, нужно, но меньше чем других.

— О, ты тоже выбралась?! — обрадовалась леди Асмалия, запихивающая в лодку кожаный сундук. — Вовремя, давай с нами. Что-то этот корабль перестал подходить таким как мы, приличным пассажиркам. Или отравят, или удавят, или еще что похуже.

— Это точно, — согласилась Тифф. — Но куда же вы поплывете? Это же море! Потонуть можно в два счета.

— Сама бы я в жизни не рискнула, — призналась Асмалия. — Но у меня есть Элэв! А она выросла на самом берегу у Порт-Нореста!

Служанка белокурой красавицы, на миг прекратила осматривать весла и доброжелательно подмигнула Тифф. Собственно, уже не служанка: на рослой молодой женщине был очень хороший плащ с капюшоном, отороченным мехом роскошнейшей северной лисы. Под плащом мелькнуло недурное платье. Все-таки очень хорошая она актриса — ведь были подозрения, что вовсе не прислуга, но никакой особой уверенности в этом так и не возникло.

— Ну, плыви с нами! — поторопила Асмалия. — Нужно драпать, добром это дело не окончится. Точно тебе говорю — всех добьют! Садись, плащ дадим, у нас все равно половина багажа не влезает, многое побросали.

— Благодарю, но не могу плыть. У меня здесь товар, компаньонка. К тому же, бегство может послужить доказательством, что мы замешаны в преступлении, — намекнула Тифф.

— Да мне... — Асмалия выразилась весьма и весьма энергично. — Лучше сбежать, чем оказаться в тюряге, где тебя примется драть кто попало, замучают допросами, а потом еще и запросто повесят. Знаю я ихнее правосудие.

— Это верно, — вздохнула Тиффани.

— Ага, ты тоже водила знакомство с законниками? — догадалась куртизанка. — Так чего мнешься? Садись!

— Нет, я не могу убегать. Мне обязательно нужно вернуться в Порт-Норест.

— Простите, дамы, но нужно решаться немедля, — призвала Дорогуша-Элэв, разматывая какую-то хитрую веревку.

— Остаюсь! — решительно заявила Тифф.

— Вот ты отчаянная! — потрясенно взмахнула светлой гривой куртизанка. — Что ж, держись!

— Уж я постараюсь. Могу я чем-нибудь вам помочь? — спросила конторщица.

— Если не сложно, леди, покрутите вот эти рукоятки, — указала Элэв. — Желательно поочередно. Так нам будет намного удобнее спускаться.

Девушки забрались в лодку, а Тифф принялась крутить круглые штуковины — поддавались они трудно, но зато рукоятки на колесах оказались удобные. Лодочка неспешно опускалась за борт.

— Благодарю вас, леди Тиффани, — с признательностью молвила Элэв. — Было крайне приятно познакомиться. Простите, что вас затрудняем.

— Ничего страшного, — пропыхтела Тифф. — Желаю вам успеха. Если я не выберусь, при случае передайте весточку о здешних событиях в Порт-Норест.

— Непременно! — пообещала Асмалия и всхлипнула. — Элэв, мне что-то страшно. Доберемся ли мы до берега?

— Даже не сомневайся! — заверила ее рослая спутница. — Я обещаю!

Лодочка окончательно скрылась за бортом, казалось, канув прямо в туман. Тиффани бегала от лебедки до лебедки, стараясь равномерно опускать утлую посудину. Вот как они доплывут?!

За бортом плеснуло — видимо, лодка "села" на воду.

— Спасибо, Тифф! — донеслось из тумана. — Успеха!

— И вам успеха! — сказала конторщица влажной завесе.

— Про долг я помню! — спохватилась невидимая Асмалия. — Непременно все верну. А ты забирай наше тряпье, там, в каюте его полно. Эх, все равно зря пропадет!

— Что ты говоришь, дорогая? — пристыдила ее подруга. — Отличные вещи, Тиффани их наверняка с умом пристроит. До встречи, леди Нээт!

Тифф печально побрела по палубе, на всякий случай обходя лежащие тела. Немаленькая команда была у "Повелителя", а вот так лежат по уголочкам, вроде и нет никого.

Туман уже пожрал и мачты. Изредка до Тифф доносился слабый стон, но девушку эти звуки уже не особо пугали. По-видимому, на корабле не оставалось кого-либо, представляющего серьезную опасность молодой шпионке. Милосердие требовало оказать помощь отравленным морякам, но Тифф уже давным-давно не считала сострадание наиглавнейшей добродетелью конторщиц. Что можно сделать с такой массой отравленных? Хотя вдруг кто-то относительно здоров?

Нужен фонарь, чтобы все обследовать должным образом. Девушка повернулась и пошла в каюту отбывших с корабля куртизанок. Несомненно, обе одного поля ягоды.

Фонарь в каюте леди Кристли имелся, его даже не потушили. Некогда беглянкам было. Все разбросано, распахнут огромный сундук, добротные кожаные короба перевернуты... Тифф машинально подняла с пола, встряхнула нижнюю рубашку из великолепного багряного шелка. Укоротить, ушить... Да тут на сотню крон нарядов, не меньше! Нет, сейчас не до этого... Девушка подхватила фонарь и плащ, вышла на туманную палубу. Кстати, а как беглянки выбрались? Веревочный "замок" валялся под дверью с разрезанными витками — весьма неосмотрительно бросили. Тифф швырнула лохмотья улики за борт, и наступила на что-то музыкально звякнувшее. Ага, тоненькая пилка, вернее, проволочка с насечками. Просовывается в щель, осторожно и неспешно перерезает веревку, а то, если нужно, и непосредственно брус запора. Очень полезная вещь! Напрасно швыряются такими ценностями, уж Элэв могла бы быть и хладнокровнее.

Тифф спрятала в карман отмычку и направилась на капитанский мостик. Начнем осмотр с главного корабельного места...

Плащ пришелся очень кстати, спине сразу стало теплее, а уютный капюшон прикрыл голову в легкой косынке. Тиффани всегда помнила о своей склонности к простудам и берегла себя. Прикрывая фонарь полой плаща, шпионка поднялась на мостик.

Здесь тоже лежали люди. Тифф рассмотрела рыжую бороду смешливого матроса — только утром разговаривала с ним о способах измерения скорости судов. Вроде дышит, ну и молодец. Хорошо, когда учтивый человек живым остается. Еще один лежал в углу мостика, к тому телу Тифф подходить не стала. Страшновато, хотя видно, что спокойный...

Перевести дух девушка не успела — по палубе кто-то шел. Уверенно, нагло, крепко держась на ногах. И даже не один. Донеслась вполголоса сказанная фраза...

Торопливо задув свечу в фонаре, Тифф заметалась по мостику. Вдоль какого борта идут?! Туман, севший практически на палубу, искажал звуки. Слева или справа?!

Скрипнули под тяжелыми сапогами ступень трапа. Девушка в ужасе бросилась в угол, упала за лежащее тело и с головой накрылась плащом. Судя по всему, повезло — лежащий рядом уже ощутимо окоченел — уж точно не выдаст.

— Демоны меня раздери, и здесь валяются, — басовито удивился пришелец.

— Полегли, словно после славной бочки джина, — хохотнул его спутник. — Милорд, а отчего у вас тут везде духами пахнет?

Да кто же это такие? Тифф, невзирая на все старания, не могла узнать говоривших — голоса казались абсолютно чужими.

— Баб на корабле много, вот и пропах несчастный "Повелитель", — с усмешкой пояснил третий голос.

Тифф чуть не взвыла. Мертвецы! Уж этот-то высокомерный баритон она отлично знала. Капитан Лино восстал из мертвых! Может, они все живые мертвецы?!

Тиффани попыталась вспомнить какую-нибудь молитву, но как назло на память ничего не приходило, да еще эти, ожившие, бубнили практически прямо над головой.

...— Отлив уже начался, пока якорь поднимем, будет в самый раз, туман разойдется...

...— как бы мимо не пронесло. А если правее, так еще хуже, прямо на Мак сядем.

...— можно кливер поднять, но я уверен...

Тифф пыталась осознать, но почти ничего не понимала из мертвого разговора. "Кливер" — это парус на самом носу, и про него говорит капитан. Наверное, подурнел красавец, смерть мало кого красит. Но отчего тема парусов так волнует мертвеца, и отчего он вообще разговорился?

Про восстающих мертвецов Тифф была наслышана. В Порт-Норесте гордились тем, что у них испокон века очень неспокойные и воинственные мертвецы — довольно странный повод пыжиться, но у каждого города свои старинные легенды. Конечно, кроме преданий имелись и настоящие примеры общения с мертвыми. Некромантия — как ее не называй: магией, наукой или искусством, не столь важно — весьма невеселое занятие, но порой насущно необходимое. Тиффани, пусть и шапочно, была знакома с одной сильной некроманткой — симпатичной молодой женщиной, ничуть не старше самой конторщицы. Вот никогда не подумаешь, что таким ужасным ремеслом девушка занимается. Но Тифф сама была свидетельницей того, как на одном кладбище специалистка задавала вопросы мертвецу. Дельце-то было сугубо коммерческое, но весьма важное и денежное. Наблюдать даже издали за такой беседой оказалось ужасно жутко. Но там мертвец не произнес ни звука, и о том, что разговор состоялся, можно было лишь догадаться по приступу собственного немыслимого страха. Тогда у Тифф чуть волосы дыбом не встали, аж косынка съехала. А сейчас... сейчас ничего, только рука с ножом дрожит. Вот зачем приготовила? Неспособна ведь к поножовщине...

Мертвецы у штурвала все болтали и болтали, правда, остались вдвоем — третий отправился на нос, к каким-то "Длинному" и "Фурху". Видимо, там была пришвартована лодка чужих мертвецов.

Суть разговора до Тиффани уже начинала доходить, хотя некоторые подробности и ускользали. На мель они хотят "Повелителя приливов" посадить. Именно на мель, упаси боги не на камни, и не в море корабль упустить. Но зачем непременно на мель?

...— "Медуза" подойдет ближе к полудню, вас они сразу заметят.

— Весьма надеюсь, иначе положение станет незавидным, — мрачно отметил капитан-покойник. — К полудню команда начнет приходить в себя. По крайней мере, кто-то должен ожить. Хотя снадобье оказалось не таким уж надежным.

— Я заметил, — согласился басистый собеседник. — Пожалуй, часть команды уже отправилась к Темным Богам.

— Мы этого не хотели, но кому-то из парней повезет, а кому-то нет. Мне жаль, среди них были недурные моряки, замену таким найти будет непросто, — холодно подчеркнул капитан Лино.

— Это верно, большая игра — большие ставки.

— Да, все должно выглядеть достоверно. Мне будет непросто выпить отраву, видя вот этих, — судя по звуку, капитан, пнул ногой лежащее тело.

— Милорд, будет разумнее, если вы разведете отраву как можно жиже. Парни с "Медузы" вряд ли станут заглядывать вам прямо в глотку. Здесь и так все вполне наглядно. Свою награду за помощь в спасении "Медуза" получит, а те двадцать акций перейдут в нужные руки. И у "Повелителя" наконец-то появится один настоящий хозяин.

— Это если, раздери меня змей, я и кто-то из парней вообще очнемся, — угрюмо заметил Себастио. — Меня и после первой порции отравы мутит. Эта магия с содой...

— В Дюоссе хорошенько выпьем и послевкусие уйдет, — усмехнулся его безымянный собеседник. — Что с пассажирами и прочими мелочами?

— Пассажиры заперты, тупица Вьехо хорошенько позаботился об этом, перед тем как наконец-то околеть. Пассажиры наверняка обделались, но переживут. Хотя может и не все, помнится, кто-то успел хватануть нашего славного яства. Но в любом случае надежные свидетели останутся и искренне расскажут о бедствии. Кстати, нужно не забыть убрать одну крысу. Уж слишком пронырлива, много знает, да еще обобрала меня в "маг-эльнор" на десяток крон.

— Сделаем. Она хоть хорошенькая, милорд?

— Только если тебе по нраву очкастые мыши. Можете позабавиться напоследок, если хотите. Но только тихо! Эта вредная тварь в каюте леди Нооби. Не вздумайте их перепутать. Леди — молодая миловидная брюнетка, довольно привлекательная на мордашку, хотя и тупая как бревно. Влюбилась в меня до судорог. У меня на нее серьезные планы.

— О, вы верны себе, милорд.

— Без шуток, Кроу. Нужно быть дальновидным и позаботиться о будущих делах. Эта девица — невеста нашего горячо любимого Волпи.

— Ух ты! И она ваша?

— Естественно, — капитан омерзительно хохотнул. — Сама кинулась мне на шею. Очень скоро мы будем знать о каждом слове в доме Волпи. Но это терпит...

Злодеи заговорили о тумане и о том, как правильно сажать на мель клипер, а Тиффани под плащом пыталась упорядочить груду свалившейся на нее информации. С кораблем было понятно: пытаются получить приз в виде частичной стоимости спасенного корабля. Наверное, экипаж той "Медузы" ничего не подозревает и искренне будет уверен, что спас практически беспомощного "Повелителя приливов". У капитана Лино будет алиби — кто мог подумать, что на клипер пробрались отравители? Однако, какая жестокая хитрость. В морских призах и наградах за спасение Тиффани почти ничего не понимала — тема крайне далекая от сухопутной конторщицы. Но тут важны не детали, а общая схема. Понятно, что злоумышленников больше интересует некий контрольный пакет акций. Впрочем, плевать на второстепенные детали...

Тифф очень не понравилось, что ее собираются убить. Такой большой корабль с богатым выбором жертв и на тебе — непременно "очкастую мышь" нужно удавливать. Главное, за что?!

Не важно. Нужно что-то предпринять. Когда они вломятся в каюту...

Тифф обнаружила, что чешет нос рукояткой ножа. Под теплым плащом действительно было душновато от куртизанских духов. Но это же не повод глупо ерзать! Преступники и, теперь можно с уверенностью сказать, убийцы, никуда не делись.

...— Пора поднимать якорь, Кроу.

— Есть, капитан! Вы у штурвала? Может, оттащить отсюда эту падаль?

У Тифф от страха перехватило дыхание.

— Нет, пусть валяются. Все должно оставаться естественным. Идем к кабестану, без меня вы там не справитесь, — буркнул недоумерший капитан.

Тяжелые сапоги сбежали по трапу...

Тиффани высунула нос из-под плаща. Нужно убираться с мостика и побыстрее!

Возня у кабестана, приглушенные голоса захватчиков и предателя-капитана позволяли ориентироваться. Девушка согнутой черной тенью проскользнула в иную сторону...

Запрыгнув в каюту леди-куртизанок, Тифф ощупью задвинула засов и принялась зажигать фонарь. Мыши им мешают, бесстыжим душителям и ублюдкам! Ну-ну... Свеча в фонаре, наконец, загорелась, Тифф швырнула огниво, сорвала с головы косынку. К счастью, веселые беглянки оставили одно из зеркал. Тиффани вынула из тугой прически заколки, с яростью встряхнула головой: светло-каштановые локоны рассыпались по плечам. Расчесать, чуть взбить, вон пудра...

Остатков профессионального арсенала леди Асмалии вполне должно хватить, чтобы встретить врага во всеоружии. Тиффани очень надеялась, что не забыла, как всем этим пользоваться. Очкастая мышь определенно должна исчезнуть на некоторое время. И нужен план действий...

Глава шестая

Флюс и иные события

Из выломанного окна зверски дуло, сквозняк заставлял умирающе шевелиться рукава в спешке брошенного платья Тиффани. Туман, казалось, неотвратимо заползает в каюту. Влага и зыбкость предсмертия...

Раньше Ал полагала, что смерть — всего лишь миг крайней боли и отчаяния. Нет, оказалось, смерть — достаточно долгое, томительное ожидание. Ну когда же хоть что-нибудь случится?!

Тишина и плеск волн за окном, разбавленные чуть слышным шуршанием — охваченная тем же томительным недобрым предчувствием шуршулла уже в двести сотый раз оббегала клетку. Какое безумное обреченное кружение... Служанка, наоборот, замерла на полу, плотно обхватив руками худые плечи. Вот так и окостенеет...

— Прекратите! — вполголоса приказала Аллиотейя.

Глянули испуганно, на глазах рабы блеснули слезы, на миг замершая шуршулла повернулась и устремилась вдоль прутьев клетки в обратную сторону. Даже не свистнула, тварь грызучая.

— Прекратите, я сказала! — в отчаянии повторила леди Нооби. — Да, она не возвращается, но мы не слышали ничего... окончательного. Возможно, Тиффани еще жива.

— Ы-ы, — безнадежно ответствовала служанка.

Что скрывать, после ухода бесследно сгинувшей конторщицы в каюте стало намного страшнее.

— А я говорю, еще не все потеряно! — настаивала Ал.

— Ы-ыыы... — Блошша лишь плотнее обхватила себя руками.

Может, ей просто холодно? — пришла в голову леди Нооби неожиданная и неуместная своей приземленностью мысль.

Поколебавшись, Аллиотейя встала и накинула на служанку плащ пропавшей компаньонки — той уже вряд ли он понадобится. Блошша немедля принялась кутаться в шерстяную ткань, зубы несчастной глупышки выбивали мелкую дробь.

— Так-то лучше, — пробормотала Ал и обернулась к клетке: — А ты прекрати кружиться. Сейчас дым из попки пойдет. Уже на триста сотый круг пошла, дура пушистая.

— Ы? — с некоторой заинтересованностью переспросила рабыня.

— Ну, может и не триста сотый, — буркнула леди Нооби, чьи познания в математике ограничивались твердым счетом до ста. — Не так важно. Просто, во-первых, меня это головокружение бесит, а во-вторых, сдохнет зверек, и совершенно бесславно.

Шуршулла действительно рухнула на пол клетки, пушистые бока загнанно вздымались, бусинки глаз закатывались. Вот что суеверный страх с необразованными грызунами творит...

— Ы-ых! — озабоченно завздыхала служанка и занялась зверьком.

Пока она отпаивала Шилку водичкой, леди Нооби ходила по каюте, поглядывая на постель. Смятая старая шаль, китара и арбалет — вот и все, что осталось в жизни нищей невесты. Есть ли смысл продолжать дышать, на что-то надеяться, если никогда не доведется взглянуть в любимые синие глаза? Как он был смел, какие замечательные планы строил.... О Себастио, как жестоки к нам боги!

Ал задумчиво посмотрела на арбалет. Можно из него застрелиться? Вряд ли, тут нужен надежный боевой арбалет, а управляться с настоящим оружием леди Нооби так и не научилась. Как многое не удалось познать в этой жизни! Шитье и иное рукоделье, сервировка стола, уход за домом... — ну кому это нужно?! Жизнь куда шире и страшнее...

Захотелось взять арбалет и хорошенько стукнуть им по китаре. На душе полегчает, но вещи жалко.

— Ы-й! — зашипела Блошша.

— Да, слышу, — Ал поспешила к окну. Служанка оказалась рядом — стукаясь лбами, протиснулись в проем. Среди тумана раздавалось постукивание механизма — это на носу корабля, там такая штуковина, поднимающая якорь...

— Кто-то жив и работает, — пробормотала Аллиотейя. — Возможно, не все так плохо. Да перестань же!

Последнее относилось к шуршулле, которая неистово драла коготками бок хозяйки, требуя, чтобы ей тоже дали послушать. Пришлось отступить вглубь каюты.

— Что бы это значило? — шепотом размышляла Ал. — Вряд ли Тиффани взялась за управление кораблем. Наглости-то у нее хватит, но сил куда как поменьше. Это кто-то из моряков. Будь я проклята, на разведку нужно было идти мне!

— Ы-у, — напомнила служанка, державшая на подоконнике зверька — Шилка, совладавшая с приступом своей грызунской паники, напряженно вслушивалась в таинственные звуки, сосредоточенно подергивала шариком хвоста.

— Я помню, что "ы-у", — мрачно заверила Ал. — В окно я определенно не пролезу, это верно. Нужно было сразу открывать дверь. Полагаю, я смогу сломать петли.

Служанка глянула с очевидным ужасом.

— Лучше встречать опасность лицом к лицу, — объяснила леди Нооби. — Мы все равно ничего не высидим в этой ловушке. Да, нужно было ломать дверь!

В этот момент окончательного осознания полной ошибочности предыдущей стратегии в дверь каюты стукнули извне. Довольно невоспитанно стукнули. Возможно, даже кулаком.

— Эй, тут есть кто-нибудь? Что, пришиби меня болотная лихорадка, происходит?! — хриплым, едва разборчивым голосом поинтересовались снаружи.

В каюте замерли — Аллиотейя онемела столь же надежно, как и служанка, та зачем-то еще и зажала себе рот, шуршулла мгновенно и беззвучно сгинула под кроватью.

Снаружи каркнули, кашлянули и злобно поинтересовались:

— Чего примолкли? Как за стенкой, так бубните и бубните, разрази вас тухлым кальмаром. Эй, девицы, что тут происходит и где мой ужин?

Отмершая рабыня тыкала пальцем в переборку, впрочем, у Ал и у самой мелькнула догадка о том, что за монстр топчется за дверью. Леди Нооби утерла пересохшие губы и осторожно спросила:

— Мэтр Раваль, это вы?

— А? Ну да, это я, кто же еще, — пришелец откашлялся и потребовал. — Открывайте и скажите, где ужин? Кстати, почему мы дрейфуем? Перепились все, что ли? Да откройте же эту дверь, волосья ей в зад, к чему так бояться старика-ученого?

Девушки переглянулись и уставились на баррикаду у двери. Видимо, нужно открыть, иначе хрипы старикашки привлекут внимание. Аллиотейя оттащила тюфяк, отпихнула ногой сундучок, кивнула рабыне и взялась за арбалет. Блошша, неуверенно оглядываясь, принялась распутывать бечевку на засове.

— Слушайте, а что вы там весь вечер двигаете? — с долей просыпающегося любопытства поинтересовался невидимый пьянчуга. — Да еще снаружи заперлись. Веревку-то я снял. Неужто бунт в команде? А уверяли, что приличный корабль.

— Сейчас объясним, — пообещала Ал, целясь в дверь, — вы там один, мэтр?

— Естественно. Лежит тут какой-то счастливчик, нализавшийся в душу и селезенку. Полагаю, до утра проваляется...

Ал сделала знак, и перепуганная служанка распахнула дверь — за ней обнаружилась нелепая седобородая фигура в мантии. Убедившись, что гость один, Блошша, проявив неожиданную решительность, ухватила старика за бороду, втянула внутрь и захлопнула дверь.

— Опять ты? — мэтр выдрал свое длинное волосяное украшение из кулака рабыни. — Ужин-то чего не принесла?

— Ы-ы-ы! — объяснила служанка непредсказуемость и трагичность сложившейся ситуации.

— Надоело мне все разгадывать! — рассердился ученый и обратил внимание на нацеленный на него арбалет. — Это еще что?! Сдурела, красотка?

— Я не красотка! — сквозь зубы процедила Ал.

Старик присмотрелся, задумался, и щелкнул пальцами:

— Понял, вы эта... как ее... леди, э-э... леди...

— Леди Нооби, — ледяным тоном подсказала Аллиотейя.

— Верно! Я вас и сопровождаю. В эту, как ее...

— В Дюоссу. Но до сих пор нас сопровождало лишь ваше бесчувственное тело и неизменный перегар.

— Это несущественные бытовые детали, — без тени раскаяния заверил старикан. — Кстати, вполне запланированные. А вот о трехразовом питании мы договаривались отдельным пунктом.

— На борту произошли крайне трагические события, — поведала Ал.

— Любопытно, — старик огляделся. — Эй, хитроумная девчушка, водица здесь есть или нет?

Блошша фыркнула, но достала кувшин с водой и наполнила кружку.

— Будьте осторожны, капитан судна смертельно отравлен. Остальная команда, видимо, разделила его участь, — сочла своими долгом предупредить Аллиотейя.

— Ничего страшного, я привычный, — мэтр Раваль схватил кружку, отвернулся к окну. В его другой руке появилось нечто вроде изящного металлического стаканчика, старик плеснул туда воды, встряхнул свою странную посудинку и одним махом отправил содержимое в рот. Замотал бородой...

— Позвольте, вы что, пьете? — изумилась Ал.

— Не обращайте внимания, всего лишь лекарство, — ученый указал кружкой на окно. — У вас тут рама выломана. Дело так серьезно?

— Более чем! — сдерживая негодование, подчеркнула леди Нооби.

— Да уж вижу. Отсутствие ужина, поломанные окна, пьяные на палубе... Вон, еще и крысы какие жирные развелись, — мэтр Раваль с омерзением топнул ногой на выбравшуюся было из-под кровати шуршуллу.

Шилка, шокированно свистнув, спряталась, а Аллиотейя призвала старика к благоразумию:

— Это не крыса! И при чем тут ужин?! Корабль потерял капитана!

— Плохого капитана не грех и потерять, — назидательно проворчал мэтр Раваль. — Меня больше интересует, какого демона мы дрейфуем и кто стоит у руля?

— А мы точно дрейфуем? — уточнила Ал.

Старик глянул на нее с интересом:

— Мне намекнули, что вы крайне юная и наивная особа. Но всему есть предел. Не можете отличить качку на якоре от качки в дрейфе?

— Не могу! — отрезала леди Нооби, косясь на арбалет.

— Что ж, откровенность и прямота иной раз тоже могут сойти за достоинство, — старик вновь плеснул в свой таинственный стаканчик.

— Ы-ы-ы! — запротестовала рабыня.

— Спокойно, сопля, я свою меру знаю. Здесь сугубо для прояснения разума, — заверил старик, сглотнул содержимое посудины, утер губы концом бороды и потребовал: — Рассказывайте по порядку!

— А вам не кажется, что вы дряхлый, наглый и... — начала Аллиотейя, но в этот миг каюта вздрогнула, пол ушел из-под ног и девушка рухнула на постель, чудом не раздавив китару. Блошша брякнулась на колени, шуршулла, не успев и свистнуть, укатилась куда-то в угол под кроватью.

— Сели! — констатировал почему-то устоявший на ногах мэтр.

— Что это такое?! — пролепетала Ал, пытаясь подняться.

— Это мель, — хладнокровно объяснил старик, пряча под мантию свой драгоценный стакан.

— Мы утонем?

— Не сразу, — утешил пьянчуга. — С мелью трудно угадать, леди, э-э... юная леди. А мы вообще сейчас где? Море? Океан?

— Острова и устье реки. Маковый вал.

— Не знаю, — подумав, признался старик. — Дурно. Хорошие острова "маковыми" вообще не назовут. Несчастливое название. Не вздумайте баловаться наркотой, юная леди. Смерть разума. Уж лучше ликеры и любовные саги — дольше останетесь хорошенькой. Сложная ситуация. Кстати, я вас на свадьбу сопровождаю или со свадьбы?

Под кроватью хрюкнули — кто это, мерзкий грызун или спасающая его ехидная рабыня, понять было трудно.

— Заткнитесь! — сразу всем сказала Аллиотейя.

— Если сболтнул что-то не то, прошу простить. Я в Порт-Норесте не углублялся в детали, мог что-то и запамятовать, — мэтр нагнулся и довольно легко вытянул из-под постели девчонку, та волокла опутанную паутиной шуршуллу. — Грязновато у вас под кроватью.

— Заткнитесь! — безнадежно повторила Ал.

— Экая вы неразговорчивая, — удивился мэтр. — Но тут сейчас узкий выбор собеседников, уж соблаговолите мне объяснить, что происходит.

Леди Нооби постаралась объяснить. Как можно лаконичнее.

— Не слишком понятно, кроме того, что дело плохо, — старик почесал бороду. — Капитан, значит, убит? Что ж, не будем выдвигать особых претензий покойнику. Хотя, видят боги, довел корабль и команду.

— Замолчите. И у вас мантия наизнанку, — сквозь слезы сказала Аллиотейя.

— Да? — старик глянул на себя. — Это спросонку. Разволновался: ужина нет, дрейф странный. Нужно пойти и разобраться, что происходит. Сидеть на мели это, девушки, крайне дурное занятие. Во всех смыслах. Впрочем, если бы корабль был обречен, крыса бы уже сбежала.

— Сю? — уточнила шуршулла, уже освобожденная от паутины.

— Не чувствуешь, значит, приближающейся смерти? — повеселел ученый старик. — Вот и хорошо! Что ж, я схожу и проверю, кто там возится на баке и почему эти безрукие скоты позволили кораблю сесть на мель.

— Но если там пираты-отравители... — заикнулась Ал.

— Мне доводилось видеть пиратов. Они бы уже обшарили каюты, да и вообще дело бы шло веселее, — старик запрятал бороду за ворот мантии. Обитательницы каюты, замерев, смотрели, как из его широкого рукава выскользнул длинный кинжал. Мэтр Раваль обтер рукоять оружия, спрятал его обратно и направился к двери.

— Ыы? — прошептала служанка, указывая в спину безумно храброго ученого.

— Оружие. Кинжал или вообще меч, — согласилась Ал.

Девушки, не сговариваясь, подскочили — догадливая шуршулла отчаянно вцепилась в одежду Блошши — и устремились следом за стариком. Сидеть в каюте и ждать неведомо чего, было немыслимо.

— Вы куда такой всполошенной стаей? — заворчал мэтр.

— Мы присмотрим за тылом, — вспомнила с перепугу нужное слово леди Нооби.

— А эта, свистящая? — старик с сомнением глянул на грызуна и с намеком тряхнул рукавом.

Шуршулла замотала головой, безмолвно заверяя, что шуму от нее будет не больше, чем от паутины. — Что же, держитесь позади, — указал старик.

Аллиотейя кралась с арбалетом наизготовку и пыталась понять, как будет стрелять и перезаряжать. Нужно все делать стремительно. Девушка вытряхнула из кисета со снарядами пулю и сунула ее за щеку — оттуда вложить в ствол оружия будет быстрее. Рот наполнил вкус пыльных камней...

В плотном тумане на носу корабля угадывалось таинственное, призрачное движение: что-то большое и белесое вяло подергивалось в темноте.

— Вон они, — прошептал мэтр Раваль. — Убирают парус. Кстати, довольно большой корабль. Как, говорите, его зовут?

— Клипер "Повелитель приливов" — с тоской ответила Аллиотейя.

Очевидно, прозвучало не очень отчетливо — все трое с удивлением повернулись к ней.

— Флюс? Это от нервов, — утешил самоуверенный старик.

Ал сплюнула в ладонь пулю и сдержанно посоветовала:

— Вы бы придумали что-нибудь по делу, мэтр Раваль.

— А что тут придумаешь? — пожал плечами ученый. — Сидим на мели, на баке шустрят хваткие парни, судя по маскам, готовые на многое. К чему они позволили кораблю оказаться на мели, я все равно не очень понимаю. Если бы вместо никчемных вас здесь имелись бойцы-мужчины, самое время было бы пропустить по стаканчику и атаковать. Пленного мы могли бы допросить с пристрастием, и все разом стало бы ясно.

— Ы! — напомнила Блошша.

— Да я вижу, что бабы, — оскорбительно поморщился мэтр. — Потому настоящий план не пройдет. Упрощая план, можно было бы пропустить по стаканчику и спрятаться. Но, судя по вашим юным и чистым — фигурально выражаясь — личикам, стаканчик лишь осложнит вам жизнь. Так что можно предельно упростить данное уравнение и просто спрятаться.

— Нет! Я пойду и выстрелю в кого-нибудь! — прошептала Ал в приступе возвышенного негодования. До сих пор она так и не смогла разглядеть ни единого из злоумышленников, лишь иногда в тумане угадывалось движение, да чудилась человеческая фигура, повисшая на снастях, но все это было очень зыбко. В таком густом киселе тумана даже капитанский мостик был неразличим. Но если мэтр Раваль утверждает, что захватчики в масках, стало быть, они трусливые и ничтожные воры...

— Вы, дамочка благородная, уж определенно сама знаете, как правильнее поступить, — не стал возражать старикан. — Идите и стреляйте. Хотя, как человек, подрядившийся вас сопровождать в эту самую, как ее... а, не важно... — должен предупредить, что эти парнишки, скорее всего, вас захватят. Поскольку вы особа привлекательная, время проведете нескучно. Идите-идите...

— Я ваших непристойных намеков не понимаю, — пресекла Ал гадкую болтовню старикашки. — Думаю, нам нужно проверить другие пассажирские каюты. Возможно, господин Клюф и господин архитектор окажут нам помощь в противостоянии пиратам.

— А, тут и кто-то из нормальных людей есть? — обрадовался мэтр Раваль. — А я-то думаю, что за корабль, насажали одних девиц...

Последнее Аллиотейя предпочла не расслышать — не время ставить на место мерзкого старикашку, потом поговорим. Девушка вновь сунула за щеку запасную пулю, на этот раз вкус у нее был еще неприятнее.

Отряд, бесшумно отступая, вернулся к трапу, ведущему к нижним каютам.

В коридоре, освещенном единственной лампой, действительно крепко воняло. Лужи подсохшей (да простят нам боги уличное слово) блевотины, какие-то тряпки, матросский колпак...

— Ы! — указала служанка на нужную дверь.

— Вижу что "ы", — старик глянул на узел, запирающий каюту, ткнул пальцем в соседние двери, — а тут, стало быть, все пустует?

— Кафая азница?! — не выдержала Аллиотейя.

— Не пристало благородной леди орать на пожилого и образованного человека, — кротко напомнил мэтр. — Я намекаю на то, что благоразумным девушкам есть где здесь спрятаться. Если будете сидеть как мыши...

— Никофда!

На Ал вновь посмотрели как на круглую дуру. Даже шуршулла — эта короткохвостая предательница — не одобряла. Ну и пусть бы зарылась в паутину, кому нужны трусливые грызуны в такой момент...

Аллиотейя сплюнула пулю и, изо всех сил сдерживаясь, пояснила свою позицию:

— Мы сделаем все, что можно, если ничего не выйдет, попытаемся спрятаться. Но не раньше!

— Что ж, это взвешенная и даже слегка аргументированная позиция, — признал мэтр. — А то это ваше "фовда-нефофда"...

Похоже, ученый оказался полным идиотом. Или ему действительно было весело?

Остановились перед дверью каюты. Мэтр Раваль на миг выпустил из рукава клинок кинжала — разрезанная в петлях веревка упала на пол.

— Ну-ка, познакомимся...

Познакомиться не получилось — скорчившийся архитектор неподвижно лежал у койки. Раваль бестрепетно коснулся шеи несчастного и заметил:

— Не хотелось бы огорчать дам, но этот молодой человек нам уже не помощник. Основательно коченеет...

Блошша всхлипнула — молодой архитектор был с ней приветлив, как-то даже угостил пирожком с мидиями. Ал и самой было жаль пассажира — весьма учтивый и почтительный господин.

— Печально, — на сей раз без тени насмешки признал мэтр Раваль. — Судя по запаху, все тот же настой сэволы, и доза лошадиная. Странно, я же видел на палубе морячка в недурном состоянии — тот точно отлежится. Что за неупорядоченные отравления? Впрочем, потом разберемся.

Он взял с заваленного чертежами стола острую металлическую штуковину, протянул служанке:

— Тебе.

— Ых? — испуганно уточнила рабыня.

— На память. Называется "циркуль", как оружие гораздо действеннее твоей булавки. А если останешься жива, сможешь изучить геометрию.

— Ы-ыы-ы, — с большим сомнением протянула Блошша, но мудреный циркуль взяла.

Непомерно усиливший свое вооружение отряд выбрался в коридор и прокрался к следующей запертой каюте...

С господином Клюфом дело обстояло почти так же печально. Он, правда, еще дышал.

— Может, и отлежится, — обнадежил мэтр Раваль, вытирая испачканные пальцы о штаны бесчувственного пассажира. — Чувствуете, здесь запашок сэволы пожиже?

Насчет таинственной сэволы Аллиотейя охотно верила, но вот иных ароматов в каюте тоже хватало. Девушки поспешно выскочили в коридор.

— Почти любое отравление расслабляюще воздействует на желудок и кишечник, — пояснил Раваль. — Увы, в этом отношении наш организм прост и незамысловат.

— Фы лекафь? — спросила Аллиотейя.

— Не совсем. Что будем делать, дамы и крысы?

Блошша замахала рукой, указывая и доказывая.

— Это еще куда? — насторожился мэтр. — Еще кто-то отравленный разложен по уголкам трюма?

Тема была сложная, и Ал снова пришлось выплевывать пулю:

— Там клураканы заперты. Три... э-э... головы.

— Клураканы? — насторожился старик. — К чему на корабле клураканы, да еще в тройном виде?

— Пассажиры. Везут в Дюоссу пивоварни.

— Что за глупость? Не нужны нам клураканы. Пусть сидят, целее будут. Из этих фейри бойцы, как...

Блошша неожиданно яростно запротестовала, шуршулла тоже подсвистнула что-то неодобрительное.

— Что, теперь и крысы в фейри зачислились? — хмыкнул мэтр. — Ишь, как пищит за своих. Давно подозревал, что общность морфофизиологических признаков...

— Перестаньте сквернословить, как не стыдно! — не выдержала Аллиотейя. — Сейчас, когда в сражении будет нужна любая пара рук, в смысле, лап...

— Вот видите, тут даже и не сообразишь что от них, нелюдей, ждать, то ли рук, то ли лап, или вообще хвостов, — ухмыльнулся старик. — Не доверяю я фейри. И весьма надеюсь, что никакого сражения не будет.

— Если убьют запертых клураканов, нам с вами будет немыслимо стыдно, — ледяным тоном отрезала Ал. — Так люди не делают!

— Пираты, насколько можно рассмотреть, тоже люди, — напомнил ехидный старик. — Не очень-то люблю фейри, но людишки заведомо ядовитее.

— Идемте! — леди Нооби не желала больше спорить, тем более оставалась уверенность, что спасти обреченных клураканов вполне способны и сами девушки с шуршуллой.

К каютам третьего класса Аллиотейе ходить еще не приходилось, но лампа в здешнем коридоре висела и отыскать запертую каюту не составило труда. Потолки коридора оказались низкими, проход узким, зато не так воняло.

— Здесь, — прошептала Ал, трогая тугой узел на двери.

— Поосторожнее, — предупредил старик. — Фейри весьма коварные существа, а эти, пивные, в особенности.

Мэтр поддел веревку острием клинка, и дверь неожиданно легко распахнулась.

— Стоять! — визгливо скомандовали из каютной темноты.

Оторопевшая Ал разглядела пару трубок, весьма похожих на ствол ее арбалета, только без "рогов" и завитых в сложную спираль — эта металлическая заумь уверенно целилась в грудь спасителям.

— Руки за голову! — не менее визгливо приказали из-за спины.

Третий клуракан подкрался сзади и грозил изощренным, остро отточенным оружием.

— Я говорю — коварные! — вздохнул мэтр Раваль и посоветовал тыловому засадному клуракану: — Коловорот опусти, попортишь хороший инструмент.

— А если в брюхо? — недобро посулил бесстрашный коротышка. — Пропорю!

— Ы-ыы-ый! — замахала руками и шуршуллой служанка.

— Нет, тебя-то мы знаем, — взмахнул кривым оружием клуракан. — Но эти-то кто? Может, они тебя в плен взяли? Кто такие?

Аллиотейя поспешно выплюнула пулю.

— Понятно, — кивнул фейри. — То-то я смотрю, с левой стороны вроде как знакомое лицо. Всемерно извиняюсь, благородная леди. А с вами кто?

— Это тот самый, — сказали из каюты. — Который мэтр. Запах его!

— То-то я и чую! — прищурился клуракан с жутким коловоротом.

— Вы бы языки придержали, — намекнул старик. — Успеем поговорить.

— Тоже верно, — зловеще процедил старший клуракан. — Отложим. Вы значит, вылезли? А где госпожа Тиффани?

— Пока неизвестно, что с ней, — сказала Ал. — Пропала.

— Жаль. Она была умная, — вздохнул клуракан-командир. — Что собираетесь делать?

— Пока не решили, — призналась Аллиотейя, заставляя себя не замечать неуместное "она была умная". — А как вы из каюты выбрались? Или вас запереть забыли?

— Как же, забыли, — злобно оскалился старший из воинственных фейри. — Пришлось разобрать переборку. Давно бы уже были на палубе, но завозились с Лагром. Он, дурень, чаю хлебнул.

— Я случайно, пирог у меня в горле застрял, — пробормотал бледный маленький фейри.

— Думать нужно, что жрешь! — безжалостно рявкнул командир пивоваров.

Блошша вопросительно всплеснула рукой.

— Да чего там, промыли дурню желудок, и наоборот тоже промыли, — пояснил старший клуракан, на редкость хорошо понимающий немую рабыню. — У нас же змеевики, воронки, шланги, все есть в запасе.

— У-у, — застонал маленький Лагр и, пошатываясь, убрел в глубь каюты.

— Сейчас придет в себя, — заверил старший. — Временная слабость. Так что с боевым планом?

— А вы на редкость хваткие, — не скрывая удивления, отметил мэтр Раваль.

— Да уж, сопли не жуем, — клуракан усмехнулся. — Меня зовут Портер-Фо, я старший пивовар. Это подмастерья: Эль-Фо и Лагр-Фо. Парни у меня надежные, хотя в настоящем бою еще не бывали. Ну что, пьянчуга, планируем операцию?

Аллиотейю эти хриплые и визгливые мужчины вопиюще игнорировали, но девушка не собиралась глупо протестовать. В боевых планах леди Нооби разбиралась слабо, но отнять право на месть у нее никто не посмеет!

Глава седьмая

Мертвые против живых

План у Тиффани имелся. Он выглядел чрезвычайно сложным, и это являлось его основным недостатком. Девушка сознавала, что ударить капитана Лино ножом в пах или перерезать его мужественную шею будет гораздо надежнее. Увы, достойным опытом в воплощении столь радикальных решений конторщица не обладала. Придется мудрить.

Итак, что мы имеем по накладным?

Закончив с парусами и управлением судна, заговорщики займутся второстепенными делами, вроде уничтожения нежелательных свидетелей. Времени у них не так много: корабль они должны покинуть затемно, берега хоть и кажутся пустынными, но неизменно имеют глаза и уши. Об этом сухопутной Тиффани рассказывала одна опытная особа, немало попутешествовавшая по торгово-обменным и иным щекотливым делам.

Значит, пираты начнут искать жертву, указанную подлым капитаном. Сам он на глаза пассажирам показываться не рискнет, да и времени у него в обрез — ему нужно жиденький яд жрать, дабы к команде присоединиться и заиметь алиби. Далее наступит утро, прибудут честные спасатели и снимут "Повелителя" с мели. Вот только мышь-конторщица этого уже не увидит.

Но! Мыши уже нет, есть молодая дама, пусть и не столь рафинированного благородства, как некоторые, но весьма приятная глазу (черт знает, что за пудра у Асмалии! Небедная ведь девушка, а такую комковатую косметику таскает), умеющая общаться с мужчинами, да и вообще неглупая. Под описанную паразитом-капитаном "мышь" она не очень подходит, вполне может назваться, к примеру, "Асмалией". Несомненно, многие мужчины способны отличить одну блондинку от другой, тем более, что новая версия Асмалии не очень-то блондинка, а скорее светлая шатенка. Но видели ли чужие пираты настоящую Асмалию? Нет, этот Кроу и его подельники вряд ли имели счастье быть близко знакомыми с веселой, но неудачливой в картах девицей. Здесь дебет с кредитом сходится, и можно проскочить. Но нет ли среди команды незаметного человечка, помогающего коварному капитану и пиратам? Запросто заложит...

Пытаясь размышлять логически, Тифф пришла к выводу, что наличие такого человечка весьма вероятно. Лежит он сейчас где-то среди стонущих и уже мертвых товарищей, размышляет о сложностях судьбы и обещанном вознаграждении. У парня, должно быть, крепкие нервы.

Существует ли на самом деле этот тихий человечек и станет ли он вмешиваться, когда обнаружится, что приговоренной мыши нет на месте? В отличие от капитана он не валился замертво, весь такой отравленный и театральный, на глазах всей команды и пассажиров. Алиби тихому человечку еще нужнее, чем капитану Лино. Возможно, он не захочет рисковать и объявляться?

Действия злоумышленников под командой Кроу, когда они не обнаружат жертвы на месте, предсказать трудно. Но искать мышь они определенно будут, и преусердно.

Тиффани прислушалась к едва различимой возне на носу корабля, подобрала юбки и выскользнула на палубу. Она отвыкла от пышных нарядов, и сейчас красться вдоль надстройки было сложно. И подол длинноват, и плащ норовит зацепиться. Хорошо, что черный бархат скрывает блеск парчи...

Девушка, временно сменившая образ конторщицы на куда менее приличный, направлялась в место, где ее будут искать в последнюю очередь...

В капитанской каюте было тепло. Тифф осторожно прикрыла дверь. На письменном столе горела лампа, недурная, но масло дешевенькое. Скупец наш капитанчик. Каюта довольно просторная, но обстановка... Незваная гостья тихонько фыркнула. Это что за безобразная ширма? А полог постели?!

Тут пол каюты ушел из-под ног разумной и хладнокровной девушки и Тиффани рухнула, едва не врезавшись лбом в безобразную ширму...

Так, видимо, это и есть мель. Тиффани выпуталась из плаща — какое же все длинное, все нужно укорачивать, а то запросто убьешься. Кстати, хотелось бы, чтобы корабль не сразу принялся тонуть. Этак и в лодку не успеешь влезть...

При мысли о полноценном кораблекрушении девушка содрогнулась. Только не это!

Прокравшись к столу, Тифф отыскала ножницы. Глянула на небольшой флакон и оловянный графин с приготовленной водой. Пробка на флаконе оказалась хорошо притертой, девушка осторожно понюхала — да, весьма и весьма похоже, корабль порядком пропах этой гадостью, от каждой лужи на палубе горьковато пованивает.

Девушка вернула флакон на место, осторожно выдвинула ящичек стола — возможно, еще что-то интересного найдется. Лупа, с полдюжины расчесок и щеток для волос, ароматные, но до изумления измятые свечи, старые перья, в отдельной коробке какие-то клочки газет, словно Шилкой не дожеванные. Узнав шрифт, Тифф ахнула: "Вестник торговой гильдии"! Уже догадываясь, что завернуто в тщательно свернутые комочки, девушка осторожно развернула: светлый, омерзительного вида порошок. Ну не животное ли этот капитан?! Нет, такой хуже любого животного — даже самому паршивому псу не придет в голову заранее сфабриковать улики. Подставить, значит решил?

От злости Тиффани действовала особенно быстро и хладнокровно. Яд был перепрятан, клочки газет выброшены в море. Девушка тщательно вымыла руки, протерла их джином из попавшейся бутылки. Что ж, мы тоже будем безжалостны.

Прихватив ножницы, шпионка забралась в угол постели — здесь ее надежно прикрывали края полога. Тифф принюхалась, поморщилась — положительно, это не ночь приятных ароматов. Меняет ли бездарный заговорщик постельное белье или нет? Девушка разослала плащ, села на него, разложила юбки и задумчиво пощелкала ножницами. Подол подшит недурно, но укоротить необходимо...

Работая, Тифф размышляла — несмотря на лиловое парчовое безобразие с глубочайшим декольте, способности мыслить коммерчески-складскими категориями никуда, к счастью, не делись.

Сведем приход и расход. Закончив с работами, наш милый Себастио явится сюда и с мужественным отвращением припадет к флакону с отравой. Случится ли это до того, как обнаружится, что обреченной "мыши" нет на месте? Неизвестно. Все зависит от скорости действия снадобья. К полудню внешний вид капитана должен не отличаться от состояния настрадавшихся членов команды. Бедняжка, на что ему приходится идти ради выгоды. Но не пожелает ли Себастио проконтролировать выполнение своего приказа? Насладиться воплями беспомощной девушки, втихомолку похихикать, прячась где-нибудь в тени на палубе. Вот же мерзавец! Наверняка сначала хотел отдать "отравительницу" и доказательства в руки герцогского правосудия, но передумал. Почему? Видимо, на допросах Тиффани Нээт способна сболтнуть нечто лишнее. О тайном свидании капитана с Аллиотейей, не так ли? А так отравительница исчезла, бежала, не совладав с нервами и угрызениями совести. Недурно, но сейчас мы посмотрим, кто кого угрызет.

Он придет, утомленный, полный неприятных предвкушений пред дегустацией отравы, глотнет, и тогда... Именно тогда, не раньше и не позже! Пара козырей, внезапно выставленная рекламация — именно так! Но какие контрдоводы способен выставить захваченный врасплох клиент?

Да что это такое?! Неприятные ароматы капитанской постели страшно досаждали и мешали размышлять. Тифф подумала, что напрочь отвыкла от запахов чужих мужчин. Возгордилась, брезгливость одолевает. А ведь судьба конторщиц изменчива, мало ли куда занесет фарватер жизни? Нет, ну невыносимо. Что за кислятина омерзительная? Если Асмалия здесь валялась, могла бы и духами побрызгать.

Может, его попросту отравить? Яд под рукой, на десяток капитанов хватит. Но разве "мокруха" наш путь? Поколебавшись, девушка вынула из потайного кармана плаща (насчет маленьких хитростей в покрое одежды Асмалия не подкачала) записную книжку. В корешке приберегалось несколько разноцветных пилюль: тяжесть невелика, а путешественнице вполне разумно иметь под рукой запас средств для всяких непредвиденных случаев. Яда конторщица с собой, естественно, не носила. Так розовую или голубую? Нет, этак, смешав снотворное со своей отравой, капитанчик может и к богам уйти. Хихикнув, девушка взяла розовую горошину. Вряд ли она убьет сэра Лино, но мало мерзавцу не покажется...

Тиффани энергично встряхнула графин, ускоряя растворение пилюли, и поспешно вернулась в свое убежище.

Так что же он скажет, оценив выставленный предварительный счет? Откровенно говоря, прийти к полному взаимопониманию будет практически невозможно. Мужчины и так достаточно упрямы, находясь же под воздействием снадобий и иных жизненных сюрпризов, они вообще мало предсказуемы. Хотя Тифф доводилось иметь дело со очень сложными партнерами по переговорам.

Шаги... Тифф поспешно сунула под подушку лоскуты от подрезанного подола и замерла за занавесью.

Он вошел упругими шагами, кудри развевались, меч раскачивался у бедра — красив, этого не отнять. Сразу глянул на стол, утер лицо, видимо, организм еще помнил дивный вкус снадобья и заранее протестовал против повторения эксперимента. Вот швырнул куртку к креслу, снял перевязь с мечом — Тиффани сочла последний маневр заслуживающим одобрения. Еще бы запер оружие куда-нибудь, вот бы было хорошо. Шумно вздохнув, капитан шагнул к столу и взял графин с водой. Прекрасно — поскольку процедура принятия отравы неприятная, мужественный отравитель решил ее не оттягивать.

Тифф с интересом следила, как он тщательно отмеряет дозу снадобья — предельно осторожен, по каплям цедит. Наконец разбавил, проглотил, передернулся. Поспешно запил водой... Стакан, второй... Ой-ой-ой, практически полная доза, да еще в сочетании с ядом.

Девушка отодвинулась от щели меж складок балдахина и пожала плечами: никто его травить не собирался, если сам нахлебается до смерти, сам и будет виноват. Тифф поправила локоны своих волнистых светлых волос — сейчас придет. Насколько она понимала, сэр Лино не из тех преданных своему ремеслу актеров, кои ради достоверности готовы часами валяться на не очень чистом полу. Вон, с трапа рушился как самый дешевый из провинциальных лицедеев, такого на ярмарке и то освистают.

Мотая головой и морщась, капитан оглядел каюту, кинул на пол одну из карт, живописно расшвырял сорочки и носки. Удовлетворенный произведенным беспорядком, долженствующим подчеркнуть затяжное и тяжелое недомогание хозяина покоев, сэр Лино шумно завалился на постель.

"Так вот чем эта парочка глупцов схожа" — промелькнула догадка у Тиффани. "На таких мебели не напасешься, все переломают".

Глядя в полог, Себастио осторожно потрогал свой живот.

— Устали, милорд? — сочувственно промурлыкала гостья из глубин постели...

Подскочил, не удержался на краю ложа, мелькнули начищенные сапоги, донесся глухой грохот падения. После томительной паузы (видимо, слегка контузило) вскочил, в занесенной руке блеснул короткий стилет.

— Это всего лишь я, мой лорд, — Тиффани не позволила своему голосу ни на ноту изменить изначально выбранному ласкающему тону. Капитан всматривался в неожиданную гостью — девушка лежала облокотившись, великоватое платье очень кстати соскользнуло с одного плеча, прелестно хрупкого и трогательного. Густые волосы ниспадали естественным водопадом, невинно розовели чуть приоткрытые зовущие губы...

— И кто вы? — Себастио обвиняющее указал жалом стилета на полуобнаженную грудь гостьи. — Вы вообще не Асмалия!

— Увы, — Тифф улыбнулась. — Отдаю должное вашей проницательности: я — не она. Но не стоит хвататься за меч и рубить мне голову. Пусть и незваная гостья, но я не причиню вам вреда.

— Неужели? — нашедший в себе силы для иронии благородный лорд все же опустил оружие и потер ушибленную филейную часть. — Так кто вы?

— Я — мышь. Та самая, что слишком много знает, — призналась гостья.

Проницательный мореплаватель всматривался, всматривался, но никак не мог вынести вердикт. Наконец, махнул на очаровательную незнакомку стилетом:

— Да нет же, с какой стати!? С чего это вы — вдруг она?

— Притворялась, — покаянно вздохнула Тифф. — Признаюсь, конторщица — всего лишь унылая, скучная, но необходимая маска.

— Вы меня пытаетесь обмануть, — догадался капитан.

Тифф поднесла к глазам сложенные колечками пальцы, изобразила окуляры очков.

-Так-так, — пробормотал окончательно помрачневший хозяин каюты. — Госпожа Тиффани... И что все это значит?

— Нам нужно поговорить. Без посторонних. Присядьте, милорд, эта ночь выдалась чрезвычайно утомительной.

Капитан сел на край ложа, еще раз взглянул на гостью:

— Если вы конторщица, то где же стекляшки? Вы же без них слепы как эта...

— Как мышь, — охотно подсказала девушка. — Помилуйте, Себастио, к чему мне сейчас очки? На палубе такой туман, все равно и в двух шагах ничего не видно.

Тифф рассеянно перебросила распущенные локоны на другую сторону, открывая мужскому взгляду беззащитную шею с полоской бархатки и маленькое невыносимо изящное ушко.

— Да. Туман, — Себастио принялся пялиться на соблазнительное ушко с крошечным камешком сережки. — Послушайте, э-э... леди Тиффани, а что это вообще все значит?

— Я все знаю, — нежно шепнула девушка и доверительно тронула колено капитана. — О, не спешите отрицать, дорогой мой капитан. Признаться, замысел с отравлением и ложным спасением корабля — просто великолепен. Отдаю должное вашему гибкому уму и расчету. Я догадалась лишь случайно...

Нет, как рванулся, ну просто лев. Потнолапый.

Тиффани едва успела пискнуть и упереться локтями в грудь заговорщика. Ее крепко держали за горло и норовили окончательно лишить воздуха.

— Постойте! — просипела девушка. — Я вся в вашей власти. Но дайте же сказать!

Лапа на горле неохотно ослабла.

— Вы так же безжалостны, сколь и красивы, — Тиффани чувственно приоткрыла губы и погладила душителя по щеке. — Но умоляю, все же позвольте мне объяснить.

— Чего вы хотите, двуличное создание? — капитан не спешил отпускать горло жертвы. — У меня крайне мало времени.

— Понимаю, снадобье уже в вас и действует. Воистину вы бесстрашный человек, Себастио. Именно поэтому я хочу с вами договориться. Спокойно и взаимовыгодно.

— О чем? — жесткие пальцы капитана скорее ласкали, чем сдавливали горло девушки, он пристально всматривался в большие глаза. Пилюля уже действовала, хотя и не совсем так, как планировала шпионка.

Возбуждение в синих зрачках мужчины, пальцы на горле не нравились Тиффани. Ей вообще в эту ночь ничего не нравилось, но она улыбалась.

— Ваша деловая операция с кораблем меня абсолютно не интересует, я ни на что не претендую и готова немедленно обо всем забыть, — прошептала девушка. — Но к чему же меня убивать? Это не принесет нам обоим никакой пользы.

— Думаешь? — капитан наваливался все тяжелее, его сапог уперся в покрывало, мускулистое тело вжало девушку глубже в перину. — А что нам принесет пользу?

— Союз, милорд. Мне можно называть вас Себастио?

— Не сейчас, — прохрипел лорд Лино, прижимаясь еще теснее. — Во мне полно яда. Говорите же быстрее! Иначе...

— К чему угрозы? Все очень просто: вы помогаете мне, я помогаю вам, — промурлыкала девушка. — Это будет взаимовыгодным и приятным сотрудничеством.

Он молчал, переполняемый возбуждением.

— У меня есть предварительный план. Несомненно, он куда скромнее вашего грандиозного замысла об уводе "Повелителя", но тоже недурен. Ну и к чему меня убивать, мой дорогой капитан? Во мне же есть достоинства.

— Короче! Сейчас мне станет дурно! — простонал лорд Лино. Его ладонь не отпускала нежную шею девушки, он дышал все чаще.

— Если короче, то нас с вами сближает интерес к некому господину Волпи. Сейчас к нему едет невеста, которую он знает весьма поверхностно. Так пусть она доедет.

— Не понимаю, — урчащее признался капитан, и лизнул пленницу в шею.

— Все очень просто. Господин Волпи получит свою невесту. Пусть она будет чуть ниже ростом и чуть поизящнее, но наш друг не останется разочарован. А в мышки мы назначим глуповатую девицу, абсолютно ни на что не способную. Ну, по совести говоря, кому она нужна? — шептала Тифф. — Уверяю тебя, будущая леди Волпи просто обязана быть умнее и полезнее наивной глупышки Аллиотейки.

— О, кажется, понимаю! — изнывая, промычал капитан. — Но Аллиотейя гораздо выше тебя ростом. Да она вообще брюнетка!

— О боги, тебя так прельщают черноволосые? — огорчилась Тиффани. — К утру я легко могу стать жгучей брюнеткой с очень пухлыми вишневыми губами. У меня есть все необходимое для такого легкого колдовства, тебе понравится. Но к чему думать о мелочах? Только представь, какие дела мы можем закрутить в Дюоссе! Ты и молодая леди Волпи.

— Он тебя раскусит.

— Как он меня раскусит? Он ни разу не видел этой цыпочки. Притвориться глупышкой мне отнюдь не сложно.

— М-м! — капитан чувствительно куснул девушку в плечо. — Не выйдет. Тебя могут узнать. В смысле не тебя, а то, что ты не та... У-у, что не она...

— Я определенно не она. Но кто об этом может знать? Твои матросы? Яд затуманил им разум, а утром они узнают, что отравительница-конторщица бежала на лодке. До прихода в порт я просижу в каюте, бледная и нездоровая, наши спасатели охотно поверят, что я и есть долгожданная невеста торгаша Волпи. У них, собственно, не останется иных кандидатур на эту роль.

— Хорошо-хорошо... да! Но если кто-то приедет из Порт-Нореста? Кто-то знавший настоящую леди Нооби? К примеру, ее мать?

— Едва ли такое случится. А если случится, то ты ведь предупредишь о таком визите? Едва ли мои "родственнички" отправятся в путь на медлительном грузовом когге. Выберут "Повелителя". И мало ли что случится с гостями по пути? Ты вполне способен об этом позаботиться. Уж в долгу-то я не останусь.

— Почему я должен тебе верить? — промычал Себастио, вжимаясь лицом в декольте собеседницы.

— А почему бы и не поверить? — сладко прошептала Тифф. — Мы оба имеем страховку сделки: я могу вспомнить о шалостях с кораблем, ты об истинной масти исчезнувшей леди Нооби. Но к чему же нам вспоминать всякие мелочи? Наш Волпи весьма лакомый кусочек, так ведь?

— Это будет довольно сложно. Ты совсем не знаешь семейство этих Волпи. А вот шантажировать меня... — лорд Лино все нетерпеливее обнимал тоненькую талию собеседницы.

— Мгновение, дорогой, сначала о деле, — напомнила Тифф. — Ты упускаешь еще веский один довод. Если на роль мыши у нас новая кандидатура, вовсе не обязательно убирать ее чужими руками. Я с удовольствием сделаю это сама. Меня эта тупая тварь порядком достала в плавании.

— Да, на редкость глупая особа, — согласился капитан, жмурясь в предвкушении. — Но иногда она выглядела миленькой.

— Понимаю, ты великодушен, как и подобает истинному лорду, — прошептала Тифф, запуская пальцы в густые кудри будущего соучастника и привлекая его ухо к своим губам. — Мне тоже ее немного жаль. Но ее исчезновение послужит залогом нашей долгой дружбы.

— Возможно, ее судьба... ах... — судорога выгнула тело капитана, он едва успел зажать себе рот, опрокидываясь с постели.

С пола донесся звук болезненный стон.

Через мгновение с пола поднялась пошатывающаяся, согбенная фигура. Сэр Лино на глазах терял рассудок от смешанного воздействия афродизиака и своей гадкой отравы .

— Видят боги, я принял слишком много снадобья, — простонал капитан. — Будь я проклят, я ведь все просчитал, отчего же...

— С кем не бывает, — вздохнула Тиффани, догадываясь, что поддельная вербовка сорвалась, да и дотянуть до ухода противника в полное беспамятство уже вряд ли удастся. Да еще на палубе кто-то зашумел. В общем, все пошло неудачно...

— Я тебе не верю! — простонал капитан.

Его мутило, а это чувство, как известно, отвращает человека от любых искушений, неизменно ввергая в самый черный пессимизм. Вот уже и стилет выхватил...

— Милорд, взываю к вашей дальновидности и проницательности! — уныло призвала Тифф, предчувствуя, что сегодня ей придется отказаться от многих жизненных принципов, дабы хоть чуть-чуть продлить эту самую жизнь. И поделом, к чему было в это шпионство лезть? Ведь совсем чуждое ремесло.

— Лжешь! — кратко молвил скрюченный капитан, и подавился ядовитой отрыжкой.

— Хорошо, пусть я лгу! Но цифры не лгут! — Тифф раскрыла перед лордом Лино записную книжку. — Только взгляните, перед тем как совершить непоправимую ошибку...

— Все. Ложь! Цифры, они... — капитану было дурно, отравленный желудок пытался очиститься, голова кружилась, болезненное возбуждение нарастало. Готовя стилет для удара, согбенный капитан все же глянул в выставленную как щит записную книжку.

В это мгновение Тифф ударила его в глаз карандашом...

Карандашик был хороший: с новомодным практичным грифелем, металлическим колпачком, покрытым тонким слоем драгоценного оро-прето. Ну, колпачок не совсем случайно оказался острым — когда-то конторщице посоветовали иметь при себе что-то в качестве "последнего шанса", а Тиффани старалась не пренебрегать дельными советами. Вот только руки у нее были не по-шпионски слабы...

Капитан замер. Тиффани тоже. Полуотравленый мозг лорда Лино никак не мог осознать, что же такое торчит у него под левым глазом. Красавец жутковато скосил глаза, потом боль докатилась до его сознания, он взревел...

Тифф метнула в него подушку.

С этим оружием вышло лучше — едва не окосевший капитан встретил снаряд мощным встречным ударом стилета, клинок глубоко ушел в перья, запутался в наволочке...

Взвизгнув, девушка швырнула вторую подушку и скатилась с постели...

Противник, несмотря на карандаш, торчащий под глазом и слабеющие ноги, проявил омерзительную резвость — хотя и рухнув на колени, лорд Лино дотянулся и ухватил беглянку за юбки. Капитан вырвал карандаш из раны, скрипя зубами и фонтанируя кровью, потянул к себе жертву. Тифф напрягла все силы, пытаясь вырваться...


* * *

— Двигаемся боевым уступом: пьющий бородач впереди, за ним легкая пехота. Пехоту прикрывает леди-стрелок, ее прикрывает немая с бобром, — изложил четкое боевое построение Портер-Фо. — Без шума достигаем удобного для обороны места, где и надежно закрепляемся.

Шуршулла глянула на полководца с глубоким неодобрением — бобром сегодня ее еще не обзывали.

— Ых? — с сомнением взмахнула рукой Блошша.

— Ты в меру сил прикрываешь, можно и циркулем, — пояснил клурукан. — Главное, под ногами не путаться. И зверька не упусти. Какой-то он у вас необученный: все косится, косится...

— А почему я иду впереди? — поинтересовался мэтр Раваль.

— А кто еще? — удивился Портер-Фо. — Ты крупный, бородатый, можешь напугать, удивить...

— Заслонить... — понимающе продолжил старик.

— К чему скрывать, это тоже нужно учитывать, — признал боевой пивовар. — Война, что поделаешь. Согласись, если мы возглавим строй, это будет выглядеть неубедительно. В психологическом смысле величина бойца имеет немалое значение. Пусть и не решающее.

— Порядком ты вояк наслушался, многого нахватался, — признал мэтр.

— Вот именно. Так что без обид, идешь первым. Нужно тебе что-то вместо щита подобрать.

— Не стоит меня отягощать. Едва ли у противника много арбалетчиков и лучников, — предположил, ухмыляясь, Раваль.

— Да пень его разберет, врага мы пока не разведали, — проворчал фейри. — Но вовсе безоружным идти неразумно.

— Я не совсем безоружен, и кое-что умею, — признался мэтр. — Давным-давно приходилось мне послужить на боевых кораблях.

— Хм, — клуракан помолчал. — А чего скромничаешь? Принимай командование.

— Да я уж все позабыл, да и толку от моих старинных познаний немного, — вздохнул старик. — И специфика службы не та. Так что командуй, пока мы пехотой считаемся.

— Хорошо, выступаем, — Портер-Фо оглядел войско. — По сторонам смотреть внимательно, обстановка предельно неясна и изменчива!

— Что — уже идем? А может, еще поболтаете? — мрачно спросила Аллиотейя.

— Спокойнее, леди. Едва ли у вас есть основания обвинять нас в неуважении, но сейчас сугубо боевая ситуация. Попрошу соблюдать воинскую дисциплину! — грозно намекнул клуракан. — Поднимаемся на палубу, разведка оценивает ситуацию. Эль-Фо — левый борт, Лагр-Фо — правый. Особенное внимание на лодки, штатные и чужие. Вариант экстренного отхода вполне вероятен. Не будем забывать о тактическом благоразумии!

Клураканы закивали.

Сохраняя боевой порядок, отряд выдвинулся к трапу. Шли тихо, даже старик оказался нешумлив. Клураканы имели при себе легкое вооружение: долота, молотки и топорик — жуткие на вид гнутые змеевики остались в каюте, видимо, они более годились в качестве средства устрашения, чем для настоящего рукопашного боя.

По палубе над головами отряда кто-то прошел — явственно был слышен сдерживаемый топот нескольких пар тяжелых сапог. Портер-Фо жестом призвал к удвоенной осторожности — напоминать было излишне, все воины сохраняли предельную сосредоточенность. Даже шуршулло-бобр едва дышал.

Аллиотейя чувствовала, как колотится ее сердце. Небывалое ощущение: настоящий риск и твердая решимость к самому серьезному поступку. Взведенный арбалет в руках, скрип полумертвого корабля, шаги неизвестных врагов... Совсем иная жизнь, со жгуче-горьким вкусом и кровью. "Выживу, попробую сагу сочинить" — внезапно решила девушка. "Но нужно сначала хоть кого-то застрелить, иначе несерьезно выйдет"...

Мэтр Раваль осторожно выглянул на палубу — из тумана доносились негромкие обрывки разговора. Смысл уловить было сложно, слова заглушал плеск волн.

— Они на корме, у вашей каюты, юные леди, — прошептал старик.

— Что-то про девку и очки болтают, — отметил отличающийся более острым слухом Портер-Фо. — Возможно, они убили госпожу Нээт и теперь ищут ее груз, он довольно дорогой.

— Сюда пойдут, в трюм. Искать, — шепнул Эль-Фо.

— Отойти не успеем, принимаем засадный бой! Рассредоточиться! Нооби, на позицию, но сразу не бей! — живо скомандовал предводитель клураканов.

Леди Нооби, решив не обращать внимания на непочтительность фейри, хотела уточнить, где ее позиция, но вокруг уже никого не было. Клураканы и старый пьяница отпрыгнули в разные стороны от трапа, разом исчезли в углах коридора и ближайшей каюте. Даже служанка с грызуном пропала. Аллиотейи хотелось взвыть от негодования, но над головой звучали шаги врагов. Что ж, леди Нооби сумеет умереть достойно.

Достойно, но не глупо! Девушка на цыпочках отступила от трапа. Нужно учесть слабость арбалетного выстрела, а фонарь пусть остается за спиной. Увидят лишь силуэт...

Ал опустила оружие, постаравшись, чтобы его очертания слились с подолом платья. Теперь расправить плечи и ждать...

Ступени трапа уже скрипели под тяжелыми шагами, вот появились грубые морские сапоги...

...— в трюм и спрятались. Больше некуда. Но как выбрались из каюты? Бабы ведь.

— Маску поправь и не болтай, — басовито приказал шедший следом.

— Стой! Она здесь, господин Гр! — первый бандит вскинул голову и сразу увидел замершую посреди коридора Ал. — Или не она? Эй, ты кто, красотка?

Ответить леди Нооби не могла — ее щеку оттопыривала запасная пуля. Оставалось лишь размышлять над тем, отчего пираты какие-то обыденные: этот вообще похож на обычного моряка, по глупости напялившего наголову нелепый мешок с дырками. Неужели нельзя грабить корабли в приличных масках?

— Где она? Подвинься, дурень! — спускающийся следом басовитый предводитель злодеев, пихнул в спину своего замершего дружка.

В этот момент Ал вскинула арбалет и выстрелила...

— Ай! — передний бандит откинул голову, крепко врезав затылком в лицо ничего не подозревающему главарю, тот с грохотом рухнул на ступеньки, а подстреленный закружился на месте, мыча и держась за нижнюю челюсть. — Жуб, жука! Я жебя!

Он выхватил кинжал. Его толкнул перепрыгнувший через тело на ступеньках третий пират:

— Да что тут такое?!

Аллиотейя успела взвести оружие и сплюнуть в ладонь пулю...

— Жержи жеё!

— Вот тварь!

Оба вооруженных пирата, толкаясь, кинулись на девушку. Ал, понимая, что не успеет вложить пулю, попятилась...

Коридор как-то мгновенно наполнился тенями: распахнулись двери, грозя погаснуть, закачалась лампа на стене, взмахнул широкими рукавами мэтр...

— Вперед!

— Ыы!

— Ай!

— В морду ему!

— С-ю-ю!

— Пустите, твари!

Ал видела, как мэтр коротко ударил рукоятью кинжала по затылку пытавшегося встать главаря — тот вновь бесчувственно вытянулся на ступеньках. Разобрать остальное оказалось труднее: коридор чуть ли не доверху заполнился кучей сражающихся теней. Казалось, отряд легкой клураканской пехоты разросся вдвое — пронырливые фейри мелькали тут и там, норовили ткнуть долотами и заломить руки яростно отбивающимся пиратам, размахивала циркулем вошедшая в раж Блошша, мелькали лапы, руки, сапоги и затылки...

Леди Нооби подумала, что в такой свалке немедля кто-то задохнется, но все продолжало крутиться, ругаться и лягаться. Из свалки вышвырнули мелкого Лагра-Фо, кларакан подскочил, поудобнее перехватил молоток и со свирепым криком кинулся обратно в битву...

Ал пришло в голову, что она наблюдает не самое продуманное сражение — тут даже выстрелить не в кого. В этот момент мэтр Раваль гаркнул "замерли!" и довольно ловко стукнул кого-то в куче табуретом. На миг замершая куча вновь вздыбилась, из нее вырвался окровавленный человек с вытаращенными глазами, рванулся прямо на девушку. Леди Нооби выстрелила, осталась уверенна, что не промахнулась, но враг был слишком близок. Сшибленная с ног Аллиотейя ужаснулась тому, что пострадает арбалет, потом увидела висящую на шивороте пирата шуршуллу, и испугалась за нее. Перепуганный зверек, пытаясь удержаться, в отчаянии драл коготками шерстяной ворот пиратской куртки, доставалось и загривку злодея. Отмахиваясь и вопя "отстань, тварь!" пират мчался прочь...

— За ним! — скомандовал Портер-Фо. — Мэтр, отсекайте ему отход!

Клураканы устремились в погоню. На полу осталось недвижимое тело пирата и сидящая на нем рабыня. Ал поспешно принялась заряжать арбалет — она чувствовала, что у нее все болит, руки даже отказывались взводить оружие. Наверное, в битве всегда так.

— Детка, ты вот этого еще свяжи! — мэтр пнул главаря пиратов.

— Ы! — заверила Блошша, шустро выхватывая кусок веревки.

— Ублюдок к трюмному люку выскочит, там они его и настигнут, — предсказал мэтр. — Но если на палубе его дружки... Идемте, леди!

Аллиотейя, смирившаяся с тем, что этой ночью ею командуют все кому не лень, пошла за стариком. Они поднялись по трапу.

— Возьми, — на ступенях мэтр Раваль сунул девушке нож. — Это чуть надежнее твоего арбалета.

Леди Нооби полагала, что вряд ли сможет воспользоваться пиратским клинком по назначению — руки не слушались и вообще наваливалась слабость. Но девушке не так часто давали что-нибудь просто так.

— Что-то ты бледная, — заметил старик. — Конечно, немудрено... Змей им за воротник, а на палубе-то тишина. Но не могло же их быть только трое...

Аллиотейя не отвечала. За щекой у нее хранилась очередная пуля, девушка сжимала нож и арбалет. Пиратский клинок, грубоватого металла, чуть изогнутый, почему-то казался скользким.

— Выходим, но не показываемся, — приказал мэтр.

Казалось, туман чуть развеялся: уже была видна центральная надстройка, лунный свет проникал сквозь сеть вант и снастей. Дышало море, над палубой стояла тишина, лишь из глубин корабля доносился смутный шум...

Тишина мигом оборвалась: из-под парусины на грузовом люке выскочил человек, безумно закружился на палубе, хватая себя за ворот...

Пират! Аллиотейя прицелилась...

— В живот бей, там мягче, — подсказал Раваль.

Девушка опустила прицел ниже и нажала спуск. Цель охнула, и бухнулась на колени. Из головы злодея выпал мозг и заметался по палубе. Из трюмного люка выскочили клураканы и бесстрашно бросились на согнутую фигуру.

— Нож вышибай!

— Веревку...

Взводя арбалет, Аллиотейя догадалась, что по палубе бегает не часть головы злодея, а перепуганная шуршулла. Несчастненький зверек, так смело сражавшийся с врагом. Девушка поспешила к питомцу — Шилка бросилась навстречу, взобралась по подолу леди... От ужаса грызун даже не посвистывал.

— Убираем! — клураканы волокли к трапу связанного пирата, помятый злодей еще пытался отбрыкиваться.

— Живей! — приглушенно командовал мэтр, наблюдавший за битвой сверху, с капитанского мостика. — Да провалиться мне...

Аллиотейя обернулась на стук — это распахнулась дверь капитанской каюты. Изнутри пыталась выбраться расфуфыренная светловолосая особа — наверняка отвратительная Асмалия — почему-то на четвереньках. Леди Нооби ощутила прилив неуместного, но вполне простительного удовлетворения — значит, тоже траванулась бесстыжая куртизанка. Так ей и надо — вон, и встать не может.

Гадкая девица она изо всех сил пыталась вырвать подол своего платья из каюты. На нем кто-то висел. Что вообще происходит?! Вот парча затрещала и оторвалась, куртизанка покатилась по палубе, прытко вскочила на ноги, бросилась прямиком к Аллиотейе... Следом из каюты выполз человек, с трудом поднялся на ноги...

Ал узнала его сразу. Нет! Еще до того как узнала, ее сердце дрогнуло, чутко подсказывая — это он! Это и был он: мертвый, окровавленный, ужасный. Но все еще любимый...

— Ой-ой-ой! — пролепетала девица, пролетая мимо леди Нооби.

Краем сознания Ал немного удивилась — куртизанка заметно измельчала, став на голову ниже. Видимо, последствия мерзостной магии и отравы...

...Он шел навстречу, широко и некрасиво расставляя ноги. Кудри спутаны, лицо окровавлено, штаны сползают... Нет-нет, Аллиотейя не собиралась туда смотреть, леди должна оставаться леди. Но какой же нечестивый маг посмел поднять мертвого?! Как это безжалостно, как кощунственно. Леди Нооби, как истинная уроженка Порт-Нореста, помнила сотни историй о восставших мертвецах, но и не предполагала, что они выглядят так... недостойно. Милый, несчастный Себастио...

— И ты еще?! — прохрипел мертвец. — Выползла, глупая дрянь...

— Нет, я запомню тебя другим! — прошептала Аллиотейя, вскидывая арбалет.

— Не смей! — мертвец направил ей в лицо острие короткого стилета.

— Успокойся, милый, — нежно сказала Ал, отказываясь запоминать этот безумный ненавидящий взгляд, и нажала спуск.

Арбалетная пуля отчетливо стукнула в лоб мертвого капитана — восставший мертвец рухнул на палубу...

Дальнейшего Ал не слышала: выронив арбалет и прижимая к груди дрожащую шуршуллу, леди Нооби повалилась без чувств...


* * *

Когда подол затрещал, порвался и Тиффани вырвалась, облегчения она почти не испытала. Скотина-капитан твердо решил ее убить — это выражение на мужском лице было девушке отлично знакомо. В панике Тифф проскочила мимо замершей как статуя леди Нооби, с опозданием пискнула "беги!" и скатилась по трапу. Бежать, спрятаться куда-нибудь подальше! На нижних ступенях девушка поскользнулась, чуть не упала и ушибла плечо о стену. В коридорчике почему-то лежали трупы, а на Тифф сразу замахнулись дубиной.

— Ы-ых!

— Ошалела?! — взвизгнула Тифф, шарахаясь назад. — Это я! Бежим, там капитан совсем с ума сошел!

— Ы? — с сомнением уточнила Блошша.

Тиффани отвела со своего лица локоны:

— Узнала?

— Ы-у?! — впечатлительная раба выразила восторг по поводу разительного преображения облика конторщицы.

— Да не время сейчас! Там капитан вконец отравился и с кинжалом бегает, — заскулила Тифф.

— Ы-м! — протестующее замахала дубинкой Блошша и указала своим оружием вверх.

Тиффани прислушалась — наверху раздавался голос мэтра Раваля, вполне уверенный и спокойный.

— Думаешь, убили психа? — пролепетала Тифф. — Хорошо бы. Я чуть не умерла от страха.

Служанка сочувственно кивала.

— Ладно, дай мне что-нибудь тяжелое и пойдем, проверим, — решилась Тиффани.

Блошша охотно вручила ей еще одну дубинку — оказалось, что это ножка от табурета. Девушки прокрались вверх по трапу.

— Связали? — спросил мэтр Раваль, склонившийся над бесчувственной леди Нооби.

— А чего ж, скрутили, — заверил, отдуваясь, Портер-Фо. — Что-то вовсе озверел наш капитан. Бегает очумевший и жуткий. Вон, леди пальнула, да и так и рухнула. Неудивительно...

— Она, кажется, ранена, — озабоченно сообщил мэтр. — Вся рука в крови. И на палубе капли...

— Сью-сью-сью! — загоревала сидящая на животе хозяйки Шилка.

— Сейчас кровь остановим, жить будет, — буркнул старик. — А ты слезь, ты тяжелая...

Шуршулла спрыгнула с умирающей и немедля вляпалась в кровь.

Подбежали ходившие на разведку клураканы.

— Никого из пиратов! Но лодка ушла, мы только весла слышали, да тень разглядели, — доложил Эль-Фо.

— Эх, упустили арьергард противника! — огорчился клураканский предводитель. — Ну ничего, может, они еще сами собой потонут.

— Слушайте, воины, у вас случайно бинтов нет? — поинтересовался мэтр, возясь с рукой раненой.

— А как же! Лагр, аптечку сюда! — скомандовал Портер-Фо.

Ахнула выбравшаяся на палубу Тиффани:

— Что с леди?!

— Руку располосовали, — пробурчал мэтр. — Даже и не пойму, когда девчонку зацепили. Эй, ремень или веревку кто-нибудь на жгут дайте! А тебя, скромная конторщица, трудновато узнать.

— Обстоятельства, — кратко пояснила Тифф, опускаясь на корточки у раненой. — Большая кровопотеря?

— Сейчас рукав разрежу, взглянем, — пообещал старик.

— Рукав не режьте, у меня всего два платья, — не открывая глаз, напомнила умирающая.

— Это-то все равно испорченное, — утешил мэтр Раваль. — Ничего, голой вы, леди, не останетесь.

— Ыы! — служанка пыталась оттереть липкие лапы шуршуллы.

— Что ж, у нас четверо пленных против одного раненого и одного спятившего, — подвел предварительный итог битвы опытный Портер-Фо. — Не так и плохо. Но рукопашный бой нам еще нарабатывать и отрабатывать.

Глава восьмая

Спасение и новые тревоги

— Я не уверена, что это станет правильным ходом, — призналась Тиффани.

— Да, есть сомнения, — согласился мэтр. — Но мы с вами не привыкли играть в такие игры, придется рискнуть.

Совещаться пришлось на капитанском мостике. Здесь было ветрено, рассвет только занимался, клочья тумана неохотно таяли. На палубе бодро перекликались клураканы — трудолюбивые фейри вытаскивали на свежий воздух тела, раскладывали: мертвые к левому борту, еще живые — к правому. Шланги, штуцеры, помпа и ведра с морской водой уже ждали. Тифф взглянула на эту груду лекарственных средств и подумала, что предпочла бы тихонько умереть.

— Крепкие ребята, — отметил мэтр Раваль, имея в виду, очевидно, мелких пивоваров. — Но вряд ли вам, госпожа Нээт, будет приятно смотреть на спасительные процедуры. Или вы уже не Нээт?

— Еще не решила, — пробормотала девушка. — Нет, смотреть мне не очень хочется. Пора нам заняться более благопристойным делом.

Поспешно пройдя к пассажирским каютам, девушка наткнулась на Блошшу — рабыня показала, что непременно нужно зайти в каюту к раненой.

— Требует, значит? — без особого восторга пробурчала Тифф. — А ведь пока спала, так спокойно было.

В каюте с завешенным выбитым окном было темно, но тяжко раненная девица против ожиданий не стонала под одеялом, а сидела на подушке и скептически разглядывала окровавленное платье.

— Брось тряпку, — посоветовала Тифф. — Там полдюжины платьев оставлено добрыми девушками, немного ярковаты, зато без прорех.

— Я шлюховатые не надену, — сумрачно молвила Аллиотейя. — Да и по росту они маловаты.

— Ты мои платья не оскорбляй. Они честно в карты выиграны, — напомнила Тифф. — Подберем что-нибудь, сверху плащ, вполне прилично будет смотреться. Но ты же не за этим звала?

— Нет, — леди Нооби проявила невиданную прямоту. — Я не стану свидетельствовать против него!

— "Он", надо думать, наш драгоценный капитан? А почему не будешь свидетельствовать? — полюбопытствовала Тиффани, по правде говоря, не особо удивленная.

— Потому! — исчерпывающе ответила упертая девица.

— Понятно. Полагаю, ему ничего не угрожает. Насколько я знаю, никто не собирается выдвигать ему обвинений.

Леди Нооби задумчиво побаюкала свою забинтованную руку и призналась:

— Не понимаю. Мне казалось, вы все его ненавидите.

— О, это слишком сильное слово. Хотя вчера он меня чуть не убил.

— Это было случайно! Он был не в себе! — мгновенно запротестовала Аллиотейя.

— Несомненно. Послушай, компаньонка, меня не очень волнует, что станется с твоим Себастио. Но ради интереса: ты ведь его уже не любишь?

— Конечно, нет! Но он мне дорог, — весьма последовательно объяснила леди Нооби.

Тиффани смотрела на благородную спутницу. Растрепанная, бледная после ранения, но заметно похорошевшая. Путешествие ее весьма преобразило, особенно последняя ночь. В сущности, не такая уж стопроцентная идиотка. Но одни боги знают, сколько еще дури варится в этой черноволосой голове.

— Хорошо, ни я, ни мэтр Раваль не предъявим обвинений.

— Благодарю!

— Не за что. Полагаю, и наши пивовары не станут распускать языки. О молчании шуршуллы и рабыни уж как-нибудь сама позаботься.

— Ы-а! Ы-ы-ы! — откликнулась из-за двери подслушивающая служанка.

— Да, Шилка же пропала! — Аллиотейя принялась сползать с кровати. — Нужно искать!

— Сиди, свалишься. Ты же раненая.

— Я вполне способна стоять на ногах. Но ножевой шрам мне чудовищно изуродовал руку, — в голосе юной леди Нооби мелькнуло некое мученическое упоение.

— Ничего, шрамы украсят сагу.

— Откуда ты знаешь про сагу? — испугалась Ал.

— Ты в забытье шептала вдохновенные строки, — Тифф помогла потрясенной подруге накинуть плащ. Ну не дитя ли? Любую шутку за чистую монету принимает.

Шуршуллу вычислили по упоенному скрипу зубов в нижнем коридоре. Шилка грызла какой-то плотничий инструмент.

— Фу, грязное, захватанное! — Тифф подхватила грызуна за шкирку. — Хорошо, хоть не на мачту нацелилась.

— Наверное, это был рубанок, — проявила внезапные познания Аллиотейя.

Шуршулла отчаянно извивалась, надеясь вернуться к остаткам вожделенного инструмента.

— Ладно, возьмем с собой, в клетке доешь, — вздохнула Тифф. — Какой ты разорительный зверь, просто уму непостижимо.

Следовало заняться первоочередными делами. Тиффани отправилась в капитанскую каюту.

Убийца и отравитель лежал в развороченной постели. Лоб его стягивала кривоватая повязка, на нее ниспадали густые пряди медных волос. Тиффани с некоторой досадой признала, что ничто негодяя не берет — по-прежнему очень хорош собою. Даже проступающая сквозь загар бледность лишь придавала большую аристократичность безупречной физиономии.

— Сэр, вы в сознании? — осторожно позвала Тифф. — Воды, подушку?

Распахнулись пронзительно синие глаза, их обладатель взглянул на девушку, вздрогнул... Во взгляде появилось выражение, весьма озадачившее Тифф. Кстати, с левой стороны лик красавца оказался порядком подпорченным — рана заклеена какой-то целебной паклей, но щеку изрядно раздуло.

— Эй, капитан, вы меня видите? — поинтересовалась девушка, решив не приближаться к постели.

— О, да! — прошептал Лино. — Я вас вижу, леди. Но кто вы? И что со мной?

— Вы больны, но видимо, не смертельно, — Тиффани лихорадочно соображала, как лучше отвечать. — Лежите, набирайтесь сил. Пока вам не о чем беспокоиться.

— Но что с кораблем?!

— Ничего страшного, мы на мели, но с приливом снимемся.

— Мель?! Будь я проклят! Простите, леди, но каким образом...

— Пока неясно. Видимо, вечером мы попали в полосу магического тумана. Сам корабль практически не пострадал. Боюсь, команде посчастливилось куда меньше... Ядовитые пары вызвали жуткие галлюцинации, видения и удушье. Не всем было суждено пережить этот кошмар...

— О боги! Я почти ничего не помню... — капитан застонал, пытаясь сесть.

— Лежите! — зашипела Тифф. — Вы потеряли много сил, и сейчас некому с вами нянчиться. Что касается потери памяти... На сегодняшнее утро это весьма удачное и всех устраивающее недомогание. На нем и остановимся. Но! Если ты, паршивец, вознамеришься мне вредить и вообще приблизишься ближе пяти шагов...

— Не испытываю такого желания, леди, — мрачно сказал больной. — Я болен и вообще не понимаю, о чем вы.

Тиффани вышла на свежий воздух. Ну не наглец ли? Этак в глаза: "я ничего не помню". Примитивно, но может подействовать. До Дюоссы сюрпризов от наглеца можно не ждать, а дальше... Дальше будет видно...

На капитанском мостике стоял незнакомый мужчина в матросском колпаке и вполне приличной куртке.

— Тьфу, черт, я вас не узнала, — разозлилась Тифф.

— В мантии гораздо удобнее, — доверительно сообщил мэтр Раваль, двигая стесненными плечами. — Но я иду на большие жертвы ради спасения корабля. Надеюсь, выторговывая вознаграждение, ты не забудешь старичка.

— Ага, сейчас помечу в записной книжке, чтобы не забыть, — девушка поднялась наверх. — Куртка-то чья?

— Плотника. Бедняга уже не будет возражать.

— Да, некоторым не везет: не успеешь помереть, как куртку присваивают, и этот... рубанок сгрызают. Послушайте, уважаемый мэтр, а как насчет бороды? Может, не стоит комкать ее за пазухой, проще обрезать? Еще этак лет двадцать скинешь.

— Тонкий намек? — усмехнулся преобразившийся мэтр. — Нет уж, такую чересчур умную и юную подружку мне не прокормить. А отращивание достойной бороды и волосьев мне обошлось в двадцать пять полновесных крон.

— Я так и поняла — бороденка слишком белая и длинная, чтоб быть не магической природы, — сказала Тиффани, облокачиваясь о фальшборт. — Но какого демона ты так напиваешься? Опять ведь пахнет. Уже глотнул?

— Ты не в меру проницательна и нюхлива. Глотнул. Но это печальная история, — признался мэтр. — Раз мы тут слегка породнились, могу и рассказать. Язык за зубами нам придется держать по более серьезному поводу. А что, кстати, капитан?

— Ему отшибло мозг и он потерял память, — вздохнула Тиффани. — Нужно другим об этом несчастье рассказать.

Она рассказала за завтраком, когда новая команда "Повелителя" собралась за трапезой на капитанском мостике — корабль требовал постоянного присмотра.

— Капитан помнит, что было до всех этих злосчастных событий, да и то смутно, — закончила Тифф. — Но память еще может вернуться.

— Может, и правда? — предположил доверчивый Лагр-Фо. — Крепко стукнуло, вот он и...

Остальные хмыкнули, Аллиотейя промокнула слезы, но смолчала.

— Вы кушайте, работы полно, — пригласил деловитый Портер-Фо. — А про капитана мы поняли. Молчим, леди, не сомневайтесь. Мы, фейри, вообще туповаты, это кто угодно подтвердит.

Завтрак был скромен — брать что-то с камбуза уцелевшие пассажиры опасались, обошлись колбасой запасливых клураканов и печеньем из сундучка Тифф. Бывшая конторщица напомнила себе, что нужно поблагодарить хозяйку, подсунувшую мешочек сухого печенья — действительно, просто необходимый в путешествии запас.

День выдался тёплым, солнечным, к счастью, ветер окончательно унялся. Воинство Портера-Фо приводило в порядок палубу и подтаскивало воду больным — кое-кто из моряков уже пытался встать и добрести до уборной, но многие оставались без сознания.

Тиффани мыла пол в каюте и ругала шуршуллу — зверь добровольно вернулся в клетку, но опилок от сгинувшего рубанка в каюте оказалось натрушено полным полно. Шилка отзывалась на претензии миролюбиво-успокоительным "сю-сью-сью".

— Ты бывала в прислугах? — спросила настороженно наблюдавшая за процессом уборки Аллиотейя.

— Я была кем угодно, — усмехнулась Тифф, выжимая тряпку.

— Вижу. Но разумнее было поручить этот труд Блошше.

— Да она вроде тебя — мало что нужного умеет.

— Я собираюсь научиться и очень многому, — с некоторой угрозой пообещала леди Нооби и очень последовательно уточнила: — Он что-нибудь спрашивал обо мне?

— Ни слова. У нас был краткий, сугубо деловой разговор. Слушай, может, ты попытаешься забыть о синих бараньих глазах?

— Я попытаюсь, — согласилась Ал, здоровой рукой рассеянно трогая струны китары.

Понятно, в саге будет немало и о капитанских глазах. И спорить-то с этой романтической глупостью бессмысленно.


* * *

"Медуза" подошла еще до полудня. Тифф видела моряков, взобравшихся на мачты — все смотрели в сторону "Повелителя". Клипер сидел на мели практически ровно, но сразу было заметно, что с судном непорядок.

Близко подходить "Медуза" не рискнула — неповоротливый когг бросил якорь, с него спустили шлюпку...

Переговоры вел мэтр Раваль. Был он довольно красноречив, но Тифф иногда приходилось втихомолку ему подсказывать — она успела бегло изучить свиток "Морского кодекса Дюоссы". Сама девушка стояла у борта, улыбаясь гребцам. Под ноги пришлось подложить две доски — пусть запомнят блондинку повыше ростом. У борта собрались все кто мог: клураканы громко обсуждали "Медузу", Блошша выгуливала по фальшборту шуршуллу — та воодушевленно посвистывала, оценивая аппетитные лодочные весла. У борта прогуливалась бледная и шикарно-высокомерная леди Нооби. Пару раз пришлось притаскивать капитана — посланцы "Медузы" должны были увидеть, что на борту хоть и не все нормально, но команда и ее предводитель слегка живы. Версия о массовом отравлении солониной кое-как прошла — поспособствовал матрос Чав, слабым голосом, но от души поведавший знакомцам с "Медузы," как жутко его выворачивало и что он теперь вообще мяса в жизни жрать не станет.

О помощи договорились, передали в лодку тридцать пять крон — Тиффани надеялась с лихвой взыскать затраченные средства с хозяев "Повелителя приливов".

— Какой у них "Кодекс" запутанный, — отдуваясь, заметил мэтр Раваль.

— Юридически малограмотный и косноязычный договор, — согласилась девушка и намекнула: — Но если меньше пить, ясности с документами порядком прибавится.

— Нельзя мне меньше пить, — пробурчал мэтр. — Здоровье не позволяет.

Дождавшись прилива, с "Медузы" подошли две шлюпки, приняли с клипера концы, завели якорь... "Повелитель" не стал противиться общим усилиям и снялся с мели. Утомившаяся работой у кабестана Тиффани порадовалась ощущению привычной качки — все же как непредсказуемы эти морские путешествия, никогда не угадаешь, чему нужно радоваться.

"Медуза" ушла, пообещав известить пост у Маячной башни, оттуда немедля вышлют гонца в Дюоссу.

Смеркалось, мачты клипера уже окутывал туман. Корабль потихоньку оживал, моряки покрепче организмами уже рисковали вставать на ноги не только для путешествия в сортир.

Тиффани при помощи любознательной служанки и Эль-Фо сварила жидкий кисель. Сама временная команда клипера особого желания ужинать не испытывала — яд чудился буквально повсюду. Позже собрались в кают-компании, доели остатки печенья и колбасы. Блошша понесла жалкий паёк стоящему на посту Лагр-Фо, леди Нооби поплелась в каюту страдать и размышлять.

— Вот что, мои мелкие боевые друзья, — молвил мэтр Раваль. — Пора бы нам объясниться. Пока вы меня не ткнули в спину долотом.

— Пора! — Портер-Фо хмурился и не стал отрицать возможность применения грозного оружия.

— Не скрою, полезная посудина попала ко мне не совсем безупречным путем, но мне эта штуковина пока нужна, — мэтр достал таинственный стакан, присовокупил к нему кисет и мерную ложечку. — Объясняю...

— Что тут объяснять?! Краденый он! — не выдержал Портер-Фо. — Из таких вообще пить нельзя!

— Объясняю, — с нажимом повторил упрямый старик. — Он не краденый, а позаимствованный. На время. Скоро верну. Через месяц.

— За месяц у тебя печень точно отвалится, — предрекла Тиффани, не очень понявшая суть проблемы.

— Может, и не отвалится. Но выбора-то все равно нет, — мэтр сыпанул в стаканчик ложку темного порошка из кисета, долил воды. Мгновенно потянуло отвратительным алкогольным духом.

— Сью-с?! — ошеломленно отпрыгнула шуршулла, потянувшаяся понюхать удивительный коктейль.

— Вот-вот, полное "сью-с", а пить-то надо, — согласился старик.

— Тухлятиной же несет, да такое вообще никак не выпьешь, — не поверил Портер-Фо. — Ладно бы чистый спирт, не испоганенный...

— Чистым я иногда запиваю, — признался мэтр. — После третьего стакана лечебное вообще не идет. А мне надо.

Все в молчании смотрели, как он подносит ко рту жуткую смесь... Выпил, утер губы бородой...

— Глазам своим не верю! — возмутился старший клуракан. — Такое пить — богов гневить!

— А, они уже и так меня прокляли, — отмахнулся мэтр Раваль. — Знаешь, сколько я вот это снадобье искал? Пять лет по всему побережью странствовал. Нет такого мага, чтобы я его не тряс. А оказалось, под ногами лекарство валялось. Жучья водоросль — вот кто ее не знает? Правда, сушить и смешать с желтой полынью необходимо в весьма хитроумной пропорции.

— Желтую полынь вообще пить нельзя... — заикнулся Эль-Фо.

— Объясняю для недоверчивых, — зловеще сверкнул глазами мэтр...

Рассказ оказался длинным и местами по-настоящему жутким. Все началось еще за океаном. В те времена Раваль, по правде говоря, еще не мэтр и не Раваль, участвовал в знаменитом открытии Жаркой Земли. Армада из сотен боевых и торговых судов продвигалась к югу, покоряя города и поселки, грабя покорных, сжигая непокорных, рассылая свои отряды вглубь материка...

— Это случилось еще до взятия Гулз-Шера, — рассказывал мэтр. — Первые столкновения с всадниками султана, еще ничего не было понятно, а мы оказались далеко от основных сил...

Разведывательный отряд окружили в крошечной роще у древних развалин. Северяне заняли оборону в остатках башни: странноватого круглого сооружения не очень понятного предназначения. Вода в развалинах имелась — подвал башни походил на озерцо с удивительно чистой водой. Там даже пиявки и слюнь-лягушки не водились, хотя в окружающих болотах этой пакости было не счесть. У осажденных имелся запас провизии и оружия, опыта хватало, они держались...

...— Мы потеряли только двоих, но были и раненые. Меня самого в лопатку слегка клюнуло, — вспоминал Раваль. — Выругался, замотали бинтом, вновь оружие взял. Хотя кем я был? Походный маг, это ведь не арбалетчик или копейщик. Нас, таких магов, было мало, нельзя сказать, что мы были безумно могущественны, но мы умели думать головой, брать пробы и отвечать за безопасность жратвы и питья. Иногда таких людей называют "химиками". У меня была специальная сумка с пробирками. Клянусь, я проверял воду тщательно. Да чтоб меня задницей на якорь надело — я проверил этот проклятый пруд трижды. Уж очень чистой та вода казалась. И все равно оставались у меня подозрения. Уж очень хорошая и вкусная вода — и посреди болот?! Но что нам было делать? Осада длилась восемь дней. Если бы мы попытались прорваться, лихие наездники султана вспороли бы нам животы и набили их камнями. И все же я, должно быть, предчувствовал...

...Подошла помощь, врага сбили, разведчики вернулись к морю... Умирать они стали не сразу — несколько бойцов погибло при кровавом штурме Гулз-Шера... Остальным повезло меньше. Первый заболел месяца через полтора. Слабость, язвы, выпадающие волосы, кровавый понос... Впрочем, тогда всему флоту приходилось несладко...

Бывший походный маг возвращался на север через океан. Штормило, он умирал в трюме и никак не мог умереть. Голени превратились в сплошную мокрую язву. Он знал, за что наказан — он остался последним из разведчиков. Но смерть не приходила...

Потом он бродил по настоящим магам и лекарям, жрал всякие лекарства и магические порошки. Не особо помогало, да и с деньгами было не очень. Попробуй остаться на хорошей службе, если порой прижимает так, что за день мясо до кости сгнивает...

...— И тогда мне этот парнишка говорит: вывести яд нужно сразу и до конца. Джин и йод. Йод и джин. Иного спасения здесь не найдешь. Или околеешь, или очистишь потроха. Ну, говорю, это мне подходит...

— А веч-кубок тут при чем? — хмуро спросил Портер-Фо. — Их же не для лечения делали. Их всего девятнадцать штук известно, они поштучно народам раздавались. Это же кубки Чистой Всеперегонки! Высший спиртовой эталон!

— Я понимаю. Но мне-то что было делать? Бочку с джином с собой таскать? Так не напасешься, и разбодяженный часто попадается. Тут можно весь курс лечения сорвать.

— Ты не больной, ты ворюга, — строго указал клуракан. — Упер такой нужный прибор и на жалость давишь.

— Не давлю! — рявкнул мэтр. — По ощущениям — легчает, и язв уже давно нет. Отдам я ваш стакан. Когда закончу. А подыхать из-за ваших суеверий мне нет смысла. "Веч-кубок, веч-кубок, святыня!". Ценная лабораторная вещь, не спорю. Но ноги у меня тоже ценные. Хочешь, штаны спущу? Там все сплошь в пятнах, хуже черноперки.

— Штаны спускать не надо, — предостерегла Тифф. — Скверная болезнь, она и есть скверная. Верим. Но сколько ты еще лечиться думаешь? Ты же алкоголик уже откровенный.

— Лучше пьющий, чем гнилой, — пробормотал мэтр.

— Ты не виляй, ты срок скажи! — хором потребовали клураканы.

— Ну... месяц, допустим, — пробормотал хронический больной.

— Что, опять месяц?!

— Давайте я этот веч-кубок в Порт-Норест сама отвезу, — пресекла грозящее вновь разгореться противостояние Тиффани. — Можете не сомневаться, доставлю в целости.

— Да что сомневаться? — мэтр нервно щупал свой кисет. — Вот только если меня вновь прижмет?

— К нам придешь, язву покажешь, нальем бочонок самого чистого, — пообещал Портер-Фо.

— Чего это я показывать должен?! — возмутился мэтр. — Это унизительно! Людям верить нужно.

— Вы погодите со столь насущными, но не первоочередными решениями, — напомнила Тифф. — Чем мы завтра завтракать будем? К корабельным припасам никакого доверия, вообще в горло не лезут.

— Рыба! — оживились клураканы. — Ловить будем! Мы смотрели, здесь есть рыба!


* * *

Через сутки к "Повелителю приливов" подошло два небольших суденышка из Дюоссы. Тиффани наблюдала из каюты, как мэтр Раваль встречает спасателей — те лезли и лезли на борт, видимо, не на шутку в городе обеспокоились. Среди моряков мелькали какие-то прилично одетые господа — наверняка всполошившиеся хозяева клипера прислали проверяющих с самыми широкими полномочиями. Впрочем, это не должно волновать леди Асмалию Кристли — она особа нервная, чувствительная, после всех треволнений практически не встает с постели.

Пленных, голодных и жалких, наконец-то забрали с "Повелителя" и пересадили под строгую охрану на спасательное судно. Сразу стало спокойнее. Неудачливых пиратов ждут суровые допросы и праведный суд герцога, но это уже в городе.

Тифф завалилась спать на весьма удобную, отнюдь не компаньонскую постель, и проснулась, лишь когда в дверь принялись колотить, "ыкать" и свистеть. Оказалось, зовут на обед из привезенных спасателями продуктов.

В кают-компании было почти пусто. Мэтр находился на капитанском мостике — большая часть основной команды "Повелителя" оставалась нетрудоспособной, а вновь прибывшие с трудом разбирались со сложным такелажем клипера, отчего корабль двигался крайне медленно. Впрочем, "Повелитель" уже поднимался вверх по реке.

Бледный и вялый господин Клюф попил чаю и откланялся — отравление порядком пришибло и так немолодого человека, постарел сразу лет на десять.

— Скоро прибудем, — тяжело вздохнула Аллиотейя. — Как все со мной будет?

— Все будет хорошо, — утешила Тифф. — Чего бояться девушке, так метко бьющей из арбалета? Взбодрись, ты уже не та, что прежде.

— Да, конечно. Но какой он? О боги, я даже не знаю, как мне взглянуть ему в глаза.

— Если глаза не понравятся, застрелишь. Только не сразу после свадьбы, а то выйдет подозрительно, — предупредила Тифф.

Блошша, по случаю изобильного и никому не нужного обеда занявшая место за благородным столом, непочтительно захрюкала.

— Тебе, веселая раба, нужно срочно учиться манерам, — напомнила Тиффани. — Вот проучит тебя новый хозяин тяжелой плетью, будешь тогда знать.

— Думаешь, он такой? — занервничала Ал. — Они все жутко грубые в этой Дюоссе. Смотрят, оценивают как на рынке...

— Не думаю, что господин Волпи такой уж деревенщина, — сказала Тифф, наливая себе чай.

— Не утешай меня! У меня дурные предчувствия. Я для него товар, без лица и души...

— Это вряд ли. Если он неглуп, то ты для него уже вполне живой человек.

— Отчего ты так думаешь? — заскулила благородная, но медленно соображающая леди Нооби.

— Ну, мне так кажется. Кстати, как рука?

Ал посмотрела на забинтованную конечность:

— Иной раз дергает и жжет. Должно быть, останется жутко безобразный шрам.

— Порез был чистым, и ты в любом случае сможешь носить браслеты. Что весьма достойно, аристократично и соблазнительно.

— Прекрати говорить непристойности!

— Вообще-то я собираюсь тебя проинструктировать, — призналась Тифф. — Мне кажется, твоя достойная матушка была слишком занята насущными делами, и не успела полноценно рассказать дочерям о некоторых моментах интимной жизни.

— Как ты можешь?! Я знаю все, что нужно. И здесь нас слушает юная служанка, — побледнела от негодования леди Нооби.

Тифф как раз подозревала, что юное создание, по недоразумению отнесенное к разряду служанок, гораздо более, чем Аллиотейя, осведомлено об определенных областях человеческих отношений. Но спорить не имело смысла.

— Хорошо, поболтаем попозже.

— А ты сама не боишься? — осторожно cпросила Ал. — Ведь обман с фальшивой леди Кристли очень легко раскрыть.

— Это временная предосторожность, оставляющая мне некоторую свободу действий. Если меня спросят серьезные люди, я не буду упорствовать и отрицать. Но вообще-то прискорбные события на борту "Повелителя" не требуют широкого оглашения. Зачем кораблю дурная слава? Полагаю, я смогу договориться и с умными людьми, и с Асмалией, когда она вынырнет из лодочного небытия. Жизнь полна сделок и компромиссов, это нормально и элементарно, как сказали бы мои ученые друзья.

И благородная леди, и дожевывающая пудинг служанка глянули с глубоким уважением.

— И все-таки ты чересчур торгашка, — вздохнула неисправимая Аллиотейя.

— К чему отрицать? Собственно, я и еду по торговым делам.

— Образцы, предварительные договоренности, мелочный торг о цене мерки лампового масла...

— Не только. Собираюсь открыть свое дело, — призналась Тиффани. — Пока небольшое. Лавка "Магические, памятные, и иные редкости". Товар не громоздкий, но эксклюзивный. Нужно будет оценить, как с этим бизнесом в Дюоссе.

— Но что ты понимаешь в магии? — засмеялась Ал.

— Найду консультанта. Но в целом — что такое магический предмет? Редкий и необъяснимый с точки зрения нормального человека. Люди очень любят загадочные вещи. И вещицы с историей тоже чрезвычайно популярны. "Антиквариат" называется.

Донесся звук азартного пиления. Блошша, ахнув, подскочила и полезла под диван — неукротимый грызун улучил момент и занялся дегустацией ножки мебели...


* * *

Поздним утром "Повелитель приливов" вошел в речную гавань. Открылся порт: всего с двумя причалами, зато с сотней хаотично сгрудившихся рыбачьих лодок. Крутой спуск с лестницами и канатами подъемника, тесно лепящиеся к подножью скал склады, оборонительный частокол... Самого города с воды не было видно: лишь угадывались стены и крыши домов у края кручи. Светло-серый камень обрывов, зелень деревьев... Клены уже начали желтеть, порой с высоты круч срывались и начинали бесконечно кружить первые осенние листья. Казалось, и сам осенний город Дюосса парит над рекой и портом на легких серо-зеленых облаках скал и леса...

— О Боги, как я боюсь! — прошептала Ал и локтем проверила пиратский нож, спрятанный на талии под "королевско-синим", не очень приличного покроя платьем. Повязка на руке тоже была тщательно прикрыта синей лентой. Так несчастная невеста чувствовала себя гораздо увереннее.

"Людям свойственно опасаться сущих пустяков, что смехотворно" — подумала Тифф. "Вот выгрузка образцов — серьезное дело. Что ж, взглянем на эту Дюоссу и ее коммерсантов..."


* * *


* * *


* * *


* * *


* * *


* * *


* * *


* * *


* * *


* * *


* * *


* * *


* * *


* * *


* * *


* * *


* * *


* * *

Жизнь и необычайные приключения Аллиотейи Нооби. Часть вторая.

Невеста и демон холодного олова

Глава первая

Ловушка

Цок-цок-цок, бух-бух-бух... копыта стучали то по мощеной мостовой, то по деревянному настилу. Нет, это не город, это какое-то издевательство из рассыпанных как попало домов, скал, обрывов и расщелин. Иной раз со дна зияющих провалов доносилась звонкая скороговорка ручья, стремящегося к близкой реке, порой в пропасти ворчливо урчал целый водопад, но чаще из расщелин тянуло могильной тишиной и влажным камнем. Воистину кладбищенские запахи — что ж, Дюосса по-крайней мере, откровенна...

Ал сидела ровно и смотрела строго вперед. Возможно, не лучшая тактика: так виделся лишь бок возницы и лошадь. Запряженная в коляску кобылка была вполне ничего — не из кляч, приличная, особенно бархатные ушки и тщательно расчесанная грива. Беда в том, что с этого (как его правильно?)... рак-курса ушки не так очевидны, а вот... В общем, нужно прекратить набивать желудок. Как бы ни сложилась жизнь, существовать с таким крупом приличествует только лошадям...

Аллиотейя Нооби понимала, что размышляет о непростительной ерунде. Нужно справиться со смятением, сосредоточиться, запастись твердостью и хладнокровием... В конце концов, каждая женщина когда-нибудь выходит замуж. Ну, практически каждая приличная женщина... О, помоги нам боги, да что в этом приличного?! Везут непонятно куда, непонятно к кому, словно мешок с товаром, в тесноте, вон, бочонкам Тифф и то катить куда удобнее...

Воз с багажом и товаром действительно чинно и неспешно тащился впереди. На сундуках и бочках восседала Блошша с клеткой, оттуда приветственно посвистывали и прихрюкивали, оценивая мосты, заборы, двери и ворота с художественно-гастрономической точки зрения. На что-то указывал кнутом возница, доносилось восхищенное "ммм-ы?!" пассажирки. Кому-то было весело...

"А меня ночью валять будут" с горечью подумала Ал. Именно это непристойное "валять" прицепилось и никак не желало меняться на эпитет поприличнее. Вот откуда это мерзкое словечко? Многоопытная Тифф его никогда не употребляла, в Порт-Норест слышать это словцо в этаком сомнительно-брачном смысле опять же не приходилось. На борту "Повелителя" подхватила? До мозга костей испорченная, опозоренная, запятнанная особа, если всплывет правда, то и вообще...

Размышляя о том, в большей ли мере она "опозоренная" или "испорченная" — нужно уже как-то определиться — Аллиотейя нащупала под платьем нож и немедля получила под ребра острым локтем компаньонки. Вот как можно пихаться так незаметно и болезненно?! И это в момент, когда капля сочувствия нужна как никогда...

...— Вот он, Храм Всех Богов, — продолжал рассказывать возница. — Одно из старейших зданий города, естественно, не раз перестраивалось и обновлялось.

— Место выбрано безупречно, — восхитилась лицемерная конторщица.

Двуличная врунья! Ну что в этом храме такого особенного? Двухэтажное каменное здание, с узкими высокими окнами и единственной башней, ну, отстроили его на фоне реки и утесов — словно в какие-то широченные ворота заглядываешь. У храма тишина, двери распахнуты, ни души вокруг. Вбежать и пасть к подножью алтаря, воззвать к богам... Пусть как-нибудь переиграют судьбу Аллиотейи Нооби. Ведь еще можно все подправить и изменить?! Дайте один шанс! Один! И больше никаких глупых мыслей, никаких мечтаний, пусть только позволят все поменять...

После краткой борьбы Ал отказалась от мысли выпрыгивать из экипажа и искать убежища у алтаря Всех Богов. Нет, негодяйка Тифф даже не подумала хватать за руки, силой и уговорами удерживать отчаявшуюся невесту — просто наступила на подол платья и всем видом показала, что вырваться удастся, лишь пожертвовав частью туалета. Нет, такую дорогую ткань рвать немыслимо. Да и как взывать к помощи богов с бесстыже голыми ногами? Чулки с кружевными подвязками не совсем приличны, да и вообще... вообще... вообще...

Аллиотейя откинулась на сиденье, потерла пылающие щеки и с ненавистью глянула на подругу. Та ласково улыбнулась — конторская злость пряталась в самой глубине серых (сейчас свинцово-опасных) глаз, и жестом призвала слушать проводника.

...— А здесь дворец герцога, — как ни в чем не бывало продолжал вполголоса повествовать возница. — В левом крыле зал для городских собраний, советов, оглашения указов, судейских разбирательств. Так уж повелось, отдельных зданий нам тут строить негде, да и городские деньги уж лучше на форт потратить...

Что такое "форт" Аллиотейя не знала (в Порт-Норесте вполне обходились без этаких устарелых названий), а герцогский дворец отличался от окружающих зданий разве что размерами и цветными витражами над дверьми. Да сколько вообще можно тарахтеть колесами по всем этим бесконечным спускам и мостам?! А Тифф еще восхищалась, как быстро покончили с оформлением таможенных бумаг и погрузкой. Между прочим, обеда вообще не предложили. Дикость и дикари кругом. Наверняка и "валять" этот невежа господин Волпи намеревается на голодный желудок, без всякого ужина. Тупая скотина. Да что там, вообще он откровенный козел! Хотя бы намек на торжественную встречу, какие-то знаки внимания, пусть как небрежная дань традициям...

— Мы доедем когда-нибудь?

Прозвучало по-детски капризно. Ах, демоны тебя возьми, кто за язык тянул?

— Естественное волнение, плюс тревожная дорога, плюс отвыкание от твердой земли, плюс неудобство чужого платья. Учитываем и держим в уме надбавку за очарование непосредственности, столь присущее юности. В минусе имеем напрочь растрясшееся воспитание, — скрупулезно подсчитала невыносимая конторщица. — Полагаю, леди Нооби можно и нужно извинить. Тем более, иного выхода все равно нет.

Возница хмыкнул.

— Ты что несешь?! — в ужасе зашипела Ал. — Меня кучер должен извинять?! И причем тут платье?! Зачем ему знать, что оно чужое?

— Он и так знает. Да и любой поймет: у тебя платье и физиономия жутко дисгармонируют. Послушай, ты вроде бы чуть-чуть поумнела за последнюю пару дней?

— Вы мне что-то говорите, леди, или город обсуждаете? — не оборачиваясь, обратился к пассажиркам глуховатый возница. — Если о городе, так не извольте беспокоиться — он невелик, да мы почти и добрались. Проживают господа Волпи на самой окраине, что правда то правда. Далековато от нас до ярмарки, рынка, храмов и иных представлений.

— Прошу простить мое нетерпение, я действительно несколько взволнована, — стиснув зубы, пояснила Ал кучерской спине. — Город весьма мил, особенно мостики и спуски. Боюсь, меня с непривычки слегка укачало.

— Вполне вас понимаю, молодая леди. Не клипер, тут любую даму укачает, — согласился наглый возница, правда, без намека на усмешку.

Попробовал бы он насмехаться — у невольной гостьи проклятой Дюоссы даже кулаки ныли, так хотелось кому-нибудь врезать. Ладно, не Тифф — всерьез использовать силу против хрупкой компаньонки и подруги немыслимо. А этому дикарю по стриженому затылку стукнуть, ух, пусть только повод даст...

Аллиотейя опомнилась. Спаси нас боги, что за сумасшествие?! Неужели шторм судьбы настиг несчастную уже на берегу, и теперь шутки богов швыряют жертву от полной апатии к дикому и необъяснимому намерению с кем-нибудь подраться?!

Тиффани сжала ее ладонь. По губам можно было прочесть:

— Спокойнее. Все не так страшно.

— Вот и добрались, — словно услышав, провозгласил возница. — Вот оно — окрайное гнездо Волпи!

"Окрайное"?! Там, дальше, вообще нет ничего живого и цивилизованного! Угадывались лишь крутые обрывы за оградой и домом, да мимо ворот тянулась дорога к очередному мосту — за ним, по другую сторону широкой расщелины, унылый тракт круто изгибался и окончательно исчезал среди скал и провалов. Собственно, это уже не город, а выселки для бродяг и прочих откровенных отщепенцев. Страдать здесь до конца жизни?!

Неимоверным усилием воли Аллиотейя Нооби сдержала вопль отчаяния. Никто не должен знать о мгновении ее слабости! Конторщица и кобылка глянули с одобрением, возница был занят — махал рукой грузовому возу, требуя живее заезжать в ворота.

Ворота, кстати, оказались довольно добротными: крепкие, окованные широкими полосами металла. Дворовая стена высокая, из крупных, грубо обтесанных камней, такую и тараном не проломишь. Вот: запрут и сиди там всю жизнь. Зарешеченное окно, унылое рукоделье... Лишь раз в год, (или в десять лет?) вот на той скале появится стройная фигура, ледяной ветер будет трепать седеющие медные волосы незваного гостя. Причудится приподнятая рука, безмолвное "прости"... Нет, на ту скалу он, наверное, не взберется. Вот на эту... ее вершина и из окон, наверное, получше видна...

Экипаж вкатил в ворота пожизненной тюрьмы и вопрос с выбором наиболее живописного утеса остался нерешенным.

— Прошу на землю, благородные леди. Приехали...

Ал спрыгнула, с неуместной тоской глянула, как элегантно придерживая юбки, спускается фальшивая Асмалия — просто невозможные запасы кокетства припасены в конторских сундуках.

Кучер повел упряжку к конюшне, у амбаров уже разгружали воз, суетились какие-то люди, командно посвистывала Шилка...

— Недурно, — поведала, озираясь, Тиффани. — Хозяин тебе достался хозяйственный.

Ал фыркнула:

— Складские утешения оставь для конторы. К чему мне восхищаться домовитостью тюремщика?

— Тюрьмы тоже бывают разными, — сообщила конторщица, озабоченно поправляя светлые локоны. — Эта вполне симпатична: вид хороший и просторно.

Из этой части двора живописный вид на реку лишь угадывался: большую часть панорамы заслонял сам жилой дом. Прямоугольная центральная башня, два крыла, идущая вдоль второго этажа галерея... На первый взгляд трудно даже приблизительно угадать сколько здесь комнат. В любом случае, живут попросторнее, чем благородные Нооби в столичном Порт-Норесте.

— Но это же вообще не город, — болезненно морщась, прошептала Ал.

— Окраина, — пояснила Тифф. — Собственно, городской стены как таковой в Дюоссе вообще нет, да и построить ее сложно. Тут кругом естественные укрепления. Так что, в какую сторону от рыночной площади не пойди, кругом окраина. По-моему, неплохо. Свободно, добротно, небедно.

— Но он... мистер Волпи, разве не мог себе позволить поселиться рядом с достойными соседями?

— Полагаю, он имеет такие возможности, — заверила конторщица. — Наверное, отсюда ему удобнее ездить к плавильным печам, рудникам, или как там это производство называется... И потом, взгляни, дом довольно стар, хотя его расширяли и многократно достраивали. Истинно семейное гнездо.

В достройках домов Аллиотейя не разбиралась абсолютно. Да и что это за тема: пристройки, рудники, печи? Разве эти скучные мелочи должны волновать чутких людей в первую очередь?!

— Слушай, Тиффани, если тебе здесь так нравится, не стоит ли тебе самой подумать...

— Увы, леди Нооби, я не в силах тебя подменить и заменить. Хотя была бы и не прочь. Но мне необходимо возвращаться в Порт-Норест. Да и здешний климат вызывает сомнения.

Вот против климата и свежего речного ветра Ал негодовать не собиралась. Вольные порывы несли с широких заводей прохладу чистой воды и дикой зелени — роскошь, о которой в Порт-Норесте большую часть года можно было только мечтать. Летом в столице чувствуешь себя глупо: раздеться — неприлично, одеться — немыслимо, только в саду у колодца и остается спасаться...

При воспоминании о родном садике навернулись слезы.

— Ну-ну, взбодрись, — немедленно указала Тиффани. — Напрасно ты глаза не накрасила — это дисциплинирует. И вообще пока ничего дурного не случилось. Вот, к примеру, обрати внимание, на кухню господ Волпи: отдельное просторное строение и запахи оттуда весьма аппетитные. Тебе понравится.

— Что кухня?! Хватит издеваться. Мне сегодня с этим... этим... Обнимать его, целовать, ложиться... О, лучше бы меня живьем на наживку морскому змею окунули, гарпун ему...

— Ал, пора забыть эти матросские словечки. Ты же в принципе аристократка. Бой на клипере ты выиграла, начинается иное сражение, более продолжительное и хитроумное. И все зависит от тебя. Обнимать и целовать сегодня не обязательно — мы помним: официально ты девушка скромная и стеснительная. В дальнейшем всякие "ложиться" и "валяться" придется как-то пережить, уверяю, ты будешь не первой девушкой, попавшей в подобную удивительную ситуацию. В будущем можешь взять дело в свои руки и контролировать ситуацию сверху.

— Это как?

— Фу, черт возьми, я же объясняла.

— Я ничего не помню. Вообще ничего! Ты наговорила столько ужасных и бессмысленных вещей...

— Конечно, без практики любая геометрическая задача кажется замысловатой. Вникнешь, сообразишь в чем суть, вспомнишь добрый совет. Кстати, знаю я одну благородную даму, принципиально использующую мужчин только под-низ. Вполне счастлива в личной жизни та герцогиня, как это не удивительно.

— А ты? — проблеяла Ал, пытаясь думать все равно о чем, но только не о насущных вещах. — Каковы твои геометрические принципы?

— Я — конторщица. Мне схема действий бывала не так важна, как общий результат, — Тиффани вздохнула. — Такая тактика не приводит к хорошей жизни, уж можешь мне поверить. Иной раз нужно просто надеяться и действовать напрямик.

Из центральных дверей дома выскочила Блошша и призывно замахала руками, тут же рядом с немой служанкой появилась женская фигура посолиднее.

— Похоже, нас зовут, — отметила Тифф.

— Приняли твои бочонки, пересчитали, вспомнили о товаре поплоше, — угрюмо констатировала Ал.

— Думаю, здесь не все успели подготовить к встрече будущей хозяйки дома. Точно рассчитать, когда мы прибудем, было сложно, — утешила компаньонка. — Вперед, славная арбалетчица.

Женщина в дверях — среднего возраста, довольно миловидная — с достоинством поклонилась:

— Леди Нооби, госпожа Кристли, добро пожаловать в дом Волпи. Меня зовут Тира, старшая служанка. Прошу нас простить, гостей ждали только к вечеру.

— Ничего страшного, мы наслаждались видом на реку, — заверила двуличная "госпожа Кристли".

— О, поздней осенью и зимой река еще прекраснее, а уж летом... — не замедлила легко наврать старшая служанка.

"Ловкачка с такой гладкой физиономией наверняка скрашивает ночи моему жениху. А вот мне на это наплевать и все тут" — решила Аллиотейя, переступая порог будущей тюрьмы. "Но мог бы нас и лично встретить этот самый будущий муж, угорь высокомерный".

— А что сам господин Волпи? Здоров ли? — прямолинейно намекнула несчастная невеста.

— Если вы о старшем хозяине, так он спешно переодевается. Обещал "не ударить в грязь лицом" — по-простецки пояснила старшая служанка.

Она приняла дорожные плащи и гостьи прошли в зал. Здесь было светло, дожидался сервированный стол, сияло серебро, блистали драгоценные графины самого тонкого стекла. Ал с тоской осознала, что только за посуду от торца стола и до во-от того кресла, можно было полностью выкупить порт-норестский дом семьи Нооби, да еще бы и на ремонт осталось. А здешняя мебель и новые шпалеры на стенах? Ну как не возненавидеть этих дюосских выскочек?!

— Масло в светильниках отличное. Интересно, что за фирма? На наше похоже, — принюхиваясь, шепнула Тифф.

Аллиотейя безуспешно попыталась сосредоточить внимание на группе стоящих у лестницы людей, как раздался властный голос с самой верхотуры:

— Так-так, наконец-то гости добрались до места! — протрубил густой мужской бас. — Наслышаны о ваших приключениях, юные дамы. Да, дорога выдалась не из легких.

Присутствующие вскинули головы вверх. Ал пялилась на хозяина и пыталась разобраться в своих чувствах.

...Далеко за пятьдесят... но крепок... фигура почти квадратная... борода... одет хорошо, но видно, что приталенная парчовая куртка ему тесна и непривычна... взгляд хозяйский, насмешливый... не так чтобы страшен... но борода... она же почти совсем седая... ужас! Ужас!!! Может, хорошо, что ему за пятьдесят? Что тут потерпеть осталось...

Добротная резная лестница слегка потрескивала под хозяйскими шагами.

Какой он тяжелый. Не пережить, нет, уж это-то точно не пережить...

— Я ослеплен столичным лоском, — прищурился господин Волпи. — Напрашивается судьбоносный вопрос: кто тут из гостий у нас кто? — хозяин приподнял кустистую бровь, с очевидным одобрением любуясь миниатюрной и прехорошенькой старшей гостьей.

Нужно было что-то сказать, но слова застряли в горле Ал сухим и пыльным печеньем.

Тиффани улыбалась бородачу (томно! Откровенно томно и даже жеманно! Вот же крыса складская!) и как нарочно, хранила молчание.

Выручила Блошша — девчонка подскочила к хозяйке, с поклоном сунула Семейное Письмо — формальность, о которой невеста напрочь забыла. Аллиотейя с благодарностью стиснула свиток, шагнула к лестнице:

— Уважаемый господин Волпи, не изволите ли...

— Непременно изволю. Но если речь о письменных заверениях вашей многоуважаемой семьи, так эту грамотку вручайте жениху. Я еще не созрел к столь важному, пусть и повторному, шагу и опасаюсь трогать такие послания, — хозяин ухмыльнулся. — Вы, я вижу, слегка запутались? Не мудрено, брак по договоренности — отчаянная нелепость. Вы, как я догадываюсь, и есть благородная леди Аллиотейя Нооби?

Ал судорожно кивнула.

— Не обманули! — громогласно объявил бородач, обращаясь в большей степени к безмолвным домочадцам, столпившимся под лестницей. — Красива, сдержанна, юна! С виду вполне здоровенькая. То, что нужно! Нет, не обманули! Извиняюсь, несомненно, не о вашей благородной семье речь — ее честность широко известна. Но ведь Порт-Норест! Выписываешь оттуда клинья на две пяди, присылают скобы "на три", да ещё уверяют, что так и обуславливались.

— Полная предоплата — зло! — немедленно заявила Тиффани. — Только аванс и полноценные гарантии по факту доставки!

— Именно! Маленькая богиня, даже не верится, а вы точно из Порт-Нореста? — вполголоса поинтересовался галантный хозяин у несносной конторщицы, но тут же опомнился. — Прочь дела! В такой день не будем о скучном и корыстолюбивом. Короче, раз нас не обманули, мы тоже будем честны. Так и знайте, дорогая леди Нооби! Ну, "дочуркой" я вас как-нибудь, попозже назову, нужно попривыкнуть. Избранник ваш напомаживает усики и цепляет рубашку посвежее — нужно простить парнишку: волненье, дело молодое, опять же с дороги. Так что прошу к столу, присядем, перезнакомимся, горло промочим...

Ал вообще почти ничего не поняла, только то, что ее обещают "не облапошить," как выражается компаньонка и что у жениха есть усы. Но эту бородищу разве можно назвать усами?

— М-ых зы-ы мм-ы! — углом рта промычала Блошша.

Это его отец? Почему жених вдруг его отец?

Аллиотейе подвинули кресло и она оказалась сидящей за столом. Сосредоточиться не получалось. Бородач прохаживался вокруг длинного стола, опускал лапищи на плече очередного домочадца и представляя его гостям. Сидящий приподнимался (или это его встряхивали-отрывали от кресла?), приветственно кланялся. В общем, церемония не выглядела излишне чопорно-официальной.

— Биатрис, ужас дома Волпи...

— Братец Энетт...

— Сестрица Иветт...

— Наша тетушка Оббок...

— Страж кладовых и денежных ящиков семьи Волпи, прекрасный лик нашего дома, госпожа Гелррурра...

Ал казалось, что над ней издеваются: почему нужно сначала представлять самых младших членов семейства? Ладно, пусть местная традиция требует начинать с младенцев, но тогда отчего первой представлена дурно воспитанная и украдкой показавшая язык "ужас дома", а лишь за ней Энетт и Иветт, которые явно младше сестрицы на год-два? Но эта несуразица мгновенно вылетела из головы изнуренной невесты, когда очередь дошла до "стража кладовых и ящиков"...

...С какой стати?! С какой стати в доме обитают такие неприлично красивые девицы, причем вообще не принадлежащие к фамилии Волпи?! К демонам всякие денежные ящики, нашли тоже отговорку! Что здесь делает чужая красотуля?!

В последнее время Аллиотейя Нооби примирилась с мыслью, что не так уж дурна собой. Влияние конторщицы сказывалось — та врать станет разве что за хорошие деньги, да и мужчины стали посматривать на Ал по-иному. Буквально несколько дней минуло, и вот такое странное последствие битвы и боевого ранения. Тиффани именует это чудо — "капелька уверенности". В общем, сама Ал привлекательна, а конторская мышь, перестав быть мышью и лицедействуя в образе не совсем приличной женщины, чудо как привлекает мужчин. Вот только ЭТО..., что пригрелось под вкрадчиво мурчащим именем Гелррурры, легко затмит гостий, причем разом обеих. Просто живой сгусток непристойности и соблазна. Фу, мерзость какая!

Мерзость обладала овальным нежным лицом и напоминала прио-на-тиу — рыбку столь же изящную, сколь редкостную и хищную: мягкие безупречные черты, розовый маленький ротик, определенно порочный. Остальное лицо занимали огромные глаза, цвет которых было трудно различить под длинными ресницами, но высокомерный прищур этих очей был способен возмутить любую нормальную женщину. Гладкая, с каким-то оранжево-кобальтовым оттенком, кожа, возмутительно дорогое платье, грудь... Будь оно проклято: была у нее грудь, была, и очень очевидная! Сияли обильные драгоценности, замысловато повязанная косынка стягивала и украшала шапочку из светло-желтого длинношерстного меха: видимо, местный обычай, не лишенный определенного изящества, но абсолютно! абсолютно! неуместный за столом в это время года. Подождала бы зимы, статуэтка чванливая.

Кто она? Ночная прислуга, содержанка, рабыня для изощренных шалостей? Нет, наложниц вряд ли принято сажать за стол даже в дикарской Дюоссе, да еще в таких драгоценностях. А вдруг она... О, не в дюосском ли обычае богопротивное многоженство?!

Невеста в панике глянула на компаньонку. Та, кому-то улыбаясь, отрицательно покачала головой и шепнула:

— Руки.

Руки? Причем тут руки?! Да, с дороги не помыла, но вот служанка же таз подносила, ополоснулись длани. Может, все равно грязные? Или повязка на подживающем порезе на предплечье съехала? Нет, на месте.

Тут Ал осенило и она глянула на руки Гелррурры. Все верно — в ее руках дело. Невыносимо длинные, изящно-хрупкие пальцы, со столь же узкими и острыми ногтями. Не будем стесняться и грубо (но справедливо!) назовем их "когтищами". Ладно, пусть будет смягченное "коготки", ярко сияющие лаком цвета отполированной меди. Главное — пальцев четыре! Чистокровная фейри или полукровка, обликом пошедшая в того из родителей, что происхождением нечеловечнее. Никакая у нее не шапочка на голове, а чересчур густые волосы. Любому видно, что не человек! Но до чего утончена, словно поколения искусных скульпторов старались, ее вытачивали. Вот к чему богам стараться, ваяя столь ненужных миру существ?

Несомненно, держать такую в приличном доме недопустимо, но вряд ли хозяин балуется с ней на ложе. Или... или наоборот? Многие мужчины — отъявленные фантазеры с самыми нездоровыми маниями. А драгоценностей на ней... Но зачем самцу с столь извращенным вкусом вдруг выписывать себе невесту крайне банального облика издалека да и вообще непомерно тратиться? Аллиотейя принялась прикидывать что выгоднее: прикупить и содержать этакое редкостное светловолосое чудовище или взять нищую толстошеюю (исключительно сравнительно с неестественными полукровками!) особу благородного рода? О ценах на рабынь-фейри Ал никакого понятия не имела, потому живо запуталась, кивнула на предложение служанки положить на тарелку салат и принялась смотреть на детей...

Дети как дети. Уже напакостили вокруг тарелок, старшая так и зыркает на гостью, на повязку на боевой ране чужой леди, сразу видно — невоспитанна и избалована донельзя. Могла бы тетушка ее добрым словом и розгой проучить. Вполне еще в силе женщина, нечего отстраняться от воспитания...

Госпожа Оббок, словно прочтя мысли будущей леди Нооби-Волпи, взглянула на Ал с нехорошей улыбкой.

Злые они все. Девчонка вот опять язык показала, тетка скалится, мелкие дети косятся и вилки на манер метательной баллисты пристраивают. Ни малейшего воспитания. И куда родители смотрят?

— Да, вот этого мы не предвидели, — шепнула Тиффани. — Держись, компаньонка.

Ал двумя вилками разделывала тушку непонятной пятнистой рыбки — пахла та изумительно. Да, рыбный нож не помешал бы, но к чему Тифф так уж заострять внимание на неудачах сервировки? Не в королевскую же Цитадель гостью замуж берут...

...Вилку и нож пришлось отложить — руки затряслись. Наконец-то дошло, почему детей Волпи представляли в первую очередь. Он же вдовец. О боги! Ничего страшного... существуют же няньки, кормилицы, воспитатели... Да детишки уже и сами вполне кушают. Особенно на вон тот соус налегают. Абсолютно ничего страшного...

"Да, теперь у тебя трое детей. Тифф права — вот она, жуть!"

Горло перехватило, догадливая компаньонка поспешно придвинула кубок. Кисловато, приятно... вода с каким-то освежающим соком...

— А вот и он! Жених, глава семейства, виртуоз оловянных плавок, восходящая звезда Дюосского герцогства! Олив Волпи! — оглушительно гаркнул старик.

Аллиотейя осознала, что нечто подобное и предполагала: скромен ростом, относительно темноволос, широк в плечах, легкая косолапость... Смутно знакомая физиономия. Нет, приличные девушки не имеют привычки обращать внимание и запоминать лица возниц, даже если у тех тщательно подстриженные затылки. Встретила бы на улице — не узнала. Но где усы? Упоминали же про усы?!

А вообще — мерзко. Вот так, не представившись, тайком подглядывать, шпионить за ничего не подозревающей девушкой, везти ее в экипаже и не признаваться. Наверное, подсчитывал-оценивал недостатки и промахи поведения задешево прикупленной невесты. Наверняка у такого скрупулезного торгаша и записная книжка припасена. Он же, кажется, еще и на "Повелителе приливов" мелькал, потом грузом распоряжался в речном порту... Кладовщик непомерно вознесшийся...

— Отец, оставьте пожалуйста, ваши подтрунивания, — пробурчал спускающийся с лестницы Волпи-средний. — Тут и так все чувствуют себя не в своей тарелке.

— Разве? — удивился старик. — Откуда мне, старому невеже-медведю, об этом знать? Гляжу, у всех тарелки полны, челюсти клацают, взвар булькает, и этакое голодное нездоровое напряжение отчего-то кругом нарастает. Дай, думаю, разрежу это волчье чавканье каплей незамысловатой шуточки и глотком примитивной иронии.

— Полагаю, тебе это удалось, — кивнул жених, останавливаясь напротив Аллиотейи. — Мы поверхностно знакомы, леди Нооби, но пора быть представленными официально. Госпожа Нээт, не соблаговолите ли, как наша общая знакомая...

— Охотно, господин Волпи, — конторщица поднялась, успев тайком лягнуть компаньонку....

Ал встала, машинально извлекла из рукава свиток Семейного Письма, и принялась слушать свой полный титул. Подлая конторщица декламировала нараспев, не сбиваясь и явно получая удовольствие. Зато имя и звание жениха прозвучало крайне куце, и именно в этом таилось особо изощренное издевательство.

— Добро пожаловать в дом Волпи, — промолвил молодой хозяин, неловко ворочая шеей...

А вот так ему и надо! Не носят парадный "джек" застегнутым под самое горло. Уж лучше бы кучерскую куртку оставил, конюх коротконогий...

Аллиотейя вложила свиток в протянутую руку, кратчайшее соприкосновение доказало, что пальцы жениха потны и горячи. Ну а как могло быть иначе у столь изысканного мужчины.

— Что ж, остальные формальности отложим на потом, — соизволил оказать немыслимую милость покупатель. — Пора подкрепиться...

Если они думают, что гостья сломлена и в истерике откажется от еды, то напрасно. Ал придвинула к себе рыбу и моргнула Блошше насчет соуса. Слава богам, хоть на кого-то в этом мире можно положиться...

...Скелет рыбки убрали, суп и крошечные хрустящие пирожки тоже канули в светлое прошлое. Пирог из паштета, фаршированные цыплята и перепела, фрукты и мягкий сыр, неведомым способом изготовленный в виде шариков диаметром с медную монетку. Раз раскусив аппетитную корочку такого сырного кругляшика, было трудно остановиться — рука так и тянулась к вазе с остро-соленым лакомством. Аллиотейя односложно отвечала на вопросы, минимально поддерживая беседу, делая вид, что чрезвычайно увлечена трапезой. Собственно, притворяться было несложно — кормили в этой тюрьме вкусно...

...Но все хорошее заканчивается. В смысле, сыра оставалось сколько угодно, но, по некоторым признакам, обед подходил к концу. Тетка Оббок с помощью старшей служанки пресекла детский бунт: Ужас-Дома-Волпи, проглотив десерт, вознамерилась вырваться на свободу, младшие поддержали сестрицу, но несогласованно, и восстание было подавлено. Действовали обе стороны активно, но безмолвно, соблюдая видимость приличий.

— Дети, — извиняясь, вздохнул Волпи-Средний. — Пора бы их выпустить во двор, как считаете, дамы? А нам подадут окадэ-ли[1] и мы сможем обсудить ситуацию в узком кругу.

— Весьма своевременная мысль, — охотно поддержала конторщица. — Несчастные малыши ерзают, словно прикованы к стульям тяжкими пиратскими цепями.

Детская шайка мгновенно исчезла, тетушка Оббок и варварская хранительница сундуков откланялись — Аллиотейя впервые услышала голос красавицы — тихий, вкрадчивый, навевающий ассоциации с чрезвычайно редкостным и драгоценным, но бесповоротно испачканным шелком.

Остатки трапезы со стола улетучились, словно по мановению ока появилась свежая скатерть и чашечки с каким-то благоуханным горячим напитком. Прислуга в этом доме и понятия не имела об основах благородного этикета, но работала шустро.

— Итак, — Волпи-Средний открыл лист с записями...

Ал едва не расхохоталась — ну вылитый конторщик, даже губы так же поджимает.

На нервную невесту глянули с удивлением, но из приличия все смолчали.

— Дамы, ваши комнаты на втором этаже. Госпожа Тира проводит и покажет, — отсутствующим тоном продолжил Волпи-Средний. — Если вас что-то не устроит или понадобится, обращайтесь к старшей служанке или ко мне...

— И ко мне! Ко мне тоже обращайтесь! — немедленно потребовал Волпи-Старший-Медведь. — Я к этому дому имею некоторое отношение.

Волпи-Средний посмотрел на отца и согласился:

— Несомненно. Что у нас дальше... Официальное судебное разбирательство по делу о несчастье на "Повелителе приливов" начнется послезавтра. На завтра назначено заседание Городского совета. Ваш спутник, мэтр Раваль подвергнется предварительному допросу, но пока никакие обвинения ему не выдвигались. Это добрый знак. Обойдется без пыток.

— А пивовары? — обеспокоилась Тифф.

— Их показания будут учтены, но фейри не считаются полноценными участниками судебного процесса. Весьма устаревшее и спорное городское постановление, но пока не отмененное. В любом случае клураканы в число подозреваемых не попадают. Пивовар — отравитель — просто немыслимая противоестественность. За них можете не беспокоиться.

— Олив входит в Городской совет и там не на последних ролях, — заговорщицки подмигнул папаша.

Волпи-Средний поморщился:

— Да, я слежу за развитием событий. К сожалению, полностью избавить дам от процедуры дознания нам не удастся. Полагаю, леди Нооби придется предстать перед судом единственный раз, что касается, гм, госпожи Кристли, то вопросов к ней будет больше. По понятным причинам...

— Я готова, — заверила фальшивая госпожа Кристли.

Волпи-Средний посмотрел на нее с симпатией (да, с неприкрытой симпатией! Демоны их всех загрызи, никакого представления о благопристойности!):

— Еще раз благодарю, госпожа. Вы сделали больше чем можно представить. Думаю, Дюосса обязана отблагодарить вас полноценным серебром, но в столь щекотливой ситуации оформить премию пока затруднительно. Пока! Возможно, когда вы вновь вернетесь в облик представительницы Торговой Гильдии...

— Что скрывать, весомое серебро пришлось бы весьма и весьма кстати, — признала бесстыжая конторщица. — Но главное для меня — побыстрее вернуться в Порт-Норест. Лучше живой.

— Сделаем, — заверил Волпи-Средний. — В судейском зале будет выставлена надежная охрана, какие-либо нападения там маловероятны. Узнать о ваших перемещениях злоумышленникам неоткуда — за своих людей я ручаюсь. С возвращением в Порт-Норест сложнее. Затрудняюсь сказать, когда "Повелитель" отправится в следующий рейс на восток: сейчас команды на клипере практически нет. Выучка и подготовка моряков, подбор капитана и его помощников займет неопределенное время. Но если в порт зайдет приличный попутный корабль, вам на нем непременно отыщется место. Заверяю, что в этом доме вам ничего не угрожает, отдохните, займитесь торговыми делами.

— Знаете, а поедемте в Высокий Холм! — встрял Волпи-Медведь. — У нас там спокойно, можно поглазеть на плавильни, сортировку руды, полюбоваться рекой. Опять же, кругом полным полно надежных людей с оружием.

— Надежные люди это хорошо, — согласилась Тиффани. — И много у вас надежных людей?

— Вообще-то я старый одинокий бродяга и не люблю шумных толп, — признался Волпи-Медведь. — Хожу на север, смотрю новые земли, бью выдру в глаз и пухача в ноздрю. Но сбор образцов, рытье пробных шурфов, заготовка шахтной крепи — хлопотное дело. Так что приходится прихватывать парнишек. С полсотни опытных бойцов у нас в Высоком Холме вполне наберется.

— Ух ты! — всплеснула руками льстивая конторщица. — Настоящее войско! Увы, выезжать из города мне нельзя. Судебное разбирательство, да и торговые дела фирмы никто не отменял.

— Вы — человек слова! — гулко хлопнул о стол лапой восхищенный старикан. — После всего пережитого, дело и только дело — прежде всего!

— Ну, если о делах, — втиснулся в разговор Волпи-Средний, которому тоже, видимо, пришла в голову мыслишка, что некто здесь наглейшим образом флиртует. — Привезенные образцы и прочее можно представить в лавки через посредников. Рекомендую взять в провожатые Гелррурру — она недурно знакома с коммерческой ситуацией в городе, с купцами, и как член семьи достойна полнейшего доверия. Выезд у Гел всегда наготове, кучер — человек надежнейший и умеющий держать язык за зубами. Но не забывайте о безопасности!

— Благодарю, — Тифф извлекла собственную записную книжку, пролистнула. — Еще одно крайне срочное дело. Нужно дубовое бревно. Желательно большое, сучковатое и потверже.

— О, геройский зверь шуршулл! — заулыбались мужчины. — Бревно найдется, выберем самое узловатое. А как зверек грызет? С краев начинает или с сердцевины?

...Аллиотейя чувствовала себя абсолютно лишней. Члены семьи Волпи оказались крайне увлеченными людьми: они дрались за столом, любезничали с конторщицами, интересовались повадками зверей и командовали армиями разведчиков. Какого демона им еще и заморская невеста понадобилась?

Жених-покупатель повернулся к ней, улыбка с его лица мгновенно исчезла. Он кашлянул:

— Возвращаясь к событию, собравшему нас в этом доме. Уважаемая леди Нооби, теперь, когда мы знакомы и предварительно обсудили ситуацию, предлагаю уточнить детали. До сих пор мы были в неравной ситуации: я вас знал, вы обо мне лишь слышали. Теперь, когда дело прояснилось, имеет смысл внести правки в окончательный текст договора. Скажем так: вы на правах гостьи — исключительно гостьи! — гостите у нас, допустим, до начала зимы. Если ваше неприятие ко мне, как к мужчине, находит новые подтверждения и у нас ничего не получается — вы отправляетесь домой в Порт-Норест. Проезд, как и определенную компенсацию за беспокойство, я возмещу.

— Это как? — довольно глупо спросила Ал.

— Мы, пожалуй, пойдем, — проявил внезапную чуткость Волпи-Медведь. — Пора госпоже Кристли показать тот обрыв, на котором ты так славно застрял в детстве. Ох и сцена вышла!

— Да уж сидите, — с досадой буркнул жених. — Все равно здесь не будет сказано чего-либо, что невозможно пересказать вам позже. А поскольку вы единственные, с кем имеет смысл нам советоваться, то какого демона усложнять? Аллиотейя, — полагаю сейчас тот момент, когда можно обойтись без формальностей в обращении — я вам не нравлюсь, это вполне очевидно. Дело понятное, с самого начала затея выглядела рисковой. По определенным причинам — объяснять их сейчас долго и неуместно — ни одна из невест Дюоссы меня не утраивает. Но официальная жена мне необходима. Чего скрывать, слияние фамилий и благородный титул тоже не помешали бы. И детям нужна формальная мать. Естественно, настоящую мать вы им не замените: они достаточно взрослые, вы, наоборот, слишком юны. Но стать им старшей подругой и поучить хорошим манерам, вам было бы не так сложно. Со своей стороны я бы вас не слишком стеснял, и не досаждал любовными домогательствами.

— Звучит довольно оскорбительно, — дрожащим голосом отметила Ал.

— Вот я об этом и говорю, — усмехнулся жених (или уже не жених?). — Благородное воспитание позволяет самую простую мысль вывернуть наизнанку. Это полезное умение. В смысле, не извращать мысль, но понимать, как это делается. Моим детям в будущем придется вести деловые игры куда как посложнее, чем нам с отцом. Так что вы были бы жуть как уместны в нашем доме. Но это не имеет значения, поскольку мое общество вам противно. Возьмем достаточную паузу, и вы отправитесь домой. Под предлогом... ну, скажем, будущий муж оказался состоятелен в целом, но несостоятелен в исполнении определенных обязанностей. Я переживу, а в Порт-Норесте охотно проглотят. Там все равно нас считают сущими дикарями.

— В договоре нет подобных пунктов, — пролепетала Аллиотейя, сдерживая слезы. — Я буду опозорена.

— Я тоже, — утешил несостоявшийся жених. — Но мы с вами переживем. Все же, это лучше чем долгие годы коситься на друг друга с мыслишками о непреодолимой тошноте и дурном запахе, вы не находите?

Ал, не в силах вымолвить ни слова, кивнула.

— Какие они глупые, но честные! — восхитился Волпи-Медведь. — Мы присутствовали при знаменательном разговоре. Его еще долго будут вспоминать с нервным хихиканьем. Потому что все выйдет ровно наоборот. Таково мое прорицание! Сладится дело. Поскольку невеста нам определенно подходит по всем статьям: и ест хорошо, и не болтлива. Отлично двинулось дело! Эй, а зверя шуршулла мне покажут?

— Всенепременно, господин разведчик, — встрепенулась Тиффани. — Давно пора приглядеть за зверьком. Надеюсь, в этом доме фундамент не деревянный?

За зверьком приглядывала Блошша. Вернее, рабыня сидела на табурете и щелкала орешки, а Шилка развлекала собравшихся слуг, прохаживаясь по клетке и демонстрируя пышность шерсти, идеальную форму хвоста, белизну резцов и прочие достоинства. Зубастое вооружение зверя собравшиеся обсуждали отдельно и с уважением — слава о боевых подвигах грызуна не поддавалась никакому засекречиванию.

— Ыы-х, рыы! — поведала Блошша хозяйкам.

— Да, гостеприимный домишко, — согласилась конторщица.

— Что б вам всем... — уныло прошептала Ал.

Ее утреннее смятение, миновав различные стадии, внезапные зигзаги изменений ветра, "девятые валы" и полосы штиля в разгар трапезы, превратилось в смятение иного качества. Но что толку в смене галсов?! От несчастной судьбы не уйдешь. Вот как теперь в Порт-Норест возвращаться?

— Но где же усы? — пробормотала Аллиотейя.

— А что у нее с усами? — удивилась конторщица, присматриваясь к чрезвычайно довольному жизнью и орехами грызуну. — Ах, те усы? Думаю, это местная поговорка: напомадить усы — привести себя в порядок. Если тебе усы так сильно нужны, попроси, он отрастит. Ты ему весьма нравишься. Хотя и непонятно за какие такие совершенства.

— Но он меня в Порт-Норест ссылает, — напомнила невеста.

— А что ему еще остается делать? Привезли злюку, чуть ядом не брызжет. Я бы на его месте отобрала бы у тебя арбалет и отволокла в спальню. Все решилось бы быстро и естественно. Но тут все местные уж чересчур добродушные и провинциальные.

— Особенно старикашки, — не могла не съязвить Аллиотейя.

— Ну, ты еще многого не понимаешь, — снисходительно улыбнулась конторщица.

Можно подумать, уже сто лет стукнуло этой многоликой торговке и все тайны мира она познала. Просто дразнит, нравится ей выглядеть умной. И все кругом над чужачкой издеваются...

Аллиотейя со скорбью осознала, что загубленная судьба стала еще непредсказуемее и выковыряла из ладони рабыни полдюжины орешков. Один оказался порченным и горьким. Нет, это вообще не жизнь...

Глава вторая

Заботы торговые и иные

— Что-нибудь старо-гоблинское есть?

Хозяин лавки погрустнел:

-Увы, был сундучок, но уже продан. Бабушка одна присмотрела. Воспоминания молодости, так сказать. Но обещали привезти с востока парочку подобных, истинно старинных. Стопроцентно гоблинские вещицы, с историей! Входите, госпожа, если угодно на солидный товар взглянуть.

Тиффани прошла за прилавок. Лавка была невелика, в большей части заставлена (если не сказать "захламлена") примитивными столярными изделиями не первой свежести, антикварных вещиц здесь имелось всего несколько, но и то удачно, что вообще есть.

— Вот эта шкатулка чьей работы?

— Редкостная вещица! Обманчиво проста, но как уникальна! Обнаженные мужчины, изволите видеть, очень детальной работы. Это ящичек с Акробора — был такой городок на дальнем диком востоке. Теперь такого товара уж не делают...

...Пришлось поторговаться — продавец справедливо считал, что вещица уникальная...

Подбирая юбки, Тиффани поспешила к двери — в окно было видно, что приемная полукровка семьи Волпи уже стоит у коляски и посматривает на лавку.

— Удачная покупка? — кратко осведомилась красавица-фенке.

— Надеюсь что удачная. С какой-то старинной Акроборы шкатулка. Дороговато, но пару крон на перепродаже этакой редкости я определенно заработаю. Рисунок крайне оригинальный.

Гелррурра взглянула на тонкую инкрустацию, оценила сомнительный сюжет рисунка и кивнула.

— Едем?

Девушки поднялись в экипаж, но тут неожиданно подал голос возница, вроде бы и вовсе не смотревший на ценное приобретение:

— Заверните срамной сундучок, или вообще никуда не повезу. На весь город, наф, запозоримся.

— Шкатулку я, несомненно, спрячу, — заметила Тифф, доставая из сумки заготовленное именно для таких случаев чистое полотно, — а вы, милейший, уж извините не знаю как вас зовут, за лошадьми лучше следите. У вас вон, совок для навоза на самом виду, и ничего, не особо позоритесь.

— Так лошадки, известное дело, им, что перед дворцом герцога, наф, что у храма — облегчаются и хоть как, — возмутился чересчур добродетельный кучер.

— Люди — отчасти тоже лошади, — хладнокровно объяснила образованная и повидавшая всякого-разного конторщица. — Если человеку припекло с интимным, вы хоть что с ним делайте. Вот для того, чтобы человек на улицах и у храмов не гадил, для того искусство и придумано. Один нарисовал или вырезал по приливу фантазии, другой купил ту шкатулку, поставил дома — и приличия соблюдены, и с ума никто не сходит. Искусства вообще весьма полезны для благополучия нравов: люди, увлеченные искусством, и юбки дамам на улице поменьше задирают, и чужих мужей не так отчаянно соблазняют. Для каждого бесстыдства необходимо отвести свое собственное место. Лучше пусть будет на полочке и подороже, чтобы не особо бесстыдствовали, знали истинную цену пороку.

— Этак все мудрено, наф, даже и не скажешь сразу, — задумался кучер и тронул лошадей.

Коляска покатила по мощеной улице, а Тифф покосилась на соседку-надсмотрщицу. Намек на усмешку уже покинул чувственные губки Гелррурры.

Фейри из семьи Волпи порядком интриговала конторщицу. До сих пор Тифф не приходилось тесно общаться с представителями не-городских народов фейри. Вполне понятные, и как оказалось, знакомые "через два рукопожатия" клураканы тут не в счет. Фенке — иное дело. В каком-нибудь ином мире их определенно сочли бы ангелами или демонами — привлекательны нечеловечески. Тифф мельком видела нескольких фенке в городе — в Дюоссу жители лесистых берегов заходит лишь при большой необходимости. Отношения горожан и фенке сохранялись достаточно напряженными, поговаривали о близкой войне. Мужчины-фенке оказались тоже очень... выразительны. Просто концентрированные изящество-мужественность-шарм, плюс потрясающие глаза и буйные шевелюры редкостных оттенков. Гм, если Ал такого красавца увидит, результат будет непредсказуем. А горожане ничего — косятся на прекрасных дикарей, но вполсилы, без всякого вожделения. Недоверие — старое и привычное недоверие неизменно на первом месте.

Собственно, Гелррурра — горожанка и полукровка, с детства воспитывавшаяся во вполне человеческой семье Волпи. Дикая красота нечеловеческого племени в девушке чуть приглушена. Ну, неподготовленному человеку смотреть на нее все рано непросто. Тифф все еще было слегка не по себе рядом с хранительницей "денежных сундуков дома Волпи". Спору нет, метиска чрезвычайно деловитая и неглупая особа, вести с ней дела можно и нужно. Но вот так ехать в тишине, чувствуя на себе краткие взгляды загадочных глаз...

— Полагаю, мне стоит посетить еще праздничную ярмарку, — чувствуя, что начинает нервничать, молвила Тифф. — Для общего впечатления, так сказать. Со сбытом масла видимо, особых проблем не будет. Объем заказов конечно, скромноват, но иначе и быть не могло. Возьмут на пробу, поразмыслят, прикинут маржу...

— Несомненно, — тряхнула кистями алого головного шарфа Гелррурра. — Видимо, лавка Бэкса была венцом сегодняшним наших поездок?

Снова эта усмешка на фейрийских губах цвета свежей малины-крови...

Фейри обитали на левобережье Кедры давным-давно. И Дюоссы тогда еще не было, да и вообще люди не заглядывали на здешние берега, а гордые фенке уже украшали стены своих лесных гротов и пещер сотым слоем волшебных знаков. Говорят, они рисуют исключительно красной и оранжевой краской. Только кровь и солнце в тех изображениях. Поэтично, хотя и страшновато. Но в тех тайных обиталищах мало кому из людей доводилось бывать, преувеличивают должно быть.

Тифф точно знала, что про фейри все преувеличивают. Про этих фенке иначе вообще рассказывать нельзя — про них и не хочешь, а наврешь. К примеру, что можно сказать о Гелррурре, или как ее называют домашние — Гел? Обычно конторщица могла вполне внятно, гладко и красиво излагать свои мысли — бывшая профессия обязывала. Но тут не знаешь, как и выразиться — невозможно объяснить, почему тихий голос и взгляд огромных золотисто-медных глаз так завораживает.

Черт возьми, вся беда в том, что Гелррурра нравилась шпионке. Вместе с ее отстраненностью, вечно прикрытыми глазами, холодком высокомерия и всем остальным. Совершенно неуместная симпатия, учитывая статусные, торговые и все иные обстоятельства.

Пока Тифф вполне управлялась. Задания хозяйки скрупулёзно выполнены, конечно, требуется еще поднажать, перед отъездом нанести повторные визиты потенциальным заказчикам, во время бесед с благородными лордами города (а так же с горожанами неблагородными, но заведомо состоятельными) ненавязчивая реклама тоже не помешает. Но в меру, главное, в меру!

С судебными делами вроде бы обошлось. Похоже, процесс расследования и назначения виновных в несчастье на "Повелителе" грозил стать самым длинным и запутанным в юридической истории Дюоссы. Герцог — краснолицый властный мужчина с запоминающимися ушами — наверняка был осведомлен о произошедшем на борту "Повелителя" куда детальнее, чем желал то показать. Но если властелин города явно не горит желанием сурово карать любимого (а может и нелюбимого, тут и боги запутаются) бастарда, то что с этим обстоятельством поделаешь? Мир далек от идеальной справедливости. Процесс пойдет по всем правилам — в Дюоссе на редкость развитый (и переразвитый) кодекс старинных законов и установлений — но приговор едва ли будет вынесен. В иных мирах такой способ ведения расследования называется "спустить на тормозах". Корабль спасен, семьи погибших получат приличествующую компенсацию. Увы, кораблевождение издревле считалось рисковым занятием.

О необходимости поучаствовать в помощи семьям погибшим Тифф в записную книжку не записывала — это и так помнится. Не то что конторщицы жутко чувствительны и сердобольны, но тут особый случай.

В суде Тифф побывала дважды. Первый раз с компаньонкой, потом еще разок отдельно приглашали. Обращались с чужестранками вежливо. В первый раз девушки дружно порыдали (благородная Аллиотейя сочла возможным прислушаться к доброму совету и прибегла к помощи луково-цитрусового крема). Плакалось хорошо и искренне — воспоминания о бедствии на борту действительно были не из лучших. Молодых дам утешали и давали водички, показания страдалиц ничему не противоречили и абсолютно ничего не подтверждали. Тактика проверенная, к показаниям глуповатых нервных девиц все равно мало кто всерьез относится. Тиффани подозревала, что ее будут допрашивать дотошнее, но семейство Волпи нажало на нужные рычаги и повторный визит к судейским вышел чисто формальным и скучным. Даже герцог не почтил вторичный допрос своим личным присутствием. Кстати, интересно, отметил ли Олив повышенный интерес герцога к своей предполагаемой невесте? В первый визит Его Светлость изволил лично поднести кубок с водой очаровательно рыдающей гостье. Ал действительно после луко-цитрусового крема весьма изящно плачет. Сказать ей, что ли? Оружие недурное, но хватит ли у благородной девицы ума им разумно пользоваться?

В зале суда скотина Лино сидел на свидетельской скамье, весь такой утонченно-изнуренный, болезненный и бледный (пудра, кстати, отвратительная), но нарядный. Кое-кто на него изо всех сил старался не смотреть, но едва не заработал косоглазие. Что темперамент с несчастной делает? Попала в приличную семью, имеет все шансы устроить свою судьбу, так о чем таком постороннем могут быть мысли?!

Самой Тифф хозяйственное и приветливое семейство Волпи очень даже понравилось. Конечно, господин Олив для своих лет удивительно осторожен и нерешителен с женщинами, а детям не помешало бы побольше сдержанности, но можно было ожидать от вдовцов и сирот куда худшего...

...Постукивали копыта, экипаж приближался к окраине.

— Господина мэтра навестить изволите? — спросила Гелррурра.

— Если вас не затруднит, — с благодарностью отозвалась Тифф.

Мэтр Раваль держался на пределе. Клятвенные заверения, что во время следствия он не возьмет в рот ни капли спиртного, ветеран, в общем-то, сдержал. Но всякой стойкости существуют границы. На допросы отставного лекаря уже не вызывали и коварная скука вовсю осаждала гостиничную комнатушку мэтра. Магический стаканчик хранился в сундучке Тифф, но ведь алкогольных искушений вокруг полным-полно...

"Пламя горна" встретило посетительниц дурными новостями:

— Не в себе ваш мэтр, — без обиняков заявил хозяин трактира. — Должно быть помрет сегодня.

— По причине? — слегка насторожилась Гелррурра.

— Три хуторских кувшина хоть кого убьют, то проверено, — со снисходительной ноткой пояснил опытный хозяин. — Я ж помнил, как господин Волпи наказывал — "чтоб ни капли". Клянусь Старой Речной Мамой — мы ни капли и не налили. Так он, ваш мэтр, в "Зоркую курицу" наведался. И там принял, и с собой притащил. Три! Три кувшина! Между прочим, в "Курице" хуторской джин подают. Выходит, не просто смерть, а в корчах и без всякой приятственности. Мы-то с поваром пытались воспрепятствовать, помня настоятельное указание господина Волпи...

— И? — сузила огромный глаз Гелррурра.

— Вы на меня не щурьтесь, — обиделся хозяин. — Мы-то как могли, а он, мэтр, вот... — владелец "Пламени горна" повернулся левым ухом — распухшим и ярко малиновым. — А у Крига два зуба шатаются. Беспокойный у вас мэтр. Ну, я о мертвых худого говорить никогда не стану, не то у меня воспитание...

— Вроде бы еще жив мэтр, — напомнила Тифф.

— Может, еще и жив. Если дамам угодно, сами у него под дверью послушайте. Накрепко он заперся. Эх, Мама моя Старая Речная, это ж еще и дверь потом ломать. А задвижки у меня из новых, хорошие, надежные, — с горькой гордостью завздыхал хозяин.

Девушки поднялись по лестнице. Из-за двери мэтра доносился слегка надрывный, но отчетливый храп.

— Жив, конечно, — буркнула Тиффани. — Но с местного джина может заболеть. Он к другим напиткам привык.

— Слаб Раваль, — кратко заметила полукровка.

— Что значит "слаб"?! — неожиданно для себя разозлилась конторщица. — Болен он. Гадкая и позорная болезнь, но болезнь.

— О! Извиняюсь, — вкрадчиво промурлыкала Гелррурра.

Тифф посмотрела в смуглое, шелковой гладкости лицо, на котором напрочь отсутствовало какое-либо выражение и заставала себя вернуться в подобное же состояние ледяной любезности:

— Увы, дорогая госпожа Гелррурра, и в моей жизни случались тяжелые деньки. Не девочка уже, слава Старой Речной Матери. Приходилось болеть. И выздоравливать тоже приходилось.

— Несомненно. Именно поэтому я хотела просить позволения задать вам несколько вопросов, касающихся лично меня. В Дюоссе я не нашла на них ответов. Еще раз прошу меня простить.

Глаза смуглой фейри на мгновение распахнувшиеся, лишившись защитной тени ресниц, оказались преисполнены ослепительно-медного сияния.

— Нет, это я прошу меня простить. Видимо, я что-то не так поняла, — в замешательстве заверила порядком ослепленная Тифф.

— Хорошо, мы обе виноваты, — с намеком на усмешку ответила Гелррурра. — Открывать будем?

— Весьма желательно. Раваль, конечно, порядочная свинья, но все равно немного мой компаньон. Но дверь с виду весьма крепка, так?

Красавица-фейри небрежно махнула узкой ладонью, звякнули браслеты:

— Дрянь. И задвижка тоже. Сейчас...

Она вернулась вместе с кучером. Действовала эта парочка без слов, разве что умелец-возница изволил деловито крякнуть, оценивая преграду. Он ухватился за дверную ручку, оттянул дверь в сторону косяка, девушка-фейри, присев, втиснула в щель напротив засова лезвие своего лесного кинжала-яксимэлмэ. Чаще эти запоминающиеся клинки фенке применялись для особо изящного нарезания горьковатой древесной дыни — блюда поистине ритуального у лесных фейри, но презрительно игнорируемого горожанкой Гел. Однако узкий кинжальчик оказался пригоден и для дела: засов скрипнул, дверь разом открылась.

— Отличная работа! — лицемерно восхитилась Тифф.

Вообще-то, подобные фокусы с дверью ей и самой приходилось проделывать. Ну, пусть не так ловко, что, учитывая слабость телосложения конторщицы, простительно. Но приходилось, чего уж там. Только не прилюдно же и не в приличном обществе?! Очень странная особа эта Гелррурра, особенно эти сияющие глазища с их странным двойственным выражением...

Тифф сообразила, что на нее смотрят ожидающе. Видимо, по праву близкого знакомства, ей следовало первой войти в апартаменты мэтра. Почетная, но малоприятная обязанность...

...Ну да, воняло. Мэтр Раваль лежал поперек постели, в состоянии закрайнего опьянения.

— Довольно крепкий мужчина, — отметила красавица-фейри

— Да, наф, точно из моряков, — уважительно подтвердил кучер.

Оценивали они, понятно, не сомнительную стать и разнузданный внешний вид пьянчуги, а его предусмотрительность. Невзирая на невменяемое состояние, мэтр Раваль цепко прижимал к себе початый кувшин, да еще поджимал ноги, предохраняя ужасающе дырявые носки от соприкосновения с малоприятными лужами у кровати.

— И что с ним делать? — в сомнениях поинтересовалась Тифф.

— Связать, облить водой и заволочь в прохладное место, — выдал жесткий, но действенный рецепт кучер.

— К-кого это "свя-язать"? — невнятно пробормотал алкоголик, приоткрыл мутный глаз и взглянул на конторщицу. — Ты? Опять пир-раты, а? Да я вообще не пил. Горло по...полоскал. Першило. Но сивушные масла, они, э-э, цепки...

Мэтр крепче прижал к себе кувшин, и с отвращением зажмурился. Через мгновение его вытошнило, да так, что Раваль в судорогах слетел с кровати.

Присутствующие отпрыгнули: дамы спасая юбки, умный кучер за компанию.

Мэтр, еще раз болезненно хрюкнул, поспешно привел в вертикальное состояние слегка пролившийся кувшин, замер на четвереньках и выругался. Довольно грубо.

Разъяренная Тифф заставила себя изобразить должное замешательство и смущение, впечатленный кучер вновь крякнул и задумался о сути сказанного ученым моряком-мэтром. Изящная полукровка покачивалась на каблучках у двери и разглядывала позорного пьяницу:

— Вязать такого сложно.

— Опять вя-язать?! — к сожалению не окончательно оглохший мэтр, крайне возмутился, взглянул на две пары незнакомых ног, оценил шелка юбок и попытался взглянуть выше. Это ему удалось, хотя и не совсем: прицел порядком сместился и взгляд мутных глаз сконцентрировался на бородатой физиономии кучера. Раваль напряг отравленный злодейским хуторским джином мозг и заподозрил неладное: — Ю-юбки? Баба? Борода? Баба с бородой! Кругом они, от-травители-из-вращенцы!

Сделав столь логичный вывод, старый лекарь-вояка не стал медлить. Прикрываясь на манер щита кувшином, он атаковал непристойных отравителей. Откуда появился в его руке длинный флотский кинжал, Тиффани не поняла. Кучер, в очередной раз крякнув, на этот раз не на шутку встревожено, шарахнулся за сундук. К счастью, спятивший мэтр поскользнулся в отвратительном болоте и конторщица успела повиснуть на его спине. К чести дюоссцев те тоже не поддались панике: кучер зацепил со стола едва надрезанный окорок и ловко врезал импровизированной копченой булавой по вооруженной руке пьяницы. Гелррурра скользнула сбоку. До висящей на мэтровой спине конторщицы донесся стук короткого удара и ее нечистоплотный двуногий скакун обмяк и начал заваливаться на пол. Саму Тифф успели подхватить в четыре руки и спасти от неприятной участи...

Оказавшись стоящей на полу конторщица с ужасом взглянула на неподвижное тело Раваля. Было ощущение что несчастного пьянчужку ткнули кинжалом.

— Слегка оглушен, — успокоила Гелррурра, показывая рукоять своего оружия, снабженного красивым чеканным, но, видимо, имеющим приличный вес, шариком.

— Благодарю! Эта позорная старая скотина... — Тифф добавила еще пару эпитетов из знаменитого портового словаря Порт-Нореста. — Полнейший засранец. Но пусть все-таки живет.

— Спасем, — заверила фейри и на ее до неприличности привлекательных губах мелькнула теперь уже полноценная шаловливая улыбка.

Начались хлопоты по спасению несчастного дурака. Мэтра отволокли в сухой погреб, надежно связали, окатили тремя ведрами колодезной воды, и устроили на стареньком, но чистеньком тюфяке. За присмотр за занемогшим постояльцем, уборку номера и все прочее Тифф пришлось хорошенько раскошелиться. Ничего, протрезвеет, возместит все до медяка, да еще с процентами за беспокойство, упырь неугомонный. Хозяину "Пламени горна" было приказано отпирать погреб лишь в случае наводнения, войны или иного стихийного бедствия. Удовлетворенный платой хозяин заверил, что так и будет. Тифф пообещала навестить болящего. Дня через три, а лучше через четыре...

В коляске Тифф потихоньку пришла в себя. Вот непредсказуемость судьбы: столько дел провернуто, а самый неприятный сюрприз преподнес поганый пьянчуга.

— Подъезжаем, — заявил кучер. — Вы, госпожа Кристли, наф, как хотите считайте, но ваше искусство сомнительное. Может, оно ничуть не сдерживает бесстыжесть людскую, а наоборот, подстегивает, а, наф?

— Может и наоборот, — согласилась уставшая Тифф. — Но оно, это искусство, существует и кому-то нужно им торговать. Я бы может чего благороднее выбрала: яды или алебарды с мечами. Но яды я ненавижу, а оружие слишком тяжелый и специфичный товар.

— Тоже верно, наф, — согласился возница. — Но насчет искусства я еще помозгую и у вас при случае уточню. Вы хоть и по искусству знающая, но так-то ничего оказались дамочка. Решительная. Про "Повелителя" народ, выходит, тоже не врет.

— Врут, все врут, — заверила конторщица.

Кучер ухмыльнулся.

Во дворе Тифф с облегчением сошла с коляски. Девушка-фейри выжидательно смотрела сквозь броню густых ресниц.

— Благодарю, уважаемая Гелррурра, ваша помощь была неоценима, — искренне поблагодарила Тифф.

— Просто — Гел, — поправила хранительница сундуков семьи Волпи. — Нам с вами нужно почистить юбки.

— Вот мерзавец и пачкун, — с тоской вздохнула конторщица, встряхивая забрызганным подолом. — Гел, я была бы крайне признательна...

— Узнает только Олив. И всё.

— Благодарю, — Тифф коротко коснулась ладони прекрасной полукровки, затянутой в плотную кожу перчатки — обворожительная фенке старалась не выставлять напоказ свою природную четырехпалость. — Если я могу ответить на какие-то вопросы или еще чем-то помочь...

— Найду время для беседы, — Гел поправила блестящую челку, низко стянутую богатым шитьем шарфа. — Дело в том, Тиффани, что я не дама и не человек, и никогда ими не стану. Мне очень нужно спросить совета у девушки, умеющей и быть, и не быть благородной дамой. Прошу меня простить за прямоту.

— Все верно, я могу быть, могу и не быть, — вздохнула Тифф. — Постараюсь оказаться полезной. Правда, я почти ничего не знаю о вашем народе.

— Я полукровка, — пожала острыми плечами красавица. — О нас никто ничего не знает. Поскольку я единственная. Из живых полукровок. Увидимся, Тиффани.

— Хорошо, Гел. Кстати, а как зовут вашего умного кучера?

— О, у него редкое и изысканное имя. Запишите в книжечку, а то не запомните. Его зовут — Наф.

Глава третья

Битва с мелкими ограми

К дому Аллиотейя попривыкла: ужасно нелепое и большое здание, распланированное донельзя примитивно, но пожить временно в таком можно. Кровать удобна, никто не беспокоит, кормят хорошо.

Вообще-то, Ал была бы не прочь, чтобы ее чуть-чуть побеспокоили, ибо становилось страшно скучно. Компаньонка целыми днями шныряла по городу, несостоявшийся жених укатил с отцом на свои замечательные рудники, шуршуллу не удавалось оторвать от подарочного бревна, а Блошша по большей части усиленно "помогала" вокруг кухни. Ну да, кормят там недурно. Впрочем, про кормление уже кто-то здесь упоминал.

Аллиотейя подошла к окну. Вид на реку с высоты воистину раскошен. Хоть и не задалось с замужеством, покои выделили не из последних. От такого простора в первые дни дух захватывало. Дальний берег Кедры едва виднеется в прохладной дымке, уже подернулись первой желтизной и багрянцем деревья на скалистых островках. Интересно, как вот то дерево с беленьким в черный рубчик стволом называется? Симпатичное, хотя и с грустинкой.

Девушке хотелось неспешно и со вкусом насладиться гордой меланхолией одинокой, отвергнутой и обманутой души. (В смысле, в одном случае отвергнутой, а в другом обманутом. Еще не хватало, чтобы один мужчина и то и другое вытворил.) Но упиваться одиночеством и ощущением загубленной жизни уже не очень получалось. Надоело. Конечно, несчастная леди Нооби небывало опозорена, раздавлена и потрясена свершившимся. Возвращаться в Порт-Норест вот в этаком, отвергнутом и уцененном (тьфу, вовсе по-конторщицки голова думает) качестве... Теперь о приличном замужестве нечего и помышлять. С другой стороны, вот, к примеру, компаньонка — незамужняя, но бодра, деятельна, довольна собой. В сущности, ведет глубоко ущербное прозябание. Ни капли утонченного, чувствительного, поэтичного... Ну, а действительно, на что можно надеяться особе с подобным происхождением? Хотя демоны знают, каково истинное происхождение Тифф. Все она скрывает, уклончива и неискренна, как давеча шуршулла, застуканная за дегустацией трости Волпи-Медведя. Хорошо, что старик в отъезде.

Самый старший Волпи был страшноват: громогласный, насмешливый, бесцеремонный. Вот так возьмет да и ляпнет в лоб что-то гадкое. По правде говоря, ничего подобного он пока не говорил, если не считать бесконечных подтруниваний. Но ведь способен нагрубить?! Способен! Происхождение самое подходящее: дюосско-медвежье. Хотя Волпи-Средний и того лишен. Именно что "средний". Спокоен, даже слегка вял, рассудителен и уныл как пара конторщиц. Фу, вообще никакой мужчина. Мог бы попытаться завоевать сердце понравившейся девушки. Мог! Многие, между прочим как-то так и делают.

Ал поднатужилась и затосковала. Напряженные мысли о синих глазах, о том, смутном и не свершившемся, (гм, тот странный момент в каюте просто забудем, якорь ему к ноге) но, несомненно, восхитительном, подманили долгожданную печаль. О, нужно было вытребовать комнату с видом на скалы. Безотрывно следить за вершиной утеса, где когда-нибудь появится фигура, укутанная в черный траурный плащ. Хотя почему непременно утес? Возможно, он разузнал, что покои возлюбленной выходят на реку и он, именно он! вот в той лодке, выгребающей на середину плеса...

Безутешная влюбленная (или уже не так и влюбленная?) хмыкнула. На зрения Ал не жаловалась, и была вполне способна разглядеть как одинокий гребец в лодке сложил весла и принялся расставлять на корме короткие удилища. Увы, это не он, не Себастио. Благородный лорд Лино, возможно, коварнейший обманщик и злодей, но с наживкой и уловкой он возиться не станет. Рыбья чешуя — страшно липкая и пахучая гадость, любой траурный плащ испоганит...

...А ведь в суде и не взглянул ни разу. Конечно, он клятвенно обязался хранить их общий секрет, но один взгляд, пусть краткий, но полный страстного чувства и невысказанной тоски просто обязан был случиться. Так во всех сагах и поэмах подмечено, да и вообще без взгляда нельзя. Негодяй...

Ал взглянула на китару. Нет, петь и играть не хотелось. Скучно в одиночестве. Быстрей бы Тифф возвращалась, или обедать звали. Да якорь их раздери, в смысле, о боги, что же опять-то мысли о еде?! Суп из крольчатины вроде бы обещали, гм...

В тоске — на этот раз по поводу приземленности собственных помыслов — Ал вышла на галерею. Отсюда открывался вид на задний двор, и ту часть усадьбы, отделенную полуразрушенной оградой, что некогда отводили под сад. (О да, истинный сад! Десяток диких деревьев и три относительно молодых, но страшно запущенных яблони.) Сейчас там, между деревьев, шныряли младшие Волпи. Вот! Растут как бурьян. Да, старшая умеет читать и считать, младшие азбуку учат, но разве это сбалансированное образование? Об этикете и правилах приличия не имеют ни малейшего представления. Биатрис козой через кусты скачет, юбку выше колен подхватывает. А если ее кто из дома увидит? И визжать приличествует двумя тонами тише...

У самой Ал когда-то имелись и няни, и учителя. Страшно давно, еще когда отец был дома. Потом от дорогостоящих услуг слуг пришлось отказаться, няня еще долго приходила просто так, проведать, повозиться с младшими. Старенькая Селла... Всё помнилось как вчера. Потом-то всем воспитанием детей занималась мама. Ну и самой Ал пришлось порядком поприсматривать за младшими сестрами. Хлопотное дело, но сейчас вспомнилось и слезы навернулись. Настоящие, не кремовые.

Аллиотейя вернулась в комнату и решительно открыла дорожный сундучок...

Когда она в плаще и с арбалетом прошла сквозь пролом в садовой стене, за кустами немедля пискнули:

— Прячься! Длинная прется!

— Я не длинная, а высокая, — холодно сообщила кустам леди Нооби. — И я не к вам, а потренироваться у обрыва. Будьте любезны соблюдать осторожность и не соваться под руку. Это оружие.

В кустах зашептались. Ал прошествовала к уцелевшему остатку стены над обрывом и тут сообразила, что нужно было прихватить с собой какую-нибудь мишень. Как назло ничего подходящего не попадалось. Наконец арбалетчица подобрала кусок кости — желтоватый и малопривлекательный, зато отлично различимый на фоне темного камня стены. Оставалось взвести оружие...

...Слава богам, не промахнулась! Костяшка, пораженная шариком, с треском разлетелась, осколки эффектно распрыгались вдоль стены. Довольная Ал положила оружие на плечо и принялась вдумчиво, взглядом знатока оценивать результаты стрельбы.

— А чего это вы нашего Старого Огра добили? — вреднющим голосом поинтересовались сзади.

— Где написано, что он был ваш? Увидела злобного огра, вот и пристукнула, — не оборачиваясь, отозвалась Ал.

— Все равно это был наш Огр. А вы вообще здесь чужая и не должны ничего портить, — настаивала неугомонная Биатрис.

— Это я кость испортила? — усмехнулась гостья, поворачиваясь к зрителям. — Можешь отцу нажаловаться.

— Я не про кость нажалуюсь. Я про что-нибудь иное нажалуюсь, — посулила смышленая наследница Волпи.

— Про что?

— Еще не знаю. Но мы придумаем, — заверила Биатрис. — Вот ходите здесь, все высматриваете, да еще из игрушечного арбалета долбите.

— "Долбите" — это простонародное, неуместное слово. Правильно говорить "стреляете". А арбалет не игрушечный. Он облегченно-дорожный, — нашла очень уместную конторскую формулировку Ал.

— Все равно! Не нужны вы здесь со своим "легко-дорожным", — выпятила губу девчонка.

— Я уже поняла. Но не могу же я пешком уйти? Жду корабля. Как придет, задерживаться не стану.

— Да ладно, Биа, пусть она ждет да стреляет, — сказал мальчик, не сводя очарованного взгляда с оружия.

— Вы меня, юные хозяева, уж извините, но должна напомнить, что в присутствии гостьи говорить "она" неприлично, — отстраненным тоном напомнила Аллиотейя. — Даже с врагами надлежит соблюдать вежливость.

— "Враг?!" — фыркнула старшая девчонка. — Вы что ли, враг? Ха-ха! Да не скажем мы папе ничего, не бойтесь.

— Вот сейчас я испытала небывалое облегчение и истинный восторг, — усмехнулась гостья. — Наверное, напрягусь и забуду, что некоторые тут бегают в перекрученной юбке, да еще нацепляв на нее сто колючек.

— А что юбка? Сбилась, — Биатрис поспешно принялась отдирать с подола репьи. — Вы меня не страшите. Я не какая-нибудь леди, как хочу, так и гуляю.

— Гуляй. Мне-то что? Но рано или поздно ты выйдешь замуж, станешь леди, и окружающие вдоволь похихикают над твоими противоречивыми манерами.

— Не стану я леди! И замуж не выйду! Волпи — и так очень знаменитая фамилия на берегах Кедры.

— Несомненно. И эта фамилия обязывает таскать на одежде шлейф колючек?

— Да что репьи? Кусты кругом, вот и репьи, — защитил сестру рассудительный мальчик. — Отчистятся.

— Кусты... — Аллиотейя окинула неодобрительным взглядом заросли. — А что, за садом вообще не ухаживают?

— Кто? — удивилась Биатрис. — У нас все серьезным делом заняты, не до сада. Вы про арбалет скажите. Вот поклянитесь Старой Речной Мамой, что он не игрушечный!

— Он не боевой. В большой битве доспехов из него не пробить, это вы и сами это видите. Но в тревожное время такое оружие сразу оказывается под рукой и спуску неприятелю не даст. В событиях на борту "Повелителя приливов" этот арбалет сыграл не последнюю роль, — скромно намекнула Ал и погладила инкрустированное ложе.

— О! — сказал Энетт.

Возможно, не стоило при детях упоминать мутную историю с клипером, но должный эффект слова гостьи произвели — на арбалет уставились с удвоенным восторгом.

— Если хотите, можете осторожно взять и рассмотреть, — небрежно разрешила Ал.

Потянулись к арбалету все трое — даже молчаливая малышка Иветт, на которую гостья косилась со сложными чувствами.

— Сначала Энетт подержит, для мальчиков оружие важнее всего, — вздохнула Ал и вновь взглянула на младшую девочку. — Пожалуй, вы можете по разочку выстрелить, если обещаете соблюдать осторожность. Но сначала... Нет, я должна это сделать!

Выхватывая из рукава запасное оружие, Ал шагнула к маленькой девочке. Глаза Иветт округлились, она попыталась шарахнуться прочь, но гостья уже крепко держала ее за шиворот и утирала нос несчастной жертве своим платком. Ребенок жалобно замычал, но пытка уже окончилась.

— Вы, младшие Волпи, можете думать обо мне что угодно, но, раздери вас якорем, с мокрым носом при мне ходить никто не будет! Это не только неприлично, но и оскорбительно для всех окружающих. Биатрис, это твоя младшая сестра или чья-то совершенно чужая? Энетт, ты видишь, что у твоей сестры непорядок с вооружением? Вот у тебя на поясе меч, пусть и деревянный. Много ли от него будет толку, если он ржавый? Или скользкий?

— Это будет плохой меч, — ошарашенно признал мальчик. — Леди Аллиотейя, а вы зачем так кричите?

— Разве? — Ал несколько смутилась. — Это случайно. Просто, когда мои сестры были маленькими, я вытирала им носы. Таков был порядок и дисциплина. Кто, если не старшие, помогут младшим стать приличными людьми? Кстати, нос нужен не только для красоты, но и для дела. Например, определять недостатки в приготовлении блюд на кухне. Или вынюхивать врагов в боевом походе. Даже не знаю, что важнее.

— Враги важнее. Они могут кухню захватить, — решил дальновидный Эннет...

Стрелял он, кстати, неплохо. Биатрис слишком горячилась, Иветт зажмуривалась перед щелчком тетивы, но в целом, младшие члены семейства Волпи не выглядели совсем уж недотепами.

Потом Ал пришлось снять повязку и показать боевую рану — порез уже поджил и казался росчерком жутковатого магического пера. Дети принялись рассуждать что для воина достойнее: шрам на руке или щеке?


* * *

...— Леди Нооби, я настоятельно требую от вас этого больше не делать. Дети слишком малы и к подобным забавам не привыкли... — железным голосом объявила госпожа Оббок.

— Насколько я понимаю, речь об упражнениях на меткость? — Аллиотейя постаралась позаимствовать торгово-доброжелательный тон, практикуемый конторщицей — судя по многочисленным наблюдениям, он помогал держать на расстоянии самого агрессивного собеседника...

Уже "настучали", как выражается Тифф. Тетка примчалась сразу после обеда, явно кто-то из прислуги дал ей знать о новом увлечении детей.

— Это же опасное оружие! — не замедлила поднапереть госпожа Оббок Волпи.

— О, это не солдатский арбалет, — авторитетно заверила Ал. — Мне эту забаву подарил отец, когда я была младше Биатрис...

— Вы особа благородная, но чрезвычайно легкомысленная, — процедила тетка Волпи.

— А у вас корсаж ужасный. Такие лет десять уже не носят, — не замедлила нанести ответный удар гостья.

Оббок Волпи покраснела и открыла рот, но тут в каминную залу вошла старшая служанка Тира:

— Не угодно ли продолжить беседу за чашечкой окадэ-ли?

Ругаться при прислуге — дурной тон, это даже захолустные тетки знают.

Но дело оказалось не только в этом.

— Возьмите-ка чашку и себе, дорогая Тира, — процедила тетка. — Обсудим это неприятное недоразумение...

Ал села за стол, понимая, что сейчас ее будут уничтожать, размазывать, перемалывать, и помощи ждать неоткуда. Что ж, хуже уже вряд ли будет. Стоит атаковать первой.

— Если обычаи дома настоятельно не рекомендуют давать детям сложные взрослые вещи, я не буду этого делать. Но все же осмелюсь заметить, что беготня без присмотра у обрыва много опаснее стрельбы из легкого арбалета под присмотром взрослого.

Обе бабы позволили себе пренеприятнейший намек на улыбку. Видимо, это относилось к эпитету "взрослый". Считают гостью юной дурой, ну-ну...

— Дети никогда не подходят к кромке обрыва, это уж точно, — отрезала тетка. — Племянники у меня не лучшего воспитания, упрямцы еще те. Но слово отца и деда для них закон.

Старшая служанка кивнула:

— Запретов не так много, но они выполняются. Из дома за детьми все время присматривают, и я в том числе. Господин Волпи счел уместным не ограничивать детей напрямую. Они должны проявлять самостоятельность.

— Что ж, ему виднее, — признала Ал. — Но вряд ли из дома, и с рудников, или где там еще пребывает их уважаемый отец, заметно, что Энетт не совсем здорова.

Старшие женщины переглянулись:

— О чем речь? — осторожно уточнила Тира.

— У девочки проблема с носом. Случаются этакие внутренние болячки, когда сморкаться больно. Увы, не знаю, как они правильно именуются на лекарском языке. Но определенно в таких случаях помогает младенческая мазь или крем-живун.

— Сейчас же посмотрю на девочку, — поднялась тетка Оббок.

— И я! — подскочила Тира.

Оставшись в одиночестве, Ал без всякого удовольствия пригубила остывший напиток. Вот что там смотреть? Обычная мелкая болячка, хотя и неприятная.

Вернулись тетки довольно быстро.

— Сейчас же пошлю кучера, — заверила тетка Оббок. — У меня дома есть эта младенческая мазь. И как мы не заметили?

— Глупышка, могла бы и сказать. Стеснительность ее погубит, — вздыхала старшая служанка.

— Перерастет, — пробормотала Аллиотейя. — Просто она немного задумчивая.

На гостью уставились с подозрением.

— Я ни на что не намекаю, просто мне так показалось, — пояснила Ал.

— В любом случае, леди Нооби, мы вам крайне благодарны. У вас зоркий глаз и видимо, есть определенный лекарский опыт, — через силу признала тетка Оббок.

Подмывало принять глубокомысленный вид и приврать что-то покрасивее. Но стоит ли лгать в мелочах, когда тщательно скрываешь немыслимую душевную тайну?

— Увы, госпожа Волпи, особого лекарского опыта я не имею, — неожиданно для себя призналась Аллиотейя. — Просто у меня в детстве случилась подобная неприятность с носом. Запомнилось.

— Любой опыт — истинный дар богов, — признала тетка Оббок. — А не выпить ли нам, наконец, окадэ-ли?

Тира отправилась за новой порцией напитка, а Ал, поколебавшись, объяснила свою мысль насчет "ужасного корсажа". Обсудили варианты обновлений туалетов, тетка пояснила, что об актуальных модах в Дюоссе имеют крайне смутное представление — в Порт-Норест и иные центры цивилизации отправляются в основном мужчины-моряки и толку от их рассказов немного. Ал рассказала о недавно появившемся в столице журнале мод "Современный прищур". Согласились, что как минимум раз в сезон жизненно необходимо доставлять столь актуальную прессу в Дюоссу. Вернувшаяся с подносом Тира приняла участие в обсуждении ужасающих отсталостей в моде, из чего Ал заключила, что жалование у старшей служанки недурное. Что ж, возможно, это и справедливо — в доме Волпи порядок. Грубоватый и примитивный, но, несомненно, порядок.

Поговорив о скором приходе зимы и самом практичном выборе меха для воротников, вернулись к темам воспитания. Ал тактично осведомилась, отчего детям не приглашают настоящих учителей? Возможно, близнецы еще малы, но Биатрис самое время браться за науки. Тетка со служанкой как-то странно переглянулись и объяснили, что в Дюоссе не так много знающих учителей, которых допустимо приглашать в приличные дома. Аллиотейя, в последнее время поднабравшаяся проницательности, сочла ответ излишне уклончивым. Что ж, у всех свои секреты. В конце концов, какое дело гостье до местных проблем? До прибытия корабля нужно как-то скоротать время, вот и все. Хотя это еще месяц, а то и все полтора. Нужно чем-то заняться. Кстати...

— Арбалет я уберу подальше, дети его не увидят. Но нельзя ли мне самой получить острые, желательно большие, ножницы?

Дамы смотрели на нее настороженно, пришлось объяснять пообстоятельнее:

— Кто-то пытался разбить сад у обрыва. Деревья страшно запущены, и я могла бы слегка за ними поухаживать. Понимаю, что вы не слишком мне доверяете, но уверяю, мне приходилось заниматься обрезкой ветвей. Хотя до профессионального садовника мне далеко, не скрою.

— Ножницы в подвале найдутся, — заверила Тира. — Я вас провожу, подберете нужное.

— Если дети придут посмотреть за садовыми работами, обращайтесь с ними строго, но не гоните, — попросила тетка Оббок. — Главное, не баловать! Они и так страшно избалованы.

Ал с удивлением осознала, что ее считают способной кого-то там избаловать. Ее, утерявшую вкус к жизни, скрытную, озлобленную, уничтоженную недоброй судьбой, нищую изгнанницу?

Она лежала на диване и тихо перебирала струны китары, когда явилась запропавшая конторщица.

— Говорят, тебя поймали дети, отлупили и отобрали арбалет? — бухаясь в кресло, спросила Тифф.

Леди Нооби фыркнула:

— Все наоборот. Сначала дети поймались на арбалет, а потом у меня практически отобрали оружие. И вообще день выдался довольно оживленным. Тут, знаешь ли, бывает интересно. Особенно в подвале. Мы искали ножницы, а ведь там, истинная жуть: дюжина пыточных камер, десятки тайных переходов и лабиринтов. Я боялась что мы заблудимся.

— Зачем семейству Волпи дюжина пыточных камер? — слегка удивилась конторщица. — Две-три я еще понимаю, но дюжина...

Ал объяснила, что темные комнаты с жаровнями, котлами, ступками, крючьями и иным острым инструментом, не могут быть ничем иным, кроме как пыточными застенками.

— Шутишь? — догадалась Тифф. — А с чего это у такой мрачной особы и вдруг хорошее настроение? Красавчик какой-то на примете появился?

— Лучше, — Ал кивнула на пару ножниц и короткую пилку. — Завтра садом займусь. Если, конечно, дети не прицепятся.

Поговорили о детях и невоспитанности.

...— Полагаю, с подбором учителей у Олива действительно большие проблемы, — задумчиво отметила Тифф. — Не то чтоб в Дюоссе вообще не имелось образованных людей. Но Волпи не хотят пускать в дом ненадежных людей.

— А мы? — удивилась леди Нооби.

— Мы, конечно, жутко ненадежные, но чужие. Мы вне игры. У семьи Волпи напряженные отношения с герцогом, а следовательно, и с солидной частью горожан. Герцог Дюоссы всерьез опасается возрастающей роли горняков и литейщиков. Небезосновательно опасается. Формально Горной Гильдии здесь пока нет, но... Через несколько лет центр власти в городе может заметно сместиться.

— Ну, уж не знаю... — с сомнением пожала плечами Ал, вспоминая герцога. Он вовсе не показался гостье опасным человеком. Грузный, солидного возраста мужчина, довольно учтивый. Кстати, никакого семейного сходства с блестящим Себастио Лино. Во внешности герцога, собственно, одни волосатые уши и запоминаются. Ну какой из него злодей? — Преувеличиваешь, Тиффани. Это все мужская политика, игры в самых главных, это несерьезно. В доме, можно считать, и охраны никакой нет.

— Обманчивое впечатление. Многовато здесь тайн. И в городе, и в доме. Нужно нам быть поосторожнее. Во всех отношениях, — вздохнула с каким-то странным выражением конторщица.

— Ты о чем, компаньонка?

— О подвалах. Не думаю, что там сплошь пыточные, но если ты наткнешься на секретную мастерскую и нечаянно подсмотришь фамильный рецепт выплавки чудесного оловянного сплава, то дело плохо.

— Задушат? — усмехнулась Ал.

— Хуже. Под домом сеть ходов, оставленных древними фенке. Думаешь, зачем здесь бдит прекрасная Гелррурра? Только дай повод, заманит тебя в глубь пещер и оставит там бродить, пока и сама память о несчастной леди Нооби не сгинет из памяти дюоссцев.

— Чего это она меня заманит? Я и так на нее смотреть не могу, на эту фейрийку!

— Да? Значит, околдует. Такая может. Будешь скитаться во тьме годами, пока не выберешься, оборванная и исхудавшая, где-нибудь между скал. Увидишь расщелину, полную желтых костей...

Аллиотейю передернуло:

— Что, опять Старый Огр?

— В подвале и огры имеются? — удивилась Тиффани. — Нужно будет сходить. Знакомили меня как-то с одним огром — обаятельнейший кавалер. Тебе вряд ли понравится, но для понимающей женщины — предел мечтаний.

— Некоторым действительно вреден климат Дюоссы. Совсем ты спятила, — покачала головой Ал.

Явилась Блошша и принялась рассказывать-показывать о предстоящем ужине. Предвиделось что-то рыбное, грандиозное и вкуснейшее, чему вообще нет названия.

Неведомым лакомством оказался рыбный пирог — яство столь же обманчиво простое, сколь и бесподобное на вкус. Ал сдерживала себя изо всех сил, но устоять перед "еще кусочек, полкусочка" было невозможно...

Глава четвертая

Арифметика пропастей

Осень властвовала вовсю, уже и днем трава оставалась блеклой и сухой. Кружил над рекой ветер, щурилось уставшее солнце. Готовились к зиме люди и птицы, все были заняты своим делом и лишь отвергнутая невеста леди Нооби занималась непонятно чем...

Пращу Ал изготовила собственноручно и вышло недурно. (Правда, со второго раза. В первой попытке выяснилось, что "двойное-песочное" плетение, несмотря на свою нарядность, серьезной метательной нагрузки не выдерживает.) Естественно, идея развлечения с пращой не выглядела безупречной, но нужно же детям как-то развивать глазомер? Да и самой леди Нооби было как-то скучновато гулять, оставляя запертый в сундуке арбалет. Выдумку с пращой подсказала Тиффани — конторщице когда-то рассказывали, как учились владению этим нехитрым оружием и, по словам компаньонки, рассказ был чрезвычайно забавным. Дети к новой игре отнеслись прохладно — арбалет, по их мнению, был куда совершеннее и воинственнее. Но с виду простейшее метание камешков веревкой оказалось хитрейшим делом. Снарядов хватало, и щелчки по камням раздавались все утро. Впрочем, Ал требовала прерываться для развития ума и сообразительности в иных направлениях.

... — Нужен перерыв! И тренировка ума.

Малолетние Волпи, отдуваясь, попадали на дощечки, разложенные на древних камнях. Малышка Иветт потирала запястье — руки у нее были слабоваты, но отступать в обращении с ременным оружием она ни за что не желала. Ал посадила девочку на колени и, осторожно потирая хрупкую ручонку, приступила к умственной пытке:

— Если к шести яблокам прибавить три яблока...

— Э, почему опять яблоки? — немедленно запротестовала Биатрис. — Вчера были яблоки!

— Это же не игра, а арифметика. В ней принято считать яблоки. Такова традиция математической науки, — сдержанно объяснила Аллиотейя.

— Шесть и три яблока будет девять яблок, — сообщил Энетт. — Но яблоки считать действительно неинтересно. Вон они, под деревьями гниют. Кому нужна такая кислятина?

— Там гниют конкретные невкусные яблоки, — запротестовала Ал. — Кислые, потому что сорт неудачный, диковатый. Это объясняет иная наука, садовая.

— Вот пусть в той садовой науке яблоки и считают, — отрезала непреклонная Биатрис. — А нам нормальная арифметика нужна. Для жизненной пользы.

— Действительно, — поддержал ее брат. — Если слева мечники подступают, а справа копейщики — вот как их сосчитать? Тут и так трудно по одновременности, а если еще яблоки на уме? Вообще запутаешься.

— Копейщиков и прочие войска вас дедушка научит считать, — проворчала благородная леди Нооби. — Это умение стратегией называется и еще как-то там. А у меня задача проста: убедить вас, что счет — дело необходимое. Ладно, отставим яблоки. Возьмем что-то насущное. Например: количество носков вечером и утром должно совпадать. Если накануне их вам всем троим хватало, то и утром должно хватать. Раз вы уже решили сами раздеваться и одеваться, по-взрослому.

— Носки к арифметике не относятся, — убежденно сообщила Биатрис. — Они несчетные. Это как на рыбалке — закидывая снасть, сроду не знаешь, сколько за утро наловишь. Нет, носки давайте вообще не считать. Это неблагородно!

— Неблагородно говорить "сроду". Есть же приличное слово "никогда". Хорошо, а что вы посчитать хотите?

— Давайте хиток считать, — тихо попросила Иветт и одернула руку от уха.

Ну, теребить себя за ушко она отучается — уже есть сдвиги. С хитками и прочими страшными россказнями хуже — есть в доме обычай по вечерам в столовой всякие небылицы рассказывать. Бывают и поучительные темы, но вот про всяких кошмарных чудовищ и ужасные исторические события детям слушать рановато. Но запретить им там сидеть некому, да и попробуй запрети — этакий бунт устроят.

Аллиотейя поправила косицу младшей Волпи и вздохнула:

— Не надо хиток бояться. Они только в глубинах моря живут, на дальнем-дальнем юге. Сюда никогда не заплывут, понимаешь?

— Конечно, не заплывут, — согласилась девочка.

Судя по тону, заплывали этой ночью, и порядком подзадержались в детской. Вот фантазия у малышки — уже и губы дрожат.

— Хорошо, сейчас сосчитаем этих негодных хиток и точно убедимся, что они все до одной удрали к себе на дно, — Ал подхватила девочку и поставила на камень. — Что у нас там на реке? Так, Биатрис, срочно смотри в дальнозоркую трубу — сколько хищниц по твоему борту?

— Так, шесть страшилищ! — доложила бойкая наблюдательница, прижимая к глазу кулак с дыркой-линзой. — Но приближаться опасаются!

— Отлично! Эннет?

— Три хвоста по левому борту! — отрапортовал мальчик. — Толстые, но трусливые.

— Иветт, командуй "орудие к бою! Право руля!". Сначала разгромим большую стаю, — немедля разработала Ал план боя.

Малышка поднапряглась, насупила брови и выкрикнула:

— Право руля! Стреляйте!

Получилось почти громко.

— Ага, большая половина нырнула! — отметила Ал. — Сколько осталось?

— Да что там "большая — меньшая". Все половины нырнули! — махнула рукой Биатрис. — Куда им против эвфитона.

Ал хотела сказать, что определение "все половины" уже и отдаленно на арифметику не похоже, но тут в проход на месте развалившейся калитки заглянула Тиффани, уже одетая и в изумительно оригинально повязанной шали на голове. Вот как можно обычную вещь носить с этакой... двусмысленной элегантностью?

— Прошу прощения, мы с госпожой Гел едем в город, будем к ужину. А вы чем занимаетесь?

— Хиток считаем. Сейчас они занырнули, — объяснил Энетт.

— Это география или биология? — заинтересовалась конторщица. — Нет-нет, не буду мешать. Вы, главное, будьте бдительны. А когда с занятиями и сражениями окончите, попросите леди Аллиотейю помочь вам сочинить сагу о славной битве с хитками.

— А она что, саги слагать умеет?! — изумилась Биатрис. — В смысле, леди Нооби, вы сочинять умеете?

— Слегка, — признала Ал, чувствуя, что ее авторитет взмыл прямиком к небесам. — Но давайте-ка еще несколько арифметических примеров решим...

Хитрая конторщица подмигнула и исчезла. Такова жизнь: пока некоторые будут раскатывать по городу, слушать комплименты и любезничать с торговцами, кому-то придется проявлять изобретательность и применять поэтический дар в воспитательных целях.

Вообще-то, возня с детьми оказалась делом интересным. Порою вообще казалось, что вернулись старые времена и Ал сидит с сестрами в саду. Хотя отпрыски Волпи уж куда поизворотливее сестренок и терпения с ними нужны неизмеримые запасы. Зато они все время дома и с ними гулять не скучно. Странно, конечно, но как-то вот так и получается...


* * *

Кто-то сидел дома и бездельничал, кто-то кружил по городу, по горло занятый разнообразными торгово-коммерческими делами.

По пути между двумя складами Тифф навестила болящего — с виду Раваль был почти в порядке, хотя поручаться за пьющих ученых никогда нельзя.

— Если сможешь обойтись без свинства, скажу, чтобы выпускали погулять, — предложила Тифф.

— Не надо. Если подопрет, не удержусь, кувшинчик возьму, — самокритично признался мэтр, почесывая свежевыбритую щеку. — А так сижу на всем готовом, окошко проветривают, молоко дают, парашу выносят. Чем не жизнь? Нет, не надо меня выпускать. Хороший подвал.

— На тюрьму слегка похоже, — вздохнула конторщица.

Раваль глянул из-под седеющих бровей:

— Как я понимаю, некоторых подробностей нашего былого касаться нам незачем. В жизни, включая тюрьмы, ты разбираешься, а как там, да что, уточнять не станем. Но вот что ты мне сказать обязана: второй том-то есть? — мэтр кивнул на лежащую на тюфяке толстенную книгу.

— Так ты что, уже дочитал? — изумилась Тиффани.

— Перечитываю. Вдумчиво. Вот это игра ума! А уж материала-то насобрано. Да, пришлепнула ты меня этой книжищей. Спасибо. Давненько чужие мысли меня так не изумляли. Скрывать не стану — едва ли треть содержания понял, да и то с головой притопило. Умно!

— Я половину поняла, а может и чуть больше, — с законной гордостью сообщила конторщица. — Правда, до конца первого тома мне еще далековато. Времени в Дюоссе совсем нет. Без ног на кровать валюсь и сразу спать.

— Угу, без ног, — Раваль ухмыльнулся. — Ты хоть не с Оливом закрутила? Девчушка наша как прознает, так вообще духом падет. Ее и так штормит и сносит.

— Не с Оливом, и не прознает. Ал лишнее вообще знать ни к чему, пусть со своими проблемами разбирается. А что, по мне так очевидно?

-Местным, может и не видно, но я-то тебя по кораблю помню. Развлекайся-развлекайся. Скоро нам в обратный путь, на борт взойдем, подужаться в развлечениях придется. Полагаю, обратно снова поплывет скромняга-приказчица?

— Как иначе. В Порт-Норест мне не по чину расфуфыренной мелькать. Да и надоело уже легкомыслинничать.

— Сдержанная ты особа, просто на удивление. Ну, хорошо, так что насчет второго тома?

Поговорили об удивительном труде по Торговой Магии. Второго тома у Тифф не имелось, но обещали дать почитать. Но надо же проникнуть в суть — там этакие глыбищи мысли. Раваль был согласен — прямо всю изнанку обогащения, производства, торговли и человеческой жадности книга обнажает, да наизнанку норовит вывернуть на манер того освежеванного кролика.

— Ладно, что тут болтать, тут думать и изучать нужно, — завздыхал Раваль. — Да тебе и идти пора. Так говоришь, девчушка наша умнеет?

— Притираются. Ветер и саги в голове, но ничего, чувств и некоторой толковости Алка не лишена. Да и Волпи на удивление разумен и расчетлив. Хитрюга наш жених, на самом-то деле.

— Да помогут ему боги. В богов-то мы с тобой не очень верим, но на кого мужчине еще надеяться, если ему такая твердоголовая девица, вроде Нооби, попадется. Я бы не рискнул такую под бок класть.

— Старый ты. Зачем тебе юные леди? Иди вон умную книгу читай.

— И то верно. Напрягу голову, расшифрую магию пошире. Привет зверюге и Блошшке передавай...

Снова деловые разговоры, встречи с купцами и владельцами складов. "Асмалия Кристли" считалась посредницей посредницы — о торговой представительнице масляной компании "Око света", что занемогла в дороге, упоминалось вскользь — купечество Дюоссы к правилам игры отнеслось с пониманием. Вообще неглупые торговые люди в городке жили, только негде им тут развернуться, тесновато, да и герцог со своими прихлебателями прижимает, сдерживает. Но ведь торговля везде свои неприятные стороны имеет. Или в Порт-Норесте все гладко? Где там! Прав Олив — руду плавить нужно без спешки, выгода суеты пугается. Вообще Олив Волпи оказался чрезвычайно деловым человеком — редкая удача такого умного партнера в чужом городе заиметь. Из его рассказов Тифф весьма отчетливо представляла состояние дел и политическую ситуацию в городе. Видимо, кризис ждет Дюоссу. Да помогут боги торговцам и оловянных дел мастерам с герцогом отношения без оружия прояснить. Герцог, несмотря на всю свою замшелость и самоуверенность, открытого конфликта тоже не желает. Должно дело по мирному сдвинуться...

Порт, оптовый склад... Внезапный интерес еще одного потенциального заказчика на пробную партию масла весьма порадовал Тифф. Схема ненавязчивой рекламы чем хороша: она привлекает серьезных, устойчивых клиентов. Без напора, без нажима. Вот так и зарабатываются правильные деньги. Пусть только послезавтрашний, зато серьезный и постоянные доход фирме. Теперь довольная агент и сопровождающая охранница-хранительница катили назад, обсуждая дальнейшие планы. Время до предполагаемого отъезда еще имелось и не следовало его терять зря...

...— с растаможкой проблемы. Но Наф у нас главный, — неожиданно оборвала саму себя Гелррурра, резко натягивая вожжи.

— В каком смысле? — удивилась внезапному повороту фейрийской мысли Тифф.

— Без него я поглупела, — кратко объяснила фенке.

Коляска стояла перед расщелиной. Довольно широкой и неприятной. Со дна доносилось брюзгливое журчание ручья. Вполне бы могли свалиться и кости переломать. Вот о лошадях говорят — "умнейшие животные". А что в них особо умного, если в пропасть прутся как ни в чем не бывало? Кстати, такие обрывы вообще огораживать нужно. Все-таки город, пусть и окраина.

Тиф выглянула из экипажа, взглянула назад, на проезд. Оказывается, Гел в этот миг делала то же самое.

— Странно, не правда ли? — небрежным тоном отметила фенке.

— Странновато, — согласилась конторщица. — У вас же везде в опасных местах рогатки ограждения выставлены.

— Не везде, но стоят. Иное странно... — Гелррурра собралась спрыгивать на землю, но почему-то раздумала и принялась разворачивать упряжку. Лошади недовольно упрямились, но коляска все же повернула. Тиф ничего не поняла: ну заговорились, проскочили поворот, такое случается. Может, Гел какое-то суеверие унаследовала от лесных предков? Впрочем, в здешних суевериях, как и в управлении лошадьми и в дюосских дорогах конторщицам разбираться вообще не дано. Тут ведь какая езда — катишь между скал, оп! — выехали на плотно застроенную улицу. Через мгновенье сгинула улица, заскрипел под колесами мост, теснятся на склонах густейший можжевельник, а за поворотом вдруг открывается людный рынок. Запутанный лабиринт скал получше любого театрального занавеса заслоняет улицы и площади. Иной раз до ближайшей лавки десяток шагов, но это если прямиком сквозь скалу пробуриться. Горожанам приходиться обходить, ибо долбить скалы тяжко, дорого, да и вообще, раз боги скалы понаставили, пусть стоят, где стоят. Традиция здесь такая городская...

Коляска прокатила несколько шагов в обратном направлении и прекрасная кучерша вновь натянула вожжи. Удивленные лошади зафыркали.

— Тифф, тебя не затруднит пересесть на пол? — приглушенно спросила Гел.

Конторщице захотелось зафыркать примерно с тем же лошадиным негодованием. На пол?! В этих, мягко говоря, недешевых, лично укороченных и подшитых юбках?! На языке Тифф вертелся весьма ядовитый вопрос, но привычка быстро соображать в беседах с покупателями, заказчиками и иными напористыми глуповатыми господами, сделала свое дело. Ни с того ни с сего столь идиотских предложений не делают. Тиффани подобрала юбки и сползла под сиденье. Здесь оказалось тесновато даже для миниатюрных конторщиц.

— Я сейчас сойду и разомну ноги, — еще тише предупредила хранительница сундуков. — Не поднимайся ни при каких обстоятельствах.

— Поняла, но...

— Мы ехали правильно. Мост здесь и должен быть. Рассеянная полукровка многое способна спутать, но не Гулькину скалу. Вот она. Я в детстве тут башмак порвала. И здесь терн сладкий.

— Что ж, спелый терн бывает неплох, — согласилась Тифф. — И?

— Это морок. Злонамеренный. Нужно осмотреться, — невесомая Гел спрыгнула на дорогу.

Тиффани слушала, как скрипят мелкие камешки под подошвами легких сапожек девушки-фенке и плотно зажимала себе рот. Кроме тысячи вопросов из горла рвался абсолютно неуместный сейчас визг. Морок! Точно, именно вот такая неестественная тишина и есть оно — колдовство! Приходилось сталкиваться, пусть и нечасто, будь оно проклято. Если колдовство злонамеренное, значит, последует нападение. Козни паршивого прощелыги капитана Лино, не иначе. Определенно, убивать таких красавчиков нужно на месте и сразу!

...Поскрипывали шаги, журчал ручеек, недоброе напряжение нарастало, но конторщица уже взяла себя в руки. Видела Тиффани сейчас в основном задок облучка, покрытого слегка истертым лаком. Нужно что-то делать. Но что?! Оружия нет, да и вообще кровавое истребление неведомых засадных злодеев — задача не для мелких конторщиц. Но делать что-то нужно. Подрагивающие пальцы конторщицы справились с пряжками плаща — в крайнем случае, его можно использовать в качестве щита, так вроде и делают...

— Не вздумай подниматься, — предупредила вернувшаяся к коляске Гелррурра. — За нами следят. А моста я все равно не вижу. Достоверный провал. Возможно, там мост и остался, но как удостовериться и точно угадать? Мост и до морока был узковат. Возьмем на полшага в сторону, слетим.

— Нужно идти путем логических умозаключений и физических опытов, — прошептала Тифф. — Бросить камешек, а лучше несколько. Может, морок по звуку определится. В смысле не морок, а наличие моста.

— Я поняла. Разумно. Если не сложно, дай что-то подходящее вместо камешка. Я на прицеле. Начну собирать снаряды, враг догадается.

— О боги! Прячься немедленно! — пролепетала конторщица, нашаривая что-нибудь "снарядное".

— Услышу скрип тетивы, уклонюсь, — пообещала фенке. — Это что?

— Пудреница.

— Гм, она с серебром.

— Ну и что?! Ты должна беречь всякие сундуки и свою задницу, а не пудреницы. Такую потерю я переживу. Жизнь дороже.

— Ладно. Если решим, что мост на месте, тебе придется держаться покрепче. Развернемся быстро. Если слетим вниз, в падении расслабься. Тогда переломов будет меньше.

Тифф воздержалась от скуления. О, Старая Речная Матерь — свидетельница, ведь можно же и не запугивать дополнительно.

Гелррурра крайне неспешно, с этакой ленивой грацией бездельничающей кошечки, прошлась по дороге. Едва угадывающийся звук броска, отчетливый стук о дерево, жалобно звякнуло стеклышко... конец зеркальцу в пудренице...

...Далее конторщица не совсем успевала следить за событиями. Качнулась коляска под весом взлетевшей на нее кучерши, гортанный окрик не хуже кнута ожёг лошадей, те всхрапнули, дернули... заскрежетали, разворачиваясь почти на месте, колеса... Коротко стукнуло — Тифф показалось, что экипаж начинает ломаться — но нет! — это оказалась возникшая в сиденье стрела — еще трепещет ярко-алое оперение... Взвизгнув, конторщица подбросила вверх ком плаща, крепко встряхнула за край, словно собираясь выбивать от пыли одеяло. Бархат хлопнул немаленьким флагом, заслонив едва ли не всю коляску. Экипаж уже развернулся и несся прямиком к расщелине. Распахнулась бездна, снизу громоподобно зажурчал ручей-водопад, Тифф зажмурилась и завизжала от души. Лошади перепугано заржали, плащ-флаг оглушительно хлопал, конторщица продолжала визжать. Под копытами и колесами загремел настил моста, левая сторона коляски начала проваливаться в никуда... Неистовый гортанный клич фенке перекрыл грохот колес, ржание и визг пассажирки. Лошади рванули еще неистовее, левое колесо чудом не разлетелось от удара о бревна, но вернулось на мост, и упряжка вихрем влетела во внезапно открывшийся проход между скал...

...Тиффани выпуталась из плаща.

— Славно, — промурлыкала Гел, придерживая бег коней.

— Нет, ты гони, гони! — запротестовала пассажирка. — Могут и в спину стрельнуть.

— Куда гнать, и так чуть не разбились. И в спину уже выстрелили. Но мы проскочили. С плащом вышло эффектно. Но лучше предупреждать. Лошади испугались. И я тоже.

— Некогда было предупреждать, — с превеликим облегчением объяснила конторщица. — Но мы точно удрали?

— Уж можешь поверить. Их было трое. Я чувствовала взгляды.

Выехав из скалистой узости, Гел остановила коляску, и девушки осмотрелись. Кроме стрелы, пронзившей сиденье, нашлась вторая — торчала в задке экипажа.

— Красивые стрелы, — пробормотала Тифф, против воли любуясь нарядным зоревым оперением.

— Оружие фенке, — пояснила страж сундуков, выдергивая стрелу. — Но стреляли не они. Люди стреляли. Лесные не промахнулись бы. Мои лесные сородичи неважные воины, но стрелками их создали сами боги. Из засады фенке не уйти.

— Да, хорошо, что люди нас ждали, — глубокомысленно согласилась конторщица, пальцем запихивая обратно в кожаную подушку клок вылезшего из свежей прорехи конского волоса. — Один все-таки промахнулся.

— Не совсем, — Гел освободила из складок плаща стрелу, стараясь не слишком раздирать иззубренным наконечником подпорченный бархат. — Я должна тебе пудреницу и плащ.

— Плащ можно не считать, — великодушно заявила Тифф. — Он мне не особо нравился, да и дырка не на видном месте. Зашью. Но против пудреницы я бы не возражала. На память об этой поездке. И вообще. Можно без серебра.

Они смотрели в глаза друг другу, и конторщица с печалью подумала, что унылые серые человеческие зрачки не идут ни в какое сравнение с сиянием неповторимых очей оттенков пылающего металла.

— Кое о чем мы так и не поговорили, — почти неслышно прошептала Гел. — А ведь тебе скоро уезжать.

— Угу. Надо бы найти время, как думаешь?

— Буду сильно жалеть, если не найдем. Но пока нужно разобраться с засадой. Судя по всему, убить хотели нас обеих. Причем "лесными руками". Сложное, странное покушение. Коварное до полной бессмысленности. Ты слышала, что в Дюоссе завелся злой колдун?

— Еще бы. Правда, думала, что это входит в стандартный комплект отмазок при дюосском торге. "Времена не лучшие, увы, такую цену нам не поднять, спрос падает, перевоз дорог, орехов неурожай, колдун вредит..."

— Что-то вроде этого. Вредит. Похоже, его наняли и направляют. Сейчас еще и лесных фейри впутали. Поехали, по дороге обсудим...

Глава пятая

Юридический казус

...— Это очень странное требование. И такое внезапное — встревожилась Тира.

Посыльный ждал у дверей, присланный экипаж во дворе, а в записке за подписью секретаря Герцогского Суда предлагалось немедленно прибыть в канцелярию для "окончательного заверения свидетельских показаний леди А. Нооби-Порт-Норестской". Герцогская печать внизу и витиеватое красно-чернильное "срочно" вверху листа намекали, что требование более чем официальное.

— Непонятно, почему вдруг так "срочно", — согласилась Ал. — Столько дней не спешили, и вот, пожалуйста.

— Может, лучше не ехать? Скажитесь больной. Вы девушка благородная, с тонкими чувствами и здоровьем, в суде вполне поверят, — предложила служанка.

— Если сейчас не ехать, то придется ехать позже. Они тогда нарочно еще побольше бумаг мне подсунут. Пойду одеваться, — решила важная свидетельница, которая была весьма не прочь, раз уж появился предлог, прокатиться по городу.

— Леди Нооби! Но это может быть опасно!

— О чем вы, Тира? — изумилась Ал. — В суде и вдруг опасно? Ехать недалеко, дело скучное, судейское, но очень серьезное. Здесь стоит печать Его Светлости, следовательно, игнорировать приглашение крайне неразумно. Что касается приличий, то возьму с собой служанку. Можно и Шилку, пусть зверек проветрится. Вполне достойный эскорт.

— Да Старая Речная Мама с ними, с приличиями! Не в них же дело, — совсем уж занервничала Тира. — Господин Олив в отъезде и у герцога об этом прекрасно знают. Какого демона присылать за вами именно сейчас? Они же годами своего капитанчика отмазывать будут. Хозяина нет дома, старого хозяина тоже нет, Гелррурра в городе. Как вы одна поедете? Хотя бы госпожа Тифф дома была...

— Это что, Тиффани меня охранять будет? — выпятила губу Аллиотейя.

— Ну, она девушка опытная, вы уж не обижайтесь. Пусть не охранять, но было бы с кем посоветоваться. Господин Олив определенно был бы против такой неосмотрительной поездки...

Вот это совершенно не понравилось Ал. "Господин Олив то, господин Олив сё, против, не против", а кто такой нам господин Олив? Между прочим, не за ним присылают гонца с посланием и экипажем. Кстати, некоторым служанкам стоило бы придержать язык и не называть малознакомых господ "капитанчиками". Пусть репутация Себастио Лино далеко и небезупречна...

В дверь просунулась голова в залихватски повязанной косынке и поведала:

— Если папа будет против, то зачем ехать? Тира знает, что говорит.

— Возможно, Тира абсолютно права, — холодно признала Ал. — Но благородным людям свойственно соблюдать определенный кодекс правил. Получено официальное послание, и разумнее выполнить волю властителя Дюоссы. А вам, юная госпожа, я напоминаю, что так вульгарно повязывать косынку — крайне дурной тон.

— Я сейчас не юная госпожа. Мы с пиратами Южного Океана насмерть воюем, — нагло заявила наследница Волпи и спешно убыла на абордажные бои.

Судейский писарь, исполнявший обязанности гонца (и, видимо, конвоира) рассыпался в благодарностях — "благородная леди Нооби так быстро собралась, просто удивительно". Все это было почти правдой — готовились стремительно. Ал сочла, что для деловой поездки должно проявить простоту и сдержанность. Платье цвета вайды со средним вырезом — вообще-то с декольте у "трофейных" нарядов дело обстояло плохо — предерзостные до ужаса, — но по совету Тифф вырез затенили подходящим кружевом, вышло поприличнее.

Пассажирки уселись, писарь-конвоир восхитился "замечательной зверушкой". Замечательная снисходительно свистнула, выбралась из корзинки и уселась на коленях Блошши: эти двое сразу наметились глазеть в окно, словно именно для них экскурсионную прогулку и устраивали.

Собственно, поездка оказалась так себе: неуклюжая судебная карета скрипела, жестко подпрыгивала на камнях — никакого сравнения с неброскими, но комфортными упряжками семьи Волпи. Аллиотейя с трудом удерживалась на жестком сидении, машинально поправляла сетку для волос, и размышляла над тем, так ли уж нужно было ехать?

На облучке кучер и писарь-конвоир вполголоса рассуждали над ценами на экзотических животных вообще и на крыс в частности. Шуршулла делала вид, что не слышит, презрительно выпячивала резцы и разглядывала прерывистые дюосские улочки...

Наконец-то выехали на площадь, прокатили мимо герцогского дворца и остановились у его дальнего, судебного входа. Писарь услужливо открыл криво болтающуюся на ременных петлях дверцу:

— Прошу, леди Нооби. Вас ждут.

Сопровождающие свидетельницу лица-морды выбрались из сарая на колесах и принялись увлеченно разглядывать возвышающийся неподалеку Храм Всех Богов.

Ал пришлось дернуть служанку за рукав.

— Уы-гмм! — поспешно заверила Блошша.

Да уж, внимательна она, просто дальше некуда.

Девушки и Шилка, не желающая сидеть в корзинке и с удобством пристроившаяся под мышкой у рабыни, прошли внутрь судебного присутствия. Знакомый зал с тяжелыми дубовыми скамьями и темным судейским столом сегодня пустовал. Ал знала, что следует пройти в кабинеты, где сидят следственные чиновники — их в Дюоссе насчитывалось всего двое, но оба на редкость неприятные господа.

Один из судейских как раз выглянул в зал:

— Леди Нооби! Сюда, сюда пожалуйте...

Ал немало удивилась — ей никогда в жизни не кланялись так низко и почтительно.

Незнакомый кабинет оказался скромен в размерах, зато роскошен обстановкой: резные панели, высокий застекленный шкаф с оружием и кубками, пара кресел у стола, что широко растопырился на толстых и когтистых "звериных" ногах. Посетительницы уставились на редкостный предмет меблировки — шуршулла с восторгом оценила массивную резьбу, Ал с опаской прикидывала, от какого именно животного фантазия резчика позаимствовала столь хищные лапы. Блошше, которой и самой фантазии было не занимать, привиделся стоящий на столе великолепный гроб — огромный, полированный, несущий по бокам несчетные серебряные ручки. И лежит в том запертом гробу...

Множество увлекательных загадок осталось нерешенными, поскольку судейский человек с очередным поклоном указал:

— Пожалуйте, леди Нооби, вот в ту дверь. А зверь и служанка здесь поскучают. Разговор серьезный, не для лишних ушей, у нас с тайной следствия строго.

Ал заколебалась. Как-то странно все получалось. И откуда вдруг "серьезный разговор"? Одно дело подписать бумагу... хотя бумаги бывают куда посерьезнее любого разговора. Ой...

Вот сейчас благородная леди Нооби всецело осознала, что совершенно напрасно поперлась по столь внезапному приглашению. Еще неизвестно, кто его состряпал. Вон, у судейского проныры выражение физиономии какое-то неестественное. Похоже, попалась отвергнутая невеста. Надо было непременно с Тифф посоветоваться. Или даже еще лучше с этим... безусым отцом злодейской шайки.

Но отступать было поздно. Ал повернулась к сопровождающим лицам-мордам, погрозила пальцем шуршулле:

— Без баловства! Подождите здесь, я недолго.

На судейской физиономии промелькнула ухмылка еще отвратнее:

— Ну, леди Нооби, вы может и подзадержитесь, разговор-то вам, миледи, непременно будет интересен.

Это обещание понравилось Ал еще меньше усмешечки судейского умника.

— Умеете заинтриговать, — высокомерно сказала она, направляясь к указанной двери и украдкой трогая спрятанный в рукаве нож. Применять клинок вряд ли придется, но само прикосновение к грубой и надежной вещи (трофею!) почему-то вселяло уверенность.

Ну, кто тут и что замыслил?

Аллиотейя шагнула за порог и очутилась в полутьме, дверь вырвалась из ее руки и сама собой закрылась за спиной.

— Не волнуйся, благородное дитя, тебе ничто не угрожает, — проурчали сбоку, едва ли не в самое ухо, обдав сложным букетом ароматов, главенствующим в коем оказались лесные жареные орехи и нечто спиртное.

Благородная леди Нооби отшатнулась, с перепугу крепко задела плечом о косяк.

— Поосторожнее, ах, какая ты импульсивная, — снисходительно засмеялся любитель полутьмы, увлекая ее вверх по ступеням. Распахнулась дверь, оранжевый свет дорогого светильника развеял тьму...

Девушка в гневе развернулась к наглецу, но весьма резкие слова так и остались на ее языке.

Герцог...

О боги! Ал догадалась, что чрезвычайно заблуждалась. Сам властитель Дюоссы! Едва не обругала, как какого-то чиновника-чудилу...

— О, Ваша Светлость! Какая неожиданность...

— Тебе нечего опасаться, — заверил герцог, под локоток увлекая визитершу за письменный стол.

Да что здесь за столы такие?! Это был еще пообширнее давешнего, оставшегося в нижней комнате. Возможно, чем секретнее разговор, тем представительнее столы? Если сам герцог счел необходимым встретиться наедине с не самой богатой, и уже не грозящей стать самой влиятельной особой города Дюоссы, гостьей, вопрос действительно серьезный.

— И как тебе, дитя восточной столицы, наш городок? — с улыбкой осведомился герцог, настойчиво принуждая гостью занять место в широченном, под стать столу, кресле.

Герцог блистал. Улыбкой и роскошнейшей, густо расшитой жемчугом курткой. По-правде говоря, жемчуг был так себе, бледноват: мелкий и северный. Но несколько нашитых среди невзрачных северных сестер огромных заокеанских жемчужин, весьма искусно расставленные на выпяченной ало-бархатной груди, предавали хозяину кабинета достаточное величие. Улыбка же властителя Дюоссы...

Ал догадалась, что чрезвычайно заблуждалась.

Путешествие, море, несчастная гм, любовь, ужасные события на "Повелителе", беседы с многоопытной конторщицей и даже общение с несносной грубиянкой Биатрис и ее мелкими сообщниками, изменили мировоззрение леди Нооби. К примеру, она уже слегка разбиралась в оттенках человеческих оскалов, кои общепринято называть "улыбками". Скалят ли те оскалы самые благородные морды, или простонародье — особого значения не имело.

"Похотливый козлище", да, именно так определила бы конторщица герцогскую улыбку. Ей-то что — хваткие торговки в своих суждениях откладывают приличия на самую дальнюю полку, как товар заведомо маловостребованный и абсолютно не модный. Но ничего, любой э-э... сладострастник столкнувшись с железной волей и ледяной сдержанностью урожденной леди, живо уймет свои фантазии. Думает, он заманил...

— Ваша Светлость, я не совсем понимаю... — корректно начала Ал, пытаясь подняться из кресла.

Как же... герцог бухнулся рядом, его мощные кавалерийские ляжки придавили юбки, весьма чувствительно задев и юное, практически непорочное бедро гостьи.

— Мое платье! Слезьте! — в ужасе пискнула леди Нооби.

— Это не последнее твое платье, о восточная чаровница, — утешил герцог, и его рука цепко обвила стан девушки.

Аллиотейя не знала, к чему более привыкла длань властелина Дюоссы: к рукояти меча, кубку джина или лапанью дворцовых служанок, но ощущение оказалось пренеприятнейшим. Абсолютно не умеет обнимать.

— Ваша Светлость, опомнитесь! — воззвала Ал. — У вас жена. Молодая!

— Молодая, — согласился хозяин Дюоссы. — Ну, жена опять же вроде платья — не последняя. А так да — я воистину потерял разум. Это твоя вина. Ах, юная столичная богиня, милая кокетка...

Разум герцог возможно, и потерял, но руки его действовали целеустремленно. Но разбираться с модными дамскими корсажами опыт, нажитый с общительными служанками, ему не особо помогал...

— Ваша Светлость! — Ал отпихивала нетерпеливые ладони и упиралась в грудь герцога. (Кстати, роскошный "джек" опять же был застегнут под горло — ну смехотворно же так носить куртки, как они не понимают?!)

— Прелестнейшее создание! — пропыхтел настойчивый хозяин и предпринял наступление чуть ниже.

— Ой! — гостья пыталась удержать подол на приличествующем ему месте и одновременно пыталась осознать — о смене жены герцог упомянул просто к слову или это намек? А если он действительно... Впрочем, головокружительные версии мигом вылетели из головы Ал — уж такой наглости она никому не собиралась спускать. — Руку прочь!

— Ай! — герцог отдернул руку.

Погружение девичьих ногтей в наиблагороднейшую плоть Дюоссы оказалось чувствительным, но недостаточно действенным. Герцог оказался из тех мужчин, коих опьяняют боль и сопротивление. Аллиотейя оказалась придавленной к спинке кресла (да диван это, будь он проклят, диван!). Громоздкий мужчина наваливался, подлокотники лишали маневра...

— Ваша Светлость! — с угрозой зарычала Ал, отбиваясь локтями.

— Перестань, — прохрипел властитель. — Ты ведь на редкость горячая красотка. Игрунья! Уж мне ли не рассказывали? Предпочитаешь любовников помоложе? О, напрасно...

У Аллиотейи перехватило дыхание. Вот так, значит?! Оскорбительный намек, да что там намек... Теперь Ал удостоверилась, что чрезвычайно, чрезвычайно! заблуждалась. И по части герцога, и в отношении его болтливого вруна-бастарда. Скоты, раздери их якорем.

— Мы никому не скажем, — с вожделением прошептал герцог — с преодолением юбочных препятствий у него получалось куда удачнее.

Ал все еще упиралась ему в грудь, но осознавала что нужны иные меры. Рукоять ножа, спрятанного в рукаве, с намеком давила в запястье. "Никому не скажем", значит? Разумно. А вот некому будет болтать! Как надлежит резать столь высокопоставленных лордов? Горло, видимо, слишком простонародно...

Наиболее логичной целью казался иной орган, но леди Нооби была воспитана в строгих старинных традициях и никогда бы не позволила себе столь вульгарного удара. В сердце! Где у него сердце?

С местоположением сердца обстояло не совсем ясно, но сначала в любом случае следовало выхватить нож. Ал заерзала, готовясь к контратаке.

— Да! — в восторге выдохнул владетель Дюоссы, превратно истолковав движения жертвы.

— Погодите же! — девушка вновь вцепилась в его куртку.

Нож был вытащен, но развернуть оружие для удара в данных обстоятельствах оказалось непростой задачей...

Тяжесть мужского тела, наглые руки, все эти ерзанья и ощущение знакомой рукояти в пальцах заставляли сердце колотиться все неистовее. Ал обдало жаром. Сейчас...

Где-то внизу, под полом, гулко ухнуло, звонко зазвенело стекло, потом донесся лязг сыплющегося железа и дерева.

— Моя коллекция! — в ужасе вскричал герцог, стремительно вскакивая с гостьи.

Это было даже как-то обидно. Ал осталась лежать в весьма непристойном (но уж определенно соблазнительном) виде, а хозяин дворца поддернул штаны, слепо глянул на острую сталь в руке девушки и бросился прочь. Хлопнула дверь, откуда-то с лестницы донесся страдальческий вопль потрясенного герцога...

Леди Нооби опомнилась. Подскочив с диванного кресла, Ал кинулась к другой двери. Отперта!

За дверью оказалась нечто вроде библиотеки. Девушка устремилась дальше. Щеки пылали, сердце колотилось под горлом, дрожащие руки никак не могли вернуть нож обратно в рукав. Аллиотейя скатилась по лестнице. Где дверь?!

Не свершилось. Ужас и разочарование били в голову, путали мысли. Ал была уверена, что убийство похотливого герцога юной и беззащитной, невыносимо оскорбленной девицей вошло бы в десятки саг, сотни поэм и песен, и прославило бы имя леди Нооби в веках. Но если не сложилось, так может, и якорь ему в...

Кому якорь: герцогу или изменчивому колесу судьбы, додумывать было некогда. Ал проскочила мимо изумленной служанки (ну и как он может тискать такую уродину? Как?!) и ударилась в дверь. Вот он — выход из этого гнезда коварства и разврата....

...Пахнуло конюшнями и навозом. Ал оказалась на низких ступенях крыльца. Вокруг простирался дворцовый двор, со всех сторон на девушку с превеликим интересом смотрели куры, цыплята, гуси, индюки и лошади. Трое стражников тоже смотрели...

— Вы что стоите? У Его Светлости пол под кабинетом рухнул! Все засыпало! — Ал обвиняюще указала — почему-то кулаком — вглубь дома, откуда действительно доносился порядочный шум и крики...

Собственный голос показался леди Нооби отвратительным верещанием — с испугу иначе и не получится — но оказался действенным. Озабоченные стражи рысцой двинулись в дом...

— А без вас, значит, обойдутся? — поинтересовалась Ал у конюха.

Тот почесал лысину и пошел к двери.

Подобрав юбки, Аллиотейя преодолела цепь отвратительных луж, предупреждающе глянула на злобного индюка — тот осознал, что связываться с разъяренной гостьей не стоит. Ал навалилась на запорный брус ворот и выбралась в проулок. Кстати, у Его Светлости могли бы замостить подъезды и поосновательнее.

Вдоль стены кралась знакомая фигура, держащая под мышкой ком хозяйского плаща.

Плащ — это правильно. Не в том положении леди Нооби, чтобы плащами бросаться.

— Поживей! Нужно убираться. И будь любезна объяснить, что вы там натворили, — сурово сказала Ал.

Блошша оглянулась и развела руками:

— Ы-ых! Мыых-х!

— Что значит "не поняла как"?! Это была его любимая коллекция мечей и кинжалов. Теперь герцог прикажет нас не просто поубивать, а с особой жестокостью. Тебя, к примеру, четвертуют, а меня... — Ал запнулась, осознав, что не только часто и чрезвычайно заблуждалась, но и проявила глупейшую легкомысленность, не ознакомившись с дюосским табелем о казнях. Теперь вообще неизвестно к чему готовиться...

— Ы! — взмолилась рабыня, озираясь.

Да, следовало убираться, продолжать торчать у стены было верхом тупости. Но где же этот пронырливый грызун-спаситель?!

— Сю! — негромко напомнили сверху.

Девушки задрали голову: шуршулла неспешно брела по каменному гребню, вид Шилка сохраняла небрежно-самодовольный, даже походка стала этакой ветеранской, задумчивой, многоопытной.

— Поживее, а то как снимут стрелой! — зашипела Аллиотейя.

Шуршулла, демонстрируя непомерное изнеможение, заработанное в неравной боевой схватке с ножками витринного арсенала, соскользнула в руки хозяек. Ее кинулись подхватывать, неловко столкнулись ладонями — пушистый комок просвистел мимо и увесисто шмякнулся в грязь.

— Ой!-Ых! — в один голос ахнули девушки.

— Сю?! — не поверила в людскую неблагодарность распростертая в вязкой черной жиже Шилка.

Оскорбленного в лучших чувствах зверька поспешно вырвали из лужи и на ходу обтирая, кинулись прочь. Сейчас тропкой вдоль пропасти, потом к дороге...

— Ых?! — Блошша встревожено встряхнула перемазанную тушку не подающего признаков жизни грызуна.

— Жива, — заверила леди Нооби, присматриваясь к замурзанной морде — в обляпанных усах, страдальчески закатившихся глазах шуршуллы запечатлелась глубочайшая обида. — Прости, сегодня у всех был сложный день. Да, это я виновата. Неловкая, к тому же глуповатая дурацкая дура. Вот: у меня даже руку от волнения свело!

Сопровождающие лица-морды с интересом уставились на левый грязный и судорожно сжатый кулак леди. Ал и сама заподозрила, что левую руку скрутило как-то странно. Благородные люди чувствительны, но не настолько же?

Пальцы с трудом удалось разжать. На ладони, среди капель черной уличной грязи, еще хранящей душок навоза, блестел великолепный жемчуг — его льдистые белоснежные переливы словно озаряли испачканную ладонь.

— Ы-ууу! — восхитилась Блошша.

— Это не нарочно! — запротестовала леди Нооби. — Я боролась, а он это..., в общем, жемчужины случайно сорвались.

Рабыня охотно закивала: ну да, сорвались, причем сразу две жемчужины и самые крупные. Совершенно случайно. Кстати, и серебряная оправа у них ничего себе.

Шуршулла заинтересованно зашевелила изгаженными усами, справедливо полагая, что трофеи требуют справедливого дележа. Например, на ошейник очень даже...

— Я обязана это вернуть, — не слишком уверенно заявила Аллиотейя.

Теперь на нее смотрели с ещё большим уважением — так врать не каждый способен.

— Идемте, потом я над этим подумаю! — скомандовала Ал, давая служанке свой носовой платок.

Преступницы ускорили шаг, Шилка ничего не ускорила, но оттиралась ее морда все равно плохо. Не грязь, а просто деготь какой-то, якорем его пригрохнуть...

Стоило выбраться на улицу, как навстречу вылетела коляска:

— Леди Нооби, да ты вовсе спятила! — на редкость недвусмысленно заявила свесившаяся из экипажа Тиффани.

— Действительно, — подтвердила Гел, успокаивая разгоряченных лошадей. — В нынешней ситуации? В логово к герцогу? Практически одна?

Шилка раздраженно чихнула. Ее принялись вытирать двумя свежими носовыми платками, что не сильно помогло.

— Так вы в суде были или где? — засомневалась Тифф, оценивая количество грязи на беглянках.

— Были. И в суде, и у герцога, — признала Ал. — Но задерживаться я сочла неуместным.

Загрохотали копыта и в узком проезде стало тесно: прибыл Волпи-Средний с шестью вооруженными всадниками — все в дорожном, перепачканные, чуть почище шуршуллы, видимо прямо с рудника. Злые.

— Вы здесь все подряд спятили? — кратко осведомился Олив.

— Да, — кротко признала прекрасная хранительница сундуков.


* * *

Много позже, возясь в саду и размышляя над собственным визитом к, хм, судейским чинам, Ал гадала над поведением Волпи-Среднего. Нет, тогда на улице, успокаивая взмыленного коня, он не выглядел абсолютно равнодушным. Несколько отрывистых вопросов, подбородок, ставший вдруг жестким, как торец кузнечного молота. Но ни слова упрека. Неужели он такой сдержанный?! Леди Аллиотейя Нооби отдавала себе отчет, что оказавшись в подобной ситуации на его месте, (трудно такое представить, но если чисто теоретически) непременно бы высказалась. И много чего сказала. Даже, наверное, повысила бы голос. Да что там скрывать, орала бы так, что упомянутого количества якорей хватило бы на весь бы порт-норестский флот. А он? Даже как-то обидно. Впрочем, кто она такая, чтобы всерьез за нее переживать?

Ал взяла срезанные ветви, колючие как герцогские уши, и перенесла ближе к забору. Вечером сожжем, в сумерках огонь красивее.

— Аля, а эту срезать?

Близнецы стояли на табуретке, совместно удерживая тяжелые ножницы, Биа, как главная нажимная сила, уже ухватилась за рукояти и прищурила меткий глаз.

— Да, совсем сухая ветвь. Только режьте ближе к стволу. И пальцы осторожнее!

— Мы помним, — сосредоточенно пробормотала девочка, перемещая точку прицеливания. — Навались!

Под тройным усилием ножницы устрашающе клацнули, ветка жалобно скрипнула...

Вот так и скрипит нить судьбы. Некоторые на тебя молчат, кто-то клацает, а кто-то и спрашивает совета.

Дети передвинули табурет, принялись выбирать новую цель. Иветт подпрыгивала, тыкала пальчиком в самую сухую ветвь. Но спорят вполголоса. Заговорщики! Знают, что кое-кто сочтет ножницы совершенно неподходящим для детей инструментом, потому обрезка деревьев и превратилась в увлекательное, почти тайное занятие.

Ножницы Ал проверяла весьма тщательно: порезаться ими или ткнуть себе в глаз затруднительно. По лбу стукнуть, это да. Но это будет заслуженно. В остальном за детьми глаз да глаз, могут, конечно, и учудить. Так для присмотра и существует в саду леди Нооби. Гм, "Аля"... Непочтительно, но уж ладно. Кто тут услышит?

Но как же так вышло с мерзавцем герцогом? Собственно, если вдуматься, сама и виновата. Старикан удивление за кокетство принял, по наглым глазкам было видно. Дурища, якорь тебе самой... Вот Тиффани уже дома на пальцах объяснила глупейшие ошибки компаньонки. Очевидно же — не надо было ехать.

Но почему он сам все не сказал? Пусть без крика, но... Пренебрегает? Игнорирует?

— Ладно, давайте я вот ту верхнюю ветвь срежу и пойдем. Ветер-то с реки, замерзнем. Лучше вечером выйдем костер жечь.

Садовые пираты, вдохновленные предстоящим поджогом, живо подтащили табурет. Ал поправила перчатки, взяла ножницы и поднялась к ветке. Вот случай, когда неприличный рост очень полезен...

В саду работать вообще полезно. Мысли разные умные приходят, да и деревья уходу рады. И дети... И, наверное еще кто-то, поскольку, то ножницы оказываются смазанными, то вот перчатки рабочие появились сами собой...

Но он все-таки игнорирует. Это бесчестно — даже слова в упрек ни сказать. Черствый, отвратительный мужлан!

Настроение испортилось, зато толстая ветка под сердитыми ножницами отлетела вмиг.

Глава шестая

Рухнувшая плотина

Дрейфовали по медлительной воде желтые листочки — каждый словно крошечный "Повелитель", а все вместе осенняя обреченная эскадра.

Ал следила за тем, как головной печальный кораблик сворачивает к камню-острову. Сейчас скитальцы высадятся, возьмутся разбивать лагерь...

...— Около сотни стволов в день. Отборных стволов, прошу заметить. Откровенно говоря, нам на рудники столько не нужно. Да и качеством мы могли бы пожертвовать. Крепь обязана быть надежной, а красота и стройность в этом деле избыточны... — бубнил Волпи-Средний.

Ну еще бы. Кому в Дюоссе есть дело до красоты и изящества?

Аллиотейя продолжала следить за приключениями желтого суденышка и вяло прислушивалась к скучнейшему разговору.

...— Но позвольте, Олив, это же истинное сокровище! — восторгалась конторщица. — Я не разбираюсь в древесине, но такие бревна вижу впервые. Для кораблестроения и ответственных городских конструкций...

— Вы правы. Но затраты на транспортировку убивают всю прибыль. Даже до Флэза, не говоря уже о Порт-Норесте, выходит слишком дорого. Раньше древесину регулярно брали островитяне Реска — давешняя традиция, выгодная, хотя и не лишенная определенного риска. Но нынче покупателей на архипелаге нет. Неизвестно, остались ли там вообще живые люди...

— Да-да, я слышала о тамошних трагических обстоятельствах, — не замедлила проявить осведомленность всезнайка-компаньонша. — Беды преследуют несчастные острова...

— Ну, не такой уж несчастный этот Реска, крови нам попортил с избытком, — усмехнулся Волпи-Средний. — Но в последние годы им не до постройки кораблей, это верно. Фенке приходится нелегко — сбыта практически нет. У нас с лесными фейри издавна непростые отношения, но мы заинтересованы в их благополучии. Иначе они станут очень неприятными соседями.

— Я бы все же прикинула и просчитала варианты с продажей в Порт-Норест, — намекнула Тиффани. — Древесина там дико дорога.

— Да, я приценивался, доводилось бывать в вашей столице... — ответил мужчина.

Аллиотейя, следящая за отважным листком-корабликом, была слишком увлечена, чтобы вникать в тонкости планируемых торговых сделок, но странную паузу в разговоре уловила. Показалось, что смотрят на нее. Пришлось обернуться...

Нет, смотрели на плотину — на деревянной преграде, перегораживающей течение одного из притоков Кедры, виднелось несколько фигур фенке. Видимо, лесные фейри присматривали за своим товаром: вода по ту сторону плотины была заполнена длинными плотами. Стволы деревьев, срубленных гораздо выше по реке и сплавленные по течению, действительно выглядели удивительно ровными и аккуратными, словно связки новомодных грифельных карандашей только-только появившихся в столице...

...— Пусть поставки необработанного сырья не оправдают себя, но можно же возить готовые изделия, — чересчур умная Тифф между фразами кинула на подругу выразительный взгляд. — К примеру, возить нечто компактное и недешевое. Например, какие-нибудь шпангоуты...

Аллиотейя пожала плечами. К чему метать выразительные взгляды, если их выражения все равно не поймешь? Не всем дано разбираться в барышах, спекуляциях и этих самых "шпанготах".

Тифф закатила глаза и вернулась к созерцанию древесного богатства.

— Не уверен, что шпангоуты так уж компактны в перевозке, — засмеялся Олив. — К тому же их делают сведущие мастера, и, если я не ошибаюсь, строго по чертежам. Ни того, ни другого у нас нет.

— Про шпангоуты я так ляпнула, не разбираюсь я в таких деталях, — наконец-то признала свое несовершенство зарвавшаяся конторщица. — Собственно, мне такое солидное дело заведомо не потянуть. Но тут главное общая идея и настойчивость. Боги в наше время ценят такие редкости. Так почему бы нам не оказать посреднические услуги? Например, я выведу на вас людей, чрезвычайно заинтересованных в качественной корабельной древесине. Они заказывают постройку кораблей в Северном проливе. Слышали о тамошних верфях?

— Естественно. Но там свой отличный лес...

— Отличный, хотя дороговат...

Ал рассеянно слушала, понимая едва ли половину. Понятно, собеседники увлеклись фантазиями о славных прибылях. Но можно ли извлечь хоть корону прибыли просто болтая языками? Хотя удачно придуманный план, он важен...

...— Да, это серьезный заказчик. Боюсь, такой кусок нам с вами не откусить, — проявлял трезвость мысли Волпи.

— Ну, я и не собираюсь так широко разевать челюсти, — засмеялась Тиффани. — Просто я кое-что должна людям, связанным с этим бизнесом. Шепну словечко, вдруг им будет полезно. А если они заинтересуются, вы окажите им помощь в Дюоссе и попосредничаете при переговорах с фенке.

— Отличная идея, — с чувством отметил корыстолюбивый дюоссец. — Ее стоит обсудить подробнее. Вдруг выгорит. Не подозревал, что у вас столь солидные связи, Тиффани.

— Ну, "связи" это слишком громко сказано, — заскромничала конторщица.

— Позвольте вас оставить, схожу на плотину, поздороваюсь с Айкуэнррором. Он нас видит, будет неучтиво не подойти, — фенке крайне щепетильны в этом отношении, — неловко оправдался Волпи-Средний.

Ал покосилась ему вслед — шагает и прыгает по камням уверенно, этого не отнять — на ногах все Волпи стоят крепко.

— Слушай, благородная леди, ты могла бы проявить учтивость и в меру сил поучаствовать в разговоре. Это было бы уместно, тем более что некоторые вещи для тебя и упоминались, — сердито намекнула непонятно на что Тифф.

— Что для меня? — рассердилась Аллиотейя. — Перестань делать такие многозначительные глаза, я все равно не понимаю вашей торговой зауми.

— Невесты должны соображать пошустрее, если не хотят остаться в невестах до старости, — фыркнула компаньонка. — Он сказал "я бывал в Порт-Норесте". Разве не уместно было бы спросить "о, так когда вы посещали мой замечательный город? Как мило...". Ну и дальше...

— Что дальше? Зачем мне знать, когда он бывал в столице? Человек он гостеприимный, не злой, но уж влезать в его коммерческие делишки и всякое торговое жульничество...

— Между прочим, он так детей кормит, и нам с тобой, дармоедкам, приют дает. Но я не об этом. Просто любопытно, когда и при каких обстоятельствах он заглядывал в Порт-Норест. А тебе разве не интересно?

— Мне?

— Тебе-тебе, — вздохнула Тифф. — Неужели не интригует, где и когда Олив узнал о твоем существовании? Ты же романтичная, местами даже поэтичная особа.

— Я? — Ал задумалась. Действительно, с чего это Волпи-Среднему взбрело в голову затевать покупку именно данной девицы? Не самой красивой, и откровенно говоря, не самой разумной и податливой. Хваткий купец, опытный коммерсант, и вдруг такое "пфу"? Вон с покупкой сколько хлопот.

— Просто он навел справки. Нас, дешевых и относительно породистых невест, не так много, — с горечью решила леди Нооби.

— Прости меня за выражение, просто хрень какую-то несешь, — вздохнула компаньонка. — Сама-то веришь, что так серьезные дела решаются?

Гм, а вот это интересная тема, не то что торговля бревнами. Ал многое понимала, только не понимала, на что именно так многозначительно намекает подруга. Должна же она что-то конкретное иметь в виду?

— Если у тебя есть догадки... — осторожно начала леди Нооби, но тут с плотины донеслись крики...

Середина деревянной запруды почему-то разом просела, причем довольно криво, вода хлынула через образовавшуюся брешь, хаотично поползли бревна — некоторые вставали торчком, и лишь теперь стало очевидно, насколько они длинны — прямо мачты клипера. Донесся глухой плеск, треск и скрип трущихся друг о друга стволов...

...Самое ужасное, что вместе с бревнами и потоками пенящейся воды вниз падали люди. В смысле, фенке. Хотя где-то там был и Волпи-Средний...

— Авария! — распахнула огромные серые глазища Тифф.

Девушки инстинктивно побежали к плотине.

— Стойте-стойте! — сверху, от дороги, к берегу спешил бросивший лошадей кучер господина Волпи. — Там опасно, всю запруду может прорвать!

— Что же нам, так и стоять?! — возмутилась леди Нооби. — А вдруг там кто-то погибнет?

— Зачем стоять? Высматривайте! Если кто выплывет, так его сюда вынесет, — кучер вспрыгнул на валун покрупнее, уставился на реку. — Вообще-то, что живого, что мертвого, непременно сюда вынесет. Смотрите во все глаза, благородные леди. Эх, господин Олив точнехонько там и стоял, над прорывом...

Ал не очень представляла, как надлежит спасать утопающих вот при таких обстоятельствах. Вода глубоко-осенняя, ледяная, да и течение. Листок-кораблик должно быть уже далеко... Правда, предусмотрительный кучер прихватил с экипажа моток веревки. Но по каким именно приметам принято подлавливать утопленников? Их же не видно...

Вдоль берега проплыло блестящее, словно лакированное бревно с черным, выжженным на торце клеймом. Дальше от берега бревна шли гуще... И тут Ал онемела, увидев бегущую по воде фигуру...

По правде говоря, фенке бежал-прыгал не по воде, а по плывущим бревнам. Но, о боги, как грациозно и невесомо он это делал! Сразу видно, не человек. Легчайшие касания, вместо балансира легкое копье, волшебные, завораживающие движения уверенно танцующего над потоком мотылька... Вот на миг приостановился, покачиваясь — бревно под ним крутилось, но ступни смельчака чуть заметно переступали, укрощая деревянного скакуна. О, там еще один! Ал рассмотрела вторую фигуру — та оседлала другое бревно и без особого изящества, но размашисто, гребла обломком шеста к берегу. Видимо, плавучие собеседники успели перекинуться словом, потом танцор поспешил дальше. Он точными короткими движениями направлял бревна свои копьем, словно пастух, сгоняющий деревянных беглецов к берегу. Не копье у него, конечно, а тонкий багор с древком из блестящего белого дерева...

...Развевались за спиной отважного танцора длинные пепельные кудри, порой герой возмущенно встряхивал головой, словно норовистый скакун, отбрасывая с лица мешающие пряди. Замшевый наряд фенке теперь казался двухцветным: брюки, отделанные бахромой, потемнели выше колен — все же смельчаку пришлось слегка окунуться. Узкобедрый, с прямыми широкими плечами, куртка, видимо, накинутая прямо на обнаженное тело — в распахнутом вороте раскачивалось сложное ожерелье, увешанное амулетами...

Танцующий бегун был уже близко. На миг поднял голову, взглянул на стоящих у берега — о, Старая Речная Мама, как лучатся необычайные, цвета заокеанского розового дерева, глаза!

— Не волнуйтесь, принц! Я спаймаю! — заорал кучер, готовя веревку.

Принц?! Кто принц? Принц фейри, бегущий по воде с багром наперевес?! Да полноте... Впрочем, с такими очами...

...Принц или не принц подпрыгнул, ударил подошвами мягких сапог по бревну — конец ствола приподнялся из воды и с виду кряжистый и неловкий кучер, этот вечный молчун, удивительно ловко накинул на торец бревна веревочную петлю. Айкуэнррор с благодарностью взмахнул своим замечательным багром, перепрыгнул на соседний ствол — воистину нечеловеческой легкости прыжок! Чудесный танцор успел приподнять руку, украшенную браслетами с яркими иглами, приветствуя потрясенных дам, и принялся заворачивать к берегу следующее бревно.

Ал вообще не могла понять, как это делается, но у берега росла цепочка укрощенных стволов и сам собой, без веревок, собирался новый плот. Укрощенные бревна вздыхали, глухо стукаясь друг о друга...

— А ведь спасут, — с облегчением вздохнула Тифф.

— Кого? Господина Волпи?

— Аллиотейя Нооби, иной раз мне кажется, что ты думаешь... не тем местом ты думаешь, — непонятно почему вспылила конторщица. — Бревна они спасут. Бревна! Это же товару на сколько сотен крон. А Олив и сам о себе способен позаботиться, зачем его спасать? Вон он подплывает...

Верно, оседлавший бревно гребец и оказался великим умником и гордецом Волпи-Средним. Правда, сейчас он не казался особо умным. Скорее, смехотворным. Вымокший, взъерошенный, потерявший шапку. То-то куцым веслом так часто машет — замерз.

От плотины спешили узкие челноки фенке — борта остроносых лодок едва выступали над поверхностью воды, и мнилось, будто ловкие фейри скользят по реке подобно жукам-водомеркаме. Странный лесной принц уже стоял в одной из лодок: отдавал указания... Величественные взмахи руки, багор-копье сверкало хищным наконечником...

...Ал опомнилась: на нее смотрели. И стоящая рядом компаньонка, и Волпи-гребец со своего бревна, даже, кажется, кучер косился. Насмешливо и неодобрительно смотрели, прямо как сговорились. С сарказмом, есть такое неблагозвучное слово.

— Завораживают. Ничего не могу поделать, — громко признала леди Нооби. — Я полагала, что фенке — лесные фейри, а они еще и речные. Изумительно легки и грациозны. Хотела бы я быть такой же легкой!

Тифф приподняла бровь — отвратительная манера, непонятно от кого позаимствованная. Но в данном случае выражающая скорее одобрение. А вот именно: прямота и честность лучше всего!

Аллиотейя с вызовом посмотрела на Волпи-Среднего, тот усмехнулся, не очень весело, и сполз с бревна в воду — глубина оказалась по пояс. Олив подтолкнул ствол к импровизированной ловушке, где скопилось уже около сотни бревен, и побрел к берегу. Студеная прозрачная вода отпускала его неохотно. Как бы там ни было, мужественный он человек. Хотя страшно неуклюжий....

Волпи остановил кучера, порывавшегося войти в воду навстречу:

— Незачем окунаться обоим, водица — аж зубы сводит.

Он выбрался на камни, и стало заметно, как его трясет.

— Олив, немедленно скиньте все мокрое! — потребовала Тифф. — Вам нужно растереться чем-то шерстяным и надеть сухое. Мы отвернемся.

— Не стоит вам вертеться, а мне скакать на ветру. Гораздо разумнее просто побыстрее добраться до дома, — объяснил Волпи-Средний, стягивая с себя отяжелевшую куртку. — Не в первый раз купаюсь, привычка.

— Привычка или нет, но в мой плащ вы непременно завернетесь, — неожиданно для себя потребовала Ал, расстегивая пряжку на своем плече. — Он подлиннее, придется почти впору. И немедля идемте к лошадям!

Олив кивнул. Мокрую рубашку он стаскивал на ходу. Передавая плащ, леди Аллиотейя Нооби невольно обратила внимание на параллельные шрамы, по диагонали пересекающие ребра несостоявшегося жениха. О боги, чем же его так разодрало?!

Ал осознала, что смотрит на полуголого мужчину, уши и щеки немедля запылали. Впрочем, все слишком спешили подняться к дороге. Едва запрыгнули в экипаж, как кучер заливисто засвистел лошадям...

...Упряжка споро летела по дороге, осенний ветер бил в лицо.

— А давайте-ка потеснимся на одном сидении, — озабоченно предложила Тифф. — Будет гораздо теплее, да и ситуация вполне простительна для легкого манкирования приличиями. Если, конечно, леди Нооби, не станет категорически возражать.

— Не буду я возражать! — возмутилась Ал. — Какие уж тут приличия, если простудиться легче легкого. Садитесь к нам, господин Волпи.

— Ну, дамы, это уже излишне, — запротестовал упрямый Олив. — Я вас наверняка замочу и испачкаю.

— Господин Олив, не дурите, — отозвался кучер, которого, кстати, никто не спрашивал. — Тут согреться надобно, а не манеры изображать.

Тифф дернула подругу за рукав и девушки резво и согласованно пересели на противоположное сиденье. Дорога была неровной, пришлось плюхнуться без всякой там утонченной фенковской грации. Жертва реки охнула, конторщица засмеялась, Ал тоже стало смешно.

— Держитесь, объездчик бревен...

Кстати, никаких неприятных чувств близость чужого мужчины не вызывала. Не жених ведь, а просто вполне знакомый человек, пусть и не вызывающий трепетного сердечного волнения. Не замерзать же ему в самом деле? У него дети, олово, торговля, да и вообще, если вдуматься, действительно хороший человек. Кстати, там на берегу показалось, что без рубашки Волпи-Средний выглядит гораздо... гм, представительнее. Ничего особенного, но крепок. Хотя далеко до идеального сложения фенке, естественно. С другой стороны, если с принца снять замшу и амулеты, то не будет ли он чересчур худоват? Гм, как это все сложно и противоречиво...

Ал осознала, что опять размышляет о совершенно ненужном, а тут еще бывший жених покосился, словно точно зная, о чем она гадает. Получилось неудобно, уши опять словно кипятком обдало...

— Но что случилось на плотине? — пришла на выручку Тиффани, остро чувствующая подобные щекотливые моменты. — Почему вдруг все полетело как попало и вы оказались в воде?

— Хотел бы я и сам это знать, — отозвался Олив. — Я подошел к Айкуэнррору, мы едва успели поздороваться, как внезапно на задвижке лопнули оба каната. Оба! Одновременно! Насколько я понимаю в механике, такое попросту невозможно. Задвижка рухнула и бревна ударили в опоры. Фенке, конечно, среагировали мгновенно, открыли соседние задвижки и плотина устояла, но...

— Вы, Олив, тоже не сплоховали, — заверила льстивая конторщица. — Я бы мигом со страху на дно пошла. Ужас! Ундины у вас тут есть? Я их никогда не видела.

— Нет, на дно не надо, — возразил Волпи-Средний. — Ундины в запруженных притоках не живут, а у нас с вами еще важные дела в Порт-Норесте. Да и вообще на дне довольно скучно — я сейчас присматривался. В общем, будем держаться подальше от плотины. На всякий случай.

Они засмеялись, Ал тоже улыбнулась. Странно, вот стоит вернуться в столицу, многое забудется, но когда-нибудь непременно всплывет в памяти этот осенний день, едва не прорвавшаяся плотина и такие разные наездники на бревнах...

Глава седьмая

Удар судьбы

В доме после улицы было тепло, сухо и, как ни прискорбно, очень уютно. А ведь все это вредно, поскольку впереди долгий путь, вероятно, мокрый, зябкий и противный. Морской. Незнакомые наглые рожи, качка, жидкий чай-отвар вместо благородного окадэ-ли...

Кружка стояла на столе — о загостившейся гостье не забыли позаботиться. Ал глотнула в меру горячий напиток, повесила плащ и осторожно потерла щеки — должно быть, береговой ветер и беготня по саду наградили впавшую в детство благородную леди Нооби абсолютно неподобающим румянцем. Аллиотейя искоса глянула в зеркало — естественно, пунцовые щечищи, просто ужас. Впрочем, недурно поиграли. Эта "поймай мертвеца" еще та забава. Ал рассказала детям о сраженье храбрых моряков с королем-мертвецом — весьма известная сага, пусть и немного потерявшая с вычетом сомнительных эпизодов о пленницах мертвеца. В общем, игралось после таких рассказов вдохновенно — весь сад обегали, вот — на подоле репьи прицепились.

Ал принялась отдирать вездесущие колючки, размышлять одновременно о необходимости окончательно избавить сад от сорняков и о том, куда запропастилась Блошша. Что за деньки: рабыни и колючки абсолютно от рук отбились. Дети еще туда-сюда, умнеют потихоньку...

Из коридора донесся негодующий стон Биатрис — дети успели переодеться и теперь тетушка Оббок загоняла их на чистописание. Ну да, занятие не из самых увлекательных, но жизненно необходимое. Купеческое ремесло, оно этакое...

Дверь приоткрылась, и в комнату просеменила озабоченная шуршулла. Целеустремленно устремилась к своей клетке: три прыжка — пол — кресло — стол. В клетке бурно зашуршало и застучало: богатств там было накоплено немало. Шилка вывалилась из дверцы клетки, наискось сжимая в зубах огрызок какой-то крайне необходимой рейки. Зверек грациозно шмякнулся о пол, слегка подпрыгнул на манер пушистого мячика и устремился к двери.

— Э, ты куда? — возмутилась Ал.

— Сю-ю, — невнятно пояснила грызун, пожевывая деревянный огрызок, словно приказчик конторский карандаш.

— Насоришь же, — попыталась образумить шуршуллу хозяйка, но Шилка уже протиснулась в щель приоткрытой двери и сгинула.

Аллиотейя фыркнула вслед несносному зверю. Видят боги, в этом доме окончательно перестали считаться с леди Нооби. Все жутко деловые, самоуверенные. Никому и дела нет до бывшей хозяйки и компаньонки. Ну и пусть! Скоро отправляться в далекий путь, и вообще...

Злиться и страдать Ал в данный момент абсолютно не хотелось, но мысли неизбежно приняли неприятный курс...

Олив приезжает и уезжает, бывая дома разве что поздно вечером и изредка, непредсказуемо заглядывает проездом днем. А ведь нужно набраться духа, улучить момент и с ним поговорить. Совсем уж неприятная тема, но нужно. Оплатит ли он обратный проезд Блошши и грызуна? Он ведь не обязан. Сколько вообще стоит перевоз багажа в виде шуршулл? Этого и всезнающая Тифф не могла сказать. Имелись предположения, что у многих капитанов бытуют предрассудки насчет грызунов. Может, Шилку младшим Волпи на память оставить? Дети, в общем-то, замечательные, жаль будет с ними навсегда расставаться, так пусть им шуршулла о гостье напоминает. Впрочем, у Шилки может иметься на этот счет собственное мнение...

Ал сморгнула непонятно откуда взявшиеся слезы. К чему огорчения? Пусть все идет, как идет. Нужно до ужина хотя бы небесполезно время скоротать. Дети будут скрипеть перьями, у Иветт уж очень слабые запястья — почерк ей трудно устанавливать. Правда, пока у нее крючочки и отдельные буковки. Но почерк — одно из важнейших достоинств для девушки! Вот, к примеру, прекрасный образец: четкий безупречно элегантный почерк, хотя у заглавной "А" уж слишком замысловатый виньеточный хвост...

Ал вздрогнула. "Леди Аллиотейи Нооби, в собственные руки" было начертано на конверте. Письмо?!

Если "в собственные руки", то... Нужно взять и прочесть. Почерк мужской и... Ой, что-то страшно. Возможно, это объяснение. Или даже признание. Господин Волпи-Средний на самом деле куда тоньше и чувствительнее, чем хочет казаться. Конечно, его статус опытного человека, сурового торговца и вдовца... Ал прекрасно помнила тот его взгляд в коляске, когда они тесно стиснутые, частично промокшие, неслись домой. Конечно, Оливу трудно решиться, но когда-то он должен...

Сердце юной леди Нооби заколотилось.

Ал машинально обтерла пальцы о подол и взяла узкий конверт.

О, но все же не так! Эффектный почерк, эти пышные фалды буквы "а", запах дорогой, взбрызнутой духами, бумаги. В письме приторная, сладкая мысль. Искушающая...

Сердце юной леди Нооби продолжало колотиться, но в иной скачущей рифме...

Она получила письмо,

И стояла в глубоком раздумье, — прошептала Ал строку ненаписанной саги.

Нужно прочесть письмо. Или не нужно? Там яд. Сладостный, соблазняющий, не смертельный, но яд. Яд порока. Что хуже смертельного. Или не хуже? Чем рискует одинокая девушка? Остатками давно истлевшей чести? В любом случае нужно прочесть. Чтобы знать. У леди Нооби достаточно жизненного опыта, чтобы не прятать голову в песок наподобие напуганной устрицы..

Ал отшвырнула душистое послание как ядовитую бабочку — конверт отлетел на стол, ударился о высокий графин дорогого цветного стекла и застыл в нелепом одноугольном равновесии. Диа-гон-альная поза — как сказала бы мудрая конторщица.

Сжечь! Как вообще письмо сюда попало?! У Себастио Лино есть шпионы в доме Волпи? Он смог кого-то подкупить? Немыслимо! Здесь все люди... ну, свои. Но этот яд, вот здесь... прямо на столе. Сжечь немедля!

...Открываясь, конверт похрустывал как свежая накрахмаленная сорочка. Ал на миг зажмурилась. Душистая рубашка, глаза... глаза... синие и бездонные как весеннее южное небо. Фу... ну какое отношение капитан-предатель имеет к старому доброму Порт-Норесту? Собственно, и родной город тоже не очень-то... добр. Красивые города и мужчины искусно прячут свои истинные запахи...

"Леди Нооби!!! Аллиотейя!!! Мой бесценный подарок судьбы! Молю Вас о встрече! О единственной встрече! Иначе я погибну. Спасите меня!

Сегодня, у южной скалы. В первых сумерках!

Умоляю!!!

Ваш С."

Аллиотейя смяла неподатливую дорогую бумагу. Ему бы восклицательными знаками торговать, капитану без корабля.

Как попало сюда письмо? Ал осознала, что опасливо оглядывается на дверь. Мнительность. Если шпион существует, едва ли он безотлучно и постоянно подглядывает за несчастной гостьей.

Будь оно все проклято! Идти к южной скале или забыть все, сразу и бесповоротно? "В первых сумерках"... вообще-то в это нехорошее время все уже дома сидят. Практически ночь. Подлец. Ни с чем не считается. Полагает, что леди Нооби готова с восторгом рухнуть в его объятья и повиснуть на шее. Да у него шея как у нищего бродяги...

Нет, плечи у капитана Лино были крепки, прямо на загляденье. Безупречный мужчина с чарующим взглядом героя. За такой взгляд можно все забыть и с радостью потерять голову. Ах, будь что будет! Его поцелуи искупят все...

Поцелуи, гм... Ну ладно, поцелуи. Вот объятья незачем вспоминать — не стоят они того. Жизнь должна учить людей правдивым вещам. Пусть они и не так удобопонятны, как наставления тетушки Оббок по части крючкописания, но все же. Крепкость плеч и надежность плеч — категорически разные вещи. Кстати, слова "крепкость" вообще не существует, как справедливо заметила бы тетушка...

Комок письма колол ладонь,

Другая длань отчаянно вспотела, — пробормотала Ал следующую строфу никчемной саги своей жизни, швырнула бумажный шарик в камин. Огонь мгновенно превратил письмо в черное пепельное сердце, мысли-хлопья налетели, закружились в голове неистовым вихрем. Сейчас клипер по имени "Ал Нооби" сорвется в водоворот и пойдет ко дну.

Нужно с кем-то посоветоваться. Разумнее всего с Блошшкой — она никому не расскажет. Но и сама служанка не скажет ничего дельного! Всякие ы-ы, сю-сю, и посвисты, пусть и сочувственные, опять же нет смысла выслушивать.

Ал чувствовала, что впадает в панику. Что делать?! До первых сумерек не так уж много времени.

Тетушку Оббок и Тиру определенно не стоит беспокоить. Пусть в последнее время отношения с ними стали почти дружескими, сейчас не тот случай. Не поймут.

Мелькнула глупейшая мысль дождаться Олива. Господин Волпи обещал, вроде бы, приехать к ужину. Можно все ему объяснить и сразу станет легче. Чем, собственно, рискует запутавшаяся леди Нооби? Стать Нооби-Волпи ей все равно не суждено, а опытный Олив, вне сомнения, даст правильный совет. Он неправильных советов вообще не дает. Тут ведь щекотливая ситуация касается не только лично Ал. Вдруг в этих "первых сумерках" таится засада? Похитят и...

Что "и"?! Вот что?! Кому нужна отвергнутая невеста? Слухов о несостоявшейся свадьбе в городе предостаточно, Тифф неназойливо упоминала...

Ну да, вот к Тифф нужно и идти советоваться. С дозой иронического яда конторщица не задержится, но это немного не тот яд. Это бодрящий яд, будь он неладен. Иногда лучший выход — самый простой.

Ал поправила волосы и вышла в коридор. К счастью, Тиффани не так давно вернулась из города.

Только что вернувшаяся конторщица уже опять куда-то собиралась. Судя по тщательно укладываемой прическе — по очень важному вечернему коммерческому делу.

— Вот как ты умудряешься без щипцов и в две руки так подвивать концы? — раздраженно спросила Ал о самом актуальном.

— Праффтика, — объяснила компаньонка, чей рот был занят заколками.

— Собственно, я о другом. Мне нужен твой совет.

Тиффани изобразила бровями удивление и готовность насоветовать все что угодно.

— Видишь ли, я получила послание. Получила весьма таинственным образом. От лица, известного нам обеим. Меня приглашают на свидание. Весьма рискованное и... непристойное, — промямлила, подбирая формулировки Ал.

Прекрасная конторщица вынула из губ последнюю заколку и предположила:

— Принц Акуэнррор? Этот дикий экзотический красавец?

— С какой стати? — возмутилась леди Нооби. — Я не давала ему ни малейшего повода. Да я даже его имени не запомнила!

— Да, с именем у него сложно. Но его чудные, неповторимые очи куда как проще запоминаются, а?

— Причем тут глаза? — застонала Ал. — Не нужно надо мной издеваться. Не сейчас, по крайней мере. Ситуация и так запутанная. Капитан Лино умоляет о свидании. Он кого-то подкупил и мне подбросили письмо...

— Паршивый отравитель он, а не капитан! — скривилась Тифф. — И никого он не подкупал. Мне передал письмо посыльный порта, я передала его адресату. В смысле, тебе. Ты, правда, бегала по саду, так что я оставила послание на видном месте.

— Что, так просто? — с определенным разочарованием спросила Ал.

— Так это же письмо, а не партия контрабандных авморских ковров. Приличным людям свойственно передавать письма по назначению. Пусть я и не совсем приличная...

— Я не об этом. Ты же наверняка догадывалась, от кого письмо! А вдруг бы кто-то его увидел? Например, Тира или сам господин Волпи? — нервно вопросила Ал.

— Может, они и видели. Это же письмо, а не невесть что. Ты свободный человек, не в тюрьме заперта. Письма — довольно обыденная вещь, — заверила конторщица. — Мне вон, по полудюжине в день приносят.

— А мне не приносят! Это первое.

— Не переживай. Красивых глаз и сильных мужчин на свете навалом, еще завалят корреспонденцией. Я, конечно, догадывалась от кого письмо. На редкость неприятные духи. Не мужские, я бы сказала. На севере живет зверь по названию скунсис, так вот его запашок...

— Хватит! Как мне разобраться с этим приглашением? — стиснула зубы Ал.

Тиффани глянула внимательнее и сообщила:

— Ну, похоже, ты уже знаешь что делать. Могу я чем-то помочь?

— Да. Я пойду. В первых сумерках. Ты готова сопроводить меня? — прямолинейно спросила Ал.

— Сопроводить на тайное интимное свидание? Ты уверена, что это уместно? Нет, порой я готова к шалостям, но не в компании тебя и этого благоуханного кабанчика.

— Какие еще компанейские шалости? — с подозрением уточнила Ал. — Порой я вообще не понимаю, на что ты намекаешь. Мы встречаемся тут, в скалах. Тебе не нужно появляться ему на глаза. Затаишься в какой-нибудь расщелине.

— С арбалетом? Как прикрытие я крайне ненадежна, — созналась конторщица. — И вообще мне тетива пальцы переломает.

— Хватит хихикать! Никаких арбалетов! Я сама справлюсь. Просто побудь рядом, мне будет спокойнее.

— Ну, разве что спокойнее, — вздохнула конторщица. — Ты вообще уверена, что нужно идти на свидание с этим?..

— Я — леди. Если леди о чем-то умоляют, нельзя оставить глас вопиющего безответным.

— Гм, что ж... Ты практически взрослый человек и знаешь, что делаешь. Надеюсь, что знаешь. Еще надеюсь, что управимся до ужина. Поскольку после ужина мы уезжаем на Высокий Холм. Волпи-Медведь пригласил меня взглянуть на ночную плавку! Говорят, незабываемое зрелище.

— Понятно, — с горечью кивнула Аллиотейя. — Меня не приглашали, но верю, что зрелище просто чудесное. Надеюсь, ты ничуть не опоздаешь.

— Отлично. Что мы готовим к свиданию?

— То альмандиновое[3] парчовое платье, плащ для выездов. Прическа тугая — под капюшон будет уместнее всего. И еще я попрошу у тебя черные перчатки. Те кожаные, что ты надевала, когда училась у Гел управлять коляской, вполне подойдут.

— К альмандиновому платью? Слегка вульгарно.

— Не слегка, — злобно заверила Ал. — Но так надо. Перестань вредничать и не жадничай с этими несчастными перчатками, или я, клянусь тупым якорем...

— Ой-ой, только без этого! Где ты на "Повелителе" набралась такой отборной моряцкой брани? В своем большинстве моряки злосчастного клипера были учтивыми и вежливыми людьми.

— Можно подумать, я на "Повелителе" моряков увидела впервые. Порт-Норест — приморский город, а когда нет прислуги, приходится ходить с мамой на рынок.

— Да, необыкновенно развивающее занятие эти визиты на рынок, как физически, так и умственно, — признала Тифф, подавая перчатки. — Не порви, это мне подарили.

— За один раз ничего им не сделается, у меня изящные ладони, — заверила леди Нооби, не без труда примеряя перчатки.

Прижимистая конторщица подавила вздох и сказала:

— Еще одно, Ал. Не вздумай покидать дом без меня. Я серьезно говорю. Рискуешь нарваться на неприятности.

— Тифф, я отношусь к тебе с огромным уважением, но телохранитель из тебя...

— Я не об этом. Просто тебя дом "уведет". Или "отведет".

— Мы сейчас о чем говорим? — обеспокоилась Ал.

— О сторожах. Не думаешь же ты, что дом Волпи стоит без надлежащей охраны? К счастью, хозяева не так наивны. Здесь есть магическая стража. В смысле, магическая, но не совсем. Колдовские хитрости фенке. О тонкостях не спрашивай — я их не знаю.

— Да я и спрашивать не буду! Что за бредни?! Я сто раз за день выхожу с детьми. То в сад, то к обрывам, то к шуршуллиному бревну.

— Но в темноте ты не выходишь, — напомнила конторщица.

— Причем тут темнота... — Ал прикусила язык.

— Угу, все непросто. О детях и иных домочадцах Олив позаботился. Днем, да еще для своих, дом неизменно гостеприимен. Ночь — иное дело. Выйти еще можно, вот войти незваным... В общем, вам тут нечего опасаться. — Тиффани повернулась к зеркалу и вновь принялась поправлять локоны.

— Гм, а ты? — не очень умно поинтересовалась Аллиотейя.

— Гел меня проинструктировала и устроила нечто вроде пропуска. Не знаю как амулет работает, но ведь я порой довольно поздно возвращаюсь. Послушай, что мы болтаем языками? Иди, готовься — такие важные свидания не каждый день случаются. Если думаешь смыться с красавчиком-отравителем — дело твое, но перчатки тогда оставь. Я в столь глупейшем дельце и носовым платком не поучаствую.

Ал уже открыла рот чтобы напрямую связать непристойное предположение компаньонки с якорем и переходом на иные галсы, но вспомнила что вокруг приличные люди, пусть и вредные, но зла не желающие. Пришлось ограничиться лаконичным:

— Побег не входит в мои планы.

...Первые сумерки в этот вечер как назло, задерживались. Ал порядком извелась, отругала рабыню за пропавшие нитки, потребовала от шуршуллы грызть кедровый корень потише, и вообще вела себя невыносимо. Это все волнение. Из столовой доносились громкие голоса мужчин, смех Тифф: там собирались ехать в литейные мастерские и было весело. Впрочем, когда в городской дом наведывался Волпи-Медведь, здесь неизменно становилось громко и празднично. Вот так шутят, смеются, а ты сиди одиноко, с колотящимся сердцем, жди тех запропавших сумерек...

Хуже всего было то, что Ал не очень понимала что, собственно, входит в ее планы на свидании.

За окном стало темнеть, в каминном зале поутихло — доносились лишь голоса детей, взявшихся сочинять свою собственную, "домовую" сагу. Мужчины куда-то делись. Еще не хватало наткнуться на них где-нибудь во дворе.

Пора...

— Как своих доверенных сопровождающих лиц, я вас настоятельно попрошу сидеть и не высовываться, — шепотом обратилась Ал к приближенным.

Лица-морды сообразили, что происходит нечто тайное и неимоверно важное, и безмолвно закивали.

Аллиотейя Нооби накинула плащ, поправила складки опушённого темным мехом капюшона. Лица-морды занервничали, Шилка встала на коленях служанки, беззвучно замахала передними лапками.

— Я буду осторожна, и вообще это ненадолго, — заверила Ал. — Если порой была с вами сурова, прошу простить. Иногда я делаю глупости.

Возражать никто не стал.

Ал выскользнула в коридор и беззвучно прокралась к задней двери. Дом, казалось, вымер.

У двери пританцовывала конторщица.

— Слушай, Ал, ты неизмеримо благородная и возвышенная особа, но нужно совесть иметь. Первые сумерки уже давно стали не первыми. А тут еще и сквозит. К чему растягивать сомнительные удовольствия?

— Ничего я не растягиваю, — прошептала Аллиотейя. — Просто к чему нам топтаться в скалах в ожидании этого человека? Я не желаю унижаться!

— Да? Надеюсь, он там уже насмерть замерз, — конторщица взялась за массивный засов. — Закрой-ка глаза...

Ал зажмурилась, ее взяли за локоть и подтолкнули вперед. На миг по щекам словно мазнуло липкой и теплой паутиной...

— Все, открывай глаза. А то я и сама мало что вижу, — озабоченно прошептала Тиффани.

Девушки свернули за дом. У обрыва густая осенняя тьма оказалась прозрачнее. Внизу серебрился стылым живым зеркалом широкий плес Кедры, ветер вольно гулял вдоль берега, унося в провалы обрывов листву засыпающих деревьев. В тенях луны и черноты склонов парящие листочки тускло сияли, словно чешуйки старинной потемневшей бронзы.

— Ой, сдует! — испугалась легковесная конторщица.

Ал взяла ее за руку и даже сквозь две перчатки почувствовала, как холодны пальцы приказчицы.

— Прости, надеюсь, это ненадолго. Оставайся здесь, под уступом, тут не так дует. А может, он и вообще ушел? — с внезапной надеждой прошептала леди Нооби.

Может и правда, ушел. Аллиотейя так и не поняла, что, собственно, надлежит сказать в лицо Себастио. В сагах подобные ситуации вроде бы случались, но детально опереться не на что: там или дарили поцелуй страсти, или бросали слова вечного проклятья. И то и иное казалось сейчас не совсем уместным. Никаких признаков страсти, даже жиденькой, леди Нооби в себе не отмечала, следовательно, поцелуй пока исключался. Проклятье? Каждый поэт, даже начинающий, знает, что достойное серьезного случая, нетривиальное проклятье сочинить весьма непросто. Достоин ли Себастио Лино, неудачник-отравитель, полноценных проклятий? Неизвестно.

"Определимся уже по месту якорной стоянки" — по-морскому решила опытная путешественница и принялась подниматься по едва заметной тропинке.

На прогалине у южного утеса дуло зверски. Ал сразу приметила согбенную, старающуюся спрятаться от пронизывающих порывов фигуру. Ветер рвал темный длинный плащ, обвивал широкие полы вокруг длинных и стройных капитанских ног. Все как в мечтах. Но настроение вовсе не то.

Лорд Лино кинулся навстречу:

— Ты пришла! Наконец-то! Я уже отчаялся...

Ветер-насмешник уносил частицы слов, но понять смысл восторгов вполне удавалось. Лицо Себастио сияло. И эти слезы — от ветра ли, от глубокого ли чувства, капитану шли... Как же неправдоподобно красив...

Лорд Лино упал на колено, порывисто схватил руку девушки и припал губами к запястью, затянутому в черную кожу.

— Наконец-то! О, сколько дней, сколько ночей и вечеров я ждал этого мига! Ты пришла!

Ал подумала, что ветер вполне уместно раздувает по камню ее собственный плащ, эффектно рвет подол платья, и вишневая парча — пусть и потерявшая во тьме существенную часть своего дивно-насыщенного цвета — но все равно почти королевская — сурово горит в дрожащем лунном свете. Что ж, нижняя часть леди Нооби в полном порядке, верхняя слегка тормозит. Пора окончательно отдать швартовы...

...— Я ждал, ждал и думал... — лепетал капитан, и злой веселый ветер разбивал эту дребезжащую ложь о близкую скалу.

— Так откуда герцог узнал о нас с вами? — спросила Ал у ветра, вырывая ладонь от лобзающих уст.

— О, я объясню! Я все объясню, дорогая! Я был вынужден открыть правду, пригрозить отцу. Когда я узнал о стоящих за твоей спиной высоких покровителях в Порт-Норесте, я прозрел и немедленно потребовал у отца оставить тебя в покое. Если бы ты, моя любовь, была с самого начала до конца откровенна со мной...

В этом месте Ал не совсем поняла, о чем речь, но красавец так откровенно врал, что было даже обидно. Вот как можно было ему хоть на мгновение доверять?!

— Что ж, теперь я буду предельно откровенна, — морщась, пообещала леди Нооби.

— Да! Да, дорогая! Мы поклялись доверять друг другу. Уверяю, в Порт-Норесте не будут разочарованы...

Капитанское бесконечное "ты", "тебя", "дорогая" невыносимо резало слух. Говорил ли он так раньше? Демоны его знают. И вообще какой-то сущий бред несет. Шпионкой считает, что ли? Может, пьян? Прихватил с собой фляжку для согреву и пожалуйста.

Ал осознала, что вообще не желает разбираться, пьян ли он, сошел с ума или просто глуп. Ведь даже и не пытается отрицать, что все разболтал своему незаконному папаше.

...— Молю, прости меня! О, Аллиотейя, если бы твое благородное сердце только ведало... Умоляю, свидетельствуй на суде в мою пользу. Стоит тебе сказать слово... Одно единственное слово!... Я отслужу лордам Порт-Нореста, мы уедем из проклятой Дюоссы. Отец обещал дать корабль и денег. Я сделаю тебя счастливейшей из женщин... — Себастио ухватил левую длань возлюбленной и вновь принялся покрывать поцелуями. Поцелуями стопроцентно и патентовано страстными — любая конторщица проверит на счетах и подтвердит.

— Полагаю, в данное мгновение вам уместнее приклонить оба колена, — молвила девушка, напрягаясь.

Вот с этим благородный капитан не замедлил, ловко подстелив полу плаща, рухнул на оба колена и продолжил чмокать руку возлюбленной.

Страсть... Она ведь разной случается. Иной человек страстно хочет спастись и вымолвить прощение, заполучить деньги и спокойную жизнь, другой, ослепнув от любви и желания, пылает всем своим большим и больным сердцем. Страсть скрепляют пролитой кровью, а в иной раз замок страсти выстраивается на зыбком, зыбучем песке. Всякое бывает. Но не бывает страсти, воздвигнутой на брезгливости. Хотя и такое не исключено. Иной раз просто ужаснешься — неужели вот ЭТО я и любила?! Стукнуть хорошенько, размазать, отскрести с пола и навсегда забыть.

Аллиотейя Нооби и стукнула. Надо полагать, это был не импульсивный порыв, а вполне подготовленный и осмысленный поступок, ибо целила Ал определенно в нос. Там, говорят, больнее. Увы, как часто наши желания расходятся с нашими возможностями!

По носу Ал не попала, крепко сжатый кулак угодил куда-то в глаз. Коленопреклоненный лорд Лино с удивительной для столь крепкого мужчины готовностью рухнул на спину и замер недвижимым. Аллиотейя повернулась и пошла прочь.

Ветер воюще хохотал и обвивал бархатом плаща ноги девушки, пьяно качалось под обрывами необъятное блюдо посеребренной Кедры, брызгами летели в небе звезды. Ал держала спину прямо, не позволяя ветру и смеющейся осени угадать в себе страх. Все чудилось, как хватают сзади за плечи, потом прихватывают за горло...

У тропинки Аллиотейя Нооби не выдержала и оглянулась — былой возлюбленный оказался жив, елозил запутавшимися в плаще ногами, пытался сесть. Выглядело это позорно, но утешительно. Ал хмыкнула и легко сбежала по тропинке вниз...

Под скалой ее перехватили за плащ:

— Чертовски ветреная ночь, — сообщила, шмыгая носом, конторщица. — Но я не жалею, дело того стоило. Это было красиво!

— Да? — засомневалась Ал. — Вышло как-то грубо. Примитивно. Все-таки, благородный человек. Нет, в глаз как-то недостойно, нужно было по носу.

— Твой род заведомо древнее и благороднее, имеешь полное право врезать куда угодно, — заверила Тиффани. — Пошли скорее греться! Ух, с одного удара. Нет, я не ожидала. Вот славно-то!

Девушки рысцой вернулись к развалинам ограды, через сад перебрались во двор. Восторг компаньонки слегка успокоил Аллиотейю, но все равно было слегка не по себе — ранее леди Нооби не приходилось решать душевные проблемы столь лобовым способом. Ну и ладно. Не всем же быть ловкими, пронырливыми и дипломатичными, как Тифф.

Размышляя над своим странным жизненным путем, Ал послушно закрыла глаза, шагнула за дверь и оказалась в тепле дома. Подруга расстегнула на ней плащ:

— Нам нужно срочно выпить окадэ-ли! Удивительно нелепо будет простудиться после столь правильного свидания!

— Гм, а перчатка лопнула, — растерянно отметила леди Нооби, разглядывая свою правую руку.

— Ничего, можешь выкинуть! Для такого хорошего дела не жалко.

— Не буду я выбрасывать, тут зашить легко, — решила Ал.

— Тоже верно! Будешь надевать в нужные мгновенья, вспоминать меня, и наше с шуршуллкой воспитание! — Тиффани потащила подругу к столовой, откуда доносились вкусные запахи — ужин уже сервировали, а пока многоголосая гостиная для аппетита дружно распивала окадэ-ли...

Ал оказалась сидящей между Биатрис и Волпи-Медведем, вокруг шумели, невоспитанно громко дули в горячущие кружки и вообще было очень по-домашнему. Старшая наследница Волпи пододвинула гостье миску с сырными шариками, ее дед всучил здоровенную кружку...

— Поосторожнее, юная леди, славный кипяточек. Денек сегодня выдался и вовсе осенний...

Бородатая физиономия Волпи-Медведя была красной, словно он сам только что с ветра в дом ввалился...

— Да, погода... — неопределенно пробормотала Ал, чувствуя как в ней нарастают нехорошие подозрения.

— Именно! Осень! Только приехали и снова ехать. Но! — старик многозначительно поднял грубый, как узловатый толстый сучок, палец. — Ночная плавка — редкостное зрелище. Такого в Порт-Норесте не увидишь, да. Укрощенные демоны металла! Истинное волшебство, не та дешевая городская магия.

— Страшновато, но интересно, — согласилась Ал. — Надеюсь, Тиффани мне расскажет.

— Зачем же нужны пересказы? — пожал плечами, сидящий напротив Олив. — Не хотите ли сами поехать и взглянуть?

— Не уверена, что я там не помешаю, — дипломатично ответила леди Нооби, которой вдруг очень захотелось поехать.

— Помешаешь?! Ого, вот это отговорка! — загрохотал Волпи-Медведь. — Решено! Ужинаем и едем. Если конечно, ты, девочка, не занята чем-то более романтичным и воинственным.

— Нет, я абсолютно свободна, — заверила Ал, которой вновь почудились определенные намеки. Впрочем, у Волпи-Старшего никогда не разберешь, где заканчиваются шуточки и начинается серьезный разговор.

________________

________________

[1] Полностью звучит как кариока-дэ-лимау — знаменитый дюосский чай. По сути это свежезаваренные лимонные корочки, сдобренные секретным набором местных трав, собираемых на необитаемых речных островах, где редко ступает нога человека, пьющего что либо, кроме настойки свежей желчи черношерстного правобережного медведя, замешанной на джине двойной перегонки с островов Ржаавь, где как известно, для трехгодичной выдержки знаменитого напитка используют списанную с рудников бочкатару из-под медного купороса — собственно, именно из-за действия купороса на 80-градусном спирту и остается неизвестным набор знаменитых трав — на утро сборщикам и собственное имя не помнится.

[2] Фенке — персонажи немецкого фольклора. Изображаются как косматые и кровожадные лесные великаны. Якобы летом щеголяют голяком, зимой заворачиваются в шкуры или древесную кору. Питаются молоком ланей и косуль, умеют обращать древесную листву в золото, замечательно лазают по скалам. Все это, естественно, смешные враки (кроме скалолазания). На самом деле все значительно хуже и страшнее.

[3] Альмандиновое — тёмно-вишнёвого цвета, оттенка альмандина — одной из разновидности граната.

Глава восьмая

Волшебная плавка

О, это оказалось запоминающейся поездкой. Сначала всадники и коляски неслись по дороге меж скал, казалось, рискуя врезаться в камень на каждом повороте. Потом скалы кончились, открылся пологий берег и кавалькада понеслась еще быстрее. У Ал замирало сердце, во второй коляске пищала робкая конторщица, всадники и возницы ободряли пассажирок зычным гиканьем, смехом и надбавляли хода. Дорога была им отлично знакома, факелы в руках наездников освещали путь, отдохнувшие кони желали мчаться как ветер. Они и мчались как осенний вихрь: по холмам, потом вдоль самой воды... Взлетали высокие веера брызг из-под колес и копыт, сыпались искры факелов, вот промелькнул короткий брод... Коляску вынесло на тернистое взлобье и Ал увидела Высокий Холм...

Ночная плавка... Это было похоже на сражение. Конечно, Аллиотейя Нооби знала о битвах[1] лишь по сагам, старым книгам, да журнальной газете "Герои Порт-Нореста. Заокеанский следопыт". Но именно так и должно выглядеть настоящее сражение: огненные бельма раскаленных печей, звенящее железо желобов и заглушек, сосредоточенные лица бойцов-литейщиков, запахи дыма и раскаленного металла, командные короткие крики... Ощущение опасности и важности происходящего, то редкостное напряжение, что способен распознать лишь поэт, хоть раз сражавшийся с оружием в руках. Ну, или вставший со сложным инструментом против неподатливой руды и хищного огня...

И командовал всей этой битвой за металл Олив Волпи...

Девушки стояли в стороне, на крыльце бревенчатого домика-конторы. Было холодно, Волпи-Старший накинул на гостий огромнейшую тяжелую шубу — одну на двоих. Ал не замечала ни тяжести, ни залетавшего прямо к печам наглого ветра. Глухо клокотал в ковшах металл, неповторимый рудяной дым уносило к реке... Все было готово...

— Пускаем! — вроде бы негромко произнес Волпи-Средний.

И потекло олово... Оно оказалось куда красивее самого начищенного, самого чистого серебра. Сначала олово текло нестерпимо яркое, потом покрывалось налетом благородной патины, попадало под фырчащие горелки под желобом, вновь светлело... Аллиотейя не понимала, почему олова нужно сразу так много, зачем его замысловато гонят по сложным каналам-желобам, давая подостыть и вновь нагревая, прежде чем влить в подготовленные формы. "В этом весь секрет. Магия: забытая фейрийская и новая человеческая" прошептала жутко осведомленная конторщица. Наверное, это был очень важный секрет и следовало чувствовать себя польщенной, поскольку на него дали взглянуть, но Ал была слишком заворожена нынешней ночью, рассеченной росчерками текущего металла. Поток олова достигал новых фильтров, поднимался к странным сооружениям, проходил сквозь новый и новый огонь и, наконец, исчезал в громоздких каменных ящиках-формах. Иногда оттуда пыхало фонтаном огня — укрощенный металл не желал сдаваться. Мелькали в этом лабиринте жара и холода, тьмы, и огня, фигуры литейщиков, стремительно расхаживал Олив Волпи в кожаном коротком, места прожженном "джеке". (Между прочим, расстегнутом ровно настолько, насколько нужно, отчего простая куртка выглядела просто безукоризненно). Порой глава литейки лично хватал пику-крюк, подправлял заслонки на пути текущего драгоценного металла...

— Ну хорош же, хорош! — шептала Тиффани, пихая под шубой подругу локтем.

— О боги, до чего же у тебя локоть острый, — бормотала Ал...

Отвести взгляд от погруженного в литейное сражение мужчины действительно было трудно. Сейчас Олив жил своей истинной жизнью, и нужно признать, в литейном деле имелось свое очевиднейшее благородство...

...Литейные чаши опустели, формы, фыркая и булькая, остывали под присмотром опытных людей, а остальные горняки и плавильщики устремились в бревенчатый зал, где уже накрывали столы. Ал сочла необходимым поучаствовать в подаче кушаний — здесь, в Высоком Холме хватало жен и дочерей литейщиков, но еще одна пара рук никогда не бывает лишней. Расставлялись тяжелые горшки с тушеным мясом и картофелем, летали по залу сквозняки, вольно несли кухонные запахи, смешанные с оловянным дымом и рудяной сажей. Сидела на лавке уставшая, едва видимая под шубой Тиффани, смеялась и шутила, грохотал и размахивал разделочным ножом Волпи-Медведь, рассаживались умытые, хотя и не до конца отмытые мастера. Наконец, в зал затащили целиком зажаренного кабана...

Решив, что благородные манеры здесь не совсем к месту, Аллиотейя Нооби кушала как в последний раз. Свинина оказалась бесподобна, одна из литейных кухарок — подсунула миску с особым салатом — очень хорошая женщина (Свиуу Гла ее зовут, таких талантливых поварих запоминать нужно). Легкое пиво не туманило голов, литейщики наперебой обсуждали нынешнюю плавку, Ал даже поняла когда случилось "то самое, "скользкое", место". Олив Волпи сидел рядом, передавал ломти мяса. Гостья оценила предложенную салфетку, но на каждом пиру собственный этикет — к чему тут салфетки, если пальцы можно просто облизать? Собственно, сущий грех не облизать после такой свинины. Кисть правой руки побаливали, Олив на миг задержал руку соседки, взглянул на сбитую кожу и припухшие костяшки. Щекам Ал стало жарче, она приготовилась ответить на вопрос прямо, но вопроса-то и не было...

Пустел зал, исчезла истомленная приключениями Тиффани. Грязной посуды осталась просто гора, но Олив взял гостью за локоть и сказал, что и без нее тут обычно справлялись...

Они стояли на крыльце — звезды бледнели на глазах, верхушки сосен на дальних холмах тронул розовый рассвет.

— Замечательное у вас дело... господин Волпи, — в тишине и наедине с мужчиной у Ал язык снова стал тяжел и косен.

— Опять, что ли, "господин"? — усмехнулся Олив. — За свининой все было проще, леди Нооби, так?

— Так-то за свининой, — вздохнула девушка. — Прос...ти, иной раз ко мне возвращаются воспитание и остатки манер.

— Пусть возвращаются, — Волпи-Средний прислонился к резному столбу крыльца. — Манер и воспитания нам всем тут явно не хватает, это верно. Но есть же здесь и хорошее, да?

— Еще бы! Я и говорю — замечательное у вас дело. Я бы даже сказала — искусство. Наша конторщица и то как восхитилась.

— Тиффани вредно часто бывать у печей. Не для нашего ремесла у нее здоровье, — с очевидной грустью признал Олив. — Эх, нам бы такую деловую партнершу. Ну ничего, в Порт-Норесте такой человек очень пригодится.

— Да, она лучшая из конторщиц. И уж точно, самая хорошенькая из конторщиц. Лучшего торгового агента вам определенно не найти. Очень пригодится.

— О, не ревность ли мне послышалась? — улыбнулся Олив.

— В каком-то смысле. Иногда я чувствую себя совершенно бессмысленным и бесполезным существом. Особенно в сравнении с Тифф. Мне жаль, что так получилось, Олив.

— Жалеешь о бесполезности?

— Жалею о том, что со мной столько хлопот. И бессмысленных расходов. Извин...ни. Я хотела спросить...

— Если о проезде назад твоих верных стражей — то не сомневайся: девчонка и опасный зверь составят тебе компанию и не введут меня в немыслимый расход. Хотя с шуршуллой нам всем будет жаль расставаться, да и служанка у тебя — страшно таинственная, любопытная личность. Похоже, Дюосса ей пришлась по вкусу, как бы не пришлось несчастную затаскивать на корабль веревкой.

— Не буду я ее затаскивать, — тоскливо заверила Ал, — пусть остается. Я и Шилку хотела детям подарить. Поплывем с Тифф и мэтром. У него дела личного порядка в Порт-Норесте, а то бы тоже остался.

— Очень великодушно с твоей стороны, оставить нам столько подарков. Хотя ты бы подумала, вдруг тоже решишь остаться?

— Зачем? — прошептала Аллиотейя.

— Редкостный зверь шуршулл требует правильного присмотра. Как же он без тебя? Кроме того, ты бы могла выйти за меня замуж. Контракт окончательно не отвергнут, да и Семейное письмо все еще валяется у меня.

— Как это валяется?! Оно... и я... Что вообще я должна сейчас говорить?

— Если не знаешь что говорить, можно и помолчать, — прошептал Олив. — Но решать тебе. Мне нужна подруга в жизни, а не просто дивно красивая девушка, которая мне очень нравится.

Подруга подругой, но в то, что нравится, пришлось верить. Мужские ладони лежали на талии Ал, и вообще Олив был так близко, как только можно. Если смотреть в упор, губы у него оказались таких властных, по-своему изящных и строгих очертаний. Это если совсем-совсем близко...

— Послушай, я не знаю... — Аллиотейя машинально провела по щеке мужчины, кончиками пальцев снимая с едва пробившейся щетины остатки оловянной копоти.

— Или уже знаешь, но все еще боишься? — шепнул Олив.

Они поцеловались. Ну, почти поцеловались, поскольку тут дверь распахнулась и выпершаяся на крыльцо женщина с двумя ведрами, полными обглоданных костей, сказала "ой!".

Волпи-Средний засмеялся, Аллиотейе тоже пришлось смущенно улыбаться. Они помогли дотащить тяжелые ведра до сарая, пожелали доброго утра заработавшейся тетке и Олив проводил гостью в отведенные ей апартаменты. Бревенчатая комнатка размером три на два шага, но с приготовленной постелью. Не об этом ли можно было мечтать?!

— Падай, — сказал Олив. — Денек был еще тот. Договорим в другой раз. В любом случае, нужно прекращать разбивать руки непонятно обо что. Лучше просто сказать мне, я разберусь.

— Спасибо.

— Падай, падай. Спокойной ночи!

Дверь закрылась и Ал действительно почти рухнула на кровать. Было мягко и тепло, груда меховых одеял под девушкой пахла горной дикостью и уютом. Леди Нооби ощупью побрыкалась, сбрасывая башмачки, с закрытыми глазами заползла под одеяло...

Ага, "разбивать руки непонятно обо что" сказал он. Все всё знают. Это же Дюосса. Знают, но не говорят. Тактичные хорошие люди. Жаль уезжать. Или уже не нужно уезжать?

Леди Аллиотейя Нооби лизнула ноющие костяшки пальцев, попыталась натянуть на себя еще одно одеяло, но недотянула, поскольку заснула. Свидания, мордобой, гонки в ночи, льющийся металл, ночь на ногах, и особенно неумеренное поедание кабанятины жутко изнуряют трепетных юных девушек.


* * *

...— Спать пора, да? — прошептал Медведь.

Если было нужно, Волпи-Старший мог вести себя не громче воспитанной мышки.

— Выспимся еще, — заверила Тифф, щурясь в потолок.

В просторной комнате было дивно тепло, пахло смолой, духами и занятиями любовью. Бэр Волпи оказался одним из самых заботливых любовников на жизненном пути Тиффани Нээт. Впрочем, новостью это уже не являлось.

— Все же до чего ты великолепна в постельке, — прошептал бородатый великан.

— Думаем об одинаковом, — улыбнулась Тиффани и показала потолку кончик языка.

— Ну, раз так... Я хотел бы задать тебе один вопрос, — Бэр приподнялся на локте.

Забавно он выглядел: густо-коричневые от загара кисти и шея, молочно-белая, уже немолодая кожа, исчерканная бороздами и рубцами старых, и не очень старых шрамов. Тиффани давно знала: мужчины без шрамов — ненастоящие. Если жизнь тебя только гладит, то что ты понимаешь в этой самой жизни и в женщинах?

Бэр был из настоящих мужчин. Тем не менее, Медведя придется огорчить.

— Вот не нужно ничего говорить, — девушка вплела свои пальцы в пальцы-корни грубой мужской ладони. — Я не могу остаться. Мне чертовски жаль, но никак не могу. Пусть даже с таким славным заботливым великаном.

— Гм, если ты о своем здоровье и кашле... — пробурчал Волпи-Медведь.

— Не совсем. Хотя кому нужна кашляющая хилая подружка?

— Ты могла бы стать не подружкой...

— Не искушай, — Тифф запустила пальцы свободной руки в курчавую шерсть на груди любовника и хорошенько дернула эту роскошь. — Ты — великолепная партия. Мечта! Но я кое-что должна рассказать и ты поймешь...

— Ну, валяй...— жмурясь разрешил Бэр.

Тиффани рассказала...

...— Да, это меняет дело, — ухмыльнулся старый умник. — Поверь, я очень-очень огорчен тем, что ты не останешься. Но рад за тебя. Между нами, ты уже не девчушка и оставаться в таком возрасте без приданого...

— А вот и нет! Я вполне зажиточная и даже богатая особа, — засмеялась Тиффани.

— Молодец! Ну, тебе еще богатеть и богатеть. Но я-то безутешен. Я серьезно.

— Мне жаль. Давай немедля утешимся, — Тиффани перевернулась и с головой нырнула под одеяла...

Скоро девушка взлетела в сильных руках и оказалась сидящей верхом. Они не спешили и утешились на славу...

...— Я не останусь... — прерывисто выдыхала Тифф, гибко раскачиваясь, — но торговые дела неминуемо приведут меня в Дюоссу. Мне ведь уделят здесь каплю внимания?

— Еще бы! Конечно, этого маловато, но лучше, чем ничего, — лапы Медведя ласкали миниатюрную наездницу. — Тиф, я бы хотел тебе помочь куда весомее...

— Куда уж весомее! — трепетала девушка. — Но о деньгах ни слова!

— Совершенно дурацкий у тебя обет... но я его уважаю.

— Ой, умница! Еще! Так, так, так..., о! Слушай, даже такой страшно занятый медведь как ты, может наведаться по делам торговли в Порт-Норест. Обещаю, это станет не только увеселительной поездкой...

— Боги, что ты творишь?! У-у... Непременно приеду. Пусть и на склоне лет, но надобно повидать заморский мир. Как только на "Повелителе" с командой сладится, так и... Не устала?

— С тобой-то? Ничуть. С клипером надо бы поспешить, мне нельзя задерживаться. Ой-ой, а если так?..

Сделали и так, а потом чуть иначе... Хорошая ночь, хороший мужчина. Чем-то похожий на того... Мгновениями Тифф становилось очень грустно, но давно ушедший человек наверняка не хотел этой грусти...

Заботливо укрытая девушка прижималась к большому горячему телу и водила пальцем по бороздам шрама на бедре любовника.

Медведь вздохнул:

— Если бы не твое слишком южное здоровье, я бы вас все равно уговорил.

— Да ты почти и уговорил. Я была бы счастлива умереть в этой постели. Но кашляющая я не очень интересна, уж поверь.

— Ну-ну, никаких кашлей. Порт-Норест так Порт-Норест. Все равно я чуть-чуть староват для такой девчонки. Но приглядывать за тобой я все равно буду.

— Это непременно! Мне нравится. Кстати, что там с колдуном, и нужно ли нам с Гел ждать очередных покушений?

— Увы, тут сложно сказать. Парни нашли двоих стрелявших, вот только эти мерзавцы и сами мало что знают о колдуне. Просто разбойнички доморощенные, криворукие, их навели, они стрельнули. Но колдуна мы найдем...

...И снова они шептались и ласкались. Старый хитрый медведь и молодая телом, с потрепанной до дыр душой, лиса. Оба одинаково ценили уют берлоги, надежных партнеров и редкие истинные удовольствия. И уходящее время ценили.

[1] Нужно признать, что тогда, на борту "Повелителя," случилась пусть героическая, но всего лишь боевая стычка и Ал, обдумав свершенные подвиги, сочла их умеренными.

Глава девятая

Визиты и визитеры

Коляска катила к центру города, дел была намечена целая куча, но мысли леди Нооби были заняты иным.

...— Но что значит это приглашение? И почему именно сейчас?! Мы... мы с ним не договорили и как я теперь пойду? — Ал понимала, что нервничает как маленькая девочка, но ничего не могла с собой поделать. Грядущий внезапный и официальный выход в высший свет Дюоссы ее откровенно напугал.

— Зачем тебе идти? Нас довезут. Место, кстати, тебе вполне знакомое, ты у герцога вообще почти как дома, — утешила язвительная конторщица.

— Не шути так! Мне не по себе. Эти мужские намеки и недомолвки...

— Нет там намеков, — молвила, не оборачиваясь, правящая лошадьми Гелррурра. — Приглашение прислал сам герцог. Нас известили в первую очередь. Видимо, Его Светлость решил, что мелкие недоразумения по "юридической части" не должны окончательно испортить его отношения с семьей Волпи. Припозднившееся, но разумное решение. И День Осени пришелся кстати. В этом году дату бала назначили чуть раньше обычного. Между танцами и обжорством намечен серьезный разговор. Отравление на "Повелителе", пожар на пристани, происшествия на мельнице, на плотине, пропажа дочери Старшего лекаря... Перечень все удлиняется и даже герцог начал подозревать, что это не к добру. Колдуна нужно найти. Дюосса не любит магов-чужаков.

— О, а колдун точно чужак? Почему вы так решили? — осторожно уточнила Аллиотейя, встревоженная на редкость длинной речью обычно малословной хранительницы сундуков.

— Своих колдунов у нас знают, — лаконично пояснила Гел. — Это не они.

Ну да, небольшой город, здесь любое гадание или заговор от насморка сразу же на виду. Но если колдун приезжий, а приезжих здесь не так много... Вдруг заподозрят, что это не маг, а к примеру, магичка? — встревожилась Ал.

— Не волнуйся, нас в ведьмовстве не подозревают, — успокоила проницательная Тиффани.

— Точно? Не то чтобы я волновалась, но...

— Сугубо мужские заклятья городу вредят, — пояснила Гелррурра. — Герцогский маг проверил, подтвердил. Он хоть больше по части запоров и несварения специалист, но в разновидностях магии чуть-чуть разбирается. Беда в том, что следы чужой магии обрываются. Ведут к центру Дюоссы и там пропадают.

— Если к центру, это еще ничего, — с некоторым облегчением заметила Ал. — Пусть герцог и беспокоится. У него под носом зловещий колдун темные чары наводит, а Его Светлость девушек... подопрашивать норовит.

— Колдуна, если поймают, станут чуть иначе допрашивать, — мрачно отметила Тифф. — Но пора бы его поймать. Меня он пугает. Чуть нас с Гел не угробил, потом Олива...

— И вас?! — испугалась Ал. — Но где и когда?

— Больше не сунется, — буркнула Гел, натягивая вожжи. — Здесь ваши мелкие пьянчужки обустроились. Леди Нооби, желаете зайти?

Конечно, Ал желала — клураканы после событий на "Повелителе" казались старыми добрыми знакомыми и земляками, чуть ли не родственниками. Слух о новой пивоварне уже разнесся по городу, но хитроумные специалисты не торопились начинать широкие продажи. Сначала была сварена экспериментальная партия, потом "экспериментально-пробная" — в таверны и на рынок так и не поступившая, но маленький стаканчик мог попробовать любой "солидный, понимающий толк в пиве" дюоссец, если решал совершенно случайно завернуть к пивоварам. Ал предполагала, что клураканы осуществляют какой-то тщательно продуманный коммерческий план.

Новая пивоварня леди Нооби понравилась. Чистенько — ловкие клураканы успели сделать ремонт — пахнет хоть и густо, но скорее приятно. Все щеголяют в аккуратных фартуках с вышитой эмблемой "Пены Севера". Эль-Фо усадил Аллиотейю за чистый стол, налил кружку "почти нектар, но на фруктово-пивной, полезной основе" и принялся допытываться, как напиток воспринимается "на самый благородный вкус". Ал посоветовала добавить еще долю-две меда, пока вкус слишком изыскан — вот именно что на благородный вкус, а ведь Дюосса чудесный городок, но вот с изысками здесь не совсем... Эль-Фо согласился, что эстетику и вкусы дюоссцам еще воспитывать и воспитывать — первые пробы и опросы подтвердили, что пока имеет смысл сосредоточиться на классическом пиве, хотя это и скучноватый, нетворческий продукт...

Остальные клураканы и Тифф с Гел что-то приглушенно обсуждали. Леди Нооби ничуть не обижалась — своими делами голова забита, запросто можно обойтись без чужих секретов. Конторщица обернулась:

— Мы про колдуна толкуем. Все сходятся в том, что злодей где-то совсем рядом. Но как ему удается скрываться так долго — вот вопрос.

— Маги хитры. Может, он вообще оборотень? — предположила Ал. — Думаю, таких должны специалисты искать.

— А мы кто? — удивился Портер-Фо. — Мы и есть специалисты. Оборотней, между прочим, частенько запах выдает. На людей ноздревые чары еще действуют, у вас же, извиняюсь, не обоняние, а так, один намек, если по ученому — носоглотка и все. Но тут же есть и мы, и фенке, и иные фейри. Унюхали бы. Покрывает колдуна кто-то. И методом логических мыслезаключений, как выражается Тиффани, мы даже примерно знаем кто.

Тут все посмотрели на Ал.

— Если вы про лорда Лино, то на меня поглядывать незачем. Больше не имею к этому мерзавцу ни малейшего отношения, — прямолинейно заявила девушка.

— Мы знаем. Так, по привычке глянули, — оправдался добрый Лагр-Фо. — Но нужно быть начеку. Все мы имеем касательство к спасению "Повелителя приливов", значит, колдун на нас зуб тоже имеет. Мы-то пивоварню охраняем, все в полном соответствии с уставом караульной службы. Но вы-то вразнобой ходите, да и вообще женщины. Нет, я в хорошем смысле этого слова, но все же. Бдительность, и еще раз бдительность!

С этим были согласны все...

Коляска катила дальше, впереди уже виднелся городской рынок. Приметный экипаж провожали взглядами возвращающиеся с рынка горожане, приходилось все время кивать, отвечая на приветствия и улыбаться. Аллиотейя, в отличие от спутниц, знала далеко не всех дюоссцев и чувствовала себя глуповато.

— День, пусть и пасмурный, самый центр города, а мы все озираемся, — грустно сказала Тиффани. — Что за жизнь? И вообще я устала от взглядов дюоссцев. Пожалуй, пора возрождаться скромной конторщице. Тем более, в Порт-Норесте меня ждет жизнь куда поспокойнее, нужно привыкать.

— Сколько тебе еще до той столицы, — напомнила Аллиотейя и осеклась.

"Тебе", а не "нам", следовательно, кое-кто уже не собирается возвращаться в Порт-Норест?! Но.., но ничего же еще не решено. Нельзя же вот так, нагло и самоуверенно...

Тиффани взглянула, улыбнулась, но сказала совершенно об ином:

— На "Повелитель" едва набрали команду, ее выучка потребует немалого времени. Рейс, несомненно, задержат. Иных кораблей в Порт-Норест пока не предвидится. Может, это и к лучшему. Я уже должна была вернуться, все контрольные сроки прошли. Полагаю, моя нанимательница и иные заинтересованные лица обеспокоились. Могут прислать попутный корабль.

— Все же до жути двуличная ты особа, — вздохнула Ал. — Такая простенькая-простенькая была у меня компаньонка, а ведь корабли за ней снаряжают.

— Я и есть простенькая. Но обстоятельства вынуждают иногда усложняться, — подмигнула Тифф. — Как бы там ни было, мне позарез нужно в Порт-Норест.

Гел обернулась и сказала:

— Я понимаю. Но все равно жаль.

— Ничего не жаль! — неожиданно горячо запротестовала конторщица. — В столице увидимся, тут ты не отвертишься, если нужно — тебя связанную отправят.

— Зачем Гелррурру отправлять в Порт-Норест связанной? — изумилась Аллиотейя.

На нее глянули мельком, но с таким выражением, что опять стало понятно — недоговаривают чего-то важного. Фенке вообще ужасно скрытные существа, под стать некоторым конторщицам. А если обе вместе сошлись, то тайны вообще страшно перемножаются.

— Ладно, я ничего не слышала, — заверила леди Нооби. — О, ну ничего себе! Вот это вывеска!

Коляска остановилась перед представительным двухэтажным домом. Место было тихим, но престижным: задами дом соседствовал с Речным Двором, и хотя воротами выходил в проулок, отсюда до Рыночной площади и герцогского дворца было два шага. Пространная вывеска красовалась над дверью, где еще недавно квартировал писец, специалист по сутяжным кляузам. Нынче на двери красовалось:

"Доступные совершенства"

Контора госпожи Ора Ндж

Ввозные товары. Советы по сделкам. Купля-продажа, аренда, лизинг и облизинг.

Модные манеры, порт-норестский стиль, все истинные традиции северо-юга.

Нарисовали буквы весьма старательно, особенно удалась рамка с виньетками.

— Далеко пойдет эта самая Ндж, — со смешанными чувствами сказала Ал. — Если ее упомянутый лорд Лино не опознает и не примется шантажировать. С него станется.

— Это кого опознает этот побитый индюк? — удивилась Тиффани. — Могу поручиться, даже если ему когда-то доводилось встречаться с Ндж, то он ее в жизни не вспомнит. Госпожа Ора Ндж — абсолютно новое лицо дюосской жизни. Прибыла инкогнито, поговаривают, что ее тайно высадил восточный когг. Кто-то случайно заметил корабль на реке, разболтал...

— Да, я тоже об этом слышала.

Слухов в Дюоссе хватало — они здесь вместо газет. Но слухи, вылетевшие из надежных источников, перестают быть слухами. А Тифф позаботилась, чтобы в данном случае источники были самым авторитетными.

Гелррурра не без некоторого труда распахнула тяжеленную окованную дверь, и посетительницы вошли. Внутри оказалось нечто вроде приемной с приличной мебелью и гобеленом, изображавшим карту Северного побережья. Из-за стола поднялся благообразный пожилой мужчина:

— Добрый день, дамы! "Доступные совершенства" счастливы, что вы почтили своим посещением нашу контору! К сожалению, сейчас хозяйка отсутствует. Я буду рад записать вас на прием...

— Нам уже назначено, — улыбаясь, сказала Тиффани.

— Естественно, госпожа Кристли, я вас сразу узнал. Как и уважаемую Гелррурру из дома Волпи. Но порядок, он должен соблюдаться, иначе зачем здесь я? — оправдался старик, распахивая внутреннюю дверь

В гостиной пахло хорошим маслом, свежим окадэ-ли, и совсем чуточку духами.

— Госпожа Ндж?

— Иду-иду! — из-за шторы явилась очаровательная дама.

Если бы Ал не знала, к кому они пришли, то ни за что бы не узнала. Ора Ндж — некогда известная как скромная Дорогуша Элэв, разительно преобразилась. И раньше можно было догадаться, что она весьма хороша собой, но сейчас, в роскошном платье, с прической, в сверкании драгоценностей...

Аллиотейя с грустью признала, что если бы Ндж вздумала присвоить себе титул и именоваться "леди Ора Ндж", ей бы охотно поверили. О, Старая Речная Мама свидетельница, — лицедеек и притворщиц в этом мире расплодилось безмерно.

Впрочем, Дорогуша-Ндж вела себя крайне приветливо. Зашел разговор о городских новостях, опять же о зловещем колдуне. Расторопная служанка принесла поднос с чашечками окадэ-ли. Узнать в аккуратной горничной бывшую корабельную раскрасавицу Асмальку Кристли было сложно. Ни тени вульгарности, никаких вызывающих смешков и ужимок. Разве что иной раз глаза блеснут лукаво. Аллиотейя размышляла о том, перестают ли распутные особы быть распутными, если ведут себя не распутно? Вопрос выглядел неоднозначным, впрочем, в любом случае нынешняя "Асмалия" нравилась Ал гораздо больше прежней.

...— Поскольку я могу внезапно покинуть Дюоссу, мне хотелось бы остаться в уверенности, что все присутствующие в случае необходимости окажут содействие друг другу, — Тиффани поставила хрупкую чашечку на блюдце. — Все мы чрезвычайно занятые люди, но в случае крупных неприятностей стоит вспомнить о той ночи на злосчастном "Повелителе Приливов". Тогда нам было бы непросто выжить, если бы мы не нашли общего языка. Не нужно больших жертв, но информация, словечко предупреждения в нужный момент, помощь советом — весьма ценны. Леди Нооби?

— Не уверена, что смогу оказать весомую помощь, но можете на меня рассчитывать, — заверила Ал. — Со своей стороны, не могу ли я просить о небольшом одолжении?

— Все что угодно, леди, — несколько напряглась Ндж.

— Никаких вечерних партий в маг-эльнор с мужчинами дома Волпи. Собственно, и дневных игр нам тоже не нужно.

— О, несомненно! В моих правилах вести себя с друзьями крайне тактично. И я не премину напомнить об этом Лии, если девица вдруг забудется, — госпожа Ндж погрозила пальцем горничной.

— Ах, госпожа! Ах, леди Нооби! Что бы я?! Как вы могли подумать? — всплеснула руками скромница-служанка. — Уж насчет этого можете быть совершенно спокойны. Госпожа Ндж, вы велели напомнить о бутылочке ликера. Привозной, по случаю достался...

Избегающая любого алкоголя Тиффани принялась отказываться, потом согласилась попробовать редкий напиток, но буквально каплю — один стаканчик пополам с Гел — нужно же дюосске попробовать этакую экзотику. Аллиотейя со странным чувством глотнула сладкий напиток. Действительно, неповторимый вкус, столичный. Как далеко осталось все прежнее...

Госпожа Ндж рассказывала об обустройстве на новом месте, рассказывала довольно увлекательно...

— Самое сложное было подыскать подходящего секретаря. Нет-нет, у нас приличная контора. Но я женщина одинокая, слегка привлекательная, мне болтливый или романтичный секретарь ни к чему. Обойдемся без неучтенных страстей. Так вот, всю Дюоссу обыскали — ни одного толкового импотента!

— Что вы говорите?!

— Именно! Или бестолковый, или вообще не импотент. Чудом повезло, просто чудом...

Девушки сочувственно кивали головами. Но тут Гелррурра вдруг подскочила и молнией кинулась к окну. Ал с опозданием расслышала крики на улице....

— Демон! Проклятые Волпи оловянных демонов на герцога науськали! Дожила Дюосса! — провизжал кто-то.

Истошно заголосила женщина, кто-то хрипловато завопил:

— Чего встали?! Обварит клятая железяка! Вон как харкается. Разбегайсь!

Аллиотейе, приникшей к небольшому и, откровенно говоря, мутноватому оконному стеклу, показалось, что на улице разожгли белесый костер. Не иначе, как с какой-то химией — в городе хитроумных горняков с этим очень просто. Шарахнулись прочь от мерцающего огня люди, в проулок пробежала всхлипывающая женщина, за ней бухал сапогами престарелый горожанин, пихал несчастную в спину и приговаривал:

— Не хлюпай, дура, дых теряешь...

Белый огонь разгорелся, на перекрестке отчетливо воссияли две фигуры: человеческого роста, празднично серебрящиеся, непрестанно колеблющиеся, завораживающие неуловимостью очертаний. Тот самый волшебный, неповторимый блеск, присущий лишь празднично текущему олову. Правда, в сером свете осеннего сумрачного, но все таки, дня, нарядность блеска слегка потускнела.

— Копец какой, это еще что за клиенты?! — ошеломленно прошептала Ндж.

— Элэв, они и сюда свернуть могут, — пролепетала забывшаяся служаночка. — Ой, я боюсь!

— Драпаем, — отскочила от окна госпожа Ндж. — Что за жизнь?! Не успеешь прижиться и опять. Хватай шкатулку!

— Замерли все! — мелодично призвала Гелррурра. — Никакой паники! Куда бежать собрались, девочки? А если эти... оловянные по всему городу бродят?

— По всему? Ну да, тогда никакой паники, — дрожащим голосом согласилась Ндж. — Между прочим, я такой дряни даже в Порт-Норесте не видела. Уж на что ошалелый город...

— Спокойнее, дамы, — Гел убрала в ножны бесполезный кинжал. — Второй выход, как я понимаю, через Речной? Как еще выскочить можно?

— Через крыши, — мгновенно ответила взявшая себя в руки хозяйка "Доступных совершенств". — Но там в юбках трудно. Для мужчин делалось...

— Все отошли от окон и затаились, — распорядилась полукровка. — Мы с тобой на крышу, осмотримся. Если драпать, как вы изволите выражаться, то разумно, а не куда глаза глядят.

— Заметано! — Ндж подхватила юбки и с похвальной стремительностью метнулась в глубины дома, Гел скользнула следом...

Ад ухватила за руку конторщицу, та сцапала изнемогающую "служанку", этак, вереницей, попятились подальше от окон и оказались в спальне.

— Да что за судьба такая? — лепетала бывшая Асмалия. — То одно, то другое... Я ко всему привычная, но магия-то зачем?! Может, на нас порчу навели, а, Тифф?

— Ничего страшного, — успокаивала нынешняя рассудительная Асмалия. — Это на улице порча, нас не касается. Не лезут же демоны прямиком сюда...

Беседа двух Асмалий, порядком перепуганных, произвела на Ал гнетущее впечатление, но еще неприятнее оказалась здешняя кровать. Сооружение немыслимых размеров, под кроваво-красным балдахином, с коврами из лисьего, вопиюще огненно-рыжего меха. Нет, где они в приличной Дюоссе такую распутную мебель отыскали?! Вообще невыносимо смотреть...

— Я наверх пойду, — сообщила, отворачиваясь от непристойности, леди Нооби. — На крышу.

— Зачем? Гел и Дорогуша в этих делах поопытнее, разберутся, — прошептала конторщица.

— Несомненно, они разберутся. Но на улице кричали про Волпи, а эта семья, как бы там ни было, мне уже не чужая, — отрезала Аллиотейя.

Узкую лестницу наверх отыскать оказалось нетрудно — сквозило порядком. Придерживая юбки, леди Нооби выбралась в неширокий люк. Да, нужно все-таки себе штаны завести, по конторскому примеру...

Крыша, с плоской удобной площадкой среди черепицы, продувалась насквозь. Ветер трепал и отбрасывал роскошным светлым знаменем локоны полукровки, госпожа Ндж двумя руками придерживала шляпку. Зато сверху было все отлично видно: вот два сияющих пятна медленно удаляются в сторону Рыночной площади. Порывы ветра разносили встревоженные крики горожан, заунывно запел боевой рог, ему откликнулся другой из недостроенного форта.... Дюосса спешно готовилась к бою с оловянными демонами.

Гел оглянулась:

— Не усидела, леди Нооби? Да и ладно. Не на нас охотятся эти демоны. Они вообще какие-то неуверенные...

Ал уцепилась за невысокие перильца рядом с наблюдательницами.

Зловещие оловянные существа действительно вели себя как-то вяло. Брели по улице, раскачиваясь и непрестанно меняясь в очертаниях. Временами казалось, что то один, то другой демон, вообще опускается на четвереньки и передвигается в собачьей манере.

— Если бы не блестение, то я бы поставила крону на то, что они просто бухие, — высказала здравую мысль госпожа Ндж.

— Не слишком хищны и стремительны, — согласилась Гел. — Но олово, прогуливающееся вот этак — это ненормально и расточительно. Олово должно на складе лежать, отправки ждать. Кстати, непременно начнут выдумывать, что именно с нашего склада демоны и вырвались.

— Уже сказали. Кричали про нас с самого начала, — буркнула Ал.

— Ага, ты тоже слышала? — кивнула прекрасная полукровка. — Странный крик.

— Чего странного? Вы же здесь главные по олову, про вас и подумали, — сказала госпожа Ндж. — Да и склады ваши недалеко.

— Чудовища явились с иной стороны, — напомнила Гел. — Гляньте, после них остаются ожоги, остаются, надеюсь, эти следы не затопчут. А крик странный, поскольку откровенно злорадный и голос мне незнакомый. Гм, или я этот голос где-то все-таки уже слыхала?

Ал и госпожа Ндж переглянулись. Обе уже недурно знали Дюоссу, но так чтобы поголовно все голоса угадывать... Впрочем, как фенке не поверить?

— Ладно, голос голосом, но тварей нужно остановить, — напомнила Аллиотейя. — Как с таким колдовством надлежит воевать?

— Так только Старая Речная Мама и знает, как с ними биться. Раньше таких странностей не отмечалось. Это все колдун мерзость напускает, — зло промурлыкала Гел. — Наверное, самое уместное попросту переплавить демонов на пуговицы. Но это вряд ли считается "воевать". А как с ними сражаются, мы сейчас посмотрим. Дежурный десяток стражи уже подходит...

Действительно, из-за угловой лавки рынка выбежала группка решительно настроенных мужчин. Со щитами и копьями, на нескольких воинах были даже шлемы — судя по всему, вторжение демонов застало городскую стражу немного врасплох и надеть броню успели не все. Но решительности дюосские воины не растеряли: строй живо перегородил улицу, сомкнул немногочисленные щиты и выставил копья.

— Если демоны сожгут рынок, скандал выйдет безумный, — предрекла Гелррурра. — Рыночный торговец всегда готов психовать и шуметь, а тут такие убытки. Крику-то будет... Хотя олово если расплескать, остывает быстро, возможно прилавки и не загорятся.

Ал кивнула — брызги расплавленного металла, что теряли демоны, коротко дымили и гасли, оставляя на камне мостовой некрасивые, но малоопасные кляксы.

— Может, если демонов позаманивать и вдоволь поводить по улице, так они порасплещутся и пыл желанья потеряют? — выдвинула идею кое-что смыслящая в тактике госпожа Ндж. — Будет ли толк, если их копьями тыкать? Там и обжечься можно. Мужчина, он ведь не камень.

— Милосердна ты к самцам, как истинный знаток традиций северо-юга, — одобрила сии благоразумные слова фенке. — Но едва ли демонов будут тыкать копьями. Подпустят на верный выстрел и...

Наблюдать за битвой в обществе сведущих людей — весьма замечательное и поучительное времяпровождение. Вот донеслась неразборчивая команда, куцый строй стражи, бренча оружьем, опустился на одно колено, за ним обнаружилась шеренга стрелков. Ряды стражи успели пополнить наиболее воинственные горожане: стрелков с арбалетами и луками насчитывалось уже не менее двух десятков.

— Дамы, пригнемся! — обеспокоенно потребовала Гел, не питающая иллюзий насчет всеобщей меткости граждан Дюоссы.

Зрительницы присели, госпожа Ндж поплотнее натянула шляпку...

Щелкнули тетивы арбалетов и луков...

Нельзя сказать, что наиболее меткие попадания не нанесли вреда демонам: стрелы, пронзающие сияющие фигуры, уносили на себе сгустки олова и широко разбрызгивали кипящие капли. Одна из стрел, облитая металлом, запрыгала по мостовой, с дребезжанием остановилась и грустно потускнела. Формально урон незваным гостям был причинен, но с практической точки зрения...

— Да, еще залпов двадцать и демоны превратятся в премиленьких демонских карликов, — фыркнула Гелррурра. — Тут иначе необходимо подступать...

Стража и сама догадалась, что нужно "иначе". Стрелки уже вразнобой слали отвлекающие стрелы, копейщики потихоньку пятились. Но все бойцы сохраняли присутствие духа!

Демоны, торжествующе роняя капли и взблески, продвигались вперед.

— Допустим, к рынку эти твари прорвутся, — вслух размышляла Гел. — А дальше? Чего они вообще сюда явились? Гм, может на них навесы обрушить? Если бревнами и брусами пристукнуть, чудовища должны растечься... А реконструкцию рынка у нас давно намечали...

— А это кто?! — вскрикнула госпожа Ндж.

Из рыночного переулка наперерез блистающим демонам неспешно двигался одинокий мужчина.

— Ой! — шепотом сказала Ал.

Этого человека она узнала без труда: тут только подоткнутая, частично заправленная за пояс мантия чего стоила! Мэтр Раваль!

Аллиотейя слишком хорошо знала мэтра, чтобы решить, что он спятил. Явно трезв, а с ясной головой он ого какой умный... Да и тяжелое ведро в руке ученого подсказывало, что у него есть план. Но какова дерзость?! Один против двоих...

Отягощенный планом и ведром, Раваль шагал порядком скособочившись. Вот храбрец раздраженно поправил капюшон, мешающий обзору, что-то негромко и сурово сказал демонам. Те опасливо приостановились, закачались на месте... Ученый экономно плеснул из ведра на ближайшее чудовище и поспешно отскочил...

...Донеслось оглушительное шипение. Блистающая фигура оловянного существа окуталась смрадным дымом и паром. Можно было разглядеть, что демон закрутился на месте, но тут же замер... Порыв ветра снес завесу ядовитых паров и Ал с изумлением увидела, что колдовская тварь стала прозрачной. Не то чтобы абсолютно, но замерла в этаком ажурном, легчайшем состоянии, практически в статуйном виде. Остывшем, неподвижном и очень красивом...

Мэтр удовлетворенно крякнул, ему ответили одобрительным криком стражники...

Уцелевший демон попятился от ученого с ужасным ведром — на этот раз движения чудовища были пошустрее.

— Куда?! — заорал мэтр Раваль. — Стой, м....!

Эпитет ученого был грубоват, но горячка боя требует суровых рифм и Аллиотейя сочла уместным не расслышать бранное словцо...

...Раваль длинными шагами настиг спасающегося бегством демона. Взмахивая ведром, воинственно возопил:

— Химию в жизнь!

Убийственная жидкость щедро окатила обреченного монстра — поднялось облако вонючего пара, олово мгновенно застыло, на это раз пусть и в куда менее изящном виде. Бесстрашный мэтр тут же врезал по страшноватой дырчатой скульптуре громоздким ведром. Расколовшийся на сотни частей оловянный ажур с бряцаньем раскатился по мостовой...

— Можно было и сохранить — в Порт-Норест за такие стильные изваяния отвалили бы недурные деньги, — скептически заметила госпожа Ндж, наблюдая как геройские стражники крошат вторую статую древками копий и рукоятями мечей.

— Торговля мертвыми демонами истинного и верного дохода не принесет. Я бы не стала связываться, — тактично возразила Гел.

— Тоже верно, — согласилась благоразумная Дорогуша-Ндж.

— Нужно пойти и поздравить мэтра! — всплеснула руками Ал. — Истинный подвиг! Истинный! Хотя и немного странный!

Горожане рукоплескали мэтру и стражникам (несомненно, проявившим твердость и своевременно запутавшим и отвлекшим своими хитроумными маневрами злокозненных демонов). Ученый с достоинством раскланивался, уверяя, что главное чтить науку — "она подскажет любую уязвимость зла".

Толпа все увеличивалась: со всех сторон приходили и подбегали дюоссцы, пропустившие все самое интересное.

...— А я как чуял, говорю: на рынок сегодня не пойду...

...— Эй, мне кусочек оловянки уступите, мальцам показать...

...— Пять медяков, дядька. Или ставь две кружки джина. У меня самый нос демонский — половину отдарю, глянь, ноздря какая...

...— Все напасти и напасти, это год такой зловещий...

...— Верно говорят — у Волпи на рудниках сущее ведьмовство! Вот оно и прорвалось!

...— Ты чего?! Сдурел вовсе?! Это герцог литейщикам все тот отмененный налог простить не может. Не высудил, так нате вам вот такие оловянные страхи, любуйтесь. Подстава заведомая...

— Литейщики с герцогом цапаются, а у меня чуть лавку не спалило!...

Звенели копыта — прибывала припозднившаяся подмога, дюосские лорды со своими людьми, с десяток вооруженных до зубов разведчиков Высокого Холма...

— Эгей, кто тут слухи распускает?! Хватит уголек под хвост Дюоссе подсовывать! — взревел знакомый голос.

Волпи-Медведь, привстав в седле, окидывал толпу грозным и веселым взглядом:

— У нас на складах тишь и порядок! Тому свидетелей сколь угодно. Не наши эти твари безобразничали. И кто тут Его Светлость всуе поминает, да подначивает?! Лишь бы языком болтать. Пусть полного согласия в жизни редко когда достигнешь, но уж насчет Дюоссы герцог и мы едины! Никто вреда городу не хочет.

— Верно, господин Волпи! — откликнулся тоже знакомый, но уж куда менее приятный голос. — Тщетно злоумышленники нас рассорить хотят.

Его Светлость величественно возвышался на ступенях лавки зеленщика. Серьезный, уши под шапкой, стать благородная. Когда руки не распускает, похож на приличного правителя. Хотя, оттенок свинства все равно пробивается....

...— Спорить мы спорили, и спорить будем, — продолжал герцог. — Законы сложны и частенько в малостях толкований согласья нет. Но в малостях! А до предательства города и сношений с демонами никто из нас не опустится. Тут мы с купцами и литейщиками единой рукой у заразы измены жало вырвем. Но враг есть! Проскользнула и пригрелась крыса в городе. Не сомневайтесь, на след злодея мы уже вышли. Скоро! Так пусть и знает — скоро! Пожалеет, что на свет народился! Так, славные дюоссцы?

Толпа разразилась криками, выражающими полное единение, восторг перед мудростью герцога, а так же предлагающие варианты достойного обхождения со злодеем, когда оный будет пойман.

Мэтр Раваль сунул Аллиотейе кусочек блестящего металла:

— Полагаю, младшие Волпи будут вне себя, если им не продемонстрируют фрагмент истинного демона. Думаю, что это был зуб. Коренной. Скажешь, все клыки герцог загреб, отбирать у властителя было неучтиво.

— Благодарю, — искренне сказала Ал. — Очень уместный подарок. Непременно скажу, что собственноручно мэтр-победитель им передал.

— Еще бы, — ухмыльнулся старый ученый. — К счастью, мне приходилось присутствовать при подобном боестолкновении, хотя там дело заварилось покруче. Демоны были свинцовые и лезли прямиком на борт нашего когга. Порядком их тогда навалилось, да. В двух местах нам борт насквозь прожгли, да все переломали, паразиты.

— Но ведь в ведре была не вода? — прищурилась пытливая Гел. — Вода на раскаленное олово не совсем так воздействует.

— Секретный раствор, — понизив голос сообщил Раваль. — Скажу лишь, что в его состав входят азотосодержащие вещества, доля аминокислот, по малой доле серной и глюкуроновой кислот, глицин и другие общедоступные составляющие. Соли тяжелых металлов тоже есть, чего скрывать, жизнь есть жизнь. В общем, в моей нынешней лаборатории совершенно случайно нашлись все нужные ингредиенты. К счастью, хозяин обленился, не удосужился утром вылить.

— Фу! — почему-то сморщила точеный носик Гел в ответ на столь заумный и академический ответ.

Мэтр остался с госпожой Ндж толковать об арендных порядках и столичных манерах, а остальные наконец отправились домой. Волпи-Медведь со своими людьми решил на всякий случай конвоировать коляску и все ворчал:

— И почему, дорогие дамы, вы все время оказываетесь в самом центре малоприятных событий?

— Мы везучие, — объяснила конторщица.

— Сегодня везучим был мэтр, — возразила Ал. — Храбрейший человек! И как мгновенно изобрел противоядие. Сразу видно опытного вояку.

Гелррурра хмыкнула, тряхнула вожжами и согласилась:

— Знания — великая сила!

— Да, но боюсь, сейчас мэтра поджидает иная опасность, — вполголоса выразила свое обоснованное беспокойство Аллиотейя. — Он свободный мужчина и э-э... краткая дискуссия по вопросам ввозных сделок ему не слишком повредит. Но тут только позволь малую слабость, и от сомнительных развлечений можно мигом докатиться и до джина...

— Госпожа Ндж весьма сведуща в ограничении мужских слабостей и лишнего не допустит, — заверила Тиффани. — Она все помнит. В этом ремесле без хорошей памяти делать нечего.

И все-то эти конторщицы про всех знают...

Ал потрогала завязанный в носовой платок демонский зуб. Нужно показать детям и немедля убрать его подальше. Лучше попросить деда-Медведя, пусть где-нибудь в скалах спрячет. Вещица малоприятная, но грозит прослыть большой редкостью. Гм, может, все-таки осмелеть и попробовать сочинить сагу? "Мемуарную" как говорит Тиф. Звучит красиво, и жанр новый, свежий.

Глава десятая

Шиповник и химия

Так называемая "личная прислуга" вновь куда-то запропастилась, хорошо хоть шансы ее найти оставались. Леди Аллиотейя Нооби вышла во двор, свернула за конюшни. На месте, бездельники...

Шуршулла лежала поверх зверски изгрызенного бревна. Вид у зверя был утомленный, мудрый взор обращен в выси бледно-голубого неба. Вот зрачки медленно поехали к переносице — мыслительница неудержимо погружалась в дрему.

— Эй, не спать! — потребовала Ал. — Потом всю ночь в клетке шерудеть будешь, с бессонницей пересвистываться. Где твоя трудолюбивая сподвижница?

Шилка перевернулась на бок и вяло дернула задней лапой в сторону сеновала.

— Ы-ы! — бодро откликнулись из душистых глубин, зашуршало и из сена выбралась Блошша — в одной руке рабыня сжимала неведомо где добытую книжицу в растрескавшемся кожаном переплете, другою волочила плащ.

— Не замерзла? — заботливо осведомилась Ал.

Служанка помотала головой и принялась догадливо отряхивать плащ.

— Конечно, недурной плащ, хозяйский, чего в нем мерзнуть, — с горечью согласилась леди Нооби. — Послушай, давай тебя все-таки выпорем? Видит Старая Речная Мама, всем на пользу будет: и тебе скуку поразгоним, и я не буду себя слабовольной дурищей чувствовать. Тут на конюшне вожжи очень хорошие, вот я Волпи-деда попрошу...

— Ы?! — запротестовала рабыня, энергично встряхивая плащом. — Ы-ых!

Шилка тоже осуждающе присвистнула и поцокала зубом.

— Ага, проветривала она плащ, как же. И какая трогательная застенчивость, — подивилась Ал. — Мужчин с вожжами мы стесняемся, да-да-да. Ничего, вот я Гелррурру попрошу, у нее рука поизящнее, зато... В общем, так врежет!

Блошша хныкнула и показала почти чистый плащ.

— Совесть нужно заиметь, — призвала Аллиотейя. — Мы там подкладку платья подшиваем, на весу держать неудобно, дети копошатся, помочь хотят, сама госпожа Тира от домашних дел отрывается, а моя собственная служанка...

— Ых... — смутилась Блошша.

— "Не знала она", — вздохнула леди Нооби. — Пошли, складки будешь расправлять...

Оживившаяся шуршулла, крайне заинтересовавшаяся расправлением складок, свалилась со своего бревна и первой устремилась к дверям.

— Постойте! — спохватилась Ал, зацепившаяся взглядом за некую странность бревна. — А что это вы творите с продуктом? Это вот что нагрызено?!

Зверек и раба переглянулись и дружно выразили полное непонимание. В свисто-ыканье проскальзывали фальшивые нотки.

— Да уж конечно, "ничего такого", — возмутилась леди Нооби. — Я ослепла, что ли? Вот же руки намечены, а здесь, э-э... грудь? Ты кого, Шилка, выгрызаешь? Дали ей великолепное большущее бревно и пожалуйста... А почему бедра такие... сочные?!

Шуршулла возмущенно засвиристела, видимо, категорически не согласная с особой сочностью форм намеченного изваяния, Блошша подхватила зверька подмышку, слегка придавив морду, тут же почтительно взяла за рукав госпожу и увлекла чуть в сторону.

— Гм... — Аллиотейя в замешательстве уставилась на бревно — с этого ракурса бревно выглядело как бревно, крепко погрызенное, но не особо художественное. — Ну не показалось же мне? Ладно, первым делом платье, потом я с вами разберусь...

Подготовка к балу была в самом разгаре. Проще всего дело обстояло как раз с платьем — достойным было сочтено единственное, того самого обязывающего гиацинтового цвета. Этот туалет еще не демонстрировался в Дюоссе, и вполне подходил к случаю. Оставалось довести его до ума, убрав определенный налет неуместного жеманства и тщательно подогнав по фигуре — леди Нооби не без удовольствия осознавала, что моложе и стройнее всяких там сомнительных эмигранток из Порт-Норест... Нет, девушки они в сущности неплохие, но разницу в происхождении не скрыть...

В общем, платье готовилось, перчатки к нему имелись, но возникли и очевидные сложности. К примеру — широко декольтированные плечи. Тиффани, весьма глубоко разбирающаяся (для конторщицы) в тонкостях и деталях туалетов, считала, что плечи открыты все же в границах приличий. В смысле, у самой границы, но по приличную сторону, а не по неприличную. Ал была готова согласиться, но понимала, что эта самая пограничность будет ее жутко сковывать. А выглядеть скованной в такой вечер... будет похуже любой вульгарности. Тиффани и эту тонкость понимала, обещала что-то придумать...

О, придумывать требовалось многое. Обувь — Ал до сих пор колебалась между двумя парами туфель. Требовалось учесть погоду, танцевальную программу, чересчур вызывающие пряжки-броши на той паре туфель, что получше. О, боги! Тут и до праздника с такой прорвой забот не доживешь.

Помогали все. Биатрис, временно отставив пиратский образ жизни, вникала в детали и принимала деятельное участие в подготовке. Иветт и Энетт оказали неоценимую помощь в качестве посыльных по дому. Служанки дома Волпи, все знающая Тира, опытная тетушка Оббок — каждая внесла свой вклад. Даже кучер Наф толково и кропотливо описал маршрут, который придется преодолеть приглашенным гостям от экипажа до праздничного зала. Ал знала, что чем бы ни закончился ее официальный выход в свет, искренние союзники у нее имелись...

Но кто бы знал, насколько хлопотное это дело — подготовка к подобному дню! Готовилась не только Аллиотейя, на торжестве следовало присутствовать и Тиффани с Гел. Если хитроумная конторщица ни испытывала ни малейших волнений, то хранительница сундуков оказалась крайне мнительной особой. С ее-то врожденной грацией и вдруг опасаться танцев?! Ал с некоторым удивлением осознала, что и сама дает советы фенке, а уж сколько внимания нервничающей полукровке уделяла Тиффани...

Какие изнурительные, но волнующие дни. Приятно, что столичное воспитание играет немаловажную роль — Ал уже осознала, что на вечере просто обязана представить далекий Порт-Норест весьма достойно. Ничего, "прорвемся", как шутит Тиф... Вот только Олив...

При каждой мысли о хозяине дома и своем официальном кавалере Дня Осени Аллиотейя испытывала непременный приступ смятения. Казалось, Волпи-Средний вновь ее избегает. Нет, они постоянно встречались за завтраком, чуть реже за ужином — возвращался из Высокого Холма хозяин поздно — но все время вокруг мелькали дети, прислуга, Тифф... В общем, все это было не то. Ал помнила крыльцо, предрассветный розовый сумрак, утренний холод на пылающих щеках, его близкое лицо... Вот так должно быть! Или не должно? О боги, как все сложно! А до Дня Осени уже ни одного дня не осталось, уже завтра...

В тот день кончились дни,

На нить судьбы взглянули боги...

Сочинить бы еще пару складных строф и успокоиться...

Ничего Ал сочинить не удалось, и успокоиться тоже не удалось, поскольку приехал Олив... Очень рано приехал, за окнами еще не померк день. Волпи-Средний вошел в каминный зал, где возились с тесьмой для платья Гелррурры, и комната сразу опустела. Просто удивительно прыткую тактичность проявили обитатели дома Волпи.

— Изумительное платье, — сказал хозяин, разглядывая разложенный на столе туалет.

— Это Гел... — пролепетала Ал.

— Я знаю, — кивнул Олив. — Вы будете в красном, цвета плавки меди...

— Вы чрезвычайно осведомлены, — Аллиотейя понимала, что не говорит, а блеет. О Старая Речная Мама, да что за позор?! И вообще, сколько можно тянуть кальмара за... клюв?!

— Будь я проклята, но почему опять "вы"? Пусть мы не договорили, и... и все равно! Немедленно скажите — почему опять "вы"?! И почему вы меня избегаете? Почему?! — Ал чувствовала, как ее глаза наполняются слезами, чувствовала, что грубит и вообще ведет себя недостойно, но ничего не могла с собой поделать. Ей хотелось плеваться, и не только словами. И закричать что-нибудь про якорь.

— Я тебя вовсе не избегаю. Мне как раз казалось, что напротив, это ты... — Олив с трудом улыбнулся.

— Я?! Я избегаю? — изумилась леди Нооби.

— Глупо, — согласился Олив. — Наверное, мы оба ждали, когда перейдем на вот такой тон. Прямой, я имею ввиду. Ты не очень занята?

— Нет, не очень, — сердце Ал болезненно заколотилось.

— Пойдем, погуляем? — Волпи-Средний вздохнул. — Это будет не очень веселая прогулка. Откровенно говоря, я вообще о ней не думал. Но потом подумал... Это довольно трудно объяснить...

— Тогда незачем объяснять. По дороге пойму, — прошептала леди Нооби. — Сейчас возьму плащ...

Что бы он ни сказал, все равно это будет лучше бесконечного ожидания и опасений, что тебе вообще ничего не скажут...

Они шли по тропке между скал, поднялись на утес, впереди вьющаяся между камней тропа сбегала вниз и вновь поднималась на крутой прибрежный холм. На спуске Волпи подал руку и прервал молчание:

— Довольно странная прогулка для молодой девушки. Прости. Там, на другой стороне холма...

— Я знаю. Там кладбище. Мы с детьми на утес забирались, они рассказывали.

— Выходит, меня опередили, — довольно беспомощно пробормотал Олив. — Я хочу объяснить...

...Они неспешно поднимались на холм, Волпи-Средний рассказывал, а Ал опиралась о его руку и старалась не кивать. Все было так, как она и представляла. Он говорил, перескакивая с одного на другое. Она была замечательной — первая госпожа Волпи. Еще бы — разве у другой женщины могли бы быть такие милые дети? И он ее очень любил. Тут тоже не могло быть иначе. Он же честный...

...Заходящее солнце повисло над дальним берегом Кедры, ползли по надгробиям маленького кладбища зыбкие лучи, горели крупными кровавыми бусинами ягоды ветки шиповника, лежащей на могиле госпожи Волпи. Олив ее так любил и было это очень давно. Вон, дети уже выросли.

— Биа помнит маму, рассказывала, как щекотались мамины волосы, — сказала Ал больше вот этой только что срезанной на склоне ветви шиповника, чем человеку, которой и так все знал. — А для маленьких мама — она как сказка.

— Для меня, наверное, тоже как сказка, — признался Олив. — Год, еще год, снова и снова года. Другая жизнь.

Ал кивнула. Под камнем лежала ушедшая сказка семьи Волпи. В жизни она была маленькая и хрупкая. Родить сразу двоих детей ей было трудно. Так бывает. Ушедшую никто никогда не заменит. Но и дети, и человек, ее любивший, остались по эту сторону реки жизни. Увы, волшебные сказки скользят мимо нас воистину бесконечной чередой, но у каждой отдельной бывает свое начало и конец. С этим боги все придумали верно, иначе нельзя, но почему-то слезы все равно бегут и бегут...

...Солнце легло за холмы западного берега, и только река еще хранила свет ясного прохладного дня. Середина осени, середина склона холма. Внизу, в ложбинах, уже лежала ночь.

— Ты на нее совсем не похожа. И от этого мне легче, — сказал Волпи-Средний.

— Угу, я на полголовы выше чем нужно, черноволоса и частенько невыносимо глупа, — согласилась Аллиотейя.

— Ну, в целом все довольно приятно глазу, — улыбнулся Олив. — И никакой глупости. Очень много юности и нетерпения. Леди Аллиотейя Нооби, не окажите ли вы мне честь, выйдя за меня замуж?

— Послушай, это не самый удачный момент, чтобы.... Ну, вообще неудачный, — жалобно прошептала Ал.

— Почему? Мы сходили и посоветовались. По-моему, нас благословили. Тебя не шокирует, что я советуюсь с мертвыми?

— Нет. Я и сама иногда разговаривала с отцом. Правда, он погиб страшно далеко от дома. Но у кого просить совета, если не у близких? Пусть и мертвых.

— Я тоже так думаю, — кивнул Олив. — Она не против и будет рада за нас. По-моему, ты тоже это почувствовала. И за детей она тоже будет рада. Ты уже стала для малых кем-то вроде старшей сестры.

— Ужасно! Выходит, ты собираешься жениться на старшей дочери?!

— Я ужасно распутен. Да и дочь не родная. Боги простят, — усмехнулся Олив.

— Вам бы здесь, в Дюоссе, только богов гневить. Вот, возьми свой носовой платок, кажется, я в него нечаянно сморкнулась. Прошу прощения, — Ал впихнула влажный от слез платок в мужскую руку.

— Боги простят, — прошептал Волпи-Средний, не отпуская ее руку. — Ты восхитительно красива, жутко утончена, великолепно воспитана и вообще приятно пахнешь. А более гибкой талии мне в жизни не встречалось...

— Ой! — сказала леди Нооби.

Поцелуй был так бережен...

— Не хочу тебя пугать, — едва слышно пояснил Олив. — Но корчиться мне на демоновой наковальне тысячу лет, если после ужина мы не продолжим... беседу. Пора, столичная девочка. Пусть у меня и не такой дивной синевы глаза...

— Об этом дерьме ни слова! — пискнула Ал.

— Вот и я о том же, — Волпи-Средний и не думал ее отпускать. — Мы все решили?

— Да! — мгновенно откликнулась немыслимо решительная леди Нооби.

— А вот и не все. Нам нужно проверить себя с еще одной стороны. Ночная химия чувств очень важна. Уж поверь.

— Я не уверена, что это называется "химией", — Ал чувствовала, что у нее начинает кружиться голова. — О боги, ты мне на шее следов наставишь... этих... как их...

— "Засосами" их называют, — с готовностью пояснил химик-практик. — Я вполсилы. Моя леди, ты мне доверяешь?

Конечно, Аллиотейя Нооби абсолютно не доверяла этому коварному человеку. "Вполсилы," как же... И не химик он, а литейщик-маг...

Ал плавилась. Раскаленный горн, трещащая топка, жар, сверкание текущего металла... Ужас! Неприличный ужас! Хотелось большего...

И был ужин, который Аллиотейе Нооби запомнился на редкость слабо. Потом Олив перехватил ее на галерее, взял за руку и увел. Он был очень осторожен и бережен вначале, потом наоборот, потом снова наоборот... Мыслей в голове у Ал оставалось маловато, но она начала догадываться, что ночная химия — очень интересная наука. И нужная! И вообще на человека лучше не смотреть, а чувствовать душой и телом. Очень важное дело, боги тому свидетели! Даже поважнее всяких судьбоносных выходов в высший свет. Ой, голова вовсе опустела...

Глава одиннадцатая

Танцы с демоном

Музыка в Дюоссе — это еще та музыка. Нет, звучит миленько, но поскольку большая часть современных инструментов отсутствует, то и бедненько. Такой прием и без верджинела[2]?! О, провинция...

Вообще-то Аллиотейе пока все нравилось. Особенно собственное настроение и то, что Олив никуда от нее не отходит (и не только из соображений приличий). Молодая леди Нооби нравилась — и близкому человеку, и многим другим. К последнему обстоятельству, Ал, естественно, оставалась глубоко равнодушна, но отмечала как факт, на должной высоте поддерживающий престиж семейства Нооби. Если нужно блистать, то приходиться блистать, такие вот обязанности.

...— Возможно, не самая утонченная работа, но достаточно модная, я консультировался, — сказал Олив утром. — По заверениям нашей конторщицы и к платью вполне подходит. Так что придется надеть — если ты поедешь с голой шеей, нас не поймут.

Шея... Что шея, если в гарнитуре кроме колье, есть и серьги, и пара колец... Ал смотрела на футляр, оббитый бархатом, поскольку внутрь футляра смотреть было вообще опасно — слепили камни.

— С такими рубинами стиль их оправы значения не имеет, — прошептала леди Нооби. — Изумительны. Но послушай, а вдруг я что-то потеряю? Я не привыкла носить на себе целое состояние...

— Если потеряешь, мы купим новое. Но ты не потеряешь — я буду следить за твоей шеей. Пусть и из иных побуждений, но заодно и за камнями пригляжу, — пообещал Волпи-Средний.

— Вся надежда на твою практичность, — пролепетала Ал, чувствуя, как на шее смыкается тяжелое колье. Прохладное серебро, обжигающие поцелуи между камнями... такое разве возможно пережить? И вновь плавилась леди Нооби, на это раз вместе с серебром и драгоценными камнями. Ценные "присадки" — это называется. Бывают шлакообразующие, окислительные, легирующие, соблазняющие...

Выехали в первых сумерках: охрана, экипажи, факела... Вот тут Ал начала нервничать, но показывать этого было никак нельзя. Третьей в коляске сидела Биатрис — это было против правил, детям, конечно, не место на бале Дня Осени, но взглянуть-то одним глазком можно. Аллиотейя попросила за девчонку и строгий папа-Олив не отказал. В экипаже Биа, против обыкновения помалкивала, осторожно поправляла подол платья "старшей сестрицы", поглядывала на непривычно одетого отца.

— Послушай, дитя, ты меня начинаешь смущать, — проворчал Олив. — Может, к Тифф и Гел пересядешь? Там тебе расскажут много интересного, да и дед живо расшевелит. А то ты молчишь, а мы и так сидим словно деревянные сваи под критичной нагрузкой.

— Ничего не деревянные! — возмутился ребенок. — Отлично вы сидите. Благородно. Послушай, Аля, а ваш род далеко отмеряется от королевского? А то ты на принцессу смахиваешь.

— Благодарю, хотя эпитет "смахиваешь" здесь не к месту. Принцесс в Порт-Норест сейчас нет, есть принц, будущий король...

— Это-то я слыхала, — заверила девочка. — Но принц у вас там еще мелкий и неинтересный. Я про твой род спрашиваю...

Ал кое-что рассказала, обсудили прискорбную нынешнюю "без-принцессность" заморской столицы, так и добрались до герцогской обители.

Биатрис осталась с кучерами и охраной обсуждать съезжавшихся гостей и слушать музыку, пробивающуюся из окон — вскоре Наф отвезет наследницу домой — а остальным пришлось пройти внутрь. Вот тут выдержка слегка изменила Ал...

— Не трясись, — просто сказал Олив, не очень прилично, зато успокаивающе, приблизив губы к самому уху невесты. — Выглядишь великолепно, воспитана образцово, защищена семьей Волпи. Если что-то кому-то не нравится, пусть пойдет и утопится в Кедре. Кроме того, на тебе рубины. Это намек. На боевые подвиги некой храброй арбалетчицы.

— Подразумевается, я вся в сгустках крови?! — ужаснулась Ал.

— Мы очень тонко намекаем, исключительно для понимающих, — успокоил Волпи-Средний.

Леди Нооби собиралась возмутиться, но вместо этого успокоилась. Действительно, кто из здешних дам стоял на палубе с взведенным арбалетом и ждал атаки пиратов? Вот тогда было страшно. А сейчас... Да якорь им всем сходу под подол!

Шедшая сзади Тиффани чуть заметно подмигнула, Ал кивнула, и все прошли в ярко освещенный зал...

Появился герцог со своей супругой — довольно юной, откровенно говоря, весьма привлекательной брюнеткой. Хотя и невысокой. Герцогиня выглядела скованной и отстраненной...

Зал наполнялся: улыбки, доброжелательные поклоны, взаимные комплименты — казалось, былое напряжение исчезло, будто его и не было.

Доля волнения еще досаждала леди Нооби до первого танца. Но оказалось что Олив — этот приятный рудниковый увалень — весьма недурно танцует. Что там недурно — едва ли не увереннее всех прочих кавалеров-дюоссцев. Он на удивление безошибочно повел свою даму в басдане.

— Я знаю одну ненастоящую принцессу, которая порядком потрясена, — призналась Ал. — Где ты научился?

— Брал уроки. Мне сказали, что я отличный танцор: с необходимой каплей слуха и без склонности отдавливать ноги. Когда выяснилось, что принцип любого танца можно изложить арифметически, я вник окончательно.

— О, значит, Тифф! Коварная, и мне ни слова. Я бы тоже могла тебе показать фигуры басдана...

— Басдан достаточно прост. Ты мне другому подучишь. К примеру, взять столичные рыбные ножи...

— Да, там порядок пользования запутанный. Но есть поговорка-подсказка. Олив, я бы тоже хотела кое-что спросить. Из химического... — Ал почувствовала, как от такой дерзости запылали щеки.

— Химия, особенно ночная, требует вдумчивых экспериментов. Но сейчас, держись, девочка. Герцог...

Третья часть танца требовала смены кавалеров, и Ал внезапно оказалась в паре с герцогом. Кончики пальцев учтиво соприкоснулись — герцог повел юную даму.

— Ах, дорогая леди Нооби, не поверите, но я умею признавать свои ошибки, — немедля заявил властитель Дюоссы. — Даже не знаю, с чего вдруг в тот злосчастный день из меня полезла этакая грубость и неучтивость. Истинное наваждение, истинное! Возможно, от вашей бесподобной красоты, а может, колдунишка нагадил.

— Ваша Светлость, этот колдун — великое зло для Дюоссы, — согласилась Ал. — Давайте забудем то наваждение.

— Как тут забудешь, у меня в коллекции тинтаджский кинжал треснул. Большая редкость. Впрочем, я сам виноват, накликал. Я намекнул господину Волпи, что сожалею. Тогда свадьба у вас вроде бы расстроилась, да и вообще меня ввели в заблуждение...

— О, такое случается, — заверила Ал, размышляя над тем, подстригают ли Его Светлости растительность на ушах, или седая шерсть самопроизвольно дыбом встает-ложится. — Может, пришлете кинжал в Высокий Холм? Там истинные волшебники по металлу. Починят идеально.

— Весьма любезное предложение, благодарю. Значит, ваша свадьба состоится?

— Несомненно! Но мы не собираемся спешить, все же мое происхождение и традиции Порт-Нореста обязывают... В общем, торжество требует подготовки.

— Разумно. Рад за вас и господина Волпи. Но знаете, моя юная леди, если у вас вновь не совсем сложится, не огорчайтесь. Такая изумительно красивая девушка всегда может положиться на мое покровительство.

— Не хочу я никуда полагаться! — чуть резче чем нужно заявила Ал. — Я люблю Олива!

— Тогда конечно. Понимаю, — Его Светлость довольно неуклюже развернул партнершу к обратной фигуре второй части басдана. — Но и вы поймите, дорогая леди Нооби. Вот вы рычите на своего герцога. Открытость, темперамент, страсть... Ну как тут не позавидовать счастливцу Волпи и не очароваться?

— Увы, Ваша Светлость, мое сердце занято. И все остальное тоже. Вы уж простите великодушно. Но я не совсем понимаю: у вас же воистину прелестная жена. Действительно красивая, юная...

— На полгода младше вас, — грустно подтвердил герцог. — Но она с островов. Там, знаете ли, странные женщины. Поспешил я с этим браком, обольстился. Ледышка. Вы не поверите, до чего холодна...

— Поверю, Ваша Светлость. Действительно, что-то в ней не так. Игра богов, да... Послушайте, возможно вам стоит проконсультироваться со знающими людьми? Сейчас наука и коммерция шагнули далеко вперед, иной раз такие достижения — иначе как чудом и не назовешь. В Дюоссу как раз прибыла очень занятная дама по этой специальности. Госпожа Ндж. В Порт-Норесте я о ней кое-что слыхала...

— Рекомендуете? Мне о ней что-то уже болтали. Имеет смысл навестить?

— Ваша Светлость, в любом случае вам будет любопытно. Госпожа Ндж интересна, оригинальна, знающа, и при этом воистину обворожительна.

— Благодарю, леди Нооби, за совет, — герцог церемонно коснулся губами пальцев партнерши. — Но если что, так вы знаете, где меня найти...

Ал выдохнула — третья часть танца, наконец-то, кончилась и ее руку вновь взял Олив.

— И что Его Светлость? Это не было похоже на извинение, — странным тоном промолвил Волпи-Средний. — В одно мгновение ты чуть не сожгла его глазами. Пожалуй, я его убью.

Леди Нооби осознала, что ее жених ничуть не шутит.

— Не стоит спешить, да и вообще убийство — признак дурного тона, — прошептала Ал. — Он как раз извинился. Но тут же намекнул, что если свадьба разладится, то он готов меня утешать и опекать.

— Дюосса — замечательный город. Но с правителями ему не везет, — мрачно отметил Олив.

— Не драматизируй. Герцог тяжко страдает душевным одиночеством. Но все не так беспросветно. Мы поговорили, и сошлись на том, что Его Светлости просто необходимо проконсультироваться у госпожи Ндж.

— Кажется, ты провела сделку? — догадался Волпи-Средний.

— Маленькое посредничество. Надеюсь, торговая магия свершит очередное небольшое чудо и герцогу будет чем заняться.

— Испытывая искреннее уважение к Тиффани, должен признать, что жену она мне испортила. И вообще ты слишком красива для меня, — вздохнул Олив, делая последние шаги этого бесконечного басдана.

Раскланиваясь с кавалером, Ал испытала истинный восторг: "жена" и "слишком красива" звучали еще непривычно, но чрезвычайно приятно.

По залу разносили местное вино (первые глотки хороши, но от послевкусия аж скулы сводит, такая кислятина). Олив, как приличествует, беседовал с мужчинами, Ал осталась на попечении тетушки Оббок. К ним бесконечной чередой подходили дамы Дюоссы, говорили всякие разности, по большей части приятные, иногда колкие. На комплименты леди Нооби отвечала встречными комплиментами, на мелкие гадости удивленно распахивала глаза (накрашенные по рекомендации главной компаньонки и выглядящие просто безупречно).

— Чуть поменьше наивности во взгляде, — шептала тетушка Оббок. — Поймут, что издеваешься. А это лорд и леди Тирел, их дом над старой гаванью...

Аллиотейя Нооби вновь раскланивалась, знакомилась, заверяя, что "наслышана и польщена". Уверенность и чувство собственного достоинства — самое главное. В Порт-Норесте бывать на высоких приемах так и не довелось, но вбитые с детства знания этикета и хитрости учтивого поведения наконец-то пригодились. О боги, где, в каких уголках мозга все это хранилось до поры до времени?! Олив уверял, что так и будет, но у робкой леди Нооби оставались сомнения...

Ал вспомнила, что она робкая, слегка испугалась и принялась искать взглядом Олива. Оставаться без жениха (мужа! Ну, почти уже мужа!) так долго было неправильно. Вот и когда успела так привыкнуть?

Олив был недалеко, смешанная группа торговцев и лордов продолжала активную, и, надо думать, важную беседу, вот многозначительно указывал пальцем куда-то в сторону реки Волпи-Медведь. Надо бы ему избавиться от этого простецкого жеста, все-таки не на рудниках...

Олив бросил в ее сторону короткий взгляд. Ага, приглядывает. Аллиотейя справилась с кратким приступом малодушия, и внезапно встретилась с взглядом черных глаз...

Юная герцогиня стояла в стороне, в компании двух приближенных дам. Впрочем, судя по тоскующим физиономиям достойных леди, этой приближенностью они порядком тяготились. Да, герцогиня на редкость необщительная особа. Хотя действительно хороша собой: изящная, если не сказать миниатюрная, платье коричного цвета подчеркивает безупречную фигурку. Драгоценности... ну, приличествующие статусу... Прическа слегка примитивна и губы бледны, не в тон великолепной пронзительно-голубой шпинели ожерелья. Поговаривают, это единственная родовая драгоценность герцогини-чудачки, и она носит ее не снимая. Нет, сейчас с платьем шпинели смотрятся не так плохо, но если герцогиня надевает иные цвета: милори или офитовый? Странная манера подчеркивать свое сомнительное островное происхождение. Но сама юная дама хороша, если говорить честно...

Ал чуть скорректировала оценочный лист присутствующих дам: оставив за собой первое место (нельзя же закрывать глаза на очевидное?), слегка подвинула вниз Тифф и подняла на второе место герцогиню. Прекрасная конторщица не обидится, она девушка свободная, о статусах ничуть не заботится, и вообще мечтает о возвращении в столицу. К тому же глаза у нее хоть и хороши, но немодного в Дюоссе туманного цвета. Серых туманов у нас и так хватает. В то время как черные глаза, они неизменно...

Тут Ал осенило — герцогиня хотя и черноглаза, но на самом-то деле полного титула не имеет. Супруга герцога, пока без права наследования и сохранения пожизненного титула. Видимо, у властителя Дюоссы имелись причины "запамятовать" об окончательном возведении молоденькой супруги в герцогское достоинство. Конечно, по слухам она истинная урожденная леди, пусть и мелко-островная, но... В общем, придется опустить ее на третье место. И нечего так нехорошо смотреть, дорогая Почти-Хозяйка-Дюоссы, все равно это сугубо неофициальный оценочный лист...

Объявили куанту, мужчины наконец прервали свою, можно подумать, такую уж неотложную беседу. Ал оперлась о руку жениха — им предстояло выйти в круг танца одними из первых, и, похоже, Олива это не радовало.

— Смелее, — прошептала Аллиотейя. — Ты уверенно движешься.

— Ну, куанту я до конца не успел разучить, — признался Олив. — А тут, гм, еще и с объятиями...

— С последним ты тоже неплохо справляешься...

Распахнулся круг собравшихся, руки Олива легли на талию невесты, но Ал понимала, что ведет она. Первые самые трудные шаги, сияющий тысячей свечей и светильников зал так невыносимо широк, но берега терять никак нельзя... Смена шага, подпрыг, первый поворот... Олив чуть скован, но держится...

Куанта примечательна частой сменой партнеров. Вообще-то, это неприлично: когда руки двенадцати мужчин попеременно практически обнимают тебя. С другой стороны, раз такая фривольность признана повсеместно...

Кружился зал, романтично пела флейта и виолы, Ал улыбалась меняющимся кавалерам:

— Ах, вы меня унесете, лорд Хиди...

— С восторгом, леди Нооби! Лишь глубочайшее уважение к семье Волпи сдерживает мой сердечный порыв...

...Кружились пары, кружились Тифф и Гел — хранительница сундуков чересчур откидывала голову, отстраняясь от своего партнера, и вообще слишком тщательно выполняла шаги танца, пусть ее и спасала кошачья грация. Олив взял себя в руки, расслабился и недурно вел дам...

...— И снова я! — порадовал герцог, принимая партнершу.

— Ах, даже не могу сказать, как счастлива вновь очутиться в ваших крепких руках, — призналась Ал.

— От столь прекрасной дамы готов вынести любые шпильки, — заверил Его Светлость. — Полноте, леди Нооби, не сердитесь на былое. Говорю же — магия наваждений. Хотите, поклянусь своей короной?

— К чему такие жертвы? Верю, Ваша Светлость. Главное, это не перепутать магию и химию.

— Сведущи в науках? — с уважением шевельнул герцог порастрепавшимися ушами. — Что значит столичное образование! А я в юности географией увлекался, да так и не довелось ее толком изучить. С четырнадцати лет на троне. Утомительное, хлопотное занятие. Главное, ничего не успеваешь...

...Ал с определенным облегчением сменила кавалера, теперь ее вел сдержанный вояка со шрамом на щеке.

— Ах, леди Нооби... Непременно свожу жену в Порт-Норест. Она у меня симпатяга, но капля вашего блеска-шика ей бы не помешала.

— К чему же мучиться длинной дорогой? Можно и заказы сделать. Оно и дешевле, и практичнее. Приходите к нам, помогу снять мерки...

Ал изо всех сил старалась проявлять любезность, но настроение подпортилось. Не в герцоге-географе дело, и не в искреннем воителе, определенно счастливом в браке. Вот когда Олив вел герцогиню, выглядели они... премиленько. И пусть что угодно утверждают, но разглядеть магию вожделения леди Нооби вполне способна, даже если не от жениха она исходит. Вот коза островная, якорем ей...

Завершающий поворот, поклоны... Олив повел невесту к диванам...

— Господам — кубки, дамам — бокалы! — провозгласил распорядитель.

Это означало, что мужская часть собравшихся отправляется в малый зал продолжать политико-деловые дискуссии, а дамам придется поскучать в одиночестве.

Звенели бокалы, лез крем из пирожных и икра из тартинок, таяла на языках нежнейшая творожная начинка знаменитых дюосских крошек-ватрушек...

— Давай! — пихнулась локтем сидящая рядом Тифф.

— Право, я не знаю, — заколебалась Аллиотейя, принимая китару. — Мне еще учиться и учиться.

— Леди Нооби только осваивает музыкальное оружие, но лично я уже завидую, — неожиданно подала голос сидящая рядом Гел.

— Я посмотрела и тоже попробовала тренькать, — смущенно призналась тетушка Оббок. — Выходит смехотворно, зато славно успокаивает. Вот у нас сливовое варенье подгорело — целый чан, помнишь, Трилла? Думаю, "сейчас вообще всех дома передушу"! Поехала от греха к брату, в затмении взяла эту китару. Сразу полегчало!

— Незаменимая при нервах вещица, — поддержала Тиффани. — И творческая!

— Наслышаны, — заверила леди Хиди. — Просим без стеснения. Мужчин все равно нет, все свои...

Ал подумала, что лучше уж мужчины были, частенько они к музыке и музыкантшам куда милосерднее. С другой стороны, как порой повторяет Тифф, "никто не обещал, что будет легко".

Леди Нооби тронула струны и начала романтичную (но пристойную!) "Поход Севера":

Как ныне сбирается северный флот,

Открыть неизвестные земли.

На палубу когга боец молодой,

Ступил, одинок и калечен...

...Неспешно лились трогательные строфы о скитаниях юного стрелка, обиженного судьбой и богами, о невиданных страданиях, искушениях и поисках истинной любви. Слушательницы вздыхали в нужных местах, порой утирали слезу, улыбались дерзким удачам очаровательного арбалетчика.

Ал перебирала струны, легко вспоминая строки и дополняя повествование импровизацией там, где память давала осечку. Немного мешал шум у дверей, но внимание слушательниц никуда не девалось. Потом рядом раздался громкий голос:

— Благородная Дюосса слушает сказки шлюхи-самозванки? Забавно!

Ал вскинула голову.

Так... А герцог уверял, что этого ублюдка на приеме не будет.

Действительно, присутствие лорда Лино на празднике Дня Осени не предполагалось. И понятно почему — под левым глазом красавца желтел преогромный, не очень свежий, но еще далекий от полного схода фингал. Хоть бы запудрить попытался...

Нет, ничего запудривать благородный Себастио Лино не собирался. Наоборот. Он был свински пьян и жаждал скандала.

— Что ж вы смолкли, моя красавица? — невнятно произнес Лино. — Смущение? О, не смешите меня, дорогая!

Аллиотейя молча смотрела ему в лицо. Видеть синяк было приятно, в остальном ничего хорошего не виделось. Вот так заявляется пьянчуга и сокрушает все на свете. Кончилась Дюосса для леди Нооби...

— Молчишь? Наглая столичная потаскушка... — процедил, покачиваясь, Себастио.

— Эй, парень, ты бы захлопнул пасть, — негромко, но с очевидной угрозой, сказала Тиффани.

— Заткнуться?! Мне?! Отличный совет от еще одной шлюхи! — хохотнул Лино. — Думаете, вот это я забуду?! — он осторожно коснулся подбитого глаза. — И от кого?! От притворщицы, распутницы. Кто валялся у меня в ногах, умоляя принять в свою постель? Лжива, скользка и пахуча как сельдь...

Тифф с силой плеснула в подбитую рожу из бокала, а Гел, ловко поддернув подол, врезала оратору ногой. Удар остроконечного башмачка из черной замши, видимо, пришелся куда как действеннее оскорбительных брызг напитка. Возможно, потому что полукровка попала куда нужно...

Лорд Лино согнулся, выпучил глаза, окончательно перестал быть красивым, и ухватился за ушибленное. Над залом пронесся стонущий мужской вой, жалобно зазвенели бокалы...

— Безумец! — перепугано пролепетала одна из дам.

К сожалению, лорд Лино оказался крепким безумцем. С трудом разогнувшись, он оперся о спинку кресла и выхватил кинжал...

Ал с тоской подумала, что совершенно напрасно оставила дома "пиратский" нож. Подумаешь, руки оголенные и корсаж узкий. Припрятала бы, если ума хватило. А теперь сиди и умирай дура дурой, якорь тебе под корму...

Гелррурра взлетела на диван — хищно согнувшаяся, с подхваченным подолом и стройными длинными ногами она была чудо как хороша. Вот только в обманчиво безвольно опущенной руке красавицы сиял яксимэлмэ.

Вот есть же предусмотрительные девушки на свете — всецело подготовленными на бал отправляются.

— Да что же это такое?! Эй, Лино, разве игрушка тебе кинжал? — строго вопросила тетушка Оббок. — Пошел вон, мерзавец!

Мерзавец неразборчиво зарычал и зачем-то принялся мелко подпрыгивать сидя на корточках. Истинная обезьяна, и как можно было с таким...

Лорд Лино шумно выдохнул, перестал подскакивать и взглянул на полукровку. Ал поняла, что сейчас эти двое будут убивать друг друга.

В этот миг Тифф швырнула в бывшего капитана пустой бокал и от души завизжала. Ее поддержал весь цвет женского общества Дюоссы. Мерзкого лорда окатило тайфуном всеобщего визга, потом в него полетели пирожные, тарелки, веера и флакончики духов. Ко лбу Себастио прилипла маленькая ватрушка, на ухе закрепилась вишенка...

...Аллиотейя сидела, прижимая к себе китару и вообще не верила во все происходящее. Это не наяву. Какой-то сплошной ужас!

Некоторые мужчины абсолютно не понимают, когда пора уходить, и полностью игнорируют общественное мнение. Себастио Лино морщась, двинулся к дивану, он не спускал взгляда с полукровки...

Ал заставила себя встать и перехватить китару за гриф.

— Чуть в сторону! — прошипела Гелррурра. — Дай мне простор и бей по затылку.

Леди Аллиотейя Нооби довольно глупо кивнула, не спуская зачарованного взгляда с кинжала бывшего возлюбленного. По долам длинного клинка катились капли багряного вина... Ковер запачкают...

...Дрогнул пол, Лино снесло в сторону, загремели скамьи и опрокинутая банкетка. Два тела ударились о стену, на них свалился оборванный гобелен, тут же отлетел в сторону. Один из мужчин вскочил на ноги...

Леди Аллиотейя Нооби и не предполагала, что ее жених способен двигаться так быстро...

— Вставай! — разъяренно зарычал Олив притихшему гобелену. — Ну!

Вид Волпи-Среднего был ужасен. С парадного "джека" отлетели нижние пуговицы, но вот сейчас это, конечно, не имело особого значения...

Гобелен зашевелился, из-под него задом выполз лорд Лино. Поднял всколоченную голову — медные патлы торчали дыбом.

— Ты!? Ты, выскочка-рудокоп, посмел...

— Пасть закрой! — взревел Олив. — Немедля! Во дворе! На кинжалах! Вставай, отравитель!

Ал задрожала. Дуэль?! Смертельная? Но...

— Ты меня вызываешь? Ты, ничтожество?! — лорд Лино, придерживая себя за отшибленное, с трудом встал на ноги. — Но кто ты такой? Торговчик дрянным оловом?

— Во двор! — кратко сказал Олив.

— С тобой? С возомнившим рудокопом? Не много ли чести? — презрительно, но не совсем убедительно захохотал лорд Лино.

— Действительно, при всем уважении, господин Волпи, кодекс не позволяет вам встретиться на кинжалах, — сказал кто-то из толпы. — Лорд Лино вас оскорбил, и вы имеете полное право обратиться в суд. Но не дуэль!

Ал и не заметила, как толпа вокруг стала вдвое гуще — зал наполнился потревоженными мужчинами.

— Слышишь, что говорит закон? — закрякал-засмеялся проклятый Себастио. — Убирайся-ка ты на рудники, рудокоп-коротышка.

— Вот сука! Да я тебя сейчас скамьей пришибу! — отчетливо сказал Олив.

— Господа, умерим страсти! — призвал взобравшийся на скамью герцог. — Лорд Лино вел себя недопустимо. Протрезвев, он непременно извинится и раскается. Возможно, стыдясь, он надолго покинет Дюоссу. Но дуэль?! Дуэль лорда и пусть уважаемого, но торговца?! Нет, это уж ни в какие ворота! Я не позволю так ославить Дюоссу на все побережье! Прости, дорогой Олив, понимаю твои чувства, но на дуэль у тебя нет права. Обратись в суд. Обещаю скорейшее рассмотрение жалобы.

— Жалобы?! Ну, уж нет! Хватит с нас судов! Здесь и сейчас! — заявил Волпи-Средний.

— Все верно! — громогласно подтвердил Волпи-Медведь. — Подобное оскорбление не для суда!

Толпа зашевелилась — мужчины дрейфовали в разные стороны: одни ближе к Медведю, другие к герцогу. Напуганных дам невежливо оттирали к стенам зала.

Ал понимала, что сейчас начнется не дуэль, но резня. Дело не в Себастио — его свинство едва ли кто одобряет — но кодекс и благородная честь лордов не могут допустить вопиющего нарушения древней традиции. У дюосских лордов осталось не так много привилегий. Зато у них сейчас есть кинжалы. Торговцы и литейщики лишены права носить оружие на торжествах. Впрочем, они и так не уступят. Но это сколько сейчас будет трупов?!

Тиффани сидела за диваном, прижимая к себе поднос, прибереженный в качестве последнего метательного снаряда, и зажимала себе рот. Да, сейчас визжать нельзя. Нужно говорить, а потом драться.

Поскольку помощи ждать было не от кого, леди Нооби провела пальцами по струнам китары — инструмент отозвался тревожной, но мягкой нотой. Множество глаз обратилось к девушке.

— Я оскорблена, — объявила Аллиотейя. — С этим никто не может спорить. Олив Волпи мой жених и доверенное лицо. Я доверяю ему быть моей "рукой" в благородном поединке. Это тоже никто не может оспорить и запретить.

Благородная часть собрания начала переглядываться. Но сам герцог шевелил мозгами чуть побыстрее.

— Нет ли здесь ошибки? — задушевно осведомился ушастый хрыч. — Помнится, вы, леди Нооби, не изволили заверять никаких бумаг насчет доверительства Оливу Волпи? По-крайней мере, через мою канцелярию такого прошения не проходило. Ошибаюсь?

— Ваша Светлость, вы меня удивляете, — Ал потрясенно сжала китару. — С каких это пор слово благородной леди, сказанное публично и во всеуслышание в обществе не менее благородных лиц, не является полноценным поручительством?! Закон есть закон. Или слово леди Порт-Нореста недостаточно благородно звучит в Дюоссе?

— Нет, я не в этом смысле, — заверил герцог. — И вы достаточно благородны, и общество. Вон, как весь зал загадили. Но возвращаясь к глупейшему казусу с дуэлью, все же должен вас разочаровать. Кровопролитие придется отложить. У господина Волпи все равно нет при себе официального клинка. Чем он будет драться? Давайте встретимся завтра у юристов, вдумчиво обсудим, как выйти из этого сложного и щекотливого положения. Лорд Лино как раз протрезвеет. Ну какой из него сейчас дуэлянт? Все равно что барана зарезать. Собственно, лорд Лино и мозгами недалеко ушел от упомянутого животного...

— Раньше ему нужно было думать! — зашипела так и не сошедшая с дивана Гел. — Пусть кровью ответит! У меня родовой яксимэлмэ по праву крови. Дарю его Оливу, как родичу и названому брату. Кто осмелится возразить, благородные лорды?

В зале воцарилась тишина, было лишь слышно, как чмокает на раздавленном пирожном чья-то туфля. На Олива и Гел присутствующие смотрели осторожно и искоса — выглядели разъяренные Волпи страшновато. Ал осознала, что и на нее смотрят точно так же. И на китару... Ну да, они с китарой в этот миг тоже Волпи...

Донесся нарастающий ропот неблагородной части собрания — там требовали законного и справедливого поединка.

— Озверела Дюосса, — печально признал герцог. — И что такое с людьми творится?! Ни милосердия, ни снисхождения, ни уважения к традициям. Между прочим, я завтра гляну уложения, и если кто сейчас вопиюще нарушает закон, повешу на площади без разговоров. Уж не обессудьте. Эх, кровопийцы. Ну, гляньте на этого дурачка — корабль потерял, весь оплеванный, глаз заплыл, умишко порастерял. А ведь капитан был не из последних. Вот жизнь... Ну зарежешь ты его, Олив, много ли в том славы и чести?

Ал это настроение герцога весьма понравилось. По понятным причинам она имела самое смутное представление о дюосской иерархии умельцев "короткого боя". Получается, Олив в ножевом умении не из последних. Просто здорово! Честь, она превыше всего, но лучше живым и невредимым домой вернуться. Додумать эту правильную мысль Ал не успела, поскольку лорд Лино тряхнул свалявшейся гривой, раскидал вокруг крошки и цукаты и отвратительно заорал:

— Меня убьет рудокоп? Да никогда! Боги всегда стояли на моей стороне! Кто-то вопил "здесь и сейчас"? Так к чему медлить?! Эй, жених шлюхи, поверни ко мне свое брюхо, если не хочешь, чтобы я взрезал твою почку!

Лорд Лино, косолапо оскальзываясь в остатках кондитерских изделий, кинулся на противника...

...Гел бросила названому брату нож — Олив успел поймать непривычное оружие и даже перебросить его в левую руку. Лино уже был рядом, его длинный кинжал наметил коварный удар снизу. Ал успела подумать, что это бесчестно — согласно кодексу длина клинков в поединке должна быть сопоставима!

Впрочем, как оказалось, это были несущественные детали. Олив с внезапной ловкостью шагнул чуть в сторону, пропуская лорда Лино, смахивающего на извалявшегося в помоях ошалевшего бычка. Пола "джека" с оборванными пуговицами хлестнула атакующего по лицу, далее Волпи метко ударил противника в ухо...

Ал видела руку жениха, мелькнувший в ней нож фенке... Пораженный лорд Лино хекнул, на миг замер. Но кровь почему-то не брызнула. Ну да, Олив ведь не клинком, а рукоятью ударил. В следующий миг Волпи-Средний отбросил нож, перехватил соперника за шиворот, развернул к себе и мощно врезал кулаком по морде оскорбителю...

Кинжал бывшего капитана брякнулся на пол, а сам Лино полетел через зал... Летел он долго — что ни говори, а кулак бывшего землекопа — это очень крепкий и мстительный кулак. Наконец донесся глухой удар о стену, жалобно звякнуло стекло в парадном окне залы. Лорд Лино сполз по стене и замер в полулусидячем состоянии. Жалкая, ничтожная, растрепанная кукла. Удивительно, но вишенка на ухе уцелела. И что за рецепт у этих пирожных? Видимо, дело в заварном креме...

Зал глубоко вздохнул. Герцог посмотрел на валяющиеся рядышком фейрийский нож и кинжал, с благодарностью взглянул на Волпи-Среднего и объявил:

— Поединок окончен! Боги все сразу рассудили и это лучшему. Дорогая Гелррурра, заберите свой якси-мэлмэ, смотреть на это варварское оружие жутко. Вот никогда я такое безобразие в свою коллекцию не возьму! Эй, кто-нибудь из слуг, унесите лорда Лино, ему нужно поспать и вообще отлежаться. Сейчас приберем зал и продолжим праздник. Чем хороши ковры — убрал и пол как новенький. Кстати, ввожу новый налог на чистку ковров! Пока разовый. Дамы и господа, если вы швыряетесь, то нужно как-то поаккуратнее, поточнее! За стекло в окне заплатит господин Волпи, думаю, его не затруднит.

В толпе облегченно пересмеивались, слуги уволакивали бесчувственного лорда Лино...

Аллиотейя с глубоким удовлетворением отметила, что как минимум два зуба у красавца выбиты, да и вообще, может, насовсем сдохнет, якорем его наизнанку...

— Бедный лорд Лино! — громко вздохнула несносная Тиффани. — Какое несчастье! Эти наваждения, мороки, насланное безумие — такая страшная беда! Проклятый колдун!

— Именно! — просветлел лицом герцог. — Нужно отыскать злодея-колдуна. Доколе страдать невинным дюоссцам?! Чувствуете, какое зловредство разлито в воздухе? Вот этот запах черной, подтухшей, омерзительной магии?

— Ужасно! Я задыхалась, стояла не чувствуя ног, прямо как замороженная! — застонала тетушка Оббок и упала без чувств.

Тут многие дамы вспомнили, что такой выдающийся вечер без обмороков попросту невозможен и по залу прошел легкий дамопад...

Ал и Тиффани хлопотали над уложенной на диван тетушкой, та, не открывая глаз, прошептала, что ее морозит и лихорадит.

— Уже несу! — заверила Гел, склоняясь со стаканом.

Тетушка, не дрогнув, приняла солидную дозу вполне мужского напитка и ей полегчало.

В зале воцарился краткий хаос внеплановой уборки — слуг было значительно меньше, чем руководящих ими гостей. Ал, проигнорировав приличия, села рядом с женихом и ткнулась лбом в его плечо.

— Славный вечерок! — провозгласил сидящий напротив Волпи-Старший. — До смерти не забуду. Но, в общем, сработано недурно, этого у нас не отнять.

— Просто ужас! — согласилась Тифф, где-то добывшая поднос с наполненными бокалами. — Перепугалась я ужасно. И Ал своим знанием дуэльного кодекса меня чуть не добила.

— Я же столько саг про поединки знаю, — пробормотала леди Нооби.

— Сочинишь еще одну! Жаль, я поднос швырнуть не успела, а то бы тоже в поэму непременно зачислили, — посетовала Тифф, раздавая бокалы. — Вы знаете, что в местном вине практически нет алкоголя? Так что и я глоточек приму. Гел, немедленно иди сюда! Ты вообще с ножом была самая страшная. Тебе бокал и три персональной строфы в сочиняемой саге. Хотя ты и отдельной саги достойна.

— Когда-нибудь, — полукровка, улыбаясь, взяла бокал. — Отличный День Осени нынче.

Заиграли жиугу. Ал, как почти замужняя особа, этот сомнительный танец пропускала и могла насладиться великолепным зрелищем. Задорная и малоприличная жиуга развеселила всех: хохотали благородные лорды и леди, ухохатывалась прислуга, ржали во дворе кони...

Утирая слезы, леди Аллиотейя Нооби дивилась тому, как самозабвенно подобрав юбки отплясывает Тифф. Ну, положим, в дерзко подобранных юбках ничего особо удивительного — многоликая конторщица еще и не на такое способна. Но в паре с ней топотал здоровенный Волпи-Медведь и выглядело это... Гармонично, есть такое малознакомое Дюоссе слово...

Потом в круг вышла Гел — и это смотрелось еще страннее. Оказывается, жиугу можно танцевать с безупречным изяществом... Тиффани попыталась ответить вызову фенке, и у нее вышло почти идеально. Ах, Старая Речная Мама, до чего же рискованно и раскованно ведут себя некоторые...

Наконец пришла пора ехать домой, и, откровенно говоря, Ал уже держалась из последних сил. Праздники с блистанием, пением, драками и почти не-пьянящим вином способны изнурить даже очень благородную особу.

В экипаже Ал положила голову на плечо своему мужчине и прошептала:

— Мы еще живы? Даже странно.

— Вполне живы. И ты была великолепна.

— Спасибо. Великолепна, скандальна, и чуть не погубила нас всех. Извини. Но ты тоже был недурен. Как талия герцогини? Говорят, она помоложе меня...

— По-моему, она вообще ребенок. Замороженный, как прошлогодняя черноперка, забытая на леднике. Или как наша тетя "в мороке". Боги видят, это был очень нервный вечер.

— Еще бы! — согласилась Ал, согревая руки под "джеком" с оборванными пуговицам.

— Но колдуна нужно изловить. Иначе Дюосса начнет даже выбоины на дороге на него сваливать.

— Непременно изловить и прилюдно казнить! — подтвердила леди Нооби и задремала.

Глава двенадцатая

Очень секретная глава

Бал у них... Ну, бал, не очень-то и хотелось.

Золушки лежали на хозяйской постели: Блошша закинув ногу на ногу, Шилка, завалившись в уютную ложбинку между подушками. Редкий случай провести вечер с должным комфортом.

Комфортно, но и интеллектуально! Требовалось крепко поразмыслить.

— Ы, ы-ых! — настаивала Блошша.

— Сю, — кратко напомнила шуршулла, разглядывая потолок.

Блошша примолкла, давая подруге еще раз проследовать тропою идеально отточенных умозаключений.

Да, колдуна нужно брать. Достал, паршивец, никакого покоя от него нет. Ирония ситуации в том, что пресечь вредительскую колдовскую деятельность не представляет особого труда. Но как из этого подвига извлечь максимальную выгоду? Блошша предлагает план — дерзкий, опасный, но сулящий немалые дивиденды. Но рискованный. Опасность и шуршуллы — это две данности, обязанные быть максимально разведенными по краям мироздания. С другой стороны, серьезный успех без риска маловероятен...

Шуршулла разглядывала потолок. Надо бы его побелить. Дом добротный, теплый, сквозняков и блох вообще нет. Хозяин мужчина спокойный, уравновешенный, положительный. Малость наивен, но в бревнах разбирается. Но мелкие недочеты, вроде трещинок в штукатурки, они...

— Хы! — призвала соучастница.

Да, про колдуна же решаем. Нужно брать. Видимо, живьем, поскольку есть отягощающие обстоятельства, а шуршуллы по своей природе удивительно гуманны и милосердны. Что отнюдь не облегчает их жизнь. А должно облегчать, иначе какой смысл в неудобстве стольких добродетелей? Вот и в данном случае. Риск. Операция сложная, можно засыпаться. А ведь шантаж равно не одобряют что в шуршулльных, что в человечьих кругах.

— Ы-ы! — запротестовала Блошша.

Тоже верно: с одной стороны шантаж, с другой — справедливое вознаграждение за раскрытие опасного злоумышленника. А если взглянуть с третьей стороны — наглое вымогательство. Если одни поймают, то истолкуют так, если другие — этак. Лучше не попадаться. Разве им истинную ситуацию с вознаграждением объяснишь? Бесполезно. Только на свой ум да лапы надежда.

— Хы, — вздохнула соучастница.

Ну да, в данном случае на лапы и руки она, эта самая надежда. План недурен, тут и изящество замысла, и творческая составляющая — все на месте.

— Ымх-ымх, — напомнила Блошша, полагающая, что творческий замысел до конца оценен не будет, тут нечего и надеяться.

Шилка иронично свистнула и почесала живот. Частенько в искусстве люди ценят то, сами не знают что. Шутки подсознания, загадки несовершенного человеческого мозга. Ну, чем боги одарили, с тем и живут, тут можно только посочувствовать.

Шуршулла, поочередно оттопыривая коготки, мысленно прошлась по фазам операции. На первый взгляд все реалистично и выполнимо. Сложность в количестве этапов. Многовато их. Тут иной раз черенок от лопаты грызанешь, и то застукают...

— Мых, ых, ыых! — заявила отчаянная подруга.

Ну да, "кто не рискует, тот не пьет..." В общем, что-то там он не пьет. Эх, люди, лишь бы нахлебаться. Алкоголики несчастный.

Шуршулла повернулась на бок, потревоженная крайне неприятными воспоминаниями. Долг путешественницы и исследовательницы требовал проводить эксперименты с человеческими напитками. Что вам насвистеть по этому поводу? Тошнило не по-зверски. У, гадость!

— Ыг, — ободрила Блошша.

Как же, "несвежее попалось". В чулане из трех кувшинов попробовали — и везде несвежее? Кое-кто спать завалился, а кое-кто чуть не подох. Подруга называется. Хорошо хоть ночью спохватилась, водички принесла.

— Сю-с? — уточнила Шилка, возвращаясь к актуальным преступным мыслям.

Блошша, разглядывающая торчащий из дырки в носке палец, лишь цыкнула зубом. Уверена, что связь не завалит. Скользкое место эта связь, скользкое. При всех своих достоинствах, шуршулл-раса писать не умеет. Читать — это, пожалуйста, а к каллиграфическим искусствам когти не пускают. Блошшка как-то рассказывала о специальных устройствах с клавишами для письма. Удобная вещь, но пока недоступная в путешествиях по здешним местам.

Значит, с перепиской соучастница справится. Вывести на объект группу захвата тоже особого труда не составит. Опасность представляет непосредственный момент предоплаты. Здесь попытаются надурить. Люди не люди, если не попытаются.

Шилка издала грустное сопение. Все равно городу нужно помочь, пусть и не надеясь на искреннюю людскую благодарность. Дело с колдуном зашло слишком далеко. Тут и до пожаров уж рукой подать — хорошо, что дома в Дюоссе не густо отстроены.

Соучастницы были недурно осведомлены. В первый раз шуршулла подслушала несколько фраз злоумышленников совершенно случайно, потом еще дважды отправлялась на опасную разведку. Теперь судьба заговорщиков была целиком в когтях Шилки. Шуршулле их, заговорщиков, было даже чуточку жалко. Но что делать — у них самих ума не хватит остановиться, а город в опасности. Все в опасности: шуршуллы, люди, фенке... Нельзя сказать что Шилка испытывала особо горячие чувства по отношению к этим фейри, но защита лесов — святая обязанность каждого крепко-грызущего индивида, а фенке ведь действительно недурной лес выращивают.

— Сию-ю, — посоветовала шуршулла подруге, все еще изучающей дырку в носке — зашей, опять ведь пристанут с бухтением.

Блошша лишь пошевелила эротично обнаженным пальцем стопы. Легкомыслие молодости. Как-то, позаимствовав счеты из кабинета хозяина, подруги произвели приблизительные вычисления: вышло, что в переводе на человеческий возраст Шилка старше на 1.24 биологических года. В календарном исчислении все немного наоборот, но возрастной опыт, он, вне сомнений, важнее.

Собственно, девица Блошша уже не дитя. Имелась мысль привести ее в порядок, да с толком пристроить замуж. Благо как хорошеть, умнеть и вести себя прилично имелся наглядный пример. Но Блошшка замуж категорически не пожелала, вроде как "еще молода, мир посмотреть желает, настоящего суженого найти". Да, в личных отношениях у людей никаких стандартов, логики и здравого смысла. Кто во что горазд, просто смешно.

Подруги с глубоким интересом наблюдали за любовными маневрами хозяев. "Сериал!" — с восторгом ыкала Блошша, знающая уйму интересных, сложных и красивых слово-понятий. Симпатии наблюдательниц колебались в зависимости от текущей ситуации. Алка была вроде как своей, боевой девицей, ей от души сочувствовали, но порой упрямство леди Нооби доставало болельщиц просто до невозможности. Это ж как крапива: стоит под забором вся такая гордая и жгучая, обстрекать норовит, а сама не знает что ей нужно. Ветром ее, понимаете ли, то колышет, то не колышет. И весь этот сюжет с капитанчиком — вот в чем смысл? Сразу видно: мерзавец и тупиковый эпизод. "Крысами" обзывается, сквозь служанок высокомерно смотрит. Моральный урод. Нет, с неморальной стороны не урод, но если требовалось эротическое развитие сюжета, так можно было прямо на корабле такой сезон и забабахать. Короткий. Собственно, пилотный и крутанули, так сама же героиня и осталась в недоумении.

Иное дело Волпи. Шуршулла предпочла бы Волпи-Старшего — этот и веселей, и в бревнах идеально разбирается, но по здравому осмыслению — шумноват. К тому же Блошша голосовала против Старшего из эстетических и возрастных соображений. Ну, ей как представительнице человеческой части аудитории, виднее, хотя шерсть на морде — разве не уютно? Это ж плюс сотня к рейтингу, в легкую.

Ладно, остановились на Волпи-Среднем. Конечно, наблюдать, как осторожно и заботливо он вываживает, приручает добычу, было одно удовольствие. Ни малейших нажимов, только издали, только по гладкой шерстке, только чуть касаясь. Нашей благородной Алке только дай повод напугаться и от души взбрыкнуть. Выдержал! Что значит настоящий, серьезный, опытный охотник! Даже после безумного визита Алки к герцогу сдержался. Ни словом! А уж как орал-ругался, когда ушел на конюшню?! Большой страсти человек. Шуршулла слушала, так аж уши загибались, потом все пересвистеть подруге даже и не получилось.

Теперь из Алки-Крапивы, выросла Алка-Роза. Шипы, конечно, останутся, но вид и аромат хороши, сосуществовать с такой цветочной особой мужчине очень даже можно, а влюбляться в мужа она станет все больше и больше. Уж Волпи об этом позаботится. Выражаясь его замысловатым языком: пока эта любовь — отливка-болванка, новенькая и сверкающая. Ее нужно будет неустанно шлифовать, править и снимать заусенцы. И ежедневно полировать — редкие и ценные вещи нуждаются в тщательном уходе. И в регулярном кормлении.

Много интересного и познавательно узнаешь, наблюдая за приличным домом. Надо бы здесь еще пожить, полюбопытствовать. А значит, колдуны и иные беспокойства нам не нужны. Да и личная польза от операции будет.

— Сю! — решительно ударила когтем по подушке Шилка.

Делаем!

— Ыы-х! — соучастница в восторге подхватила решительного грызуна, подбросила к потолку.

Шилка пискнула — вблизи потолок производил впечатление даже похуже. Ремонт необходим! И вообще к чему подругами кидаться?

Но ее уже подхватили, уложили на подушку и принялись чесать спинку. Для пришелицы из иного мира Блошша была вполне понимающим человечком.

Как водится, именно в этот не лишенный приятственности момент, послышались голоса на галерее — хозяева вернулись. И что за мода такие короткие балы устраивать? Прямо никакого продыху не дадут.

Подруги поспешно скатились с постели. Блошша экстренно поправляла подушки, Шилка полезла в свою клетку. Ну нет покоя в этом доме!

Впрочем, к чему жаловаться? Состояние человечьей влюбленности оно, чем еще хорошо? Не участвующие в текущих любвях могут спокойно заниматься своими делами, о них редко вспоминают и не пристают с всякими мелочными придирками. К тому же экономится количество спален — влюбленные в одну постель норовят завалиться. Вполне возможно, эта кровать до утра останется в распоряжении более нуждающихся в комфортном отдыхе особ.

Шилка задумчиво куснула кедровую чурку. Блошшка советовала после заката не есть — для здоровья вредно. Предрассудки. Спору нет, весьма образованна Блошша — так расширить шуршулльский словарь понятий мало кому удавалось. Но даже образованнейшие из людей слабы в философии. Если кедр и дуб существуют, значит, кто-то должен их грызть, не так ли?

Хрум, еще раз пройдемся по плану операции...

Глава тринадцатая

Мир и война мороков

Гел вывела лошадей на узкую улицу и девушки, распрощавшись с хозяйками дома, сели в коляску.

Посещать дом, в котором еще свежо горе, всегда непросто. Вдова Хэма Вьехо оказалась очень милой женщиной, ее дочери славными детьми. Тиффани заезжала сюда уже в четвертый раз, видимо, в последний.

Пора, пора выбираться из облика этой бездельницы-кокетки Асмалии и отправляться домой. Гм, домой... Тифф поняла, что абсолютно естественно принимает Порт-Норест как свой настоящий и единственный дом. Издали это оказалось куда как очевидно. Естественно, город, где тебя так ждут, и есть дом...

— Ты прощалась, — отметила правящая лошадьми Гел. — Я пропустила новость? Корабль на подходе?

— Никаких новостей, — сумрачно заверила Тиффани. — Но если я в ближайшее время не отправлюсь в Порт-Норест, я сигану в реку с Портового утеса. Я ужасно, ужасно соскучилась!

— Понимаю. Ты счастливица.

Коляска уже выкатилась за Средний мост, до дома оставалось не так далеко, но Гел сдерживала лошадей:

— Туман какой-то странный. Вроде и погода не менялась.

— С реки к вечеру натянуло, — предположила Тифф, кутаясь в плащ. — Скоро, наверное, снег...

Тиффани осеклась, Гел резко натянула вожжи — экипаж остановился на повороте дороги. Впереди виднелась развилка: — левый тракт уводил ко двору Волпи и дальше, правая дорога тянулась к улице Билганов — разделяя дороги, возвышались скалы, стороной уходила к реке пустошь, над которой вовсю кудрявился туман. Но не туман привлек внимание девушек — по правой дороге, из туманной узости ущелья выползала цепочка факелов. Туман делал их огни блеклыми, голубоватыми, но было понятно, что факелов много — не меньше сотни...

— Это еще кто? — встревоженно пробормотала хранительница сундуков.

Подруги уже различали фигуры воинов: по дороге шагали четверо в ряд, явно вооруженные до зубов — вон смутно блестят наконечники копий.

— У-уггух! — донесся многоголосый, угрожающий боевой клич.

— Фенке и Волпи на Дюоссу идут! — звонко завизжал женский голос откуда-то со скал.

— Да ладно, — ошеломленно пробормотала Тифф, не веря своим глазам.

Но нет, сейчас уже можно было разглядеть первую шеренгу — вот Волпи-Медведь с топором на плече, рядом принц Айкуэнррор с тонким, больше похожим на длинную тростинку, копьем. Следом еще факела, тени, вот строй следующего боевого десятка...

— У-уггух! У-уггу-ух! — грозно и глухо, словно с самой глубины ущелья, распевали бойцы.

— Что это за филиньий крик? — хладнокровно поинтересовалась Гелррурра, всматриваясь в приближающихся. Ее яркие глаза светились в сгущающейся темноте. — На наш боевой клич вообще не похоже.

— Послушай, может нам быстрей домой ехать, пока не разъяснится? — холодея, прошептала Тифф. — Если это война... Дома дети, Ал, накладные...

— Я много чего не знаю. А про войну вполне знаю, — сердито мурлыкнула Гел. — Такой войны быть не может! Это что-то иное...

— Ы! Ы! Ы-ы! — донеслось отчаянное ыканье с пустоши и тут же заглушилось очередным воинственным многоголосым "У-уггух!".

— И эти здесь?! — изумилась Тифф.

По бурой траве пустоши изо всех сил бежала Блошша, рядом мячиком подскакивала, довольно резво для ее шарикоподобного телосложения, перепуганная Шилка.

— Найдут же где гулять, — поморщилась хранительница сундуков. — Сажай их в коляску и гоните к дому. В любом случае, вам здесь делать нечего. А я...

— Ы-е! Ых-ых-ых! — вопила служанка, яростно жестикулируя и указывая то на приближающее войско, то на вершину придорожного холма.

— Да понятно, что вы там были и сразу заметили, — кивнула Гел. — Прыгайте скорее в экипаж...

— Ы-ы! — в ярости отмахнулась рабыня.

— Сююю! — негодовала, подскакивая на месте, шуршулла.

Понять этих двоих, перебивающих друг друга, было трудно.

— Что значит "не настоящие"?! — поразилась Тиффани. — Вот же, приближаются.

— Погоди! — Гел с ногами вскочила на облучок. — Так... Смотри, они двоятся... нет, троятся!

Блошша облегченно засопела — догадались туповатые, все же!

Теперь и Тифф видела: вторая группа воинства почти в точности повторяла первую... Тот же Медведь, тот же принц, тот же смутно знакомый лучник... Правда, видно было отвратительно: туман, блики тусклых факелов, тени. Кстати, факела тоже сомнительные — неестественно горят.

— Морок! Гад-колдун размножать обман научился! — вознегодовала Тифф.

— Именно! Значит, наши ничего не знают. Нужно предупредить. И город предупредить, — Гел указала в сторону уже повторно донесшегося тревожного завывания рога городской стражи. — Сейчас кашу заварят. Могут и склады штурмом взять. Там шестеро наших бойцов. Ты до Высокого Холма доберешься?

— Далековато. Лучше я в город, — Тифф отстегнула пряжку, кинула плащ в коляску. Спине сразу стало холодно.

— Поспеши, — хранительница сундуков взглянула в сторону факелов. — Идут, хотя и неспешно. Эй, зоркие стражи — живо неситесь домой! Скажите, чтоб накрепко запирались. Ну, они сообразят. Блошшка, скакового грызуна на руки возьми, околеет от такого аллюра.

Прирожденный скакун возмущенно фыркнул, но когда его подхватили под мышку, возражать не стал. Быстроногая рабыня дунула через пустошь, разумно срезая излучину дороги.

— Тифф, будь осторожна, — предупредила хранительница сундуков. -Город и сам себя напугаться способен.

Топот копыт стих во влажной завесе топот тумана — упряжка сгинула как-то разом, что навело Тифф на нехорошие мысли. Что, если наколдованы не только воины-призраки?! Колдовство, оно коварно...

Стало не только холодно, но и очень страшно. Тиффани бежала по дороге прочь от воинственно гула "У-уггух!" — он вроде бы приближался, но не особенно быстро. Собственно, если призраки тебе частично хорошо знакомы и даже в определенном смысле близки, стоит ли так трястись? Хотя живые люди это одно, а мороки — другое. Кто их настроения поймет?

Конторщица пробежала мимо домов: окна уже закрыты ставнями, двери заперты — слышали тревожный рог, готовятся дюоссцы. А может, успели удрать. Гел сказала, что городской рубеж обороны выстроят у Восточного моста — это там дальше...

— Фенке и Волпи на Дюоссу идут! — завизжали откуда-то сверху.

Прямо по скалам та визгливая девка скачет, что ли? Там и тропинок вроде бы нет.

Подстегнутая истерическим визгом, Тифф попыталась бежать быстрее. В груди уже заболело, башмачки то спотыкались о камни, то влетали в лужи, пробивая корочку льда. Ой, вода какая зимняя! Это вам, госпожа торговый агент, не по постелькам играться.

— Фенке и Волпи на Дюоссу идут! — вновь взвизгнули чуть впереди.

Да что же это такое?! Брашпиль у этой визгуньи заело, якорь ей..., как сказала бы красноречивая леди Ал. Эти визги и регулярное "у-уггух!" кого угодно хладнокровия лишат.

Откашливаясь и с трудом держась на ногах, Тифф затрусила дальше. Дорога казалась бесконечной, на нее окончательно опустилась тьма осеннего вечера. Понятно, это не в коляске катить, но так уж непомерно улицам удлиняться вообще не положено...

Впереди показались перила, блеснуло пламя факелов. Вот он, Восточный мост!

— Стой! Щас стрельну! — перепуганно завопили оттуда.

— Не, не стреляй, — посоветовали с нависающей над дорогой скалы. — То беженцы удирают, девчонка. Ишь, семенит, мышь перепуганная.

Не в силах вымолвить ни слова, Тифф погрозила скале кулаком.

За провалом оврага суетились воины городской стражи, разворачивали метательное орудие — убийственный механизм протестующее скрипел неповоротливыми колесами.

Тифф прошлепала промокшими туфлями по настилу моста. О, вот он!

Герцог, весьма представительный в выпуклом боевом панцире и начищенном низком шлеме, со спокойствием опытного военачальника прогуливался вдоль кювета, скептически поглядывал на суету вокруг. Этакий уверенный в себе, прямоходящий боевой черепах.

Тифф направилась к властителю Дюоссы.

— Беги-ка, девчушка, к трактиру, — посоветовал герцог. — Нечего под ногами мешаться. Мятежники на подходе, сейчас омоем клинки свежей кровью. Отвыкли, обрюзгли, а кое-кто честолюбивый не дремлет...

— Кто честолюбивый?! Ваша Светлость, вы уж вообще... — возмутилась Тиффани и тут на нее напал приступ кашля.

— О, госпожа Нээт? — удивился герцог. — Не узнал, это к большим вашим прибылям и доходам. Что-то вы налегке, без экипажа. Срочные торговые дела?

Конторщица, не в силах справиться с неуместным приступом кашля, протестующее замахала рукой.

— Вы прокашляйтесь, прокашляйтесь, не спешите. Давайте-ка я вас под стражу возьму. Спокойнее будет. Как воспитанный человек, я не лезу в чужие любовные дела, но поговаривают, что ваша дружба с Бэром Волпи...

Тифф ухватила герцога за увешанный оружием пояс, принялась выковыривать из чехла флягу.

— Что творится, еще не победили, а уже трофеи собирают, — вздохнул Его Светлость. — Вы глотните, я не из скупости, но, предупреждаю...

Конторщица уже скрутила серебряный колпачок, глотнула... Ух!

— Я и говорю, хуторской джин. С молодости пристрастился. Некоторые с этого напитка сильно кашляют. Но раз вы уже...

— Да, я уже наоборот, — отдуваясь, согласилась Тифф. — Простите за бесцеремонность, Ваша Светлость. Это все спешка. Нет никакого мятежа. Морок! Колдовство фальшивок...

Герцог внимательно выслушал, покивал черепашьей башкой:

— Звучит убедительно. Мне тоже движение колонны противника показалось странным, лишенным истинного боевого духа и целеустремленности. Хотя рассмотреть было сложно.

— У вас линзы в дальнозоркой трубе треснутые, — напомнила Тифф. — Об этом весь город знает.

— При чем тут это? Это моя любимая наблюдательная труба. И потом я уже заказал новую. Знаете, госпожа Нээт, я бы вам поверил, но уж очень вы дружны с Волпи...

— Полагаете, меня подослали, чтоб я вам наплела небылиц? А потом начнется свалка и мне мимоходом срубят голову, да? — возмутилась конторщица.

— Да, такой план выглядит бесперспективным, обычно Волпи придумывают что-то похитрее, — признал герцог. — Но вдруг на них помутнение нашло? Насчет головы — это излишнее, рубить не будем. А информацию перепроверим. Кстати, я уже говорил, что вы очень обаятельная девушка? Эй, кто-нибудь, дайте даме плащ! Молодые, а никаких представлений о галантности...

Потом Тиффани сидела, кутаясь в солдатский плащ, наблюдала за маневрами разведчиков и распоряжениями Его Светлости. Войска — все девять десятков мечей — были оттянуты от моста и теперь занимали позиции во дворах и на уступах придорожных скал. На крайний случай имелся резерв в недостроенном форте, куда предполагалось отступить, если не удастся остановить противника у моста. Устрашающее "у-уггух!" слышалось уже рядом, хотя все равно как-то глуховато.

Штаб герцогского воинства перенесли на второй этаж придорожного дома. Мост и подход к оврагу отсюда были видны как на ладони. Наступило самое страшное мгновение...

Морок полз по улице: одинаковые десятки, одинаковые разрывы между рядами, да и все фигуры-призраки одинаковые, откровенно недоделанные. К примеру, у всех Медведей первых десятков лица вообще не было — так, лишь нос намечен. Издали похож, а с десяти шагов просто пугало какое-то. И топор какой-то хилый...

— Да, можно было ожидать большего, — отметил герцог. — Всех на ноги подняли, страху навели, поломали людям планы на вечер, а приплелось вот этакое. Вон, гляньте — ноги мостовой вообще не касаются. Разве это достойный боевой морок?

— Зато их уйма, — возразила Тифф.

— Количеством колдун хотел взять, — герцог сокрушенно покачал головой. — Нас, дюоссцев, и количеством?! Даже обидно, никакого уважения. Мельчают мороки, поверхностны, оскорбительно небрежны и непродуманны. Неудивительно, что такого неубедительного колдунишку мы до сих пор не можем отыскать. Клопиная порода! Ну, ничего, я уже нашел выход. Сюрприз для колдуна на подходе! Кстати, дорогая Тиффани, отметьте, что я ни на мгновенье не верил в мятеж семьи Волпи. Не те это люди, не те! Кстати, и фенке тоже вполне приличные фейри. Я вот третьего дня с Айкуэнррором торговался насчет бруса, так принц серьезную скидку предоставил. Со странностями у меня подданные, этого не отнять, но в целом грех жаловаться. Вы там, в Порт-Норесте, так и скажите, дорогая Тиффани. А то подумают о Дюоссе невесть что...

Поступали донесения о том, что колонна морока движется через весь город и истаивает, выходя на Гусиную скалу. С пристани врага уже не видно, речная стража очень обижается...

Воспрявшая духом хозяйка дома подала кружки с окадэ-ли. Напиток был, конечно, не того качества что у Волпи, зато очень горячий. Тифф забралась с промокшими ногами в кресло, грелась и в меру сил участвовала в обсуждении предположительных планов врага. Все сходились в том, что единственную надежду противник возлагал на создание паники в городе, дабы вызвать непродуманные действия стражи, вроде штурма оловянных складов, ареста купцов и литейщиков, попытки захватить дом Волпи... Благодаря мудрости и прозорливости Его Светлости (и малочисленности его не очень маневренного воинства) никоих непоправимых действий совершено не было.

— Но кто визжал насчет войны? — размышлял расхаживающий по комнате герцог. — Так навязчиво, упорно, прямо аж зубы сводило. Я как вас, дорогая Тиффани увидел, ага, думаю... Но нет, горлом вы слабоваты, да и какой смысл? Но смутно знаком голос, знаком. Ничего, найдем...

Хвост унылого морока наконец-то доплелся и растаял у Гусиной скалы, на улице перекликались бойцы, мелькали настоящие факелы, стучали копыта лошадей прибывших с рудников кавалеристов Волпи. Война, слава Старой Речной Маме, оказалась короткой, но как водится, уборка после столь внезапной домашней неприятности оказалась много длиннее собственно происшествия. На улице ругались воины — орудие не желало возвращаться в арсенальный сарай, рвались постромки...

Во временный штаб поднялись старшие Волпи — Олив немедля начал обсуждать с герцогом возмутительную магическую провокацию, Медведь встал над Тифф, посмотрел негодующе... Через мгновение конторщица, плотно завернутая в меховой плащ, взлетела на могучее плечо.

— Вас, леди, и на день оставить нельзя, — проворчал Волпи-Старший.

— Мы не нарочно, — пояснила Тифф, беспомощно покачиваясь в пушистом коконе. — Всего хорошего, Ваша Светлость. Еще раз прошу простить за неучтивость.

— Пустяки, — великодушно махнул рукой герцог. — Уноситесь, пока окончательно не простыли, госпожа Нээт.

Глава четырнадцатая

Великая победа псов и крыс

Приглашение Тифф получила вполне официально — через курьера судейской гильдии. Курьера обладающая хорошей памятью леди Нооби немедля выставила вон, а бывшая конторщица сломала печать на свитке и прочла:

"Уважаемая госпожа Нээт! Его Светлость имеет честь настоятельно пригласить Вас к участию в работе Временного Трибунала города Дюоссы по борьбе с фактами незаконного колдовства, вредительства и злоупотребления мороко-наваждением. Ваше участие, как представительницы города Порт-Норест и легитимной агентши Торговой гильдии, было бы чрезвычайно уместно и полезно следствию.

Организационное заседание трибунала — завтра, во дворце, сразу после первого колокола и открытия рынка.

Попрошу без опозданий!

Его Светлость герцог Дюосский, властитель Кедреннский, управитель лесов до Рысиной пади, Маковых островов, Филейного мыса, долины Большого Папоротника, собственноручно".

— А что за долина Папоротника? — удивилась Тифф.

— Да боги ее знают, это за рекой, глушь, туда никто не ездит. Там и месторождений-то нет, — пояснила заглянувшая через плечо подруги Аллиотейя. — Вообще-то, ты бы могла и знать полный титул нашего правителя. Мерзопакостный у нас герцог, но другого нет. А приглашение Олив тоже получил. Еще утром.

— Понятно, рассылаются согласно субординации и положению в обществе. Я не в обиде. Только курьера уж загоняли.

— Так им и надо, этим судейским, якорь им в штаны, — с чувством сказала Ал. — Олив сказал, что вы все вместе поедете. На всякий случай с охраной. На герцога в нынешнее время можно полагаться, но колдовство и само по себе небезопасно.

— Да, надо быть поосторожнее, — согласилась Тифф.

Утро выдалось ясным, солнечным, седой иней ярко блестел на камнях. Трибунал собрался в хорошо натопленном судейском зале — кроме Волпи, представляющих промышленников и купцов, здесь был командир городской стражи (он же по совместительству начальник пожарной команды), капитан Дюосского порта, престарелый глава Совета лордов и старший жрец Храма Всех Богов.

Герцог окинул собрание деловитым взглядом:

— Благодарю всех за участие! Особенно госпожу Нээт, надеюсь, ее простуда уже в прошлом. Итак, зря языками болтать нет времени. Прямо сейчас и начинаем. Всеобщая облава! Улица за улицей, проулок за проулком! Позвольте вам представить специалиста, вызванного мной из Глиольского поселка. Специально барку за ним посылали, да-да. Господин Кейнн!

Открылась дверь и крепенький человечек в кольчуге с медными бляшками и широкополой шляпе ввел в зал двух собак. Псы заметно застеснялись высокопоставленного общества, пришлось заволакивать силком. Господин Кейнн дотащил собак до стола, за которым сидели собравшиеся и вежливо снял шляпу.

— Утверждается, что эти ищейки натасканы именно на колдунов, — сообщил герцог, скептически оглядывая свирепых псов. — Будем надеяться, что это соответствует истине. Иначе никакого гонорара, и домой господин Кейнн отправится за свой счет.

— Осмелюсь напомнить, мы уговаривались, что дорожные расходы пополам, — тактично напомнил опытный розыскник колдунов.

— Искренне надеюсь, что ваши собачки добьются успеха. Нет, я просто уверен в этом, — намекнул герцог. — Ибо дорожные расходы сейчас вздулись-то просто непомерно. Истинное безумие! Нынче что людей провожать, что людей хоронить, считай, одинаково потратишься. Просто безобразие!

— Вы совершенно правы, Ваша Светлость. Мы очень постараемся, — заверил погрустневший мистер Кейнн.

— Старайтесь, старайтесь. Мы со своей стороны тоже поднатужимся. Милорды, дамы и господа, предлагаю план облавы...

Члены трибунала перестали разглядывать сомнительных ищеек и обратили свое внимание на развернутую герцогом схему города...

Тифф следила за коротким пальцем герцога, намечающим маршруты охотничьих команд. Да, нужно поднатужиться и покончить с колдуном. На господина Кейнна с его четвероногими питомцами надежды немного. Нет, собачки у него сытые и ухоженные. Старшая так и вообще перекормлена — вон, уже утянула поводок к камину и завалилась поближе к теплу. Второй пес норовит поохотиться за собственным хвостом. Ну, какие из них истребители колдунов? Хотя лучше хоть такие, тут герцог прав. В Дюоссе вообще служебных собак нет, а так хоть какая-то символическая помощь. Возможно, колдун напугается, сдадут нервы, выдаст себя...

— Итак, приступаем! — провозгласил герцог. — Улица за улицей, двор за двором, тщательно и последовательно. Заодно проверим печи и трубы, чтоб не случилось ерунды, как в прошлую зиму. Помните, господин городской пожарный стражник? То-то же. Ни колдуны, ни пожары городу не требуются! Попрошу раздать магическую защиту...

Тифф повертела поданную металлическую маску: когда-то маска, вернее, полумаска была покрыта серебрением, сейчас порядком облезшим. Романтично, конечно, но холодно. Конторщица, поразмыслив, подвесила защиту к поясу.

Трибунал двинулся к дверям, Медведь-Волпи проворчал:

— Маски, собаки... Лишние траты. Хорошая облава действенна сама по себе. А в собак я вообще не верю. На что способны зверьки, не способные завалить даже мелкого медведя?

Когда трибунал вышел из дворца, оказалось, что на площади собрались едва ли не все дюоссцы. План секретной облавы оказался не столь уж секретным.

Герцог обратился к горожанам с задушевной просьбой заняться своими делами и не мешать следствию. А так же напомнил, что пособники колдуна — пусть и непредумышленные — гарантированно получат по десятку плетей.

Толпа слегка поредела — скорее из вежливости, поскольку большинство дюоссцев справедливо считала себя никакими не колдуньими пособниками. Да и вообще лицезрение долгожданного момента ареста колдуна стоило риска.

Тиффани вместе с главой Совета Лордов неспешно ехали в экипаже, нагруженном баграми, копьями, ведрами с песком, сетями, осиновыми кольями и иным необходимым снаряжением противо-колдуньей охоты. Облавщики двигались медленно, тщательно соблюдая порядок. Сначала стражники и разведчики с рудников окружали двор, потом дом обследовали собаки, затем туда заходили представители трибунала, беседовали с хозяевами, заглядывали в кладовки и погреба, заодно проверяли очаги и трубы. Процедура была малоприятная, но сознательные дюоссцы относились к ней с пониманием. Пока результатов не наблюдалось, если не считать периодических нареканий на дурно очищенную сажу в каминах и иные огнеопасные огрехи. Наибольшее время почему-то заняло обследование лавок мясника и колбасника...

К полудню Тифф уже и самой хотелось вернуться к колбаснику и еще раз обследовать пахучий магазинчик. Намерзлись, изголодались... Облава продвинулась до порта, тщательно проверила барки и склады, трибунал постановил немедленно отремонтировать трубу портовой кузни.

Колдуна в порту не обнаружилось.

— Что ж, за пристань мы можем быть спокойны, — провозгласил герцог. — Колдун здесь затаиться не посмел, что приятно. У нас все-таки речной город. Возвращаемся во дворец, перекусываем и продолжаем охоту. Круг сужается! Да и напомните кузнецу, что если он сегодня же не начнет перекладывать трубу, оштрафую повторно!

Процессия вернулась к дворцу, где трибунал и пообедал — по военно-походному, но довольно плотно. Тифф попила окадэ-ли с заехавшей во дворец Гел — хранительнице сундуков не терпелось узнать облавные новости.

— Пока ничего, — сообщила Тифф, с наслаждением потягивая ароматный горячий напиток. — Собачки устали, мы тоже, а магических следов вообще нет. Разве что колдун окороками и колбасой нам глаза отводит. Сейчас двинемся к восточному концу Дюоссы, благо, тут не так уж много улиц осталось.

— Главное, морок не пропустите. Колдун непременно мороком прикроется, — предположила полукровка. — А я вот все насчет Порт-Нореста думаю. Тифф, я, наверное, приеду. Если ты не передумаешь приглашать. И вообще мне нужно попробовать путешествие. Не вечно же мне на сундуках сидеть? Нужно решаться. Ну, ты же знаешь...

— Непременно! Мне бы до столицы добраться, там попробую справки по тому навести. Все выясним и решится твоя проблема, — заверила Тифф. — Но сейчас все же с колдуном покончить нужно.

— Это верно. Куда мне об отъезде думать, если здесь такой беспорядок? Это уже не спокойная Дюосса, а демоны знают что за город. Сейчас приехала, упряжку поставила, багажный ящик открываю, а там лужа. В смысле, нагажено. И как крысы могли в закрытый ящик коляски залезть? Никогда такого не было! Совсем колдун нам жизнь испортил...

Герцог призвал заканчивать с трапезой, ибо "не в этот час о довольстве чрева думать. Город возлагает надежды и ждет!" Трибунал утер рты салфетками и двинулся к штабному столу с планом облавы — требовалось еще раз все перепроверить и не оставить колдуну ни единой щели на восточных улицах.

— А это еще кто накидал? — осведомился герцог, поднимая валяющийся на плане кривовато склеенный конверт. — Здесь помойная яма или штаб трибунала?

Внутри оказался лист бумаги — весьма хорошей, но измятой.

— Жевал ее кто, что ли? — Его Светлость обтер перчатку о брюки и принялся читать. Постепенно кустистая бровь его поползла вверх, пока не застряла где-то у залысины лба.

— Да... гм. Что ж, зачитываю вслух:

Уважаемый герцог Дюоссы!

Зная, как сильно страдает несчастный город от происков зловредного колдуна, я готов открыть тайну его колдовского логова.

Условий три:

1. Пожертвование в размере 150 крон (прописью: сто пятьдесят).

2. Темляк от вашего кинжала — памятный дар, поскольку издавна испытываю к вам высочайшее и искреннее уважение, прямо до преклонения, как до отца родного.

3. Колдуна на месте не убивайте. Пусть суд будет и разбирательство, как надлежит тому быть.

Пожертвование требую оставить в Храме Всех Богов НЕМЕДЛЕННО! Кладите кошель слева от алтаря (там приметно). Про темляк прошу не забывать!

С искренним уважением, ваш давний неизвестный доброжелатель.

Герцог бросил посланье на стол и с искренней горечью заметил:

— Тут еще внизу приписка: "не медлите, это в общих интересах, а то хуже будет". Дожили! Доброжелатели-вымогатели в моем городе. Скромные, правда, стеснительные, обирают по малости. Но раньше у нас такого безобразия даже близко не водилось. Прогресс, да.

Собравшиеся молчали — предложение "давнего неизвестного доброжелателя" застало всех врасплох. Тиффани подумала, что письмо составлял отъявленный циник — в этой смеси наивности и жестких требований определенно крылось тонкое издевательство.

— Это шутка или что? — недоуменно развел руками глава Совета Лордов. — Требования смехотворны. Полторы сотни крон? Несерьезно. Не могут столь глупые и мелочные отправители знать, где скрывается колдун. Там же такие чары и иллюзии, да будь проклят этот маг...

— Верно, подшутил кто-то, — поддержал престарелого лорда капитан порта. — Глуповатый розыгрыш, на глупцов рассчитано.

— Ну, пока мы примерно так и выглядим, — напомнил герцог. — Дурни дурнями. Одно утешает — вон собаки приехали, так тоже не особо превосходят нас сообразительностью.

— Колдун тоже странный, — осторожно кашлянул Олив. — Чары довольно крепкие наводит, но как-то безмозгло. Может, надоел он сообщникам, вот и решили его сдать?

— За полторы сотни серебряных? — хмыкнул Его Светлость. — Это что за расценки? Уцененный этот колдун? С заведомым изъяном? Надеются подсунуть нам какого-то поддельного для пробы? А потом за настоящего мага как заломят, этак тысяч пять-шесть...

— Сумма требований действительно смешная, — пробасил Медведь. — Давайте рискнем и глянем, что из того выйдет. Я вообще не понимаю, как можно из Храма с денежками улизнуть, там же все на виду.

— Не скажите, — запротестовал главный жрец. — Храм преисполнен сакральных тайн, пусть не всем очевидных и понятных, но...

— Там у вас и очевидная тайна есть, — с готовность согласился герцог. — Каждый год выделяем деньги, а ремонт храма все идет и идет. Истинное чудо!

Жрец смутился, но Его Светлость сейчас не собирался читать нотации, его энергичную мысль занимало насущное:

— Значит так, к Храму немедля послать стражу! Обыскать, осмотреть, обнюхать каждый уголок. Требованиям вымогателей это не противоречит, следовательно, не вспугнем. Потом подойдем мы, позвеним серебром и глянем, что получится.

— Немедля будет сделано! — вскинулся командир стражи. — Собак с собой брать?

— Берите, обменяетесь опытом в нюхе и метке камней, — вздохнул герцог. — Но потщательнее там, чтоб никаких засад, вооруженных или колдовских. Мы и так уже устали.

Стражник схватил шлем и выбежал, со двора послышались его зычные команды, в ответ протестующе загавкали завозные ищейки.

— Что ж, давайте скидываться, — проворчал Его Светлость, снимая со своего кинжала длинный темляк. — Полагаю, внесенные средства к нам сегодня же и вернутся, из Храма действительно бежать некуда. Да, госпожа Нээт от взноса освобождается — не хватало нам еще и иностранные займы к делу привлекать.

Сумму набрали без особого труда, единственная заминка случилась именно с герцогом, очень удивившимся, что кроме дорогого темляка с него ждут еще и монеты. Впрочем, недоразумение разрешилось, серебро упаковали в кошель.

Дожидаясь вестей от стражи, трибунал разглядывал послание, силясь догадаться, кто приложил руку к вымогательской затее. Письмо было написано нарочито кривыми печатными буквами — похоже, трудились левой рукой. Особых орфографических ошибок не обнаружилось, разве что "преклонение" написано через два "и". Вызывающе дорогая, но мятая бумага и самодельный конверт, видимо, были призваны окончательно запутать следы. Да, шантажисты недурно подготовились.

Наконец прибыл воин с известием, что Храм Всех Богов оцеплен и тщательно осмотрен. Там рядом уже собирались бдительные любознательные горожане.

Трибунал вышел из дворца, благо до места было рукой подать.

— Что ж, особого колдовства я пока не чую, — отметил герцог, озираясь под каменными сводами храма. — Если не считать фантастически затянувшегося ремонта.

— Перекрытие почти закончили, но Тэд-Блюзун опять заболел, — наябедничал старший жрец.

— Заболел?! — ужаснулся Его Сиятельство. — Не верю! Дело заведомо благочестивое, у вас тут два десятка богов, и все они не могут на ноги поставить одного несчастного Блюзуна? Да тут с весны ни один строитель не появлялся.

Действительно, в гулком помещении по углам громоздились пыльные доски и бревна, строительные леса вздымались вдоль стен, но выглядели шаткими и запущенными. Сквозняк раскачивал висящие веревки, и только великолепная арка окна, выходящего на реку, да сам алтарь выглядели светлыми и радующими взгляд. Погожий осенний день словно сам собою вплывал в храм.

— Что там наша стража? Ничего не отыскала? — поинтересовался герцог, оглядываясь.

— Никаких злоумышленников! — доложил командир стражи. — Собаки нервничали — крыс тут много. В остальном — ни души.

— Не богохульствуй! — призвал Его Светлость. — В храме душа непременно должна иметься, это тебе наш дорогой жрец попозже растолкует. Когда с перекрытиями управится. А сейчас кладем нашу, гм, жертву и ждем. Надеюсь, хоть что-то случится.

Кошель с серебром был возложен на доску слева от алтаря. Все принялись ждать, настороженно оглядываясь. Снаружи народу ощутимо прибыло — дюоссцы толпились в молчании, почтительно заглядывая в храм. Слух о том, что должна быть принесена спасительная жертва, уже прошел по городу.

— Мы выглядим еще глупее, чем давеча, — тихонько прогудел Медведь.

— Да уж, — согласился капитан порта. — Цвет города стоит и не спускает глаз с горсти серебра. В Порт-Норесте подумают, что мы спятили. Госпожа Нээт, я вас убедительно прошу не живописать этот странный момент.

— Милорды, но я и сама в некоторой степени на кошель во все глаза смотрю. Сделка-то на редкость странная, — напомнила Тифф.

— А вы отриньте мысли от денег, обратитесь сердцем к богам, взгляните на реку нашу, — посоветовал жрец. — Очистим помыслы, дружно взмолимся об освобожденьи Дюоссы от колдуна, яро злобящегося...

Тиффани попробовала думать о богах, и это принесло внезапный и быстрый результат.

Под сводами Храма Всех Богов что-то угрожающе заскрипело, пронеслось вниз и с жутким грохотом грянуло о каменный пол...

Все шарахнулись прочь, в клубах пыли засверкали выхватываемые клинки — в криках и кашлях мужчины собирались сокрушить неведомого врага. Тифф заслонили: с одной стороны Медведь, с другой Олив...

Храм поскрипывал и потрескивал, пыль оседала, а кровавый бой так и не закипел.

— Стало быть, засада с покушением, — удовлетворенно признал герцог и еще раз чихнул. — Оно и проще, доступнее, понятнее. Хорошо, что мы были начеку и не торчали посередине храма.

— Ваша Светлость, ну какая это засада? — командир стражи уже убирал меч в ножны. — Просто бог упал. Должно быть, подвязали его бестолково. Бог не из крупных, больше шума вышло, чем грузности...

Все смотрели на изваяние, лежащее перед алтарем. Деревянная фигура оказалась невелика, да еще треснула от удара.

— Это не наш бог! — запротестовал жрец. — Наши все по бокам стоят в полной равноправности и достоинстве. А этот вообще мелкий и дикарский.

— Давайте взглянем, а то уже вон народ... нервничают, — Его Светлость указал за дверь храма — там по площади пробегало еще негромкое, но многоголосое — "Знамение! В Храме знамение!"

Члены трибунала осторожно двинулись к приблудному божку...

На плитах лежала грубовато выточенная, имеющая по большей части символические черты, фигура женщины. Треснувшее вдоль туловище, глядящая в свод храма слепыми глазами голова. Следы черной краски на чуть намеченных волосах — видимо, просто разведенная сажа. Вот ожерелье выкрашено куда старательнее — цепочка сине-голубых пятен.

— Здесь медным купоросом вырисовывали, — определил увлекшийся научным исследованием Волпи-Средний.

Ну да, именно купорос — это самое важное. Чем не намалевали, а все равно получается шпинелевое ожерелье. Трибунал уже все понял и теперь все смотрели на герцога.

— Допустим, слегка похожа, — пробормотал Его Светлость. — Но причем тут она? Стойте, а где кошель?!

Мешочка с серебром у алтаря не было.

— Сюда его сдернули! Я видел! — командир стражи кинулся к месту необъяснимого исчезновения, звеня кольчугой, упал на живот, отбросил обрезок доски, бесстрашно сунул руку в расщелину между плитами пола, зашарил... Опомнился, поспешно вытащил руку, надел латную рукавицу, вновь начал нащупывать...

— Ты что делаешь?! — внезапно сорвался на визг герцог. — Кто деньги мог туда утащить?! Туда человек ни в жизни не втиснется. Даже ребенок! Кто мог сдернуть кошель в такую щель?

— Не знаю, — пропыхтел командир стражи. — Кошель вроде сам туда пополз.

— Демон с ним, с тем серебром, — пробормотал глава Совета Лордов. — Статуя-то... это ж она, а? Ведь герцогиня, а?

— Действительно, — Волпи-Медведь откашлялся. — Ваша Светлость, при всем уважении, надо бы решить. Указка-то прямая идет, что тот компас.

— Какая еще указка? — тихо и мрачно спросил герцог. — Что моя жена — колдун?

— Нет, она-то не колдун, — замялся капитан порта. — Но это ж магия. Может, очарована, может, морок особо хитрый на нее навели. Может, она вовсе и не она, а?!

— Да? Если бы ею морок завладел, она определенно бы поучтивее себя стала вести, — с горечью заверил герцог. — Можете мне не верить, но нет на ней никакого морока.

— Мы верим, Ваша Светлость, — Волпи-Медведь качнул сапогом полено-изваяние. — Но вот же она. В смысле не она, но ее изображение. Чудно, конечно. Гляньте, и веревка вроде как перетерта, не обрезана.

— Да, давайте проверим вашу супругу, Ваша Светлость, — решительно призвал старший жрец. — С богами шутить нельзя! Знаменье из полена все равно знаменье!

— Пошли во дворец, — мрачный герцог повернул к дверям. — Но я вас предупреждал — с колдунами я не сплю!

— И в мыслях такого не имели! — ужаснулся глава Совета Лордов. — Однако ж...

— Вы уж простите нас, Ваша Светлость, — вздохнул Волпи-Средний. — Все очень странно.

Герцог лишь горестно махнул рукой.

На площади горожане очистили коридор, трибунал прошел через толпу и вернулся во дворец. Герцог, не оглядываясь, шагал во главе процессии, за ним тянулись остальные члены комиссии.

Тиффани было неловко: следствие свернуло в какую-то уж вовсе неожиданную сторону. В любом случае, герцог будет страшно унижен. Столь тяжкие подозрения, а еще хуже, если юная жена и в самом деле зачарована... Просто кошмар! При всех своих неоднозначных и мерзопакостных чертах характера Его Светлость был не столь уж плохим правителем. Без него Дюоссу вообще было трудно представить. Собственно, именно поэтому герцога пока не настигла случайная стрела или внезапно взбесившийся конь не унес властителя в пропасть. Имелись такие возможности, чего уж говорить...

Узкий коридор, запах благовоний и самого дорогого лампового масла. Та часть дворца, где посетителей не бывает. Ссутулившийся герцог свернул в тупик и постучал:

— Эй, с тобой хотят поговорить... здесь благородное общество собралось. Прояви благоразумие.

Из-за двери вроде бы донесся легкий шорох, потом все стихло...

Герцог дернул запертую дверь и уныло повторил:

— Прояви благоразумие и немедля отвори! Не будем позориться.

Тишина. Члены трибунала делали вид, что внимательнейшим образом разглядывают гобелены на стенах.

Герцог засопел, привстал на цыпочки и вынул из-за карниза ключ. Поковырял в замке, было слышно, как лязгнула задвижка. Дверь приоткрылась, но не окончательно.

— Имеем привычку завязывать ручки веревкой, — пробурчал Его Светлость. — Мы очень робки, будь оно неладно.

Он вынул кинжал и на ощупь поддел веревку с той стороны — довольно ловко, видимо, не в первый раз приходилось наносить визиты супруге подобным образом.

— Я не одета! — с негодованием взвизгнули с той стороны.

— Накинь что-нибудь, — сдержанно посоветовал герцог, благородно выждал мгновение и толкнул дверь.

Как ни странно, юная герцогиня не обманывала — действительно сидела под одеялом, сверкая голеньким плечом. Нет, не из соображений соблазнительности сверкала, просто в смятении укуталась плохо — Тифф в фокусах со "случайными" оголениями недурно разбиралась.

Злобно суженные глаза девчонки-герцогини начали изумленно расширяться: в спальню гуськом входили смущенные члены трибунала, и количество визитеров порядком перепугало хозяйку.

— Спрашивайте, — обвел рукой спальню герцог, принципиально не глядя в сторону кровати.

— Миледи, что вы знаете о колдуне? — решился глава Совета Лордов.

— О каком еще колдуне?! Совсем сдурели?! — в ярости подпрыгнула на подушках герцогиня.

В своей спальной цитадели юная девица оказалась гораздо разговорчивее, чем обычно. Вот только скакала она напрасно — из-под перин донесся отчетливый звон и шорох.

Герцог лишился дара речи.

После некоторого колебания, оба Волпи и командир стражи присели на корточки и заглянули под низкое ложе. Потом командир стражи посоветовал:

— Лучше сами вылезайте. Пока не задохнулись.

Зашуршало, и на свет с трудом выбрался лорд Лино.

Бывший капитан выглядел немного странно: он был практически нагим, крепко прижимал к себе сапоги, перевязь с мечом и пустыми ножнами кинжала. Повязка, поддерживающая треснувшую на памятном приеме челюсть молодого лорда, слегка съехала набок и ее завязки торчали, напоминая ушки шуршуллы. Только эта шуршулла была слишком волосата, мускулиста и противна.

Сказать что-то умное в этой ситуации было сложно.

— Угм, — подкроватный капитан указал под ложе.

— Кинжал выпал? — понял коллегу капитан порта. — Ничего, мы сами поднимем. А со штанами как? Найдутся? Не лето на дворе.

— Разминулся он с портками, — пояснила герцогиня, и без ложной стыдливости сверкнув татуировкой на животе, запустила руку под одну и подушек. Сначала подвернулась сорочка, брюки обнаружились под соседней подушкой, предметы одежды поочередно полетели к позорнику-хозяину. Себастио целомудренно отвернулся от трибунала и принялся натягивать штаны. Членам трибунала пришлось взглянуть на паутину, прилипшую к его поджарой заднице.

— Он, значит, разминулся, — прохрипел частично справившийся с бурей эмоций герцог, глядя на супругу. — А ты? Не разминулась?

— А что мне оставалось? — пожала юными плечиками герцогиня. — Хоть с ослом, лишь бы тебе досадить. С ослом, по-правде, было бы и приятнее. Этот слабак будет даже похуже папочки.

— Да нет, папочка куда хуже и осла, и этого... случайно прижитого, — возразил Его Светлость. — Просто объясни — зачем?

— Что б ты от позора сгорел, вот как сейчас, — с готовностью пояснила девчонка. — Ты о чем думал, когда меня в постель запихивал? А, старый краб?

— Я тебя запихивал?! — ужаснулся герцог. — Силой, да? Ты, дура островная, ври да не завирайся.

— Лучше бы силой, — фыркнула герцогиня. — Какой у меня выбор оставался? Или с тобой снюхаться или валить отсюда, нищей девкой. Это что ли выход? Изувер!

— Я бы тебе после той ночи просто денег дал, — убито пробормотал Его Сиятельство. — По пьяни повалялись, с кем не бывает. Замуж-то зачем шла? Я с тобой тогда как с человеком говорил.

— Думала, стерпится, сгладится. Да где там! Ты старый, у тебя законных жен имелось больше, чем меня мужчин зажимало. Сам должен был понимать, что не выйдет ничего. И нечего на меня свою глупость сваливать! У меня теперь вот здесь жжет и жжет, — герцогиня хлопнула ладонью по плоскому животику — вытатуированная акула-голохвостка вильнула плавником. — Вот каждый день жжет, пока гадость тебе не сделаю! Жжет и жжет! Все надеялась, что ты сдохнешь побыстрее.

Его Сиятельство сложил пальцы неприлично и показал супруге.

— Да понятно, ни один демон тебя, старикашку, не берет, все брезгуют! — белозубо оскалилась девица. — Чуть-чуть не успели мы. На ноготок бы еще удачи, опыту колдунишке чуть побольше! Ух, ваша треклятая Дюосса поплясала бы!

— Врешь, у тебя колдуна обуздать да направить умишка не хватило бы, — не поверил герцог.

— Так подсказали, — усмехнулась спятившая девчонка.

— А, так вот кто подговорил... — видимо, в голове властителя Дюоссы все части головоломки, наконец, встали по своим местам, он повернулся к лорду Лино. — Это твоя мать, старая мерзавка...

Себастио, не прекращая завязывать тесемки брюк, отчаянно кинулся к дверям. Он был силен, но застать врасплох мужскую часть трибунала преступнику не удалось. Тифф только успела пискнуть, как бывшего капитана повалили на пол и завернули руки за спину.

— Стойте-стойте! — воззвал капитан порта, оказавшийся на спине у злоумышленника и вдруг начавший принюхиваться — Запашок-то?! Чаарс!

— Да он не курит, дурень, так, балуется, на джине настаивает, — равнодушно пояснила герцогиня. — Как с "Повелителем" не задалось, так и начал. Умом малость подослаб, зато стояк вернулся.

— Сгубила! Всех сгубила! — прошептал, растирая лицо, Его Светлость. — И меня сгубила, и его, и себя.

— Да чтоб она сдохла, вся ваша тухлая Дюосса! — вскинула лохматую голову баронесса. — Не жизнь мне с вами! Раз вы не сдохли, так пусть и мне не жить!

— Да понятно, — герцог высморкался. — На "Повелителе" зачем убийстовали? Моряки уж точно ничего тебе дурного не сделали.

— Так а я каким боком? Это его маманька нашептала, — девчонка дернула подбородком в сторону любовника. — Они под себя корабль и доходы подмять хотели. Как да что, сами разбирайтесь, я бескорыстно помогала. А смертоубийство устроилось по случайности — он же сам с ядами и напутал.

Лорд Лино протестующее замычал.

— Ну, может, и колдун напутал, — пожала плечиками герцогиня. — Тут я врать не буду. Яд — снадобье не из простых, с ним пробовать нужно. Я ядов вообще боюсь.

— Понятно, — герцог с грустью глянул на носовой платок, спрятал. — Арестовать изменников! В Речной Яме порядок навели, камеры вычистили. Сажайте-ка их в одну, чего стесняться. И немедля пошлите стражу за леди Лино. Теперь понятно, где прячется голова самой безмозглой змеи этого заговора. Да, сам-то колдун где?

— А вот не скажу! Хоть пытайте! Все равно удавите позорно, я, по-вашему, не благородная, только в петлю и годна, — стиснула зубы герцогиня.

— Отчего ж, тут вопросов нет: благородная фамилия острова Реска все равно благородная фамилия. Позволяет казнить усекновением головы, — заверил знающий тонкости законоуложений глава Совета Лордов.

— Да? Ну, если обещаете, тогда я на ваше благородное слово положусь, колдун, он... — снизошла до сотрудничества гордая островитянка.

Ее прервал лорд Лино, отчаянно замычавший и принявшийся указывать головой куда-то в угол комнаты. Бывший капитан явно надеялся, что сотрудничество со следствием ему зачтется.

— Вот скат бастардный! — возмутилась герцогиня. — И здесь выгадать норовит. Любовник паршивый, а человечек еще гаже. Только мордаха и ничего. В смысле, раньше была ничего. Ладно, берите колдуна, там он, чего уж теперь...

— Где "там"? — не поверил герцог. — В шкафу?

Действительно, в углу не было ничего, кроме высокого резного шкафа. Спрятать еще пару любовников там было возможно, но коварного колдуна...

— Ну и тупые у вас рожи! — захихикала отвратительная герцогиня. — Прям стадо баранов во главе с козлом. Эй, Ваша Светлость, у вас же жена не первая. Прежние вас еще отчаяннее обожали — вон какие тайные покои завели. Ежели ваши рога на стену развешать, весь фасад заслонят.

Герцог распахнул дверцу: за завесой из платьев обнаружилась еще одна дверь. Его Сиятельство отодвинул задвижку, обнажил кинжал и шагнул в узкий проход. Следом за ним протиснулся бесстрашный Волпи-Старший.

— Вы там не особо, — напутствовала герцогиня. — Он может и преступный колдун, но не такой уж виноватый. Не бейте его сильно.

В наступившей тишине Тиффани стало жутко: черное чрево шкафа уводило неизвестно куда и нестерпимо воняло старой лавандой. Потом из тайных глубин донесся приглушенный голос герцога:

— Ты, что ли, колдун?

— Я не виноват! Я просто делал что велели. Они говорили, что Дюосса — скучный город. Его расшевелить надо. Я зла не хотел, — залепетали в глубинах зашкафного тайника дрожащим голосом.

Непонятно фыркнул Волпи-Медведь. Он первым выбрался из недр шкафа, принеся с собой вонь спертого воздуха и плохих свечей. Следом герцог вывел колдуна:

— Вот он — ужас Дюоссы. Ну и денек, этак нам прямо на голову душевно боги наклали.

Колдуну оказалось двенадцать лет. Ну, это он сам говорил, что двенадцать, по виду десять, да и то с натяжкой. Был он родом с какого-то Кир-Иака, где числился в учениках у мага-отшельника. С учителем и старшими учениками приключилась неприятность — к ним наведались гости, чуть более ушлые в боевых заклятьях. Сопляку-колдунишке посчастливилось бежать, прихватив пару магических книг, что были потоньше да полегче. Постранствовал, натерпелся, пока нелегкая судьба его на случайный корабль не посадила, да у островов Мака на берег не сошвырнула. Ну, дальше нашел себе приют и кусок хлеба, бестолочь этакая. Читать заклятья он умел, а использовать их результат не очень-то выходило. Довольно опасный дурень-беспризорник в Дюоссу забрел.

— Свечи потушить, книги и зелья осторожно собрать и спрятать, поганое ведро вынести, — распорядился герцог. — Этого... крысеныша малоумного сажать в камеру Речной Ямы даже как-то стыдно. Запрем пока у меня в малом чулане, там только мука лежит, напакостить трудно. Если какие мороки из теста к нам заявятся, так кухня под боком, запечем на коржи. Остальных преступников в камеру Речной!

— Ваша Светлость, может, избежим широкой огласки, через задний двор их выведем? — предложил Олив Волпи.

— Благодарю за участие и тактичность, но какой смысл? — герцог тяжко вздохнул. — Это Дюосса, здесь слухи куда интереснее правды. Уж лучше ничего не скрывать. Возьму пример с вашей достойной невесты. Ну, немыслимый позор мне на старости лет. Куда тут денешься. А я от этой стервы озверевшей еще и дитя хотел. Лучше бы меня в Храме тем изваянием пришибло. Впрочем, не смею донимать жалобами, благородные лорды, дамы и господа. Благодарю за тактичность и сочувствие. Временный Дюосский трибунал завершил свою работу.

Домой возвращались в сложных чувствах: с одной стороны было очень хорошо, что все закончилось и в ближайшее время никакие мороки и иные магические неприятности городу не грозили. С другой... Видимо, вся Дюосса ждала ареста совершенно иного колдуна и иных заговорщиков.

— Нас всех сегодня слегка обплевали, — промолвил Медведь.

— Верно. Странное чувство разочарования. Герцог держится, но его порядком подкосило. Теперь мы поправки в портовое налогообложение наверняка пробьем, — без особой радости отметил Олив.

— Не в этом же дело, — пробормотал Медведь.

— Дело в чувствах, — заявила Тифф. — Вы знаете, как я уважаю бухгалтерию, но если в нее замешать чувства — весь баланс отправится под хвост ундинам. Ваша бывшая герцогиня, конечно, отчаянная дура. Но и герцог... Я слегка наслышана об уроженках островов Реска — это такие упорные девицы, к которым без большой любви лучше и близко не подходить. Страшные острова!

Заговорили о далеких островах, на сердце стало чуть легче. Тифф решила сразу после ужина схватить Медведя, затащить в спальню и хорошенько порадовать. Порадовать честно, искренне и с незамутненным удовольствием.

Но сначала пришлось рассказывать о произошедшем изнывающей от любопытства Аллиотейе. Подруга ахала:

— Так она и сказала?! Ужас какой! А герцог? Ох, Старая Речная Мама, мы тут сидим, переживаем, решили стирку устроить. Я Биа и Иветт белье вываривать учила. Но на сердце неспокойно, все думаю, как у вас там? А тут еще негодная Блошка с Шилкой как с утра запропастились, так почти до темноты и пропадали.

— Ы-ых, — пояснила раба, с интересом слушавшая повествование о скандальных событиях.

— Вот! Заблудились они в скалах, нашли время. Здесь стирка, колдуна-дурачка ловят, а они заблуждаются. А если бы вообще пропали?!

Дремлющая в клетке Шилка тяжко присвистнула, — вид у грызуна действительно был утомленный, валялась, раскинув обессиленные лапы, лентяйка пушистая.

Потом Тифф пошла в комнату Медведя и заставила увальня забыть о колдунах и всем грустном. Ну и сама забыла. Потом, правда, пришлось слегка вспомнить, поскольку Гелррурра кое-что хотела уточнить.

Наконец конторщица забралась под одеяло и мгновенно заснула.

Ей приснился Порт-Норестский порт и тишина родной конторы. Ждал блудную конторщицу большой город, очень ждал.

Эпилог

Зло было наказано — так закономерно и окончилась история Заговора Мороков. Сопляк-колдун перестал быть колдуном, жил у герцога, отъедался и претерпевал — лично Его Светлость ежедневно втолковывал мальчишке, что такое хорошо и что такое плохо. Тут герцогу можно было верить — и про то, и про другое он знал немало. Это в женщинах Его Светлость вечно путался, не имелось у него никаких способностей к семейному браку. Помогали герцогу в богоугодном воспитательном деле особо доверенные пожилые дамы Дюоссы — если мальчишка выживет и ничего на старух не наколдует — значит, не опасен для общества. Магические книги были упрятаны подальше, колдун ел яичницу, мыл полы и занимался иными гимнастическими упражнениями, кои в новейшей книге издательства "Циклоп здоровья" рекомендовались как "чрезвычайно полезные и проверенные", причем особый упор там делался на отжимания и подтягивания.

Главную заговорщицу — леди Лино — так и не поймали. Оказалось, в городе ее никто не видел еще со Дня Осени. Редкого опыта и чутья дама — умудрилась очень вовремя исчезнуть.

Суд над остальными заговорщиками оказался на редкость скор. Приговор вынесли за три дня, и большинство дюоссцев признало его в равной степени как милосердным, так и справедливым. Разведенная герцогиня и ее соучастник-любовник были посажены в лодку без весел и выведены на середину течения Кедры, подальше от города. Опыт речников подсказывал, что если осужденных и вынесет на берег, то случится это далеко за островами Макового вала. Это если доживут. Ну, как говорится, богам их судьбу решать, а если вздумается злодеям в Дюоссу вернуться, то топор палача отвлекшимся богам живо поможет...

В общем, Дюосса перевела дух, ждала первого настоящего снега, занималась своими делами, а по вечерам сочиняла про колдунский заговор, про то, "как оно было на самом деле". За зиму на эту славную тему обещало появиться не менее полудюжины саг. Хотя кое-кто отложил идею такого сочинительства на будущее, из соображений творческой выдержанности и по недостатку времени.


* * *

Ночь легла на холмы и скалы, та редкая осенняя ночь, когда тьма становится густой и непроницаемой, словно терновый кисель. Ну, когда из совсем уж переспевшего, черного терна тот кисель сваришь.

Размышляя о ночи и киселе, Ал плотнее укуталась в плащ. Стоять на галерее и рассматривать тьму было зябко, но иной раз человеку нужен крошечный глоток одиночества. Дабы сравнить с ежечасным бытием и с уважением напомнить себе — завтра у меня полным полно очень-очень важных дел. Семейных!

Леди Аллиотейя Нооби понимала, что все это вокруг — такое темное, едва угадывающееся, все-все, вместе с резными перилами галереи, мощным камнем стен, окнами, спящими людьми — маленькими и большими — ее дом. Пусть еще и не совсем официально, свадьба будет весной, но непременно будет. Олив получит титул, который ему не особо и нужен, его жена (да, слово уже становится привычным) тоже возьмет двойную фамилию и получит уверенность в завтрашнем дне. Впрочем, уверенность уже имелась. Кому же доверять в жизни, если не Оливу?! Даже подумать смешно, что такому мужчине можно вдруг не доверять.

"Я на тебя сначала и не взглянул" — признался он. Верно, Ал и сама не могла вспомнить тот день. Три года назад... Порт-Норестский рынок, на редкость дешевые персики. Накупили столько, что аж качало под тяжестью корзин. Это если судить по уверениям Олива, возможно, он преувеличивает. Вообще-то, он сначала глянул на старшую леди Нооби — уж очень не вязалась еще красивая, сразу видно, превосходного воспитания, дама и уродливые перегруженные корзины.

Персиковое повидло Ал помнила — оно бывало каждый год. А тот день, случайно подвернувшегося носильщика, что исключительно со скуки и по великодушию помог с корзинами — не помнила. Да и не важно — главное, гость из далекой Дюоссы все рассмотрел и все угадал, не пожалел носильщику крону и принялся наводить справки. Что значит взгляд горняка и плавильщика! Будущую химию с одного взгляда распознал.

Леди Аллиотейя Нооби была счастлива. И своим надежным избранником, и скорой зимой, когда Олив будет почаще бывать дома, и будущей свадьбой, вырисовывающейся очень спокойной и радостной, где все гости всё знают, никто не сплетничает про молодых, все веселятся с легким сердцем, и любуются половодьем на Кедре. Вот мама и сестры удивятся, когда приедут, они такого пресного моря и в жизни не видели. Тиффани на свадьбе непременно тоже будет, уж подгадает, хитрюга, торговую поездку к такому событию. Ох и беспокойные денечки выдадутся. С садом что-то нужно будет успеть сделать, чтобы вид был. Дети уже лопатки готовят, рисуют на плане аллейки и скамейки — серьезный подход, этим они в отца.

Ал очень надеялась, что младшее поколение садоводов Волпи-Нооби станет числом никак не меньше, чем старшие. Смешно думать о Иветт и Энетт как о средних, но как иначе? Еще трое — это минимум. Это будет по-честному! Муж обещал подарить детям на День Зимы по арбалетику — уже заказано. Как раз пока следующие подрастут, Биатрис и близнецы за настоящее охотничье оружие возьмутся. На игрушках для младших сэкономим...

У леди Аллиотейи Нооби-Волпи (да, можно уже так говорить) имелись серьезные планы. Впереди в ее жизни стояло множество задач, но среди них не виделось неразрешимых. Единственное что оставалось малопонятным, так это странная привычка Олива мгновенно впадать в сон. Тут еще остыть не успеваешь, а он что-то пробормочет и уже сопит. Тифф объясняла, что мужчины после любви устают несколько сильнее, чем принято считать. Нет, что устают это приятно и понятно. Еще бы они не уставали! Но не настолько же?!

Ал еще раз взглянула на непроглядную невидимую реку, на одинокий фонарь над воротами, только еще более сгущавший воистину фейрийскую ночь, но необходимый для ориентира случайных путников. О, не дай нам боги, в такую пору оказаться на дороге! Ужас!

Пора было удирать из ночи под бок к теплому мужчине. Леди Нооби еще раз взглянула во тьму и юркнула в тепло.

Утро началось как обычно, а потом вдруг понеслось вскачь как перепуганный кролик. Ал пила с Тирой окадэ-ли и обсуждала планы на обед, как с галерее заверещал зоркий "пиратский" дозорный:

— Гонец скачет! Верняк, новая колдунская война!

Аллиотейя выскочила во двор, сообщила Биа, что война или нет, но "верняк" это не то слово, что должно звучать в доме Волпи, и поспешила к воротам.

К счастью, гонец оказался посыльным из порта, и не с какой-то жуткой военной вестью, а наоборот. В Дюоссу пришла чужая шхуна. На берег чужаки еще не сошли, но вроде бы из Порт-Нореста корабль. Именуется — "Лань".

— "Лань!" Вот здорово! Значит, быстро доберемся! — Тифф в ночной шелковой рубашке забегала по комнате, одновременно выдвигая дорожный сундучок, собирая деловые записи, швыряя на кровать вещи и натягивая теплые чулки. — А я почти готова!

— Ну, ты давай без суеты и спешки, — строго сказала Ал. — Все равно не пообедав, вы никуда не поедете. Тут и спорить не о чем, приличия есть приличия. Кроме того, нужно же еще узнать, есть ли на этой "Лани" места для приличных пассажиров, договориться об оплате, багаже.

Тиффани засмеялась:

— Если это "Лань", то уж меня-то они точно возьмут. По знакомству, я капитана хорошо знаю. А груз можно и потом отправить, Гел все сделает. "Лань" — почтовое судно, обычно они очень спешат.

— Гм, ты не рассказывала, что знакома с капитанами.

— Я с ним не как с капитаном знакома. Просто он муж моей хозяйки. Весьма милый и достойный мужчина.

Достойный капитан "Лани" не замедлил с визитом — похоже, целью прихода шхуны действительно была скромная персона конторщицы госпожи Нээт.

Во двор въехал портовый экипаж, с упряжки соскочил невысокий мужчина, снял шляпу:

— Капитан Фу-Анэр, шхуна "Лань", почтовая служба Северного побережья.

Олив пожал руку белобрысому капитану и тот немедля перешел к делу:

— Не соблаговолите ли сказать, уважаемый господин Волпи, некая госпожа Нээт у вас квартирует?

— Здесь, здесь некая госпожа Нээт! — из дверей выбежала Тиффани, за ней Блошшка несла сундучок.

— Вот, жива она, здорова! — с неожиданным возмущением хлопнул себя по бедру капитан Фу-Анэр. — Это как понимать?! В Порт-Норесте уж тихая паника началась, меня от Белого пролива в Дюоссу завернули. На борту одиннадцать мешков срочных писем, это не считая груза скоропортящегося копченого рачка.

— Я не виновата, честное слово! Это колдун нагадил, — жалобно пояснила Тиффани, после чего они с капитаном довольно неожиданно обнялись.

— Прошу прощения, Тиффани Нээт нам не чужая, — пояснил хозяевам капитан Фу-Анэр. — Мы волновались.

— Вполне понятно, госпожа Тиффани и сама тут как на иголках сидела, — заверил Олив. — Не соблаговолите ли пройти к камину, слегка обогреться, выпить горячего?

— Откровенно говоря, мы страшно торопимся. Заход в Дюоссу не предусматривался маршрутом. Почта — весьма строгое предприятие, неустойки за опоздания по доставке чувствительны, — намекнул капитан.

— Ну, раз вы уже здесь, прошу отобедать, да и о делах перемолвимся. Неустойка, крайне неприятная вещь, но если глянуть с иной стороны, то есть выгодное предложение. Если, конечно, "Лань" не загружена под завязку, — ответно намекнул Олив.

— Груз? — насторожился капитан Фу-Анэр.

— Двадцать шесть ящиков оловянных изделий. Упаковка — в дерево, по второму классу. Страховочный полис готов, растаможку и сдачу я проведу, доверенность оформлена, — отбарабанила Тиффани.

Капитан надул щеки:

— Смущаешь. И даже искушаешь. Как быстро можем загрузиться?

— До сумерек выйдете. Лоцман за наш счет, — посулил Олив.

— Лоцман-лоцман, мы и сами чего-то можем, — пробормотал капитан Фу-Анэр. — Что ж, раз уж так сложилось... Беру. Пассажиры?

— Мэтр-отставной моряк и вот девица-служанка, — указала Тиффани.

— Ы, — скромно потупившись, отозвалась Блошша.

— Девица мне малость знакома, — насупился капитан. — Поумнела? Если будет как прошлый раз...

— Ы-ык! — поклялась рабыня.

— Ладно, с отставным мэтром у нас проблем не будет, место есть, на борту "сухой закон", команда опытная, доплывет. Я вот что спросить хотел, у вас тут напиток знаменитый, говорят, водится... — дипломатично начал капитан Фу-Анэр.

— Тюк вашей команде в дар, — не замедлила Ал. — Если есть желание приобрести партию на продажу...

— На лету схватываете, прекрасная леди, — поклонился гость. — У меня на борту кок — истинный волшебник по всяким мудреным яствам. Они с невестой ресторанчик в Порт-Норесте открыли, крайне интересуются этим самым..., как его...

— "Окадэ-ли", господин капитан. Непременно обсудим...

Тут и закрутилось. Поскакали посыльные во все концы, Олив немедля укатил на склады, капитан в порт, Гел в Высокий Холм, дети готовили восстание с требованием "покажите нам шхуну!", обед требовалось приготовить поторжественнее, на проводы в нечищеном плаще никак не пойдешь... Совладав с первоочередными задачами, леди Аллиотейя Нооби перевела дух, взяла садовые ножницы и пошла искать жертву.

— Иди-ка сюда, моя верная рабыня-дезертирка.

Блошшка утерла слезы — она прощалась с безутешной шуршуллой.

Ал достала кожаную полоску рабского ошейника — уже и не вспомнишь, когда служанка его надевала, но традиция есть традиция.

— При свидетельстве госпожи Тиры и благородной Шилки, освобождаю тебя от статуса рабыни и даю полную свободу, — Ал щелкнула ножницами, разрезав ошейник и вручила половину бывшей служанки. — Признаться, рабыней ты была преотвратной. Да и служанка из тебя, что из шуршуллы якорь. Но девчонка ты храбрая, не-безмозглая, жаль нам с тобой расставаться. Понятия не имею, зачем тебе понадобилось на себя ошейник цеплять, да и с твоей немотой... Но, заметь, мы тебя ни о чем не спрашивали. Удачи!

Они обнялись, Блошшка хлюпала носом, но надо было идти на кухню и сервировать стол. Попутно прислуга давала бывшей рабыне всякие наиполезнейшие жизненные советы. Подразумевалось, что девица рано или поздно вернется в Дюоссу. Похоже, и сама Блошша такого варианта не исключала.

К обеду съехались все, да и прислуга заняла место за общим столом — все же не каждый день почти членов семей дом Волпи провожает. Мужчины говорили о кораблях и грузах — капитан Фу-Анэр обещал помочь с набором опытных моряков на "Повелитель". Остальные болтали кто о чем, тетушка Оббок и Ал рассказывали корабельному коку о разновидностях окадэ-ли — парень оказался чудо как учтив и воспитан. Но вообще-то было грустно. А уж на Волпи-Медведя лучше и не смотреть...

Наконец начали грузиться. Запряженные коляски, брички заполнили весь двор.

— Ой, а откуда мешков так много? — спохватилась Тиффани.

— Шубы, — пояснила Гел. — Ты мерзнешь, вот мы и подумали, не сговариваясь. Одна от Медведя, одна от меня, да и супруги Волпи-Нооби не забыли.

— Куда мне столько?! — испугалась конторщица.

— Не волнуйся, шубы разные, — заверила полукровка. — Две из дивного пухача, гостей в них будешь принимать, а третья лисья, практичная, в конторе сидеть можно. Ты уж не мерзни, пожалуйста.

Тифф всхлипнула и пообещала не мерзнуть ни в коем случае.

Загрузились, расселись, двинулись в порт. Ал ехала с детьми и Блошшей. Младшие Волпи размышляли о том, что напишет Тифф, когда доберется до Порт-Нореста. Раз теперь почтовые корабли ходят, значит, новостей будет навалом. Биатрис заботила столичная политическая ситуация с отсутствием принцесс, близнецы соображали, как узнать о ценах на знаменитые сушеные апельсиновые дольки "по-моряцки". Нужно на них карманные деньги копить или как-то само собой лакомство приедет? Шилка, расположившись на коленях у подруги, высказывалась в том смысле, что дольки — ерунда, там и похрустеть не успеваешь. Нужно большие орехи заказывать, что с Обезьяньих островов завозят.

В порту собралась уйма горожан, выяснилось, что многим позарез нужно отправить письма в столицу — и как до этого дня дотерпели, просто уму не достижимо!? Наиболее ушлые дюоссцы передавали послания через мэтра Раваля — ученый великодушно делал одолжение (расценки у него были ниже).

Наконец все в сотый раз обнялись, и отбывающие поднялись по трапу. "Лань" отдала швартовы, капитан Фу-Анэр зычно прогудел в медный рупор, страшно поразивший воображение младших Волпи:

— Городу Дюоссе счастливо оставаться! Доставку корреспонденции гарантирую, скорый ответ от родичей и компаньонов непременно будет. Хорошей зимы!

Герцог приказал грянуть музыке — рога и флейты слегка вразнобой, но воодушевленно загудели. Пристань махала платками, руками, колпаками и пивными кружками. Не растерявшиеся клураканы выкатили бочонок "рекламного" и проводы вышли достойные, почти по-столичному.

— Не скучайте, что тут до весны осталось, — закричала Тифф с кормы.

Баркасы вывели корабль на простор, "Лань" поднимала паруса. Провожающие начали расходиться.

— Что ж, пойдем и мы, — сказал Олив. — Завезем тетушку, да и домой.

Шилка уныло свистнула.

— Ничего, скоро навестят, — заверила Ал, промакивая слезы.

Было очень грустно, но Энетт ненароком влез в смолу и чем ему руку оттирать, вообще непонятно. Хорошо, что муж во всех химиях силен...

— Ну-ка! — Олив принялся забрасывать в коляску детей и домашних любимцев, все взвизгивали поочередно, Шилка даже два раза — на нее чуть сама леди Нооби-Волпи не бухнулась.

— Поехали, уж темнеет, — сказал Олив, поднимаясь в экипаж. — Доплывут, вон ветер какой хороший.


* * *

Ветер благоприятствовал, резво скользила по волнам "Лань", Тифф точно знала, сколько остается до Порт-Норест, но надеялась что шхуна прибудет хоть чуть, но побыстрее. На борту было уютно, более воспитанной и дружной команды Тиффани в жизни не встречала. В маг-эльнор здесь никому и в голову не приходило играть, все были заняты полезным делом, что во время вахты, что во время отдыха. Госпожу Нээт научили идеально точить ножи, вязать секретные узлы, а одна из морячек показала, как обычные фальшивые очечки использовать на манер подзорной трубы. Полезных разговоров по коммерческой части было столько, что пришлось начать новую записную книжку — благо в запасе имелась. А уж как на шхуне кормили?!

Тиффани беседовала, прогуливалась по палубе, веселя моряков сочетанием роскошнейшей шубы и скромного конторщицкого платья, советовал Блошше, какие из кулинарных премудростей осваивать в первую очередь и пробовала на камбузе немыслимой вкусноты компоты, до которых кок был великим искусником. И ждала...

Сгинули тучи, небо стало синим, словно и не шла к концу осень. Наконец, показались вдали башенки белых маяков Порт-Нореста.

— Не волнуйся, там все в полном порядке, — уж в какой раз заверил капитан Фу-Анэр. — Уж мне ли не знать?!

— Да, конечно, — пробормотала Тифф, чувствуя, как замирает сердце.

— Сядешь в лодку, первой съедешь на пристань, а там через Старопортовые ворота и разом дома будешь.

— Надо бы сразу растаможить...

— Не дури. Все равно время уж под вечер, "на лапу" таможне давать никакого смысла. И не трясись, говорю. Все там нормально.

Тифф знала, что там все нормально, иначе сердце бы подсказало. Но все равно тряслась.

Порт показался немыслимо огромным и шумным. Да, это не сонная милая Дюосса. Плескали весла шлюпки, приближался причал, расплывчатый и пестрый. Фу, от нервности все в глазах плывет.

— Поосторожней, Тифф, — предупредил здоровенный гребец по кличке Сиплый. Подсаженная дружеской рукой-лопатой, конторщица взлетела на причал не хуже легконогой фенке. Деньги на извозчика приготовлены, за Старопортовыми воротами наемных экипажей всегда полным полно...

— Мама!

Этот тоненький голосок Тифф узнала бы где угодно, никакие вопли грузчиков и визг лебедок его не заглушат. Дочь спешила навстречу, покачиваясь и с трудом перебираясь через бухты канатов, но упорно удерживаясь на маленьких ножках. Как выросла!

Тифф подхватила миниатюрную — вся в маму — девчушку.

— Наконец-то, детка!

— Мы как знали! — от штабелей тюков, смеясь, шла хозяйка со своими детьми. — Думаем, дай, всей толпой погуляем, на порт поглазеем. С возвращением!

Конец книги

 
↓ Содержание ↓
 



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх