Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться


Страница произведения

Путь Бонапарта . Кн2


Опубликован:
31.01.2015
Изменен:
Читателей:
1
Аннотация:
К вершине. Текст в работе
 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 
 
 

Путь Бонапарта . Кн2


Это не конец.

И даже не начало конца,

Но, возможно, конец начала.

У.Черчилль.

Глава 1

Сражение объединенной русско-прусской армии с польскими повстанцами, произошло 6 июня 1794 года у села Щекоцины в 70 км от Кракова. Костюшко, введенный в заблуждение информацией, полученной от пленных, намеревался атаковать русский корпус, не дожидаясь прихода подкреплений. Утром реальность сильно отличалась от того, что поляки ждали увидеть и генерал Юзеф Водзицкий отметил:

— Это невозможно, чтобы Денисов смог собрать такие силы. Если не ошибаюсь, я вижу пруссаков. По плану, разработанному немцем на русской службе генералом Иоганном фон Пистором, союзники численностью до 26,5 тысяч человек образовали две линии, поддержанные 124 пушками прусских тяжелых батарей и конной артиллерии. Более трети польской армии, построенной в три линии 14-тысячной с кавалерией за правым флангом и размещенными в промежутках 24 орудиями, составляли крестьяне — косиньеры [1]

Около 11:00 утра прусские войска начали сражение и, оказавшись под сильным огнем артиллерии, косиньеры попятились, затем начал отступать весь центр и левое крыло повстанческой армии. Пытаясь восстановить положение, был смертельно ранен ядром генерал-майор Коронных войск Ян Гроховский. Союзники маршировали сомкнутыми шеренгами, это обеспечивало плотность и непрерывность огня, но сильно затрудняло их маневрирование. Действуя россыпью, поляки использовали поросшую кустарником местность, стреляя из-за укрытий. Не давая противнику возможности переместить конную артиллерию, они ненадолго задержали прусское наступление.

В этот критический момент между двумя не согласовавшими свои действия армиями союзников открылся зазор, Костюшко ударил в разрыв силами третьего и шестого коронных пехотных полков. Они сломили сопротивление прусской пехоты, и та покатилась назад. Король Фридрих Вильгельм ответил атакой легкой кавалерии. Денисов поддержал союзника эскадронами из резерва, закрывая образовавшийся промежуток

. Выдвинутые навстречу пять батальонов польских крестьян вступили в бой расчлененным строем углом назад, образуя плотные колонны копейщиков в 30 человек по фронту и 50 в глубину. Не разбежавшись при виде несущихся на них всадников, они успешно отражали вражескую конницу. Видя замешательство врага, вызванное героизмом косиньеров, генерал-майор князь Сангушко повел вперед все эскадроны правого крыла.

Схватка с полками Смоленских драгун, Воронежских гусар и егерей шла с переменным успехом, пока казаки не напали с тыла, обойдя противника близлежащим лесом. Не выдерживая общего натиска, польская кавалерия отступила, тем не менее, Костюшко удалось восстановить фронт и, когда прусские войска снова пошли в атаку, их приветствовали картечным огнём. Всего за несколько минут гренадеры Фридриха потеряли более 200 человек и снова отошли.

В этот момент поляки начали новую контратаку силами второго пехотного и Краковского гренадерского полков. Прусская пехота не удержала свои позиции и только двенадцать орудий сильным огнем остановила атакующих. Для их захвата послали 2000 косиньеров, попавшие под убийственный картечный залп расстояния в 650 ярдов, они разделилась. Четыре группы под непрекращающимся огнем упорно продвигались с фронта, четыре намеревались ударить с правого фланга.

Вполне возможно, этой отчаянной атакой пушки были бы захвачены, но неся тяжелейшие потери от продольного огня конной артиллерии, косиньеры отступили. Находящийся в их первых рядах, герой Рацлавицкой битвы бывший крепостной Бартош Гловацкий, получивший чин хорунжего и возведенный в шляхетское достоинство за захват двух орудий русской армии, через три дня умер от ран и был похоронен в церкви Пресвятой Девы Марии в Кельце.

Поляки сформировали несколько каре и отбивали все атаки русской кавалерии. Между тем артиллерия союзников обстреливала их сильным картечным огнем, это стало поворотным моментом в битве. Обессиленная польская пехота пошатнулась, неся большие потери 1-й полк начал отступать, 3-й и 6-й последовали его примеру. Неопытные польские войска пришли в полное расстройство, понемногу беглецов становилось все больше и больше. Кавалерийская бригада генерал-лейтенанта Мадалинского вместе с пятым пехотным полком с большим трудом сдерживали превосходящие силы врага. Это несколько подняло дух людей и дало возможность остановить преследование дезорганизованных и утомленных продолжительным боем союзников в двух милях от места сражения.

У поляков выбыло из строя до 3-х тысяч, погибли генералы Водзинский и Гроховский, сам Костюшко и Мадалинскмй легкоранены. Союзники потеряли около 1000 человек.

Во Франции к лету 1794 года численность армиидостигла одного миллиона солдат. При каждой 'строевой полубригаде', по настоянию Карно переформированной из двух в трехбатальонные, имелась 4-6 орудийная артиллерийская батарея. Как и прежде батальоны, подразделявшиеся на линейные и легкие, состояли из гренадерской роты и 8 фузилерных, каждая включала в свой состав 30 солдат-ветеранов и 50 новобранцев.

Из письма генерала Лазара Гоша в Комитет Общественного Спасения

— Какова бы ни была моя участь, спасите отечество и мне больше ничего не нужно. Но опасность увеличивается с каждым моментом, мы ведем лишь подражательную войну без всякого плана. Следуем за неприятелем, всюду, где он появляется, и не пытаемся проникнуть в его намерения, часто попадая в расставляемые ловушки. Нас губит рутина. Перестанем дробить наши силы. Соединим разбросанные силы, чтобы иметь перевес над каждой из неприятельских армий в отдельности. От одного поверженного врага будем переходить к тому, кого еще предстоит победить. Не останавливаться, пока союзники не будут раздавлены. Поднимем мужество наших солдат, они должны знать свою силу. Француз, руководимый честью и любовью к родине, преодолеет все, нам не нужно ждать будущего года, чтобы спасти республику

Выступавший за концентрацию сил и энергичную атаку Лазар Гош, своим письмом с изложением взглядов о необходимости изменений в армии, привлек внимание Карно осуждением позиционного мышления австрийцев Макка и Вейротера, приводившим к рассредоточению войск на широком фронте.

Из письма Лазара Карно фактическому руководителю Комитета Общественного Спасения Максимилиану Робеспьеру.

— Нужно вести войну массами людей, направлять в пункты атаки столько войск и артиллерии, сколько можно собрать, требовать, чтобы генералы находились постоянно во главе солдат. Приучить тех и других не считать неприятеля, а бросаться на него очертя голову, со штыком наперевес, не думая ни о перестрелке, ни о маневрировании, к которому французские солдаты совершенно не приучены.

До середины апреля 60-тысячная Мозельская армия генерала Журдана, прикрывая переправы через одноименную реку и подходы к вогезским горам, занимала оборону и, после трех неудачных попыток перейти Самбру, напрасно потеряла под огнем австрийских батарей 10 000 человек В начале июня Карно объединил ее и Арденнскую армию, усиленная двумя дивизиями от Пишегрю, созданная таким образом Самбро-Маасская армия насчитывала до 90000 человек 12 июня Журдан, наконец, утвердился на другой стороне Самбры и осадил Шарлеруа.

В Западной Фландрии Пишегрю приступил к правильной осаде Ипра силами дивизии генерала Моро. Со стороны союзников было предпринято несколько попыток деблокировать крепость, во время одной из них, корпус Клерфэ потерпел поражение и отступил к Генту. 16 июня австрийцы и голландцы снова заставили Журдана отойти за Самбру, считая противника деморализованным и не способным атаковать в пятый раз, принц Саксен-Кобург, не предвидя новой угрозы, отправил часть войск корпусу Клерфэ. Через два дня командующий получил известия о падении Ипра, это открыло Пишегрю свободный путь в Голландию, и новом переходе французских войск, усиленных 15 тысячами солдат Рейнской армии, через Самбру.

Осада Шарлеруа велась энергично, для наблюдения за противником и повышения эффективности огня артиллерии Карно потребовал от Журдана, скептически настроенного к применению воздухоплавания в военных целях, и

спользовать привязной аэростат. Когда первая аэростьерская рота капитана Кутеля. неся на веревках наполненный водородом шар 27 футов в диаметре, после 15-ти часового пешего перехода под палящим солнцем прибыла в штаб-квартиру Журдана, ее вышла приветствовать вся армия осаждающая крепость. На следующий день Кутель совершил три подъёма и дал точные сведения об укреплениях Шарлеруа. Спустя семь дней, доведенные до крайности австрийцы не выдержали бомбардировки и выбросили белый флаг, не зная о приближающейся помощи. В то самое время, когда 3-х тысячный гарнизон уже выходил из крепости, раздались первые пушечные выстрелы, известившие о подходе 52 000 союзной армии.

Хотя силы коалиции оказались почти в полтора раза слабее неприятельских, принц Саксен-Кобург, охватывая позиции французской армии полукружием, разделил свои войска на пять колонн. Для него сражение являлось последней попыткой использовать все средства для удержания Нидерландов и оправдаться в неблагоприятном положении, дел избегая упрека императора в оставлении страны.

С рассветом 26-го июня союзники начали наступление, еще не зная о падении Шарлеруа. Густой утренний туман рассеялся около 8:00 и бой распространился по всей восемнадцатимильной линии фронта. К 10 часам утра корпус принца Оранского оттеснил бригаду Даурьера и дивизию Монтегю к реке, угрожая опрокинуть левое крыло французов, но контратака Клебера вынудила голландцев отойти. Колонна фон Квоздановича, двигавшаяся в центре по большой брюссельской дороге, после 2-х часового боя, овладела деревней Госсели. Был момент, когда противник угрожал захватить поднятый в воздух аэростат 'л'Антрепренан'.

Моральное действие, произведенное необычайным зрелищем, было огромно, солдаты коалиции решили, что имеют дело с колдовством. Для подъема их боевого духа австрийское командование приняло решение сбить роковую машину. Два орудия установили в углублении дороги, первое ядро пролетело над оболочкой и упало в поле, второе оцарапало гондолу снизу.

— Перспектива быть повешенными на собственных веревках, надо признаться, не имела ничего привлекательного, мы с удовольствием выполнили распоряжение спустить баллон и отойти вместе со всеми, — рассказывал де Бошан, лейтенант 2-й воздухоплавательной роты.

Дивизионный генерал Антуан Морло лично возглавил штыковую контратаку и сумел приостановить дальнейшее продвижение неприятеля. В одно время с войсками принцем Оранским начала наступать и крайняя справа колонна Болье, ведя жаркий бой за деревню Ламбюзар, защищаемую дивизией Франсуа Марсо. Колонна эрцгерцога Карла взяла Флерюс и соединилась с Болье, их натиск опрокинул не выдержавших напора и обратившихся в бегство французов. У солдат всегда глаза на спине и соседняя дивизия Майера тотчас последовала за ними на правый берег Самбры. Крики и угрозы — все было тщетно, приведенная в полный беспорядок французская армия находилась под угрозу уничтожения. — Большая часть войск бежала, наш тыл был полностью открыт, — свидетельствует генерал Клебер.

В тот день под Марсо убило две лошади, с теми, кого смог собрать и парой резервными батальонами, находясь в отчаянном положении он, едва удерживал ситуацию, 'восполняя недостаточность своих сил разумными диспозициями'. Под угрозой охвата дивизия Франсуа Лефевра завернула фланг назад и окапывалась на кладбище Вье-Кампинер. -Это был самый отчаянный бой, какой я когда-либо видел в моей жизни, — начальник штаба Марсо полковник Николя Сульт пробился к нему на помощь с тремя батальонами и эскадроном кавалерии. Это позволило собрать разбежавшихся солдат и отчаянной контратакой остановить дальнейшее продвижение австрийцев.

Около полудня к Марсо начала постепенно подходить и разворачиваться для боя находящаяся в резерве Журдана 11-и тысячная дивизия Гатри. На протяжении следующих двух часов жестокого боя австрийцы понесли значительные потери, оставили Ламбюзар и заняли оборону. Австрийские войска, теснящие дивизии Шампионне и Лефевра, заставила откатиться, бросая всю свою легкую артиллерию, блестяще выполненная контратака французских кавалеристов генерала Пьера Дюбуа, поддержанная мощным орудийным огнем.

Французы имели полную возможность использовать резервы по мере развития кризиса, концентрическая атака не позволяла принцу Саксен-Кобург координировать действия наступающих колонн. Остановив и отбросив к Форши голландцев, генерал Клебер повернул к северо-востоку бригаду Гийома Дюэма и ударил во фланг фон Квоздановича, этот маневр решил исход сражения.

В четыре часа пополудни, когда французские войска уже на всех направлениях нейтрализовали первоначальный успех австрийцев, Саксен-Кобург узнал о капитуляции Шарлеруа и приказал армии коалиции отступать. На следующий день союзники заняли позицию между Суанье и Гемблуа, в четырнадцати милях к юго-западу от Брюсселя. Обе стороны потеряли убитыми и ранеными по 3 тысячи человек

Дела во Фландрии приняли самый неблагоприятный оборот для союзников и 2-го июля, созванный Саксен-Кобургом военный совет в Мон-Сен-Жан решил оставить Брюссель, отойдя за реку Диль. Защиту Нидерландов поручили британской армии, а для прикрытия Остенде и голландской границы корпус Клерфэ занял позиции в десяти милях южнее Гента. Захваченные у французов крепости Намюр, Валансьен, Конде, Ле-Кенуа и Ландреси решили предоставить собственной участи.

Третьего июля комендант Ньюпорта генерал Дипенброк получил письмо государственный секретарь Генри Дандаса о желании правительства, для продолжения дальнейшей борьбы за Фландрию, сохранить этот маленький прибрежный город за Англией. В случае возникновения риска его захвата Дандас обещал направить корабли для эвакуации войск. Трагедия атакованного подавляющими силами жалкого маленького порта с гарнизоном менее 1300 человек из двух слабых гессенских батальонов, французских эмигрантов и некоторого количества британских солдат пятьдесят третьего полка, последовала очень быстро.

В течение следующих двух дней бригада Жозефа Вандама из дивизии Моро достигла Ньюпорта и, полностью отрезав от прибрежной полосы, приступила к осаде города. Слабый огонь нескольких пушек, составлявших вооружение форта, им не мог помешать. Возведя батареи, французы начали обстрел, как с суши, так и со стороны моря.

Расположенный в дельте реки Изер, впадающей в Северное море и имевший самый низкий уровень воды летом, в период с июля по сентябрь, Ньюпорт построен на большой песчаной дюне в двух милях от моря. Своим течением река прорыла в береговой отмели канал, но в миле от взморья его преграждал протяженный песчаный бар, проходящий на семифутовой глубине. ;

Британские корабли вошли в устье реки вместе с приливом, но ветер становился все свежее и поднятое на мелкой воде волнение, создавая угрозу удара днищем о грунт, не давало приблизиться к берегу даже на расстояние пушечного выстрела. Пришлось спустить шлюпки, довольно узкий фарватер простреливался насквозь и стал для них, оказавшихся слишком далеко от кораблей, просто ловушкой. Это был настоящий ад, когда c берега, загроможденного портовыми строениями и грузами, на баркасы внезапно обрушился шквальный огонь из засады. Повернувшие в этой мясорубке обратно к кораблям они были полны убитых и раненых. Ньюпорт сдался неделю спустя, всех попавших в руки республиканцев французских роялистов расстреляли во рвах форта, вырезали и большую часть жителей города.

В августе генерала Вандама отзовут из армии по обвинению в организации грабежей, но уже через три месяца Комитет общественного спасения снимет с него все обвинения, и вернет на службу.

Вся вина за позорное поражение лежала на государственном секретаре и то, что Генри Двндас не был привлечен к ответственности, станет для Англии очень большим несчастьем.

Пишегрю с 55000 человек разбивший генерала Клерфэ при Суаньи без труда занял Гент, а Журдан, преследуя отступающего перед ним противника, беспрепятственно вошел в Брюссель. Две французские армии, наконец, соединились и создали непрерывную линию фронта с центром в столице Бельгии. Свое главное внимание Комитет общественного спасения устремил на возвращение крепостей, попавших в руки союзников, для их осады назначались дивизии Остена из Северной армии и Шерера из Самбро-Маасской.

9 июля австрийцы отступили к Льежу, Саксен-Кобург отдал приказ на этот счет, не необщая союзникам о своих намерениях. Далее он переправился через реку Маас и занял позицию около семи милях к юго-востоку от крепости Маастрихт. Где под предлогом расстроенного здоровья Саксен-Кобург передал 11 июля начальство над войсками фельдмаршалу Клерфэ. Таким образом, британские и австрийские войска окончательно расстались. Защищающие Нидерланды английские и голландские силы, теперь вверенные самим себе, были вынуждены отступать на север. Союзники потеряли Ландреси, этот первый и последний приз кампании и Моро с 20000 человек двинулся к Брюгге, занятому без всякого сопротивления.

В Северной армии продолжающей наступление на Антверпен. Имея приказ из Парижа о захвате Остенде и острова Валхерен, думали только о том, как сбросить британцев в море, В то время как Журден преследовал деморализованных австрийцев отступающих на восток к Рейну для защиты Люксембурга.

Линия обороны по Шельде была брошена, союзники оставляли все гарнизоны кроме Остенде. Ситуация требовала появления нового герцога Мальборо. Лето 1794 года казалось Бонапарту самым счастливым моментом в его жизни. Назначение в Нидерланды было давней мечтой, и приглашение принять экспедиционный корпус ему не пришлось повторять дважды.

Будущее представлялось Наполеону прекрасным, убежденный в успехе предстоящей операции он чувствовал за плечами крылья удачи. Пользовавшийся полным доверием принца молодой командующий, увлеченный захватившим его сильным чувством к женщине, был намерен победить или погибнуть.

Через два дня после свадьбы, Бонапарт отплыл во Фландрию вместе с тремя свежими ирландскими полками. Два из них, восьмой и сорок четвертый, 12 июня достигли Остенде, где Наполеон обнаружил французский авангард в четырех милях от города. На другой день прибыл и последний, тридцать третий, во главе с подполковником Уэлсли, чье имя полк носит до сих пор. Общая численность спешно посланных из Англии свежих войск составила вместе с новобранцами около десять тысяч человек. Назначение нового главнокомандующего произвело истинную революцию в местных армейских нравах, придя в бешенство от того, что над ними поставили моряка да еще c корсиканским акцентом, старшие офицеры повели себя вызывающе.

— Неужели эти люди думают, что я нуждаюсь в протекции принца, чтобы пробить себе дорогу? Настанет день, когда сочтут большим счастьем для себя возможность пользоваться моей! Я рассчитываю больше всего на свою саблю и знаю, что она выведет меня в люди! — вся военная администрация прогнила сверху донизу и задача Бонапарту предстояла нелегкая.

Его манера себя вести держала на расстоянии 'старых вояк', заставляя подчиняться с первой же встречи. — Здесь нет генерала, кто не признавал бы за собою таких же прав, как и у меня. Необходимо быть суровым с ними, офицерам же и солдатам следует вернуть веру в принципы, составляющие основу воинской дисциплины свободной страны.

Ошибки и недостатки системы во фландрской кампании стали видны больше, чем где-либо еще. Порочной и неоднократно осужденной практикой британского правительства было присвоение армейских званий кандидатам на офицерский чин пропорционально количеству оплаченных ими завербованных солдат.

Подавляющее большинство встречавших опасность и смерть командиров внезапно оказались уступающими в ранге людям без малейших претензий на военные способности. Эти богатые идиоты, совсем не по интеллекту становясь старшими офицерами, оставались ничего не знающими о своих элементарных обязанностях, ни на что не годными мерзавцами. Так для одного из новых подполковников его отец просил отпуск, на том основании, что юноша еще не закончил школу. В делившихся на десять рот батальонах численность младших офицеров была невелика, а специальная подготовка считалась необходимой только в инженерных войсках и артиллерии. Все эти капитаны, лейтенанты и прапорщики смотрели на войну как на пикник без необходимого обилия удобств. Многие из этих молодых дворянин отправились в армию по требованию семьи, чтобы избавиться от назойливых кредиторов и брошенных любовниц. Дисциплина в большей части подразделений оставаться плохой, многие пьянствовали, пренебрегая своим долгом,.

Этот порок являлся самым грозным, поскольку это казалось модным во всех классах и, конечно, широко развито среди джентльменов. Премьер-министр или государственный секретарь на парламентских сессиях и заседаниях Палаты общин часто оказывались не в состоянии понять заданный вопрос просто потому, что лидеры оппозиции выпили еще больше чем они.

33-й пехотный полк являлся исключением и обращал внимание на своего способного командира, хотя и другие постепенно становились вполне надежными в хороших руках. И главнокомандующий не упускал из виду Артур Уэлсли, в двадцать восемь лет получившего свою первую стажировку в котле этой трудной войны.

В первую очередь избавиться от недисциплинированности и халатности следовало в считавшихся элитными ротах легкой пехоты. За короткий период Бонапарт, побуждая людей личным примером и карьерой, вдохновляя собственным мужеством, сумел добиться их уверенность в себе и невероятного душевного подъема. — Для приведения армии в боеготовность я произвел полную замену неспособных джентльменов, хотя формальные причины для увольнения отсутствовали, поскольку патенты куплены в положенном порядке.

Вместо них будут восстановлены в должностях, продвинуты по службе взамен получивших повышение или, в соответствии со своим опытом и личными качествами, произведены в офицеры те, кто не имеете средств купить собственный чин. Намного отставая от французской, возможно, самой лучшей в Европе, британская полевая артиллерия к началу революционных войн находилась в полном пренебрежении. Распыленная по два орудия на каждый батальон она действовали слабо, не имея возможности концентрировать свой огонь, и сильно мешали свободе движения, занимая интервалы между войсками. Хорошо зная, какое громадное преимущество приносит сосредоточенный огонь орудий эскадры, Наполеон как морской офицер мыслил вести войну совершенно иначе. Массированный удар артиллерией до начала атаки пехоты готовящий стал неотъемлемой частью его тактики. Упраздняя легкие 3-х и 4-фунтовые пушки, располагая шестиорудийные батареи в промежутках между бригадами, Бонапарт сконцентрировал дивизионную артиллерию. Для ее вооружения он использовал 9-фунтовые корабельные орудия с теми же расчетами и командирами, в каждой батарее имелись и две 24-фунтовые гаубицы.

— Во главе артиллерии мне нужны опытные офицеры и, по крайней мере, две бригады конной артиллерии из тех четырех, с кем Ваше Высочество забавляется в Англии, — хладнокровно писал Бонапарт принцу Йоркскому. -Я весьма недоволен занимаемой позицией, но так как вы, кажется, придаете большое значение Остенде, сделаю все возможное, чтобы сохранить за союзниками этот город. Оборона его настолько отвратительна, что войска выйдут в открытое поле, как только все будет готово к удару. Отдаю себе отчёт в том, что шансы наудачу малы, но британцам не привыкать. Мы высадились, и враг будет разбит.

В случае поражения эти слова могли быть использованы против Наполеона, как доказательство его безрассудства и пренебрежения долгом.

Глава 2

— Кроме мужества парни, вам нужна практика, поэтому учитесь убивать. — обратился высокий рыжеволосый лейтенант к солдатам, — держать в патронной сумке не меньше восьмидесяти зарядов и делать свое ремесло, вот и вся мудрость.

Бонапарт, одетый в темно-синий китель поверх блузы, белые бриджи, чулки и туфли с пряжками озабоченно наблюдал за тем, как начала стрельбы рота легкой пехоты

— Кто этот молодой офицер, сэр? — спросил стоявший рядом Артур Уэлсли. — Мишель Ней, храбрец и отличный фехтовальщик, произведен из сержантов после абордажа 'Сибиллы', один из лучших в командовании стрелками. — По моему мнению, сэр, совершенно очевидно, что мало кто более него подходит для этой цели.

Звон колоколов городской церкви напомнил Бонапарту о Жозефине, перед глазами встало гибкое стройное тело, принадлежавшее ему в нагретых простынях и он, на секунду, забыл о войне. Майор-шотландец, в мундире еще не знакомом со следами пороха, явно высматривая кого-то, тем временем поспешил подойти и отрекомендовался Бонапарту. — Роберт Кроуфорд, сэр. — Прибыл только что и у меня для вас имеются депеши.

Этот отличившийся под командованием лорда Корнуоллиса в ходе 3-й англо-майсурской войны молодой офицер, направленный наблюдателем в главную квартиру австрийской армии в Нидерландах. был вскоре ранен и сейчас вернулся из Англии. О Кроуфорде рассказывали, что он приказал швырнуть в воду офицера, переносимого через ледяной ручей продрогшими солдатами его роты. — Доложите основное майор.

— В Кампо-Формио австрийцы заключили перемирие с Францией, сэр. По правде говоря, их армия не способна на дальнейшие действия.

Бонапарт подождал, пока смолкнет треск выстрелов. — Иными словами нас предали, джентльмены. Союзники обещали держатся против Самбро-Маасской армии Жубера, но не сделали этого, обещали продовольствие, но не доставили ничего. Теперь англо-голландские силы одни, а войска Пишегрю в ближайшее время получат подкрепление. Если не выступить немедленно, джентльмены, мы очень скоро окажемся в море.

— Эта новость будет очень плохо воспринята дома, — заметил Уэлсли. — Да провались они пропадом, эти австрийцы, сэр! Теперь я уверен, что войну мы выиграем. Союзников у нас больше нет.

Однако Наполеону было не до шуток. Хладнокровно командуя в крови и огня сражения при Порте-Леччиа, где его воля противостояла воле Паоли, Бонапарт не сомневался в своих способностях.

— Судьба дает нам шанс ударить по неприятелю, и нельзя его упускать! Одиннадцать тысяч пехоты и сорок восемь орудий против французской Северной армии, тем не менее, я полагаю, что мы справимся, джентльмены.

— Сэр, — удивился майор Кроуфорд. — Черт возьми, вы собираетесь атаковать?

— Разумеется, — Бонапарт, внимательно посмотрел на шотландца, — в столкновении двух неравных сил шанс меньшей в стремлении разбить противника по частям и быстроте действий. Основа любой стратегии — всегда иметь на поле боя больше сил, чем противник там, где наступаешь или тебя атакуют. Завтра нам придется драться против двадцатитысячного корпуса Моро, все остальное пока не относится к делу.

— Это трудное, но вынужденное решение. Остенде находился в безопасности только до тех пор, пока Менин, Ипр и Ньюпорт были в наших руках, — вздохнул Уэлсли.

Вечером в штабе Наполеон выпрямился над столом с развернутыми картами, обращаясь к вглядывавшимся в расположение противника и внимательно слушавшим офицерам

— Сейчас пока французы еще ждут осадную артиллерию, мы сомнем их левый фланг и разнесем в клочья! В случае необходимости я двину в бой всех до последнего человека, сохраняющий свежие войска к следующему за сражением дню генерал почти всегда будет бит.

Таким образом, сразившись с неприятельскими корпусами по очереди, постараемся разбить их один за другим, не дав соединиться, чтобы ударить по нам объединенными силами. Так же необходимо захватить французский воздухоплавательный парк. Я убежден, что эта не особенно дорогие машины могут оказать значительные услуги армии, позволяя обнаружить позиции, маневры и передвижения неприятельских войск и сообщать об этом своим отрядам с помощью сигналов. Думаю, с некоторыми предосторожностями они годятся для использования и на море. Когда-нибудь я попробую атаковать противника с воздуха. Способность аэростата держаться в небе достаточно долгое время открывает фантастические возможности.

Поражения под Щекоцинами, Хелмом и взятие прусской армией Кракова заставили Костюшко отступить к Варшаве, где к нему присоединился гарнизон и городская милиция. Двукратно превосходя численностью, прусские войска и корпус Ферзена обложили город с левого берега Вислы и ждали подхода тяжёлой артиллерии. Первый неудачный штурм района Воля, расположенного в западной части столицы, союзники провели лишь спустя десять дней.

— Польское войско, находясь под начальством генералиссимуса Костюшко, отделяет Варшаву от Вашего Величества, — написал король Станислав Август в вежливом отказе на предложение Фридрих Вильгельм II о сдаче. Время проходило в стычках при отражении вылазок или при нападении на отдельные передовые пункты 19 июля восьмитысячный корпус генерал-майора Кнорринга осадил Вильно. Ожесточенные двухдневные бои с оборонявшим его гарнизоном коронных солдат и вооруженных ополченцев Михаила Виельгорского, привели к тяжелым потерям в рядах русских войск. Литовская столица осталась в руках 2000 повстанцев,

Британский лев прыгнул 20 июля, звезда Бонапарта еще никогда не находилась на таком ослепительном подъеме. Он сильно рисковал, атака неприятеля, по меньшей мере, имеющего полуторное численное превосходство являлось игрой ва-банк. Сейчас сражение решала лишь одна беззаветная дерзость. Наполеон не сомневался, судьбе угодно увенчать ее успехом. Согласно его приказу, используя столь редко выпадающую возможность, Артур Уэлсли принял бригаду и передал свой полк майору Кроуфорду

Над морем белой пеленой стелился густой влажный туман, сквозь него едва проглянул рассвет, когда загремели пушки. Французские орудия отвечали, но их стрельба не шла ни в какое сравнение с нарастающим огнем британцев. Грохот пушек слился в непрерывный оглушающий рев, закладывающий уши. Время от времени та или иная батарея скрытая сплошной завесой дыма делала паузу, давая ему рассеяться. Бонапарт решил воспользоваться туманным утром, уже через час пехоте пришлось бы идти в атаку под первыми лучами солнца.

— Шевелись ребята! — кричали сержанты. — Ранцы не брать! Живей! Сняли чехлы и, развернувшись, на ветру затрепетали полотнища знамен с изображением номера полка в центре 'Юнион Джека', еще без косого красного креста Святого Патрика, символизирующего Ирландию. В войсках немало людей отказались бы сражаться за английского короля, но до последней капли крови были готовы драться за честь своих полков, за эти потрепанные в боях знамена.

Снимая с дула винтовки заглушку, Ней обратился к командиру полка, — видимость в тумане уменьшилась, сэр, стрелки утратили свое преимущество. Майор Кроуфорд посмотрел на море и улыбнулся, словно состроил гримасу. Зеленовато-коричневые волны пенились невысокими белыми гребешками, перетекая на горизонте в низкую размазанную по всему небу облачность.

-Примерно через полчаса прояснится, лейтенант. Поднимайте стрелков, сейчас вы выступаете Ней. Штыки, полагаю, не помешают. Предупредите роту, у врага может быть кавалерия. Огонь французских орудий постепенно слабел и, наконец, угас совершенно.

— Подполковник Уэлсли передает свои наилучшие пожелания, сэр и просит выдвигаться, — крикнул Кроуфорду адъютант, пришпорил коня и поскакал вдоль рядов пехоты дальше. Майор встал перед строем и совершенно спокойно скомандовал:

— Батальон, вперед! Скорым шагом... Марш!

Шеренги в красных мундирах двинули вслед за дымом как огонь лесного пожара. Наступая на пересеченной местности и обходя польдеры — высохшие, поросшие кустарником неглубокие болота, бригады вскоре потеряли контакт друг с другом. Мушкетный огонь трещал по всей линии фронта, британцы, столкнувшись с неожиданно упорным сопротивлением, выглядели угнетающе малочисленными. Четыре раза предпринимали французы контратаки, неся под обстрелом артиллерии тяжелые потери. Их позиции тонули в разрывах, взметавших языки пламени и клубы черного дыма, канониры, с почерневшими от гари лицами, работали как черти.

Бонапарт приказал 'атаковать всеми силами', теснимые с фронта и охваченные с фланга, по меньшей мере, потерявшие четверть своего состава, французские войска пришли в полное расстройство. Незначительные бои еще велись, но сопротивление оказывали лишь разрозненные подразделения. Судьба сражение была решена, оставляя на поле битвы пушки, бросая оружие и боеприпасы, потерпевший сокрушительное поражение противник начал беспорядочное отступление. Его преследовали еще семь миль до деревни Осткамп, где сходились дороги на Куртре и Гент. Наполеон оставил заслон, стремительно развернул корпус на север и на следующий день занял Брюгге. Войска густыми колоннами проходили по улицам города, но приветствующим их в вечерних сумерках жителям быстро становилось ясно, как малочисленны британцы по сравнению с силами Пишегрю.

Фландрия, под властью не имевших там большой популярности австрийских Габсбургов, превратилась в средоточие политики и культуры Контрреформации [2]. Бесценные полотна фламандской школы живописи, драгоценная церковная утварь прямо просились в руки. В отличие от развязавших войну с католической церковью французских республиканцев, Бонапарт вел себя осторожно, но без колебаний реквизировал ее собственность 'в порядке меры пресечения'.

Войска зная, что очень скоро вновь придется столкнуться в бою с синими мундирами восхищались новым командующим. Никто не сомневался в следующей за Бонапартом удаче, а все знавшие его по Тулону приводили в подтверждение форт Эгильетт.

— Солдаты! Хотите ли вы отвагой и стойкостью заслужить честь, славу и богатства? Это был молчаливый договор, войска принесут Наполеону победы, а он обеспечит им военные трофеи. Разумеется, в первую очередь, переправляя в государственную казну и на свой счет, а также членам правительства, примиряя со своими независимыми действиями. Внезапно оказавшись на внутренних сообщениях французской армии, Наполеон открыл серию побед, получивших название 6-дневной войны.

— Если мне сопутствует успех в разгроме Моро, сделав его корпус небоеспособным, я смогу атаковать Пишегрю или, по крайней мере, сдерживать в течение нескольких недель, пока не представится возможности для новых комбинаций. Хотя Бонапарт разъединил сил противника, новое сражение необходимо было провести с несомненным успехом, чтобы не подвергнуть угрозе свое собственное положение.

После неудачи под Остенде, дезорганизованный быстрым перемещением британских войск, Моро расположил свой 14-тысячный корпус на старой оборонительной позиции поблизости от городка Алтер в 14,5 милях от Гента

Наполеон оставил минимально необходимые для защиты Брюгге силы и атаковал, имея под командованием 10000 наиболее боеспособных солдат, прежде чем противник получил подкрепления.

Разбирая это сражение, герцог Веллингтон, сейчас еще только подполковник Уэлсли, отметил: — Имея достаточно сил, как для обороны, так и наступления, корпус Моро был образован из батальонов первого набора и войск для поддержания порядка внутри страны. Поставленный перед трудным выбором, французский генерал не решился атаковать своего энергичного врага. Бой завязался в 9 часов утра и развернулся по всей линии, в течение четырех часов Моро с большими усилиями удерживал свои позиции. В центре несколько раз переходил из рук в руки городок Алтер, пока 8-й пехотный полк не обошел его слева. К этому моменту, оставляя застрявшую на раскисших после дождя дорогах артиллерию, только одна бригада из армии Пишегрю смогла подтянуться к месту схватки в три часам пополудни. Оттягивая неизбежное, некоторое время она ожесточенно отбивала все атаки.

Наконец, Бонапарт сломил упорное сопротивление французских войск и прорвал центр. Те, подвергаясь мощному натиску, оказались под угрозой неминуемого окружения, но в отношении превосходящих сил противника эта операция представлялась рискованной. Стремясь спасти остатки своего корпуса, Моро пришлось отступить на восток к Генту, расположенному у слияния рек Шельды и Лиса. Таким образом к 6 часам вечера французские войска потерпела полное поражение, их левый фланг был совершенно разгромлен, бригадный генерал Луи Гаро попал в плен.

За эти три дня потери Бонапарта насчитывали 2,5 тысяч человек, Моро более 6400. Ночью, оставляя в прикрытие перед Гентом бригаду Жана Луи Ренье, он продолжил отступление к Брюсселю. Уже имея известие о возможном подходе с юга значительных сил противника, утром 23 июля Наполеон обрушился превосходящими силами на французский арьергард и быстро отбросил его в Гент. На улицах города продолжался бой, когда отходящие войска взорвали мост через Шельду и преследование Моро стало невозможным. В этом сражении он потерял почти 2700 человек, британцы всего 600. Выйдя в Генте на пути снабжения врага, Бонапарт приказал Уэлсли выдвинуться в южном направлении, сам же остался дождаться прихода подкреплений. 24 июля к нему подошли две кавалерийские бригады, общей численностью в 2500 сабель: кирасиры королевского конногвардейского полка прозванных 'Синими' за цвет мундиров, 1-й королевский лейб-гвардейский, 16-й легких драгун, 1-й, 3-й Принца Уэльского и 5-й Принцессы Шарлотты драгунские гвардейские полки.

Многие участвовали в ряде сражений, включая, один из самых великих дней в истории британской кавалерии, бой при Бомоне. В Англии она была предметом совершенно исключительных внимания правительства и общества. Число солдат, взятых по вербовке в полках едва не равнялось числу офицеров. Каждый из них считал делом чести ввести в штат верховую лошадь исключительных кондиций.

Тем временем, оказавшийся отрезанным от своих основных сил, Пишегрю смог перейти в наступление лишь 2-х корпусами генералов Макдональда и Даву, вновь призванных на службу после отмены декрета, исключавшего дворян из армии. Французский командующий собирался ударить в тыл увлеченному, по его мнению, преследованием Наполеону, не зная о том, что корпус Моро отброшен за Шельду. Пишегрю действовал крайне осторожно, упуская шанс потрепать противника. Перед рассветом 25 июля Бонапарт продиктовал письмо в Лондон. — Сейчас 3 часа утра, бригада подполковника Уэлсли была вчера в Ауденарде и отходит к деревне Гавере. Я немедленно начинаю выдвижение, к 8.00 буду там и намерен атаковать противника. Надеюсь разбить Пишегрю в течение дня, таким образом, уничтожив очередной его корпус.

Видя, что две тысячи британцев противостоят силам, составляющим до 18000 человек, Уэлсли отступал. Он занял оборону за деревней, где под прикрытием прибывшей артиллерии, выигрывая время, отбил несколько атак. Это дало возможность Наполеон к 10 часам обойти кавалерией Гавере слева, одновременно пехота совершила обход справа. Занявшие деревню, пять батальонов генерала Дандельса из корпуса Макдональда, подверглись мощной атаке, уцелело только 500 человек.

Действия Бонапарта заставляли думать о наличии у него сильных резервах. Более того, Пишегрю ошибочно преувеличил численность британцев вдвое.

Французские вольтижеры стараясь стрелять как можно быстрее, даже не особенно прицеливаясь, были выбиты в еще начале боя. Расчистив дорогу, Наполеон готовился обрушить на противника всю массу британской кавалерии, держа ее в резерве для нанесения решительного удара с фланга. Эскадрон за эскадроном она выстраивалась ровными шеренгами заставляя французскую пехоту образовать каре [3], превосходную цель для пушек.

В каждой стороне каре было по четыре шеренги, первые две встали на колено. Дав залп и примкнув штыки, они упирают приклады в землю, крепко держа мушкеты, задние же ряды будут продолжать стрелять. Если пехота не дрогнет, кавалерии не расколоть ее стоящую в плотном строю. По меньшей мере десять человек падало, когда ядро врезалось во вновь быстро заполненные шеренги. пробивая кровавую брешь.

Постепенно ускоряясь кирасиры двинулись вперед по сигналу трубы, за ними лейб-гвардейцы и эскадроны драгун. Кони перешли на рысь, когда она пропела во второй раз. Почти две с половиной тысячи сабель атаковали корпус Даву. Из-под копыт летела пыль, всадники продолжая держать строй колено к колену надвигались на французскую пехоту. По батальонам прокатился мушкетный залп, каре окутали клубы порохового дыма, и трубач дал последний сигнал, бросая конницу в галоп.

В первом ряду многие оказались на земле, но шеренги всадников с саблями наголо в грохоте копыт неслись вперед. Новый залп прогремел, когда до британцев оставалось примерно восемьдесят ярдов. Следующий накрыл их перекрестным огнем уже на пятидесяти, до каре долетели крики боли. Сбросив на землю своего мертвого всадника взбесившийся от раны конь, сбивая французов с ног и сминая все на пути, вломился в передние ряды. Копыта, замаранные кровью, скользнули по павшие под этим натиском телам и, падая, он еще больше расширил образовавшуюся брешь в строю пехоты. Потерявшее сплоченность каре отчаянно пыталось перестроиться, но кирасиры захлестнули его единой массой людей, лошадей и клинков.

Пробивая огромные разрывы в рядах, британцы ворвались внутрь и сейчас, обрушивая палаши на плечи и головы. кромсали каре изнутри. Наконец, французы сломались и побежали, с этого момента все, кто не бросил оружие могли считать себя мертвецами.

Сигнал трубы, продолжавшей звать британцев вперед, прозвучал триумфально. Идущие в атаку чуть левее и сзади эскадроны легких драгун свернули к следующему каре. В его плотный строй вклинилась беспомощно бегущая под ударами клинков пехота и дрогнувшие ряды распались.

Сражение кипело на всех участках, видя свои войска в полном беспорядке и превосходство противника в кавалерии, неся тяжелые потери генерал Пишегрю приказал отступать. К заходу солнца французы достигли Ауденарде, но вырвавшись вперед британская конница успела перехватила пути их дальнейшего отхода и замкнула кольцо. Ее внезапная ночная атака имела успех, но без отставшей на обходных дорогах артиллерии, не смогла сдержать идущую на прорыв пехоту. Тем не менее, отрезанные от уходящих войск Пишегрю, сдались два полка арьергарда, а замыкающий батальон был попросту изрублен.

На рассвете французские войска вошли в городок Ронсе на крайнем юге Восточная Фландрия и продолжили отступление к своему лагерю в Турне. Их потери по разным оценкам, насчитывали до 8 тысяч человек, потери британцев составили около 1200.

— Имея прекрасную кавалерию, я постоянно обходил войска Пишегрю с флангов. Он не мог использовать артиллерию из-за боязни ее потерять, в то время как я в течение дня крушил его картечью из всех орудий, — пишет Бонапарт в Лондон. 27 июля авангард Журдена овладел переправами и перешел на левый берег Шельды. Начавшееся наступление спасло терпящего сокрушительное поражение Пишегрю и дало возможность привести в порядок потрепанные войска. Против его сил, находящихся в полном расстройстве, осталось небольшое прикрытие. Наполеон, предполагая, что с севера, вслед за двумя французскими корпусами, движется вся Самбро-Мааская армия, устремился ей навстречу. — Вперед, друзья! Невозможно — это слово, предназначенное для глупцов!

Из письма Наполеона к Жозефине. — Мои солдаты выказывают мне невыразимое доверие. Ты одна источник огорчения для меня; ты радость и мука моей жизни. Я посылаю поцелуи твоим детям, о которых ты ничего не пишешь. Правда, тогда твои письма были бы наполовину длиннее. А ранние гости потеряли бы всякий интерес тебя навещать!

Британские войска форсированным маршем прошли в 36 часов пятьдесят миль и внезапным ударом разгромили французский авангард у городка Мелле.

— Ничто так численно не умножает батальоны, как успех, — сказал Бонапарт и, воссоединившись с генерал-майором Фрэнсисом Мойра, атаковал главные силы Журдана при Веттерене. Имея двойное превосходство, тот повторил ошибку Пишегрю и разбросал свои силы на большом расстоянии

Французы давали свирепый отпор и. вливая в солдат волну энтузиазма, никогда попусту не рисковавший Наполеон руководил боем из гущи сражения. Час за часом, он находился под вражеским огнем, показывая пример стойкости своим солдатам. С самоубийственным мужеством, заслуживающим современного Креста Виктории, Бонапарт верхом приблизился к передовой линии где погибнуть было легче всего. Вокруг ложились ядра и гранаты. одна разорвалась у ног его серого 'по цвету похожего на сюртук Наполеона' арабского жеребца, исчезнувшего в облаке пыли, и дыма. Всем казалось, что всадник убит, но отказавшись покинуть поле боя, — я веду игру с высокими ставками, а для здешней публики нет поступка слишком отважного или благородного. — Бонапарт вновь появился перед войсками. — Еще не отлита та пуля, которая меня сразит!

— Mon Dieu [4]! У него, без сомнения счастливая звезда, — подумал случившийся поблизости Ней. Раненный в бедро командующий остался в строю до тех пор, пока не лишился сознание, после чего адъютанты вынесли его с поля боя. Во главе британской армии встал генерал-майор лорд Фрэнсис Мойра, участник пирровой для Англии битвы за Банкер-Хилл и осады Чарлстона.

— Мистер Бонапарт, я твердо убежден, не отлогая времени необходимо сделать большой разрез для изъятия инородных тел, — наклоняясь над его мокрым от пота лицом произнес давний знакомый Наполеона доктор Лесли, Несколько расширив зондом окровавленную рану он вынул малый отломок берцовой кости., поскольку выходного отверстия не было, возникал вопрос о самом осколке.

— Надеетесь ли вы скоро поставить меня на ноги, — не придавая значения его словам и рассчитывая на быстрое выздоровление, спросил Бонапарт.

— Необходимо провести широкое раскрытие раны скальпелем. Затем предстоит удалить осколок и свободно лежащие обломки кости, перевязать артерии и создать отверстие для оттока гноя, предотвращая развитие гангрены и общего сепсиса. Если это не сделать вы умрете в течение недели. Выбирайте сами, сэр! — Не думал, что шотландец может быть таким оратором! Режьте, мой друг, да поскорее. По тем временам операция проводилась 'на живую' без наркоза и была мучением для раненого. — Избавление от невыносимых страданий и болей, совершенно неотвратимых при хирургических операциях всегда было моей мечтой, но вероятно она никогда не осуществится, — записал в своем дневнике Лесли. Прижимая к столу связанного сложенным вдвое кожаным ремнем командующего один из адъютантов взялся за его плечи, другой за ноги и хирург принялся за дело. Бонапарту, ощутившему вспышку боли от медленно разрезавшего ногу холодной стали ланцета [5], никогда не требовалось столько мужества, как сейчас. Все же, когда для дезинфекции прижгли края раны, он не выдержал и штабная палатка задрожала от нечеловеческого вопля.

— Ну, если хватило сил для такого крика, вы непременно поправитесь, сэр.

В результате пяти с половиной часов отчаянного боя, британцам удалось ударом своей великолепной кавалерии прорвать оборону французских войск на правом фланге, заставляя своего упорного противника отступать. Отброшенная на восток Самбро-Мааская армия потеряла в сражении 7000 человек, ее активные действия сведены к нулю.

На следующий день в палатку Бонапарта вошел Лесли.

— Я уже отправил в Остенде всех тяжелораненых и мне очень хотелось бы доставить вас в Англию еще на этой неделе.

— Я не покину войска! — категорично заявил Наполеон. — Покинете, сэр, — с невозмутимым спокойствием ответил Лесли. — мы можем немного продолжить препираться если вы пожелаете, а потом покинете.

— Неужели вы посмеете отправить меня в тыл силой? — яростно спросил Бонапарт и, несколько секунд молча смотрел на врача, когда тот ответил утвердительно.

— Ладно, так уж тому и быть. Вы всегда славились упрямством, Лесли, — ворчливо заметил генерал.

Глава 3

Ряд поражений, происшедших в течение всего шести дней боевых действий вызвал бурю возмущения депутатов Конвента. Подоспевший 27 июля 1794 года переворот свалил якобинскую диктатуру Робеспьера и Сен-Жюста. Сын отставного солдата, поднявшийся наверх из рядовых французской гвардии, брошенный в тюрьму Консьержери и освобожденный Директорией бледный худой Гош сказал друзьям, — я часто видел смерть лицом к лицу и никогда ее не боялся. Тяжела была лишь мысль погибнуть смертью изменника.

Недурно ладя с Робеспьером и Сен-Жюстом, сейчас Пишегрю надеялся предложить свои услуги Директории. Понесенные поражения привели к подозрениям и утрате к нему доверия, отозванный в Париж командующей был немедленно отправлен в отставку. Весьма приверженный 'земным радостям', Пишегрю вернулся в родной Безансон, где поселился в своем поместье 'Победитель Флерюса' Жан-Батист Журдан характеризовался как '...неуверенный в себе, нерешительный и теряющий голову при первой неудаче. Посредственность, не способная привести в систему свои действия'. Генерал, из-за недостатка характера не сумевший заставить повиноваться командиров дивизий, не считался достаточно инициативным человеком.

Во главе Северной армии Директория поставила Лазара Гоша, одного из талантливейших полководцев республики, проявившего себя в кампании 1793 года. По молодости и характеру от боевого генерала, по росту и фигуре похожего на древнегреческого героя, ждали большой смелости и предприимчивости.

Гош, с приказом без промедления начать наступление, прибыл в войска 5 августа и не мог откладывать активные действия до полного сосредоточения своей армии. Лорд Фрэнсис Мойра, в вежливой форме получил указание из Лондона озаботиться удержанием укрепленных пунктов и по возможности отказаться от других операций, Британцы отходили перед превосходящими по численности силами обратно к своей базе в Антверпене. При транспортировке Наполеона в Остенде, далее на Спитхедский рейд у Портсмута в Южной Англии его доставил фрегат, фиксация обнаруженного перелома бедра значительно уменьшило его боль и страдания.

То, что сделал Лесли, без сомнения было умело проведенной и своевременной операцией, тем не менее на другой день началось ухудшение, раненого трепала лихорадка. Едва сознавая где находится, проведя несколько недель между жизнью и смертью в бреду и кошмарах, Бонапарт очнулся в середине августа, попытался сесть в койке и потребовал подробной информации о происходящем во Фландрии. У него была огромная сила воли, гений самого высокого качества и неограниченные амбиции, — смерть ничто, но жизнь в поражении и бесславии — это смерть каждый день. Полное излечение могло занять до трех месяцев и оживший Наполеон продиктовал два письма.

Из первого адресованного Жозефине:

— Это случайность войны, и у меня есть большие основания быть признательным доктору Лесли благодаря божьему промыслу, сыгравшему главную роль в спасении моей жизни. Что касается здоровья, то не удивлюсь, если мной пренебрегут или забудут, поскольку сочтут сейчас бесполезным для своей страны.

Несмотря на это, я почувствовать себя счастливым, если ты будешь по-прежнему любить меня. Едва проснувшись, я уже полон тобой. Твой портрет и пьянящее воспоминание волнуют мои чувства, больше не знающие покоя. Сладостная и несравненная, какое странное влияние оказываете вы на мое сердце.

Во втором, по случаю чудесного выздоровления от тяжелого ранения, Бонапарт писал Первому лорду Адмиралтейства, что, хотя нога все еще очень болит, он намерен просить вернуть его на флот.

Жозефина в это время проводила курортный сезон в юго-западной Англии. Каждое лето именно сюда, в городок Бат, приезжала отдыхать лондонская аристократия, превращая его в один из центров великосветской жизни. В курортном городке Наполеон задержался недолго, боль в ноге не исчезала, но уверенный, что со временем рана заживет он вскоре выехал в Лондон. В сентябре, вместе с назначением пенсии — 1000 фунтов стерлингов в год, принц вручил ему командорский крест ордена Бани.

Бонапарт остался не у дел, списанный на берег и мучимый неизвестностью относительно будущего, он наведывался в Адмиралтейство, пытаясь выяснить, на что может рассчитывать. — Польские дела немало нам навредили, и следует признаться, что сейчас нет державы, искренно добра нам желающей, — констатировал Кочубей, посланник Екатерины II в Константинополе. Тем не менее, великий визирь Мехмед-паша публично заявил на аудиенции о намерении Высокой Порты [6] неукоснительно соблюдать Ясский мирный договор.

Теперь находящиеся на границе с Оттоманской империей русские войска можно было использовать для борьбы с восстанием. С кавказской линии прибыл под Вильно корпус генерал-майора Германа и 11 августа 12000 солдат с сильной полевой артиллерией предприняли новый штурм города. На следующий день, сменивший страдавшего осложненной раной Виельгорского, генерал-лейтенант Хлевинский сдал Вильно на капитуляцию.

18 августа, подписанным в Царском Селе императорским рескриптом образовывался новый корпус под командованием графа Суворова-Рымникского. Этот дерзкий, энергичный и опытный генерал-поручик, найдя в возложенной миссии случай, прославить себя новыми успехами после побед над турками, уже видел себя главнокомандующим русских сил в Польше. 26 августа защитниками Варшавы, оказывая отчаянное сопротивление, отбили второй штурм города. Между тем в присоединенных к Пруссии польских землях разгорелось восстание, охватившее всю Познань и поддержанное направленным туда дивизии Домбровского. 5 сентября прусские войска сняли осаду и начали отступление к своим границам, с их уходом положение генерала Ферзена становилось сложным. Он, не собираясь стать 'каштанным котом' [7] Лафонтена и считая кампанию оконченной, выбрал путь отхода к занятому австрийцами верхнему течению Вислы.

Пока прусские войска боролись с повстанцами, император Франц, введя войска в Люблинщину, занял Краков, Сандомир и Хелм. Австрийцы, не обнаруживая враждебности и ограничиваясь затруднением подвоза полякам продовольствия, при случае не давали собирать провиант и русским. Вена, предоставляя союзникам усмирение восстания, предпочитала воспользоваться результатами чужих успехов В начале сентября Суворов собрал 4500 человек при 10 орудиях и, пройдя маршем за девять дней 186 миль, получил от командующим австрийцев первые сведения о поляках. Дальнейшее 85 миль очень плохой дороги до Ковеля, где соединились с пехотной дивизией Буксгевдена и егерями подполковника Маркова, были преодолены с 4 по 8 сентября.

Теперь корпус Суворова достиг своего окончательного состава в 13000 человек и 39 орудий, отдыхали два дня, затем двинулись дальше. Расстояние от Немирова до Бреста, около 400 миль, прошли за 26 дней, достижение такой убийственной скорости марша сопровождалось ежедневным расходом людей. Одетые в летние мундиры и короткий плащ-епанчу солдаты, болели и умирали дождливой холодной осенью на всей продолжительности походного движения.

Из прокламации [8] 'Советы от народа польского братьям нашим россиянам'. Народу российскому, также, как и польскому, свобода и равенство дарованы Всевышним, но как проходит жизнь Ваша. От варварского правления государыни и начальников Ваших сами лучше и ближе знаете утеснения, коими Вас до смерти притесняют и ведут на войну, точно скотину на убой.

Вы народ христианский солдаты российские, не лишайтесь напрасно жизни за государыню и правителей Ваших. Они получают чины и награждение, славу и ленты. А что Вы? Разве сухари, воду и жалованье худое, да и то вычитают за разные издержки, бьют немилосердно и используют для самых подлых дел.

Оставьте оружие солдаты и идите к нам, мы к службе военной принуждать не станем, если хозяйствовать пожелаете землю получите. Народ польский примет Вас как братьев, не отрекаясь от своей помощи и покровительства, а если не послушаете, весь против вооружиться. Подумайте солдаты, счастье получить, придя к нам или смерть на службе государыни.

Только 13 сентября Костюшко узнал о приближении Суворова и понял, что его столкновение с дивизией Сераковского выступившей к Кобрину неизбежно. Через три дня, имея 5500 человек при 26 орудиях, Сераковский достиг местечка Крупчицы, где нашел хорошую оборонительную позицию. В 8.00 поляки заметили неприятеля и через час, бой начался с попытки русских с ходу форсировать речку Тростяницу.

К полудню им все же удалось преодолеть болотистый берег, на устройство гати разобрали почти все избы и сараи Крупчиц, и под сильным орудийным огнем атаковать поляков. Тем временем местный корчмарь повел кавалерию в обход по проходящей через болота тропинке, в три часа пополудни она нанесла удар по оборонявшимся с тыла.

Практически окруженный Сераковский сформировал прикрываемую конницей пехотную колонну и дал приказ на отступление. Оставленный заслон отходил самостоятельно поддержанный артиллерией, его преследование на протяжении трех миль не принесло результата. Польские войска переправились на правый берег реки Мухавец, сожгли паром и старым московским трактом направились к Тересполю.

Пройдя за ночь 28 миль, утром 18 сентября смертельно уставшая дивизия вернулась в старый лагерь. Общие потери составили 2000 у поляков, монахи и окрестные жители подбирали раненных до рассвета, и 700 человек у русских.

Восемь часов победители отдыхали, затем выступили к Тересполю и, в пятом часу пополудни, остановились лагерем у фольварка в 3,5 милях от города. Там Суворов довольно долго беседовал приведенным казаками, упавшим перед ним на колени евреем-арендатором. Заботясь о своей участи, он предложил себя в проводники и, насколько мог, разъяснил о бродах через Буг и Мухавец.

Двигаясь полям поднятый по тревоге корпус в час ночи на 19-го сентября перешел обе реки, когда войска Суворова сосредоточились на левом берегу Буга, начинало рассветать. Польские позиции располагались в две линии лицом к Тересполю, в резерве размещался батальон с двумя орудиями. С прибывшим из Литвы отрядом, силы повстанцев достигли 7000 человек, из них 2000 косиньеров из-под Бреста, Кобрина, Пружан, Березы и Слонима. Когда вскрылось обходное движение, Сераковский быстро и в порядке повернул фронт под прямым углом, опираясь флангом на лес. Опасаясь оказаться отрезанным и припертым к Бугу, он, сворачивая дивизию в три большие колонны с артиллерией в интервалах и конницей по бокам, в полном порядке начал отступление к селу Корощин. На высоте за ним он успел занять намеченную позицию, поставил на плотине три четырехорудийные батареи и попытался контратаковать третьей колонной и кавалерией. Встреченные подкрепленных казаками Переяславским конно-егерским и Черниговским карабинерским полками поляки дрались с мужеством, но нанесенный во фланг удар гусар и карабинеров генерала Шевича отбросил повстанцев к Корощину.

Их отступление захватило жителей врасплох, в тот день здесь проходил престольный праздник. Часть сельчан искала спасения в храме, другая с криками 'Вайна! Ратуйся, як хто можа!' в ужасе бросились к лесу. Казаки перекололи пиками множество бегущих крестьян и, пользуясь внесенным беспорядком, врубились в поредевшую колонну пехоты. Повстанцы защищался с упорством, граничившим с отчаянием, никто не просил пощады, и почти все полегли. Вместе с прикрывавшей пехотой польская артиллерия, потерявшая к тому времени шесть пушек, отошла в лес. При поддержке ее огня Сераковский продолжал отступление, стремясь к переправе у села Добринь, единственной на Варшавском направлении.

Войдя в Добринь, повстанцы увидели пылающий мост, разобранную гать и захваченный русскими войсками противоположный берег. Остатки разбитой дивизии лишенные возможности переправиться решили дать свой последний бой. К тому времени подоспели егерские батальона, следом остальная русская пехота с артиллерией, немедленно открывшей огонь по отчаянно защищаемому поляками, быстро запылавшему селу.

Продолжая оказывать упорное сопротивление, повстанцы оставили село и, сбросив последние четыре пушки в реку, начали переправляться вплавь ниже по течению Кросны. Спастись посчастливилось не всем, многие утонули. Среди тех, кто выжил, был и генерал Сераковский.

К двум часам пополудни битва закончилась, на протяжении более 12 миль поле боя покрылось трупами. Из всего потерявшей всю артиллерию и два знамени с надписью: 'Свобода, Единство, Независимость', дивизии осталось не более 1000 человек, попало в плен около 500. Генерал Князевич, спешно идущий на подмогу с лучшим коронным 10-м пехотным полком и добровольческим кавалерийским отрядом в 320 сабель, встретил только остатки разбитых частей. Потери русских определили до 800 человек убитыми и 228 ранеными, в том числе тяжело командир Черниговский карабинерного полка. Дело было кровавое, представляя необычную картину даже для закаленного солдата. Ожесточение было раздуто главным образом слухами, распространяемыми в русских войсках, возбуждая в сердцах негодование и ярость

— Ну, поработали ж мы, да кто ж виноват? Сами, сами они виноваты! Прости нас Господи Боже наш, а покойникам дай Твое царствие небесное, — набожно крестясь говорили солдаты.

-Корпус Сераковского сего числа кончен. Поляки дрались храбро, наши войска платили за их отчаянность, не давая пощады. По сему происшествию и я почти в невероятности. Мы очень устали. -Суворов отправил рапорт и на месяц задержался в Бресте. Бои показали, что поляки бьются стойко, 'маневрирует живо и проворно', любой неосмотрительный шаг грозил неудачей. В строю оставалось всего около 6000 человек, с такими силами нечего было думать о продолжении наступательных операций.

— Брест и Канны подобие имеют, время упущено, — попытки Суворова усилиться несколькими отрядами провалились, их начальники отказались исполнить приказы без подтверждения главнокомандующего князя Репнина.

Из газеты 'Правительственный вестник' от 17 сентября 1794 года

Нет ни единого жителя на земле Польской, кто, усматривая в народном восстании путь к свободе и счастью, не стремился содействовать сему. Проникнутые оными чувствами евреи Берек Иоселевич и Иосиф Аронович, памятуя о земле, на которой родились, о том, что из освобождения ее черпать будут выгоды наравне с другими, изъявили передо мною желание и охоту образовать еврейский полк легкой кавалерии. Хваля таковое их усердие, даю им разрешение вербовать участников указанного корпуса, дабы как можно скорее они явиться на службу Речи Посполитой и как можно лучше боролись с врагом. Тадеуш Костюшко

Разгром вызвал тяжелый моральный надлом среди участников восстания, Костюшко немедленно отправил Сераковскому, подкрепление, в том числе Пинскую кавалерийскую бригаду, и прибыл в Седльце предотвратить распространение паники.

— Предостерегаю все войско, если кто начнет его тревожить разговорами о том, будто против москалей нельзя удержаться, или во время битвы кричать, что москали у нас в тылу, нас отрезают и тому подобное, тот по донесению команды будет заключен в оковы, отдан суду и, по доказательству виновности, расстрелян.

Приказываю, чтобы во время битвы часть пехоты с пушками, заряженными картечью, всегда стояла позади линии, готовые стрелять в бегущих. Всякий пусть знает, идя вперед, получает победу и славу, а показывая тыл, встречает срам и неминуемую смерть. Если между служащими в войске есть те, кто убеждены, что москалей нельзя побить, люди, равнодушные к отечеству, свободе и славе, пусть заранее объявят об увольнении своем из службы. Мне больно, что я принужден устанавливать такие строгие правила.

Из воззвания к евреям Речи Посполитой, 1 октября 1794 года Слушайте сыны племени Израилева! Кто выгравировал в своем сердце Вечного и Всемогущего, кто хочет бороться за Отчизну, тому сейчас самое время все силы на это положить.

Наш вождь, Тадеуш Костюшко, по сути, главный посланник Всевышнего Вечного, предоставил нам возможность приложить все усилия и создать еврейский полк. Братья! Будем сражаться за свою страну, пока иметь в себе хоть каплю крови. Если мы не доживем до того, наши дети будут жить безопасно, свободно и не преследоваться, как дикие животные. Берек Йоселевич, полковник.

Обманутый движением корпуса Ферзена, в первых числах октября генерал князь Понинский сообщал о своем намерении воспрепятствовать форсированию неприятелем Вислы у Пулавы.

Вслед за тем, уже 4-го пришло донесение о переправе противника, на плотах и по наведенному мосту, а частью вплавь 24 милями ниже по течению. Костюшко, спешно стягивая все находившиеся под рукой силы, выступил навстречу корпусу Ферзена, стремясь не дать ему соединиться с Суворовым.

К четырем часа дня 9 октября, после долгого марша по размытым обильно выпавшими дождями дорогам, авангард польских войск прибыл к местечку Мацеевицы в 50 км юго-восточнее Варшавы. На возвышенности вблизи усадьбы графа Замойского немедленно приступили к устройству позиций, не завершенных из-за приближающейся темноты. Солдатам зачитали сообщение о битве при Быдгоще, где 2 октября дивизия Домбровского, почти не встретив сопротивления, разбила прусские войска и взяла город.

Все были в лучшем настроении, предполагалось, что дивизия Понинского, находясь на расстоянии в 18 миль, имеет достаточно времени добраться до места и нанести удар в тыл связанного боем противника. На рассвете под командованием Костюшко должно было находиться более 10 тысяч человек, но в час ночи пришло известие, посланный к Понинскому гонец захвачен казачьим разъездом. Немедленно отправили нового курьера с приказом 'двигаться как можно скорее, прийти к утру и соединиться'.

Узнавший об этом Ферзeн решил напасть до подхода Понинского. Уже в полночь четырехтысячная бригада Денисова двинулась в обход левого фланга поляков. При переправе через топи он утопил три пушки, но перед рассветом начал сражение кавалерийской атакой на косиньеров. Затем, под покровом темноты на правом крыле ударили батальоны генерала Тормасова.

Костюшко, вынужденный принять бой с противником более чем в два раза превосходящим численностью, остановил первый натиск врага и уверенный в скором подходе дивизии Понинского перешел в контрнаступление.

В дыму ружейного и картечного огня противники три раза сходились в штыковом бою. Видя малочисленность польская армии, около 8 утра Ферзен отдал приказ стоящей во второй линии бригаде Рахманова переправиться через речку Окржейку и выполнить глубокий окружающий маневр.

Русские войска нанесли решающий удар в полдень и, несмотря на ожесточенное сопротивление проломили на правом фланге польскую оборону. После того как закончились боеприпасы командир 10 коронного пехотного полка генерал Игнаций Дзялынский, окруженный в усадьбе с сотней солдат, сражался штыками еще в течение 2 часов. Поляки, пока их не забросали гранатами, дрались до конца за каждое окно, комнату. Цвета униформы погибшего со славой полка со временем нашли свое отражение в желтом канте, обрамляющем темно-синие петлицы пехоты возрожденной Польши.

Потери повстанцев достигли уже трети от личного состава 6000 корпуса Сераковского, когда вместо так мучительно долго ожидаемых подкреплений из леса появились гренадеры генерал-майора Хрущева. Под шквалом картечи атаку Пинской кавалерийской бригады возглавил лично Костюшко, во время боя под ним убило двух лошадей.

Вовеки не забыть безумную отвагу! И мир весь в изумлении застыл, Увидев, как бесстрашно шли в атаку Бригады Легкой быстрые отряды Шестьсот бойцов, не алчущих награды! [9]

Встречный удар свежего полка конных егерей из Елизаветграда заставил отступить польскую кавалерию, в плен попал получивший четыре сабельных раны генерал Юзеф Копец. Сражение продолжалось уже в течение шести часов, за исчерпанием боеприпасов затихла польская артиллерия.

Поражение на флангах создавало реальную угрозу охвата польского центра. Было очевидно, что превосходство Ферзена в силах приносит ему победу, но ожесточенное сопротивление оборонявшихся не было сломлено. Зная, что отступление может легко привести к катастрофе и, надеясь решить исход сражения с приходом дивизии Понинского, в 13.00 Костюшко бросил в бой краковских косиньеров. Атаку последнего резерва повстанцев, прежде чем они что-то успели сделать, рассеял картечный огонь пушек Хрущева. Полегли почти все, был убит и командир полка Ян Владислав.

Все это усилило смятение и, уводя к Варшаве свои уланские хоругви [10], полковник Войцеховский покинул поле боя 'для короля, чтобы спасти его'. С Костющко осталась свита, а также совсем немного прибившихся всадников из разных кавалерийских частей. — Отступать не имеет смысла, нам нужно выиграть время, — командующий приказал собрать всех ещё сохранявших боеспособность. Он еще надеялся вернуть бегущих и пробившись с этой конницей к отчаянно сражавшимся в окружении пехоте, вывести ее с поля боя.

Небольшая группа казаков заметила польских всадников и, угадывая господ по дорогим лошадям, ринулись на них в надежде хорошо поживиться. Разгорелась короткая ожесточённая схватка, майор и один из драгун были заколоты сразу же, второй сбитый с коня притворился мёртвым. Вместе со споткнувшейся лошадью упал на земле раненый в бедро пикой, оставшийся в одиночестве четвёртый всадник.

Верные своим привычкам, казаки обобрали неизвестного, взяли не только ценности, но и верхнюю одежду. В это время к ним присоединился корнет Харьковского легкоконного полка Лысенко и при виде безоружного повстанца, рубанул его саблей в голову. Когда залитый кровью польский офицер без звука рухнул на землю, притворявшийся мёртвым польский драгун, забыл об опасности и вскочил, крича '... убили Костюшко!' Услышав такое известие, первым умчался корнет, бежали и казаки. оказавшись невольно причастными к совершенному бесчестью.

Адъютант Костюшко, осматривая поле боя для опознания вождя восстания и других высших офицеров, нашёл окровавленного командующего лежащим без всяких признаков жизни, Уложенного на импровизированные носилки из скрепленных ремнями казачьих пик, его в бессознательном состоянии доставили в графскую усадьбу.

Звуки боя затихли к двум пополудни, потери у русских составили 2300 человек убитыми и ранеными. В соответствии с приказом поляки дрались до конца, 4000 из них погибло на месте сражения, генералы Сераковский, Каминский и Княжевич с остатками войск попали в плен.

Дивизия Понинского в течение целого дня, так и не присоединившись к Костюшко, Начавшая движение около девяти утра, через два часа после прибытия гонца, она подошла к Мацеевицам к 15.00, но было уже слишком поздно.

Весть о победе под Мацеевицами и пленении Костющко развязала руки Суворову в решении задачи захвата власти на театре военных действий. Ее значительно облегчало общее мнение армии, что в Петербурге о нем утвердилось 'авантажное заключение' [11]. Свидетельствовал о отсутствии препятствий и пожалованный Екатериной алмазный бант к шляпе,

Проведя решение о походе на Варшаву через собранный военный совет на случай обвинений в самовольстве, Суворов немедленно отправил Ферзену и Дерфельдену предписания идти на соединение с ним, именем императрицы придавая больший вес своим приказам.

Считаясь с тем, что Дерфельден может предварительно запросить согласие главнокомандующего, корпус Суворова выступил 18 октября. Утром 25-го к нему присоединился Ферзена, а 30 октября Дерфельден, теперь русская армия насчитывала 30000 человек при 86 орудиях.

Глава 4

Потерявший во время отступления 1500 человек генерал-майор Фрэнсис Мойра расположил свою 30-тысячную армию по левому берегу реку Маас. от ее впадения в Рейн до Венлоо. По возможности прикрывая Нидерланды, британцы предоставили города Берген-оп-Зоом, Буа-ле-Дюк и Бреда собственной судьбе.

В начале октября генерал Моро временно принял на себя командование армией из-за тяжелой болезни Лазара Гоша. Высадка французских войск на остров Боммель окончилась полной неудачей, но Моро осадил города Венлоо и Граве на реке Маас, Нимвеген в провинции Гельдерн, а также повел активные действия против крепости Буа-ле-Дюк. Устрашенный короткой бомбардировкой из 40 осадных орудий ее комендант позорно капитулировала уже 10 октября.

Через неделю французские гусары, в результате скандальной небрежности принятые за эмигрантов-роялистов на британской службе, захватили понтонный мост у города Алфен, в 50 милях юго-восточнее Амстердама. 37-й пехотный полк из бригады Уэлсли, под очень сильным огнем имея более трехсот убитых и раненых, в молниеносной атаке выбил противника с позиций, обратил в бегство и, поддержанный кавалерией, преследовал его нанося тяжелый урон. На некоторое время отказавшись от своих планов Моро отступил.

К концу осени 1794 года многострадальный кабинет министров Англии наконец устал выплачивать субсидии за не предоставленные союзниками услуги. Ничего не делающего для обороны своей страны, но горящего желанием использовать армию для подавления выступлений мятежных подданных, принца Оранского предупредили, если он не начнет оказывать французам действенное сопротивление, британские войска отзовут. Между тем военный министр Генри Дандас санкционировал ему выплату сто тысяч фунтов, хотя поведение штатгальтера становилось все более подозрительным,

Справившись с неожиданной пневмонией Гош вновь принял командование. 19 октября он перешел Маас при Тееффелене, немедленно атаковал правое крыло британцев примыкавшее к реке Ваал, разбил его и на следующий день грозил той же участью всей англо-голландской армии. Британские войска отступили к Арнштейну, уже ничто не могло побудить их оказать помощь сдавшихся через неделю Нимвегену и Венлоо. Невозможность продолжать боевые действия в такое позднее время года заставила Гоша встать на зимние квартиры. Угрюмо отступившая за Ваал, голодная британская армия чувствовала себя заброшенной и забытой, терпя недостаток во всем. Офицеры мало чем отличались по внешности от солдат. Потрепанные рваные летние мундиры и изношенные за время кампании сапоги, госпитали, где нет даже соломы уложить больных и раненых, но хирурги без задержки выписывают направление на тот свет.

Вакханалия воровства огромных направленных на снабжение средств интендантством явилась результатом коррупции сердца лондонского Вест-Энда, фешенебельной застроенной шикарными особняками Пикадилли-Стрит.

Русская армия подошла к ключу Варшавы, его предместью Праге и в 10 часов утра 2 ноября, под музыку и барабанный бой, стала располагаться согласно диспозиции вне дальности пушечного выстрела. Около полуночи, показывая явное намерение начать правильную осаду, в 700 ярдах от польских укреплений начали возводить батареи. Накануне самого штурма, веря этим демонстративным приготовлениям и ослабляя тем самым свои силы, новый главнокомандующим повстанческих сил генерал-лейтенант Томаш Вавржецкий отправил подкрепления корпусу Домбровского действующему против Пруссии. Варшава уже давно укреплялся русскими пленными, жителей города также посылали на работы, на всех уклоняющихся налагали пеню.

— Его Величество подал пример, упражняясь в рытье рва, при сем случае некая женщина просила оставить это изнурительное предприятие в твердом уверении, что ни одно начинание короля не было увенчано благополучным успехом, — вспоминал камергер Станислава-Августа.

Старую линию обороны Праги, усиливал выдвинутый на милю вперед двойной, сниженный и высокий главный, земляной вал с изломами для флангового огня. Оба имели приспособленные для стрелков брустверы до 14 футов высотой, на батареях предместья находилось 104 орудия. Пологую земляную насыпь перед наружным рвом, покрыли ряды волчьих ям, участки между ними усиливались тройной металлической решёткой. По эскарпу и контрэскарпу рвов шла горизонтальная или вертикальная засека. Возводя эти позиции, Костюшко предполагал возложить их защиту на 20-тысячное варшавское ополчение. Такое же количество коронных войск предполагалось развернуть между старыми и новыми укреплениями, сохраняя за собой инициативу и свободу действий для нанесения ударов по противнику.

После пленения Костюшко все внимание польских вождей вместо организации обороны поглощала партийная борьба. В конечном итоге Вавржецкий, остался командующим вооруженными силами, вся же политическая власть принадлежала генерал-лейтенанту Юзефу Зайончеку. В свою очередь он боролся как с леволиберальными польскими якобинцами, так и правомонархическим дворянством. Городской магистрат выставил 4800 вооруженных жителей, что было явно недостаточно. Вавржецкий предполагал оставить предместье и сосредоточить все силы на защите самой столицы. Менее всего думая об активной обороне, Верховная рада настояла на отстаивании укреплений Праги. Протянувшиеся на шесть миль позиции пришлось занять силами 16000 человек регулярных войск и 2000 косиньеров.

Бомбардировка началась 3 ноября, артиллерия повстанцев отвечала с живостью. На следующий день, к пяти часам утра русские войска выстроились в семь дивизионных колонн и четыре из них, назначенные для атаки северного фронта, по сигналу пошли на штурм. Получасом позже, на кратчайшем расстоянии от мостов, в тыл предместья ударили войска генералов Тормасова и Рахманова, одновременно колонна Денисова атаковали с юга.

При первых выстрелах на валы вызвали почти все бывшие в Праге резервы. Поляки дрались неистово, их страшила не смерть, а судьба любимой Отчизны. Пал с саблей в руке командующий северным районом генерал Якуб Ясинский. Штурмовавшая Песочную гору и бывший королевский зверинец, где произошла жесточайшая рукопашная схватка, четвертая колонна Буксгевдена, долго не могла сломить отчаянное сопротивление еврейского полка лёгкой кавалерии.

Мне придется вести мужчин на смерть. Но эти мужчины еще недавно были детьми. Иные побриться даже не успели. И скоро я должен буду обрести хладнокровную силу, Чтобы крикнуть им или шепнуть 'Кадима!' И шагнуть вперед самому. [12]

Под его знаменем собралось 500 добровольцев, в основном ремесленники Пражского предместья. Они честно исполнили свой долг, задержали врага, и почти все погибли в бою. В живых осталось лишь несколько человек, среди них тяжелораненый Иоселевич. Отражая контратаки, русские колонны продвигались вглубь к старому валу, окружавшему само предместье. После четырехчасового боя, оставшись без командования из-за ранения генерала Зайончека оборона повстанцев разбилась на несколько отдельных очагов сопротивления. В конце концов обойденные с флангов поляки отдали и эти позиции., здесь попал в плен генерал Гейслер. Еще более увеличил беспорядок взрыв склада порохового завода, унесший множество жизней. Вавржецкий тщетно пытался навести хотя бы минимальный порядок. Остатки польских войск начали отступать в сторону центра предместья, а затем к реке. Перейдя мост, избежать окружения удалось двум тысячам человек, восемь сотен утонуло, переплывая Вислу.

Из воспоминаний участника штурма генерала фон Клугена.

— В нас стреляли из окон домов, с крыш и, врываясь в дома, наши солдаты умерщвляли всех, кто им ни попадался. Ожесточение и жажда мести дошли до высочайшей степени, офицеры были уже не в силах прекратить кровопролитие. Жители Праги, старики, женщины, дети, бежали толпами к мосту, куда стремились также и спасшиеся от наших штыков защитники укреплений, когда вдруг раздались страшные вопли в бегущих толпах, потом взвился дым, показалось пламя. Один из наших отрядов, посланный по берегу, зажег мост на Висле и отразил отступление бегущих. Наши солдаты стреляли в толпы, не разбирая никого, пронзительный крик женщин, вопли детей наводили ужас на душу. Справедливо говорят, что пролитая человеческая кровь возбуждает род опьянения. Ожесточенные солдаты в каждом живом существе видели губителя наших во время восстания в Варшаве. 'Нет никому пардона!' — кричали они, умерщвляя всех, не различая ни лет, ни пола. В пять часов утра мы пошли на штурм, а в девять часов уже не было ни польского войска, защищавшего предместье ни самой Праги, ни ее жителей. Дошедшие до остервенения казаки начали грабить и жечь. Из разбитой, уже объятой огнем аптеки вынесли на улицу огромную бутыль спирта. — Славное винцо! — похваливали распивая.

Из донесения графа Суворова-Рымникского, 7 ноября 1794 года. Преодолевая всех трудности и превозмогая упорную защиту неприятеля на трех укреплениях, наши войска ворвались в Прагу. Страшное было кровопролитие, по улицам на каждом шагу лежали убитые.

Все площади устланы телами; последнее и самое страшное истребление происходило на берегу реки Вислы, в виду населения Варшавы. Это ужасное зрелище привело его в трепет, а подоспевшая к берегу наша полевая артиллерия действовала с таким успехом, что многие дома в городе были разрушены, одна бомба упала среди заседания, так называемой, высшей польской рады, от чего присутствовавшие разбежались, но все-таки осколком убит был ее секретарь.

От свиста ядер и от разрыва бомб поднялись по всем улицам города стоны и вопли. В набат ударили повсеместно. Унылый звон колоколов, сливаясь с рыданием народа, производил подавляющее впечатление. В Праге по улицам и площадям кровь текла ручьями. Потери определялись только приблизительно, с русской стороны несколько выше 2000 убитых и раненых, поляков с оружием в руках погибло до 8000 и около 12000 мирных жителей. Желая произвести впечатление на переговорах о капитуляции, Суворов отдал приказ не хоронить погибших. — Возмутительно, что командир Новицкий человеколюбиво предал земле убитых, так же содержит пленных ласково, а раненых велел отвести в Люблин.

Прибывшие после полуночи и принятые в русской ставке на следующее утро, депутаты проходили среди мертвых тел и дымившихся развалин. — С Польшей у нас нет войны, я сокрушаю толпы мятежников и желаю мира и покоя благонамеренным. — ответил Суворов на предложение вступить в переговоры о мире,

Он, выдвигая требование о вступлении русской армии в город на следующий день, взамен обещал именем императрицы предавать прошлое забвению и, после сложения оружия, распустить по домам польские войска. Им, как и жителям Варшавы гарантировалась личная свобода и сохранность имущества.

Главнокомандующего, вместе с членами Верховной рады, призвали к королю, выслушать возвратившихся представителей городского магистрата. Обращаясь преимущественно к нему, король настаивал на неизбежности сложения оружия. — Столица не хочет более сражаться. Вавржецкий с горечью заметил, что 'затеяв революцию, хотят так подло ее кончить' — У нас есть еще двадцать тысяч, и наберется до ста пушек, постыдно с такими силами сложить оружие. Войско уйдет в Великую Польшу занятую пруссаками, мы их одолеем и, пока Фридрих II снесется с союзниками о помощи, настанет зима. Между тем Ваше Величество напишет императрице. Пусть объявит, чего она хочет от несчастной страны. Если мы не в силах защитить революцию и спасти отечество, по крайней мере, можно вытребовать какие-либо гарантии для разоренной, поверженной Польши, а если и этого нельзя, то погибнем со славою,

В ответ на призывы городского магистрата о скорейшем выводе войск из Варшавы, 'ни в ком из них не было видно духа революции', Верховная рада приняла постановление отложить вступление русских до 12 ноября, армия же уходила с оружием, пушками и запасами. Успех переговоров обеспечивался свежим впечатлением от пражского штурма. Суворов дал магистрату отсрочку до 10-го ноября, требуя немедленной передачи оружейных магазинов, арсенала и всех военных припасов Варшавы, Генералам Ферзену и Денисову было приказано двинуться вверх по Висле и у Карчева, для захвата отходящих польских войск, переправиться через реку На рассвете 8 ноября в недовольном капитуляцией городе начались волнения. Не считал свое положение обеспеченным, слабодушный и лицемерный Станислав-Август отправил просьбу о немедленном вводе русских войск в столицу. В ту же ночь. вывозя более 50-ти пушек и слитки Варшавского монетного двора на сумму в 400 фунтов, Вавржецкий с 6000 пехоты генерала Гедройца спешно двинулся на соединение с корпусом Домбровского.

Утром 9 ноября русские войска с заряженными ружьями перешли восстановленный мост. Прямо на берегу Вислы Суворова встречали представители всех городских общин с хлебом-солью и члены магистрата в черной церемониальной одежде, поднесшие на бархатной подушке ключи от города. Также ему представили подлежащих освобождению пленных, более 500 пруссаков и 80 австрийцев, в числе 1376 русских находились три генерала и три чиновника высшего ранга. На следующий день Станислав-Август, не имея ни малейшей охоты разделить риск дальнейших военных предприятий, отдал приказ всем польским войска сложить оружие и выдать пушки. Прибывший на официальную аудиенцию в сопровождении огромной свиты Суворов от имени императрицы обещал всеобщую амнистию и, как 'подарок польскому королю', освободил 300 пленных офицеров и 200 солдат по его выбору. В Киев отправили до 4000 человек, в том числе трех генералов и 442 офицера, по домам отпустили больше 6000 захваченных в плен гражданских.

По прибытии в Закрочим генерал Вавржецкий нашел вместо сильной хорошо снабженной дивизии Людвика Каменецкого ее жалкие остатки. В ней произошло что-то вроде открытого бунта, внушая отчаяние гибельностью действий главнокомандующего, эмиссары Станислава-Августа обнадеживали оставляющих оружие полной личной и имущественной безопасностью. Повинуясь королевской воле дивизия, считавшаяся в ряду других лучших, не желая ни драться, ни идти в поход начала разбегаться.

Вавржецкий, намереваясь пробиться в Галицию или к прусской границе, продолжил движение и, перейдя 13 ноября реку Пилица у Нове-Място, разрушил за собою мост. Задержав этим русские войска, он соединился с Домбровским, чей корпус только что возвратился из Великой Польши. Сейчас у поляков было не менее 11 тысяч человек и, выступивший вслед за генерал-майором Денисовым со всем корпусом, Ферзен запросил подкрепления, считая свои силы слишком слабыми. С приказом 'принудить поляков к сдаче, при отказе же истребить совершенно, возложив ответственность по всей строгости воинских правил', Суворов двинул к нему кавалерию генерал-майора Шевича. Не имеющая никаких серьезных сил воспрепятствовать переправе русских и отброшенная от Вислы, бригада Язвинского, получила приказ идти на соединение с быстро отходящей армией. Между тем по прибытии Вавржецкого в Држевицу, фельдъегерь доставил ему письмо генерала Клейста, именем короля Фридриха II повстанцы приглашались на прусскую службу. Командующий продиктовал уклончивый, подающий определенные надежды ответ, но деморализация войск била в глаза. Передовые казачьи разъезды Денисова усиливали внутреннее расстройство польских армии, после соединения с бригадой Язвинского выступившей на Радошице. При содействии Домбровского стараясь усмирить дальнейшее дезертирство, Вавржецкий убеждал офицеров в необходимости пробиваться к границам Франции. Если это окажется невозможным из-за большой длины пути, то лучше погибнуть со славой, чем сдаться странам, дважды вероломно разделившим Польшу. Все с энтузиазмом дали согласие, но разномыслие между людьми в погибающей Польше было так велико, что дело шло по-прежнему.

'Зараза дезертирства была так сильна, что вновь прибывшие быстро сравнялись с общим уровнем'. войска редели все больше и больше. Встречая неповиновение солдат и офицеров, Вавржецкий уклонялся от стычек. В ночь на 14 ноября три легкоконных полка Домбровского, за ним пехота всей оставшейся силой, не более 3500, окутанных метелью, измученных и оборванных человек достигли Радошице. Утром, когда пришло донесение о преграждении русскими войсками дороги на Краков, генералы Мокрановский, Велегурский, Грабовский и Хлевинский отправились в штаб Денисова. Все дали письменные обязательства не поднимать более оружия и получили паспорта, так же как сутки назад племянник польского короля князь Юзеф Понятовский. Исчез и Мадалинский, опасаясь, как начинавший революцию явиться предметом мести и оставляя свое имение на уплату взятых из казны 1500 фунтов.

В этот день полного распада всякой дисциплины и служебного долга, генерал Домбровский собрал вокруг себя всех, кто из чувства гордости соблюдал какую-то видимость порядка. Многих из его кавалеристов покинуло мужество, кое-кто дезертировал, но пятьсот человек, в основном из близлежащих окрестностей Велюни и Серадзя, прорвались сквозь кордон и, уйдя от преследования, скрылись в лесу. Столь опасное и счастливо окончившееся предприятие ободрило совершенно изверившихся людей.

Домбровский двинулся в Силезию, затем через Моравию, Чехию, Баварию и Швабию далее на Рейн. Во Франции странствия завершились, зачисленный в штаб Самбро-Маасской армии генерал занялся созданием польских добровольческих легионов. Утром 16 ноября, не встречая сопротивления аванпостов, Денисов вошел в Радошице. Имея при с

ебе два батальона пехоты и три кавалерийских полка, он желал скорее окончить несомненно решенное дело, чувствуя себя хозяином ситуации. С их подходом около 2000 оставшихся в окружении деморализованных солдат сложили оружие. Прибытие Денисова в польскую штаб-квартиру стало совершенной неожиданностью для Вавржецкого и находившихся у него генералов.

Польский главнокомандующий, отправленный в Варшаву под охраной, показался Суворову 'подающим сомнение в спокойном пребывании'. Перевезенного в Санкт-Петербург Вавржецкого заключили в Петропавловскую крепость. Разрозненное сопротивление в Великой Польше продолжалось еще около месяца и прекратились к середине декабря 1794 года.

Из декларации правительств России и Австрии о подготовке третьего раздела Речи Посполитой, от 23 декабря 1794 года. Усилия, вынуждено употребленные Ее императорским величеством для обуздания и прекращения мятежа и восстания, что встревожили стремлениями самыми пагубными и опасными спокойствие соседних держав, увенчались полным и счастливым успехом. Польша совершенно покорена и занята войсками российскими,

В уповании на справедливость своих требований и в расчете на использованную для одержания победы силу. В соглашении со своими двумя союзниками, императором римским и королем прусским, относительно принятия самых действительных мер для предупреждения смут, постоянно развивающихся в пропитанных до глубины самыми нечестивыми принципами умах, что не замедлят рано или поздно возобновиться, если не будет устроено твердое и сильное правление. Убежденные опытом прошедшего времени в решительной неспособности Польской республики жить мирно под покровительством законов, находясь в состоянии какой-либо независимости, признали за благо, в целях сохранения мира и счастья своих подданных предпринять и выполнить совершенный раздел этой республики между тремя соседними державами, что представляется крайней необходимостью.

— Миролюбивые фельдмаршалы все начало польской кампании провели в заготовлении магазинов. Их план был сражаться три года с возмутившимся народом. И кто мог поручиться за будущее! Я пришел и победил! Одним ударом приобрел мир и положил конец кровопролитию. 'В воздаяние ратных заслуг' Cуворов получил от императрицы звание фельдмаршала и пожалованную Брестскую экономию с 14254 крепостными душами.

В течение месяца Гош оставался в бездействии, занятый блокадой крепости Граве, но за неделю до Рождества получил приказ Директории о продолжении наступательных действий. Лед в реках начал становиться и, сплошь покрытые прочным надежным панцирем, они перестали быть препятствием для французской армии, на некоторое время задержанной ледоставом. В конце декабря дивизия Дельмаса перешла по льду на остров Боммель, разбила стоявшие там голландские войска и принудила их спасаться бегством к Горкуму и Утрехту, захватив в плен более 1000 человек.

Утвердившись на острове Боммель, тем самым лишая противника важнейшей части оборонительных линий, 27 декабря французы прорвали их у Бреды и, пресекая сообщение между союзниками, перешли реку Ваал. Граве, наполовину разрушенная бомбардировками, но упорно обороняемая 74-летним генералом де Бон пала к началу января. Вслед затем перешла в руки французов Бреда, чья главная защита состояла в испытанном голландцами средстве — наводнении, при жесточайших морозах лишь облегчившим действия врага.

Истощенная болезнями, продолжительными боями и недостатком продовольствия, едва 24 тысячная британская армия уже не могла оставаться на своих позициях и начала отступать без всякого порядка. Следуя за ней вглубь страны французские войска заняли Утрехт и Арнем. Температура неуклонно падала день за днем. Холод был такой, что его помнили и пятьдесят лет спустя. Те, кто проснулся утром 17 января увидели такое, что этого зрелища им не забыть никогда. Перед глазами расстилалась заснеженная равнина, покрытая брошенными орудийными передками, повозками маркитантов и фурами с кладью, десятками отставших солдат, навсегда уснувших в объятиях мороза, не дойдя до бивуака.

В тот день штатгальтер Соединенных Провинций принц Оранский бежал с семьей в Англию, где и умер в изгнании одиннадцать лет спустя. Более шести тысяч человек, треть экспедиционных сил погибла при переходе через ледяную пустыню Гельдерланда. Продолжайся отступление еще несколько дней, вся британская армия не избежал бы гибели. Дисциплина исчезла, и даже в гвардейской бригаде солдаты дрались за хлебный паек со своими традиционными соперниками гессенскими наемниками. Среди общего хаоса оставляя павших лошадей тащились лазаретные фуры полные больными и ранеными.

Опять мы отходим, товарищ, Опять проиграли мы бой, Кровавое солнце позора Заходит у нас за спиной. Мы мертвым глаза не закрыли. Придется нам вдовам сказать, Что мы не успели, забыли Последнюю почесть отдать. [13]

Отсутствие порядка и дисциплины дало повод для грабежей и насилий, достигших вскоре такой степени, что жители Голландии с нетерпением ждали прихода французской армии, избавителя от собственных, союзных и британских войск. Остатки голодающего и деморализованного пережитым экспедиционного корпуса смогли вернуться домой в значительной степени благодаря Артуру Уэлсли. Подполковник со своей бригадой прикрывал отступление в Северную Германию, что тем не менее не принесло ему благосклонности высшего командования

20 января Лазар Гош, поднявшись на вершину своей славы, вошел в Амстердам. По его приказу, пройдя по замерзшему проливу Зегат-ван-Тексел пятьдесят миль форсированным маршем, 8-й гусарский полк ночью подобрался к стоянке голландского флота. Каждый из французских кавалеристов вез на крупе своего коня стрелка 3-го батальона легкой пехоты.

Лед, обычное явление даже в мягкие зимы из-за речной воды, поступающей в мелководный Зейдерзее, под воздействием западного ветра с Северным морем намертво сковал эскадру на рейде порта Ден-Хелдер. Все корабли, среди них 11 полностью вооруженных и готовых с приближением неприятеля уйти в Англию, вмерзли в лед.

Поддержанные легкой пехотой гусары почти без сопротивления ночью взяли на абордаж 5 линейных кораблей, 3 фрегата и 6 корветов. Так бригадный генерал Ян де Винтер принес французской кавалерии славу единственной захватившей флот в море.

Глава 5

23-го января пала Гаага и вскоре французы заняли всю страну без всякой борьбы. Лейден, Утрехт, Амстердам и другие города украсили триколоры и деревья свободы' [14]. Прежняя политическая система исчезла, немедленно сформированное 'патриотами' Временное правительство провозгласило Батавскую республику, заключившую основанный на 'тесной дружбе' союз с революционной Францией.

За труды 'по освобождению от ига' страна уступала Зеландскую Фландрию, общины Маастрихт и Венло, выплачивала контрибуцию в размере 100 миллионов флоринов. Еще 80 стоило содержание оккупационной армии в 25000 человек, снабжение ее всем, вплоть до обмундирования. Французские гарнизоны занимали нидерландские крепости Граве, Берген-оп-Зом, Буа-ле-Дюк и Флиссенген. Коалиция европейских монархий распалась, признавая переход левого берега Рейна к Франции, в апреле подписала мирный договор Пруссия, а в июле Испания. Так нуждавшаяся в огромных денежных суммах Директория получила широкий доступ к средствам голландских купцов. Слова агентов Директории, подкрепленные содержимым их кошельков, звучали веско и убедительно по всей Европе. Они подкупали высокопоставленных чиновников в Турине, Неаполе, Флоренции и Генуе, рассчитывали на успех в Швейцарии, Дании, Швеции и не жалели денег подтолкнуть турок к войне с Австрией. Стоимость все этого была огромна, но правительство Франции играло по-крупному, Превратившись в беспомощного сателлита республиканской Франции, партия 'патриотов' Нидерландов быстро утратила свое влияние, вместе с благополучием исчез и энтузиазм 'народных масс'. С приходом 'освободителей' промышленность и судостроение пришли в упадок, резко упал уровень жизни еще недавно зажиточного населения,

В начале марта, вместе с остатками голландских, немецких и австрийских частей, британское правительство наконец эвакуировало с континента свои войска, потерявшие в течение кампании более 20 000 человек Артур Уэсли вернулся в Ирландию подавленным и разочарованным человеком, страдавшим от рецидивирующих приступов лихорадки и ревматизма. Его здоровье было серьезно подорвано тяготами отступления той ледяной зимы и нескольких страшных недель в море. Перспективы в продвижении по служебной лестнице казались теперь настолько безнадежными, что подполковник, подумывая об отставке, тщетно претендовал на пост в налоговом Департаменте.

Для британцев и австрийцев итоги кампания оказалось губительным. В Лондоне начались шумные демонстрации под лозунгами ''Долой войну! Долой Питта!' Премьер не мог показаться на улице, при открытии заседаний парламента был освистан толпою сам принц Йоркский, весьма необычный случай для Англии. Британское правительство, уже плохо веря в возможность военной победы. все чаще подумывало о соглашении с 'более благоразумной частью разбойников'. Законодательная независимость Ирландии, восстановленная в 1782 году, не оказалась тем решением, что удовлетворило большую часть ее населения. Самые непримиримые помышляли о полном отделении от Англии и создании Ирландской республики по французскому образцу.

12 июля 1795 года, худой большеносый человек, щегольски одетый в форму офицера революционной армии, торопливо шел по улице Сeн-Жак к Люксембургкому дворцу. Звали его гражданин Уолф Тон, основатель и секретарь Общества объединенных ирландцев. Не имевший ни гроша за душой, выданное вперед жалованье ушло на покупку обмундирование, он два года заваливая меморандумами министерские приемные и сегодня, наконец, получил ответ. Из дневника Теобальда Уолфа Тона.

Я прибыл во дворец где размещалась Директории к часу дня и оставался там до трех, когда вошедший в кабинет красивый молодой человек, в коричневом сюртуке и нанковых панталонах, спросил меня: — Вы гражданин Смит? Я полагаю, вы также зоветесь Уолф Тон. Решив, что это один из назначенных комиссаров, я ответил: — Да гражданин, это мое истинное имя. -Добро! — сказал он. — Я генерал Гош. В переданных мне документах есть ряд разделов, о которых я хочу задать вам несколько вопросов. В случае осуществления экспедиции, можно ли рассчитывать найти в Ирландии достаточно продовольствия и, в частности хлеба? Я пояснил, что из-за надзора правительства заранее принять какие-либо меры невозможно, но, когда французы высадятся, они не будут испытывать недостатка в этом.

— Несомненно, продолжил Гош, — люди не будут жертвовать собой, если не увидят реальной перспективы удачи восстания. Вы можете быть уверены, я намерен прийти в достаточных силах. Думаю, десять тысяч человек решит дело. Это было именно то, что я надеялся услышать.

— С такой численностью войск, предназначенных для экспедиции, у меня нет сомнений в поддержке и сотрудничестве достаточном для формирования временного правительства. Он, казалось, был доволен этим ответом и затем спросил меня о священниках.

— Вероятно, создадут нам неприятности? — Их влияние на умы простых людей чрезвычайно уменьшилась в последнее время, гражданин. Мы обсудили этот момент и пришли к выводу, что могли бы, по крайней мере, избежать действенной оппозиции церкви, если не обеспечить ее нейтралитет или поддержку. Затем Гош спросил, что я думаю о предполагаемом образе действий британской армии. — Регулярные войска станут сражаться со всеми, кто будет им противостоять. Надеюсь и верю, что отряды милиции, хотя их качество гораздо хуже, напротив, массово примкнут к восстанию. — Я был бы очень рад увидеть, что все наши договоренности выполнены на должном уровне. Несомненно, не оставляя ничего на волю случая, постараюсь привезти большое количество вооружений, боеприпасов и снаряжения. Далее разговор был отложен, поскольку вошел генерал Кларк и пригласил нас к обеду с президентом Директории гражданином Карно.

Я сидел рядом с генералом Гошем, обед был хорош, но не роскошен. Присутствовали мадам Карно, ее сестра, сам Карно, его брат, Гош, морской министр Трюге, Кларк, три офицера и секретарь генерала Лагард. После поданного кофе все встали, и мы перешли в кабинет, где с шести часов вечера в узком кругу Карно проводил совет по ирландской проблеме. Через некоторое время Гош отвел меня в сторону. — Есть еще одна важная вещь, какую форму правления вы готовы принять в случае нашего успеха? — Разумеется республику, гражданин. Я не знаю никого в Ирландии, кто думает о любой другой системе или мечтает о монархии.

Этот ответ на тему, интересовавшую его больше, чем все остальные вполне удовлетворил Гоша. Совет закончился в девять, принятием решения о необходимости одновременного осуществления высадки десанта из Голландии в район, прилегающий к Белфасту и из Бретани в провинцию Коннахт. Сюрпризом для меня было то, что в каждой предполагалось участие от десяти до пятнадцати тысяч человек.

— Успешное проведение этой экспедиции сделает ее наиболее блестящей операцией современной истории, — после заключительных слов Карно мы расстались. Вне всякого сомнения, это был прекрасный день, я обедал с двумя самыми прославленными в Европе людьми и очень горжусь этим.

Подготовка к 'экспедиции в Ирландию' заняло все лето 1795 года. В августе Гош публично обвинил военно-морское командование в отставании от графика и, в частности, вице— адмирала Вилларе де Жуайеза в том, что тот больше заинтересованы в планировании предлагаемого вторжения в Индию.

Из дневника Теобальда Уолфа Тона. 26 сентября. Сегодня утром генерал Гош отправился в Брест, надеюсь он может поторопить этих ребят. Я боюсь, что приход бурь равноденствия застанет нас врасплох. По плану Брестская эскадра усиливается семью кораблями контр-адмирала Жозефа де Ришери из Лориана и пятью кораблями контр-адмирал Пьера-Шарля де Вильнева из Тулона. Все надеются на участие в экспедиции испанского флота. После окончания войны в Вандее и заключения мира с Испанией в распоряжение Гоша передали 11700 солдат-ветеранов, элиту французской Армии Берегов Океана [15]. Количество солдат, предназначенных для вторжения остается неопределенным. Время быстро ускользает сквозь наши пальцы, тем не менее, я считаю, что генерал делает все возможное. 10 октября Вилларе де Жуайез заменен вице-адмиралом Мораром де Галем, все планы в отношениии Индии отменены. Острый недостаток материалов на верфях Бреста сильно замедлил работу по ремонту и вооружению судов эскадры и, вместе с нехваткой матросов, сделал невозможным собрать нужное число транспортов. В конце концов, Гошу пришлось принять решение о посадке французских экспедиционных войск на боевые суда. Каждый линейный корабль примет сверх штата своей команды по 600 человек, фрегаты по 250 и примерно 400 транспорты.

23 ноября. Не могу себе представить, что задерживает нас сейчас, если не ждать Ришери. Нет ничего более страшного, чем неизвестность и, кроме того, жизнь моих друзей в Ирландии в крайней опасности.

1 декабря. Поднялся на борт фрегата 'Фратерните', где обедал с Мораром де Галлем в обществе адмиралов Буве и Брюи. У меня не было другого случая поговорить с ним и, когда все собрались встать из-за стола, воспользовавшись моментом, я привлек внимание вице-адмирала. — Со всевозможным уважением, прошу вас об одолжении, гражданин. Поскольку я получил предписание быть готовым отбыть с кораблем линии 'Андомтабль' возможно больше мы никогда не увидимся. В случае если произойдет что-либо непредвиденное, сообщите о случившемся моей семье, она заслуживает этого.

— Разумеется, гражданин, — мягко сказал де Галль. 8 декабря. Вице-адмирал Гравина проводил Ришери до какой-то неизвестной широты и возвращается в Кадис. Надежда, что испанский флот присоединиться к нам потеряна. Черт побери даго. Не в их интересах посылать силы в Брест, как в целях усиления защиты своего побережья, так и ослабления возможности успеха нашего десанта в Ирландию.

Морар де Галль, признавая неопытность своих команд, считает необходимым по возможности избегать столкновения с противником. Я почти уверен, на пути к Ирландии это вряд ли возможно. Усиленная до шестнадцати линейных кораблей и десяти фрегатов наблюдающей за Брестом английская эскадра держится вблизи Уэссана. Повреждения в рангоуте и такелаже, даже в случае нашей победы, чего я не жду, учитывая бурный сезон года вполне могут сорвать вторжение.

11 декабря. Сегодня, наконец, прибыл Ришери, его корабли так пострадали от шторма, что только два из них смогут принять участие в экспедиции. Вильнев с подкреплением из Тулона еще не прибыл и было решено идти без него. Восемь шансов из десяти, что жить многим из нас осталось неделю.

Ко второй неделе декабря сведенный в две дивизии флот, под общим командованием шефа д'эскадр Морара де Галля, был полностью готов. Состав французских сил был следующим:

17 линейных кораблей — 80-пушечный 'Андомтабль'; 'Нестор', 'Кассард', 'Дройтс де Хомм', 'Турвиль', 'Эол', 'Фуге', 'Муций', 'Траян', 'Редутабль', 'Патриот', 'Плутон', 'Конститьюшн', 'Ватиньи', 'Революсьон', 'Пегас' и 'Седюизант', все с 74-мя орудиями.

13 фрегатов — 'Ла Кокард', 'Бравур', 'Имморталите', 'Беллона'", 'Кокиль', 'Ромейн', 'Фратерните', 'Импейшент', 'Сюрвелант', 'Шаранта', 'Резолю', 'Тартy' и 'Сирена', от 32 до 40 орудий. 32-пушечный фрегат 'Ла Фидель' и, принимавший участие еще в походах Сюффрена, 44-пушечный 'Сцевола'. В 1793 году линейному кораблю 'Иллюстр' срезали верхнюю палубу и переименовали в 'Муция Сцеволу', затем имя укоротили. С сокращением на три четверти вооружения для увеличения грузового пространства они были переоборудованы в крупные транспорты 'еn flute' [16].

5 корветов — 'Мьютин', 'Ренар', 'Аталанта', 'Вольтижер' и 'Афронтер', от 14 до 16 орудий.

Транспортная флотилия — 'Никодем', 'Жюстин', 'Виль де Лорьян', 'Сюффрен', 'Эксперимент' и 'Аллегри'. Французские суда приняли на борт войска экспедиционного корпуса из 13 975 человек, включая кавалерийские части и полевую артиллерию, а также запасы оружия и обмундирования, достаточные для снаряжения 25000 ирландских добровольцев. Предполагалось, что высадка в Ирландии будет серьезным ударом по престижу и может предоставить идеальный плацдарм для вторжения в саму Великобританию. День за днем, в любую погоду, к ночи располагаясь в отдалении от берега, а на рассвете возвращались, британские фрегаты дозорного отряда ждали выхода французов в море. C прибытием кораблей де Ришери в Брест, сэр Эдвард Пеллью немедленно послал 'Aмазон' в Фалмут для уведомления Адмиралтейства и 'Фиби', оповестить эскадру контр-адмирала Колпойса. Через три дня 'Фиби' капитана Барлоу, с сообщением о переходе главных сил противника на якорную стоянку залива Камаре, вновь ушел к блокирующей эскадре. Несмотря на все опасения, как и было запланировано, утром 15 декабря весь флот, за исключением двух кораблей Ришери, в ясную теплую погоду оставил Брест. Стремясь удержать в тайне свои намерения, к вечеру де Галль встал на якорь в аванпорте Камаре-Бей. Оба корабля Ришери, 'Пегас' и 'Революсьон', подошли около полудня 16-го.

Сейчас весь флот вторжения, в готовности следовать по назначению, последний раз находится вместе. Большая часть дня ушла установку временных маяков, предупреждающих об опасностях южного маршрута, идущего проливом Раз-де-Сейн.

Задержка со всем этим оказалась такова, что солнце начало клониться к закату прежде завершения работ и все же пройти им было возможно. Усеянный огромной зоной рифов, с тяжелым прибоем во время плохой погоды, опасно узкий канал протяженностью более тридцати миль между мысом Пуэнт-дю-Раз и островом Иль-де-Сейн, в темноте ночи должен был скрыть выход французского флота от блокирующей Брест английской эскадры.

Для первой половине декабря погода была почти идеальной, в середине коротких зимних дней температура наружного воздуха колебалась от -5 до 3 С и в третьем часу Морар де Галль отдал приказ судам экспедиции сниматься с якоря. Ветер, как и почти шесть предыдущих недель оставался восточным, благоприятным для перехода в Ирландию.

В три часа пополудни Пеллью, оставшись у Бреста, отправил для дальнейшего информирования о происходящих событиях 'Революсьонер'. Точка рандеву с контр-адмиралом Колпойсом находилось приблизительно в двадцати милях к западу от этого острова, куда и направился фрегат, захваченный в районе Уэссана у французов годом раньше и взятый в британскую службу под тем же именем. Между тем, более чем на треть состоявшая из 98— и 100-пушечных трехдечных кораблей с тяжелым рангоутом и высокими корпусами, британская эскадра сильно увалилась под ветер и находилась уже более чем в пятидесяти милях от Уэссана. Во второй половине дня, в надежде лишить неприятеля возможности иметь известия о направлении своего движения, де Галль без большого труда отогнал блокадный дозор. Французский флот в беспорядке двигался курсом на пролив Раз-де-Сейн, дувший порывами ветер мешал неопытным экипажам судов держать строй.

Пасмурная погода и наступающая темнота затрудняла навигацию, в 16.00 ветер зашел к югу, угрожая стать встречным. Считая невозможным дальнейшее следование этим маршрутом. де Галль приказал повернуть через фордевинд, отменяя свой первоначальный план. Адмирал решил воспользоваться западным, оставшимся без присмотра противника, широким и удобным Ируазским фарватером. Сумятица усугублялась идущим вместе с головными французскими судами фрегатом Пеллью. Наугад пуская ракеты, сжигая фальшфейеры и стреляя из пушек, он совершенно расстроил все попытки де Галля передавать сигналы, используя свои корветы как временные плавучие маяки. Среди всего этого хаоса 74-пушечный 'Седюизант' капитана Жана-Батиста Анри потерпел крушение на рифе Гран Стевен у начала прохода, утонули 680 из находившихся на борту 1300 человек. Сигналы бедствия гибнущего корабля содействовали еще большему усилению путаницы, в результате французский флот разделился.

'Имморталите' контр-адмирала Буве и еще шестнадцать судов продолжили движение проливом Раз, в то время как остальные проследовали на запад в Ируазское море. Со свежей информацией для Адмиралтейства после полуночи Пеллью отправил в Фалмут люггер капитана Спарроу и вскоре последовал за ним, потеряв из виду противника в полной темноте.

— Охрани меня Бог от всяких действий с таким флотом! — писал генерал Гош Исполнительной Директории. — Что за смесь! Собрание всевозможных противоречий, отсутствие дисциплины, организованное в военную силу. Прибавьте еще к этому надменное невежество и безумное тщеславие — и вы получите полную картину дела. Бедный Морар де Галль! Он уже постарел на двадцать лет, мне жаль его!

Рассвет 17-го декабря застал французский флот разбросанным на подходах к Бресту. Вместе с флагманом де Галля 32-пушечным 'Фратерните' находились еще два фрегата и линейный корабль 'Нестор'. Остальные шли в одиночку или небольшими группами вне видимости друг друга. Самая крупная состояла из 9 линейных кораблей, 5 фрегатов и транспорта, прошедших через Раз-де Сейн вслед за 40-пушечным 'Имморталите' контр-адмирала Буве. Капитанам пришлось вскрыть секретные пакеты с инструкциями, местом высадки назначалась якорная стоянка у мыса Мизен Хэд, находящегося на южном берегу Ирландии, близ входа в бухту Бантри. Экспедиция началась в беспорядке и закончилась катастрофой, в немалой степени из-за изменения погоды в тот роковой месяц. Медленно наступающий с юго-запада теплый фронт, постепенно охлаждаясь во время продвижения, принес влажный тропический воздух между широтами сорока и пятидесяти градусов. Значительная разница его в температуре с поверхностью моря, усиленная длительным преобладанием холодного восточного воздуха, привела к густому туману, окутавшему французский и английский флоты в ночь на 18-е. Если бы не это, в видимости 'Фратерните' оказались основные силы экспедиции, направлявшейся на север. На 19-е флагман де Галля потерял из виду оба фрегата, налицо оставался лишь ''Нестор', но в ночь отделился и он.

Из дневника Теобальда Уолфа Тона. 18 декабря. В девять утра туман настолько густой, что мы не можем видеть корабля перед нами. Порой со шканцев не было возможности увидеть носовую часть нашего 'Андомтабля', словно растаивая, она пропадала с глаз. Этот проклятый туман, черт возьми!

Сохраняясь над Атлантикой к югу от 50-й параллели, область низкой видимости продолжала медленно двигалась в Северном море. Встречный холодный фронт, неся с собой полярный воздух и отличную видимость, прошел над Англией и южной частью Ирландии довольно быстро. Скорость ветра была умеренной и не создавала никаких серьезных проблем. Буве шел почти строго на запад до рассвета следующего дня, после чего взял курс на мыс Мизен-Хед. Группы Ришери и Ньелли присоединились к нему в три часа пополудни 19 декабря. Генерал Груши, непосредственно следовавший по старшинству за Гошем, находился вместе с Буве. Таким образом при адмирале были, в сущности, все силы экспедиции. Через день, когда оставшийся в одиночестве 'Фратерните' продолжал держать курс к точке рандеву, с его мачты раздался крик:

— Парус справа по носу! Еще парус!

— Дайте-ка мне, — лейтенант де Флоринвиль выхватил из рук вахтенного энсина подзорную трубу и начал всматриваться вдаль, прикладывая ее к глазу.

— Что вы думаете о них? — обратился к командиру 'Фратерните' взбежавший на шканцы де Галль.

— Нас заметили и уже ставят все паруса. Вымпелы не видны, но бьюсь об заклад, что капитанские патенты выданы лордами Адмиралтейства, гражданин. Извольте убедиться сами, — произнес де Флоринвиль, протягивая подзорную трубу.

— Что же, лейтенант. Приводите фрегат в бейдевинд, затем поворачиваем оверштаг и бежим по ветру. Только без суеты.

— Есть, гражданин. Поглядим, насколько близко они смогут к нам подобраться. Через полчаса стало заметно, что британцы постепенно нагоняют, корпуса фрегатов уже были видны невооружённым глазом. Прикинув, что идущий головным будет тонн на девятьсот, второй водоизмещением поменьше, такой же как его 700-тонный 'Фратерните', де Флоринвиль обернулся к энсину [17]. — Поднять грот-брамсель и крюйсель. — Как прикажете, капитан. Но позвольте заметить, что ветер крепчает. Когда продрогшие матросы, беззастенчиво огрызавшиеся в ответ на брань марсового старшины, наконец, развернули буквально рвущийся из рук брамсель, расстояние между кораблями понемногу стало увеличиваться.

'Фратерните', раскидывая на обе стороны шипящую пену, настолько глубоко зарывался форштевнем, что волны перекатывались через бак. В наступающих сумерках на востоке вырисовывались темные силуэты британских фрегатов, шедших под всеми парусами, до них было едва ли больше трех миль. Внезапно раздался короткий оглушительно резкий хлопок, с ликтроса сорвало крюйсель и мгновенно разорванный на мелкие куски парус унесло ветром. 'Фратерните' кренило так, что подветренные шпигаты [18] ушли в воду.

— Все наверх рифы брать! Два рифа взять, марсовые на марс! Фор-брамсель крепить! — выкрикнул команды де Флоринвиль. Вахта левого борта на фок-мачте изо всех сил старалась опередить вахту правого работающую на грот-мачте, но уже закрепленный было фор-брамсель вырвало из сезней [19] и заполоскало с такой силой, что стеньга грозила переломиться пополам. Разъяренным быком взревел первый помощник, наконец, после жестокой борьбы удалось срезать неистово бьющийся у нока парус.

— Подвахтенным вниз! Убравший часть парусов в крепкий ветер, французский фрегат оказался не в состоянии соперничать в скорости с прибавившими ход британцами. Очень скоро на палубах преследующих кораблей уже отчетливо различались фигуры людей.

— У нас слишком глубокая осадка, — вернувшийся на ют де Галль поджал губы, — избавившись от якорей, вы выиграете почти пять тонн. Еще больше можно получить, если сбросить за борт 6-фунтовые пушки.

— Углубление составляет восемнадцать футов, принятый на борт дополнительный груз увеличил ее почти на фут, мой адмирал. Да и воду из трюма приходиться откачивать беспрерывно, — отозвался лейтенант. — За борт еще десять двенадцатифунтовых с орудийной палубы, начиная от номера девять, де Флоринвиль.

— Есть, гражданин. Вооруженные ломами и гандшпугами канониры озабоченно ждали крена, окутанного облаком пены 'Фратерните'. Несколько слаженных движений расчета и надраенная до блеска пушка весом в 1,7 тонны полетела в воду. За ее падением последовали еще девять всплесков, затем пришел черед якорей и бронзовых шестифунтовок на шканцах.

Облегченный корабль приподнялся ровно на столько, чтобы расстояние до неприятеля вновь стало увеличиваться. Экипаж 'Фратерните' выбивался из сил, но у преследователей ситуация была ничуть не лучше. День начал клонился к вечеру, а погоня всё продолжалась. Сейчас противников разделяло почти пять миль, корпуса британских фрегатов едва виднелись, — Если так будет и дальше, мы уйдем до заката, — заметил де Флоринвиль.

Несмотря на сомнения в надежности брам-стеньги, грот-брамсель держали, пока бак не накрыло огромной волной. Ветер заходил сильными порывами, испытывая килевую качку и заливаясь водой, уходивший от врага 'Фратерните' никогда не показывал такой прыти. Опасаясь преследования, он всю ночь и следующий день направлялся далеко на запад в Атлантику. Дул ровный крепкий ветер, и команда смогла немного отдохнуть. Затем де Галль приказал изменить курс к побережью Ирландии, но теперь этот восточный ветер дул в лоб фрегата. Зияя с обоих бортов пустыми орудийными портами в вечерних лучах заходившего зимнего солнца 'Фратерните' представлял собой весьма печальную картину.

Из дневника Теобальда Уолфа Тона. 21 декабря. Девять часов пополудни, мы находимся в назначенном месте сбора. Великолепная погода, ветер благоприятен, нечего было бы больше и желать, если бы только наши отсутствующие товарищи были с нами. В настоящий момент мы, идя под немногими лишь парусами, находимся самое большее что в трех лигах от берега, так что я могу различать полосы снега на горных склонах. Что, если генерал не соединится с нами? Если мы, исполняя полученные инструкции, будем крейсировать здесь в течение пяти суток, англичане нападут на нас, и все будет кончено. До двенадцати часов шли по направлению к берегу и были в это время так близко к нему, что можно было перебросить туда сухарь.

За исключением линейных кораблей 'Нестор' и 'Седюизант', фрегатов 'Фратерните', 'Ла Кокард' и 'Ромейн', корветов 'Мьютин', 'Вольтижер' и трех транспортов собралась большая часть флота.

К несчастью для экспедиции, за время плавания в тумане по меридиану ветер незаметно снес суда и первым в виду показался лежащий по западную сторону бухты Бантри остров Дерси. К этому времени юго-западный ветер снова сменился на свежий восточный.

Глава 6

Всю ночь 21 декабря и следующий день, растянувшись на несколько миль, французы продолжали медленно идти лавировкой. Небольшой куттер местного лоцмана без подозрений подошел к борту 'Андомтабля'. Пленников, ошибочно принявших французские корабли за британский флот, подвергли допросу. Члены команды этого судна,— докладывал капитан Жак Беду контр-адмиралу Буве,— в один голос утверждали, что никто не появлялся у их побережья в течение предыдущих трех дней. С их слов все английские силы,как мне представляется, состояли из пяти или шести фрегатов в бухте Корк.

На самом деле в эти дни на Коркском рейде находилась маленькая эскадра контр-адмирала Роберта Кингсмилла в составе 64-пушечныго корабля 3-го ранга 'Полифемус' капитана Джорджа Ламсдейна и несших от 32 до 38 орудий фрегатов 'Юникорн','Аполло' и 'Джейсон'. Кольпойс же узнал о состоявшемся отправлении экспедиции только 22-го числа, попрежнему оставаясь в неизвестности относительно принятого ею направления. Бридпорт получил это известие в Портсмуте благодаря предусмотрительности Пеллью на день раньше. В течение трех четвертей года над проливом господствуют туманы и не благоприятные для следования вниз по Каналу западные ветры.

Служащий рейдом большой военной гавани, как и Плимут Соунд, отстоявший от Уэссана на 210 миль Спитхэд давал защиту со всех направлений, но при восточном ветре к этому присоединялось одно затруднение. Несущие девяносто и более пушек, составляющие значительную часть флота Канала трехдечные корабли не могли справиться с трехмильным расстоянием до внешнего рейда.

25 декабря, через четверо суток после известия о выходе в море французской эскадры Бридпорт снялся с якоря. В тот день уйти с места якорной стоянки к рейду. Св. Елены, откуда они уже могли следовать далее, удалось только восьми кораблям. Свежий ветер, внезапно перейдя к юго-востоку стал благоприятен для выхода адмирала в море, но задул в лоб подходившим из Спитхэда. Выйти в море только с восемью судами признали неблагоразумным, и Бридпорт остался ждать отставших.

Есть четыре безопасных и просторных гавани в заливе Бантри, крупнейший из них является Бирхейвен Харбор в семь миль длиной и от одной до четырех в ширину, при значительной глубине от 36 до 90 футов даже в низкую воду. Расположенная между островом Бир и материком, она имела два входа, позволявший парусным судам входить и выходить при любом ветре восточный и западный, ограниченный менее чем четвертью мили по узкой части.

В 4 часа пополудни 'Имморталите' контр-адмирала Буве, находясь все еще в двенадцати милях от вершины бухты, бросил якорь с наветренной стороны Бир. Восемь линейных кораблей, еще один фрегат, четыре корвета и транспорт,встали рядом с ним.Остальные двадцать судов оставались позади, под парусами, и в полном сборе экспедиция находилась ранним утром 23 декабря.

— Гавань Бирхейвен не представлялась мне достаточно удовлетворительной, поскольку могла быть блокирована неприятелем. Якорная стоянка к востоку от острова была удобна и имела больше пространства для маневра

Встревоженный слухами о возможном вторжении ленд-лорд Ричард Уайт из уютно раскинувшегося вдоль широкого залива городка Бантри немедленно отправил известие адмиралу Кингсмиллу в Корк. К полудню 23 декабря погода резко ухудшилась, атмосферное давление за три часа упало более чем на три четверти дюйма. Из-за сильной метели видимость была настолько плохой, что береговая линия скрылась из вида. Ветер с северо-северо-востока очень быстро достиг штормовой силы и когда у нескольких кораблей поползли якоря,ситуация для французов стала крайне неприятной.

Фрегат 'Сюрвелант" после столкновения с дрейфующим 'Сцеволой' капитана Ле Бозека начал принимать воду быстрее, чем, ее успевали откачивать. Несмотря на сброшенные за борт орудия и все усилия корабль затонул. Почти весь его экипаж, в том числе генерала Мерме, удалось эвакуировать на другие суда. 74-пушечный "Революсьон", занимаясь спасением заливаемых волнами людей с тонущего 'Сцеволы', потерял бушприт. Фрегат "Импейшен' был сорван с якорей, выброшен на скалы и разбит в щепки, Из его экипажа в 570 человек выжило только семеро, в том числе ирландский лоцман. 80-пушечный 'Андомтабль' прижало к фрагману контр-адмирала Нилли фрегату 'Резолю', оба получили повреждения различной степени тяжести.

— Я старался дать понять генералу Груши, насколько нам необходимо совершить высадку сколь возможно скорее, из опасения быть захваченными неприятелем или непогодой, которая может выкинуть на берег и погубить всю эскадру.

Ветер ослаб на 24 декабря,когда под его председательством провели военный совет и, несмотря на отсутствие Гоша, руководители экспедиции решили, благодаря давлению Уолфа Тона, приступить к высадке немедленно.

В 6 милях выше острова Бер, вдоль береговой линии близ устья речки Адригол, тянулся ряд стоящих на якоре боевых кораблей в паутине такелажа. На позолоте кормовых галерей и носовых фигур играло зимнее солнце, море вокруг их массивных корпусов пестрело гребными судами всевозможных размеров. На палубах кораблей выстроились солдаты, одни уже совершенно готовые другие, еще застегивающие свои белые пояса. По шканцам прохаживались офицеры при шпагах, возгласы матросов, скрип прикрепленных к нокам реев талей и заводимых между мачтами штаг-карнаков, все эти звуки говорили о предстоящем событии. Раздался резкий треск барабанов и вскоре их бой слился в общий оглушающий рокот.

Гребные суда сновали от берега к линии кораблей и обратно. Под началом юных мичманов катера и гички перевозили офицеров,доставляя к месту высадки провизию, порох и боеприпасы с трудом избегая столкновений сновали баркасы и ялы. Разумеется, высадка не прошла без происшествий, несколько шлюпок перевернулось и в море попало немало тюков с припасами. Словесные перепалки между армейскими квартирмейстерами, размахивающими заявками на грузы, и интендантами флота казались нескончаемыми.

Из дневника Теобальда Уолфа Тона.

— Черт побери, это поистине уникальное предприятие! У нас нет палаток, нет лошадей для перевозки шести легких орудий, нашей единственной полевой артиллерии и снаряжения. Мы не имеем ничего, кроме мужества и оружия в руках, но этого достаточно.Я узнал от лоцмана на борту адмирала, что мой друг в настоящее время живет у себя дома в двух милях от Бантри, возможно, я смогу увидеть его завтра. Войска, убежденные в тёплом приёме со стороны ирландцев, находятся в приподнятом настроении и твердо уверены в победе. Мы намерены идти на Корк с такой быстротой, как будто бы в нас вселился сам дьявол.

 

Бантри Бей не был в центре внимания английской обороны и его воды не являлись приоритетом для военно-морских патрулей.

Донесение лейтенанта Джорджа Пуллинга вице-адмиралу Кингсмиллу.

Пятница. Четыре часа утра 23 декабря 1796 года. Сифилд парк, Бантри Бей.

Сэр

— Вчера, между пятью и шестью часами вечера, ближе к западному побережью залива, встали на якорь семнадцать кораблей. По внешнему виду все они французской постройки, но флаги отсутствуют.Восемь являются двухдечными линейными, по два фрегата,корвета и люггера, остальные три это крупные транспорты.

Я наблюдал до наступления ночи, когда вслед за ними на рейд начали вперемежку входить несколько больших судов, по отдаленности было невозможно достаточно точно определить их силу. Погода продолжала ухудшаться и крепкий ветер, дующий от востока-юго-востока, воспрепятствовал моему намерению в темноте подойти к ним на шлюпке.

Узнав о уходе французов Колпойс,находясь в неизвестности о принятом ими направлении, еще некоторое время оставался на месте, а затем пошел к мысу Лизард.

Колпойс вызвал к себе на "Виктори" младшего флагмана и откровенно объяснил положение. Обвинив вице-адмирала в 'методистском подходе' и настаивая на передаче под свое командование всех 74-пушечных линейных кораблей эскадры, Нельсон быстро набросал план возможных действий.Считая атаку этими силами противника , значительно превосходящего в количественном отношении, делом слишком ненадёжным и опасным,

Командующий рассмотрел это требование как подарок судьбы. Сейчас, когда в затянувшемся походе суда испытывали нехватку свежей провизии и воды, офицерам был положен такой же рацион, как и простым матросам. Экипажи сидели на сухарях и не отличавшейся по вкусу от ремней конской сбруи солонине.Отловленных и тщательно выпотрошенных крыс матросы выставляли на продажу по цене, достигшей пять пенсов за связку.

Из инструкции подписанной вице-адмиралом Колпойсом.

— Ввиду экстренной необходимости положить конец французским действиям против южной Ирландии, где интересы Британской короны подвергаются опасности несравненно более чем в каком-либо ином месте, для проведения ограниченной операции под ответственностью контр-адмирала Горацио Нельсона учреждается флотилия в нижеуказанном составе

'Куллоден'— Капитан Томас Трубридж,

'Экселлент'— Капитан Катберт Коллингвуд,

'Трайомф'— Капитан Уильям Эссингтон,

'Орион' — Капитан Сэр Джеймс Сомарез,

'Голиаф— Капитан Сэр Чарльз Ноулз,

'Кэптен'— Капитан Ральф Миллер,

'Колоссус'— Капитан Джордж Мюррей,

'Эгмонт'— Капитан Джон Саттон,

'Бедфорд" -Капитан Сэр Томас Бьярд,

'Диадем'— Капитан Джордж Тоури,

'Саутгемптон'— Капитан Джеймс Макнамара,

'Ла́йвли'— Капитан Джордж Бартон,

'Нигер'— Капитан Эдвард Фут.

Предписывается продолжить движение в поисках врага и приложить максимум усилий к тому, чтобы захватить, потопить, сжечь или разрушить их.Настоящая инструкция вступает в силу немедленно.

P.S. -Я не могу предложить сверх этого корабли или людей, но ваш ум и талант без труда найдут решение позволяющее обойтись наличными силами.

Теперь под командованием Нельсона было девять лучших 74-пушечных линейных кораблей, один 64-пушечный и три фрегата. Вынашивая план битвы, контр-адмирал вполне осознавал, что британский народ ожидает от него уничтожения неприятельского флота или гибели в попытке добиться этого результата. Ему была необходима не просто победа, а сокрушительный и ошеломляющий триумф.

Это был период, когда Коллингвуд довел подготовку своего экипажа до такой степени совершенства, что тот мог стрелять полными бортовыми залпами каждые семьдесят секунд, это время уже никогда не будет улучшено.

Присоединившись к эскадре 64-пушечный линейный корабль 'Полифемус' и 38-пушечный фрегат 'Аполло' любезно поделились свежей провизией. Овощи, лимоны, говядина, а также 100-галлонные бочонки свежей воды заметно улучшили настроение моряков эскадры.

— Я полон надежды, что нас ждет удачное сражение, и мы вернемся домой вовремя, чтобы съесть рождественский обед.

Весть о высадке была встречена скорее с любопытством, чем восторгом. В целом Бантри сочувствовал французам, но небольшой гарнизон нервно готовился встретиться с захватчиками. Он включал в себя горстку ветеранов 17-й Лестерширского пехотного пола во главе с капитаном Кирквудом, но в основном состоял из местного ополчения. Эти лояльные к английской Короне плохо обученные протестанты-йомены, их мушкеты и бочонки с порохом хранились в подвале дома ленд-лорда, были подняты по тревоге приказом оказать сопротивление нападающим.

Трое французов были ранены, один убит, а Кирквуд и 20 человек попали в плен.

— Мы были поражены крайней нищетой, царившей повсюду, никогда прежде я не видел такой убогой жизни. Женщины и дети ходят босиком, едва ли не обнаженными, их одежда в самом скверном состоянии и грозит развалиться на части. У мужчин лохмотья рубашек свисают через дыры курток или брюк, тяжёлой хлопчатобумажной ткани. Их единственным приютом стали грязные ветхие хижины, где куча соломы и покрывало из старой мешковины, служат общим ложем для всей семьи. Кроме того, они разделяют эти отвратительные лачуги с живностью, что есть в хозяйстве. Ежедневная еда — это картофель, кислое молоко и изредка мясо, практически нет хлеба.

Из прокламации генерала Груши 'СВОБОДА, РАВЕНСТВО, БРАТСТВО,СОЮЗ'.

— После нескольких неудачных попыток в прошлом, наконец, французы среди Вас... Храбрые ирландцы, наши лозунги являются общими. Как и вы, как мы считаем непреложным право всех народов на свободу. Как и вы, мы убеждены, что мира во всем мире не будет до тех пор, пока британское правительство безнаказанно заставляет страдать народы... Союз, Свобода, ирландская республика! Таков наш клич. Поход начат. Наши сердца с Вами, наш триумф в Вашем счастье.

Рассвет 25 декабря принесло Буве дополнительную проблему, несмотря на слабеющий ветер, залив закутался пеленой тумана. При такой видимости любые попытки следовать в открытое море стали крайне опасны. Теперь у французских кораблей не было другой альтернативы, кроме как оставаться там, где они находились.

В тот день Нельсон пригласил на обед всех судовых офицеров и, поднимая свой бокал, провозгласил тост. — Вестминстерское аббатство или славная победа! Наступает момент, когда каждый должен не просто выполнять приказы, перекладывая с себя ответственность, а принимать тяжелые решения и их последствия. Если же офицер не сделает этого, он не достоин своего мундира, присяги и короля. Полагаю, при этом ветре мы увидим Буве утром. Что касается меня, то мне все равно даже если французов окажется вдвое больше.

— Я посылаю Вам мой план атаки, настолько подробный насколько возможно при предполагаемой, весьма неопределенной диспозиции неприятеля. Никто не доверяет и не оценит ваший усилий в большей степени, чем старый друг. Совершенно свободно анализируя мои намерения, вы увидите перед собой полную картину для лучшего их исполнения. Мы не должны испытывать ни малейшей ревности к славе. Перед нами стоит одна великая цель — уничтожить врага и получить достойный мир для нашей страны.

Утро 26 декабря, Дня Рождественских подарков, был туманным и мглистым. В шесть часов Нельсону подали завтрак, но не прошло и четверти часа, как с марса грот-мачты фрегата 'Лайвли' в серой медленно рассеивающейся пелене мелкого дождя со снегом наблюдатель разглядел лес мачт. Вахтенный мичман, со шляпой зажат плотно под мышкой, влетел в адмиральскую каюту.

— Сэр, только что получен сигнал капитана Бартона 'Более двадцати боевых кораблей на якоре в Бантри Бэй'.

— Спасибо, мистер Хэтч. Взгляд адмирала зацепился за маленький золотой медальон, Горацио откинул крышку и нежно провел пальцем по темной пряди мягких волос. Привлекательная молодая женщина, застывшая на миниатюре, улыбалась ему.

— Любимейшая Эмма, мой дорогой сердечный друг! Это письмо письмо тебе написано перед битвой, и я от всей души надеюсь, что выживу для того, чтобы закончить его после схватки.

Торопливо застегивая нижние пуговицы белоснежного однобортного жилета, Нельсон поднялся на квартердек своего флагмана. Капитан Миллер, не отводя от глаз подзорной трубы. напряженно вглядывался в суда у подветренной береговой линии каменистого острова Бер. За линейными кораблями расположились на якорях несколько фрегатов, чьи корпуса казались на таком расстоянии голубовато-серыми.

— Двадцать четыре вымпела, сэр, включая фрегаты. Линейных около пятнадцати, есть еще три корвета и несколько транспортов.

— Отлично, Ральф. Жребий брошен и сколько бы их ни было, Англии нужна только победа.

— Хорошо сказано, сэр! И с Божьей помощью мы надерем им задницу.

Эти слова, словно волной прокатившись по всему кораблю,вызвали взрыв восторга английских моряков. Юго-восточный ветер помогал британским кораблям входить в залив. Меньше всего желая дать возможность французской эскадре уйти, адмирал был намерен вступить в бой без малейшего промедления. В половину седьмого утра воздух разорвали звуки горна, подхваченные россыпью барабанной дроби, а на мачте британского флагмана взвился сигнал 'приготовиться к бою'. Расхаживая быстрой походкой взад и вперед на правой стороне посыпанного песком квартердека, адмирал остановился подле матроса, наносящего зарубку на лафете 9-ти фунтового орудия. Тот пояснил, что на случай, если будет убит в бою, заранее делает отметку о новом славном успехе британского флота.

— Ничего, еще успеешь, — заметил Нельсон, в нем крепла холодная решимость.

Коллингвуд, появившийся на палубе 'Экселлента' в парадном мундире и треуголке, посоветовал первому лейтенанту сменить сапоги на туфли и шелковые чулки.

— Врачу так будет удобнее.

В голове английской эскадры шел 'Каллоден',однако честь возглавить строй выпала все же не ему.

— Коллингвуд ведет свой корабль в бой так, как будто глаза всей Англии обращены на него!

— Коллингвуд отличный малый и храбрый моряк. Приведите к ветру и дайте ему пройти

— Руль положить на право! Одерживать!

Пройдя вплотную к серым в клокочущей пене скалам Мизен-Хед, на квартердеке 'Экселлента' задержали дыхание, а давно поседевший штурманский помощник тайком перекрестился, когда корабль обогнул мыс.

Нельсон поднял сигнал "Адмирал намерен атаковать неприятельский аръергард и центр". Следующий его сигнал гласил "Англия ждет, что каждый исполнит свой долг". Больше нужды в приказах не было, всё предоставлялось инициативе и самостоятельности командиров кораблей

Считая себя в полной безопасности, рано утром Буве разрешил кораблям отправить на берег шлюпки за водой и дровами. Среди этих мирных занятий один из четырех французских фрегатов несших сторожевую службу взвился подкрепленный пушечным выстрелом сигнал 'Неприятель в виду' и затем 'Неприятель входит в залив'.

Буве, перейдя со своего флагманского фрегата на борт 80-пушечного 'Андомтабля', экстренно созвал военный совет. Обнаруженная в девяти милях от входа британская эскадра приближалась, в ее составе уже можно было заметить девять 74— и два 64-пушечных линейных корабля при четырех фрегатах. Царившее на нем общее мнение, заключалось в том, что бой, скорее всего, будет отложен. Казалось невозможным, что противник атакует со столь незначительными силами.

Непривычных к морю французские судовые команды, разбавленные незначительным числом опытных матросов, не могли убрать или распустить паруса с необходимой быстротой, к пушкам также требовались тренированные орудийные расчеты, Еще одним аргументом против выхода в открытое море стало плохое состояние трех линейных кораблей. А потому решили принять бой на якорях, не допуская и мысли, что противник рискнет вклиниться между берегом и боевой линией.

В то время как стоя растянутой кильватерной колонной по линии направления ветра французские корабли готовились к сражению, шлюпки с командами отозвали с берега. С трудом выгребая против сильной волны, большинство не успело к началу битвы, нехватку людей пришлось восполнить, распределяя по линейным кораблям значительное количество моряков с фрегатов. Спешно очищая заставленные орудийные палубы, на кораблях готовились вести артиллерийский огонь и в ожидании сражения переваливали бочки с водой к подбойному борту.

За "Дройтс де Хомм" стояли лучшие на эскадре 40-пушечные фрегаты 'Бравур' и 'Тарту'.

Британская эскадра между тем подвигалась вперед и в 8:30 французский аръергард открыл огонь по приближающимся 'Экселенту' и 'Куллодену'.

Небо очищалось, дул прекрасный умеренный ветер. Крупная зыбь раскачивала корабли и вести прицельный огонь с большой дистанции было делом почти невозможным. Коллингвуд прошелся по квартердеку и встал рядом с карронадой правого борта. — Джентльмены, — он показал на "Пегас", — должен вам сказать, что собираюсь пройти под его кормой.

— По правому борту ложись, головы укрой! — матросы бросились плашмя на палубу.

С самого начала головные корабли попали в ситуацию, где кроме героической смелости и артиллерийского искусства ничто не могло им помочь. Попадания стали более частыми, последующие минуты казались вечностью. Французы стреляли главным образом книппелями, причиняя значительный ущерб такелажу, рангоуту и парусам неумолимо надвигающихся британских кораблей. Легкораненый в ногу выбитой из палубы щепой, он с безмятежным видом продолжал хладнокровно прохаживаться по открытому полуюту, жуя яблоко и ободряя канониров.

— Скоро примемся за работу парни.

Наконец раздалась команда — К орудиям!

Устремившись в промежуток между бушпритом "Плутона" и флагманским кораблем адмирала Ришери 'Экселлент' дал залп с обоих бортов, идя дальше в узком пространстве между берегом и французской боевой линией. Воздействие продольного огня его семидесяти четырех заряженных двойными ядрами пушек было ошеломительным. Затем, идя в узком пространстве между берегом и французской боевой линией, 'Экселлент' отдал якорь и расположился против промежутка между "Пегасом" и. 'Фуге" так, чтобы стрелять в оба корабля. Следующий 'Куллоден' обошел крайний слева 'Плутон', дал по нему продольный залп и увлеченный ветром встал на шпринг в противовес 'Кассарду'. Место 'Куллодена' немедленно занял 'Трайомф' и, круто обрезая корму 'Плутона', бросил якорь. Ядра и картечь прошлись по палубам французского корабля от кормы до носа, сметая все на своем пути. Последовавший за ним 'Орион', тоже обходя 'Плутон' был обстрелян 32-пушечным фрегатом "Резолю", уничтожил его одним залпом и встал против еще не имевшего противника "Патриота'.'Голиаф', следующий в строю за 'Орион', войдя в промежуток между 'Плутоном' и "Пегасом" вел беглый огонь сразу на оба борта с расстояния около пятидесяти ярдов.

Спустя 10 минут с начала боя 'Плутон' был совершенно разрушен, а на палубе лишенного всех трех мачт 'Пегаса' царил хаос из обломков рангоута и обрывков такелажа. Французские корабли все еще не могли использовать совершенно загроможденные батареи правого борта и спешно их очищали. Видя арьергард уже атакованным со стороны берега, идущий шестым Нельсон увалился под ветер и сейчас спускался перпендикулярно линии неприятеля, навязывая выгодные британцам условия боя. Вскоре грот-брамсель его флагмана продырявил один из пристрелочных выстрелов врага , затем обрушившего на 'Кэптен' жестокий огонь .

Одно из ядер, забрызгав палубу кровью, разорвало пополам cекретаря Нельсона какой-то матрос оттащил останки в сторону и вышвырнул в воду через перила правого борта

— Это Скотта сейчас убило? — спросил стоящий неподалеку адмирал и пробурчал после подтверждения, — бедняга Джон!

Следующее ядро врезалось в штурвал и его деревянными обломками насквозь прошили рулевого. Ничем не сдерживаемый 'Кэптен' мгновенно утратил управляемость.

— Румпель-тали! — крикнул капитан Миллер — Мистер Аткинс! Румпель-тали!

То короткое время пока штурман не поднялся наверх и взбежал по трапу на шканцы доложить: 'Корабль подчиняется рулю, сэр!' тянулось, казалось, невыносимо медленно. Наблюдая,значительный разрыв в цепочке кораблей 'Диадем' обойдя 'Кэптен' встал на его место с левой стороны 'Фуге'. 'Колоссус','Бедфорд" и 'Эгмонт' последовали примеру своего адмирала правившего теперь прямо на четвертый в строю 'Кассард'. Вслед за тем весь авангард и центр противника вплоть до восьмого в строю "Ватиньи" оказался вовлеченными в сражение.

Положение британцев в центре было очень тяжелое.

Берег близок, минутная потеря управления и корабль потащит на камни.

— Становиться жарко,но это не надолго,— улыбнулся Нельсон. Следующее ядро рикошетом от кофель-планку квартердека пролетело между ним и Миллером.

— Чем ближе к неприятелю, тем лучше

Смертельно раненый Нельсон проживёт ещё несколько часов и успеет услышать: 'Милорд, этот день за Вами!'

— Берег усеивали обломки,что само по себе позволяло оценить масштаб наших потерь.

Полуторамильная полоса берега красноречиво свидетельствует рядами погасших костров, войска оставили ее после ночного бивака.

С восходом солнца с бизань-мачты 'Кэптена' спустили белый вымпел покойного контр-адмирала, тем самым извещая флот о безвозвратной потере и, как знаком достоинства, укрыли им гроб, установленный на квартердеке к полудню. В Англию корабль, с приспущенным кормовым флагом, сопровождал фрегат 'Лайвли', его капитан вез рапорт Коллингвуда, извещающий страну о понесенных утратах и одержанной британским флотом победе.

— Довожу до сведения Его Величества и господ лордов Адмиралтейства, что французский Флот Океана разгромлен у юго-западного побережья Ирландии в бухте Бантри. Восемнадцать вражеских кораблей потоплены или захвачены в плен, нами же не потеряно ни одного. Таким образом, Британия получила полный контроль над водами, омывающими ее берега, а экспедиционный корпус генерала Груши полностью отрезан от всяческих источников помощи и подкрепления.

Вскоре после того, как эта депеша дошла до адмиралтейства, мичман с 'Колоссуса', предваряя новости лондонских газет, передал Наполеону запечатанный документ.

Из переписки Бонапарта с Жозефиной.

— Уже час ночи. Мне сейчас доставили письмо капитана Мюррея. В нем печальные вести. Душа моя взволнована, мне сообщили о смерти Нельсона. Иногда, друг мой, мне необходимо, чтобы кто-нибудь утешил меня. Я утешаюсь, когда пишу тебе, только тебе одной я могу рассказать о своих неприятностях. Что есть будущее? Что — прошлое? Что такое мы сами? Нельсон мог бы оказать родине еще большие услуги, обладая всеми качествами великого флотоводца. Последними его словами было ' Слава Богу, я выполнил свой долг'. Умирая, он связал свое имя с блестящей победой. О да, я вижу его тень, ведь он блуждает здесь всюду, душа его — в облаках будет благосклонна к моей судьбе. Но, безумец, я проливаю слезы дружбы. Душа жизни моей, пиши мне с каждым курьером, без этого я не могу жить!

Близость места высадки к Корку открыла ворота силам вторжения в слабо защищенный, но очень важный с экономической и стратегической точки зрения южный регион. Его быстрая потеря стала бы серьезным ударом для английских войск в Ирландии.

К этому времени небольшие отряды правительственных войск шли к Бантри или к месту сбора между Бантри и Корком, в таких городах,как Бандон и Маллоу. 26 декабря французский авангард направился к Данмануи и в миле от города столкнулся с 700-ми британцами под командованием полковника сэра Томаса Чепмена. Получив значительные подкрепления, включая гвардейских драгун майора Гранта, гарнизон продвинулись навстречу врагу с наступлением темноты.

Начальник 109 линейной полубригады Жан Сарразин в голове передовой колонны легко и ловко спрыгнул с коня и встал в строй тёмно-синих шинелей. Он лично возглавил атаку и над рядами пролетел боевой клич 'À la baionette' подхваченный гренадерами. Отражая натиск превосходящих сил, британцам удавалось удерживать свои позиции благодаря ветеранам, в основном спешенным драгунам Уильяма Гранта. Исход боя решился, когда из темноты слева, почти в их тыл, не вырвалась воющая толпа ирландских повстанцев. Под угрозой окруженния Чепмен отдал приказ об отходе, что стало началом разгрома и общего беспорядочного отступления с прибытием на поле боя эскадрона конных егерей Саломон де Мулинуф.

К исходу ночи 27-го декабря французские войска заняли город, основные силы вошли в Данмануи на рассвете. Их пребывание там было очень коротким, поскольку по словам местных жителей, число подразделений противника в Бандоне непрерывно росло. Тем не менее, призывая объединить силы и избавить страну от английских угнетателей, Груши обратился к горожанам с энергичной речьюй.

— Я привел сюда армию Республики и вместе с вами сегодня сражаюсь за Ирландию! Сегодня все мы, уроженцы Франции и Ирландии,братья! С вашей помощью и полагаясь на нашу силу — мы победим!

Ликующие возгласы толпы прервали переводчика. Бартоломью Тилинг одетый в мундир французского офицера и грубые домотканые штаны, заправленные в тяжелые сапоги, улыбнулся.Опасаясь, что ирландская беднота начнет разбегаться при первых пушечных выстрелах, он хотел набрать возможно большее число добровольцев.

В три часа дня французские войска с показным шумом двинулись дорогой на Эннискейн, но по достижении перекрестка через две мили сменили направление на север и, совершая обходной маневр, к полночи достигли Крукстауна. Небо, пейзаж, угрожающие тучи на горизонте и перспективы наступающих казались одинаково мрачными.

У генерал— майора Джона Хели-Хатчисона в Корке находилось три батальона милиции, набранные в Голуэй, Лонгфорде и Килкенни, эскадрон так называемых "королевских" йоменов Роксбурга лорда Родена, полубатальон шотландских волонтеров Фрейзера и батарея Королевской Ирландской артиллерии. Получив сведения о вторжении он, двигаясь с войсками на юго-запад, поздно вечером 26 декабря достиг коммерческого и стратегического центра графства. Город Бандон, иногда называемый воротами Западного Корка, лежал между двумя невысокими холмами и разделённого одноименной рекой на две части, соединенные шестиарочным каменным мостом. Столкновения патрулей подтвердили ожидания британского командующего, что Груши продолжит путь на восток по единственной хорошей дороге из Данмануи в Корк.

К 28 декабря британские войска усилили последовательно прибывшие 4 эскадрона 6-го гвардейского драгунского, рота 6-го пехотного Уорикширского, волонтеры 87-го принца Уэльского пехотного полка. А также 23-й легкий драгунской полк и, носивший прозвище "охотников на лис", контингент иррегулярной кавалерии лорда Джоселина. Эти любители выпить и "пострелять' отличились особой жестокостью по отношению к пленным ирландцам. Численность британских сил составила 4500 человек пехоты, 1500 кавалерии, до 11 увеличилось число орудий.

Поздним вечером 28 декабря, страдающий от сильной лихорадки Хели-Хатчисон сдал командование Джерарду Лейку, только что прибывшему в город со своим штабом, в ночь на воскресенье они отдыхали и успокаивали нервы вином. Практически с момента их прибытия, между двумя высшими офицерами возникли разногласия. Презирающего иностранцев с детства и воспитанного в приятном заблуждении, что один британский солдат стоит, по крайней мере, двух французов, трех испанцев или четверых голландцев, генерал-лейтенанта не поколебала даже бесславная кампания в Нидерландах.

— Для этого противника нам достаточно и одной кавалерии, — заявил он, с жестом пренебрежения отбрасывая составленный предшественником план за ненадобностью. Подавляя июньское восстания в Уэксфорде, Лейк прославился как мясник и варвар, имеющий из военных талантов лишь храбрость. Считающий северную дорогу непроходимой и уверенный в движения врага по единственному приходящему в голову маршруту командующий получил практический урок тактики.

От нежданного нападения британцев спас местный фермер-йомен, видя колонну солдат, одетых в синее, прискакавший уведомить командование за три часа до того, как французы подошли к городу. От нежданного нападения британцев спас местный фермер-йомен, видя колонну солдат, одетых в синее, прискакавший уведомить командование за три часа до того, как французы подошли к городу. Известие не вызвало никакого доверия, но желая убедиться лично генерал-майор Тренч с 200 драгунами выехал на разведку. Обстрелянные французским пикетом уже в трех милях от Бандона всадники повернули вспять и стегнули коней.

Поднятые по тревоге британцы начали выдвигаться к невысокому холму Килброган в миле от северо-восточной оконечности города, накануне намеченному Хатчинсоном как аванпост. Там на вершине возвышенности командовавшей всей впереди лежащей местностью они сформировали две линии обороны, идущие с востока на запад.Первая состояла из ополченцев Килкенни, 120 ветеранов 6-го пехотного майора Уильяма Макбина и волонтеров полка принца Уэльского. На северном склоне перед полк Килкенни с правой стороны дороги установили две 6-ти фунтовых орудия, укомплектованные канонирами капитана Шорталла, четыре обслуживаемые ополченцами Килкенни слева. Небольшой артиллерийский резерв из двух пушек разместили у моста при выезде в город и одну на его главной площади.

Поддерживаемые еще двумя шестифунтовыми орудиями шотландские горцы Фрейзера в национальных тартанах, пледах и перьях вместе с йоменами Голуэя, составили вторую. В долине слева от милиции Килкенни, в тылу находилось служащее резервом ополчение Лордфорда под командованием лорда Гранара, и эскадрон йоменов Роксбурга. Основные силы кавалерии, регулярные 6-й и 23— й легкий драгунские полки, находилась между первой и второй линией. Лейк намеревался бросить их на врага, как только огонь артиллерии и мушкетов внесет смятение и поколеблет решимость в его рядах.

Неожиданность вызвала много путаницы, но какой-то порядок удалось восстановить и, когда на востоке из-за холмов вырвалась солнце, войска изготовились принять удар врага.

На взрытой колесами и копытами ухабистой дороге низкорослые фермерские лошадки непригодные для перевозки артиллерии еле передвигались, совсем выбиваясь из сил, их сменили ирландские крестьяне. Время все шло и, когда сломалась ось одного из орудий, при падении лафет всей тяжестью придавил не успевшего увернуться солдата, пушку просто бросили на дороге. Наконец, около 8 часов утра, после изматывающего 40-мильного форсированного марша,Груши с 10500 французов, 1500 ирландцев и 5-ю орудиями достиг Бандона с северной стороны и неприятно удивился, видя противника в боевой готовности.

В целом лучшая на этом ландшафте британские позиция имела свои сильные и слабые стороны.Один из полноводных безымянных ручьев, не представляя серьезного препятствия для перемещения войск кроме артиллерии, но прикрывая фронт и правый фланг трех наспех занятых оборонительных рубежей, присоединялся к реке Бандон ниже по течению. Разделяя пастбища на склонах, выложенные из местного камня-известняка низкие изгороди создавали слабовыраженные не просматриваемые пространства. В западном направлении от высоты, перехваченная началом оврага с протекающим по нему на юг ручьём, местность полого понижалась вплоть до реки Бандон. Внешне выглядя совершенно доступными, британские позиции скрывали занозы, введя в заблуждение даже Груши. Он, выпускника Артиллерийской школы в Страсбурге, ошибся в определении дистанции позиций батарей и недобор дальнобойности орудий заставил передвинуть их в ходе боя.

В центре, вооружённая французским оружием и окрыленная первым легким успехом, наступала колонна ирландских повстанцев.

d> Бегущие войска устремилась в город и ринулись к единственному мосту,где образовалась давка, унесшая жизни многих солдат и ополченцев.

Паника была такова, что, оставляя за собой Корк, солдаты бежали по дороге в Маллоу. Город — около 36 миль от поля боя, для многих оказался недостаточно далеко и, к трем часам пополудки 30 декабря, они достигли Клонмела, еще в 42 милях далее. Это было хуже, чем поражение, вызывая массу насмешек по всей Ирландии, 'бега Бандона' бросили тень на всю армию.

Британцы потеряли убитыми и ранеными 450, французы -186 человек, захватив 574 пленных, 9 орудий, 8 знамен и весь обоз. На следующий день Груши торжественно вступил в Корк, где потратил неделю на обучение и реорганизацию сотен новых ирландских добровольцев. Среди них были 250 дезертира, в том числе пятьдесят три ополченца Лонгфорда и восемьдесят из милиции Килкенни.

На город была наложена контрибуция в две тысячи гиней, а на все графство еще десять тысяч. Захвачен достаточный запас продовольствия, хотя, как писал капитан Жоби, 'нам не хватало хлеба, был только картофель, говядина и баранина'.

Первые депеши Груши отправил во Францию со своим адъютантом Бану через три дня после битвы. Переодетый матросом он отплыл на рыбацком суденышке из Кинсейла с первым прилив и привез в Париж новости о успехе высадки. Груши сообщал, что французы контролируют Бантри, Дримолиг, Данмануи, Бандон, Корк, Кинсейл, Ков и Бларни и просил немедленных подкреплений.

— Победа достигнута благодаря отваге и находчивости французских солдат, верой и правдой служащих Революции, а также благодаря ирландским патриотам, им невмоготу ненавистное ярмо рабства. Британская армия разбита, и город, являющийся столицей провинции в наших руках. Прочие городки и селения к западу захвачены группами местных патриотов, вдохновленных нашим примером. Начало положено блистательное и я намерен в ближайшие три дня призвать под свои знамена как можно больше. Отвага и дерзость принесут нам успех, и если восстанет весь остров, у Франции появится верный и бесстрашный союзник Возможно судьба Ирландии решится в ближайшие десять дней.

Штаб-квартира в Корке, 12-й нивоз, четвертый год Французской Республики, единой и неделимый.

Дивизионный генерал Груши, главнокомандующий армией Ирландии, желая с наименьшей задержкой организовать административную власть провинции, постановляет следующее:

Правительство провинции Мюнстер находиться в Корке до дальнейших распоряжений.

Правительство состоит из двенадцати членов, назначенных Главнокомандующим.

Гражданин ДЖОН МУР именуется Президентом Правительства Провинции Мюнстер, ему поручено назначение и перемещение членов правительства.

Правительство немедленно займется организацией военных сил провинции и обеспечением снабжения французских и ирландских армий. Будет создано восемь полков пехоты, каждый из двенадцати сотен человек и четыре полка кавалерии, каждый из шестисот человек.

Всем мужчинам, в возрасте от шестнадцати лет до сорока включительно, НЕОБХОДИМО во имя Ирландской Республики, прибыть во французский лагерь и встать в строй против общего врага, Тирании англизированной Ирландии. Только ее уничтожение может обеспечить независимость и счастье древней ГИБЕРНИИ.

Груши

Тонкие струйки дыма тянулись к небу из печных труб. Неповторимое своеобразие городским фасадам придавало сочетание темно-красного кирпича с белым известняком.

Повстанцы, в их рядах было немало колеблющихся, ободренных первыми успехами и жаждущих добычи, не хотели далеко уходить от своих родных мест, опасаясь за судьбу своих семей.

dd> — Лейтенант Чарльз Сноу, сэр, городская милиция, — офицер отдал честь.

— Могу я поинтересоваться, что случилось?

— У меня для вас письмо от лорда-наместника мистер Уэлсли.

Лейтенант протянул небольшой пакет, тщательно запечатанный сургучом, извлеченный из-за борта форменного пальто. Артур взломал печать и прочитал вслух

К депутату парламента города Трим, провинции Ленстер.

Полковнику Артуру Уэлсли

Сэр,

Мир и порядок Ирландии нарушены вторжением французского экспедиционного корпуса. Его высадка в заливе Бантри имеет некоторый начальный успех, противник нанес британцам оскорбительное поражение у Данмануи. Присоединение местных мятежников и образование так называемой ' республики Мюнстер' разожгло пламя восстания. Создана серьезная военная угроза, множество жителей и их собственность пострадали от повстанцев. Принимая во внимание возникновения чрезвычайной ситуации, я приказываю Вам немедленно созвать отряд милиции и срочно доложить количество добровольцев, готовых послужить королю и стране. Также сообщите количество надежных людей годных к призыву в случае дальнейшего ухудшения ситуации. Ваше усердное и точное исполнение этих распоряжения будет оценено.

Я сэр, ваш покорный слуга

лорд-лейтенант, граф Кэмден

— Итак, добровольцы. Я надеялся на большее, но лорд Кэмден, кажется, невзлюбил меня.

— Простите. сэр. вы помните меня? Фландрия, прапорщик 33-го полка?

— Второй батальон, четвертая рота — Артур улыбнулся,— возглавили ее после гибели ротного командира.

— Спасибо, сэр. Разрешите быть до конца откровенным, — вполголоса продолжил Сноу

— Разумеется лейтенант.

— В сложившихся обстоятельствах отечество должно быть на первом месте. К черту правительство! Примите командование волонтерами сэр. Вы как раз тот, кто нам нужен.

— Я уже писал лорду-наместнику, но он предложил только должность инспектора в Палате вооружений.

— Послушайте мистер Уэлсли, пойдемте со мной и,ставлю фунт против пенни, офицеры единогласно выберут вас командиром бригады!

— Почему именно меня?

— У вас репутация настоящего солдата, сэр.

Заслуги во Фландрии ничего не значили дома, полковником Артур стал хлопотами брата и уже опасался, что карьера его превратится в мелочные пустяки. — Солдат всегда готов к добру или к худу, — подумал он с усмешкой. Как офицер регулярной армии,Уэлсли не особенно уважал ополчение, использовавшееся исключительно на территории Британии, главным образом для участия в парадах. — Уайтхолл любит рвение, — заметил он, — в особенности когда это им ничего не стоит.

Таверна на улице Святой Марии дель Дам от названия одноименной средневековой церкви, находилась всего в 5 минутах ходьбы от Графтон-стрит и академии мистера Уайта, где учился маленький Уэлсли, оказалась вполне приятным заведением. Ее название 'Голова оленя' скромно и лаконично подтверждалось чучелом, укрепленным в грубой кирпичной стене над входной дверью. Небольшая уютная, с обшитыми деревянными панелями стенами, камином и высокими, но не грабительскими ценами эта таверна ничуть не походил на шумные портовые пабы. Здесь и формировалась добровольческая бригада, группа людей стоявших в центре зала щеголяла в военных мундирах.

— Здравствуйте Адай! — воскликнул Артур, узнав знакомого молодого артиллерийского капитана, выпускника Королевской Военной Академии Вулвича.

— Добрый день, это чудесно, что вы тоже здесь Уэлсли. Позвольте представить вам подполковника Джорджа Ремси.

— Очень рад познакомиться с вами мистер Уэлсли! Я кандидат в командиры батальона и мы с вами не соперники.

После короткой прочувствованной речи Сноу, окруженного многочисленными друзьями, маленький зал бурлил. Громкие приветственные крики и, не вызвало ни малейшего возражения, предложение немедленно приступить к голосованию убеждали, что лейтенант не преувеличил число сторонников Уэлсли.

— Смотрите уже приступили к голосованию.

Имя своего кандидата каждый писал на листке бумаги и бросал в ходившую по рядам шляпу, затем все высыпали на стол и считали бюллетени. На некоторое время наступила тишина.

— Джентльмены, мне выпала честь объявить вам, — начал Сноу. — участник ожесточенных сражений на полях Фландрии полковник Уэлсли избран командиром бригады волонтеров и великодушно согласился принять это назначение.

— Ну-ну! Позвольте мне сказать несколько слов,— произнес Артур, веселый и непринужденный в среде друзей, но довольно сдержанный в обществе. — Тост!— объявил он. — За всех вас и за тех кого нет с с нами! Долг пехотного офицера, смотря в лицо опасности, показывать пример абсолютной храбрости в сражении и, когда его людям придется встать и встретить французский огонь, они пойдут за ним куда угодно.

В следующий момент Уэлсли уже пожимал руки всем присутствующим и решил, что мир прекрасен как никогда. узнав в одном из офицеров Мишеля Нея

— Я думал, вы погибли,сэр — произнес он,— это было вероятнее всего.

— Артур усмехнулся и протянул руку, им, сражавшимся во Фландрии ничего не требовалось говорить.

Оставалось еще избрать командиров батальонов и рот. В какие-нибудь два часа все было закончено, посыпались поздравления, охваченные воодушевлением офицеры поднимали бокалы.

Расквартированных в здании таможни добровольцев набранных из местных джентри, фермеров, ремесленников, поденщиков, обитателей гауптвахт и заключенных тюрем сформировали как 2-й батальон 83-пехотного полка. Тогда же в арсенальном зале Дублинского замка волонтерам выдали вооружение и обмундирование. В составе бригады силой в 2730 человек, не имеющая никакого официального названия, но получившей насмешливое прозвище 'Гренадеры Уэлсли', вошли батальон милиции Дублина, 2-й батальон 87-го Ирландского полка принца Уэльского, три роты 18-го Королевского ирландского, рота легкой пехоты 1-го батальона 71-го Хайлендского и 4 орудия легкой артиллерии полка Королевский ирландской артиллерии.

Добровольцы, марширующие на небольшой площади перед ратушей, ненавидели это занятие.Неопытные новички все время сбивались с ноги и, наблюдая их эволюции, немногочисленные ветераны откровенно скучали.

— Веселее, парни, никто не говорил, что это будет легко.

Полковнику Артуру Уэлсли

Сэр,

Поскольку я информирован, что французский экспедиционный корпус устремился в Корк, генералу Лейку направлено предписание отправиться туда с предоставленными в его распоряжение силами. Вам примазывается собрать всех мужчин, каких вы посчитаете годными и направиться с ними как можно быстрее для присоединения к войскам. С собой необходимо иметь запас провианта, достаточного, чтобы содержать ваших людей в течение двух недель.

Ваш покорный слуга,

лорд-лейтенант, граф Кэмден

В предрассветном ползущем по серому булыжнику мостовой сумраке батальон за батальоном бригады выступали на северо-восточную окраину Дублина. Едва стелившийся над Феникс-парком туман рассеялся под косыми лучи зимнего солнца на выносливом гнедом жеребце подъехал полковник Уэлсли. Офицеры прокричали команду "на караул" командир бригады спешился и в сопровождении адъютанта, медленно вглядываясь в лицо каждого солдата, прошел вдоль строя

— Все очень просто, парни. Идет война и, если не убьёте вы, убьют вас. Дай-ка, — Ней требовательно протянул руку ка мушкету волонтера, стоявшего в первом ряду.

— Знаете, что отличает ветерана от новобранца?

— И еще одно, когда вонзаете штык в грудь человека, не должно быть никаких колебаний, стоит промедлить и ты мертв.

Уэлсли вытащил карманные часы 'Даттон и Мадж', щелкнула откинутая крышка золотого чехла. — Я скажу, как только пройдет минута.

Следящий за секундной стрелкой, быстро обегающей белый эмалевый циферблат, Уэлсли убрал часы, когда стих грохот пятого выстрела, до конца минуты оставалось еще пара секунд.

— Время вышло! Вот так используют армейский мушкет.

Уэлсли вздохну, чтобы сделать из них настоящих солдат, потребуется полгода не меньше.

— Выступаем с раннего утра,— он произнес эти слова спокойно, но их услышали все.

— Не изволите ли вы сэр в трудный момент опереться на мою роту? — с резким немецким выговором быстро спросил лейтенант стрелков.

Уэлсли рассмеялся и легонько хлопнул его по плечу.

— С величайшим удовольствием, мистер Ней. Дело всегда найдется, ваши парни лучшие, но в бригаде две трети рекрутов. У нас есть самое большее день, чтобы научить новобранцев делать четыре выстрела в минуту.

— Нужна практика. — Мишель покачал головой.— Черт возьми,очень поможет первый бой,сэр.

— Готовьте людей не для смотра, забудьте о стрельбе взводами или шеренгами, мистер Ней. Пусть ведут беглый огонь не ожидая команды. И еще, мы получим в арсенале короткие армейские мушкеты, они немного легче и проще в обращении.

В первый день форсированного марша бригада двигалась умеренным шагом и до первого большого привала достигли все. Новый день сменил ночь и снова утонул в ночи. На протяжении этих двух суток в течение многих часов шел снег, затем он как бы утомился и холодный, режущий ветер закружил над землей поземку. В голове колонны,скользя на обледенелых камнях,шли три дозорные полуроты, по одной от каждого батальона. Войска следовали, так быстро, как только могла идти пехота, но Уэлсли был уверен, что сможет поддерживать такой темп на протяжении всего похода. Разумеется, он терял людей из-за травм и усталости. Их оставляли в ближайшей деревне, группами по десять-двенадцать человек под присмотром ветерана с приказом догнать бригаду. Этот бросок, продиктованный решимостью, был одним из тех, что выигрывают сражения и с каждым шагом долгого марша в глазах солдат все сильнее разгорался воинственный огонь. В воздухе, обдавая лица, плясала колючая ледяная пыль, дуновения ветра с северо-востока застилали все вокруг серебристым покровом инея.

Восемь-шесть-двенадцать-три — нынче 29 миль

Три-четыре-двадцать пять — 32 вчера в пути

Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог!

Отпуска нет на войне!

Намного превосходившему численностью врагу Уэлсли мог противопоставить лишь три тысячи своих волонтеров. И тем не менее столь неравное соотношение сил его мало беспокоило, больше тревожил риск ввязаться во встречное сражение. Сейчас судьба всей бригады зависела от высланной вперед разведки.

— Мы нашли войска генерала Груши, сэр, — доложил лейтенант Колин Кэмпбелл, французы перешли каменный мост через Брайд и расположились лагерем у деревушки Касллайонс, вся долина покрыта их палатками. Судя по всему, около двенадцати тысяч солдат. Уйдет немало времени, чтобы перебить всех, — серьезно заключил молодой офицер.

Чувствуя, что ноги не способны уже их держать солдаты, уставшие после тяжелого перехода, усаживались прямо на землю. Уэлсли собрал батальонных командиров, им ничего не пришлось объяснять, все и так было понятно.

— Большой привал, джентльмены. Через четыре часа, с наступлением сумерек выступаем. Безусловно, будет тяжело, но внезапность должна ошеломить врага. Удар наносим после полуночи. Действовать решительно и быстро убраться, я не собираюсь здесь втягиваться в сражение.

По едва различимой усыпанной камнями дороге артиллерия двигалась почти без шума, колеса орудий, копыта лошадей обмотали тряпками. Соблюдая тревожную тишину, нарушаемую шелестевшим на ветру тростником, офицеры отдавали команды вполголоса. Запретили громко разговаривать, курить трубки, высекать огонь, но таинственность привлекала и войска напористо шли вперед среди черноты безлунной ночи. Несколько раз, сверяя направление движения, делали короткие остановки.

Удар был настолько неожиданен, что в полной растерянности не успевший изготовиться к бою враг оробел и попятился, не оказывая организованного сопротивления. Такое не случалось с французами уже давно. Громкая слава прежних походов вселяла ужас в сердца их противников и вдруг погибло столько людей, сколько прежде теряли лишь в жестоком бою. Британцы уже исчезли, когда прибывший к месту боя генерал Груши приступил к восстановлению порядка. Утверждая, что нападало их не менее пяти тысяч, офицеры штаба с мрачными лицами докладывали о подробностях дела и о потерях, составивших более 1000 человек.

Едва сгустились ранние вечерние сумерки, Уэлсли нанес по французскому лагерю новый удар. В этот раз забрать тела павших не было времени, он едва не пропустил момент скомандовать отступление. Безлунной ночью идти было трудно, но никто не жаловался на заданный ускоренный темп, все понимали, с рассветом Груши бросится в погоню. После двух удачных рейдов авторитет Уэсли стал абсолютным, солдаты с благоговением смотрели на командира бригады непреклонно торопившего их вперед. Сейчас он молча ехал в голове колонны, победа вселила в людей уверенность и бригада шла твердо. К рассвету достигли поросших кустарником холмов у деревни Баллипорен.

В ночной темноте командир бригады и подполковник Рэмси шли между кострами бивака его батальона. Большая часть людей, выбившись из сил, попросту повалилась на землю, им необходимо было поесть и согреться.

— Похоже, где-то недалеко жарят мясо? — обронил Уэлсли, ощутив пряный насыщенный запах, Задерживая глоток, он, позволил спиртному уколоть язык, затем проглотил и алкоголь горячей волной прошел по пустому желудку. Пламя освещало лица солдат, было видно, что они прикладываются к фляжке.

— А вам известно наказание за мародёрство, мерзавцы?

— Перестанут давать джин, сэр?

— Смерть, чёрт побери!

— Сэр, разрешите доложить. Этот маленький поросенок заблудился, и я пытался найти его родителей, сэр.

— Половина искусства офицера — уметь иногда закрыть глаза. Ваш браконьер защитил безнадёжную позицию, — хмыкнул Артур.— Повысьте его до капрала, мистер Ремси. Вы знаете свой долг, парни. Стоять намертво, не отступать, — продолжил он. — Подпустите врага поближе и убивайте. Тогда победа будет за нами!

Господа,

в то время как мы двигались к французским позициям, расположенных на подступах к Корку, мои офицеры старательно исполнили ваш запрос, посланный из Лондона в Дублин и оттуда отправленный в нашу бригаду.

Я отправил рапорты относительно характера, образа мыслей и настроения каждого офицера.Мы также пересчитали все предметы, за которые в Уайт-Холле считают меня ответственным. Каждый фартинг был учтен, с одним прискорбными исключениями, за что я и прошу вашего снисхождения.

К сожалению, сумма в один шиллинг и девять пенсов остается неучтенной в мелких статьях расхода одного из пехотных батальонов. Эта предосудительная небрежность связана с с давлением обстоятельств, так как мы находимся в условиях ведения боевых действий, факт возможно слегка неожиданный для вас.

Все это подводит меня к намерению, состоящему в запросе разъяснений о двух взаимоисключающих обязанностях. По мере своих сил и способностей я намерен выполнять одну из них.

Подготовить бригаду одетых в форму британских клерков для нужд бухгалтеров в Лондоне, или, возможно, выполнять задачу по отражению вторжения генерала Груши и пресечению вооруженного мятежа.

Ваш преданный слуга,

А. Уэлсли.

Британский устав рекомендовал глубину линии в три человека, но многие боевые офицеры предпочитали двойную шеренгу, менее уязвимую для артиллерийского огня.

По его приказу боевой порядок построился на нисходящим на восток склоне с клочковатым кустарником.

Над лагерем французов плыл дымок бивачных костров, свободные от караула играли в строго запрещенные карты и азартно встряхивали кости в кожаных или латунных стаканчиках. Многие, затягиваясь трубками, их багровые огоньки то и дело вспыхивали с разных сторон, с грустью рассматривали изношенные сапоги.

Туман медленно поднимался над болотистой долиной c продвигающимися вперед усталыми людьми. Груши мрачно смотрел на замыкаемую горами Галтимор на севере и Нокмеолдаун на юге долину, окутанную всегда предшествовавшей сражению тишиной. Все, что было известно, противник занял оборону по линии, проходящей вдоль цепи холмов на главной дороге между Корком и Дублином. Обход оказался невозможен, правый фланг британских позиции прикрывали обрывистые поросшие частым кустарником берега реки Дуаг, левый упирался в густой заболоченный подлесок.

Груши пожал плечами, на той местности, что сейчас перед ним, можно достаточно долго удерживать позиции, изматывая его части.

— Что говорят разведчики, капитан Жоби?

— Другого пути нет, мой генерал, — ответил он. — Дело того стоит, за этим проходом между холмами дорога на Дублин. Нам придется идти здесь. если не хотим потратить неделю на переход.

— Мушкеты ответят британцам за все насмешки надо мной, незаконнорожденным отпрыском знатного рода графов Килдерских.Сегодня удача за нас, так сыграем ва-банк. Сын разорившегося каретника Тон посмотрел на с трудом понимающего его ломаный французский потомственного аристократа Груши. Их свела вместе жажда славы, таившейся сейчас за вершинами этих заснеженных холмов.

— Двигаем все силы, — наконец принял решение генерал. Ему приходилось видеть, как чрезмерная предусмотрительность часто оборачивается проигрышем. Один час кровопролития и французские войска пробъют себе путь. В итоге все свелось к фронтальному наступлению, атака в лоб была достаточно рискованной, но обещала быстрый успех.

Подул холодный восточный ветер и туман начал рассеиваться, обнажая темную равнину. Видимость мало-помалу улучшалась и местность просматривалась немного лучше.Проезжая вдоль колонн, испытывающий радостное возбуждение генерал обратился к войскам, указывая рукой в направлении холмов.

— Там враг, задача атаковать и очистить дорогу. Я уверен, вы сможете.

Офицеры и солдаты ответили одобрительным возгласами, обещая победить. Время игр прошло. Британские стрелки перебежали через гребень холма и рассыпались цепью, спускаясь вниз.

В своем рапорте генерал Груши сообщал:

Противник занял господствующие над местностью хорошо продуманные позиции на высотах у деревни Баллипорен. Его силы выглядели малочисленными, артиллерия была представлена легкими пушками. Стоящий предутренний туман начал рассеиваться. примерно к 9 утра и я начал выдвигать войска. Превосходя числом британских стрелков, вольтижеры, теснили их постепенно продвигались вперед. Одновременно орудия конной артиллерии заняли позиции у подножия с задачей подавления неприятельской батареи. Под прикрытием завесы дыма и пыли плывущей по склону, скрывая отступающих стрелков и горстку конных офицеров позади гребня, пошла вперед пехота в батальонных колоннах. Пройдя 1000 ярдов, солдаты оживились и ускорили шаг...

Едва барабаны забили сигнал к атаке, музыканты заиграли 'Марсельезу' Звуки их труб сливались с громом канонады, но тысячи человек подхватили революционный гимн и до британцев под аккомпанемент пушек донеслись его величественные слова.

— Allons, enfants de la patrie, Le jour de gloire est arrive!

Через три года повсюду сопровождающая солдат 'Марсельеза' будет запрещена как подстрекательская специальным декретом, когда от имени французского народа сенат даст "столь же бессмертному, как и его слава" Гошу 'блестящий залог национальной благодарности. Публично выразил протест лишь Лазар Карно, но к нему уже никто не прислушивался и,после недолгих споров, указ сената провозгласил генерала пожизненным лидером нации с правом назначать себе преемника.

Время от времени впадая в угрюмое молчание накрытые ядрами, три британских 6-фунтовки открыли яростный огонь с дистанции в 900 ярдов. Врезаясь в плотную массу наступающих, картечные гранаты Шрапнеля сносили целые шеренги.

— Держать строй! — надрывались сержанты.— Сомкнуть ряды! Выше головы! Картечь не дерьмо!

Марширующие французские колонны продолжали идти вперед, переступая через мертвые изуродованные тела. На расстояние одной четвертой выстрела из орудия, солдаты оживились и с криками 'Да здравствует республика!Вперед!' ускорили шаг. Вольтижеры отошли назад и влились в понемногу начинающие расстраиваться колонны, ряды сдваивались, путались, создавая суматоху

— Назад, парни! — стрелки, оставляя позади тела погибши, отошли за еще пустой гребень. Как только прозвучал приказ 'Встать!' он ощетинился мушкетами. Две неподвижные шеренги британской пехоты замерли в полном молчании, до противника оставалось менее тысячи футов. Батальоны, ранее лежавшие на покрытой инеем земле и невидимые атакующим, сейчас были готовы принять их удар. Стоящие с мушкетами к ноге британцы казались длинной красной стеной, их непоколебимая решимость давила на французских солдат, из колонн раздались разрозненные хлопки выстрелов.

— И я так думаю, но сражение не всегда выигрывают числом. Мы должны сделать все, что в наших силах, с тем, что у нас есть.

— Готовсь! Мушкеты поднялись к плечу. — Огонь!

Смертоносный залп данный с шестьдесят ярдов смял первые шеренги. Сработало преимущество неожиданности, французы остановились, смешались, их пыл остыл. На флангах им пришлось подниматься по крутым склонам, из-за этого получалось нечто не похожее ни на колонну, ни на линию. Непрерывные дружные залпы выкашивали ряды, неся огромные потери противник откатился назад, стараясь прийти в себя. Вторая атака закончилась также, как и первая, но французы вернулись и давили по всей долине. Красные мундиры с почерневшими от пороховой гари лицами вновь отбросили их назад.

— Хорошие солдаты,— заметил Жоби.

— Хорошие, — согласился Груши, — но их необходимо опрокинуть, и чтобы сломить сопротивление британцев нам лучше расходовать ирландских подонков из батальона капитана Блейка. Смелые, но неопытные солдаты — это наилучшая предпосылка для победы. Налейте им по чарке перед тем, как отправить в бой, и вы можете быть уверены в успехе. — Там большинство зеленая молодежь, не имея ни нашего опыта, ни презрения к смерти, они быстро поджимают хвосты. — Дайте этим оборванцам чистого виски! Напоите и покажите национальное знамя. Люди пили жадно, выпив быстро хмелели, но боевой дух поднялся до предела. Сейчас каждый выстрел сопровождался непристойностями и угрозами по адресу британцев. По приказу развернули зеленое с шитой золотом арфой и словами ' Ирландская Республика' знамя батальона. Кое-как построенные шеренги, ощетинившись штыками, двинулись в атаку на смутно маячившие впереди красные мундиры.

Разрывы шрапнели выкашивали повстанцев и, хотя атака захлебнулась в крови, отброшенные, они возвратились с подкреплением. Вновь враги сошлись в яростной рукопашной, повсюду лежали убитые и раненые, но британцы не отступали ни на шаг. Бригада Уэлсли удерживала гребень холмов уже в течение пяти часов и, хотя под жестоким огнем противника потери росли, упрямо цеплялась за бесплодную груду камней. Вдохновляемые примером новобранцы стреляли не намного медленнее ветеранов. Пытаясь смять и рассеять противника, французская пехота вновь и вновь шла в яростные атаки, ее отбрасывали, но силы британцев постепенно таяли. Одни , взламывая оборону, прокладывали себе кратчайший путь на Дублин, другие имели приказ держаться любой ценой

После четвертой опустошительной атаки вольтижеры, наконец, вклинились в центр боевого порядка волонтеров Дублина, тесня батальон и создавая опасность прорыва. С обеих сторон стоял непрерывный треск мушкетной стрельбы, но на каждый британский отвечали два французских. Пустивший в дело всех, кто был под рукой Ремси, сумел остановить отступление и,несмотря на большие потери, занять оборону ниже по склону, срывая попытки флангового удара французской линейной пехоты.

Присоединившийся к бригаде, хотя и гражданский, но фактически адъютант Уэлсли, шотландец Эльфинстон принял посыпанный песком исписанный лист и, имея возможность отличиться, пришпорил лошадь. Под свист пуль он миновал лежащее между холмов дефиле и поднялся вверх по склону.

— От командира бригады с пакетом, мистер Росс. Всадник соскочил на землю, отсалютовал и, вытащив из седельной сумки, поспешно протянул командиру батальона сложенный лист бумаги. Тот развернул его и прочел вслух.

Майору Роберту Россу 87-го Его Высочества принца Уэльского полка.

Предписываю, с получения сего немедленно отправить вверенные вам три роты 18-полка в распоряжение подполковника Рэмси. Там нужен каждый человек и,судя по атакам неприятеля, его потери должны весьма превосходить наши. Я полагаюсь на вашу опытность и предусмотрительность. Вполне уверен, что батальону хватит упорства стоять до конца.

Полковник А. Уэлсли

— Черт возьми! Последний резерв... Кто же удержит позиции? — сложив лист, недоуменно спросил Росс. Эльфинстон серьезно посмотрел на него и пожал плечами.

— Солдаты 87-го полка, ваши солдаты майор. Они до сих пор страдают от насмешек и унижений после позора 'бандонского бега' 1-го батальона. Сегодняшний бой вернет им репутацию и прежнюю гордость. Скажите людям, что мы ждем подкреплений и к вечеру должны подойти свежие части.

— Но ведь никто не придет, — запротестовал Росс. — Никакой помощи не будет.

— Не будет, — подтвердил Эльфинстон,— постарайтесь продержаться хотя бы несколько часов, мы попытаемся обойти французов вдоль реки и ударить на левом фланге.

— 87-й честно выполнит свой долг. Get out of here!

— Прощайте, и да хранит вас Бог!

И они держались еще час, и еще, и еще.

Эльфинстон соскочил с коня в паре ярдов от командира бригады и с почтением приветствовал его.

— Ну, что у вас?-спросил Уэлсли.-Доложите ситуацию кратко.

— Французы наседают, но майор Росс не отходит ни на шаг, сэр.

— Я помню его парней еще по Фландрии. Значит,отбили все атаки. — Артур посмотрел на подполковника Ремси.

— Какие потери в вашем батальоне?

— Около сотни убитых,сэр.

— Раненые?

— Примерно втрое больше. Полагаю, здесь нам придется встать насмерть, откатываться далее просто некуда.

— Противни намного превосходит нас численностью. — Уэлсли потер подбородок и нахмурился — Что делает раненый медведь, джентльмены? Он нападает! Мы атакуем, положение необходимо выправить, другого способа просто нет. Груши не знает, как сейчас близок к победе и, держу пари, что он не станет рисковать. Успех зависит от воли и желания использовать любую возможность. Тот, кто не осмелится дерзко и решительно поставить на карту все, боится судьбы и ничего не получит!

— Святые угодники! Здравый смысл, похоже, вовсе не обязателен для солдата, — вздохнул командир батальона.

— Капитан Адай?

— Сэр?

— Доставьте сюда обе уцелевшие пушки.

— Полковник, сэр. При всем моем уважении, лучше не медлить,скоро у нас возникнут проблемы с порохом. не позволяя поддержать вас надлежащим образом.

Обстоятельства требовали немедленных действий. Исходом атаки будет только одно — победа или поражение,Уэлсли окинул взглядом черные от копоти лица стрелков, выведенных в резерв. Мишель Ней был старше чином двадцатилетнего Нила Кэмпбелла и потому оказался во главе двух рот легкой пехоты.

— Сколько у вас людей, лейтенант?

— Сто тридцать семь, сэр. Пять сержантов и прапорщик. Это не ветераны, но они выстоят.

— Патроны?

— Восемьдесят зарядов на ствол, забрали у убитых, сэр

Трудно было поверить, что многие из тех, кто в забрызганных кровью красных мундирах остался в строю после многочисленных стычек были новобранцами. Один из них, коренастый с изборожденным морщинами лицом с трудом стоял, опираясь на винтовку Бейкера.

— Мистер Ней?

— Сэр, сержант Беллингем ранен в ногу. Час назад.

— Я могу идти, — отозвался Беллингем.

— Вздор. Останетесь здесь. Все раненые остаются с ним.

— Отметите в рапорте сержант,разбила французская картечь, — Ремси потянул к себе винтовку Беллингема.

— Решили поохотиться, сэр? — усмехнулся раненый.

— Точно, Алан, — отозвался командир батальона, чувствуя горький вкус селитры скусил патрон, зарядил и молча помолился о том, чтобы умереть с честью.

— Ваши парни молодцы, подполковник — улыбаясь, сказал Уэлсли и повернулся к лейтенанту.

— Мистер Ней, возьмете своих стрелков и хайлендеров Кэипбелла. Будет отлично, если вы сумеете ударить с фланга, пройдя вдоль берега Дуаг по урезу воды. Я не ожидаю, что это удастся из-за его большой крутизны, поэтому берегите людей. Чем позже противник поймет, что вас совсем немного, тем лучше. Когда французы ввяжутся в бой, мы атакуем с фронта. Наша задача — сбросить противника с гребня.

— Сэр, вы ведь не собираетесь сами...

— Ваша озабоченность принята к сведению, лейтенант. Удачи всем нам Мишель. Можете выступать. Мы вас не бросим.

— Есть, сэр! Ранцы не брать! Только мушкеты и патронные сумки! Вперед!

Прозрачная стылая вода, то достигала до щиколоток, то поднималась выше колен. На смоченных брызгами камнях ноги скользили и разъезжались. Стрелки, нащупывая устилавшую дно мелкую гальку, упрямо двигались вверх по течению, осторожно перебираясь через валуны у самой кромки воды. Через две тысячи ярдов береговой откос прорезал более или менее пологий овраг.Его склоны, окаймленные кустами дикого рододендрона с подмытыми ливнями корнями, скрывали почти незаметную крутую и узкую тропинку, извиваясь исчезающую в густых зарослях..Под их прикрытием рассыпавшись редкой цепью стрелки пригибаясь, занимали позиции вдоль длинной неглубокой ложбины на косогоре и, держа на изготовку винтовки, опускались на одно колено.

Резкий сухой треск выстрелов прокатился над пустошью, когда Ней вступил в дело. Промахнуться было трудно и, не имея возможности должным образом отвечать на смертоносный анфиладный огонь,плотный строй марширующей пехоты сразу смешался.Сбиваясь с размеренного шага все правое крыло будто запнулось и медленно, нехотя начало прогибаться. Британцы, ведущие стрельбу из-за укрытий с колена и лежа, представляли собой малую редкую цель для не отличающихся точностью мушкетов. Преодолевшие растерянность передние шеренги французской колонны придя в себя, смогли развернуться и дали ответный залп. Барабанщики отбивали сигнал атаки pas de charge, под этот ритм линейная пехота прошла от Тулона до Фландрии.Они более не были добровольцами Республики, а профессиональными наемниками, генералы платили за их верность разграблением завоеванных земель.

Уэлсли посмотрел на часы. — Ну вот, джентльмены — обратился он к офицерам, — пожалуй, сейчас мы определенно отработаем свое жалованье!

— Приготовиться к атаке. Примкнуть штыки,— скомандовал он.

Выражение на мрачных лицах стоящих рядом волонтеров читались без труда. Умирать никому не хотелось, но они были солдатами и, в конце концов, никто еще не придумал, как жить вечно.

-Скорым шагом.Марш!

Несколько человек настигли пули и, словно прошла по рядам зыбь, солдаты переступили через упавших товарищей. Шестьдесят шагов... Прихрамывая, легкораненый волонтер догнал свою роту и втиснулся в наступающую шеренгу.

— Стой! — бритвнцы остановились в пятидесяти шагах. Вторая шеренга, образуя единый строй, сдвинулась вперед и вправо.

— Готовсь!

Висящий над склоном пороховой дым рассеялся. Люди в синих мундирах увидели перед собой почерневшие стволы поднятых к плечу мушкетов и твёрдую решимость британцев добраться до противника во что бы то ни стало.

— Огонь!

С примкнутыми трёхгранными 17-дюймовыми штыками мушкеты сразу потяжелели. Часто у новобранцев пули уходили выше, но сейчас все как одна ударили в цель.

— В атаку — крикнул Рэмси. — Fág a Bealach!

После залпа, подстегнутая боевым кличем ринувшихся на них людей, в рядах неприятеля царила неразбериха. Она была прекрасной, эта атака, строй французов заметно редел, там и тут в нем стали появляться обширные бреши. Торжество победителей на их лицах сменилось почти испугом и, после короткого жестокого боя, где дрались штыком и прикладом, вольтижеры не устояли, дрогнули и покатились назад. Их храбрость оказалась хрупкой, паника распространялась как лесной пожар. Несколько офицеров еще пытались организовать оборону, но это были лишь островки посреди потопа беспорядочного бегства.

Огонь ослабел, отчего возникало впечатление затишья, но стычки по-прежнему продолжались по всему фронту.

— В 108 и 109-м линейных выбыло тридцать четыре процента, в 70-м не меньше, — доложил Жоби.

Груши кивнул, по лицу было не прочесть его истинные мысли. Испытанный в боях рассудительный генерал понял, победит в сражение или нет, кампания проиграна. Было далеко за полдень, по мере приближения вечера французские потери становились катастрофическими.

— Отходим в Корк, — приказал он. — У нас нет выбора. Черт побери! Эти сукины дети оказались гораздо упорнее, чем я предполагал. В отступлении Груши видел продолжение задуманной игры, пополниться и возвратиться для еще одной жестокой битвы

Так целый день гром битвы грохотал,

У моря зимнего, среди холмов.

Теннисон

Победа при Баллипорене сделала имя Уэлсли известным и стала одной "из самых кровопролитных" в его карьере. Он потерял 456 человек убитыми и 1198 ранеными, Французы недосчитались 1171 человека убитым, 3155 ранеными и 158 пропавшими без вести.

С ним прибыли солдаты превосходной Хайлендской бригады — 42-й горский пехотный полк, 88-й Коннахтских рейнджеров, 92-й Гордонских горцев и 78-й полк Сифорта.

Чичестер-хаус

Маркизу Корнуоллису, лорду-лейтенанту Ирландии

Милорд

Прошу вас привлечь к суду младшего сына графа Морнингтона полковника Уэлсли, без моего одобрения вступившего в командование вновь формируемой бригадой Дублинских волонтеров, перед лицом всей армии и показать недовольство правительства этим проявлением неуважением к авторитету высокопоставленных лиц.

Я сэр, ваш преданный слуга,

Д.Кэмден

Кэмпден Хауз

Джону Джеффрису Пратту, 2-у графу Кэмден

Милорд

— В вашей просьбе отказано, сэр Джон. Действуя с энергией и распорядительностью, полковник Уэлсли проявил себя должным образом в сражении у Баллипорена, где разбил пятикратно превосходящего по численности врага, не ожидая пока французы доберутся до окрестностей Дублина. Как один из лучших офицеров британской Армии, полковник Уэлсли удостоен официальной благодарности парламента и представлен мной к производству в чин генерал-майора. Офицера в красном мундире понимающего, за что он сражается и преданного делу, я предпочту тому, кого называют джентльменом и о ком нечего больше сказать. Я позволю себе напомнить о трех офицеров вашего окружения принадлежащих к наиболее известным британским полкам и привлеченных к суду за трусость.

С совершенным почтением к вам

Лорд-лейтенант Корнуоллис

Несмотря на распространение восстания, военная ситуация для Груши становилась все более критической. Главнокомандующий в Ирландии лорд Корнуоллис начал осторожно продвигался от Роскреа на юг с 7800 солдат четырех бригад генералов Хантера, Кэмпбелла, Хатчинсона и Мура.

Войска шли медленно, методично устраняя все попытки сопротивления.

Когда в Корк ставший местом сбора и вооружения ирландских повстанцев пришли первые новости о Баллипорене, в городе продолжал биться слабый пульс сопротивления.

— Имея больше солдат и орудий, больше боеприпасов и времени, я смог бы реализовать этот потенциал для окончательной победы. Надежды найти здесь ирландских повстанцев, больше не существует. Те, кто присоединился к нам, за все время не сделали ничего, кроме грабежей и бегства. Рассчитывать на них невозможно. Преследуемые значительными силами противника наши войска прошли тридцать часов без отдыха или еды. Изнуренная армия ник чему не способна. Солдаты теряют дисциплину и стойкость. Я должен опасаться встречи с противником, по численности зачастую даже вполовину меньшим моих сил. Обещанная помощь из Бреста, не пришла, это не утешает.

8 января генерал Груши получил известие о восстаниях, вспыхнувших в графстве Уотерфорд, и повернул на восток, надеясь объединиться с новыми союзниками.

Потерпевший тяжелое поражение флот бездействовал, французские регулярные войска малочисленны, а повстанцы ненадежны. Все складывалось вопреки ожиданиям Груши. Восстание не охватило всю страну, дорога на Дублин перекрыта. Соотношение сил оказалось не в его пользу, а флот из Франции не придет. Оставалось только сдерживать продвижение британских войск до тех пор, пока Корнуоллис не оценит его сопротивление как достойное и не предложит достаточно почетных условий капитуляции.

Личфилд, 8 плювиоза, V года Республики

Гражданину Лорану Трюге, вице-адмиралу, министру Флота.

Добившись большого успеха во время моего пребывания в Ирландии и принеся славу оружию Французской Республике, в конце концов, я был вынужден подчиниться превосходящей силе тридцати тысяч солдат под командованием лорда Корнуоллиса.

Не военнопленный, освобожден на честное слово.

Груши

Для Груши это стало галантным приключением, где почти побеждая своего врага,он не сумел воспользоваться уникальным шансом.Французских пленных отправили Дублин, через несколько недель их обменяли и репатриировали на родину.

Некоторые из объявленных вне закона. повстанцев скрылись в отдаленных частях Ирландии, другие ушли в изгнание или бежали во Францию для зачисления в Ирландский легион

Обменявшись опознавательными сигналами два корабля быстро сближались.

Оставшись один "Дройтс де Хомм" направился в Брест, но после полудня 4 января вблизи острова Уэссан заметил впереди фрегаты 'Индефатигебл' и 'Амазон'. Сочтя обнаруженные на западе паруса возвращавшихся из залива Бантри "Революсьон" и "Фратерните" также британскими, преисполненный решимости избежать боя капитан Жан-Батист де Лакросс повернул юго-восток к французскому побережью. По мере продолжения погони погода и ранее жестокая ухудшилась, широкими плотными полосами штормовой ветер взбивал в пену гребни тяжёлых волн Атлантики. Под его напором в 16:15, как раз перед наступлением темноты, на 'Дройтс де Хомм" рухнули сразу и фор— и грот-стеньги. Французский линейный корабль резко потерял скорость и в половине шестого 'Индефатигебл' вступил в бой, к удивлению Лакросса и его офицеров.

Волнение было настолько сильным, что на 'Дройтс де Хомм" не осмелились открыть орудийные порты нижней палубы, ведя огонь только из 18-фунтовых пушек верхней. Оба противника, при возможности обмениваясь бортовыми залпами, маневрировали до 18:45, когда на расстояние пушечного выстрела приблизился 'Амазон' Роберта Рейнольдса. В ответ на эту новую угрозу, не желая попадать под перекрестный огонь, Лакросс немедленно вновь повернул, приводя британские фрегаты на один борт. Бой продолжался до 19:30, затем они отошли, выполняя срочный ремонт, но спустя час вернулись к своему гораздо более медленному противнику. Все его отчаянные попытки 'уйти были безуспешны, потеряв к 22:30, бушприт со всеми носовыми парусами был оторван по эзельгоф. Почти обездвиженный 'Дройтс де Хомм' находился в очень тяжелом положении.

Оставались в кормовых четвертях Пеллью и Рейнольдс поддерживали высокий темп огня, отходя для ремонта в случае необходимости. Избитый французский корабль спорадически продолжал огрызаться бортовыми залпами. Остаток ночи до 04:20 все три судна провели в дуэли на близком расстоянии, внезапно еще в темноте лейтенант Джордж Белл заметил землю всего в 2 милях под ветром от "Индефатигебла'.

Пеллью немедленно поднял сигнал 'Курс ведет к опасности'. и по настоянию своего лоцмана повернул на юг. Рейнольдс же на север и, имея меньше возможности для маневра, в 05:00 выскочил на песчаную отмель. Фрегат остался в вертикальном положении, но все попытки снять его своими силами в течение нескольких часов оказались тщетными и Рейнольдс отдал приказ готовить плоты, но спускать их в темноте, невзирая на крупное волнение, было бы безумием. С рассветом стало очевидно, что за ночь шторм снес суда к побережью Бретани в залив Одьерн. В 08:00 капитан приказал оставить корабль, весь экипаж, в том числе раненые, в течение часа был благополучно свезен на берег. По прошествии несколько недель всех попавших в плен офицеров обменяли, менее чем через год в Англию вернулась и команда. Расследуя гибель фрегата, военный суд единогласно оправдал Рейнольдса 'с сохранением чести и достоинства', отмечая проявленное хладнокровие и контроль над ситуацией. Впоследствии ему было поручено командование французским призом, 40-пушечным фрегатом 'Помона'.

'Дройтс де Хомм' находился к берегу ближе британских фрегатов и экипаж прилагал отчаянные усилия, пытаясь повернуть практически неуправляемый корабль на юг. Когда дрейфа осталось с полчаса, пытаясь удержаться на месте Лакросс приказал отдать левый якорь, еще три остались лежать на дне Бантри Бей

Хлесткие удары волн, вскипающих клочьями пены, были так жестоки, что не прошло и получаса, как якорный канат лопнул, и подхваченный порывом ветра 'Дройтс де Хомм' быстро понесло к берегу. Внезапно мощный удар потряс корабль, его тут же развернутого лагом и бизань-мачта с треском переломилась футах в десяти над палубой. Песчаная отмель, куда в 07:00 выбросило завалившийся на правый борт,непоправимо поврежденный 'Дройтс де Хомм', находилось прямо напротив города Плозеве.

Становясь все круче и круче на мелководье тяжелые волны вздымаясь одна за другой и сметая все на своем пути с грохотом прокатывались по корпусу корабля. Море бесновалось с такой яростью, что отчаянные попытки спустить шлюпки окончились неудачей. Они почти сразу захлестывались водой, переворачивались и разбивались в кипящей пеной полосе прибоя. Все поняли, что спасение на шлюпках невозможно. Спешно сооруженный плот из обломков рангоута и бочек, пытаясь протянуть канат на казавшийся таким близким, но недостижимый берег, в бушующем море развалился на части. Достигли пляжа и выжили всего несколько человека. Обвязываясь концами, трое матросов по очереди бросались в воду с борта корабля трещавшего от ударов разъяренных волн. Один из отважных пловцов утонул,но двоих удалось втащить обратно.

Ветер не стихал весь день, прибой по-прежнему с грохотом разбивался о берег. С приближением ночи толпы собравшихся местных жителей зажгли смоляные бочки. В забрезжившем холодном сером рассвете виднелся изуродованный корпус с оторванной кормой. Волны перекатывались через судно, большая часть помещений "Дройтс де Хомм' была затоплена и еле живым от холода людям укрыться было негде. На рассвете 6 января до берега сумел добраться вельбот девяти британских пленных с ранее захваченного приватира 'Камберленд'. Немедленно стали спускать на воду множество небольших плотов, но волнение усилилось и ни один из них не пережил этот переход.

К утру 7 января все еще штормило, в конце концов, удалось соорудить большой плот. Бросившись в воду более чем 120 смельчакам удалось взобрались на его борт. Через несколько минут первая большая волна вскинула тяжелый сильно перегруженный плот и, опрокидывая его мощным ударом, с грохотом прокатилась сверху.

Ночь уступила место следующему дню, западный ветер стих сменившись легким береговым бризом и волнение моря, наконец, улеглось, в затянутом низкими облаками небе появились просветы.

Через несколько недель Рейнольдса и его офицеров обменяли на французских пленных.

Париж,14-го нивоза,IV года Республики

Гражданину Лорану Трюге, вице-адмиралу, министру Флота.

Я пишу к вам, едва освободясь от суматохи моего прибытия в Брест, чтобы объясниться. Только недоброжелательство и слепая подозрительность могут поддерживать уверения, будто в бедственную ночью сражения я имел возможность подойти на помощь авангарду. Корабли, стоящие подветром линии на двух становых якорях, с завезенным верпом, с четырьмя шпрингами, не могли вылавировать к месту сражения прежде, чем атакованный арьергард был бы разбит. За день перед тем, снявшись со своей стоянки, фрегаты 'Бравур' и 'Тарту' противным ветром были отжаты обратно, а сколько времени мы употребили на то, чтобы выйти два или три кабельтова на ветер, когда мы устраивали нашу линию.

Все капитаны признавали, что в ту минуту, когда неприятель атаковал, они и не думал ожидать помощи. Участь эскадры была решена, как только английские корабли смогли обойти голову линии. Мысль, снявшись с якоря перейти к сражавшимся кораблям, не пришла в голову никому в арьергарде по своей явной невыполнимости. Это до такой степени было признано всеми, что сам адмирал, в данной нам инструкции, предвидел случай оказания помощи атакованным кордебаталии и авангарду. Но он нигде не упомянул о том, когда бы пришлось двинуть головные корабли на помощь арьергарду, разделяя этим свою эскадру без всякой выгоды

После провала экспедиции Директория лишила Буве должности и чина, но через 5 лет Гош вернул ему и то и другое.

15 июля министр военно-морского флота и колоний вице-адмирал Tрюге был удален, а произведенный в контр-адмиралы Жорж-Рене Ле Пелли назначен на его место.

— Беспримерный ряд наших военно-морских триумфов пополнился незабываемыми и решительными действиями отряда кораблей моего флота под командованием контр-адмирала лорда Нельсона, который атаковал и почти полностью разгромил превосходящие силы противника. Эта великая и блестящая победа, смелое предприятие против несправедливости, коварства и несдержанности, привлёкших внимание целого мира и направленных против ряда важнейших интересов Британской империи, внесёт, в первую очередь, некоторое замешательство и, таким образом, ударит по власти и влиянию Франции, предоставив возможность, в случае правильных действий со стороны других держав, для общего избавления Европы.

Удивительно, как это столь внушительный флот, покрывший огромное расстояние и уже давно находящийся в море, смог ускользнуть от наших командиров. Где был Худ, и где был Хоу, Корнуоллис, Колройс, Бридпорт или Пеллью, и все их доблестные капитаны? — запрашивали депутаты в Палате общин. Ответственность за все это падала, в конце концов, на Адмиралтейство.

Из ответного выступления Государственного секретаря Генри Дандаса.

— Мы сочли наиболее благоразумным, разделить флот на две отдельные эскадры. Одна из них находилась у Бреста — для наблюдения за неприятелем и для воспрепятствования выходу оттуда экспедиции, другая же оставалась в Англии, готовая сменить в случае надобности блокирующую эскадру или же преследовать неприятеля, если бы ему удалось уйти. Для отслеживания движения противника в крейсерстве у Бреста использовался отряд сэра Эдварда Пеллью, но французскому флоту удалось ускользнуть, несмотря на все усилия этого активного и храброго офицера.

В то время как Адмиралтейство настойчиво доказывало в парламенте, что сделало все возможное, его Первый лорд пошел еще дальше.

— Я считаю, все вышеизложенное частью не заслуживает проведения следствия и будет сочтено за незаслуженное порицание, частью же, напротив, даже достойно немалой похвалы.

— Взаимоотношения между Британией и Ирландией всегда складывались очень непросто, но что сделано, того не поправишь.Однако мы здесь не для того, чтобы обращаться к истории. Могу только сказать, в управлении Ирландией были сделаны определенные ошибки.

Акт о унии 1797 года.

Принимая во внимание рекомендации Его Высочества Принца-регента и меры способные лучше всего укрепить связь между двумя королевствами, парламенты их единодушно решили: Для обеспечения основных интересов Великобритания и Ирландии, а также укрепления сил и ресурсов Британской империи целесообразно согласиться с мерами, наилучшим образом, ведущими к объединению двух королевств в одно на условиях установленных соответствующими Актами парламентов Великобритании. И Ирландии:

Указанные королевства Великобритании и Ирландии должны в первый день января года Господа нашего тысяча семьсот девяносто седьмой и навсегда после, быть объединены в одно, по имени Соединенное Королевство Великобритании и Ирландии.

Правопреемство упомянутых королевств в настоящее время урегулировано в соответствии с действующим Союзом между Англией и Шотландией.

Упомянутое Соединенное Королевство будет представлено в одном Парламенте Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии.

Четыре епископа и двадцать восемь ирландских лордов будут пребывать в Палате лордов Парламента Соединенного Королевства и сто депутатов в Палате общин, по два для каждого округа Ирландии, два для города Дублин, два для города Корк, один для Университета Тринити-колледжа и по одному для каждого из тридцати одного наиболее значительных городов

Никто в Великобритании не поверил бы, что это может произойти когда подвергнутое жёсткой критике за неспособность перехватить силы вторжения Адмиралтейство, для противодействия дальнейшим французским операциям, приступило к обширному развертыванию Королевского флота в Бискайском заливе. Были направлены подкрепления и вице-адмиралу сэра Джону Джервису под Кадис.

Матросы получали двадцать два шиллинга шесть пенсов в месяц, после всех вычетов получалось на руки немногим более 12 шиллингов. Выплаты не изменялись со времен Оливера Кромвеля, что еще хуже, рядовые в армии получали шиллинг в день. Это являлось большим оскорблением для моряков, считающих свою службу более трудной и важной.

— По мнению адмиралтейства это удерживало многих матросов, все же надеявшихся получить заработанное, от дезертирства.

Экипажа судна мог в любое время обратиться к капитану, часто претензии оказывались вполне разумными. В редких случаях матросы могли ходатайствовать адмиралу через голову своего капитана.

Парализуя флот канала,забастовка вспыхнула в пасхальное воскресенье, когда французы еще не оправилась от потерь в зимней кампании.

— Ни один корабль не снимется с якоря до тех пор, пока не будут удовлетворены все претензии, пока каждому матросу специальным указом короля не будет гарантирована полная амнистия. Мы не просим невозможного, все наши требования могут быть исполнены без ущерба для страны или флота. Мы долгие годы стремились стать людьми, сейчас ими стали и требуем к себе подобающего отношения!

— Джентльмены! По единодушному решению команд вы должны покинуть корабли ровно в восемь вечера. Мы просим вас отнестись к этому спокойно и по-деловому, не вынуждая нас прибегать к крайним мерам.

На следующий день вице-адмиралы Колпойс и сэр Алан Гарднер, в надежде устранить все препятствия на пути применения, поднялись на борт 'Куин Шарлотт', где встретились с делегатами Генеральной ассамблеи эскадры.

Было решено, что требуется человек способный, не запугивая матросов и доводя их до состояния скотской покорности, самим своим присутствием пробудить верность долгу, пусть не столь горячую, однако не менее искреннюю.

— В этой роли требуется, по меньшей мере, вице-адмирал, а если я поставлю во главе контр-адмирала, хотя бы и красного флага,то получу развитие мятежа. Думаю,придется повысить его в звании,— заявил Первый лорд

— Но достопочтенные Лорды, принц-регент уже продвигал его на внеочередное повышение,еще недавно Бонапарт был всего лишь коммодором!

— Решение, что я имел честь принять в его отношении, оказалось в высшей степени на пользу для Королевского Флота и британского оружия в целом.

;

Сообщая об этом назначении правительственная 'Лондон Газетт' не без ехидства отмечала, что "... Бонапарт слишком быстро продвигался по служебной лестнице"

Прекрасным майским днем Наполеон, стоя у открытого окна, вглядывался в сверкающую синеву моря. Тяжелое ранение только подстегнуло стремление к реализации честолюбивой идеи стать великим человеком, прочно утвердившейся в Бонапарте. Неудачная попытка на этом пути не ослабили его веру в себя, наоборот, закалили волю и решимость. Жозефина, тяжело переживая постигшее Наполеона несчастье, достаточно умело скрывала свое глубокое разочарование. Только один раз, ночью, сквозь дремоту она застонала.

— На самом деле так не должно было случиться! Почему провидение не даровало успеха именно тому человеку, кто достоин славы?

И, как будто зная, что на этот вопрос нет никакого ответа, снова забылась в беспокойном сне.

Уайтхолл

Сэр.

Я уполномочен поставить Вас в известность, что Их Светлости намереваются немедленно привлечь Вас к выполнению задания, достойного офицера с Вашим стажем и опытом службы. Ввиду этого Вам предлагается и предписывается незамедлительно лично прибыть в резиденцию Их Светлостей, для получения устных инструкций.

Ваш преданный слуга,

Секретарь Адмиралтейства

Эван Непен, эсквайр.

Времена нищеты прошли теперь Бонапарт обладал состоянием и, если им распорядиться мудро, мог обрести значительное влияние, Адмиралтейства же по-прежнему был склонен считать его флотским офицером и более двух лет он находился на половинном жаловании из-за длительного лечения.

— После ранения и последующего возвращения домой Адмиралтейство не предложило вам нового назначения, вероятно, многие скажут не справедливо.

— У нас мало времени, поэтому буду краток, вы из тех офицеров о ком говорят и кому доверяют матросы.Все это очень серьезно и я предоставляю вам полную свободу действий. Как добиться успеха дело ваше Бонапарт, но никаких переговоров с мятежниками. Думаю, я достаточно ясно объяснил возлагаемая на вас роль и чрезвычайный уровень ответственности в ликвидации мятежа, соответствующий чину вице-адмирала. Это имеет и свою хорошую сторону,властью Первого лорда вам присвоено ответствующее звание, таким образом, вы становитесь самым молодым вице-адмиралом флота.

Его взгляд уперся в лицо собеседника, отслеживая реакцию на свои слова.

— Разрешите подняться на борт? — спросил Бонапарт,когда смолкли боцманские дудки.

— Добро пожаловать, сэр

Наполеон всегда просматривал книги наказаний кораблей, где принимал командование. Это давало лучшее представление о его предшественнике чем, что-либо иное. Сейчас, пробежав глазами несколько, написанных аккуратным почерком, первых страниц он почувствовал отвращение. Большинство перечисленных в реестре преступлений являлись совершенно обычными непослушанием, невнимательностью и наглостью. Из них, он знал по опыту, многие просто из-за невежества матросов, но вот наказания были дикие.Мысль о том, что первый лейтенант Бовер не сделал ничего, чтобы предотвратить такую жестокость своего командира обозлила Бонапарта.За последнюю неделю капитан Гриффит назначал в общей сложности тысячу ударов плетью, один из тех , кого пороли дважды умер. Бонапарт закрыл книгу,в попытке рассказать о своих страданиях, матросы не могли знать какой эффект это окажет.

— Мне необходимо поговорить с ним, в противном случае я ничем не смогу помочь,— медленно сказал он.

— Мои офицеры либо слишком молоды, либо слишком ленивы, чтобы соответствовать профессиональному стандарту. От них нельзя было ждать каких-либо серьезных результатов. Охваченный гневом Бонапарт сохранил бесстрастное выражение лица.

— Как я понял, ваш первый лейтенант является исключением? И будьте любезны сесть! Когда вы обращаетесь ко мне, извольте держать себя в рамках приличия.

— Он хороший офицер,сэр.

— Мятеж всегда происходит по вине капитана или его офицеров.

— Парни, я желал вас видеть всех вместе, чтобы выразить свои чувства по поводу печального недовольства нашего флота. Называю это недовольством, так как никаких серьезных обид и причин к бунту нет. Я полностью солидарен с первой из ваших претензий. Интересы военных моряков игнорируются всегда, а в мирное время о них постыдно забывают вообще. Существует определенный переломный момент, после которого смирение перестает быть добродетелью, а возмущение уже не может считаться преступлением. Я не из тех, кто носит камень за пазухой, поэтому надеюсь, что полностью могу положиться на вашу преданность. Сейчас мы перед лицом врага ребята, не подведите меня и я обещаю, что добьюсь выплаты вам жалованья.

Совершенно неожиданно проявленные им терпение и несомненный талант в переговорах, стали для Адмиралтейства полнейшим сюрпризом. Можно не сомневаться мало, кто еще на его месте сумел бы проявить такую выдержку и изобретательный ум, не говоря уже о мужестве принимать решения, идущие вразрез с указаниями высших инстанций.

Тем не менее, через два дня после того как флот, наконец, вышел 12 мая в море, гораздо более серьезный, настоящий мятеж, вспыхнул среди судов дислоцированных на якорной стоянке флота Нор, в устье Темзы, и распространился на Ярмут. Несмотря на песчаные банки и течение Нор был удобен для сбора и стоянки кораблей, построенных на верфях Чатема и Ширнесса.

— Соотечественники!

— Министры его величества знают, что наши намерения исходят из закона гуманности, чести и безопасности народа, с давних пор, брошенных под ноги тем, кто должны быть нашими друзьями и защитниками собственности и законов. Пресса допускает ложь и заставляет вас верить вещам, столь же далеким от наших целей, как далеко поведение правителей от чести и приличий. Мы, несшие тяготы утомительной и позорной войны, станем ли мы жертвами тиранов, которыми подлые мошенники, раззолоченные и разжиревшие, утопающие в изобилии и роскоши, намерены обременить нас?

— Но до вашего согласия на наши требования мы решили остановить всю торговлю и перехватывать все продовольствие ради нашего существования. Наш девиз: 'Бог и моё право', и мы не склонны следовать примеру соседней страны, хотя и могли бы. Но мы хотим лишь добиться того, чего требуем, пусть даже дорогой ценой

— Матросы вели себя во время мятежа с гуманностью, делающей честь не только им самим, но и национальному характеру. Правда,они вымазали смолой и вываляли в перьях доктора с корабля в устьях Темзы, но это за то, что он пьянствовал пять недель в своей каюте и пренебрегал своими обязанностями по отношению к пациентам.

Жозефина была у любовника, когда ей сообщили о возвращении Наполеона в Лондон. Зная, что ему все известно и смертельно боясь темперамента мужа, в страхе подумывая о разводе, она увидела встречу героя и примчалась домой. Там, поднявшись наверх, молила о прощении у запертой двери кабинета, но оттуда не доносилось ни звука. А Жозефина все молила, выдержать все это было свыше сил Бонапарта. — Быстрее, чем если бы была охвачена пламенем, сбрасывая с себя платье,я смогла тут же доказать, что заслуживаю его прощения. Благо в кабинете был диван, куда он швырнул меня так, что я едва не оказалась на полу вся в синяках! — Она ветрена, непостоянна, расточительна, но чертовски умна и как никто другой умеет варить кофе. Нет, я не ошибся, простив Жозефину.

К началу августа британский флот полностью блокировал все побережье Франции, держа под контролем коммуникации, проходившие вдоль ее побережья.

Из письма военного министра Лазара Карно.

— Мы должны закончить войну в этом году. Дело революции погибнет, если не добиться быстрого прогресса уничтожив врага до последнего человека в течение трех месяцев. Начинать все сначала в будущем году будет означать для нас смерть от голода и истощения.

— Всего ннсколькими деревянными суденышками парализуешь всю береговую линию, и тогда страна находится в положении человека, тело которого покрыто маслом, и кожа неможет нормально дышать.

К началу весны ситуация с продовольствием во Франции , вызванная неурожаем и блокадой торговли, складывалась критическая. Под угрозой подступающего голода правительство было вынуждено обратить взоры за океан, на Североамериканские Соединенные Штаты. 12 февраля в устье Чесапикского залива пришла и стала на якорь эскадра контр-адмирала ван Стабеля из двух 74-пушечный линейных кораблей, двух фрегатов и брига. По прибытии в порт Норфолк, откуда должна была производиться погрузка, он обнаружил, что к отправке еще ничего не готово. Не решаясь выйти в море без конвоя, на Хэмптонском рейде стояли только суда, нагруженные произведениями Вест-Индских островов. На ван Стабеля была возложена непростая задач, лишь благодаря его организаторским талантам удалось в короткие сроки организовать погрузку муки, риса, сахара, кофе, какао, рыбы приобретенных французским правительством, а также хлопка, серы, индиго, леса и выделанных шкур. Спасая страну от надвигающегося голода, контр-адмирал с конвоем, насчитывающим 117 глубоко сидящих коммерческих судов, вышел в Брест 11 апреля

"Франция является единственной державой, чья морская мощь до сих пор представляется равной британской и чья торговля соперничает с нами. Если бы Англия добилась успеха в уничтожении морских сил своего соперника, если бы она смогла повернуть течение этой торговли, так часто возбуждающей ревность, в пользу своей собственной страны... степень коммерческого процветания, до которой может подняться Великобритания, превзойдет все расчеты".

В течение ряда лет политика Адмиралтейства оставалась прежней и паровые суда рассматривались исключительно как вспомогательные, их гребные колеса и верхняя часть котлов были очень уязвимы во время сражения. При поставленных парусах, одно колесо погружалось, а другое почти полностью поднималось в воздух, в силу чего уменьшалось полезное действие. При боковой качке же они испытывали переменную нагрузку, что значительно усложняло работу машин Все это заставило искать иной вид движителя более пригодный для боевого корабля.

К этому моменту Англия обладала на море значительным превосходством в силах, в общем-то, ее положение было превосходно. Что подстегнуло французскую Директорию, сделать важный шаг в военно-морском строительстве. После серии экспериментов на протяжении нескольких лет, был принят весьма перспективный проект предложенный Робертом Фултоном. Решать вопросы в части принципов проектирования и вооружения морской министр Гаспар Монж пригласил, совместно с ведущими корабельных инженерами и высшими офицерами флота, широко известных французских учёных Жана Даламбера, изучавшего сопротивление воды движению судов и маркиза Пьера де Лапласа. Результатом выработанной ими технической политики стала обширная программа постройки мощных паровых колесных фрегатов.

К строительству корабля названного 'Глас народа' Фултон приступил на верфи в Рошфоре. Конструкция его корпуса имела свои особенности, надводная часть борта в районе колес шла вертикально до верхней палубы, а впереди и сзади выполнялся развал шпангоутов для защиты "от действия волн". Контракты на паровые двигатели получил новый завод флота в Эндре, причем морской министр приказал разработать обеспечивающие качественный рост эффективности машины номинальной мощностью в 160 лошадиных сил, как можно ближе к дизайну успешных 50-сильных британских. Установка крупнокалиберной артиллерии на пароходофрегате водоизмещением 615 тонн заставила сделать его оконечности более полными, в результате корпус получился шире и тяжелее, чем у коммерческих судов. По чертежам, представленным к рассмотрению главным строителем, вооружение состояло из из трех 24-фунтовых орудий на верхней палубе.

Еще три пароходофрегата этого проекта, немного отличавшихся между собой размерами, начали строить на верфях Лорьяна и Бордо. В производстве все четыре новых корабля столкнулись с большими техническими проблемами. Используя пар слишком низкого давления, двигатели оказались не слишком удачными, будучи чересчур громоздкими и страдали многими другими недостатками так, что флот начал терять в них веру. После установки машины 'Глас народа' оставил Рошфор спустился по реке до впадения Шаранты в Бискайский залив, прошел мимо острова Иль-д'Экс c цитаделью, фортом и маяком впервые выйдя в море на ходовые испытания. После того как скорость оказалась меньше заданной, всего лишь от 6,2 до 6,5 узлов, директора завода в Энтре обвинили в многочисленных несанкционированных изменениях внесенных в двигатель.

Фултон был разочарован, хотя комиссия признала котлы слишком малыми и их заменили произведенными частным заводом Сципиона Перье в Париже, скорость выросла только до 7 узлов. Осознавая, что превосходство Британии может сильно поколебаться выполнением отстающей от графика программы строительства 24-х пароходофрегатов, морской министр решил ввести в строй эти четыре все еще продолжавшие испытания корабля, считая этот ход максимальным. Вернувшись в Париж, Фултон занялся исследованием эффективности различных типов движителей на моделях в двадцатиметровом бассейне, найдя рациональную увязку корпуса, паровой машины и гребных колес.

Возможно заранее предвидя возникшие проблемы, Гаспар Монж принял решение компенсировать отсутствие опыта работы с паром заказом в САСШ через подставное лицо и французского агента Джона Злдера, новейший стосильный британский паровой двигатель. В сопровождении инженера Маристера собиравшего всю возможную информацию не вызывая никаких подозрений контрабандный груз пересек Атлантический океан на борту приписанная к порту Нарвик норвежской шхуны 'Луиза'. Она бросила якорь в устье Шаранты, доставленную пароаую машину установили на разработанный офицером флота Лебретоном, уникальный корабль с двумя парами гребных колес, каждая со своим двигателем. Несмотря на большую по тем временам общую номинальную мощность в 260 лошадиных сил пароходофрегат вызвал разочарование, механизмы занимали много места и работали неравномерно. Тем не менее, стало ясно, что при более высоких данных двигателей вполне реально дальнейшее увеличение водоизмещения.

Франция не располагала достаточно большим рынком для сбыта продукции заводов, способных строить морские паровые машины, поэтому их инфраструктуру приходилось поддерживать и развивать флоту. Желание опередить британцев побудило Монжа порвать с Фултоном и в 1797 году заказать корабли нового стандарта. Прилагая все усилия ведущие французские военно-морские специалисты Роллани, Дюпена, Маристера и де ла Монне переработали проект , увеличив водоизмещение пароходофрегатов до 1330 тонн под двигатель выполненный с использованием чертежей английского прототипа.

Первый, построенный в 1798, получил название 'Хамелеон', к началу 1801 года военно-морской флот Франции имел в строю все девятнадцать кораблей этого типа с двухцилиндровой 220-сильной машиной позволявшей развить под парами скорость до 8 узлов. От традиционной трехмачтовой оснастки не отказались, но при умеренном ветре в галфвинд, из-за сопротивления гребных колес, скорость не могла достичь и 4 узлов. Вооруженные тремя 24-фунтовыми орудиями на поворотных платформах и четырьмя по бортам, корабли получились очень тесными. Пришлось снять мачту и установить оснастку брига,уменьшив площадь парусов, до 1310 квадратных метров.

В течение этих трех лет было построено еще шесть почтовых пакетботов и несколько небольших пароходов. Это дало возможность обеспечить контрактами не только завод в Энтре, но в рамках этой политики и частных подрядчиков в Аррасе и Париже, ставших надежными поставщиками двигателей для военно-морского флота. Потерпев неудачу во Франции, Фултон вернулся в Америку, где получил двадцатилетнюю привилегию на право постройки изобретенного им парового судна и эксплуатацию его по Гудзону.

По мнению Совета Адмиралтейства, результатом сочетания паруса и гребного колеса стало объединение недостатков обоих движителей. Защищая проводимую им политику, их лордства продолжали утверждать, что паровые машины дороги и ненадежны, а парус традиционно является средством воспитания характера и умения моряков. Из-за громоздкости тогдашних паровых машин сделать пароходофрегаты полноценными парусными судами в полной мере не удавалось.

Джеймс Сомарез командовавший эскадрой фрегатов так же, как сэр Эдвард Пелью и сэр Джон Уоррен, вернулся в Плимут от побережья Франции 1 июня и, уже спустя пять дней, получил новый приказ контр-адмирала Джона Макбрайда.

Коммодору Сэру Джеймсу Сомарезу

КЕВ 'Кресцент'

Настоящим вам предписывается, начиная с 24 часов 6 июня, до поступления другого распоряжения отменяющего данный приказ, производить разведку французского побережья в заливах Мон-Сен-Мишель и Сен-Мало. Установить соприкосновение с противником и при попытке нападения на острова Канала. быть готовыми отразить его, удерживая оборону береговой линии любой ценой .

Наскоро сколоченная эскадра оказавшись гораздо меньшей , чем предполагалось, состояла из фрегатов 'Кресцент', 'Друид', 'Эвридика', трех люггеров и куттера.

— Когда 'Кресцент' прибыл в Сент-Питер-Порт у меня создалось впечатление, что командование погружено в полудрему,совершенно не было ощущения, что здесь воюют.

'Кресцент', Гернси, 8 июня.

Для адмирала Макбрайда. Плимут.

Я имею честь сообщить вам, что сегодня на рассвете, около двадцати шести миль к северу от Гернси, КЕВ'Кресцент' под моим командованием,фрегаты Друид' и 'Эвридика', идя левым галсом со свежим северо-восток бризом, заметили с на ветра паруса пяти кораблей и шлюпа. Они не спускались по ветру, и я не мог определить, действительно ли мы встретили противника; поэтому направил люггер 'Вэлиант' лейтенанта Бейкера, с целью рекогносцировки. В шесть часов утра корабли подняли национальные цвета и, по мере приближения обошедшего их с на ветра люггера открыли огонь. Я встал под боевые паруса и начал формировать линию, но 'Эвридика' шла очень посредственно. К сожалению, несмотря на все мастерство и отвагу капитана Коула, ее 9-фунтовые пушки не могли ощутимо увеличить нашу огневую мощь. Французские силы, троекратно превосходя нас в весе бортового залпа, состояли из двух 54-пушечных фрегатов, перестроенных из линейных кораблей, двух подобных нашим 38 и 32-пушечным фрегатам, одного парового колёсного авизо с парусной оснасткой брига. Избегая казалось неизбежного захвата 'Эвридики', оставшись с фрегатами 'Кресцент' и 'Друид', я приказал капитану Коулу под всеми парусами отходить к острову Гернси бывшему в видимости. Два передовых фрегата противника поддерживали оживленный огонь, без значительного ущерба для нас из-за слишком дальнего расстояния. В восемь часов, когда 'Эвридика' уже была в безопасности и вся французская линия вышла на дистанцию прямого пушечного выстрела, я поднял сигнал 'Друиду' идти вокруг южного побережья острова в Сент-Питер-Порт.

Я полностью удовлетворен храбростью моих офицеров и матросов, убежден их мужество могло иметь больший эффект при более равных силах. Я благородарен за поддержку капитана Эллисону и мне остается только сожалеть, что капитан Коул не обладал достаточно мощным кораблем, соответствующим из его неустрашимости.

Ваш самый верный и покорный слуга, мой дорогой адмирал

Джеймс Сомарез

С порывистым северо-восточным ветром выигрывая время, британцы вело следующие по пятам французские корабли в сторону рифов Ле Ханой к юго-западу от Гернси. Окутанные клубами порохового дыма фрегаты с ревом извергали один бортовой залп за другим, но превосходство врага было слишком велико. Сомарез внезапно изменил курс на запад, уводя противника за собой и оттягивая его внимание, чтобы сохранить 'Друид'. Казалось 'Кресцент' направляется прямо в белую полосу бурунов на рифах у побережья Вазон бэй. Уверенные, что британский капитан, предчувствуя неминуемый захват, намерен выбросить свой корабль на камни, сбитые с толку французы не желали рисковать крупными судами в этих опасных водах. По сигналу флагмана шлюп немедленно оставил строй и, стараясь оставаться вне радиуса действий орудий 'Кресцента', на всех парах пустился к фрегату пытаясь встать между ним и берегом

Паровое авизо по левому борту, сэр!

Ветер донес пушечный грохот, и носовое орудие шлюпа окуталось облаком порохового дыма. Ядро пробило гребень волны, скользнуло по поверхности и ушло под воду меньше чем в сотне футов от кормы 'Кресцента'. Сомарез навел подзорную трубу, ему уже случалось видеть колесные пароходы на Темзе, несколько лет использовавшиеся в качестве буксиров и пакетботов. Этот казался чересчур коротким и широким, нельзя сказать, что слишком полные обводы кормовой и носовой части отличались красотой, у строителя явно не хватило смелости сделать их легче. В средней части окрашенного в черный цвет корпуса располагались, одно с левого, другое с правого борта, закрытые кожухами два огромных гребных колеса. Из высокой тонкой трубы вырывались густые клубы угольного дыма, рангоут играл второстепенную роль, для размещения котлов и машины, пришлось поступиться парусной оснасткой. Открытая орудийная палуба несла три 24-фунтовых пушки на поворотных платформах

— Отдать рифы. Фок и грот-брамсели ставить.Поворот оверштаг. — скомандовал катитан первому лейтенанту.

— Есть, сэр.

Через пять минут стало ясно, неся марсели, фок, фор-стень— стаксель и грязно-серую закопченную бизань, парусно-паровой шлюп был не способен идти круто в бейдевинд даже помогая себе машиной. Демонстрируя все недостатки своей конструкции, корабль медленно дрейфовал под ветер.

— Вот ведь уродливая коптилка, но клянусь Богом это начало новой эры.— оценил маневр противника Сомарез, когда тот убрал паруса и, взяв еще круче, под машиной пошел прямо против ветра. Едва колеса перестали получать помощь от парусов, скорость резко упала.Капитан быстрым взглядом окинул море и черный силуэт с подветренной стороны. 'Кресцент', идя круто к ветру, с выбранными шкотами так туго, что паруса едва не срывало, обрезал нос неприятеля, в грохоте и дыме пушек поливая врага продольным огнем. Захваченное врасплох и запоздавшее с переменой курса, без лоцмана чужое судно здесь между рифами пройти не могло.

— On va montrer à ces chiasseux ce qu'on sait faire.

Жан Бретон, друга детства, учивший юного Джеймса плавать под парусом в заливе Перель, знал лабиринт смертоносных скал и рифов западного побережья как собственная ладонь. Фрегат, ведомый одним из самых опытных лоцманов острова, успешно держался в том узком фарватере, за пределами которого его поджидала верная гибель. Это требовало большого мужества, совершенного знания запутанного канала, течений и непревзойденного мастерства в управлении своим кораблем.

Родившийся на Гернси, тем не менее, сейчас Сомарез волновался, фрегат направлялся туда где никогда ранее не проходили большие суда, в самую узкую и опасную часть прохода между рифами. Легенда гласит, что на вопрос, уверен ли лоцман в точном месте поворота, Бретон ответил — " Я совершенно уверен, поскольку мой дом и Ваш находятся в створе, сэр". На самом деле он находился на рю де ла Билотерия, ниже форта Ричмонд и никак не выстраивался в линию с любым из домов Сомареза.

Как бы то ни было,'Кресцент' сделал то, что даже сегодня не для малодушных,к изрядному удивлению французов, для очистки совести давших вслед ему несколько залпов. В ответ ударила береговая батарея, загремели и выстрелы 'Кресцента', дефилировать под их огнем корабли не рискнули, уйдя прочь от Гернси. В бою больше других пострадал от британских ядер колесный шлюп ' Глас народа', в частности получил опасную пробоину под ватерлинией в носовой части. 'Друид', тем временем, вместе с 'Эвридикой' давно повернули на север и в полной безопасности шли вдоль восточного побережья, уже приближаясь к якорной стоянке аванпорта.

. 'Кресцент' обогнул в лавировку северную оконечность острова и затем тоже повернул на Сент-Питер-Порт. К этому времени отдаленные звуки выстрелов привлекли огромную толпу наблюдавших за сражением зрителей. В гавани фрегат, спокойно покачиваясь на волнах, стал на якорь и, едва от его борта отошла шлюпка, горожане взорвались восторженными криками и одобрительным свистом. Их бурное ликования, свидетельствовало мужественному капитану признательность всего населения родного острова. Сэр Джеймс имел все основания испытывать удовлетворение от успешного спасения кораблей, сильно увеличиваемое тем обстоятельством, что соотечественники и даже его родные и близкие были очевидцами сражения.

'Кресцент', Гернси,9 июня

Я не могу не выразить благодарность капитану Эллисону, всем офицерам и матросам КЕВ 'Друид' за храбрость и решительность, проявленную в бою, где вместе мы противостояли втрое превосходящему врагу.

Сомареза совершенно не пугало неравенство сил, он был полностью уверен в себе и такой взгляд на вещи привлек заинтересованное внимание Бонапарта.

Жан Бретон был представлен с серебряной с позолотой медали и, несомненно, заработал много пинт эля, рассказывая эту историю

Первым с плохими новостями прибыл 'Вэлиант', затем мистер Холл с 8-пушечного люггера 'Кокчейфер', представ перед Макбрайдом, сообщил ему, что вся эскадра сэра Джеймса Сомареза, не помышляя уйти от погони, вступила в бой и была взята.

— Не верю, — страдающий приступом подагры контр-адмирал глубоко вздохнул невольно ища костыль.

— Я требую ответа, вы наблюдали за сражением? — Он бросил на капитана капера оценивающий взгляд. Когда тот пояснил, что этого не делал, взбешенный Макбрайд бросил в Холла костыль, сопровождая его матом в самом грубом виде.

-You son of a bitch! I'll blow your brains out! Go away yob!

Четверг, 10 июня

Глубокоуважаемый Сэр

Из того, что я смог почерпнуть от Холла, владельца сбежавшего маленького люггера, надеюсь найти вас вместе с товарищами на Гернси в добром здравии , передайте им мой привет. Вы лучший судья поведению своих малых судов и я не буду строить догадок, пока не услышу ваше мнение по этому вопросу. Полагаю, что корабли эскадры, естественно, имеют повреждения, для их устранения лучше всего думаю возвратиться в Плимут. К этому времени я смогу усилить вас 'Маргаритой' от сэра Джона Уоррена. Вчера вечером пришел 'Фаэтон' Вильяма Бентинка, оставивший флот Канала на 4-е июня, после большого сражения у Уэссана. 'Черный Дик' лорд Хоу совершенно здоров и одержал новую победу. У меня нет подробных сведений о битве от сошедшего на берег сэра Роджера Кертиса. Я согласен с Катбертом Коллингвудом, это "хитрое существо, подобострастными манерами и льстивыми наговорами вползающее в доверие, прожорливо стремящееся охватить все почести и прибыли, попадающие в его поле зрения'.

С уважением и любовью,

Джон Макбрайд

— Ничтожные результаты этой стычки с французским флотом, разумеется, глубоко разочаровали меня и всех, кто служил под моим началом. Однако, полагаю, что бой создал нам определенное моральное превосходство.

Мы по-прежнему были не осведомлены о победе лорда Хоу, за исключением общего благоприятного результата, но в этот вечер прояснились все наши сомнения. Ко мне присоединился прибывший из Плимута люггер 'Вэлиент' и принес экстраординарные известия, официальный бюллетень правительства Великобритании 'Лондон газетт" сообщал о деталях сражения 1 июня

Комитет общественной безопасности решился воспользоваться случаем, предоставленным настойчивой заботой британского адмирала о сбережении своего флота. В то время у Франции в Бресте и других портах, на воде и в постройке было сорок четыре линейных корабля. Приближение лета увеличивало предстоящие опасности, облегчая британскому флоту присутствие в Бискайском заливе, поэтому было решено выслать в море все способные к плаванию корабли.

2 мая сто сорок восемь вымпелов, включая корабли всех классов и отплывающие к Ньюфаундленду, в Вест и Ост Индию коммерческие суда, собрались на рейде острова Святой Елены у Портсмута. К полудню, когда ветер сменился с южного на северо-восточный, флот Канала в числе тридцати четырех линейных кораблей, пятнадцати фрегатов, плавучего госпиталя, двух брандеров, одного шлюпа и двух куттеров поднял якоря, сопровождая британских конвои к западным подходам. Через два дня у мыса Лизард, лежащего близ юго-западной оконечности Англии к северу от Уэссана, лорд-Хау расстался с конвоями.

Контр-адмирал Монтегю, с шестью 74-пушечными кораблями и двумя фрегатами, был направлен сопровождать их до широты мыса Финнестере на северо-западном берегу Испании, затем он должен был крейсировать между мысом Ортегаль и параллелью острова Белль-Иль. Капитану Питеру Реньеру ранее было приказано эскортировать Ост-Индинские суда всю оставшуюся часть перехода с 74-пушечным 'Саффолком', 64-пушечный кораблем и четырьмя фрегатами. Все это уменьшило флота Канала до 26 линейных кораблей и шести фрегатов.

Джеймсу Монтегю пришлось контролировать полосу шириной более чем в двести миль, ночная тьма и туман давали ван Стабеля весьма хорошие шансы пройти в порты Франции незамеченным. Прибывший к острову Уэссан рано утром 5 мая лорд Хоу немедленно отправил фрегаты 'Фаэтон' и 'Латона', при поддержке 74-пушечного 'Ориона', удостовериться действительно ли главные силы французского флота все еще в Бресте. Выяснив, что корабли Вилларе де Жуайеза стоят на якорях, лорд Хоу две недели крейсировал в Бискайском заливе, дожидаясь на вероятном пути движения каравана.

В ответ на это 6 мая из Рошфора навстречу Ван Стабелю отправили контр-адмирала Нилли с пятью линейными кораблями, несколькими фрегатами и корветами. В свою очередь эти силы прикрытия захватили большую часть британского ньюфаундлендского конвоя, включая единственный корабль его охранения, фрегат 'Кастор'. В то время как Монтегю бесплодно искал французский конвой на юге, Ван Стабеля и Нилли соединились во течение второй недели мая более чем в 400 милях к западу от Белль-Иля.

На 15 мая были отбиты 10 торговых судов, недавно захваченных контр-адмиралом Нилли и фрегатом 'Геба' взят их эскорт, французский 20-пушечный корвет 'Майр Гитон'.

В 5.30 вечера 16 мая двадцать пять линейных кораблей, в том числе флагман Вилларе де Жуаеза 120-пушечная 'Этэ де Бургонь', переименованная в 'Океан', 110-пушечные 'Террибль', 'Революсьонер' и 'Републисьен', прежде во времена монархии 'Бретань' и 'Ройал Луи', с попутным северо-восточным ветром сопровождаемые 15 фрегатами и корветами покинули Брест.

На следующий день, в густом тумане французские корабли прошли так близко, что слышали сигналы на британской эскадре, все же утром 18 мая, когда он рассеялся, оба флота оказались вне поля зрения друг друга.

В тот же день самому Вилларе де Жуйаезу посчастливилось встретить Лиссабонский конвой, после погони из 53 торговых судов шедших под охраной фрегата и корвета были захвачены восемнадцать.

Вернувшийся от Уэссан утром 19-го мая, лорд Хоу вновь приказал 'Фаэтону' и 'Латоне', на этот раз вместе с 'Цезарем' и 'Левиафаном', осмотреть гавань. Вечером того же дня к британцам присоединился фрегат 'Венус', контр-адмирал Монтегю запрашивал подкреплений. От захваченного корвета ему стало известно, что четыре линейных корабля непосредственного охранения французского конвоя могут быть усилены вышедшей в море эскадрой Нилли. Соединившись противнику было вполне по силам противостоять перехвату каравана ван Стабеля шестью кораблями Монтегю.

В 20.00 разведочный отряд возвратился к флоту, порт был найден пустым, а шкипер опрошенного 'Левиафаном' американского торгового судна сообщил лорду Хью Сеймуру, что французские кораблм, в точно неизвестных силах, оставили Бреста за несколько дней до этого. Принимая во внимание предполагаемый курс главных сил французского флота, его встреча эскадрой младшего флагмана Хоу была вполне вероятна.

Он отказался от первоначального намерения присоединиться к контр-адмиралу Монтегю, в настоящее время тот был значительно южнее и вне опасности встретить значительно превосходящие силы.Следующие несколько недель были потрачены в поисках врага. Ничего не происходило примерно до 2 часов утра 21 мая, когда дозорные фрегаты обнаружили захваченные французским флотом 16 кораблей, бригов и шхун Лиссабонского конвоя. Шести удалось уйти, но десять были взяты и, после снятия экипажей, сожжены. Британский командующий не желал перед сражением ослабить свой флот выделением призовых команд.

"Летучий' авангард, сформированный им под командованием контр-адмирал Томаса Пейсли, включал флагман 'Беллерофон', 'Рассел', 'Левиафан' и 'Мальборо', самые быстрые корабли флота, несшие по 74 и 'Цезаря' капитана Моллоя с 80-ю орудиями. Непосредственно центр состоял из 100-пушечной 'Куин Шарлотт' флагмана лорда Хоу и 80-пушечного 'Гибралтара' капитана Томаса Маккензи в первом дивизионе, во второй входили четыре линейных корабля третьего ранга и один трехдечный.

Тщательное сопоставление судовых журналов различных торговых судов дал информацию, что вечером 19-го французский флот, состоящий из 26 линейных кораблей и четырех фрегатов, находился на 47 градусов 46 'северной широты и 11 градусов 22' западной долготы от Гринвича. К эскадре Вилларе де Жуайеза добавился 74-пушечный 'Патриот' от контр-адмирала Нилли, сокращение же количества фрегатов произошло из-за необходимости поддерживать регулярное сообщение между тремя французскими адмиралами.

В 4 часа утра 25-го мая, с наветра, на большом расстоянии обнаружили французский 74-пушечный корабль с бригом на буксире и к востоку, по всей вероятности, корвет и бриг. Поспешно брошенный приз был груженный вином американский купец, а ушедшим от преследования линейным кораблем оказался 'Л'Одасье' из эскадры Нилли.

Хоу уверился в близости цели, когда 20-пушечный корвет 'Републисьен'' и 16-пушечная 'Л'Инконни' по ошибке приняв за свой приблизились к британскому флоту. Захваченные линейным кораблем 'Одейшес' и фрегатом 'Нигер' они были сожжены, а не взяты в качестве трофеев. Очень скоро обещашему экипажам возместить потерю призовых денег Хоу представилась возможность сдержать обещание. В 6:30 28-го мая один из шедших впереди фрегатов доложил, что видит парус к юго-юго-востоку.

Из вахтенного журнала КЕВ 'Куин Шарлотт', в море.

Ветер свежий с юга на запад при сильном волнении. Рано поутру, около четырехсот миль к западу и немного южнее от острова Уэссан, дозорные фрегаты далеко на наветренной скуле увидели неизвестный флот.

Пятнадцать минут девятого часа до полудня, его лордство приказал кораблям контр-адмиралу Пейсли 'Беллерофон', 'Рассел', 'Мальборо' и 'Тандерер' выйти на ветер и произвести разведку. Спустя сорок пять минут опознан французский флот в трех колоннах под брамселями, державший на норд-норд-ост, почти на фордевинд. Противник продолжал идти прежним курсом, затем, приведя к ветру, начал строить линию баталии на левом галсе.

Девять часов сорок пять минут до полудня передовые фрегаты отозваны из головы колонны, его лордство отдал приказ 'готовиться к бою'. Пятнадцатью минутами позже 'Беллерофон' поднял сигнал 'вижу 26 линейных кораблей и пять фрегатов'. Тридцать пять минут десятого часа, изменили курс, следуем под ветром тем же курсом, что и французский флот на дистанции в девять или десять миль. Французские корабли, вследствие медленности построения ордера многим пришлось ложиться в дрейф, несколько спускаясь на нас. Четыре, из них, два вероятно имеют небольшие повреждения, отделились от главных сил и держатся сзади. Наш флот по-прежнему продолжает идти в том же походном ордере.

В 55 минут второго часа пополудни, считая, что противник показывает намерение избежать сражения, его лордство приказал начать общую погоню.Без десяти минут три часа, 'Рассел' произвел несколько выстрелов по замыкающим кораблям французской линии, открывшим ответный огонь. Затем противник, увеличивая дистанцию, повернул оверштаг последовательно.

Три часа пополудни, его лордство отдал приказ, привести к ветру на левом галсе и перестроиться в две колонны. Сближаясь с неприятелем, легли на тот же курс, что и французы. Четверть четвертого пополудни, французский флот выстраивает линию баталии на правом галсе, держа на ост-зюйд-ост и сближаятся со своими отставшими кораблями. Усиленно выбираясь на ветер, к независимо действующиму авангарду мкжду тремя и четырьмя часами присоединились отделенные от главных сил 'Левиафан' и 'Одейшнес'. Лидируют наиболее быстроходные 'Беллерофонт' и 'Рассел','Цезарь' остался далеко за их кормой. В адрес контр-адмирала Пейсли поднят сигнал 'принимая соответствующие меры для взаимной поддержки вступить в бой'.

В течение нескольких минут после пяти часов вечера 110-пушечный трехдечный корабль, опознанный французский пленными как бывшая 'Бретань', сейчас 'Революсьонер', убавил паруса и дал возможность следующим за ним двухдечным поменяться местами. При южном свежем и шквалистом ветре 'Беллерофон' к 6 часам вечера подошел достаточно близко, но значительно превосходящая огневая мощь французского корабля на 75-й минуте яростной схватки превзошла 'Беллерофон' и контр-адмиралу Пейсли пришлось сообщить о неспособности продолжать бой далее. Вся тяжесть четырехчасового боя, обрушивалась на 'идущий теперь последним в арьергарде 'Революсьонер' капитана Ваудангела . По очереди попадая под огонь полудюжины 74-пушечных преследователей, в одиночку он мужественно отбивался до наступления сумерек, когда Хоу отозвал свой авангард. Только несогласованность действий 'Одейшеса' и 'Тандерера' дали возможность изувеченному французскому кораблю уйти под прикрытием темноты. Со снесенной ядром бизань-мачтой, чуть позже свалились и остальные,'Революсьонер' спустился к северу и прошел по корме британского флота. В это время им уже командовал четвертый лейтенант, шестьдесят три человека, включая капитана, были убиты и восемьдесят шесть ранены.

'Одейшес' был нанесен такой ущерб, что ему с большим трудом удалось отойти от французской боевой линии и, хотя в течение всей ночи экипаж прилагал все усилия для ремонта, капитан Паркер не смог соединиться с британским флотом. На рассвете 29 мая он увидел, что находящийся только в полумиле гораздо сильнее пострадавший 'Революсьонер' вскоре будет поддержан линейным кораблем 'Л'Одасье", фрегатом 'Беллона' и двумя корветами. 'Одейшес', не в состоянии возобновить схватку с превосходящими силами противника, прежде чем потерять в дождевом шквале французы гнались за ним около получаса, спустился на фордевинд и, в конце концов, вернулся в Плимут. Несмотря на ожесточенный бой его потери составили всего три человека убитыми и девятнадцать ранееных,трое из них смертельно.

На буксире 74-пушечного 'Л'Одасье', сопровождаемого корветом 'Юнайт', непригодный для дальнейшей службы и спасенный от захвата вовремя подошедшей помощью 'Революсьонер' через несколько дней все же добрался до порта Рошфор. За выход по собственной инициативе из боевой линии его капитан Ваудангел был арестован и предан суду.

В течение короткой летней ночи оба флота продолжали идти параллельными курсами на ост-зюйд-ост, расстояние между кильватерными колоннами ними было около трех миль, французы южнее британцев по-прежнему оставаясь на ветре. Уже зная от патрульных фрегатов о близости конвоя с продовольствием, Вилларе, сознательно уводил противника в сторону, увлекал его за собой на запад. Соблазнившись этой приманкой к утру 29 мая британский флот, продолжая находиться в линии баталии, продвинулся достаточно далеко вперед для нападения на французский арьергард и, стараясь выйти на ветер, около 6 часов Хоу поднял сигнал 'поворот оверштаг последовательно'. Теперь британцы шли на запад, угрожая отсечь хвост колонны противника, все еще идущей прежним курсои.

В три четверти восьмого Вилларе тоже повернул последовательно, но через фордевинд и, направляясь к своему арьергарду, лег на вест-норд-вест, параллельно линии прежнего курса. Дойдя до замыкающего и вновь приведя к ветру его корабли, по мере того, как один за другим приходили в кильватер передовых мателотов открывали огонь по британскому авангарду, французские центр и арьергард держались вне пушечного выстрела.

Причиняя повреждения, оживленная канонада отнимала возможность сблизиться с противником все еще остающимся на ветре и недовольный этой частной схваткой лорд Хоу в 12: 15 поднял сигнал флоту 'прорезать линию неприятеля'. Затем, когда головной 'Цезарь' не отрепетовал, продолжая идти таким полным ветром, как будто хотел противодействовать манёвру, повторил его снова. Незадолго до часа пополудни головные корабли повернули, при чем 'Цезарь' оказался вне линии приведя в замешательство следующие за ним корабли и,проходя под ветром на контргалсе,вступили в бой с авангардом и центром противника. Ни один из них не сошелся вплотную к неприятелю, исключая вторую в строю 98-пушечную 'Куин', долгое время идущую вдоль его строя без всякой поддержки.

Таким образом, британцы не достигли намеченной Хоу цели и только расстроили свой боевой порядок. Поэтому флагман Хоу 'Куин Шарлотт', бывшая десятой в строю, придержалась круто к ветру и направилась, форсируя парусами, прямо на линию противника. Подавая пример, она прорвалась за кормой шестого корабля французского арьергарда. Пройдя между третьим и вторым за ней последовал 'Беллерофон', а 'Левиафан' прошел через следующий промежуток.Выйдя на ветер, британские корабли ложились на параллельный курс, атакуя врага с левого борта. Французскому арьергарду в третий раз угрожала опасность, еще более серьезная, чем раньше.

Из вахтенного журпала КЕВ 'Куин',в море.

В 12:53 повернули фордевинд и возобновили сражение, четыре раза пытаясь прорезать боевую линию французского арьергарда. Воспрепятствовал этому сомкнутый строй неприятеля, но в особенности избитое состояние нашего корабля, им едва можно было управлять.

— Посмотрите на два последних корабля французского арьергарда, они увалились под ветер и, по крайней мере, на полмили отстали. Если у Вилларе имеются какие-либо надежды уйти от преследования, то ему придется или отказаться от них, или бросить поврежденные корабли, — Хоу опустил подзорную трубу.

Несмотря на отданный приказ, ни один из французских кораблей не начинал требовавшийся маневр и, подобно 'Куин Шарлотт', флагману Вилларе пришлось послужить примером. 'Океан' повернул через фордевинд на курс ост и, неся сигнал 'стать в кильватер адмирала, не заботясь о сохранении порядка ,прошел вдоль своей линии к настигаеиым британцами 'Андомтаблю' и 'Тиранисиду'. Этим французский командующий не только шел на выручку своим атакованным кораблям арьергарда, но одновременно угрожал британской 'Куин', беспомощно дрейфующей вследствие полученных ей повреждений. Поврежденные 'Андомтабль' и 'Тиранисид' с трудом повернули и, уходя под ветер, легли на другой галс. Захвата они избежали только благодаря тому, что Жуайёз, теряя преимущество своего наветренного положения, прошел между ними и противником,

— Этому я не мог воспрепятствовать, наш флот был разлучен и только два избитых корабля, Беллерофон и Левиафан, находилось возле меня

Выручая 'Куин' британский адмирал тоже повернул через фордевинд и, ведя за собой те корабли, какие успели присоединиться. Теперь Хоу шел на ветре контргалсом с линией противника и, направляясь к своему арьергарду. обменялся с французами несколькими залпами. Когда британские корабли соединились, то сблизились между собой так, что доставили Жуайёзу возможность обстреливать их с большим результатом. Неприятель, преуспевший в этом, после перестрелки на дальней дистанции, еще раз повернул фордевинд и далее двигался в линии баталии левого галса.

Из вахтенного журпала КЕВ 'Куин',в море.

Занимались исправлением повреждений. Все мачты имели пробоины, Фор-брам-стеньгу спустили вниз, очистили остатки от фок-рея и установили взамен него грот-марса-рей, а грот-брам — стеньгу вместо крюйс-стеньги. Сменили весь комплект прямых парусов. В десять минут пятого вечера запросили помощь фрегата 'Венус', державшегося возле нас. В 8 часов 45 минут пополудни подняли сигнал "готов вступить в сражение". Флот построился в ордер похода.

В ходе ожесточенного боя оба противника понесли потери,многие корабли оказались временно небоеспособны, но никому не удалось одержать верх. Боевой порядок британских кораблей был настолько расстроен, что Хоу не решился продолжать сражение. Выйдя на ветер и находясь в теперь выгодном положении, он на расстоянии около 10 миль следовал за французским флотом курсом на северо-запад. Ведя спешный ремонт,оба противника готовились к продолжению битвы на утро 30 мая.

В завершение этого дня, взятый тремя неделями раньше линейным кораблем 'Патриот' из эскадры Ньелли, фрегат 'Кастор' у мыса Лендс-Энд, самой западной точка Корнуолла, час с четвертью отбивался от 28-пушечного 'Кэрисфорта' Френсиса Лафоре, затем французский экипаж сдался. Британский Адмиралтейский суд установил, что 'Кастор' соответствует критерию военного приза, и сэр Джеймс Марриотт постановил выплатить Лафоре и его команде полную стоимость фрегата.

К началу сумерек ветер начал дуть крепкими шквалами, принесшими с собой быстро сгущавшийся туман. С короткими промежутками прояснения, он продержался в течение тридцати шести часов. Хотя он рассеялся к полудню 31 мая, желая добиться сокрушительной победы,Хоу решил начинать сражение, имея в запасе полный световой день. В половине восьмого вечера французская эскадра находилась на расстоянии до десяти миль на норд-вест от его флагманского корабля. На утро, в ответ на запрос британского адмирала сообщить о готовности возобновить бой, все капитаны, кроме Моллоя ответил утвердительно. Впрочем его "Цезарь" не оставил эскадры. находясь на своем месте в сражении 1 июня.

Пятница 30 мая была туманной и Вилларе, зная о местонахождении конвоя, использовал удачную погоду для реорганизации своего флота.

— Выпьем за туман, — поднимали тосты на французской эскадре. — Он стал для нас настоящим благословением божьим, пусть простоит подольше.

74-пушечный 'Тиранисид' потерявший все стеньги, в течение следующих дней вели на буксире. Полностью выведенный из строя, 80-пушечный 'Андомтабль' был направлен домой в охранении 'срезанного' фрегата 'Брут', прежде линейного корабля 'Диадема'. Поврежденный еще в начале боя 'Юпитер', вместе с 38-пушечным фрегатом 'Сена', в тот же вечер примкнул к эскорту каравана Ван Ствбеля. Оценивая ситуацию, Нилли вне всяких сомнений вполне резонно сделал вывод, его эскадре необходимо немедленно оставить конвой и усилить главные силы.

Контр-адмиралу Ван Стабелю

11 прериаля второго года Республики

"Санс Парейль", в море.

Я сожалею, гражданин, но вынужден покинуть вас. Нам предстоит кровавое дело. До свидания и счастливого пути.

Ньелли.

С наступившим утром его 80-пушечный "Санс Парейль", 'Траян' и 'Темерер' присоединились к Вилларе. Четвертыи стал, в одиночку пришедший из залива Канкаль восточнее Сен-Мало, 74-пушечный 'Монблан' капитана Оноре Жозефа Гантоиа. Убыль в линейных кораблях была полностью восполнена и их численность снова достигла двадцати шести против двадцати пяти британских.

Хоу, в отличие от своего оппонента, довольствовался удержанием контакта с врагом. Погруженные в холодную белую вату опустившегося тумана британцы, на протяжении всего дня, были не в состоянии использовать наветренное положение и вступить в бой. Завеса тумана, позволяя видеть с 'Куин Шарлотт' все корабли британской эскадры, разошлась около десяти часов утра 31 мая и затем неожиданно вновь сгустилась. Вскоре после полудня туман окончательно рассеялся, появилось яркое солнце.

, На вест-норд-вест французы находились в пределах видимости, Вилларе все еще надеялся завлечь противника подальше от конвоя. Британцы прибавили парусов и пустились в погоню, к 17:00 они были на уже расстоянии пяти миль. К удивлению британцев, в отличие от многих его судов, ни на одном из 26 линейных кораблей Вилларе не было видно боевых повреждений.

В 19:00, когда до темноты осталось три часа, лорд Хоу отдал приказ 'держаться вне дальности выстрела'. Не желая повторения 29 мая, он предпочел отложить общий бой до следующего утра, чтобы иметь впереди полный световой день. Британская эскадра вновь привела к ветру. Сейчас оба флота в ордере баталии шли на параллельных курсах в западном направлении, неся в течение ночи все паруса, какие только мог выдержать рангоут.

Утром французы благодаря лучшей ходкости несколько удалились от противника, оба флота находились под марселями с одним рифами, идя около пяти узлов. Вилларе, все еще надеясь увлечь британского адмирала подальше от конвоя, в ожидании атаки построился в сомкнутую линию и убавил паруса. Лорд Хоу, располагая впереди долгим летним днем, несколько раз он педантично выравнивал строй во время сближения, меняя местами свои трехдечные корабли и противопоставляя их сильнейшим французским. Дав командам время позавтракать, примерно в 7:30 он, наконец, поднял сигнал номер 34 'имея ветер, адмирал намерен прорвать строй и завязать бой с подветренного борта'.

Начало выглядело как классическое линейное сражение. В 8:30 был спущен предварительный флаг из сигнала номер 36 " независимо вступить в бой каждому со своим оппонентом в линии противника', но уже через несколько минут после этого амбициозный план Хоу дал сбой. Только 'Куин Шарлотт', 'Дефенс','Мальборо','Ройял Джордж' и 'Брансуик' выполнили маневр, как было задумано. Когда французский авангард открыл огонь головной корабль британской колонны 80-пушечный 'Цезарь' наконец привел к ветру и вступить в бой с дистанции 500 ярдов. Его стрельба по ведущему французскую линию баталии 'Траяну' не имела заметного эффекта, не внеся значительного вклада в сражение. В то время как последний нанес большой ущерб такелажу 'Цезаря' и впоследствии смог атаковать 'Беллерофон'.

— Посмотрите, Кертис, как действует ваш приятель, ну и кто же из нас прав? — потрепал его по плечу лорд Хоу, по просьбе флаг-капитана 'Цезарь' Энтони Моллоя шел в строю первым.

Центр французской эскадры прибавил парусов и, выйдя к третьему после 'Океана' кораблю линии, 'Куин Шарлотт' проходилв мимо 'Ванжера' и 'Ахилла', открывших огонь по нагоняющему Вилларе британскому флагману, в 9:52 ответившему из пушек верхней палубы и квартердека. Держась параллельно линии противника, поставили брамсели и фок, сейчас 'Куин Шарлотт' уже шла на траверзе 'Ахилла'. Слыша над головами грохот орудийных выстрелов, офицеры на нижней и средней орудийных палубах открыли огонь самостоятельно. Орудия перезаряжались настолько стремительно, что за шесть минут 'Ахилл' получил серьезные повреждения. Внимание последнего очень скоро было занято 'Брансуиком', поддерживавшим своего флагмана.

Хотя 'Куин Шарлотта' и шла на всех парусах, не она была первой, кто прорвал строй неприятеля. 'Дефенс' седьмой корабль британской колонны, идя на противника под брамселями, к восхищению всего флота вырвался далеко вперед.

— Есть приказ, я намерен его выполнить и вступить в бой с подветра,— ответил на предложение первого лейтенанта привести к ветру и дождаться остальных всегда угрюмый набожный капитан Джеймс Гамбье по прозвищу 'мрачный Джимми'.

Прорвавший французскую линию первым, его корабль оказался отрезан от остальных британских судов 74-пушечными 'Муцием' и 'Турвиллем'.Перекрывая путь, они методичным и сильным огнем сбили грот— и бизань-мачты 'Дефенс' и затем, после присоединения 'Републисьён', в 13:00 ушли вперед поддержать свой авангард. Несмотря на поддержку подошедшего флагмана адмирала Худа, после того как рухнула фок-мачта очень сильно избитый 'Дефенс' превратился фактически в плавучую батарею

'Куин Шарлотт' продолжала держать курс на 'Океан' имея очевидное намерение пройти за его кормой. Французский флагман обстенил паруса, сдавая назад для уменьшения промежутка. В свою очередь следующийза ним в линии 80-пушечный '9 термидора' капитана Жан-Андре Гассена их прибавил и корабли начали сближаться, угрожая друг другу столкновением Среди всего этого смятения не оставалось ничего иного кроме, как уклониться под ветер, пройдя на правую сторону 'Океана". Видя как '9 термидора' подобрал паруса, штурман 'Куин Шарлотт' мгновенно приказал на штурвал "лево на борт", используя благоприятный момент для прорезания строя противника. dd> — 'Куин Шарлотт' хватит пространства между ними? — выразил сдержанное недоверие Хоу. — Полагаю, мистер Боуэн, придется пройти под кормой у обоих французов.

— Не сомневайтесь милорд, она освободит место для себя.

Флагман Хоу прорвался под кормой 'Океана так близко, что сине-бело-красный республиканский флаг касался 'Куин Шарлотт'. Сотрясая ее отдачей, нижняя батарея ударила по 'Океану" в упор, с оглушительным грохотом извергая пламя и клубы серо-белого порохового дыма. Казалось, в тесном пространстве между кораблями разверзся настоящий ад. Хотя мачты, такелаж и паруса были сравнительно невредимыми, корпус 'Океана' чрезвычайно сильно пострадал от продольного огня британского флагмана. Врубаясь в фальшборт, ядра разнесли его в щепки, веером разлетевшиеся по шканцам. Капитан Жан Франсуа Виньо, превозмогая боль, зажимал рукой окровавленное плечо. Адмирал Вилларе уцелел чудом, ударивший в спину обломок дерева швырнул его ничком на палубу, но это была просто контузия.

На квартердеке не было живого места, под ним, объединяя два орудийных порта в один, в правом борту зияла огромная пробоина, нактоуз и штурвал полностью уничтожены, также как и вторая кормовая галерея, несколько пушек сорвано с лафетов и разбиты все шлюпки. Ахтерштевень вид имел самый измочаленный, а течи у ватерлинии по корме и далее вдоль правого борта были очень серьезными. Этот один залп положил 100 убитых, в том числе погибли флаг-капитан Пол Базир, три лейтенанта и несколько мичманов и около 200 человек получили ранения.

Через несколько минут утлегарь британского корабля почти задевакт ванты бизань-мачты шедшего ниже по ветру '9 термидора' Одно из его ядер срезает у 'Куин Шарлотт' фор-стеньгу, рухнувшую на палубу горой обломков и перепутанных снастей. Видя это и не делая ни одного выстрела в ответ, пушечные порты на правой подветренной стороне 'Океана' были закрыты, де Вилларе уходит от разрушительного огня 'Куин Шарлотт', в десять минут одиннадцатого, стремясь уменьшить тактическое поражение, французский флагман прибавил парусов и спустился под ветер. Сбитые фор— и грот-стеньги потрепанной 'Куин Шарлотты' позволили ему успешно ускользнуть на север.

Точно подвыпивший человек, тяжело и медленно поднимаясь к ветру и делая поворот 'Куин Шарлотт' начала посылать в корму и левый борт почти заштилевшего под подветром '9 термидора' свой жестокий привет. По мере того как увеличивался эффект огня ее орудий, капитан Жан-Андре Гассен, не желая оказаться на траверзе британского трехдечника, спустился и удалился под ветер.

'Брансуик' намеревался прорезать французскую линию между 80-пушечным'9 термидора'и 'Ахиллом', последний немедленно добавил парусов, сокращая разрыв образованный малодушным выходом из линии очень мало пострадавшего в бою переднего мателота. Теперь британский корабль направлялся в промежуток за его кормой, но на этот раз 'Брансуику' помешал 'Ванжер'. Ядро вонзилось в носовую фигуру, изображавшую герцога дома Брауншвейг придерживающего рукой шпагу, в воздух взлетели щепки сбитой треуголки. В жарком противостоянии на ближней дистанции был сбит и полетел в воду полностью вытравливая за собой канат один из якорей 'Брансуика'. Поворачивавший через фордевинд, он немедлено привелся к ветру и навалившись на борт противника зацепился якорями за ванты 'Ванжера'.

Не имея возможности открыть восемь орудийных портов нижней палубы правого борта, начиная с третьего по корме, британский экипаж выбил их выстрелами. Продолжая вести огонь, сцепившиеся корабли в начале одиннадцатого вывалились из линии и спустились под ветер. Амплитуда качки придавала орудиям нижней палубы 'Брансуика' попеременно углы возвышения и снижения, поэтому одни ядра пронизывали палубу 'Венжера', другие попадали в его подводную часть.

— Нет, мистер Стюарт мы наконец добрались до 'Ванжера' и должны его превозмочь,— ответил капитан Харви на вопрос своего штурмана о расхождении кораблей.

При всей невыгоде положения французов внизу, в отличие от применявших банники и прибойники с рукоятками из жесткого троса британцев, они могли использовать лишь несколько орудий с кормы и носа, вследствие формы соприкасающихся корпусов кораблей, перевес в верхних деках был на их стороне. Здесь мушкетный огонь с марсов и заряженные картечью 36-фунтовых карронады квартердека 'Венжера' несли опустошение на корму и ют 'Брансуика'. Многие были убиты или ранены, пулей оторвало три пальца правой рукой капитану Харви, после того как его ранило в третий раз, командование перешло к лейтенанту Уильяму Кракрафту.

Превосходства огня британской корабельной артиллерии в большинстве одерживало верх и, вместе с простейшей идеей держась в сомкнутой линии следовать за своим передним мателотом, это руководило французскими действиями с начала сражения. Из двенадцати французских кораблей шедших впереди флагманского 'Океана' семь оставили свои места после короткой схватки и увалились под ветер. Выйдя из линии два из них, 'Конвентьон' и следом за ним до тех пор сражавшийся весьма энергично 'Гаспарин' спустились на фордевинд и затем, приведя к ветру на другом галсе, оказались сзади обоих флотов. Из тринадцати кораблей, шедших сзади 'Океана' на шести рангоут получил небольшие повреждения и они, раньше или позже, ушли под ветер.

Видя, что '9 термидора' и другие корабли последовали примеру 'Океана', лорд Хоу поднял сигнал 'общая погоня'. С прорывом линии маневренный бой в управляемом строю закончился для обеих сторон и сражение ,распавшись на ряд отдельных дуэлей,превратилось в традиционную 'свалку' где в пределах видимости друг от друга велись три отдельных боя. В течение часа после начала сражения британская и французская линии безнадежно переплелись.

Одни из немногих, кто вплотную сошелся с противником, 'Левиафан' и 'Беллерофон' хотя и не смогли ее прорвать находились в гуще событий.'Беллерофон',выдерживая из-за 'Цезаря' огонь трех передовых кораблей противника, подошел к 'Эолу' на расстояние мушкетного выстрела. В 10:50 пушечным ядром контр-адмиралу Томас Пе́йсли оторвало ногу.

— Что в этом толку, почему бы не позволить мне умереть спокойно, — сказал тяжелораненый корабельному хирургу спешившему оказать экстренную помощь.

'Беллерофон' нес серьезный ущерб в такелаже от численно превосходящих противников, поэтому его капитан Уильям Хоуп-Джонстон вызвал на помощь фрегат Эдварда Торнброу. Доблестно оказывая ее, 'Латона' помогая отогнать линейные корабли, с некоторым эффектом открыла огонь по 'Эолу' и, затем, взяла имевший 4 человек убитыми и 27 ранеными 'Беллерофон' на буксир. Еще через час 'Эол' и 'Траян' поставили брамсели и, обжигая залпами 'Левиафан' на проходе по его правому борту, отошли на восток

Корабль лорда Хью Сеймура был более успешен в своем артиллерийском поединке с 'Америкой', несмотря на попутный огонь 'Эoла' и 'Траяна'. В 11:50 после двухчасового поединка, оставя ее в состоянии близком к потерпевшей кораблекрушение, 'Левиафан'по приказу Хоу присоединился к 'Куин Шарлотт'. Лежащая в дрейфе со сбитыми фок и бизань мачтами, имевшая убитыми и ранеными третью часть своего экипажа, 'Америка' была взята позже.

Жизнь Пе́йсли удалось спасти, закупорка кровеносных сосудов от тупого удара препятствовала кровотечению, а травматический шок действовал как обезболивающие. Вознагражденный продвижением в звании,1500 фунтами стерлингов и баронетством, с марта 1799 года он стал командующим Плимута, одного из основных портов метрополии. Возраст и рана препятствовали действительной службе, и через два года адмирал вышел в отставку.

'Куин Шарлотт' действовала на оба борта, против находящегося на ее правом траверзе '9 термидора', одновременно ведя огонь по идущему на левой скуле 80-пушечному 'Жюсту'. Последний, имея также оживленную артиллерийскую перестрелку с "Инвисиблом", вскоре потерял фок-мачту, вслед за ней последовало падение его грот — и бизань-мачты. Примерно в то же время полетела за борт грот-стеньга британского флагмана, бой кипел вдоль всей линии. Сойдясь с противником в ближнем бою, 'Инвинсибл' оказался втянутым в сумятицу вокруг 'Куин Шарлотт', перелетая обстреливаемый 'Жюст' ядра задевали флагман Хоу, в окружающем дыме также понесшим ущерб от дружественного огня 'Гибралтара'. В этот момент был тяжело ранен в голову капитан 'Куин Шарлотт' сэр Эндрю Дуглас, но отказался покинуть палубу.

Из вахтенного журнала 98-шечного корабля 'Куин', флаг контр-адмирала Алана Гарднера.

Ветер южный. В половине девятого держа на норд-вест, наши корабли начали спускаться каждый на соответствовавшего ему противника в неприятельской линии. В три четверти девятого оба авангарда открыли огонь. В девять часов встретили огонь восьми кораблей французского арьергарда, имея значительные повреждения в мачтах, парусах и снастях. В четверть десятого, открыли огонь по ближайшему к нам 74-пушечному кораблю, прорезали линию и на расстоянии кабельтова вступили в бой под ветром, временами оказываясь так близко, что едва не соприкасались бортами. Вскоре у него упали за борт все три мачты, но почти в тоже время мы получили серьезные повреждения и потеряли грот-мачту.

К половине одиннадцатого огонь противника почти замолк и в одиннадцать часов, после полученных двух продольных залпов, 'Жемапп' сдался. Шлюпок для его захвата послать было нельзя, все люди занимались разборкой обломков рангоута и вооружением фальшивой мачты.

Авангард и часть центра продолжали бой. Мы насчитали двенадцать кораблей без мачт, большая их часть спустила флаг перед нашими кораблями.

Занимались исправлением повреждений .В три четверти второго 'Куин', лежа в дрейфе, отвечала огнем на огонь одиннадцати французских линейных кораблей, К двум часам неприятель прошел мимо, опять начали исправлять повреждения. Оснастили фор-стеньги вместо грот-мачты. В два часа фрегат 'Пегас' капитана Барлоу взял нас на буксир. В шесть часов, когда повернули через фордевинд, увидели, что затонул двухдечный корабль из числа призов. В половине седьмого ' Пегас' отдал буксир.

'Рамиллис' следующий в кильватерной колонне за 'Куин' видя тяжелое положение 'Брунсвика' проигнорировал своего противника и немедленно пошел на помощь. Его капитан Генри Харви, в 1773 году первый лейтенант 18-пушечного шлюпа 'Рейсхорс' и четырнадцатилетний Горацио Нельсон, мичман бомбардирского корабля 'Каркасc', участвовали под начальством капитана Джона Фиппса, впоследствии лорда Мюльграв в экспедиции пытавшейся достичь Северного полюса. К началу августа суда достигли 80R48' в районе архипелага Шпицберген, но из-за тяжелых льдов вынуждены были вернуться.

КЕВ 'Монтегю' был одним из тех, кто вступил в артиллерийскую дуэль на дальней дистанции. Хотя его противник, мощный 74-пушечный 'Нептун', не нанес особенно сильных повреждений, в самом начале боя капитан Джеймс Монтегю был убит на месте ядром. Командование кораблем потеряшим 3 убитых и 13 раненых принял его первый лейтенант Росс Донелли.

Из британских кораблей арьергарда только флагман адмирала Александра Худа и 'Глори' прорвали французскую линию. 'Ройял Джордж' прорвался между 'Републисьен' и 'Санс Парейлем', затем 'Глори', снеся прочь грот-мачту последнего, прошла за его кормой и британцы сошлись с противником в ближнем бою. Три замыкающих корабля не отреагировали на сигнал британского адмирала. 'Альфред' вел бой на дальней дистанции без заметного эффекта. Капитан 'Маджестика' Чарльз Коттон принял сдачу нескольких уже разбитых французских кораблей, но пока сражение не было фактически решено, он также сделал немного.Наконец, идущий замыкающим капитан Альбемарль Берти на 74— пушечном 'Тандерере' как и французские корабли арьергарда ' Антрепренан' и 'Пеллетье', остался в стороне от завязавшихся стычек и не вступал в бой.

Малый ветер не успевал развеивать и уносить порохового дыма застревавшего в снастях кораблей. Вскоре местонахождение противников определялось только по вновь и вновь прорезающим его плотные облака вспышкам пушечных выстрелов. В проникавшем с верхней палубы тусклом свете на гондек 'Куин Шарлотт' спустился первый лейтенант Томас Ларком, — лорд Хоу просит прекратить стрельбу с левого борта в 'Инвинсибл', мистер Кондрингтон.

— Вот дерьмо. Это французский корабль и он ведет огонь, сэр.

— Что тот, что другой имеют черный корпус с красной линией пушечных портов, ну и 'Черный Дик' уперся, настаивая на своём,— Ларком тихо выругался. — Продолжайте Эдвард, я доложу свое решение адмиралу.

— Прикажите людям немедленно прекратить стрельбу! — Сам лорд Хоу сошел вниз, чтобы остановить нашу канонаду. В полутьме нижней орудийной палубы матросы суетились вокруг тридцатидвухфунтовых пушек, стреляя все то время пока я уверял лорда Хоу, что это французский корабль. Как раз в этот момент "Жюст" увалился под ветер и в прохождении под нашей кормой дал два очень неприятных выстрела. Оба попадания проломили корпус, рикошетом от правого борта тяжелое ядро угодило в ствол 32-фунтового орудия и, выбив большую вмятину, наполнило нижнюю палубу звоном. Второе, сея смерть, врезалось в самую середину расчета, итогом стало десять убитых и раненных из одиннадцати канониров этой пушки

'Ахилл', не принимая более участия в сражении, очень скоро вновь поднял триколор, когда стало ясно, что 'Брансуик' не в состоянии им завладеть. Полагаясь на шпринтовый парус, он пытался уйти на север и присоединиться к Вилларе, но через несколько часов был взят британцами.

Между половиной одиннадцатого и одиннадцатью часами дым расчистился настолько, что можно было видеть положение дел на поле сражения.

— После того как стрельба прекратилась к нам на нижнюю орудийную палубу вновь спустился Ларком

— Все должно быть в полной готовности для возобновления сражения мистер Кодрингтон.

— Пушки в том же состоянии,что и в момент первого выстрела. Разрешите подняться наверх,сэр?

— Разрешаю,— окидывая взглядом гондек, ответил первый лейтенант.

— Поднявшись на шканцы я увидел нашего штурмана и обменялся с ним рукопожатием, лицо Боуэна имело весьма недовольное выражение.

— Что случилось, старина, мне не следовало открывать огонь самостоятельно?

— Черт возьми, Эдвард, я готов расцеловать тебя за этот залп. Когда протискивалась между французскими кораблями, все были так заняты маневром, что совершенно забыли отдать приказ,

К 11 часам у десяти французских кораблей были сбиты мачты, ущерб в рангоуте и такелаже британского флота также был значительным. 'Мальборо' и 'Дефенс' полностью лишились мачт, а 'Брансуик' потерял бизань и дрейфовал под ветер к боевой линии противника.

'Дефенс' запросил о буксировке 'Фаэтон' и капитан Уильям Бентинк, отвечая залпами на обстрел 'Импетью' его фрегата, выполнил эту работу.

— Джемми,Господь наказывает того кого любит. — Видя плачевное состояние корабля Гамбье, крикнул ему капитан Пакенхэм со шканцев 'Инвинсибла'.

Видя это, в большой тревоге Хоу обратился к своему флаг-капитану.

— Спускаемся к "Куин", сэр.

— Милорд, это невозможно

Бледный от возмущения Боуэн, во время боя он занимал свое место на юте, повернулся к адмиралу.

— Леди управляется, милорд.

— Дерзайте, мистер Боуэн,— кивнул ему адмирал.

— Ставить блинд! — ощущая свежий порыв ветра, скомандовал штурманэ.

— Выбрать блинда шкоты!

И затем, видя под бушпритом хорошо наполненный шпринтовый парус.

— К повороту фордевинд!

— Бизань на гитовы!

— Грота-галс травить, гитов с правой тянуть!

— Руль под ветер!

' Куин Шарлотт' отозвалась и медленно начала уваливаться под ветер, все находившиеся на палубе смотрели вверх и вперед.

— Отдать бизань гитовы! — уменьшая диаметр циркуляции и ускоряя поворот тяжеловесного трехдечного корабля.

— Брасопить реи на правый галс!

— На брасах и топенантах, выравнивай!.

— Руль одерживай! — приводя к ветру на правом галсе до желаемого курса.

— Так держать, — удовлетворенно хмыкнул Боуэн.

В 11:30 Вилларе де Жуаез, считая невозможным выбраться на ветер для оказания по?мощи потерявшим рангоут судам, сигналом 'строиться в линию баталии правого галса' удалось присоединить к 'Океану' и сформировать вновь колонну из одиннадцати кораблей в двух милях под ветром идущую курсом ост. Головным шел 'Океан', а концевым на буксире у 74-пушечного корабля потерявший грот— и бизань-мачты 'Террибл' под флагом второго флагмана.

Сильно поврежденный, на грани сдачи 'Импетью' получил передышку, когда сквозь дым появился 'Муций' и столкнулся с обоими судами, сцепившимися перепутанными снастями. Эти три корабля продолжали перестрелку в течении нескольких часов.Капитана 'Мальборо' Джордж Беркли, тяжело раненного в голову и бедро, чтобы остановить кровотечение отнесли вниз, командование перешло к первому лейтенанту Джону Монктону.

Изувеченный, оставшийся без рангоута, 'Импетью' не мог двигаться и моряки с корабля 'Рассел' вскоре захватили его. Поврежденный ничуть не меньше 'Мальборо' был спасен фрегатом 'Аквилон'.

Капитан Роберт Стопфорд КЕВ 'Аквилон'

— Заметив, что 'Мальборо' окруженный неприятельскими кораблями потерял мачты, я спустился к нему и отбуксировал из линии, вследствие чего мой фрегат оказался очень близко к флагману 'Куин Шарлотт'. Поэтому воспользовался случаем и прибыл к адмиралу для получения приказаний. Холодная сдержанность, с какой меня принял лорд Хоу, и выраженное им желание привести корабли в состояние, позволяющее продолжать сражение, показывали, каковы были его дальнейшие намерения. Должен признаться, за исключением в какой-то степени 'Жюста', беспорядок и дым позволил ему, используя шпринтовый парус, пройти с наветра под кормой 'Куин Шарлотт' и выпустить по флагману Хоу несколько ядер, я не вижу ничего, что могло бы оправдать возмущенное восклицание сэра Роджера Кертиса.

-Клянусь Богом, милорд, что если вы не соберете эскадры, то шансы обратятся против нас. Затем адмирал и флаг-капитан отошли от меня в сторону, для продолжения сражения более ничего не было сделано.

Опасность была мнимой, но Хоу ответил согласием и отозвал два корабля готовых предпринять захват еще пары призов. Размышлял о ходе боя, он предположил, что новая линия баталии, сформированная Жуайёзом, в свою очередь сможет захватить поврежденные, уже увалившиеся под ветер, британские корабли. Теперь его линию баталии составляли 'Куин Шарлотт', 'Ройяр Соверен', 'Вэлиант', 'Левиафан', 'Барфлер' и 'Тандерер'. Затем реформированная кильватерная колонна легла на курс ост, не только прикрывая потерявшие рангоут британские суда и обеспечивая за собой призы, но и защищая 'Куин'.

По мере того как оба флота продвигались вперед, лишившиеся рангоута корабли отставали и все более и более смешивались вместе. 'Куин' вместе с 'Ройял Джорджем' и 'Глори' вели ожесточенный бой с искалеченными 'Сципионом' и 'Санс Парейлем', но сами также были слишком сильно повреждены, чтобы завладеть ими. Все эти корабли оказались в промежутке между вновь сформированными сильно укороченными боевыми линиями французов и британцев. Неуправляемый, потерявший из экипажа более 260 человек убитыми и еще 120 ранеными, 'Санс Парейль' дрейфовал до своего захвата 'Маджестиком'. 'Куин' лорда Гарднера потеряла бизань-мачту и, резко уйдя под ветер, находилась в опасности быть отрезанной идущим в бакштаг по правому борту 'Куин Шарлотт' вместе с восемью другими кораблями флагманским "Океаном".

Примерно в 11:00 сквозь дым с 'Брансуика' увидели, что со свободного борта медленно надвигается оставшийся под одной фок-мачтой 'Ахилл'. Прежде чем тот подошел вплотную расчеты пяти кормовых орудий нижней палубы 'Брансуика', перейдя на левый борт несколькими залпами своих 32-фунтовых пушек сбили последнюю мачту 'Ахилла'. Через полчаса после этого, когда неся шпринтовый парус под бушпритом, тот отошел на некоторое расстояние от 'Брансуика' и 'Венжера', в том же направлении был вскоре замечен еще один корабль, к счастью для британцев оказавшийся 'Рамиллисом' капитана Генри Харви, брата командира 'Брансуика.

Имея двух человек убитыми и семь ранеными, 'Ремиллис' был довольно свежим кораблем, его приближение вынудило капитана 'Венжера' отменить абордаж и отозвать часть команды для стрельбы на противоположный борт по медленно подходившему кораблю. К этому моменту, под воздействием волн и порывов ветра после трехчасовой схватки в 12:45 якоря 'Брансуика' сорвали и бойцы разошлись. При расхождении несколькими хорошо направленными выстрелами 'Брансуик' превратил ахтерштевень соперника в обломки, перо руля "Венжера" было сорвано, сквозь пробоины в корпус хлынула вода.

'Ремиллис' подошел к сражавшимся судам чуть позже, его пушки с дистанции 40 ярдов в течение получаса сбили на 'Венжере' фок и грот-мачты, спустя несколько минут бизань-мачта также свалилась за борт. Капитан Жан-Франсуа Ренодэн приказал спустить флаг тем самым давая понять, что сдается, и англичане прекратили огонь.

Восточнее 'Орион' принудил к сдаче 'Нортумберленд', хотя особенно сильно пострадавшая 'Куин' не смогла обеспечить захват 'Жемаппа', Не выдержав обстрела француз спустил флаг, а затем, оставленный покое, поднял его снова и ускользнул к постепенно собиравшему подходившие суда флагману.

Когда 'Венжер' спустил флаг, порядку на корабле пришел конец, поддержка дисциплины в команде стала невозможной. Матросы взломали винную кладовую и пустили по палубам ведра яблочного бренди. Несмотря на все уговоры, они наливались жгучей влагой до полного опьянения, что делало спасение экипажа гораздо более трудной задачей. Около 14.00 на 'Венжер дю Пепль' начали отказывать помпы. Теперь потерявший убитыми около 250 из 661 человека своего экипажа совершенно беспомощный французский корабль, постепенно наполняясь водой, медленно погружался.

Лейтенант КЕВ 'Куллоден' Джон Гриффитс, свидетель гибели 'Венжер дю Пепль'

— Противник отошел на север, оставляя семь лишенных своих мачт линейных кораблей в нашем распоряжении. Один из них затонул вскоре после 18:15, два британских 74-пушечных корабля и куттер, послав на помощь все свои уцелевшие шлюпки, успели снять большую часть экипажа. Остальные пережившие бой моряки, в большинстве тяжелораненые, размещенные в лазарете на нижней палубе, а также возможно осталось несколько желавших избежать плена, погибли вместе с повалившимся на борт судном, быстро ушедшим под воду. Наш 'Куллоден' спас 127 человек, куттер 'Ратлер' лейтенанта Джона Винна около сорока и примерно сотню 'Альфред'.

Капитан Жана Франсуа Реноден покинул свой корабль в самой первой британской шлюпке и был доставлен на 'Куллоден' вместе с первым лейтенантом 'Венжера', двоюродным братом Сиприеном

Между тем, видя, что два или три корабля оставшись без мачт, употребляя все возможные средства, вознамерились уйти под одним блиндом или еще меньшим парусом, поставленным на остатке фок-мачты, второй флагман контр-адмирал Джордж Бойер поднял сигнал погони. Немедленно отменившему этот приказ Хоу, оценившему состояние своего флота по поврежденным гораздо более прочих 'Куин Шарлотт', 'Куин' и 'Дефенс', большая часть британских кораблей показалась рассеянной и понесшей такой урон, что невозможно отделить их для захвата ускользающего неприятеля

К 13:00 'общая свалка' прекратилась, бой начал затихать, обе стороны занимались исправлением повреждений. Отрезанные от остальных сил флота Вилларе де Жуайеза семь кораблей ,не имея хода,оставались почти на месте,но отдельные еще продолжали сражаться. Те восемь, что не сдались и смогли разорвать дистанцию уходили под ветер, некоторые на буксире фрегатов, к своему лежащему в дрейфе адмиралу, прикрывая тех, кто был в состоянии до него добраться. Совершенно лишившиеся способности управляться 'Сципион','Жемапп','Муций','Републисьен' снова соединились с адмиралом Вилларе между двумя и четырьмя часами.

Из письма Уильяма Диллона, сигнального мичмана 'Куин Шарлотт'

Лорд Хоу,казался мне полностью опустошенным, слишком старым для такого многодневного и напряженного сражения. Когда было доложено, что французский флот обнаружил все признаки решимости воздержаться от дальнейшего боя, я наблюдал за адмиралом, его лицо выражало воодушевление, неожиданное при его физическом состоянии после такого духовного и телесного напряжения. Стоя рядом я слышал, как флаг-капитан сэр Роджер Кертис сказал — вы одержали победу, милорд. Если продолжите сражение, кто знает, что может стать результатом? Сейчас необходимо сохранить достигнутое. Немного помедлив, Кертис, продолжил, — За последние пять дней ваша светлость сильно устала, в погоне за неприятелем с момента встречи вы позволяли себе отдыхать только в кресле.Лучше немного отдохните, милорд, я помогу вам в решении всех вопросов.

Мы все собрались на юте рядом с его светлостью, семидесятилетний лорд Хоу совершенно обессилил и при качке едва удерживался на ногах.

— Зачем поддерживать командующего, словно ребенка, — обратился ко мне вице-адмирал.

— Прошу прощения, милорд, но я думаю, что иначе вы бы упали.

Затем лорд Хоу спустился вниз, положившись всецело на своего начальника штаба, а сэр Роджер Кертис постарался взять дальнейшее ведение боя в свои руки. К 5 часам пополудни бой прекратился полностью. Убедившись, что ждать далее присоединения какого-либо из отделившихся кораблей бесполезно французский адмирал взял курс на норд-вест в Атлантику, а вечером повернул на восток к Бресту. Позади него, на западе британцы приступили к поспешному ремонту и всю ночь приводили в порядок свои корабли и призы. Из британских кораблей больше всех пострадала 'Куин' и прежде уже имевшая повреждения Сегодня,за исключением фок-мачту, она потеряла весь рангоут, а потери в людях уступали только 'Брансуику'.

Тяжело поврежденный трехдечный 'Ройял Джордж' после боя поставил временную фок-мачту из запасов рангоута фрегата 'Саутгемптон'. Совершенно очевидно, что для погони в любых силах требовалось сжечь все шесть призов

Уходя на восток де Вилларе, делая все для возвращения кораблей своего потрепанного флота во Францию, направил фрегаты на поиски конвоя и, в надежде на подкрепление, восьми линейных кораблей эскадры контр адмирала Пьера-Франсуа Корника, патрулирующих вблизи Уэссана. Оставшийся на западе далеко позади французского флота лорд Хоу, возвращаясь в Британию, всю ночь до пяти часов утра 2 июня приводил в порядок свои поврежденные корабли и призы

В заключение я мог бы добавить свое мнение, что наш враг не назначает командиров по старшинству в ранге, но только по их известным талантам

Уход эскадры Монтегю в такой решительный момент с поля сражения не встретил одобрения со стороны Адмиралтейства. Не обладая сведениями о реальной обстановке, адмиралу приказали немедленно приготовить к плаванию все стоявшие в Плимуте линейные кораблями. За день до их ухода, выведенный из строя 'Одейшес' прибыл с первыми вестями о сражении 28 мая. Монтэгю вышел в море 3 июня и, в соответствии с последними инструкциями Адмиралтейства, достиг ранее назначенной точки рандеву. Его линейные корабли должны были прикрыть отход из Бискайского залива флота Хоу, а также найти и атаковать французский конвой с продовольствием.

В 15:30 8 июня на британской эскадре заметили вблизи Уэссана паруса и вскоре определил в них врага. Патруль из восьми линейных кораблей контр-адмирала Пьером-Франсуа Корника встречал возвращавшийся французский флот и конвой. К темноте он был загнан в Бертомский заливе западнее Бреста и блокирован на ночь.Британцы надеялись атаковать следующим утром, но на рассвете с запада появилась направлявшаяся в Брест эскадра Вилларе де Жуаеза. Хотя пять из его кораблей находились под временными мачтами или на буксире, они казались способными защищать себя, а четырнадцать полностью боеспособными. Монтегю, опасаясь оказаться зажатым между силами Вилларе и Корника, немедленно начал отходить на юг. Французский командующий немедленно начал погоню, но вскоре от нее отказался и повернул на восток, не желая рисковать оказаться подветром от безопасного Бреста. 11 июня весь его флот стал на якорь в том же заливе Бертом.

Пока Вилларе и Корик преследовали Монтегю, рядом с районом их противостояния, потрепанный флот Хоу прошел Уэссан курсом на север.Часть кораблей его осталась в Плимуте для переоснащения, другая, вместе с флагманом 'Куин Шарлотт', встала на якорь в Спитхеде 13 июня. Конвой прибыл на место битвы 3 июня, количество обнаруженных обломки вполне убедило ван Стабеля в том, что оба флота возвращаются в свои базы. Тем не менее, опасаясь встречи с британскими кораблями у часто используемого безопасного западного фарватера Бреста, он взял курс на тридцать миль южнее к каменистому хаосу мыса Пенмарк, туда, где разыгралась трагическая история любви Тристана и Изольды. Затем повернул на север и ночью 12 июня с кораблей французского флота, наконец, увидели в проходе Ра-де-Сейн многочисленные огни давно ожидаемого конвоя.

В тот самый день, как ван Стабель увидел землю, заканчивая эту кампанию,в Плимут вернулся Монтэгю. Потерявший только одно судна во время шторма пополненный сорока призами караван вместе с кораблями Вилларе вошел в Брест 14 июня. Британские потери составляли 287 убитых и 811 раненых, французские насчитывали 1654 погибших, еще около тысячи человек получили ранения и 4000 попали в плен. Французы, сражаясь с большим мужеством, были вполне убеждены в гибели нескольких британских кораблей, уверить их в обратном не могло ничто. Обе страны заявили о победе в сражении. Лондон в силу потопления одного и пленения еще шести торжественно приведенных линейных кораблей. Париж, поскольку суда с продовольствием без потерь прибыли в Брест.

В течение недели гибель 'Венжер дю Пепль' стала любимым коньком республиканской пропаганды. Ренодена сочли погибшим и 29 августа посмертно произвели в контр-адмиралы. Широко распространялась полностью дискредитированная в военно-морских кругах легенда созданная амнистированным генералом Гошем и приветствовавшим переворот Восемнадцатого брюмера Бертраном Барером. Дело представили так, будто приветствуя криками 'Vive la République' и пением Марсельезы требование умирающего, разрезанного ядром пополам капитана 'взорвать этот чертов сундук, но не сдаваться', моряки прибили триколор к мачте и, продолжая сопротивление, все погибли вместе с кораблем. Уже 10 сентября все это было опровергнуто с возвращением из британского плена членов его экипажа, отпущенных под гарантии неучастия в военных действиях на протяжении полугода.

Возобновляя принцип Egalité для награждения достойных граждан, Национальное собрание проголосовало за введение звания 'имеет заслуги перед родиной', через три года замененое на основанный Гошеи орден Почетного легиона.Согласно указу ван Стабелю, как заслужившему благодарность отечества торжественно вручили почетное оружие, Назначенный командующим эскадрой в составе четырех фрегатов и нескольких корветов, ван Стабель вернулся в Флиссинген. Во время одного из патрулирований контр-адмирал серьезно простудился на промозглых ветрах Северного моря, слег с воспалением легких вернувшись в Дюнкерк,где вскоре и умер.

КЕВ 'Бельиль', 24 февраля 1809 года

Из пояснений капитан-генерала Мартиники и Сент-Люсии Вилларе де Жуаеза

— Я вывел эскадру в море по прямому приказу Директории 'не допустить захвата конвоя британским флотом, подчинить этому все свои действия'. Дал бой, когда стало известно, что караван с продовольствием по близости и может стать жертвой лорда Хоу, В то время как он забавлялся переоснащением захваченных призов,я спас конвой и свою голову ценой потери полдюжины старых гнилых корпусов.

И Луи Тома Вилларе де Жуйаез и Ричард Хоу были осыпаны в своих странах, как похвалами, так и критикой направленной в основном на капитанов, не внесших значительного вклада в боевые действия.

Из захваченных кораблей только 'Санс Парейль' и 'Америка' до вывода из эксплуатации имели длинную карьеру в Королевском флоте. 'Жюст' использовался в течение восьми лет. Из других призов 'Ахилл' и 'Нортумберленд' были разобраны вскоре после прибытия в Великобританию, а 'Импетью' сгорел на верфи во время прохождения ремонта. Общий призовой фонд, за захваченные корабли разделенный среди участвовавших в сражении экипажей оценивался в 201096 фунтов стерлингов.

Сэр, в высшей степени сожалею, что вы не сочли необходимым спуститься на противника, когда я поднял сигнал вступить в бой. Такие ваши экстраординарные действия весьма удивили меня, и я надеюсь, что вы сможете дать весьма веские объяснения своего поведения.

Подвергаемый резкой критике сослуживцами и обвиняемый в трусости, за невыполнение приказов лорда Хоу 29 мая и 1 июня, Моллой вынужден был обратиться с просьбой об официальном военно-полевом суде, чтобы очистить свое имя. Созванный в Портсмуте на борту КЕВ 'Глори' 28 апреля следующего года суд обвинил Энтони Джеймса Моллоя, капитана линейного корабля 'Цезарь' в 'неспособности прорвать линию противника, повинуясь сигналу адмирала' и 'не использовании всех сил для победы над врагом' в морском сражении Славного первого июня. Сторону обвинение представлял контр-адмирал сэр Роджер Кертис.

Не играя большой роли в сражении, пораженный 64 ядрами 'Цезарь' имел значительные повреждения, 18 моряков погибли и 37 получили ранения. Хотя личное мужество Моллоя была безупречно, тем не менее, суд поставил под сомнение его профессиональные способности Признанный виновным, капитан был освобожден от командования и уволен из состава флота.

Секретарю Адмиралтейства

Эвану Нелину, эсквайру.

'Кресцент', у Гернси, 11 июня Я отправил куттер 'Эктив' в Спитхед сообщить вам, для сведения их Светлости, что французская эскадра, преследовавшая фрегаты под моей командой в воскресенье, на следующий день ушли в залив Канкаль. У меня есть основания полагать, что они являются частью эскадры замеченной 'Кресцентом', 'Нимфой' и 'Конкордрм' в двух минутах от Семи островов, а бывшие тогда с ними линейные корабли возвращаются в Брест. КЕВ 'Северн' присоединился ко мне сегодня утром и я предлагаю завтра, в соответствии с приказом от контр-адмирала Макбрайда, перейти в залив Плимут-саунд.

Джеймс Сомарез.

Его эскадра прибыла в Плимут на 14 июня, ы тот же день сэр Джеймс отослал письмо своему брату/

Плимут, 'Кресцент'.

Мой дорогой Ричард,

Я был очень разочарован, что не получил ни одной строчки от вас до того,как мы отбыли с острова. Адмирал Макбрайд показал весьма лестный и выражающий в самых сильных выражениях официальное одобрение моего поведения ответ Адмиралтейства на свое письмо с вложенным отчетом о нашем деле у Гернси. Под моим командованием эскадра из шести фрегатов, а именно 'Кресцент', 'Нимфа', 'Блонди','Друид','Конкорд' и 'Северн'. Единственное, что меня страшит, это не оказаться настолько везучими, чтобы встретить врага.Прощайте, мой дорогой Ричард: не теряю времени, в начале следующей недели мы снова выходим в море.

Любящий,

Дж. Сомарез

Сэр Джеймс покинул Плимут 16 июня и прибыл в Сент-Питер-Порт на следующий день. Его самостоятельное командование распространялось от мыса Барфлер до скопления семи небольших островов в Английском канале, недалеко от побережья острова Уайт.

Шум Лондона всегда представлялся Наполеону'рокотом морских волн, разбивающихся о каменистый берег, если слушать его вдали от моря'. Заплатив положенные полпенни за переход моста через Темзу, он неспешно прошел по Уайтхолл к строгому мрачному зданию Адмиралтейства.

— Их Светлость примет вас немедленно, сэр,— обратился к не имевшему понятия, что означает этот нежданный вызов Бонапарту чиновник в главной приемной. — Прошу вас следуйте, за мной. Он провел Наполеона к небольшому кабинету, где тому предстояла встреча с Первым лордом Адмиралтейства и куда-то исчез.

— Вице-адмирал Бонапарт, милорд.

— Присаживайтесь, — продолжая просматривать депешу, Спенсер указал на стоящее перед столом кресло, преемник графа Чвтема был вежлив и не формален.

— Ваши весьма похвальные и решительные действия, без оглядки на одобрение заинтересованных лиц, предпринятые для прекращения мятежа создали вам много недоброжелателей адмирал. Сэр Хайд Паркер младший и сэр Джон Орд написали энергичный протест, против вашего внеочередного продвижения утверждая, что нарушен принцип системы производства по старшинству. Как только их письма поступят, и тому и другому будет приказано, оставляя командование, немедленно отбыть в Англию.

— Если не иметь врагов, то такое же положение угрожает и с друзьями, милорд.

Черт возьми, Бонапарт. Вы могли, вполне возможно, столкнулся с трибуналом, если бы не ставший достоянием общественности экстраординарный успех в Норе. К сожалению недоброжелателей он был так полон, что любое недовольство вами, большей частью вызванное зависти посредственностей к таланту, не нашло отклика.

— Великие события всегда висят на волоске Ваше Лордство, я не пренебрегаю ничем, что могло бы увеличить шансы на успех.

— Прекрасно сказано адмирал, но позвольте спросить ваше откровенное мнение о кораблестроительной политике Адмиралтейства.

— К сожалению, при всем уважении милорд, британские корабли по вооружению и мореходным качествам уступают французским.

-Столь прямой ответ — свидетельство вашей порядочности и честности, — сухо заметил Спенсер.— Адмиралтейство намерено продолжать поощрять технические решения, сокращавшие этот разрыв. Тем не менее, мы вынуждены предпочитать более простые и дешевые проекты. Финансы Британии стеснены войной и постоянным выделением субсидий ее континентальным союзникам. В настоящий момент стратегия в области перспективного кораблестроения в первую очередь базируется на экспериментах Фултона. Я предлагаю вам Бонапарт принять на себя обязанности третьего морского лорда — главного инспектора флота. Одной из причин этого является ваша неуступчивость, самостоятельность и требовательность в отношении к службе.

Не будем тратить драгоценное время, британскому флоту необходимы как реформы, иак и новые корабли. Надеюсь, что вы направите на это все свои деловые способности и предприимчивость. Гроша ломаного не дам за того человека, кто при изменении обстоятельств не меняет своих намерений

— Кем? — изумился Наполеон. — Простите,но такого совмещения не существует.

— Я имею право его создать. Угодно ли вам принять назначение?

— Но, милорд...

— Дискуссия окончена, Бонапарт. Комитет Адмиралтейства, премьер-министр и его высочество заверили меня, что данное производство будет немедленно утверждено. Вы расположены и дальше продолжать спорить?

Все это казалось странным, но если Адмиралтейство предлагает командный пост, вы ее принимаете. Тот, кто откажется, подпишет смертный приговор какой бы то ни был надежде на свое будущее.

— Разумеется нет, милорд, я вполне осознаю свой долг.

— Если вам угодно, адмирал можете подобрать себе офицеров.

— Хорошо зная капитана Джорджа Мюррея, командира КЕВ 'Колосс' из эскадры адмирала Джервиса, я намерен предложить ему возглавить новое оперативное управление по разработке судостроительных программ и планов боевой подготовки. Также, милорд, надеюсь получить согласие на утверждение корабельного мастера Роберта Сеппингса в должности главного строителя флота.

— Ваш старый друг и товарищ по оружию, опытный и широко образованный человек, без сомнения получит это продвижение. Что касается весьма молодого и способного изобретателя 'блоков Сеппингса', опорного устройства при постановке в док, уже подписана выплата ему 1000£ от Адмиралтейства,— лорд Спенсер улыбнулся,

— Мистер Сеппингс будет исполнять функции сюрвейера и руководить строительством кораблей под личную ответственность вице-адмирала Бонапарта.

— Понимаю и весьма признателен вам милорд.

Приказ уполномочивал Наполеона 'выявлять и устранять недостатки и злоупотребления в деле укрепления обороны и безопасности Британии'. В его обязанности входило техническое обеспечение флота, проектирование кораблей, артиллерия, а также управление портами и верфями. Приятно удивило его то, что полномочия распространяясь за пределы военно-морского ведомства, захватывали сухопутную армию.

Первому секретарю Адмиралтейства сэру Джону Барроу.

— Мой друг.

В проливе Ла-Манш мы столкнулись с совершенно новым противником. Французские паровые корветы и шлюпы своими длинноствольными 24-фунтовыми орудиями, свободно маневрируя вне досягаемости нашего огня, наносят серьезные повреждения британским парусным фрегатам и, вооруженным главным образом карронадами, буксирным пароходам.

Для противодействия этому флоту необходимо орудие, способное вести огонь бомбами прямой наводкой. Это сделает весьма эффективным средством широко применяемые в прибрежных водах канонерские лодки и малые пароходы и изменит весь ход боевых действий на море.

Я вижу решение этой проблемы в создании коротких пушек стреляющих на большие дистанции снарядами с мощным разрывным зарядом. Для проведения опытов на чугунолитейных заводах Витворта в Манчестере и Армстронга в Эльсвике необходимо отлить орудия 8 — дюймового калибра. При испытаниях следует определить дальность и действие, какие можно ожидать от стрельбы, как бомбами, так и 68-фунтовыми ядрами.

Ваш Бонапарт.

Применить в качестве судового движителя гребной винт впервые предложил профессор Лондонского университета Роберт Гук еще в 1681 году. Через 70 лет теоретическими расчетами занимался член Лондонского Королевского общества один из основателей математической физики. Даниил Бернулли, до появления паровых машин это являлась невостребованной и чисто академической дисциплиной. В основном изобретатели обращались к бесконечному винту Архимеда, но 9 мая 1785 года патент на двухлопастной гребной винт, воспользовавшись идеей Гука о крыльях ветряной мельницы, получил англичанин Джозеф Брама.

Поскольку для установки требовалось отверстие ниже ватерлинии, что противоречило всему предшествующему судостроительному опыту, практическое осуществление встретило возражения Адмиралтейства.По этой причине от опытов отказались, на полтора десятка лет разработка отправилась под сукно. Работающую конструкцию первым, далеко опередив свое время, реализовал инженер Джон Стивенс на построенном им в САСШ 25-футовом двухвинтовом стимботе, уверенно шедший со скоростью 8 узлов. Результатом удачных испытаний явился заказ британским Адмиралтейством экспериментального парохода 'Архимед' в 237 тонн с двумя работавшими на один винт паровыми машинами по 50 лошадиных сил, идущий с максимальной скоростью 9,8 узла. Любопытным эпизодом в его истории стало состязание перетягиванием с геометрически подобным колесником 'Вильям Гунстон'. После того как машины дали полную мощность 'Архимед' потащил соперника имея ход более 2 узлов, а в судостроении родилось понятие о полезном упоре движителя превышавшим у гребного винта эффективность колесного привода на четверть.

Если у своих берегов отсутствие пароходов специальной постройки компенсировали вооруженные буксиры, то пригодные для превращения в мореходные канонерские лодки, согласно оптимистичному плану Адмиралтейства, подходящие торговые суда почти отсутствовали. Именно поэтому, приняв за основу 'Архимед' и предполагая объединить весь полученный до этого опыт, Первый Лорд одобрил постройку серии из шестидесяти 100-футовых винтовых канонерских лодок по проекту Вильяма Уолкера. Одновинтовые корабли, имея паровые машины одинарного расширения мощностью более 60 номинальных лошадиных сил заводов Джона Пенна с двумя котлами или Генри Модсли с тремя, при водоизмещении 215 тонн легко развивали 7,5 узла. Под парусами в хороший ветер эти трехмачтовые гафельные шхуны могли идти с такой же скоростью без участия машины.

Как Второй лорд Адмиралтейства барон Арден занимался вопросами личного состава. Свой нынешний портфель он получил, делая карьеру в министерских коридорах. Традиционно единственным лимитирующим фактором считалась доступность заявленных кандидатур и от сэра Чарльза не ожидали большего участия, чем подписывать проходящие через его кабинет бумаги.

— Вы заметили изменения в реестре, Бонапарт? Многих капитанов тех кто не смог доказать свои способности пришлось исключить. Большинство составляют 'соломенные вдовцы', чьи корабли отправили в капитальный ремонт на наши перегруженные и неторопливые верфи. У некоторых он затонул, кто-то оказался на берегу после повышения в чине, несколько еще не имели опыта командования.

— Тем не менее, я должен отметить, нынешний перечень претендующих на занятие командных должностей не намного лучше прежнего. Очень сожалею, но ваш вполне разумный запрос удовлетворить просто нереально, — после короткой паузы продолжил Второй лорд.

Взгляд Бонапарта стал жестче, а лёгкая ироничная улыбка будто примерзла к его губам.

— При всем уважении, сэр Чарльз, полагаю, вам придется сделать это возможным,— холодно приизнес он.

— Что вы имеете в виду, адмирал? — взорвался Арден.

— Список необходимых мне офицеров я представил.Не могу поверить, что затребованные джентльмены не могут быть отозваны с нынешних мест службы.

— Я вижу, вы считаете себя крупным специалистом в подборе кадров, тем не менее, именно мне решать, кто из потенциальных кандидатов является подходящим, — мрачно ответил Второй лорд.

— Сомневаюсь, что вы хотя бы заглядывали в личные дела этих офицеров. Почет, призовые деньги и продвижение по службе зависят от достойного назначения, и конкуренция между капитанами только усилилась, поэтому для меня, очевидно, вы вообще не собирались рассматривать мою заявку,— отрезал Наполеон.

— Как вы смеете! — багровый от гнева взвизгнул сэр Чарльз. — Ни адмиральский чин, ни друзья в парламенте не защитят вас от обвинения в проявлении неуважения!

— Барон, ваши переживания по поводу нарушения субординации меня совершенно не волнуют, — Бонапарт резко откинулся в кресле.— Единственная причина невозможности выполнить запрос это то, что вы решили отказать в моем традиционном праве. Обстановка в Ла-Манше все более накаляется и Генри Дандасу, Государственному военному секретарю и вашему покровителю, понадобится козел отпущения в случае критических обстоятельств,— с холодным спокойствием продолжил он.

— Мне не нравится ваш недопустимый тон адмирал, — запнулся Арден.

— Боюсь, все очень огорчаться если вам придется уведомить Первого лорда Адмиралтейства, что из-за отклонения хотя бы одного заявленного офицера я вынужден отказаться от должности. Не сомневаюсь, такой выдающийся специалист как вы, сэр Чарльз, без труда найдет взамен подходящего человека.

— Постойте! — с вымученной улыбкой выдавил находящийся на грани апоплексического удара барон. — Я сожалею о возникшем недопонимании. Вероятно, при рассмотрении поданного вами формуляра была проявлена некоторая поспешность.

— Невозможно выразиться точнее, — безмятежно отозвался Бонапарт.— В связи с этим, со всем подобающим уважением, я настаиваю на ревизии резолюций по поводу всех перечисленных в списке офицеров.

— Думаю, в данной ситуации мне стоит изменить своё решение,— надломленным голосом произнес Арден и после секундной паузы продолжил. — Политика Адмиралтейства, по возможности, всегда идти навстречу пожеланиям в вопросах комплектации личного состава.

В девятом часу вечера Бонапарт, у него твердо закрепилось неприязненное отношение ко всему показному, сердечно приветствовал Сомареза делавшего карьеру не на начищенных кабинетных паркетах. Несмотря возможность проявления индивидуальной инициативы и шанс получения призовых денег, дающих фрегатам свои преимущества, он всегда предпочитал командование 74— пушечными кораблями линии, их боевая устойчивость и решающее влияние на результат войны превосходно подходили к его спокойному и методичному темпераменту.

— Очень рад нашему знакомству и не собираюсь юлить, сэр Джеймс. Я предлагаю вам легкую эскадру из состава флота Канала.

— Это весьма лестно, но если вы знакомились с моим досье, то знаете...

В ответ Бонапарт протянул ему картонную папку с документами.

— Читайте.

— Да, ваше лордство, — стараясь заполнить неловкую паузу, контр-адмирал принялся просматривать страницу за страницей. — Кое-что я знал, но всего просто не предполагал, — пробормотал он.

— Интересно?

Сомарез задумчиво поднял голову, в глазах Третьего лорда Адмиралтейства отражалась огромная усталость.

— Когда вы готовы вступить в командование, сэр Джеймс? — спросил Наполеон. — Прошу прощения, но желательно сделать это немедля. Мне нужна ваша помощь, скопилось слишком много работы. В Адмиралтействе по прежнему считают своим прямым долгом в максимальной степени препятствовать замены паруса паровым двигателем, поскольку использование пара нанесет смертельный удар по превосходству британского флота в морских сражениях, лишая его преимущества искусства навигации. Но меня заверили, что с подбором личного состава проблем не будет, если вам кто-то понадобится, просто запросите об этом сэра Чарльза Ардена. Надеюсь вы не откажетесь поужинать со мной? — внезапно меняя тему спросил он. К бараньим котлетам на косточке. я подобрал бутылку чудесного красного вина.

Утром следующего дня Сомарез, не теряя времени, отправился почтовым дилижансом в Портсмут, чем вызвал полное одобрение Бонапарта. Небольшой пакетбот на Фалмут поднял якорь и распустил паруса с вечерним отливом, еще до рассвета он находился далеко в Ла-Манше держа курс на запад. Удивительное дело, новые обязанности ему понравились.

— Я считаю этот период своей службы одним из самых счастливых и доставивших мне большое удовлетворение.

Дата рождения Джона Перкинса, по прозвищу Джек Панч неизвестна, впервые сын чернокожей рабыни появился в списках королевского флота, как лоцман флагмана Ямайской станции линейного корабля 4-го ранга 'Антилопа'. Его знание прибрежных вод, рейдов и гаваней Вест-Индии было непревзойденным'. В 1778 он получает в командование шхуну "Панч", капер с десятью 4-фунтовыми пушками и,в течение следующих двух лет, 'усилиями этого офицера несколько сотен судов были взяты, сожжены или потоплены, а свыше трех тысяч человек стали военнопленными Британии'.

В конечном итоге, после захвата Перкинсом большого французского судна с несколькими королевскими чиновниками, в 1782 командующий Ямайской станции, сэр Джордж Родней продвигает его в коммандеры 12-пушечного шлюпа войны 'Эндевор'. В этом адмиралу было отказано и, в попытке подтвердить повышение офицера, Родней напишет Первому Секретарю Адмиралтейства Филипу Стивенсу.

— Настоятельно прошу Вас изложить их Светлостям, что по моему прибытию в Ямайку, я назначил г-на Перкинса лейтенантом и коммандером шхуны 'Эндевор', поскольку он имеет большие заслуги и отличную характеристику.

Тем не менее, это назначение не утвердили и Перкинс, пониженный в должности до лейтенанта в конце войны, в мирное время сидел на 'половинную оплату'. Понижение в звании до прежнего ранга, не было названо разжалованием в его личном деле, но преследовало его до окончания карьеры. Между 1783 и 1790, по французским источникам, Перкинс возвратился к занятию каперством. Позже, привлеченный к тайным миссиям Адмиралтейства против французов и испанцев, в 1793 офицер был обвинен в шпионаже и поставке оружия восставшим рабам колонии Сан-Доминго. Его заключили в тюрьму города Джереми, где приговорили к смерти не столько за мнимые обвинения, сколько за весь немалый вред, причиненный французской торговле в американской войне.

К началу 1780-х годов из-за роста мировых цен на кофе экономика города, печально знаменитого жестоким обращением с чернокожими рабами, начала развиваться быстрее, чем в любой другой части колонии Сан-Доминго. Верхняя часть Джереми оседлала холм над полукружием гавани, нижняя представляла собой длинную немощеную улицу, где среди товарных складов располагались 'загоны для рабов'. Суда выстроились в очередь забрать все более ценящийся на европейских рынках груз, между ними и пирсом сновали лодки, слышались крики матросов.

С попутным ветром, наполнявшим паруса, фрегат и шлюп в удивительно короткое время появились у Джереми. 'Диана' осталась у отмели, наведя пушки на земляной редут в восточной части старого города. Попытавшемуся напасть с моря на укрепление, в плане представлявшее собой предназначенный для круговой обороны замкнутый четырехугольник неправильной формы,пришлось бы преодолевать очень крутой подъем. Окруженная неглубоким сухим рвом, валом пятифутовой высоты с бойницами для шести крепостных 12-фунтовых пущек, тесная внутренняя площадка редута была почти полностью застроена казармой, артиллерийским складом и тюрьмой с полицейским участком.

12-пушечный 'Феррет' встал на якорь менее чем в четверти мили от берега,где с запахом моря уже смешивался аромат тропических цветов.Официально Англия и Франция не воевали, но 'Феррет' как и фрегат был полностью подготовлен к бою. Не тратя времени, Уильям Ноуэлл отдал команду спустить на воду капитанскую гичку и первый лейтенант Годби отправился с письмом к местным властям, сопровождаемый словесной инструкцией, на случай если те будут медлить.После высадки офицера обступили, по меньшей мере, 300 вооруженных быстро собравшихся и весьма недружелюбно настроенных горожан. Весь путь к ратуше они сопровождали лейтенанта, выкрикивая ' Vive Le Republic!'. Держа руку на эфесе эспадрона 'пять шаров' Годби проталкивался через плотную толпу до немного вмятых посередине, давно отполированных ногами ступенек старого фахверкового здания с республиканским триколором над входом и эмблемой Франции на шпиле, флюгером 'галльский петух'.

Председатель крохотного законодательного собрания, месье Плике, вскрыл и прочитал врученное ему письмо прямо на крыльце ратуши.

КЕВ 'Диана', 24 февраля 1792.

Председателю Совета в Джереми М.Плике

Cэр, я обращаюсь к Провинциальной Ассамблее с требованием немедленного освобождения лейтенанта Королевского флота Джона Перкинса и доставке на борт моего фрегата в полной безопасности.

Имею честь быть,

Ваш покорный слуга

Капитан Томас М.Рассел.

Багровый румянец медленно залил помрачневшее лицо француза,в душе проклинавшего судьбу, забросившую его именно в этот городок.

— Месье, предположим, я не сделаю того, о чем вы просите?

— Я знаю капитана Рассела.Знаю его решимость.Видите ли, сэр, из тех шестидесяти минут, что вам дали на раздумье тридцать уже прошло. Остерегитесь,если вы цените свой город и жизнь нескольких тысяч его жителей.

— Совершенно ясно месье, что ваш офицер кроме всего прочего виновен в захвате кораблей и пиратстве.

Патриотически настроенная толпа немедленно разразилась оскорблениями и криками 'Вздернуть его','Отдайте его нам. Мы с ним разберемся!"

— Чего ждем? — разжигая страсти, громче всех возмущался один из них в грубой хлопчатобумажной рубашке из небеленого холста, с самоуверенным видом обнажая саблю. Годби мгновенно выхватил легкий прямой клинок, сделал быстрый шаг вперед и приставил острие к загорелой шее горлопана .

— Сэр! Уберите этого негодяя с моих глаз,иначе я без малейших колебаний перережу ему глотку.

После этой угрозы шум толпы затих и она расступилась, образовав свободное пространство. Глядя на Плике первый лейтенант продолжил.

— Надеюсь, вы понимаете, что наши корабли находятся в пределах пушечного выстрела, а каждый на их борту готов к высадке. Люди сделают это,задыхаясь от ярости и жаждая мести, если с Перкинсом что-либо случиться. Я же явился сюда, рассчитывая договориться о его возвращении.

— И как это можно сделать, месье?

— Вы,как я вижу, разумный человек. На благо Франции отправьте пленника на 'Феррет', это будет первая часть нашей сделки. Что касается второй части, капитан Рассел дает 'слово чести' оставить данный инцидент без последствий.

На британских кораблях артиллеристы ждали команды на открытие огня и она могла поступить немедленно, неожиданно для горожан дело приняло очень нехороший оборот. Сражаться?! В гавани стояло не менее десятка купеческих кораблей, британцы захватят призы, а склады просто сожгут без всякой жалости. Все это чудовищные убытки и просто разорение для местных негоциантов. Плике был полностью единодушен с большинством торговцев и плантаторов, едва ли стоит служить причиной для начала большой войны.

  — Граждане!Забота о сохранении жизни и имущества жителей есть для меня вопрос первостепенной важности! Я не могу жертвовать этим и вынужден дать согласие на предъявленное нам требование.

  С желтовато-зеленого в полосе прибоя, дальше в море цвет волн постепенно становился темно-синим, расцветая ярко-зелеными пятнами там, где сквозь легкие перистые облака прорывались солнечные лучи. Ветер крепчал, на гребнях волн замелькали белые барашки. Когда вступили в кильватер впереди идущей 'Диане' убавили ход и 'Феррет' спустил шлюпку. Первый лейтенант, считая своей обязанностью отвезти и передать на борт фрегата освобожденного офицера, отправился с рапортом к капитану Расселу. Вдалеке, борясь с противным северным ветром, целая флотилия французских шхун с грузом кофе медленно уходила за горизонт.

— Прибыл по вашему приказанию, сэр.

— Ломаете голову над тем, зачем я вас пригласил?

— Не спорю, сэр, я действительно теряюсь в догадках, — признался Перкинс

До настоящего момента они не встречались и, относящийся к людям, доверяющим своей интуиции, Наполеон окинул единственного чернокожего офицера в Королевском флоте оценивающим взглядом.

— Думаю я смогу предложить вам нечто интересное Мне нужен офицер служащий примером того, как следует исполнять свой долг. Речь идет о командовании парусно-винтовой канонерской лодкой 'Янус', первой в серии малых артиллерийских кораблей с 68-фунтовыми орудиями и новым типом лопастного движетеля,— пояснил он. Для службы на этих кораблях нужны 'сорвиголовы', вы и будете их готовить, что означает получение должности коммандера. Вряд ли когда-либо еще вам выпадет шанс дослужиться до посткапитана Перкинс.

Лейтенант, находившийся на половинном содержании с окончания американской войны за Независимость и до того как в сентябре 1793 коммодор Джон Форд отдал под его команду захваченную французскую 4-пушечную шхуну, слушал со всем вниманием.

— 'Янус' будет частью формируемой эскадры сэра Джеймса Сомареза,— продолжил Бонапарт. — У вас впереди много работы, я но уверен, что вы справитесь.Вам предстоит проследить за спешной достройкой и как можно скорее вывести корабль в море.

— Спасибо, сэр, Сделаю все, что в моих силах.

— Отлично.Хочу пожелать вам успеха и удачной охоты,мистер Перкинс.Если понадобится помощь,обращайтесь прямо ко мне.

Верфь в Депфорде на Темзе уже почти двести лет строила суда для королевского флота. С ней были связаны имена Фрэнсиса Дрейка и Уолтера Рэли, Кука и Фробишера, в 1698 здесь учился судостроению царь Петр. Стремясь ослабить давление на основные пункты базирования флота лорды Адмиралтейства концентрировали судостроение и достройку на приречных верфях таких, как Чатем, Вулвич и Дептфорд, оставив Портсмут, Плимут и Нор для обслуживания и ремонта. С ростом специализации верфи, к 1790 здесь было пять эллингов, Дептфорд сосредоточился на создании небольших боевых кораблей.

Стратегическое преимущество винтовых канонерок заключалась в быстроте и дешевизне их строительства. Учитывая требование момента, первые двадцать пять кораблей должны были сдаваться флоту в кратчайший срок,всего через три месяца, и Перкинс все свое время проводил на Дептфордской верфи. Спроектированный исключительно как орудийная платформа,ровно и чисто выкрашенный 'Янус', с его желтым корпусом обрамленным черными полосами бархоута и фальшборта, выглядел непривычно стройным и гармоничным.

Двадцать лет проведя на кораблях, коммандер приблизительно представлял, как поведет себя этот. Мощное вооружение и способность применять его при волнении до 6 баллов увеличивало шансы на успех в бою. Еще одним достоинством была отличная мореходность, несмотря на малую высота борта существенно уменьшавшую силуэт. При обычном в Атлантике шторме 'Янус' будет бросать, как щепки, а в холодное времена года корабль станет сырым и неуютным.

Сейчас на прототипе канонерок находившихся в различных стадиях постройки вращали и проверяли только, что установленные 68-фунтовые пушки Вулвичского арсенала. Перкинс надеялся приступить к предварительным испытаниям своего слишком, для возложенных на него обязанностей, небольшого и облегчённого корабля еще у причала. Первая же проба механизмов показала, что паропроизводительность котлов не позволяет машине развивать полную мощность. Несмотря на все "детские болезни",связанные с перспективными новаторскими решениями и поначалу причинявшие немало хлопот, 'Янус' предстояло пустить в дело как можно скорее. Боевой опыт показал, в этот кораблик, получившийся крепким и надежным, вошло лучшее из британского судостроительного искусства

Разумеется, линейный флот забирал лучших, поэтому большая часть офицеров и матросов эскадры были новичками, призванными по всей стране.Канонерки практиковались в артиллерийских стрельбах, плавании без огней, буксировке и других эволюция.

— Я намерен устроить вам ад в течение трех месяцев, и если за этот срок вы не уложитесь в мои стандарты, он будет у вас и в следующие три.

Командиры кораблей часто действовали в стрессовых ситуациях и, принимал этот разумный риск, ' растяпы сразу себя проявят' говорил Сомарез. а их на легкой эскадре не держали. Убежденный, что хорошо обученные экипажи способны вести успешный бой с тяжеловооруженным противником Сомарез был сторонником ночного боя и намеревался не упустить шанс опробовать новую тактику.

— Настоящим Вам предписывается проследовать в Чатем, где принять на себя права и обязанности командира винтовой канонерской лодки Его Величества 'Хантер'. Неисполнение приказа влечет вашу личную ответственность.

Майкл Невилл, выведенный за штат в связи с инцидентом, где были замешаны капитанская гичка, юная особа сомнительной добродетели и дюжина отменного французского бренди, был обречен прозябать на половинном жалованье. Снова оказавшийся на королевской службе, несмотря на десятки возникающих вопросов, он почувствовал себя птицей в полете.После двух месяцев угнетающей атмосферы Портсмутской брандвахты ему, наконец, улыбнулась удача.

Форменный китель Бонапарта висел на спинке кресла,верхняя пуговица рубашки расстегнута.

— Добрый день, мистер Осборн. Прошу вас садитесь. Спасибо, что так быстро откликнулись на мое приглашение.

— Не скажу, чтобы мне пришлось бросить безотложные дела, ваше лордство, — в ответе угадывалась смешанная с вызовом горечь. Лейтенант ничего не ждал от этой встречи, не питая никаких надежд на продвижение.

-Мы беседуем с тобой с глазу на глаз Том, так какого черта ты ломаешь комедию?

Только глазами, такими же живыми и умными, уверенный в себе вице-адмирал напоминал того мальчишку, что пятнадцать лет назад вставал в строю экипажа линейного корабля 'Монмут' рядом с Осборном.

— Могу я спросить, чем вызвано это приглашение?

— В основном дружеским отношением, — ответил Наполеон.

Осборн скептически приподнял бровь.

— Два года лишений,а затем десять лет службы на коммерческих судах. Считал себя счастливчиком, когда получил там работу. Война вынудила Адмиралтейство вернуть меня в строй, — отозвался он.

— Неисповедимы пути Господни, так что давай перейдем к сути,Том,

— Похоже, моя полоса неудач закончилась, — подумал много потерявший в выслуге Осборн.

Винтовые канонерки. после устранения явных недостатков и неполадок вступавшие в строй, сразу же приняли самое активное участие в ожесточенных стычках, разыгравшихся в водах Канала. Имея только половину из тех сил, что надеялся собрать, Сомарез покинул Плимут, еще засветло выдвигаясь к месту перехвата противника.Маленькой эскадре не помешала бы пара недель, а то и месяц на взаимную притирку, но времени на подготовку всегда не хватает и в любом случае корабли необходимо испытать в настоящем деле. Стройная колонна из шести новейших британских канонерок, выдерживающих интервалы в половину кабельтова, с идущим головным 'Янусом' и замыкающим 'Драке', выглядела весьма достойно. Несмотря на их компактные размеры эти легкие в постройке , хорошо вооруженные корабли являлись очень опасным противником.

К трем часам утра, когда ослаб ветер достаточно редко в Ла-Манше устойчиво дующий с востоко-северо-востока, барометр начал постепенно, но уверенно падать. Грозовые облака закрывали более половины неба, вдалеке прорезаемого молниями, но грома уже не было слышно.

— Сэр, проснитесь... Боже, пожалуйста, проснитесь.

Без двух минут четыре, время очередной смены вахты, встревоженный молоденький мичман осторожно тряс контр-адмирала за плечо. Джеймс Сомарез поднял голову и сосредоточился на мальчике, продолжающем отчаянные попытки разбудить.

— Стоп. Теперь скажи мне, в чем все-таки дело.

— Не хотелось вас беспокоить, сэр, лейтенант Перкинс приносит свои извинения и просит подняться на палубу. С подветренного борта видны искры из дымовых труб,

— Прекрасно, мистер Харт, будьте любезны передать мне плащ и зюйдвестку.

Сомарез бросил взгляд на барометр, давление всё ещё продолжало медленно падать, молча оделся и поднялся наверх.

— Взгляните сэр, несомненно, французы из Сен-Мало,— Перкинс указал рукой на идущих на вест-норд-вест в крутом бакштаге три силуэта.

— Так и есть! — согласился контр-адмипал, внимательно рассматривая их в подзорную трубу. — Попробуем притвориться идущими на Гернси торговцами и позволим подойти поближе.

Поворот британцев оверштаг 'все вдруг', привел их в кильватерную колонну на другом галсе, сейчас ее возглавлял 'Драке'. После дождливой ночи ненастье несколько отступило и, едва на востоке засерел горизонт, впередсмотрящий французского пароходофрегата ' Хамелеон' заметил очертания каких-то судов на правой раковине. Вытирая набегавшие от долгого напряжения слезы, наблюдатель тут же окликнул вахтенного офицера.

Французский отряд имел приказ в течении определенного срока крейсировать в Ла— Манше, но принимать бой только имея явное превосходство. В зюйдвестке, завязанной под подбородком, и плотно запахнутом дождевике капитан Луи-Шарль Деламарр де Ламеллери в волнении шагал взад и вперед по мостику. Море пенилось под частыми шлепками плиц. Его 'Хамелеон', однотипный 'Плутон' и колесное авизо 'Суфлер' под парусом при слабом ветре шли тяжело, что было одним из главных их недостатков. Обнаруженные на дистанции 20 кабельтов, шесть небольших шхун,выглядевшие издали как глубоко сидящие купеческие суда, повернули в обратном направлении. и явно пытались затеряться в темной стороне горизонта. Оба отряда шли на запад слегка сходящимися курсами.

В 4.19 французы, продолжая идти под парами и парусами, привелись на 2 румба в сторону неприятеля. В этот момент ветер зашел к весту и налетевший шквал с дождем скрыл противников друг от друга. Стремясь увеличить шансы на успех атаки, максимально используя элемент внезапности, Сомарез сразу же повернул с дивизионами через фордевинд последовательно, держа сигнал 'строить линию'. В свою очередь, желая воспользоваться моментом, Ламеллери поднял сигнал 'следовать за мной' круто склоняясь почти на норд.На волнах появились белые гребешки, раскачиваясь с борта на борт и зарываясь гребными колесами в волны, французские корабли уменьшили ход.

Около восьми минут ничего не было видно, затем ветер почти утих. Вуаль дождя разошлась, неожиданно открывая перед Ламеллери отнюдь не безоружные торговые суда. Британцы, быстро сближаясь, с расстояния в шесть кабельтов открыли огонь из носовых пушек. Едва сдерживая злость капитан 'Хамелеона' витиевато выругался, он не мог разглядеть корабли противника достаточно хорошо, но уже приблизительно определил этот тип.

— Они все тут, сэр,— Перкинс бесстрастно следил за французами в подзорную трубу.

— Фортуна, коммандер, — ответил Сомарез прекрасно сознавая ,что все выгоды освещения. пока на стороне британцев, винтовые канонерки терялись в темной стороне горизонта. На востоке заметно посветлело, на фоне утренних сумерек четко вырисовывались чужие силуэты. Обнаруженные с левого борта почти прямо по курсу, они могли вести огонь всем бортом, изначально имея преимущество в мощности орудийного залп в момент завязки боя.

'Ясон' под контр-адмиральским флагом после всех перестроений шёл третьим, впереди шел 'Гэдфлай', за ним, следовал 'Фиджет'. В 4.30 Сомарез приказал своим кораблям 'разделить цели', еще через две минуту британцы первыми открыли огонь, добившись четырех попаданий. 'Хамелеон' получил два ядра в район мостика, было ранено несколько человек, в том числе легко де Ламеллери. "Плутон' лишь обдало брызгами от близких всплесков, на авизо пара ядер поразила корпус выше ватерлинии. Лейтенантя с канонерки 'Декой', шедшей в хвосте британской колонны, рассказывал позже друзьям на Гернси, — я с трудом поверил, что бой действительно начался. Все это слишком походило на учения.

Французам удалось поймать цель только шестым залпом, но нащупав дистанцию, они начали добиваться попаданий. Первое ядро ударило 'Гэдфлай' в верхнюю часть дымовой трубы, из-за чего упала тяга. Почти одновременно второе поразило его в корму по левому борту, бомбовый погреб начал заполняться водой, третье угодило в край палубы у самого бушприта. На "Фиджет' ядро сбило грот-мачту, еще два пришлись в носовой части у ватерлинии,в результате затоплений корабль получил дифферент и крен.

— Коммандер Перкинс, я попрошу вас поднять сигнал 'Последовательно изменить курс на два румба вправо'. преодолевая создавшееся затруднение, Сомарез повернул, чтобы в бой могли вступить в действие кормовые орудия дивизиона. Дистанция стремительно сокращалась, британские расчеты уверенно накрывали врага, но и французы пристрелялись.

Ядро с 'Декоя' сбило кормовое орудие левого борта 'Хамелеона' и вызвало небольшой пожар, правда, сразу же потушенный. Еще одно пришлось в дымовую трубу, её верхняя часть надломилась. В 4.36 на 'Плутоне' были два попадания в корпус. Под сорванным кожухом обнажились спицы тяжело бьющего по воде гребного колеса, его разбитые лопасти, впрочем, сохранили работоспособность. 'Суфлер" также сильно страдал от британских ядер, угодивших в корпус под мостиком и в палубу у носовой 24-фунтовой пушки. В результате среди личного состава были потери и легко повреждено само орудие, продолжившее стрелять и даже попадать в своих противников.

Четвёртое ядро, попавшее в 'Гэдфлай' перед дымовой трубой, причинило большие повреждения, но пожара не возникло Пятое, пробив ниже ватерлинии угольную яму левого борта, прошло в котельное отделение. Медленно затапливаемое водой оно вышло из строя. Попавшие у фок-мачты 'Фиджет' два ядра сделали пробоины в борту, но серьезных разрушений все-таки не нанесли Их, как и пробоину над ватерлинией от первого поразившего 'Ясон' ядра удалось быстро заделать, второе залетело ему в коечные сетки, рядом с грот-мачтой.

Около 4.40 оседая кормой, но продолжая стрелять "Гздфлай' выкатился вправо, Через три минуты, после еще одного ядра в корпус, канонерка замолчала, начала заметно крениться, а затем опрокинулась на борт и затонула. 'Фиджет' принял много воды и имел сильный крен, его трудно было выровнять, но все-таки удалось уменьшить до 5 градусов. На корабле было сбито носовое орудие, загорелись подготовленные для стрельбы заряды, тем не менее, он продолжал вести энергичный огонь.

В 4.42 Сомарез поднял сигнал 'Огонь по замыкающему', четыре британские канонерки, держась ближе к французам и поворачивая на северо-восток, начали обходить сбавивший ход поврежденный 'Фиджет'. В этот момент получивший попадание за дымовой трубой,'Ясон' потерял двух человек убитыми и пять ранеными.

Пересекая кильватерный след французского отряда слева направо, охватывая хвост колонны, британцы воли огонь по идущему концевым 'Суфлеру'. Пожар быстро охватил всю среднюю часть вздрагивающего от ударов тяжёлых бомб авизо. Затем взрывами разворотило оба гребных колеса, через несколько минут потерявший способность управляться корабль получил сильный крен и медленно стал ложиться на правый борт. Все предназначавшиеся ему перелеты густо ложились вокруг 'Плутона', в это-то время сразу, одна за другой, в пароходофрегат попали две бомбы. Первая пробила правый борт у ватерлинии и, не разорвавшись, прошла до обшивки весь кормовой погреб. Пробоину, имеющую значительные размеры не удалось до конца заделать изнутри в насыщенном угольной пылью помещении, что вызвало его затопление. Вторая, пробила настил палубы за дымовой трубой, в воздух взлетели обломки и пламя вспыхнувшего пожара. Перелетевшая через 'Суфлер' и 'Плутон' на восходящем угле качания, одна из британских бомб снесла грот-мачту 'Хамелеона', изрешетив своими осколками кожух левого колеса и шлюпки.

Прошло с четверть часа, когда перевернувшийся вверх килем 'Суфлер', постепенно погружаясь носом, конвульсивно дернулся и мгновенно исчез под водой. Это произошло в 4.57, когда только начался восход солнца. На месте гибели корабля не осталось ничего, кроме разбитого заполненного водой вельбота и оставшихся в живых моряков, хватающихся за плавающие в воде обломки

Сам де Ламеллери признавал, что от полной катастрофы его отряд спас лишь удачный поворот под ветер, вновь сменивший направление и скрывший французов за дымом от горящего авизо. Видимость резко упала, что усугубилось снова начавшимся дождем. Его серая пелена сгустилась настолько, что выжимавшие семь узлов британцы проскочили вперед и потеряли изменившего курс противника. Примерно через 20 минут они вернулись, спустили шлюпки и стали поднимать из воды людей. Продолжавшийся в течении почти всего боя дождь прекратился, по морю шли короткие, хорошо выраженные волны, их гребни изредка образовывали маленькие белые барашки. Удалось подобрать почти всех, среди спасенных был и командир авизо Пьер-Франсуа Буве де Мэссонёв.

КЕВ 'Ясон',

вблизи острова Гернси.

18 августа 1799 года.

Сэр,

Я вынужден с прискорбием сообщить, что этим утром в ходе боя у островов Канала погибла канонерская лодка 'Гэдфлай'. 'Ясон' пострадал несущественно, 'Фиджет' получил гораздо более серьезные повреждения и нуждается в переводе на ремонт в сухой док. Сожалею, если причиной стало мое сближение с противником на малую дистанцию, это произошло из-за моего слишком сильного желания потопить врага, прежде чем он сумеет скрыться. Действенность стрельбы наших кораблей была хороша до 8 кабельтов, относительно ее скорости можно судить по тому, что два 68-фунтовых орудия давали возможность в три минуты выпускать 6 бомб.

Я не могу в достаточной степени выразить свою благодарность и восхищение поведением моих офицеров и матросов. С того момента, как впервые был замечен неприятель, и до конца боя они действовали в наилучших традициях британского флота. Хочу также отметить отважные и решительные действия капитана, офицеров и матросов 'Суфлёра' до самого момента гибели их корабля. Артиллерийское дело и организация службы у противника были поставлены достаточно эффективно

Считаю,что чрезвычайная эффективность винтовых канонерских лодок на близких дистанциях боя отнюдь не означает их более высокие шансы выжить, к сожалению, за уязвимость пришлось заплатить. Вне зависимости от этого они будут наиболее сильны тогда, когда сосредоточены в большом количестве там, где необходимо.

Ваш покорный слуга?

rонтр-адмирал Сэр Джеймс Сомарез.

В ответ Бонапарт написал, — Потеря 'Гэдфлай' ни в коем случае не бросает на вас тень, а отважная решимость нанести противнику максимальный урон вдохновляет всех сражающихся офицеров и матросов. В этой победе заслуга вашего предвидения, оказавшегося совершенно верным, и приз был великолепен.

Этот бой побудил пересмотреть компоновку британских винтовых канонерок, их расположенные друг за другом котельные отделения могли быть выведены из строя одним удачным попаданием. Артиллерийское вооружение было усилено 24-фунтовой длинной пушкой, в результате водоизмещение возросло до 260 тонн. Ну а по первоначальному проекту в строй вступили только 28 кораблей, тоже оказавшихся грозной силой.

На Чатемской верфи не хотели возиться со сложной работой, рассчитывая, что капитан канрнерки 'Блоссом' скорее примет работы, как есть, чем рискнет запоздать с выходом в море. Поэтому фирма-строитель тянула время до последнего, опробуя на Осборне этот старый обычно срабатывавший трюк. За адмиралом Сомарезом не водилось оставлять подобную халатность безнаказанной, да и у Третьего лорда были на 'Блоссом' свои планы. Поскольку срок готовности выдержан не был, дороживший своими сношениями с Адмиралтейством завод выплатил штраф в 1500 фунтов стерлингов.

Вопрос об атаке на французский порт Сен-Мало не раз поднимался в Адмиралтействе, впрочем первым, еще более ста лет назад, ее совершил коммодор британского флота Бенбоу. К середине августа появились дополнительные соображения в пользу проведения этой операции.В этом порту вместе с хорошо вооруженными каперами стала базироваться флотилия французских паровых кораблей. Действуя в Ла-Манше против прибывавших и уходивших конвоев она явилась постоянной угрозой. английской торговле.

К этому времени Бонапарт окончательно склонился к мысли, что лучший способ попытаться положить конец этой деятельности, атаковать противника в его базе.Когда он впервые ввел Сомареза в курс дела, план операции показался тому вполне разумным. Интенсивная подготовка началась сразу после боя у острова Гернси и заняла около месяца. На это время местом стоянки легкой эскадры Сомареза стал Фальмут, тесный для большого числа линейных кораблей, но имеющий своих горячих сторонников.

Для участия в рейде специально переоборудовали недавно захваченный 8-пушечный приватир 'Добрые надежды', небольшой шлюп водоизмещением в 250 тонн. Большая относительная ширина корпуса с широкими, почти прямоугольной формы шпангоутами, укороченными мачтами и длинными реями издали выдавали в нем голландца. Имевший осадку в 9 футов, значительно меньшую по сравнению с английскими кораблями такого же типа, он был переименован в 'Тандер' и почти полностью начинен взрывчатыми материалами.Поскольку судно использовалось в качестве брандера, численность экипажа была уменьшена, команду укомплектовали шкипером, четырьмя унтер-офицерами и двадцатью пятью матросами. Для участия в предстоящей операции набирали добровольцев, большей частью с кораблей в Портсмуте

Целью являлась не гавань, ее невозможно разрушить одним даже набитым под завязку брандером, взрыв 20000 фунтов пороха мог уничтожить находящееся на расстоянии не более полумили. Лучшим способом истребления находящихся в ней судов был огонь, старейшее в истории человечества оружие. Средством же его распространения выбрали 900 британских 'каркасных' снарядов с их стальными оболочками, заполненными смесью селитры, серы, канифоли, сульфида сурьмы, жира и скипидара.

Не желая допустить потери линейных кораблей. ни при каких обстоятельствах взамен Адмиралтейство предложило использовать поддержку флотилии малых канонерских лодок. В начале сентября был утверждён окончательный план рейда, получивший название 'Чарриот". Винтовые канонерки, вступающие в строй стремительными темпами, за это время успели полностью укомплектовать личным составом, но реального опыта в боевых действиях парового флота у многих не было.

— Считаете ли вы, что к началу операции экипажи канонерок подтянутся до уровня первого дивизиона Перкинса? — спросил Бонапарт, обращаясь к Сомарезу, тот пожал плечами.

— Надеюсь. Больше того,я уверен, в конечном итоге все они будут соответствовать самым высоким требованиям.

В состав сил эскадры также включили два тяжелых фрегата 'Ансон' и 'Манганим', вооружённые двадцатью шестью 24-фунтовыми пушками на главной орудийной палубе. Работы по срезке верхней палубы и превращению этих, уже плохо пригодных к эскадренному бою, 64-пушечных двухдечных кораблей 3-го ранга,в большие хорошо вооруженные фрегаты проводились с сентября 1794 по февраль 1795 года в Портсмуте. 12 сентября все подготовительные работы были закончены и утром следующего дня 'Ансон' поднял сигнал

— Всем командирам кораблей прибыть на борт флагмана.

В 6.45 от борта однотипного с ним 'Манганима' и новеньких, с иголочки, канонерок стали отваливать капитанские гички, пробираясь между стоящими на рейде судами. Когда в адмиральском салоне " Ансона" собрались все командиры кораблей эскадры, стало ясно, что на завтра затевается нечто. Тем не менее, все хранилось в секрете и, поскольку в тайну никто посвящен не был, вспоминая о убывающей луне, они оживленно делились собственными предположениями,с нетерпением ожидая приказа о начале операции. По большей части хорошо знакомые Сомарезу, от сорокачетырехлетнего Джона Перкинса, в его густых курчавых волосах давно уже пробивалась седина до Луи Бонапарта, молодого подвижного лейтенанта с нежным лицом ребенка. Контр-адмирал, галантный общительный человек, после двухминутного обмена любезностями с офицерами, задал ему несколько коротких вопросов.

— Это ваш первый корабль?

— Да, сэр, — ответил Бонапарт.

— И как, все о нем знаете?

— Нет, сэр, — улыбнулся лейтенант, целиком и полностью влюблённый в свою канонерку. Впрочем 'Дейзи',как настоящей леди могла привести в восхищение любого и с задором своего возраста,Луи любил ее, как живое существо.

— Хорошо.

Как и коммандер, наверняка, в мои сорок два я выгляжу для него стариком, подумал Сомарез, начавший карьеру в возрасте тринадцати лет, мичманом на борту 32-пушечного фрегата 'Монреаль'. Уже тогда вошли в легенду мужество и хладнокровие его капитана Джеймса Олмса, умершего восемь лет назад.

— Джентльмены!

— Я хорошо осведомлён о носящихся на эскадре слухах, некоторые из них были совершенно дикими. Должен признаться, содержание поступивших из Адмиралтейства указаний не было для меня неожиданным. А сейчас я проинформирую о них вас.

— Сэр, сим вам предписывается и надлежит без малейшего промедления с вверенными под вашу команду легкими атакующими судами Королевского флота, упомянутыми в данном документе, с крайней осторожностью, тщательно избегая вступления в контакт с любым судном, двигаться в район островов Канала. Где, для передачи вам последних сведений, вас должен встретить корабль Его величества 'Эвридика'.

Сомарез положил на стол прочитанный вслух приказ и, мельком посмотрев на офицеров, сухо продолжил.

— На карте перед вами залив Сен-Мало, его отличительной особенностью является 27-футовый морской прилив, самый высокий в Европе. Существует пять фарватеров, чтобы попасть в порт при высокой воде; но при низкой не более одного. Многочисленные рифы и очень сильные течения делают его особенно трудным для прибрежной навигации. Форты, построенные Вобаном от мыса Фреэль на западе до мыса ла Варде на востоке, усилены новыми оборонительными сооружениями. Расположенный на вершине 200-футовой известняковой скал, в 3 милях к юго-востоку от мыса Фреэль и частично утративший военное значение, форт Ла-Латт дополнен низкорасположенной береговой батарей непосредственно прикрывающей якорную стоянку. На небольшом скалистом острове в полутора милях к западу от Сен-Мало у устья реки Ранс находится форт Харбор, редут с двумя 36-ти, шестью 24-х и восьмью 18-ти фунтовыми орудиями, защищающий наиболее рискованные для следования вдоль побережья проходы. Это 'Пти Порте' и, почти параллельный ему,ведущий к входу в гавань 'Гран Порте',к югу от предыдущего.

Частично перекрывает сектор обстрела орудий фортов Харбор и лв Конши две батареи на острове Сезеибр, в 2,5 миляк северо-западу от города. Прикрывая внешние подступы, восемь их 24-фунтовых пушек могут принести много беспокойства при перестроении в боевой порядок.

В двух милях к северу от Сен-Мало доступ по основному фарватер контролирует форт ла Конше. Против его гранитных стен пушки фрегатов не смогут ничего добиться, в то время как сами станут идеальной мишенью для шести гораздо более тяжелых 48-фунтовых орудий установленных в хорошо вентилируемых и не задерживающих дыма казематах нижнего яруса. Верхний ярус служит открытой платформой для прикрытых парапетом десяти 18-фунтовых орудий и мортирной батареи. Чтобы справиться с ла Конше необходимо не менее двух линейных кораблей первого ранга,

Третий проход вдоль побережья в досягаемости пушек форта ла-Варде расположенного в. 2.5 милях к северо-востоку от города. За парапетами двух бастионов установлены четыре 48-ми и шесть 24-х фунтовых орудия.

Пересечение судоходных фарватеров простреливается перекрестным огнем фортов Харбор и Пти Бе, расположенного в полумиле от гавани. Его подковообразная форма позволяет четырем 48-ми и шести 36-фунтовым орудиям противостоять атакам со всех направлений. И, наконец, непосредственную защиту города Сен-Мало осуществляют форты Гран Ве, имеет по четыре 48— ми, 36 -ти, 24-фунтовых пушки, и Республиканец, ранее называвшийся Ройал. Он вооружен четырьмя 48— ми, тремя 36-ти и пятью 18-фунтовыми орудиями, частично сектора обстрела пересекаются с ла Варде, ла Конше и Пти Бе.

— План сложный,включает много взаимодействующих факторов. Желаете задать вопросы, джентльмены?

— Насколько сильны течения в заливе, сэр? — поинтересовался Осборн. Его канонерка прибыла в Фалмут менее двух дней назад, она всё ещё не вышла из рук верфи и имела на борту рабочих устанавливающих дополнительное орудие. Длинной 24-фунтовой пушке необходим был прочный фундамент, способный выдержать нагрузки при стрельбе, а также требовались переделки помещений под погреб ее боезапаса.

— Достигают скорости три с половиной узла, все зависит от времени прилива. Если течение идет против ветра, море становится весьма бурным, если параллельно отмелям необходимо считаться с частыми перепадами уровня воды,— отозвался Сомарез. — Уверен, лейтенант, что вы не слишком обрадованы задержкой с работами на вашей 'Кестрел'. Рад сообщить, что могу предложить вам временное командование брандером 'Тандер'. Для выполнения его задачи требуется решительность, агрессивность, умение и желание рисковать. Надеюсь,что замена будет сочтена удовлетворительной?

Улыбка подняла уголки сжатых губ Осборна.

— Учитывая обстоятельства, полагаю, мне придется с ней примириться. Я азартен, сэр, и готов все поставить на одну карту.

Несмотря на разницу в званиях, возрасте и воспитании собравшихся всех их делало похожими чувство ответственности за исход рейда, в воздухе повисла напряженная тишина. План требовал разделения сил эскадры на три тактических соединения двигающихся к рейду Сен-Мало с разных направлений. С севера на батареи острова Сезембр и форта Харбор должна была обрушиться группа 'Браво' под командованием самого Сомареза, состоявшая из двух фрегатов и первого дивизиона канонерских лодок. Меньшая, но тоже сильная группа 'Чарли' из восьми канонерок второго дивизиона, пройдя с востока вдоль побережья мимо мыса ла Варде, наносила удар по форту Пти Бе.

— Производя на своем пути достаточно много хаоса и беспорядка, эти две группы обеспечивали такие цели, что французы наверняка не смогут удержаться от искушения вывести свои пароходофрегаты из гавани. Одновременно группа 'Альфа' следует с запада проходом 'Гран Порте', прикрытие брандера обеспечиваете вы, мистер Перкинс. Если все пойдет хорошо, клещи сожмутся в районе рейда Сен-Мало практически одновременно

В операции были задействованы значительные силы, хотя Сомарез прекрасно сознавал, что чрезвычайно уступает береговой обороне французов в огневой мощи.

— Нам необходимо попытаться заставить противника видеть не то, что имеется на самом деле. Когда он выяснят правду,будет уже поздно.Беспокоит меня только одно, насколько тяжёлые потери мы понесем в случае неудачи, но считаю, что необходимо идти на риск. На войне все очень не сложно, джентльмены, но достижение этого представляет определенные трудности.

— Вы сказали нам, где, сэр, но когда?

— Не с этим ветром, мистер Бонапарт. Фарватер 'Гран Порте'узкий и в лавировку брандеру там не пройти. По рекомендации Адмиралтейства я обратился к члену Лондонского королевского общества мистеру Томасу Пеннанту, он не исключает возможности изменения ветра на северо-западный и западный вплоть до утра 17 сентября. В данный период будут наблюдаться самые сильные приливы и течения в году.

План был прост, трудность заключалась в том, как претворить его в практику. Это было возможно лишь благодаря внезапности атаки, тактическим уловкам и скорости маневра. Сомарез не любил тактику разделения атакующего флота на мелкие соединения. Это был слишком хороший способ обеспечить его разгром по частям, особенно если из-за течений в проливах провалиться согласование по времени. Тем не менее, предложенная к исполнению операция была безупречена в своей дерзости.

— Атака будет предпринята по сигналу ракеты с началом вечерних суиерек, за полтора часа до полной воды в Сен-Мало. Не забудьте джентльмены, три красные ракеты означают...

— Открыть огонь, сэр. Белые оказать помощь, зеленые означают сбор. .

— Что-нибудь еще? — спросил Cомарез, но офицеры отрицательно покачали головами. — Тогда это все, джентльмены.Удачи и да пребудет с вами Господь, — заключил он.

Эскадра уходили с якорной стоянки Каррик-Роудс на рассвете, когда неяркое сентябрьское солнце бросило косые лучи на крутые каменистые склоны, поросшие ветвистым колючим утесником. Позади остался круглый угрюмый замок Пенденнис , четыре 'ост-индийца' на якоре, два идущих в Левант голландца и небольшая флотилия грязных приземистых угольщиков из Уэльса. Если не считать нескольких мелких происшествий переход от порта Фалмут до Сен-Мало оказался достаточно спокойным. После встречи с 'Эвридикой' с приближением вечера британские корабли разделились на три колонны. Синхронность действий осложнялась большими расстояниями между их маршрутами, если же совместная атака не удастся, каждое соединение должно было действовать самостоятельно.

— Выход в оперативный район через полчаса, сэр. Как насчет кофе и яичницы с ветчиной? Стюард обещает подать на мостик через десять минут,— обратился к контр-адмиралу капитан 'Ансона'.

— Большое спасибо, — улыбнулся Сомарез. — Это подойдет. Кофе черный, яичницу желтком вверх и не сильно поджаренную.

Корабли легли на новый курс, теперь они шли норд-ост-тен-ост. До начала высокой воды осталось еще больше часа. Слабый юго-западный ветер вынес в залив туман, расползавшийся длинными слоистыми полосами, лучи заходящего солнца с трудом проникали сквозь розовеющую на горизонте низкую облачность. Появление выходящих из тумана неясных силуэтов явилось для французского дозора полной неожиданностью.Британцы продолжали идтив одной колонне, но их фрегаты уже отходили на левый фланг, готовясь к ведению огня по батареям острова Сезембр, канонерки же начали перестроение в правый пеленг. Сразу же после начала этого маневра на седьмом в строю 'Ониксе' произошла авария в машине и идущий на шести узловом ходе 'Гарланд' скользяще ударил его с правого борта. В кормовом погребе появилась незначительная течь, но винт от повреждения создавал сильную вибрацию корпуса и аварийную канонерку повели в ближайший английский порт на буксире 'Гарланда'.

— Сейчас у нас нет времени на поломки.— по приказу Сомареза ' Гарланд' взял аварийную канонерку на буксир и повел в Сент-Хельер, ближайший порт британского коронного владения Джерси.

Дозорные суда 'Рафаль' и 'Гуеп' представляли собой быстрые и легкие трехмачтовые люггеры в сто двадцать тонн водоизмещения, небольшие размеры значительно скрадывались черным цветом окраски. Их экипажам изо дня в день в любую погоду приходилось оставаться в море. Мысль о том, что этой ночью в заливе могут находиться вражеские корабли просто не приходила им в головы. Прошло некоторое время, прежде чем на них смогли сосчитать число и различить ранги британских судов. Отчетливо видя два тяжелых фрегата и шесть малых паровых кораблей, они стали отходить, преследуемые постепенно сближавшимся противником. Около 7:19 с идущей впереди канонерки 'Мидж' раздался первый выстрел в этом бою. Выпущенное ядро пролетело по прямой линии к 'Рафалю' и перебило большой рей фок-мачты посредине. Находившийся правее него 'Гуеп' получил попадание в палубу, убившим и ранившим несколько человек. Преследуемые французские корабли оставались невредимы еще 5 минут, но потом 'Рафаль' получил два попадания в борт причинивших незначительные повреждения в корме.

Те, кто стоял на шканцах 'Ансона' рядом с Сомарезом, понимали, что командующий хочет нанести удар наверняка. Глубина под килем была не более тридцати одного фута, на фрегатах откинули крышки орудийных порты,артиллерийские расчеты выкатили пушки, стеллажи для ядер были заполнены, зарядные картузы подготовлены,сетки для защиты от обломков рангоута натянуты

— Ну что же, капитан Дархэм, можете открывать огонь.

— Есть, сэр,— отчеканил Чарльз Дархэм.

— Максимальный угол возвышения, огонь при всходе на волну! — раздалась команда и весь правый борт "Ансона", а вслед за ним и "Ианганима" полыхнул вспышками выстрелов.

Меж тем как фрегаты обменивались залпами с береговой батареей Сезембра, дивизион британских канонерок сближался с дозорными судами. По мере этого разрушения люггеров становились все более значительными и серьезными. После второго попадания на 'Гуеп' начался пожар, вся его средняя часть была объята дымным пламенем, а грот-мачта свалилась в воду. Пожар быстро распространился, тушить его становилось невозможно и после приказа покинуть, корабль личный состав начал прыгать в воду. Люггеры представляли собой небольшие цели и еще одной бомбы разорвавшейся в корме 'Рафаля' было достаточно, чтобы предвидеть печальный конец. Повреждения были настолько велики, что через несколько минут корабль затонул.

Получив информацию об активности британских кораблей в море, морской префект Атлантики вице-адмирал Антуан-Жан Тевенар приказал уделить особое внимание подготовке к обороне входов в порт Сен-Мало. В ночь на 21 сентября здесь кроме флотилии пароходофрегатов находились нескольких каперов вооруженных 12-18 фунтовыми карронадами, четыре торговых судна из Нидерландов и большое количество разнообразных малых судов. За оборону порта и находящихся в нём судов отвечал контр-адмирал Латуш-Тревиль. Назначенный командовать флотом в Бресте и арестованный Комитетом общественного спасения в разгар террора по подозрению в анти республиканских настроениях он, проведя год в тюрьме, был освобожден после переворота 9 термидора. Реабилитированный Директорией и восстановленный в прежнем звании Латуш-Тревиль, тем не менее, в течение нескольких лет оставался без нового назначения. Положение стало столь отчаянным, что контр-адмирал дал объявление в "Ле Монитёр", надеясь получить в командование хотя бы капер.

После подавления восстания Костюшко идея создания добровольческих легионов периодически поднималась в среде польских изгнанников. Директории оказался благожелательнее к этому, чем якобинская Франция.

Победы генерала Гоша придавали надеждам на то, что легионы пробьются в Польшу, весьма реальные очертания. Вдохновившись ими, сражавшийся под знаменами Костюшко, Юзеф Выбицкий написал на мотив мазурки бессмертные слова народной надежды и солдаты запели боевой гимн.Ясно было, что бить солдат Габсбургов и Фридриха, далеко не главное и не единственное их желание.

Ввеки Польша не погибнет,

Если мы живем!

Что враги у нас отняли,

Саблями вернём!

Марш, марш, Домбровский,

В край родной наш польский,

С народом и страною,

Жить одной судьбою!

И отец дочурке скажет:

С радости слезами:

'Слушай, Бася! Это наши

Бьют там в барабаны!'

Русский с немцем не осядут,

Коль палаш поднявшим

Станет нам Единство кличем

И Отчизна наша

И на то все в один голос:

Хватит жить в неволи!

С нами косы и Костюшко,

Верим, Бог позволит.

Окончание война между Францией и Австрией обрушилось на поляков громом среди ясного неба, но постоянные слухи о скором ее возобновлении будили в сердцах новые мечты.

У нас иней и лед

Злее ведьмы зима

Но зато, но зато, но зато

Там у полек ....ы горячи

Словно угли в горячей печи

Нет, прекрасные польки огня горячей

И постели их жарче горячих печей

И вот где погреться мы можем:

У полек, у полек, у полек!

"Августейший гарант" польских свобод, Екатерина II всеми силами старалась вовлечь Австрию и Пруссию, искавших возможность взять реванш за поражение, в войну с Францией.

— У меня много предприятий не оконченных и надобно, чтобы они были заняты и мне не мешали.

В новую польскую армию стекались все новые и новые добровольцы: дезертиры из австрийской армии, беглецы из русской и нпрусской частей Польши. Превращая их в регулярные войска, одевая и вооружая, добывая провиант и жалованье Домбровский творил чудеса.

— Если бы мы могли заинтересовать генерала Гоша, наши надежды на освобождение Польши обрели бы почву, так как он пользуется огромным доверием французов.

В немалой степени этой перспективе способствовало то, что Домбровский завязал личное знакомство с генералом Луи Шереном, доверенным человеком Лазара Гоша, и его начальником штаба Александром Бертье. Отлично разбирающийся в людях, Гош быстро проникся доверием к планам этого, плохо владеющего французским языком уже пожилого генерал-лейтенанта шляхетской Речи Посполитой, видя великолепного военного специалиста и полководца.

— Что я могу ответить? Раздел Польши является несправедливостью и с ней невозможно смириться. Но поляки не должны уповать на чужеземную помощь. Все красивые слова, которые им будут говорить, не приведут ни к какой цели. Народ, попранный своими соседями, может освободиться только с оружием в руках.

Люди во Франции устали от революции. Богачи ее ненавидят, бедным не хватает хлеба, и им доказывают, что по нашей вине... Столь тяжелое положение вызывает враждебное отношение и к вынужденным эмигрировать из отечества патриотам. Но честь Республики и наш моральный долг по отношению к жертвам деспотизма приказывают положить этому предел.

Всем частям на побережье была отдана команда повысить боеготовность, однако этот приказ не попал вовремя ни на бастионы мыса ла Варде, ни на корабли стоящие у мола гавани.Мысль о том, что в заливе могут находиться вражеские боевые корабли, даже не приходила там в головы. В сумраке наступающей ночи слабо проступали силуэты канонерок второго дивизиона, идущих курсом на Сен-Мало. Их, наконец, заметили с береговой батареи в 7.57 и сделали несколько выстрелов по идущим в конце 'Англеру' и 'Гнату', но не добились попаданий. Британцы также ответили несколькими пущенными в сторону берега ядрами, после чего французский форт замолчал.

Шарль-Рене Магон де Меден, командир морского дивизиона в Сен-Мало ужинал в своей каюте, когда вечернюю тишину нарушил грохот артиллерийской стрельбы. Канонада быстро усилилась, но по кому велся огонь, разобрать было невозможно. Удивленно прислушавшись, он поспешил подняться на мостик, где уже находились взволнованные офицеры пароходофрегата 'Танжер'

— Дозорные суда на входе в залив приблизительно в 19:05 заметили два британских фрегата и несколько легких кораблей, — доложил лейтенант де вассо Сэзьё де Курбуле. — Фрегаты противника сомкнули строй, двигаясь на юго-восток и ,к исходу пятнадцати минут,приближаются к острову Сезембр.

В начале осени Ян Генрик Домбровский приехал в Сен-Мало. В этот раз ему нужно было договориться с генералом Гошем, совершавшим инспекционную поездку по размещенным на побережье Северной Франции воинском частям, об окончательном статуте легионов и замещении в них высших офицерских должностей.

Вечером 20 сентября в порту и городе царило оживление, все готовились к празднику дня Республики. В честь польских гостей первым из танцев оркестр заиграл полонез и бал в зале заседаний супрефектуры начался. Крупный, грузный Домбровский, с неожиданной для его медвежьей фигуры легкостью скользил со своей дамой по паркету. Прерывистый разговор протекал в восторженных тонах, генерал-лейтенант открыто выражал очарование красотой француженки, она восхищалась его смелостью и благородством. Хотя смутные предчувствия опасности все же портили настроение Латуш-Тревилю, ждавшему известий от находящихся в дозоре судов, он постепенно начал забывать о своих сомнениях.

Капитан де корвет Жан-Мишель Маэ играл в баккара. Все шло без неожиданностей и слова 'Le banco est fait' повторялись из раза в раз. К суиеркам командир пароходофрегата "Монж' проиграл весь свой выигрыш и, достав оставшиеся ассигнации, положил их перед собой. Во рту пересохло, у него было шесть очков, но банкомет, имеющий на руках пятерку и сдавший пятерку, обязан был взять еще одну карту. Брошенная на всеобщее обозрение, она оказалась четверкой. Девять в сумме и лучшее, что могло быть. Маэ проиграл все.

Лейтенант де вассо Ив-Франсуа Тайяр проводил очень приятный вечер в веселом доме мадам Барб-Николь, ничего лучше выпивки и девчонки под боком для сброса напряжение после боевого похода до сих пор так и не изобрели. Оставшаяся в 28 лет с маленькой дочкой на руках, муж покончил с собой в результате затяжного запоя, вдова неожиданно узнала, что судьба предоставила ей право распоряжаться собственными финансами. Начинание поддержали поверившие в нее морские офицеры, не колеблясь, вложившие часть своих средств в открытый под наблюдением мэра города дом свиданий.

В перерыве между танцами подали лимонный пунш, сладости, яблоки и апельсины. — Только победа на море, могла бы наполнить сегодняшний день ещё большим ликованием,— с улыбкой произнес командир пароходофрегата 'Грандер' Мишель-Жан-Андре Шено и предложил тост ' За Францию!'. Затем бал продолжался, размеренный и плавный полонез сменился широко распространенным в салонах экосезом, быстрой и весёлой разновидностью контрданса. Пары в нем, помимо скользящих шагов, образуя сложные рисунки, непрерывно менялись местами.

Дамы в легких украшенных тиснением Белых шелковых робах с высокой талией , проносились в танце рядос с кавалерами в наглухо закрытых узких фраках и мундирах. В этот момент сумерки внезапно озарились яркими вспышками орудийных залпов, а оконные стекла зала супрефектуры задрожали от оглушительного грохота.

— Nom de dieu de putain de bordel de merde de saloperie de connard d'enculé de ta mère,— грязно и длинно выругался Латуш-Тревиль,мечтая только об одном, чтобы как можно больше кораблей успели выйти в море. Ему было очевидно, что часть из головоломки отсутствует, едва ли противник направил корабли для простой демонстрации силы. — Уверен, британцы обстреливают батареи Сезембра.

Подробности, о находящихся в большом число британских силах,контр-адмирал узнал примерно через полчаса, вскрыв полученный с посыльным пакет.

— Враг вошел в северную часть залива Сен-Мало и атаковал батареи острова Сезембр. По предварительной оценке его силы состоят из 2 тяжелых фрегатов и 6 паровых авизо.

Сейчас, стоя на молу при входе в гавань, Латуш-Тревиль все же мог испытывать некоторое удовлетворение,в его распоряжении осталось кораблей меньше чем их командиров, шестеро из них все еще находились на берегу. Те же их н их, что были в море, считали командующего сумасшедшим и ругали с тех пор, как покинули причал, поскольку на судах отсутствовало более трети офицеров

  Вообще-то, часть собравшихся в гавани к концу недели паровых кораблей должны были находиться в море. Шесть новейших паровых корветов предполагалось послать на учения в составе отряда капитана де вэссо Николаса-Жозефа Жюгана, но выход его кораблей был отложен. Три колесных авизо, назначенные сопровождать торговые суда в Амстердам, в данный момент, как это часто бывает к переходу не были готовы.На только что выведенной из дока, находившейся в ремонте Горгоне" был выгружен боезапас, на "Мегере" и 'Эвмениде' разобраны машины.Среди стоявших на якоре судов, дремал в резерве 'Глас народа', сконструированный лично Робертом Фултоном. Маленький, обшарпанный, с тонкой высокой дымовой трубой колесный буксир 'Румер', примостился неподалеку за его кормой. Частные каперы в основном были пришвартованы у причала за доком. За ними виднелись мачты больших и маленьких, старых и новых рыболовов и торговцев, находившихся в Сен-Малое в этот вечер. Здесь жк стояли и тяжелые транспорты со снаряжением, еще не выгруженным на берег.

Французский люггер ''Родеур' находился у мыса Фреэль в тринадцати милях от Сен-Мало, когда заметил на западе-северо-западе небольшой парусник, идущий в пролив Гран Порте. В 19.20 последовало требование береговой охраны к неизвестному шлюпу показать свои позывные.

— Что за корабль? — прокричали с дозорного люггера.

— "Добрые надежды", идиот! Своих не узнаете?

'Тандер', резво идущий с приливным течением, поднял ночной опознавательный сигнал, два красных фонаря на рее фок-мачты. В ответ с 'Родеура' приказали следовать в бухту к востоку от мыса, там корабли, вставали на якорь если было слишком поздно, чтобы идти в Сен-Мало. Тем временем обнаружились две преследующие шлюп английские канонерские лодки, это были 'Ясон' и идущий за ним 'Перл'. Ничто не давало французам повода заподозрить обман.Стараясь не допустить малейшей оплошности и хорошо зная опытность противника,'Тандер' вначале продемонстрировал некоторое колебание,а затем направился к береговой батарее на мысе Фреэль, как бы желая стать под ее защиту.

Перкинс, командовавший головной канонеркой и Осборн, находившийся на приватире, прекрасно играли свои роли. Немедленно с 'Януса' и 'Перл' раздалось несколько пушечных выстрелов в направлении приватира, имея целью подтвердить его национальную принадлежность и вызвать полное доверие у французов. Бомбы, после двух рикошетов, разорвалась не долетев до шлюпа. Через каких-нибудь полминуты с него послышался ответный выстрел и уже полным ходом 'Тандер' двинулся прямо к Сен-Мало. Небо полностью затянуло тучами и, если не считать отблеска сигнальных ракет, берег был полностью погружен во мглу. но сквозь сумрак на траверзе правого борта отчетливо просматривался форт ла Латт. Тут и там над водой торчат островки, чайки круто падали в волну за рыбой.

Преследуемый британцами дозорный люггер отвечал, стреляя из своих 8-фунтовых пушек. Быстро оказавшись в очень тяжёлом положении от получаемых повреждений, он отошел вглубь бухты и выбросился на песчаный пляж под прикрытие батарей форта. Следующей, из-за случайного попадания ядра 'Родеура", вышла из строя Перл". Разбитый цилиндр двигателя и порванная магистраль трубопровода,вынудила окутанную паром канонерку оставить поле боя под парусами.

Спеша выйти на дистанцию действенной стрельбы, как тени скользят канонерки второго дивизиона. В наступающей темноте на них ни одного огня, ничего, что можно заметить, нельзя даже закурить трубку. Кругом все спокойно, а двух румбах слева мерцают огни мыса ла Варде. Направо и налево от форштевней убегают слабо фосфоресцирующие складки воды. Стоя на мостик размером с кофейный столик лейтенант Бонапарт, не отрывая усталых глаз от чуть белеющей кильватерной струи за кормой, идущей в голове дивизиона 'Неттл' по временам жестами показывал рулевому курс. 'Дейзи' то отходила, то держась вплотную, приближалась, боясь оторваться и потеряться в ночи.

Перекрывая все подходы к форту Харбор, его пушки распределялись по валам и казематам для обеспечения кругового обстрела. Основная часть артиллерии, защищая от атак рейд Сен-Мало, располагалась на обращенном к морю главном фасе. Несколько 24-х и 18— фунтовых орудий были установлены с таким расчетом, чтобы обстреливать западные протоки и судоходный фарватер Гран Порте. По штату укрепление должен был занимать гарнизон из 2 офицеров, 3 сержантов и 46 артиллеристов обслуживающих пушки с помощью сотни солдат, Сейчас он состоял только из 16 добровольцев-артиллеристов и 23 пехотинцев временного командира форта гражданина ле Блана

Ветер усилился до умеренного. Вместе с течением шлюп шел 10 узлов, время от времени проходя через участки с сильной волновой толчеей. 'Тандер' обогнул мыс дю Шеве расположенный восточнее устья реки Аргюно и разделяющей две конкурирующие рыболовецких общины. Резво идущий между банок в бакштаг левого галса он миновал небольшую бухту ле Фремюр.В сильные шторма, весьма частые при внезапном изменении суровой зимней погоды терпящие бедствие корабли находили здесь безопасное убежище еще у входа в Сен-Мало. Сегодня в ней заночевали два трехмачтовых осадистых,с тупым носом и круглой кормой, галиота средних размеров и торговый корабль водоизмещением не более 500 тонн. В сумерках, не имея возможности держаться острее 6 румбов к ветру, они не рискнули идти в стеснённых водах с приливным течением, опасаясь, посадки на многочисленные банки, мели и подводные камни.

Ядра преследующей британской канонерки ложились по разным направлениям далеко от 'Тандера'. Хотя слабый дождь, дымка и низкие облака несколько затрудняли видимость, по ярким вспышкам регулярных выстрелов носового орудия можно было определить ее местонахождение. После прохождения мыса дю Шеве, с мостика повернувшего влево "Ясона на фоне постепенно заливаемой приливом береговой линии достаточно четко просматривались торговые суда, их кормовые фонари распространяли вокруг себя мерцающий свет. Несколько пушечных залпов накрыли их, вызывая замешательство и быстро превращая в пылающие костры. Густой дым и языки пламени, поднялся над полуютом большего 'купцв', за кормой все еще висела небольшая шлюпка, но из-за огня или взрыва ее не смогли спустить. Раздавались криков и проклятия, справиться с пожарами не удалось

На неожиданность рассчитывать более не приходилось, французы привели береговую оборону в полную готовность. Правда на батареях не хватало орудийной прислуги, зато теперь им не приходилось гадать, следует ли открывать огонь.Донесся грохот одиночного выстрела и ядро запрыгало по воде, пересекая пунктирной линией полосу быстрого приливного течения. Попавшему под огонь двух 24-фунтовых французских орудий южного фаса форта 'Тандеру' больше не было необходимости скрываться под чужим флагом. Осборн обернулся и встретил сосредоточенно-спокойный, испытующий взгляд старшего петти-офицера Томаса Отвея.

— Их больше не прельщает предназначенный для мелководья корпус нашего голландца. Поднимите цвета Королевского флота, чтобы мы ни в чем не отступали от этикета, мистер Отвей.

Взлетевшее на место символа Объединенных Провинций, развевавшееся по ветру белое полотнище с крестом святого Георгия подействовавшее на противника как мулата тореро на разъяренного быка. Французам удалось добиться двух попаданий, в течение десяти минут одно ядро угодило в корму 'Тандера' на полметра выше ватерлинии, вторым сорвало грот-стеньгу у самого эзельгофа мачты. К этому времени шлюп вышел из зоны обстрела, но через несколько минут форт Харбор возобновил огонь по размеренно стрелявшему в ответ 'Ясону'.

Пройдя вдоль береговой линии Сезембра около мили, фрегаты повернули и теперь вели огонь правым бортом.На ответную стрельбу смотрели с некоторым пренебрежением пытаясь подавить батареи полными бортовыми залпами кораблей. Тем не менее в флагманский 'Ансон' попали четыре ядра, пушки острова метили высоко и ядра поражают такелаж.

Сомарез, начавший обстрел батареи острова на 13 кабельтовых, совершил три галса и к 8.09 постепенно приблизился к укреплениям курсом запад-юго-запад так близко, как позволяли глубины. С выставленными на русленях лотовыми, непрерывно делавшими промеры, фрегаты сейчас имели под килем лишь один свободный фут воды. К этому времени почти все орудия французов были выведены из строя, а беспорядочный огонь еще продолжавших стрелять постепенно становясь все менее точными наконец затих. Контрбатарейная стрельба 'Ансона" и "Ианганима" оказалась исключительно эффективной и хотя артиллеристы смогли вернуть в строй несколько пушек, остальные были либо сбиты со станков, либо испорчены.

Обращенные бортом к острову фрегаты медленно скользили мимо батарей, без промаха поражая мишени, взлетающие в воздух обломки камня брустверов и дерева орудийных лафетов градом сыпятся на сражавшихся артиллеристов. С квартердека флагмана было видно, как слетает с лафета пушечный ствол и в падении поперек него ложится подброшенное вверх безжизненное тело канонира.

В 20.01 французы открыли огонь уже и с форта Харбор, правда, стоящие там пушки свои первые ядра положили далеко в стороне. Идущий в голове колонны 'Дварф' поднял сигнал поворот на юго-восток 'все вдруг'. Теперь, входя в сектор обстрела береговых батарей и принимая на себя их огонь, корабли дивизиона могли отвечать всеми орудиями. Ветер сносил в сторону густой бело-сизый пороховой дым, плотным облаком скрывавший из виду очертания форта

Когда облака закрывают луну море становиться черным, но местами тучи прорываются, становится светлее и видны клочки звездного неба. На лунной дорожке легче увидеть врага, это самое трудное для низко сидящих над водой канонерок, их поле зрения ограничено. На темном фоне берега французские пароходофрегаты прорисовываются смутными силуэтами. Внезапно, словно сняли намордники, они ощетиниваются вспышками орудийных выстрелов. По мере того, как все новые корабли врага вступают в бой, положение британских лёгких сил ухудшается. Все равно они идут вперед. Тут и там, где в волну падает ядро в воздух привидениями, вздымаются водяные фонтаны, рассыпаясь и каскадами брызг обрушиваясь на палубы.

— Машина, двести оборотов! — раздалась команда на 'Дварфе'

Ход девять узлов, вокруг форштевней канонерок брызжет пена.

Ветер немного зашел влево, 'Тандер' перестал рыскать и, обретя устойчивость на курсе, пошел быстрее. Шум скользящей вдоль борта воды переменился

— Пушечные залпы обычно помогают разбудить спящих, — вглядываясь в гавань, Осборн хрипло рассмеялся, в ее входных воротах один за другим стали возникать серые силуэты пароходофрегатов и авизо.

— Нам повезло,сэр, ветер в нужном направлении и помогает прилив.Мы застали этих ублюдков со спущенными штанами. но когда окажемся рядом, за успех придется заплатить.

— Разумеется, поэтому поставьте второго парня к штурвалу,Отвей,— кивнул коммандер.

Теперь, с дистанции в полторы мили, и без подзорной трубы была видна крепостная стен у самого берега, чуть дальше какие-то постройки, на заднем плане из общей массы домов выделялся темный контур колокольни собора Сен-Венсан. Расстояние сокращалось, Осборн знал, скорее всего, исход будет только один. Он готов был принял его с того самого момента, как поступил во флот и обрел ответственность и привилегию защищать свою страну. Как Горацио Нельсон, погибшей исполняя свой долг, так и многие другие до него.

Третье вдребезги разнесло кубрик экипажа в носовой части 'Тандера'.

Был убит один из рулевых, труп c разбитой головой лежал на палубе обильно посыпанной песком, впитывающим кровь. Пришлось сменить и второго матроса, раненного осколком той же бомбы,

На 'Ясоне' было сбито кормовое орудие и ранено 9 человек.

Прямо по курсу открывался вход в порт, до него осталось меньше миле, несмотря на повреждения рангоута, еще можно было повернуть оверштаг и уйти лавировкой.

По правому борту кораблей противника появились облака дыма, окутывая мачты и снасти ветер отнес их назад, прежде чем долетел грохот орудий. Повсюду на расстоянии от 500 до 1000 ярдов в темноте и дыму мелькали британские корабли. Все это казалось де Медену, ошеломленному неожиданной яростью атаки и начавшимся хаосом, порождением горячечного бреда.

К этому времени экипаж 'Тандера', согласно плану операции брандер должен был быть взорван у входа в порт, оставил корабль. Матросы навалились на весла, и баркас устремился прочь от покинутого командой 'Тандера'. Подхваченный приливным течением шлюп, с поднимавшимся черным шлейфом дыма, дрейфовал прямо по направлению к проходу на внутренний рейд Сен-Мало. Над залитой кровью палубе струится черный дым, рангоут и такелаж истерзан, но небольшое судно неотвратимо, как сама смерть, медленно надвигается на противника.

— Брандер! Брандер! — в панике закричало несколько человек разом, ясно показывая страшное значение этой новой опасности, самой ужасной из тех, что ждут моряка.

Течение и ветер, влекущие 'Тандер' плотно посадили его на скрытую приливом отмель, накренившись под углом в десять градусов, шлюп прочно увяз в песке, из мачт сохранилась только грот-мачта с обрывками парусов. Рассчитывая взять на буксир и подальше оттащить от входа в порт горевшее судно, ближайшим авизо "Пеликан" немедленно был выслан вельбот с призовой партией энсина Пьера-Антуана Дюмэ. Пока пламя еще не добралось до верхней части корпуса, французы произвела быстрый осмотр корабля, но не увидели никаких признаков жизни. Крышки люков были сорваны, огонь распространился по нижней палубе, жадно прогрызая себе путь наверх.Пожар начали тушить, заметили и уничтожили фитили, наличие часового механизма обнаружено не было.

В оглушающем грохоте взрыва столб ослепительно оранжевого огня и густого бело-сизого дыма взметнулся на высоту мачт, постепенно превращаясь в огромный повисший над серой водой фантастический гриб. Находившиеся на палубе 'Ясона' рассказывали, что почти не услышали раската грома, это больше походило на гигантский вздох, но в радиусе кабельтова ударная волна была ужасна.

— У меня отмщение и воздаяние, когда поколеблется нога их; ибо близок день погибели их, скоро наступит уготованное для них.

Порт и город подверглись бомбардировке летящими обломками всех видов. Оставляя за собой дымные следы, пылающие британские 'каркасные' снаряды, разлетевшись во все стороны примерно минуту дождем сыпались, вниз описывая пересекавшиеся в небе кривые. Эти болиды казалось целую вечность падали дождем повсюду и, шипя, погружались в море, избежать попаданий было невозможно. На оставшихся в порту судах люди в беспомощности собирались на палубах, ругаясь последними словами. Один из смертоносных метеоритов пронзил палубу пароходофрегата 'Ахерон". Огонь быстро распространился, к 8.15 языки пламени полыхающего пожар достигали высоты дымовой трубы. Затем в его крюйт-камере раздался мощный взрыв, поднявший в воздух деревянные и металлические фрагменты корпуса. Корабль в 1150 тонн водоизмещением ушел на дно в считанные минуты, оставив после себя только облако белого, тяжелого дыма, но большая часть экипажа была спасена. Несколько обломков перелетело за зубчатую городскую стену, зажгая несколько зданий.

В течение следующих нескольких секунд с ужасной внезапностью еще один удар поразил мостик 'Сфинкса".Так случилось, что Николас-Жозеф Жюган и командир пароходофрегата лейтенанта де вассо Жан-Батист Рише, высматривая выживших, перешли к борту. Если бы ни это обстоятельство они мгновенно погибли бы так же как убитый наповал штурман.

Сбитый с ног и частично парализованный Дюмэ все-таки сумел доплыть до берега с помощью других оказавшихся в воде моряков.

Страшный взрыв "Тандера" снес в воду несколько комендоров с палубы 'Пеликана' и сбросил за борт его командира Мишеля-Жана Шено. Мостик, дымовая труба, левый борт французского авизо были полностью разрушены, мачты рухнули. Под пронзительный треск ломающегося дерева, подбитый корабль накренился и, задирая корму в небо, стал быстро погружаться. Была дана команда 'оставить корабль' , ее не услышали и моряки начали бросаться в воду самостоятельно. Сигнальщик солдатиком кинулся в воду прямо с мостика, как он добрался до дрейфующей шлюпки и был в нее подобран, не умеющий плавать матрос не помнил.

Когда обжигающее дыхание огненного дракона утратило свою силу, на британскую шлюпку обрушилась придонная волна и. будто сухой лист над костром, подбросила ее вверх. Смятые водопадом ревущей воды, перекатывающиеся по дну полузатопленного баркаса, моряки чудом не были смыты в море. Оглушенный задыхающийся Осборн боролся изо всех сил, чтобы удержать румпель. Сосредоточив на этом все свое внимание, коммандер не замечал, как к ним зарываясь носом, стремительно подходит 'Ясон'. Список повреждений рос, но носовое орудие остались в действующем состоянии и, хотя паровая машина перегревалась, его положение еще не было критическим. Когда канонерка находилась в 200 футах по левому борту, она дала полный задний ход и осторожно притерлась к баркасу под углом около 10 градусов чуть позади своего миделя.

В этот критический момент две бомбы упавшие рядом подняли огромные столбы воды и, прежде чем моряки успели закрепить концы, те обрушились на почти полностью залитую шлюпку. Ударившаяся в борт волна, резко накренив, перевернула и стала относить ее под лопасти винта. Под кормой оказалось семнадцать борющихся за свою жизнь измученных людей, но многие сумели ухватиться за немедленно полетевшие швартовые концы. Палуба канонерки задрожала от очередного попадания, с треском переломившись у основания и выламывая кусок фальшборта, грот-мачта полетела с грохотом за борт, увлекая за собой спутанный такелаж. Этот грохот заглушил новый всплеск от не долетавшего ядра, мощный фонтан брызг окатил Перкинса с головы до ног.

Выругавшись и отряхнув свой парадный синий китель, командир "Ясона" вытер обшлагом мундира пороховую копоть с лица, пытаясь хоть что-то разглядеть за пеленой едкого дыма в наступившем сумраке ночи.

  — Видит Бог, если придется умирать,то лучшую компанию нам не найти.

Положение поврежденного корабля внушало очень серьезное опасение, но Перкинс принял решение спасать остатки экипажа брандера при любых обстоятельствах. С кормы подняли из воды еще двух человек, первым из них оказался коммандер Осборн, с помощью рулевого Уильям Камби ему удалось удержаться за брошенный им пеньковый трос. Еще одного человека, позже узнали, что это был Отвей, вытянули отпорным крюком почти до фальшборта. К нему уже тянулись руки, когда петти-офицер сорвался и исчез в воде.

Все принятые на борт были в очень плохом состоянии и наглотались соленой воды Пятерых раненых, сквозь зубы бормотавших проклятия, осматривали прямо на палубе, где их уложили на подстилку из парусины.Спустя полчаса уходившая полным ходом от Сен-Мало канонерка была далеко за пределами выстрелов с береговых батарей.

Огнями мысы не зажглись

И банки не видны,

Мы безнадежно отдались

Слепой игре войны!

Каскады волн через борта,

Над пеной дым повис,

Кипит в пробоинах вода,

Пальба, и пара свист.

На зыбких водах темный след —

Злодей исчез средь тьмы, —

Орудий хлопотливый бред

По носу и с кормы!

Привет тому, кто уцелел!

Погибшему — венец!

Назначен каждому удел,

И бог за всех. Конец!

Из труб в темноту летят снопы искр, ветер клонит вниз и рвет на части густые шлейфы черного дыма. Под острым форштевнем 'Неттл' вздымается пенный бурун. Обе ее пушки изрыгают пламя, по крайней мере, пять вражеских кораблей бьют в ответ, на протяжении десяти минут накрывая ее залпами, но попаданий пока нет. Чуть позже первое ядро снесло часть фальшборта правого борта, вздымая облака щепок и превращая бушприт в обломки. За первым последовало второе, сбивая носовое орудие и превращая в кровавые клочья троих матросов. Попадания участились, вместе с ними росло число убитых и раненых. Лейтенант Невилл так, что побелели пальцы, сжал поручни трепещущего от недозволенных оборотов ходового мостика канонерки

В 8.39 24-фунтовая граната пробила палубу и, разорвавшись, вдребезги разносит котел. Полный страдания крик жестоко обваренных людей, лишь немногие успели выскочить через люк, перекрывает шипение и свист пара, белыми клубами окутавшего подбитую канонерку. Все круче отворачивая вправо, она потеряла ход и остановилась, беспомощно покачиваясь на волнах. Новый взрыв сотрясает весь корабль, рвет поручни из рук, бросая Невилла вперед. На шкафуте взлетает столб огня и щепок, пыль солей калия плотного бело-сизого дыма жжет глаза и разрывает кашлем легкие, Повернув голову, Майкл видит искореженный кусок металла, застрявший в досках разбитого настила. Оба орудия 'Неттл' разбиты, палуба залита кровью и покрыта телами убитых.

Принимая на себя весь неприятельский огонь, по борту проходит идущая второй в строю 'Дейзи'. Заливаемая каскадами водяных всплесков, она прикрывает тонущего товарища, отвечая врагу из всех пушек. Благодаря хладнокровию, распорядительности и доблести все уцелевшие из экипаж 'Неттл' спасены, но 'Дейзи' серьезно повреждена. Взметнувшийся столб воды окутал мостик облаком водяной пыли, на губах оседает липкая розовато-серая соль. В результате двух попаданий у ватерлинии в машинное отделение начала поступать вода, канонерка почти полностью лишается хода и получает крен. К К канонаде неожиданно примешивается звук глухого удара и разом смолкает огонь врага, словно молния поразает орудийные расчёты. У Бонапарта захватило дыхание, не поддающийся описанию фонтан пламени поднимается от поверхности воды. Зажимая окровавленным платком левую щеку разорванную осколком, лейтенант, упиваясь местью, смотрел на море огня у входа в гавань.

С британского флагмана в небо летит тройка зеленых ракет, сейчас это приказ дивизионам оторваться от противника и уходить как можно быстрее. Тучи низко серели над свинцовой зыбью пролива, на выходе из бухты волны стали крупнее и ветер, срывая белые гребни, осыпал водяной взвесью палубы таящих в дали кораблей. На 'Дейзи' все же удалось подвести пластырь, упрямо держась на воде, она после изнурительного 53-х часового перехода бросила якорь в заливе Плимут-саунд.

На поверхности остались только мачты. Оставленные командами они затонули на мелководье и, при отливе, верхняя их часть корпусов выступала из воды.

В течение ночи дым пожарищ постепенно уменьшался, сливаясь с чернотой неба, а позже совсем перестал быть заметным. Зато тлеющий и мерцающий огонь продолжал создавать над портом Сен-Мало небольшой багровый ореол. Удивительно, но взрыв не уничтожил брандер полностью и, благодаря изучению уцелевший части. французы смогли выяснить некоторые детали.Деревянные переборки крюйт-камеры 'Тандера' обложенные кирпичом в шесть футов толщиной сделали детонация куда более эффективной,взрыв был слышен на расстоянии 45 миль.Из порохового погреба был выведены тлеющие фитили, сплетенные из пропитанных селитрой пеньковых нитей, кроме них там поместили часовой механизм, приводящий в действие кремни, окруженные пороховой мякотью.

ё

С кораблей шлюпки начали свозить раненых, их осторожно поднимали на набережную, где проносили мимо фронта стоящей смирно морской пехоты, а над волнами торжественно плыли звуки гимна 'God Save the King'.

Поднявшись на борт 'Ясона' Сомарез не верил своим глазам, ничего более страшного, чем эта вчера вечером еще вымытая до белизны палуба ему не приходилось видеть.

— Только два слова, капитан. Отлично сработано

— Несмотря на тяжелые потери, бой у Сен-Мало закончился нашей решительной победой. В совершении дерзкого набега непосредственно на вражеский порт и в успешном выводе поврежденных кораблей из зоны боевых действий вы показали себя истинно достойными высочайшей чести. Стране, глубоко переживающей неудачи на суше, в это трудное время нужна поддержка ослабевшего духа и веры, именно Королевский флот, сумел дать ее, предвещая очистительную грозу.

— Я, без тщеславия, могу сказать, что дело было жарким, но все же Бог помог нам, и, несмотря на сильный огонь кораблей и береговых батарей, три французских пароходофрегата были вскоре подожжены.Перед лицом превосходящих сил мы сражались как черти и хорошо поработали. Почтительнейше прошу обратить внимание Вашего высочества на граничащие с самопожертвованием и достойные самой высокой похвалы действия коммандера Осборна, а также команды брандера, поскольку она показала необыкновенную храбрость и мастерство.

Результаты операции газетами противоборствующих сторон были оценены диаметрально противоположно

Поскольку противник не мог столь внезапно увеличить численность своего флота, остаётся предположить, что сменявшие друг друга боевые отряды на этот раз вышли в море одновременно.

Поздравляю все корабли эскадры с победой в сражении с врагом и благодарю контр-адмирала, капитанов, офицеров и матросов за их личный вклад в достижение этого успеха. Особенно примечательна стойкость, проявленная всеми под огнем противника.

Его соединение вскоре прославилась как 'Маленькие бобры'. Кличка звучала насмешливо, но везде и всюду в кают-компаниях была синонимом рабочих лошадок флота.

Утром 25 октября в День Святого Криспина на замыкающем строй левантийского конвоя 20-пушечном корабле 6 ранга 'Камилла' в пяти милях к северо-западу заметили четыре неизвестных паруса. Сошедший со стапелей Чатема двадцать лет назад этот маленький крейсер, выполнял главным образом охрану и сопровождение коммерческих судов, а также патрулирование и доставку депеш Королевского флота. Капитан Роберт Ларкан попытался подойти ближе, но вынужден был бежать от двух больших французских фрегатов, что набросились на него в дождевом шквале.

Директория не сообщила гражданину Шарлю Линуа истинной цели операции на английских коммуникациях, но он отлично знал, в каком сложном положении находился французский флот. Контр-адмирал был уверен, что легко сможет уничтожить эскорт и, черт возьми, эта победа должна обеспечить чудесный поворот его карьеры.

В целом британские капитаны были хороши, это Линуа мог подтвердить личным неприятным опытом, но сейчас тактическая ситуация сложилась так, как он и предполагал. Предупреждая опасность встречного удара, линейный корабль и три фрегата, шли с наветренного фланга и чуть впереди идущих пятью колоннами торговых судов. Еще один легкий фрегат, находясь сзади конвоя, прикрывал наименее угрожаемое направление. Находясь далее трех миль позади конвоя, преследователи повернули на параллельный курс. Они были абсолютно уверены, что командир конвоя прикажет всем торговым судам рассредоточиться.

— Сообщение от старой леди, сэр, — доложил первый лейтенант.— У нас на хвосте по паре французских двухпалубников и крупных фрегатов. Сохраняя нынешнюю скорость, они догонят караван не позже чем через два часа.

  Капитан 'Центавра', одного из самых новых и мощных линейных кораблей третьего ранга в Королевском флоте, сжал зубы. Его 32-пушечные 'Бланш' и 'Андромеда' неслм 12-ти, а замыкающая 'Камилла' 9-ти фунтовые орудия. Французы явно провели больше времени в порту, чем в море, но приблизительно вдвое превышающий по весу бортового залпа противник кроме того был гораздо тяжелее вооружен. Джон Маркхэм не любил сторожить эти медленные, неуклюжие, груженные пряностями и товарами роскоши беззащитные торговые суда. Перец, сухой мускатный цвет, имбирь и корица, розовое масло, ладан, дразнящий чувственность мускус и приторная амбра, совершавшие свой неизмеримо долгий путь китайские шелка, более дешевые и 'тяжелые', оливковое масло, зерно и кофе, все это были крайне прибыльным бизнесом, а также нешуточной приманкой для капера и неизбывной головной болью любого командира конвоя.

— Хорошие ходоки, но нет слаженности, явно не привыкли действовать в эскадре. Бейте сбор, мистер Хемфилл

— Есть, сэр,— первый лейтенант коротко кивнул, раздались сухая барабанная дробь.

Сердце дуба — наши суда,

'Cмоляные куртки' — наши парни

Так держать, ребята, так держать!

Мы будем сражаться и победим.

Продолжая выбивать ритм твердыми, энергичными ударами, мальчишка-барабанщик спустился со шканцев на палубу.

— Будь оно все проклято, сэр, у торговцев нет никаких шансов удрать

— Задержать французов мы не сможем, но я хочу навязать им бой на конткурсах и нанести максимум вреда за минимальное время. Пора отработать наше жалованье мистер Хемфилл. Возможно, сумеем добиться хотя бы нескольких удачных попаданий, в любом случае затяжное сражение нам не светит.

— Да,сэр,— без колебаний согласился первый лейтенант.

Сигнал 'поворот оверштаг последовательно' стремительно взвился на бизань-мачте 'Центавра' вместе с порядковым номером идущей следом за ним 38-пушечной 'Минервы', пару минут флаг с желтой диагональю на синем фоне плескался на ветру, затем нырнул вниз.

— К повороту!

— Есть, сэр.

Увеличивая исходный запас скорости 'Центавр' увалился на румб, затем руль переложили на другой борт и корабль резко покатился к ветру. На идущей следом за ним 'Минерве' прочли сигнал и тоже начали поворот.

— Шкоты передних парусов! Шкоты, галсы отдать.

На баке раздернули фор-стеньга-стаксель.'Центавр' пересекал линию ветра, паруса фок-мачты заполоскали.

— Пошел брасы!

Реи повернулись,инерция позволила кораблю развернуться против ветра, сейчас он все быстрее набирал ход на новом галсе.

— Круто к ветру! — приказал рулевому Маркхэм.

— Девять двадцать шесть,— он посмотрел на карманные часы. — выполнили поворот за 4 минуты.

dd> Проходя контркурсом вдоль строя противника, под зарифленными парусами, британцы старались нанести как можно больше урона.

  — Какие приоритеты по целям, сэр?

— Сосредоточимся на фрегатах, их легче вывести из строя, а каждый, кого мы достаточно потреплем, не сможет преследовать конвой.

Хуже того, не ввязываясь в бой, Линуа вполне мог ударить прямо по беззащитным торговым судам. В основном совершавшие рейсы в Вест-Индию и Левант, вместимостью они не превышали 250-300 тонн и лишь некоторые были крупнее, имея в среднем грузоподъемность около 500 тонн каждое.

Грузовые суда суетливо повернули фордевинд и, как черт от ладана,пятью растянутыми колоннами сейчас удирали по ветру, то и дело зарываясь бушпритами в набегавшие с запада длинные волны. Оставшийся с конвоем эскорт,сначала 'Андромеда', а затем 'Бланш' и 'Камилла' одна за другой совершили тот же маневр, прикрывая бегство подопечных,

— Нас надерут, — спокойно произнес первый лейтенант 'Камиллы' наблюдая в подзорную трубу, как на малые фрегаты эскорта неуклонно надвигаются французские корабли. Шедшие параллельным курсом, они находилось чуть дальше, чем в миле.

— Если им нужен конвой, то придется сначала разобраться с нами. Похоже,сегодня будет хороший день,чтобы умереть.

— Вы собираетесь выйти им навстречу, сэр? — осторожно спросил лейтенант Уиллоуби. Для подобной ситуации не существовало приказов, теперь исход ее мог быть только один — стоять насмерть в исполнении долга. Курс'Андромеды' делал намерения ее капитана Фредерика Мэйтланда кристально ясными. Меньшего никто и не ожидал от офицера, чьи семейные традиции службы в Королевском флоте протянулась к временам Марии Стюарт, но это ничуть не уменьшило уважение к его мужеству.

— У нас нет выбора, Нисбет. Я думаю, мы сможем использовать шанс нанести врагу урон или хотя бы слегка повредить их — ответила Мэйтланд так же негромко. — Тогда они не смогут преследовать медленных практически безоружных торговцев.

— И при этом, сэр, они уничтожат нас, — еще тише сказал Уиллоуби.

— Возможно,что и нет, — но все равно это наш лучший шанс, особенно если подберёмся достаточно близко.

"Коль суждено погибнуть нам, — довольно

Потерь для родины; а будем живы, —

Чем меньше нас, тем больше будет славы.

Да будет воля божья! Не желай

И одного еще бойца нам в помощь".

В его жесткой улыбке, волка закрывающего собой молодняк от охотничьих собак, не было ничего радостного. Все правила гласили, что для фрегатов атаковать линейные корабли самоубийство, но другого выбора не было. Верно понятый офицерский долг в данных обстоятельствах предписывал совершить то, что может положить конец карьере и жизни.

— Перестроиться для атаки,— поднял сигнал Мэйтланд и следом второй.— Let's go, fellows!

Этот непредсказуемый порыв оказался совершенно неожиданным для противника, ринувшись на сближение, они придали сражению непредусмотренный Линуа оборот.

— Что же очень жаль, они заслуживают лучшего, чем то, что сейчас произойдёт,

Вмешательство легких британских фрегатов ни мало не смутило офицеров на квартердеке французского флагмана. На палубах 'Спарты' прислуга засуетилась у орудий готовясь засыпать их градом ядер.

— Опасный противник, очень опасный. Но не настолько, чтобы уравнять разницу в вооружении,— отметил Линуа хладнокровие удержавшихся от ответного огня британцев.

— Храбрые ребята гражданин контр-адмирал. Будут играть до конца, надеясь, что в какой-то момент им повезет.

— Только не в этот раз,— командующий покачал головой,он оставался на шканцах 'Спарты' с короткими перерывами на сон уже почти двое суток. Желудок жгло от выпитого кофе и сейчас ему больше всего хотелось, чтобы закончилось все поскорее. — Судя по всему,эти ублюдки возомнили, что мы вовсе лишились зубов.

Поворот оверштаг не удался из-за слишком малого хода так и большой волны сбивший нос под ветер. Замерившая с заползавшими парусами прямо против ветра, потерявшая скорость и совершенно беспомощная "Спарта" медленно начала двигаться кормой вперед, не желал слушаться руля. Когда его переложили на борт, и перебрасопили реи корабль некоторое время медлил, затем нехотя начал набирать скорость. Стреляя нестройными залпами, выпущенными одновременно по 'Минерве' и 'Андромеде', линейный корабль распылил свой огонь, лишался шанса задавить меньших и хрупких противников по очереди.

Британцы несли больше потерь в людях от попаданий в корпус. Французы в основном имели повреждения от стрельбы по рангоуту.

Точным попаданием им удалось срезать брам-стеньгу на бизань-мачте 'Спарты', ее посеченный такелаж разорвало, простреленный в дюжине мест грот-марсель заполоскал и моментально превратился в лохмотья, не позволяя кораблю ворочать на ветер, Заход его на два румба увеличил дрейф, окончательно сорвал маневр французов.

Несмотря на повреждения и большие жертвы среди экипажей британцы снова приближалась. Зачем, если не хуже его понимают, что не смогут взять верх? Контр-адмирал словно прирос к шканцам, проклятия закончились, сейчас в нем все кипело от ярости. На борту 'Спарты' царили неуверенность и мрачные предчувствия

— Не знаю, как они смогли уцелеть под таким огнем, не веря собственным глазам, — Линуа пришел к выводу, что разумное отступление это составная часть доблести. — Я мог бы уничтожить весь эскорт, но не так стремлюсь к смерти, как они.

Французские корабли, если привести цитату из донесения капитана 'Центавра' Джона Маркхэма, 'поспешили отправиться к чертовой матери'.

— Следует отметить великолепное исполнение долга в критической ситуации.

К середине года подавляющее большинство французов считало Директорию бесполезной и недееспособной представительницей режима самовластия роскошествующих воров и казнокрадов. Страна горячо хотела перемен, почва для переворота была готова и не соверши его в ноябре Лазар Гош, на этот шаг могли отважиться Макдональд или Моро.

В Вестминстере то и дело вспыхивали дрязги и скандалы, члены правительства вели закулисные интриги,затапливая страницы газет и трибуну парламента они выплеснивались далеко за пределы кабинетов Уайтхолла.Истина же заключалась в том, что ни никто, включая принца-регента, не знал, как быть с сокращением доходов и с огромным достигшим суммы в 468,5 миллионов фунтов стерлингов государственным долгом. Эти громадные цифры поражали государственных деятелей. Во Франции, не имеющей не только кредита, но даже и надежды раздобыть его предсказывалась неизбежная страшная катастрофа Великобритании, тем более что высокая задолженность будто бы исключала возможность дальнейших займов, а Банк Англии приостановил размен бумажный банкнот на золото и серебро.

Всюду господствовала чрезвычайная тревога, возраставшая вследствие плохого урожая и мрачных известий с театра военных действий в Западной Европе, к началу года все это придало непреодолимую силу сторонникам мира.Другие воспринимали его как позорный и в силу этого обстоятельства обреченный с самого начала. Как бы то ни было, принц-регент видел в генерале Гоше победителя якобинства и, несмотря на свое предубеждении против католиков, был благодарен за восстановление религии.

— Я называю мир с Францией экспериментальным миром, так как он и не является ничем большим. Я уверен, что все думают подобным же образом, хотя, возможно, не называете его так. Мир неизбежен, меня все оставили, союзники и все вообще. Я сделал это... ради всего наилучшего, так как не мог поступить иначе.

Из лондонской газеты 'Морнинг Кроникл'

— Условия мира плохи, это правда, но всякий должен признать, что куда лучше пойти даже на худшие условия, чем продолжать войну.

Иллюминация и выражения радости лондонцев превзошли все виденное до сих пор. Радуясь миру, охваченная энтузиазмом толпа выпрягла лошадей из кареты прибывшего для подписания мирных соглашений Жака Александра Бернара Ло и с криками "Да здравствует Франция! повезла дипломата в Форин-офис

Из речи Генри Эддингтона, виконта Сидмут в Палате общин

— I believe it is peace for our time! Этот мир, хотя и чрезвычайно славный для Франции, безусловно совершенно выгоден и для Англии, хотя кучка субъектов, подписавших прошение о внесении изменений в существующую форму правления Соединённого королевства, считает его позорным и скандальным. Как премьер-министр, назначенный принцем-регентом, с сожалением вынужден отметить, что некоторые безрассудные личности позволили себе стать орудием в руках радикальных и крамольных элементов обманутые разными благовидными предлогами.

Отношения с Францией отныне будут восстановлены такими, какими они были до войны и я не вижу, чего еще нам следует опасаться. Обе стороны признали республику Семи Ионических островов, Англия обязалась не вмешиваться во внутренние дела Батавии, Германии, Гельвеции и итальянских республик. Французские войска оставят Неаполь, Рим и остров Эльбу, в свою очередь мы должны возвратить прежним владельцам мыс Доброй Надежды, Египет, Мальту и Минорку, за Англией остаются острова Тринидад и Цейлон.

Из выступления в Палате общин по поводу заключения Прелиминарного мира с Францией Уильяма Уиндхэма

— Мои достопочтенные друзья, посреди всеобщего воодушевления я остаюсь скорбящим. Подписывая этот мир, вы ставите подписи под смертным приговором своей стране. Единственная цель, которую преследует Франция, состоит в том, чтобы ей позволили разделить с нами господство над морями, обрести торговые преимущества и позволить ей усилить свой флот.

Из выступленмя в Палате лордов барона Уильяма Гренвилла

— Ни в какое, даже самое трудное время, у меня не возникала идея пойти на уступки сравнимые с этими. Мера того, что сейчас было отдано Франции, настолько превосходит... ожидания, и вызванная этим весьма шаткая ситуация, в которой мы оказались, кажется мне чреватой столь великой опасностью для страны, что, думаю, я не смог бы найти оправданий, если бы я не высказал эти суждения.

Но многие думали, что Франция коренным образом изменилась.

— Не могу не сказать тебе, как много радости доставила мне весть о мире. Теперь, я надеюсь, мы увидим конец последней войны, которая была в наши дни,— писал в письме к другу Катберт Коллингвуд.

Из майского номера журнала 'Вестник Европы'.

— Нам пишут из Лондона, что более всех заключению мира с Францией содействовал Его Высочество Фредерик, с большим уважением отзывавшийся о генерале Гоше.

— Мир, сэр, через неделю и война — через месяц.Генерал Гош соединяет в себе все то, что республиканец должен порицать, все то, что роялист должен отвергать, все то, что ненавидит якобинец. Поэтому у него остается одно средство для удержания власти — это его шпага, и он может укрепить эту власть только завоеваниями и славой. — произнес в Палате общин Бонапарт в ответ на слова ' мир лучше, чем война' министра иностранный дел лорда Гауксбери.

Из письма лорда Грэнвилла Левесон-Гауэра, избранного в Палату общин от графства Стаффордшир, к матери.

— Существует великий разнобой во мнениях относительно масштабов нашего мирного урегулирования. Если оно обременит страну тяжкими налогами, то война, бесспорно, окажется предпочтительнее, ибо тогда мир превратится в не что иное, как в военно-морское перемирие, в котором все преимущества будут в пользу Франции, и за это мы заплатим ценой наших лучших военных и коммерческих позиций.

Уже через несколько месяцев английские промышленики и купцы, с восторгом приветствовавшая мир, почувствовали всю тяжесть французского преобладания на материке очень скоро сильно ударившего по кошелькам многих. Рассчитывая на значительное расширение торговли, многочисленные суда с английскими товарами прибывали в европейские гавани и, благодаря запретительным и протекционистским таможенным мерам, вынуждены были возвращаться. Выказывая резкое недовольство, мрачнели не имевшие рынка сбыта и реализации своих товаров крупные коммерсанты, манчестерские и бирмингемские промышленники. Генерал Гош и слышать не хотел о возобновлении англо-французского торгового договора, известного как договор Идена. Тучи, предвещая приближение грозы, собирались в течение года.

Не встречая препятствий, 4 июня Франция окончательно включила в свой состав пока еще числящейся 'независимой' Субальпинскую республику, бывший Пьемонт.В декабре того же года генерал Гош объявил о желании иметь в Швейцарии 'дружественное' правительство, указывая на ее географическое положение между Францией и подвластными итальянскими республиками. Подкрепляя эти соображения вводом в страну 12 тысячного армейского корпуса, он без труда добился покорности от Берна и Швица.

— Я буду посредником в разрешении всех разногласий. История свидетельствует, что ваши междоусобные войны всегда заканчивались лишь при благожелательном вмешательстве Франции.

Восстания против правительства, бежавшего из Берна в Лозанну, и его французских покровителей вспыхивали почти во всех кантонах, но вскоре были подавлены с большой жестокостью. Поставленная в полную зависимость от Франции "Актом посредничества", республика заключила союзный договор и обязалась предоставлять в ее распоряжение 16000 солдат.

Флот был недоволен, прекратились доходы военного времени от продажи захваченных французских призов. Капитаны, как и лейтенанты, сейчас сидели на половинном жалованье и едва ли могли получить в командование корабли. Мичманы уже не надеялись на офицерский патент, им оставалась попытка поступить на торговые суда. Некоторой части матросов, уволенных после сокращений и не нашедших работы, дала заработок контрабанда, она считалась теперь почти невинным занятием. Все больше росла дороговизна и только хлеб подешевел вследствие привоза из-за границы.

Временный подоходный налог для финансирования государственных расходов был одобрен палатой лордов британского парламента со ставкой в 10% со всех доходов, превышающих £200 в год, с пониженной ставкой для доходов от £60 до £200 в год и налоговым освобождением для тех, кто получал меньше £60 в год.

Часть нашей торговли страдает, — это возможно, но ведь это случалось во все времена. Отрасли промышленности, развившиеся благодаря войне, должны с водворением мира снова сократиться. Что же с этим поделать? Должны ли мы проливать кровь английского народа для удовлетворения грубой жадности нескольких купцов, алчущих золота?

Бонапарт не отличался ни знатностью, ни богатством аристократии, более того, серьезным препятствием на пути к власти служило его не английское происхождение. Лондонский высший свет не хотел замечать самостоятельности в действиях, широты взглядов и моральных качеств обладающего истинным величием человека, часто выражавшего свое мнение о верхушке общества в весьма нелестных выражениях.

Я думаю, каждый когда-либо служивший под его началом, пойдеn за ним куда угодно

Теперь, когда принцу-регенту, человеку неглупому, решительному и жаждавшему реальной власти, удалось поставить во главе правительства своего ставленника Генри Эддингтона, герцог Йоркский мог без оглядки на парламент самовластно распоряжаться ресурсами государства, уходившими на множество дорогостоящих увлечений.

— Разговоры на эту тему ведутся не только на постоялых дворах, в кофейнях на рынках, на улицах и в обычных местах сбора присяжных сплетников. Эти разговоры проникли во все частные дома, стали дежурным блюдом за обеденным и чайным столом, люди останавливают друг друга на улице.

— Чтобы погубить страну, достаточно даже одного негодяя: тому в истории было немало примеров. Участь целой Европы связана с безопасностью вашего отечества. Будьте порукой в моем желании способствовать его спасению. К этому общему участию я присоединяю еще ту дружбу, которая меня навсегда с вами связывает.

Удовольствие видеть брата избранным в Палату общин обошлось мне не менее двух тысяч фунтов, но ты ведь знаешь, на этом всё не закончится. Там слишком много торжественно обещают и назавтра после выборов уже ломают голову над тем, как устроить, чтобы ничего не исполнить.

Стратегия действий правительства Британии вызывала несогласие у подавляющего большинства членов парламента с задних скамей. Вместе представляя достаточно серьёзную политическую силу, в ходе полемики они настаивали на обеспечении экономического подъема и снижении размера государственных займов. По иронии судьбы Адмиралтейство оказалось в числе учреждений вызывающих особое раздражение Уайтхолла, градус враждебности их отношений зашкаливал. Бонапарт, сокрушительно прямолинейный в высказываниях, и его сторонники в парламенте сражались за корабли с решимостью, неслыханной ранее для многочисленных статей, публикуемых в 'Морнинг Кроникл', ' Морнинг Пост' и "Таймc".

Либеральной партии нужен был лидер, и внимание обратилось к держащему себя твердо и независимо Бонапарту. Ему требовалась поддержка, в борьбе за место под солнцем их интересы совпали.

— Без каких-либо усилий с моей стороны я оказался во главе группы, состоящей преимущественно из молодых депутатов палаты общин'.

— А я гадал, когда вновь тебя увижу, — начинающий полнеть Наполеон дружески сжал плечо Уэлсли.

— Поздравляю, с чином генерал-майора и рад, что ты вернулся, Артур.

— Учитывая перевес сил французов, не знаю, кто тогда мне помог Бог или дьявол, а может, и тот, и другой. В тот день я помолился за капитана Шрапнеля, его картечные гранаты творят чудеса! Никакие слова не будут чрезмерными, поскольку никогда еще наши пушки не стреляли так эффективно.

— Разумеется, — кивнул Уэлсли.

Вы популярны, но в обеих Палатах найдутся те, кому вы будете как кость в горле.

— На штыки можно опираться, но сидеть на них нельзя, — вспомнил Бонапарт испанскую пословицу,— так что же, подкупить целый парламент?

— С ним будет нетрудно сторговаться и притом дешево. Посулите пенсии, доходные места, титулы, Нет такого предательства и низости, на которые не была бы способна политики. Большинство постарается заработать на этой сделке. Господи, многие пожалеют, что им нечего продать кроме родины.

— Хорошо. Но когда они вернуться к прежним махинациям, обрушимся на них гневом Божьим.

Спикеру Палаты общин мистеру Чарльзу Абботу.

Наше знакомство, а им я немало горжусь, заставляют писать эти строки в столь важную минуту для всей Англии. Сосредотачивая свою надежду на вас и достопочтенных депутатах парламента, я прошу деятельной помощи и благоразумного содействия. Мне остается только сказать, что сегодня страна стоит перед самым большим вызовом и угрозой в ее истории.

С искренней преданностью Н. Бонапарт.

Подданные начинали не жаловали своего еще некоронованного монарха сильнее, чем любого из предшественников. Терпение парламента лопнуло с грандиозным грянувшим уже через два года скандалом, далеко превзошедшим по последствиям все прежние, возникавшие из-за его махинаций на скачках или неуплаты карточных долгов. Выяснилось, что компания, по замолвленному им правительству слову назначенная подрядчиком обширного строительства новых казарм гвардейских полков, неизвестно куда растратила девять миллионов фунтов стерлингов.

Впрочем, в обмен на решение всех проблем ему предложил сделку.

Спикеру Палаты общин мистеру Чарльзу Абботу.

Нет жертвы, что я не принёс бы во имя действительного блага и спасения Соединенного Королевства. Поэтому я принял решение и отказываюсьот регентства в пользу брата моего Вильгельма Кларенса.

Фредерик,герцог Йоркский и Олбани.

Волею брата, передавшего мне регентство над Соединенным Королевством, тяжкое бремя это возложено на меня в суровое время беспримерной войны и народных волнений. Ставя выше всего благо отечества, я принял твёрдое решение принять всю полноту власти, если таковой окажется воля граждан наших, выраженная представителями их в Парламенте.

Правительство полностью утратил доверие. Стране надоело самовластие принца-регента и она, не отдавая себе ясного отчета в этом, настоятельно хотела перемен.Богатые не хотели жалкой, не способной их защитить власти и бедные тоже ненавидели этих воров. События были предписаны общественным мнением, а исполнены Бонапартом. Падение Ганноверской династии, под натиском массового недовольства произошедшее быстро и без большего сопротивления, стало событием поразившим многих.

Переходя от делегата к делегату, используя все известные парламентские трюки Люсьен, прибегал к помощи старых друзей заводил новых и давал, давал обещания.

— Достопочтенные парламентарии, — начал спикер Палаты общин, объявляя повестку дня.

— Мистер спикер! — послышался голос из зала, Чарльз Аббот посмотрел в его сторону.—

— Председательствующий предоставляет слово представителю округа Грэмпунда в Корнуолле, — сказал он,

— Мистер спикер, — продолжил депутат, — я удивлен такой просьбой, хотелось бы знать ее мотивы, а также почему нас не предупредили заранее.

— Кто-нибудь еще желает высказаться? — спросил Чарльз Аббот и, когда желающих не нашлось, удар его молотка объявил заседание при закрытых дверях. Парламентские приставы начали выводить из помещения Палаты гостей и репортеров, проявляющих в связи с этим немалое любопытство.

— Джентльмены,— ощущая как а зале растет напряжение, продолжил спикер, — председательствующий предоставляет слово достопочтенному депутату от округа Винчелси графство Сассекс.

Люсьен Бонапарт, держа в руке два скрепленных вместе листа кратко написанных заметок, встал со своего места. Многократно выступая в дебатах по самым различным темам, он всегда вел игру на пределе своего мастерства. В темно-зеленом рединготе с золотым шитьем по воротнику, белой рубашке и галстуке, завязанном 'согласно надлежащего, достойного положения', высокого роста, очень близорукий, что заставляло полузакрывать глаза и опускать голову, сегодня двадцати восьмилетний Люсьен был взволнован до крайности.

— Благодарю вас мистер спикер, — он намеренно сделал паузу, красноречивой тишиной создавая драматическую атмосферу, соответствующую серьезности вопроса.Я борюсь с почтением к герцогу Йоркскому и отчаянием, что испытываю по отношению к нему как принцу-регенту Соединенного Королевства. Своим правлением он довел страну до разлада и поставил на грань финансового краха. На континенте наша армия вновь терпит поражение за поражением. Мне кажется,что нет головы, менее достойной короны и Парламент, как садовод, должен убрать побег пока лоза не зачахла. Да,Ганноверы давняя династия на британском троне и, возможно, вы или я не любим ее. Но дело сейчас не в этом, джентльмены, покрывшая себя позором, она лишилось симпатий и уважения связывающих ее с народом! Я вынужден сказать, что наиболее безболезненный выход для сохранения возможности страны сражаться с внешним врагом, это пойти навстречу требованиям парламента.

По залу эхом прошел слегка нервозный ропот. Бонапарт сделал паузу, все присутствующие в зале знали, что предстоит что-то еще, что-то исключительно важное.

— Я имею честь представить Акт о провозглашении Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии свободным государством.

Миг потрясения прошел и со скамей закричали

— Пусть говорит! Пусть говорит!

Взгляд Бонапарта остановился на спикере Палаты, в нависшей тишине Аббот поставил на голосование вопрос, состоится ли внесение законопроекта. Когда Люсьен продолжил, депутаты слушали с напряженным вниманием стараясь не пропустить ни слова.

Объявляется и постановляется ныне существующим парламентом, что народ Англии, Шотландии и Ирландии, как источник всякой законной власти, настоящим учредил и утвердил быть республикой и свободным государством, управляемой его представителями избранными в парламент и теми, которых они назначат и определят в качестве подчиненных им должностных лиц и чиновников, во благо народа. Королевское звание бесполезное, тягостное и опасное для свободы и общественной безопасности народа, отныне не осуществляться каким-либо лицом. Впредь в любом документе вместо формулы 'именем короля' следует писать 'именем хранителей свободы Великобритании и Ирландии, властью парламента'.

Принимая во внимание необходимость установления порядка, регулирующего отношения между обеими палатами парламента, постановляется

Принятые палатой финансовые законопроекты, направленные в палату лордов и не утверждение в течение месяца, становятся законами независимо от ее согласия.

Законопроект, принятый палатой общин и направленный в палату лордов, после отклонения его во второй раз становится законом парламента независимо от согласия палаты лордов, если между чтением законопроекта на первой сессии палаты общин и датой его принятия на второй сессии прошло менее года

Законопроект считается отвергнутым палатой лордов, если она не приняла его без поправок или если эти поправки не были утверждены обеими палатами.

Постановляется и узаконивается, что управление свободных государств Англии, Шотландии и Ирландии и владений, им принадлежащих, сосредотачивается и пребывает в одном избираемом парламентом и несущего перед ним ответственность лице при содействии Государственного совета из тринадцати человек. Титул названного выше лица называется "Первый консул свободных государств Англии, Шотландии и Ирландии". Этим актом ему предоставляются полномочия и власть отдавать приказы и распоряжения вооруженным силам для отражения чужеземной агрессии и подавления всякого рода беспорядков и восстаний, руководить внешней политикой, применять все разумные меры для обеспечения развития и процветания торговли, а также регулировать налоговую политику государства.

Парламент, взявший в свои руки создание нормальных условий жизни и управления государством, приглашает Армию и Флот сохранить полное спокойствие и питает полную уверенность, что общее дело борьбы против внешнего врага ни на минуту не будет ослаблено.

Срок полномочий парламента устанавливается продолжительностью в пять лет.

— По моему убеждению законопроект относится к числу тех, что следует рассматривать незамедлительно, — закончил после паузы Бонапарт и опустился на место среди оглушительного шума, покрывшего его последние слова. Выступление произвело эффект разорвавшейся бомбы.Если кто-то из депутатов и ощущал неуверенность,то не показывая виду,все громче и громче раздавались одобрительные восклицания. Из общего гула выделялось одно слово:

— Обсуждать!

Словно ждавший этого Аббот постучал по столу деревянным молотком председательствующего и среди наступившего почтительного молчания сказал:

— Достопочтенные джентльмены, многие члены Палаты предлагают перейти к обсуждению.

— Да,да! — подтвердили все как один в зале, стремясь к тому, чтобы их считали людьми достойными уважения и доверия,

— Весьма полезная черта для парламентария,— с сарказмом подумал Бонапарт.— Даже и те, у кого этих добродетелей недостает, хотят казаться честными.

Никакого обсуждения не было, охваченные энтузиазмом парламентарии без лишних разговоров решили перейти к голосованию и,едва председательствующий предложил вотировать проект, собрались по правую руку от спикера.

— Принят двумястами двадцатью семью депутатами, — объявил спикер решение Палаты, шепот облегчения пробежал по залу.

Многие внезапно становятся известными политическими деятелями благодаря стечению обстоятельств и личным качествам человека. Всё может сойти на нет, если в критический момент не подует в спину внезапный порыв благоприятного ветра.

— У него есть патриотизм и твердая вера, что нет ничего невозможного. Слава богу, мы изменим наши методы в пользу мощной наступательной политики.

Переговоры с Бонапартом были совершенно секретными, до самых последних часов все зависело от его окончательного решения. Наполеон становился ключевой фигурой, придавая в своем лице устойчивость Государственному Совету.

При всей береговой линии от Эльбы до Бискайского залива доминировала Французская Республика с более чем полумиллионом мужчин под ружьем. Британия содержала менее 15000 солдат дома и около 30000 рассеянных по всему миру, в основном на подверженных желтой лихорадке удаленных станциях. Сейчас находясь в состоянии войны с эксплуатирующей спонтанный взрыв человеческой энергии тиранической властью: всеми средствами она пыталась создать боеспособную армию. Несмотря на присущее Бонапарту презрение к установленным рамкам и ограничениям, он обладал ясным пониманием своего долга перед страной и задавался совершенно определенною целью сделать для этого все возможное. Гений велик тем, что совершенно бессознательно порождает события мирового значения.

Обратившись к Парламенту с просьбою облечь его надлежащими полномочиями, Наполеон обещал сложить их тотчас же после устранения угрожающей государству опасности.

— Наша страна принадлежит ее народу, и всякий раз, уставший от своего правительства, он может воспользоваться своим конституционным правом, чтобы сменить его, либо своим революционным правом, чтобы распустить или свергнуть. Я не Цезарь и не Кромвель, а простой бесхитростный моряк, неожиданно для самого себя, призванный спасать отечество. Наши полки будут сопротивляться неприятелю сильнее, чем можно бы было ожидать во всяком другом государстве от того же числа войск; я слишком хороший патриот, чтобы в этом сомневаться. Британский флот искони был главною опорой и оплотом свободы унаследованной от наших предков, и надеюсь, мы сохраним ее до скончания века.

Джентльмены, диктаторы приходят, разглагольствуя о славе, но их планы рушатся на сопротивлении людей, а затем Время показывает им на выход. Уже несколько лет оставаясь единственной воюющей с Францией державой, Англия спасется своими собственными усилиями, а Европа нашим примером. Если же долгой истории нашего острова суждено пресечься, то пусть это случится лишь тогда, когда каждый из нас будет лежать на земле, захлебываясь своей кровью. Англию маленькая страна и сейчас мы находимся на вулкане. но Рим начинал так же. Страна, неважно какая великая, неважно какие у нее огромные армии или как хорошо она снабжена оружием, имеет не больше силы, чем ее люди. Потому что это они должны быть готовы шагнуть вперед и умереть, когда пробьет час. Я принимаю ваше предложение, но предупреждаю, шпага вынута из ножен и не будет вложена вновь, прежде чем не водворится порядок.

'Обложение налогом ненадежных и постоянно меняющихся доходов от труда и умения людей, занимающихся ремеслами и свободными профессиями, является проявлением произвола, жестокости и притеснения, а методы его сбора не соответствуют британской конституции и противны чувствам англичан'.

— Продажа патентов как фундамент для армии неразумна в стране, чья военная сила всегда мала по сравнению с континентальными государствами, и чья мощь, следовательно, зависит от достижения армией высочайшей степени эффективности. Это возможно только в случае отбора офицерских кадров на основе личных качеств и профессиональных навыков. Ум, характер и манеры не являются исключительными качествами тех, кто может позволить себе потратить тысячу фунтов, Давайте дадим каждому испытать свой шанс независимо от глубины его кошелька.

Наполеон и Жозефина переехали в ставшую их временным домом официальную резиденцию на Даунинг Стрит, довольно скромное с виду здание, подаренное Георгом II лорду Уолполу. Напротив главной лестницы, перестроенной в минуту наивысшего вдохновения архитектором Джоном. Со́уном, Жозефина придавая уют, поместила скульптуру и несколько картин, уделяя самое большое внимание приемным, гостиным и большой столовой с прекрасными неоготическими потолками. В загородной резиденции 'Чекерс', жизнь проходила в обстановке гораздо большего блеска и роскоши.

— Я слишком поздно явился на свет, нельзя больше сделать ничего великого. Моя карьера блестяща, я не отрицаю; мне удалось пробить себе прекрасную дорогу, но какая разница по сравнению с античным миром!

— Друг мой, стать первым консулом в тридцать пять лет, неужели этого не достаточно? — переступив обнажившим ее гибкое тело сброшенное на полплатье из тончайшего индийского перкаля, прошептала Жозефина грациозным движением присаживаясь к нему на постель

— В моем возрасте Иисус уже два года как был Богом, едва могу вспомнить, как пересек Ла-Манш, но в конечном итоге я выжил. И как ты видишь, пребываю в полном здравии,— улыбнулся Наполеон, находившийся на вершине успеха. Он любил этот огромный выстроенный в елизаветинском стиле дом, где при колеблющемся пламени каминов прежде чем приступать к действиям, можно было подробно изучить вопрос за стаканчиком Шато Медок

Полоса неудач в боях на море помогла Франции определиться с направления развития флота.

— Уступая по числу моряков, мы вынуждены признать превосходство державы, располагающей большим числом паровых кораблей, чем наша страна можем себе позволить. Все попытки соперничать с британцами, строя пароходофрегаты обычного типа безнадежное дело. Неравенство сил может быть возмещено только неуязвимостью, в том случае, если мы обратимся к целесообразности использованию борьбы железа с деревом, невзирая ни на какие расходы. Прекрасная в теории идея использования брони не нова, но применение ее на флоте сдерживаются проведенными испытаниями. Пробитые ядрами двухслойные 6,4-мм железные листы дают массу рваных зазубренных осколков. В решении этого вопроса нам может и должен помочь промышленный гений Франции.

Отстаивая идею быстроходного броненосного фрегата с 20-34 орудиями, водоизмещением от 1800 до 4000 тонн и полной парусной оснасткой для крейсерства, французские кораблестроители начали постройку нескольких судов защищенных плитами кованого железа. Упорно циркулирующие слухи об этом нововведении, способном свести к нулю боевую ценность деревянных линейных кораблей и фрегатов, серьезно обеспокоили британцев.Фактически гонка морских вооружений началась с новой точки отсчета, поставившей Францию и Британию почти в равное положение. Даже подозрение, что Адмиралтейство оказалось не способно двигаться в ногу с переменами, вызвало бурю общественного негодования.

Из выступления на заседании нижней палаты Парламента проходившего при закрытых дверях вице-адмирала сэра Ричарда Кинга.

— До появления броненосцев мы считали за правило располагать флотом, почти вдвое более многочисленным, чем у Франции. С их появлением могучий британский флот утратил свое прежнее значение и это не совместимо с национальной безопасностью. Создана ситуация когда, опередив Англию в осуществлении программы постройки броненосцев, французы способны вновь бросить нам вызов и осуществить высадку, подобная операция уже не представляется невозможной. Флот совершенно не готов проводить активные операции в морской войне даже с одной великой державой.

Уже 14 декабря Бонапарт, обращая внимание Палаты общин на настоятельную необходимость в увеличении флота и желая начать действительное и непрерывное движение в этом направлении, запросил в парламенте выделение дополнительных ежегодных бюджетных средств на военное кораблестроение.Программа определяла ядро Флота Ла-Манша в составе двух эскадр по 4 современных броненосца в каждой и резерва, состоящего из 2 кораблей более ранней постройки предназначенных для подготовки личного состава. В дальнейшем для Средиземноморского флота предусматривалось еще четыре больших и 8 малых броненосцев.

— Хотя всего несколько лет назад мы обгоняли другие страны в отношении числа винтовых кораблей, возникшая проблема приобрела серьезные размеры. Я далёк сейчас от мысли, что наш флот достаточно силён. Если немедленно не будут приняты экстренные меры по расширению строительства броненосцев, в ближайшие годы, впервые за всю историю, Франция сможет далеко опередить нас по числу самых мощных боевых судов.

Все это привлекло внимание Палаты общин к недостаткам в деятельности Адмиралтейства. Ранее Первый лорд просто объявлял о решении кабинетом министров выделить определенную сумму и уже Адмиралтейству, чье управление никогда не отличалось ни эффективностью, ни экономией предоставлялось решать, как потратить эти средства с наибольшей отдачей.

Никаких чётких требований прежде никогда не существовало, поэтому, до дискуссии и голосования по проекту бюджета, парламентарии предложили Совету Адмиралтейства представить меморандум о потребных флоту силах с указанием, что он должен быть в состоянии защитить берега метрополии, Мальту, Корсику и Гибралтар, а также поддерживать безопасность морских торговых сообщений. 'Флот попросту пождался, когда ему дадут пинка, размышляя, когда и в какое место он его получит'

В основе предложенного итогового отчёта 'Выборному комитету Палаты общин о морском бюджете на 180... год', лежали финансовые ограничения, но высшим приоритетом остались тактические соображения. При сокращении расходов ежегодные экстренные кредиты на броненосное судостроение возможно было выделить, только экономя на содержании флота, выводя из его состава старые суда. На расширенном заседании Совета Адмиралтейства с привлечением представителей военных верфей и частных судостроительных фирм.было решено, что Англии необходимо закладывать в год по 4 броненосных фрегата, там же были подписаны контракты на их постройку. Полагая, что более этого требовать у парламента безнадежно и посовещавшись с первым морским лордом Бонапарт решил, что относительного превосходства британского флота будет достаточно,

Что только не писали британские консулы и как бесновался Форин Оффис, когда с заграничных станций было отозвано подавляющее большинство малых судов бывших не в состоянии ни сражаться с врагом, ни даже удрать от него. Их разоружение и продажа на слом позволила высвободить около 7000 обученных матросов и офицеров, следующий удар практически ликвидировал "доковый резерв". Ликвидируя его практически полностью, как совершенно бесполезные в силу своей устарелости, было списано в общей сложности более 120 канонерских лодок, шлюпов и кораблей с полным парусным вооружением.

Начало строительства броненосных судов не могло не вызвать различных споров и, еще до его спуска на воду Совет Адмиралтейства начал сомневаться в правильности выбранного решения. Судостроители считали невозможным мореходный броненосец водоизмещением до 4000 тонн, вместе с тем, сейчас Наполеон мрачно смотрел на представленный ему проект вдвое меньшего размера. Приземистый, с прямым форштевнем и скругленной кормой он не выглядел стройным и изящным. Бонапарт ждал немногого, но этот вариант был 'вероятно, худшим, как в смысле боевой силы, так и мореходности корабля, из когда-либо покидавших верфи любой претендующей на репутацию морской страны.

— Я хочу спросить ваше мнение,Джордж. Насколько высоко вы оцениваете эффективность этого проекта?

— По сравнению с деревянными кораблями я не считаю его безопасным мореходным кораблем, в старом значении этого слова. В то же время я не считаю, что он может затонуть в шторм при заблаговременно принятых мерах по задраиванию, средства для которого, думаю, можно улучшить. Броненосный корабль должен быть более крупным для сохранения живучести в случае повреждений. Необходимо хоть как-то обеспечить продольный огонь из орудий батареи, полагаю, мертвый угол составляет не менее 40 градусов. Руль не защищен, хотя и в значительной степени находится под водой. Также недостатком является отсутствие спардека, дающего сплошную палубу от носа до кормы.

— Перечисленные вами условия мой друг, очевидно могут быть выполнены в водоизмещении не меньшем 9000 тонн, но такие корабли являться слишком значительным отягощением бюджета. Поступают сведения, что Франция отбросила свою прежнюю доктрину и разрабатывает вопросы таранной тактики, считая ее единственным стоящим средством борьбы на море,— Бонапарт пожал плечами. характерным движением свойственным ему в моменты сомнений.

— Все это из области рассуждений, пока корабль имеет ход и пространство для манёвра, он в состоянии избежать таранного удара. Первая же большая битва броненосных эскадр пустит по ветру немало надуманных теорий, и покажет всё дело в совершенно новом свете.

— Из шлюпа "Рисерч" выходит совсем не то, что мы желали, но истратив на него столько денег, посмотрим, что из этого выйдет.Едва ли сильно ошибусь, если скажу, что к настоящему времени эти небольшие корабли породили официальной переписки в объеме не меньшем их водоизмещения.

— Совет Адмиралтейства охватил страх брать на себя ответственность, все боятся проявить решительность.

— Я не могу одобрить задержку начала постройки, верфи должны работать, опоздание со вводом в строй этих двух кораблей и дополнительные расходы перевесят все те преимущества, что принесут усовершенствования

— Достопочтенные лорды, я весьма удивлен ответами Адмиралтейства на заданные в Палате общин вопросы по поводу французского кораблестроения,— взгляд Наполеона остановился на Чарльзе Миддлтоне, бароне Бархэм.

Бонапарт повернулся к первому секретарю Адмиралтейства сидевшему рядом с ним.

— Как выглядит сегодня ситуация с получением информации из Франции?

— Предоставленные в наше распоряжение фонды слишком скудны для создания действительно эффективной разведывательной сети. Мы почти полностью зависим от докладов агента из Бреста и сообщений военно-морского атташе, другими словами в настоящее время у нас нет никакой возможности получать сведения, заслуживающие доверие.

— Опираясь на традиции и опыт прошлого, Адмиралтейство с подозрением относится к любым новшествам, все это обходится Британии в достаточно высокую цену. Джентльмены, мы вступили в новую эру. Еще вчера в британском военном флоте было сто сорок два корабля, но сейчас мы имеем всего лишь 'Ресерч' и 'Энтерпрайз'.

Наполеон ясно сознавал, что для разворачивания масштабного строительства необходимы крупные изменения, как в Адмиралтействе, так и казённых верфях. Годы экономии и финансового давления государственного казначейства привели персонал и материальную часть в совершенное расстройство, подведя кампании на грань банкротства. Его вступление было кратким, а инструкции просты и лаконичны

— Я намерен осуществить ряд последовательных реформ и готов сделать всё от меня зависящее, чтобы ускорить и поддержать любую полезную инициативу. В интересах государства, сменяемость должностных лиц, не позволяющая им состариться на занимаемом месте. Для французов сейчас время измеряется числом месяцев необходимых нам для создания броненосного флота. Да и сила определяется не только количеством, все дело в способности предвидеть действия противника и насколько мощный удар сможем мы нанести в решающий момент.

На казенных верфях в настоящее время заложены четырех 91-пушечных винтовых линейных кораблях типа 'Булварк' и два 21-пушечных винтовых корвета типа 'Язон'. Адмиралтейству следует незамедлительно приостановить на них все работы, исходя из общей оценки новейшей французской концепции. Сюрвейеру флота подготовить проект переоборудования этих судов с деревянным корпусом в броненосцы,

Совещание закрыто, джентльмены

В полдень, когда воцарился штиль и наметился отлив,на прибранном к торжеству спуска корабля главном стапеле в воздух взлетела красная ракета. За ней через десять минут вторая и раздались дружные удары деревянных колотушек, рабочие, выбивали удерживающие спусковые салазки клинья и стопора. Послышался скрипучий шорох и массивный корпус, все быстрее набирая скорость, заскользил по густо смазанным салом, шипевшим и дымившимся деревянным полозьям. С пушечным грохотом 'Фаворит' врезался кормой в темную поверхность воды, вздымая выше бортов яростную волну, и победно всплыл, расшвыривая брызги остановленный туго натянутыми якорными канатами.

С 'Энтерпрайза', достраиваемого на плаву доносились выкрики людей, грохот и звон железа, лязг подъемных лебедок.

— Во Франции уже построено несколько кораблей с корпусом защищенным броней, но подождите, пока не увидите мой новый проект, ракеты наведут на врага страх божий. Пока же я гарантирую защиту от любого пушечного ядра. Уильям Конгрев с любовью похлопал по железной плите обшивки корабля и одобрительно посмотрел готовое к установке тяжелое орудие. Оставшуюся часть дня Бонапарт провел в Королевских доках Девонпорта, где по последним образцам завершалось строительство несколько корабли, стремись успеть сделать как можно больше.

— Английские крейсеры, подойдя к собирающимся зайти в наш порт нейтральным судам, взяли за правило заменять пару человек их экипажей своими шпионами, таким образом, получающим возможность оставаться во французских портах на все время пребывания там нейтральных судов.

— Мне нужно только три дня туманной погоды — и я буду господином Лондона, парламента, Английского банка, — размышлял Гош. Эти несколько дней могли дать французскому флоту возможность ускользнуть от британских эскадр и высадить армию на побережье. Тогда, сокрушая все препятствия на пути, он смог бы войти в столицу.

Это же думали очень многие, удерживая в своих руках Бельгию и Голландию, он мог каждую минуту угрожать непосредственно самой Британии. Народ следовал за Лазаром Гошем, зачарованный обещаниями смутного, но великого будущего. Единственными, кто еще осмеливался говорить ему правду в глаза, были Ожеро и Ланн. Обогнать противника в темпах создания броненосного флота и использовать это краткое превосходство для достижения господства на море в самом начале войны, входило в ближайшие планы Гоша.Любая диктатура не может останавливаться в своем развитии, когда инерция заканчивается ей требуются новые успех. Характер режима позволил вывести страну из хаоса, но делал внешнюю экспансию неизбежной.

— Все прошлые сражения на море. мы начинали со слишком слабыми силами. На этот раз такого не будет. Я намерен осуществить вторжение в Британию. Мы придем, как друзья, чтобы освободить ее от коррумпированной, развращенной аристократии' Провозгласив республику, упраздним дворянство и палату лордов, с которыми Англия вскоре сгниет.Подготовку к десантной операции приказываю завершить в середине августа.

Замысел заключался в формировании экспедиционных сил в Шербуре и Гавре, соединении их в море под прикрытием броненосной эскадры, прорыве блокады и последующем захвате Портсмута и Айл-оф-Уайта. По оценкам начальника штаба, около двух недель должно было уйти на перемещение всего экспедиционного корпуса — ста двадцати тысяч солдат, 12 тысяч кавалеристов с лошадьми, двух сотен орудий, повозок с тюками фуража, продовольствия и бочонками пороха.

Тут были транспорты, рыболовные шхуны Ньюфаундленда и многочисленных портов Атлантического побережья, китобои, даже трансатлантические пакетботы с позолоченным орнаментом кормы

Газета 'Таймс' писала: ' ...французское вторжение встретят баррикады на каждой из столичных улиц и площадей защищаемые национальным ополчением патриотических сил народа. Необходимо запретить наем иностранцев х слугами, как мужчин, так и женщин, а все представляющие опасность должны быть высланы из страны. Военнопленных необходимо водворить в плавучие тюрьмы и содержались там под охраной. Вот те меры, которые должны войти в повестку дня".

Как только начали приходить новости о подготовке Гошем высадки в Англии, политики с трудом сдерживали дрожь в коленях, но на флоте воцарилось открытое воодушевление.

— Мне пришлось прервать совещание в Оперативном управлении,— мрачно произнес Мюррей, входя в кабинет Бонапарта

— Собирай вещи, у тебя там больше нет никаких дел, Джордж.

— Что, черт побери, случилось мой друг?

— Ты назначаешься командующим Броненосной эскадры.

— Решение уже принято?

— Я подписал приказ, Адмиралтейство уже уведомлено об этом.

Мюррей кивнул.

— Для передачи дел в твоем распоряжении только три часа, — завершил короткий разговор Бонапарт.

-Это время было лучшим в моей жизни. Все находились в приподнятом состоянии духа и, преодолевая трудности, работали не покладая рук на общее дело.

Надеясь на зачисление в состав экипажей, множество офицеров и матросов ежедневно обивали все пороги, одним везло и они получали согласие, другим нет. Провожающие их жены и подружки, прижимая к лицу платочки с трудом удерживали слезы.

— Обращаю ваше внимание на уничтожение судов имеющих на борту войска, лошадей и артиллерию, отдавая им предпочтение в сравнении с кораблями охраны. Предотвращение высадки неприятеля является первоочередной целью, по сравнению с ней все остальное может отойти на второй план.

Весь Портсмут знал, что эскадра собралась выходить в море, когда корабли один за другим начали сниматься с якорей и, разворачиваясь, неторопливо потянулись к выходу из гавани вытянгиваясь в кильватерную колонну. C набережной Гануорф до офицеров на шканцах и выстроенных вдоль бортов команд, преисполненных уверенности и чрезвычайной гордости, доносились гремящие звуки оркестров, играли 'Правь,Британия, морями!'. Желая удачи уходящей эскадре, в собравшейся огромной толпе пели, размахивая флагами. Сейчас уходящие в бой они стояли на мостиках и палубах кораблей, а не обнаженными по пояс в изящных легких деревянных колесницах. Оружие изменилось, стала другой броня, но все равно это были те же храбрые стойкие бритты.

-Этот день так напоминает Рождество, — произнес вахтенный офицер 'Ройял Оук', занимая свою должность только полмесяца и надеясь продолжикарьеру в сиянии славы.

— Дело будет кровавое и мало веселое. Похоже, на сей раз,эти сукины дети настроены серьезно, но я обещаю вам победу и в этом у меня есть абсолютная уверенность. Мы ждём вторжения. Рыбы ждут тоже! — обернулся к молодому лейтенанту Бонапарт. По конституции первый консул не мог быть командующим, это не значило, что Бонапарт не управлял ходом кампании. Назначив старшим флагманом Джорджа Мюррея, вместе с этим он составил и план военных действий.

— Вам выпала честь, джентльмены, редко выпадавшая на долю моряков Британии. От ваших действий зависит, упадет ли она в глазах всей Европы или высоко поднимет голову. Никогда ранее наша страна не зависела в такой степени от успешных действий своего флота, как сегодня.

Британская эскадра двигалась в двух параллельных колоннах, с расстоянием около мили между ними. Их небольшая протяженность позволяла совершать быстрые изменения курса или перестроения, а также развертывание к бою при появлении противника. Двухтрубные броненосные фрегаты правой колонны возглавлял 'Ройял Оук' под вице-адмиральским флагом, выдерживая дистанцию в два кабельтова, за ним шли 'Трайомф'. 'Каледония' и 'Оушен'. Левую колонну вел 'Фаворит', на мостике броненосного корвета рядом с его командиром Мвйклом Невиллом стоял младший флагман эскадры контр-адмирал Осборн. Ему не нравилось, что замыкающие строй 'Ресерч' и 'Энтерпрайз' ходили десять узлов.

Небольшого размера, что ставило их в очень невыгодное положение по сравнению с новейшими броненосцами, оба корабля пришли служить, когда других не было, и служили хорошо.Собственно сердиться было не на что, они предназначались в качестве экспериментальных платформ, где можно опробовать новые концепции в вооружении и бронировании. Совет Адмиралтейства серьезно обеспокоенный скоростью, с какой Франция обзаводилась броненосными кораблями, в борьбе с этой угрозой выбрала к перестройке эти недостроенные шлюпы типа 'Камелион'. Обычные штевни заменили тараном в носу и полностью овальной кормой, деревянный корпус удлинили на 10 футов и придали дифферент на корму, увеличив соотношение ширины корабля к его длине до 1:5.

На долю кованой железной брони, изготовленной в Шеффильде на заводе Брауна ,общим весом 352 тонны пришлось почти 20 процентов водоизмещения. Пояс толщиной в 4,5-дюйма лежавший на тиковой подкладке проходил по ватерлинии, также защищалась батарея , но весь остальной борт оставался деревянным. Проектное вооружение из семнадцати орудий заменили четырьмя самыми мощными в то время 100 — фунтовыми дульнозарядными гладкоствольными пушками "сомерсет". Чтобы не задерживать сдачу броненосцев в эксплуатацию, Адмиралтейство торопило установку новейших 7-дюймовых 6,5-тонных нарезных казнозарядных орудий. С этой целью от Вулвичский арсенала потребовали отменить испытания на полигоне, предусмотренные контрактом и сейчас флот получал, хотя еще и не вполне испытанные, но уже принятые на вооружение орудия.

Наполеон, поднявшись под холодным ветром на перекинутый через палубу и опирающийся на фальшборт шканцев легкий мостик 'Ройял Оук' ощутил легкий запах сгоревшего кардифа. Первый консул критично фыркнул и смахнул несколько угольных пылинок со своего белоснежного жилета. Он любил этот один из последних британских броненосных кораблей с деревянным корпусом, за его скорость под парусами в 13,5 узлов, выше чем показанная под парами на Маплинcкой мерной миле . Мысли первого консула обратились к тому времени, когда еще не было ни грохота машины под палубой, ни угольного дыма, а мичман Бонапарт начинал свою морскую карьеру. Великая эра паруса завершалась, в предстоящем бою они были лишь помехой. Обладая низко расположенным центром тяжести и очень хорошо управляясь в любую погоду, при плавании на волнении 'Ройял Оук' представлял собой недостаточно устойчивую орудийную платформу.

Его 4,5-дюймовая броня из прокатного железа простиралась от верхней палубы до отметки в 6 футов ниже ватерлинии, утончаясь до 3 -дюймов к прямому форштевню и элиптической корме. Броненосный фрегат нес стандартную комбинацию из шестнадцати 68— фунтовых гладкоствольных пушек Уитворта расположенных вдоль бортов на батарейной палубе и десяти 7— дюймовых казнозарядных орудий на деревянных станках. Еще четыре таких же, но вращающихся на центральном штыре установили в качестве погонных и ретирадных на верхней палубе. покрытой полудюймовым железом.

Дождь,сильно мешавший обнаружению противника, перестал лишь к десяти утра. Погода начала проясняться, ветер немного утих. Стройный быстроходный, с обеспечивавшим хорошую мореходность высоким полубаком в одну шестую длины корпуса, красавец 'Саламис' выполнявший задачи разведки и посыльной службы шёл форзейлем. Этот 400-тонный окрашенный в серый цвет пакетбот с самым легким рангоутом и скоростью доходившей до 17 узлов был гордостью британский эскадры. Близился полдень, когда на нем взвился всколыхнувший всех сигнал 'Обнаружены неизвестные корабли по пеленгу WSW'. 'Саламис' повернул и, полным ходом помчался вперед, расстилая за собою липнувший к темной воде шлейф черного угольного дыма.

Предполагая, что обнаруженные корабли идут на соединение с десантными судами вице-адмирал Мюррей отдал приказ 'приготовиться к бою'. Инструкции командующего эскадрой предписывали командирам кораблей необходимость самых решительных действий. Сейчас он, начинавший опасаться, что проскочит мимо противника, находился в самом лучшем расположении духа. Его первый отряд должен был стать основной ударной силой, второй следовало рассматривать как резервный.

— Их там не меньше пяти, — совсем недавно ставший капитаном, Луи Бонапарт разглядывал в подзорную трубу большие тяжелые дымы, протянувшиеся над горизонтом. — По крайней мере, семь, если не дюжина.

Приблизившись и маневрируя так чтобы 'Саламис' представлял собой меньшую цель, он внимательно рассматривал хорошо соблюдавшую равнение французскую эскадру контр— адмирала Франсуа Бувэ . В ее состав входили три броненосных фрегата новейшей постройки 'Прованс', 'Гиень' и 'Фландр'. С учетом стесненности в средствах и относительной слабости французской промышленности броненосные фрегаты получились весьма удачными. Имея полное водоизмещение около 5700 тонн, они были вооружены десятью 55-фунтовыми гладкоствольными, двадцатью 6,5-дюймовыми нарезными пушками в батарее, еще четыре стояли открыто на верхней палубе.Их деревянные корпуса защищались плитами из кованого железа, толщиной от 5.9 до 4.3 дюймов. Следовавшие за ними густо дымя 'Жанна д' Арк', 'Тетис', 'Аталанта' и 'Армида', однотипные корабли водоизмещением в 3800 тонн при таком же бронировании несли шесть 55-фунтовых и четыре 6,5-дюймовых орудия, больше подходя к классу броненосных корветов.

Вышедший из Бреста 18 октября контр-адмирал Франсуа Бувэ имел приказ, обеспечив Франции господство на море, вопреки противодействию флота противника расчистить путь транспортными кораблям, собранным в Гавре, Сен-Мало и Сент-Васт-ла-Хог для вторжения на Британские острова. Высадку войск планировали между Уэймаутом расположенным в бухте реки Уэй и Лайм-Регис, маленьким городком давшим свое имя заливу Лайм, на усыпанный галькой берег юго-западной Англии, откуда герцог Монмут пустился в свою авантюру. Последовавшее сражение между эскадрами настроенными самым решительным образом стал одним из последних между деревянными кораблями и одним из первых между броненосными.

Французский флагман один за другим поднял сигналы 'Корабли к бою приготовить', 'Занять позиции', 'Полный вперед'. Эскадра ранее следовавший одной кильватерной колонной начала перестраиваться, постепенно прибавляя ход. Блестя на солнце низким корпусом 'Саламис' описал широкую дугу, поворачивая, отходя и затем вновь возвращаясь обратно. Стремясь к наилучшему выполнению поставленной задачи, молодой капитан сделал несколько галсов, пока один из то перелетавших, то не долетавших вражеских снарядов не изрешетил осколками дымовую трубу настырного разведчика, что мгновенно отрезвило его командира. Огрызнувшись из кормового орудия 'Саламис' неся сигнал ' Семь больших броненосцев и семь канонерских лодок. Имеют ход десять узлов' отошел к своим кораблям, выжимая из машины все возможное.

Смелое до безрассудства поведение маленького британского вооруженного парохода в преддверии близкого боя произвело сильного впечатление на французских капитанов. Все они, семь произведенных из сублейтенантов, пятеро ранее бывшие шкиперами торговых судов, один матросом и еще один боцманом считались Буве исключительно способными людьми. Сам контр-адмирал первый раз вышел в море двенадцати лет на борту купца Ост-Индской компании, участвовал под командованием Сюффрена в сражениях у Садраса, Провидиена, Негапатама и отличился при взятии Тринкомали. Вторым флагманом был Жозеф Нилли, решительный республиканец, начавший свою карьеру семи лет от роду, раненный 20 ноября 1759 года в заливе Киберон и командовавший 20-пушечной 'Гвианой' еще в ходе американской войны за независимость.

Через час обе эскадры уже находились в непосредственной видимости друг друга. Сквозь сплошное черное облако от усиленно дымивших французских кораблей, едва пробивалось солнце. Впереди в строю клина двигались броненосцы, в его вершине находился 'Прованс' командующего флотом Франсуа Буве, под их прикрытием сзади шли канонерки. Взбивая винтом воду 'Саламис' соединился с главными силами, на грот-брам-стеньге флагманского 'Ройял Оук' немедленно поползли вверх его позывные и сигнал: 'Адмирал изъявляет свое особенное удовольствие'. В батарейной и верхней палубах броненосного фрегата царило возбуждение, но на шканцах все хранили полное спокойствие и невозмутимость.

— С боевым духом у нас полный порядок, — заметил Наполеон. — Вот сражение, которого вы столько желали, Джордж. Деритесь, погода будет хорошей.

Пятью минутами позже Буве, намеренный решить исход битвы таранным ударом, отдал приказ 'Атаковать и топить врага'. Было видно, что французы стараются дать самый полный ход. Бонапарт присел на легкий раскладной стул, принесенный для него на крыло мостика и, положив раненую в Западной Фландрии левую ногу на барабан, стал следить за ходом разворачивающейся битвы. Две эскадры сходились на контркурсах, на ходу намечая свои жертвы

— Прицел 18 ! — прокричал флагманский артиллерист. — Передать по эскадре.

Стволы орудий, медленно поворачиваясь на цапфах, поднялись на угол возвышения в 11 градусов и долгим раскатом 7-дюймового грома с максимальной дистанции 'Ройял Оук' открыл огонь. Сразу за ним, сверкнув молниями выстрелов, ударили пушки 'Трайомфа'. На мостике вскинули подзорные трубы, всплески перед силуэтами ясно, что недолет. Второй залп с ровно идущих в кильватер британских броненосцев лег накрытием и вокруг головного 'Прованса' взвились высокие столбы воды.

— Одно попадание в носовой части корпуса, второе в районе фок-мачты! — доложил сигнальный мичман.

Ответный огонь врага и взлетевшие рядом с правым бортом фонтаны брызг обрушиваются на палубу. Скрежеща, летят осколки, когда корабли сошлись на 10 кабельтов,стреляли уже все. Внезапно 'Трайомф' и ' Каледония'' пропускают залп, замолчало одно из орудий на ' Ройял Оук'. Бонапарту хотелось послать ко всем чертям Мюррея, объясняющего, что затвор тяжелого нарезного орудия никуда не годится.

— После нескольких выстрелов он не закрывается вплотную из-за порохового нагара, поэтому стрельба идет неравномерно, с частными задержками.

— Какого дьявола мы до сих пор не выкинули эти пушки за борт? — гневно фыркнул Наполеон. — Я полагаю, что Адмиралтейству следовало бы их испытать, прежде чем поставлять на корабли. На этом расстоянии старая 68-фунтовая пушка лучшее орудие в английском флоте и мы должны сделать все, что в наших силах, с тем, что имеем.

— Похоже, французские корабли быстрее и при сближении ублюдки попробуют идти на таран. Лучший для нас шанс это внезапная атака, — ответил вице-адмирал.

Мюррей всегда пытавшийся экономить даже секунды немедленно приказал командиру 'Ройал Оук' Джону Перкинсу поворачивать на SSO.Поднятый Бонапартом из небытия американской войны за независимость, Перкинс стал одним из самых успешных капитанов броненосных кораблей. Общий сигнал 'Иметь полный ход.Изменить курс последовательно на восемь румбов влево' был дан уже на циркуляции, не дожидаясь пока эскадра подтвердит его выполнение. В соответствии с таким сигналом для британского флота представилась возможность сделать то, что позже будут считать одной из самых эффективных форм тактического сближения с противником, сосредоточить все силы на концевых кораблях неприятеля

Увеличив скорость до 12 узлов, первый отряд последовал за флагманом практически без задержки. С мостика 'Фаворита' Осборн ясно видел, что обстоятельства требуют не следовать в кильватере уходящего вперед Мюррея, но действовать самостоятельно. Желание контр-адмирала скорее присоединиться к атаке привело к тому, что отреагировав на ситуацию, он повернул отряд 'все вдруг в строй фронта.

Из-за плохой видимости 'Ройал Оук' переносил свой огонь с одной цели на другую.

— Двести ярдов, — прокричал Перкинс, — при таком быстром изменении дистанции наша меткость выше французской.

Снаряд с 'Гиени' разорвался у основания первой трубы 'Ройал Оук', она обломилась и рухнула в воду. Еще один усыпал верхнюю палубу осколками, сильно помяв вентиляторы котельного отделения, но корабль продолжал на всех парах идти вперед

— Довольно хорошая стрельба, — заметил Наполеон.

— Слишком хорошая, — отозвался Мюррей

Снаряды, попадавшие в палубу или небронированный борт, как на британских, так и на французских броненосцах то и дело вызывали пожары, горела краска, деревянные обломки, разбитые шлюпки и их ростры. Ведя огонь в густых облаках дыма валивший из труб и порохового дыма залпов все застилает вокруг корабли.предпринимали попытки таранить врага и самим избежать подобного.

Пройдя за кормой 'Голуа' и дав залп по врагу всем бортом, броненосный фрегат повернул вправо. Грохот разрывов смешался с залпом своих орудий, у самого борта взлетели водяные столбы и стеной обрушились на его палубу. Высекая снопы искр, со скрежетом летели осколки. Взметнув в воздух железную пыль 6,5-дюймовый снаряд пробил бортовую броню, своим взрывом опустошая все вокруг. Дым от вспыхнувшего тут же пожара заполнил батарейную палубу, доносились стоны и вопли раненых. Уцелевшие комендоры носового плутонга продолжали вести огонь и в этом аду.

Контуженный, но поднявшийся на ноги командовавший стрельбой второй лейтенант вместе с несколькими матросами голыми руками выбрасывали за борт горящие картузы с порохом

— Черт возьми! Шевелитесь парни, если хотите жить! Это еще не последний день Суда.

Все кому позволяли силы после перевязки спешили обратно в строй, позже орудийные расчеты пополнили музыкантами корабельного оркестра.

— Сэр, капитан Перкинс выражает свое почтение и запрашивает обстановку,— взгляд мальчишки посыльного упал на изуродованные, красные от ожогов руки офицера.

— Передай, что пожар в батарейной палубе почти потушен. Две семидюймовки временно вышли из строя. Трое погибших, четырнадцать раненых и обожженных, — прохрипел тот. Постояв секунду второй лейтенант медленно опустился на палубу,на помощь ему бросились несколько матросов, раздался крик 'носилки'.

Видя, что при начале общей сумятицы в облаках густого порохового дыма избежать столкновения будет едва ли возможно, капитан 'Трайомфа' поступил согласно старинному правилу ' Не хочешь получить пробоину в своем борту, бей форштевнем в чужой корабль первым!'

-Лево на борт! Быстрее! Самый полный!

С того момента как на британском броненосце заметили неприятеля прошли не более двух минут, противники сошлись по касательной. Скользящий удар пришелся в борт 'Фландра' у бизань-мачты и со скрежетом сорвал с его кормы броневую плиту.

Проходя вплотную к четвертой от французского флагмана 'Жанне д' Арк' и успешно избежав таранного удара, 'Оушен' отстрелялся по ней всем бортом. Пять пробивших броню снарядов посеяли хаос на батарейной палубе, окутавшейся дымом от разрывов и возникшего у грот-мачты пожара. Две 55 фунтовых пушки были разбиты, у носовой 6,5— дюймовки сбило с лафета ствол, вокруг лежало множество окровавленных тел. 'Жанна д' Арк' круто метнулась влево, ее ответный огонь совершенно прекратился. Через некоторое время действие артиллерии возобновилось, но с большим трудом из-за нехватки прислуги для орудий.

Внезапно скорость 'Ресерч' сильно упала.

— Почему замедлили ход? — крикнул вызванному наверх старшему механику капитан Байрон.

— Осколок в головном подшипнике, сэр. Машина начинает сдавать, держит не более 15 оборотов.

— Прибавьте Саймон, сейчас не до ваших трудностей!

Появившись сквозь облака дыма французский броненосец, нацелился носом точно на бак 'Ресерч', почти лишённый хода он представлял собой отличную мишень.С ужасом посмотрев на надвигающийся корабль, механик кинулся в машинное отделение.

— Право! Право на борт! — крикнул Ричард Байрон, всеми силами стараясь избежать неминуемого столкновения.

Шлюп медленно покатился влево, подставляя свой борт врагу. На флоте все еще сохранилось старое правило парусной эпохи, когда подавалась команда по отношению к румпелю руля, сыгравшее сегодня свою роковую роль. На коммерческих судах этот обычай давно уже был уничтожен и поворот происходил в сторону вращения штурвала.

Мгновение спустя 'Тетис' с грохотом врезался в корпус британского корабля за фок-мачтой, с минуту они стояли, сцепившись друг с другом. Затем машины француза заработали 'полный назад', его таран со скрежетом вышел из пробоины. Садясь носом, 'Ресерч' начал ложился на правый борт, с пугающе быстро кренившейся палубы люди прихватив все, что могло плавать прыгали в холодную воду. Затем обнажая винт корма высоко вышла из воды, продержавшись несколько минут на плаву броненосец перевернулся и пошел на дно, оставляя за собой множество обломков.

Гибель 'Ресерч' не поколебала его решимости довести начатое сражение до конца, в минуты опасности мысль, казалось, работала быстрее

— Мы сравняем счет, сэр, можете не сомневаться.

Потрясенный Франсуа Буве обвел взглядом свой флагман, он получил несколько попаданий уже в самом начале боя, став основной мишенью для пушек британцев. В броне появились вмятины, заклепки пулями разлетались во все стороны, фальшборт у трубы и шлюпки были разрушены и снесены. Но три 7-дюймовых снаряда один за другим пробив броню, разорвались на батарейной палубе 'Прованса' проходившего контркурсом вдоль строя противника. В носовой части взвился вихрь огня и тотчас начался пожар зарядных картузов, окутавших все поблизости густым плотным бело-сизым дымом.

Теперь оба флота шли несколько расходящимися курсами, к 13.40 дистанция увеличилась до 15 кабельтов, фактически первый раунд сражения завершился. Осознав, что бой на контркурсах привел строй французской эскадры в полный беспорядок, Буве поднимает сигнал о формировании кильватерной колонны. Видя,что линия слишком растянулась, а британцы выходят на дальность открытия огня он приказывает сомкнуться и приготовиться к бою. В выполнении этого впрочем, возникла большая задержка, поскольку каждый корабль пытался занять соответствующее ему место в строю.

Примерно в 14.10 сражение возобновилось.Вице-адмирал Мюррей, стараясь держать противника на малой дистанции под огнем бортовых орудий, сосредоточил превосходящие силы на французском арьергарде и обе эскадры снова сошлись в бою. — Во второго от замыкающего — крикнул сигнальный мичман. Бонапарт поднял подзорную трубу. Нет, ничего не заметно.У него были все основания для беспокойства.

Снаряд врезался в разбитую корму 'Фландра', полыхнуло пламя, высоко вздымаясь сквозь поваливший дым. Вслед за этим загорелось на 'Жанне д'Арк'. Пожар, начавшийся в парусной кладовой рядом с пороховым погребом, угрожал кораблю немедленной гибелью.

— А вот и первый, сэр! — воскликнул Перкинм, когда искалеченный вражеский броненосец вывалился из строя.

За кормой сквозь грохот стрельбы донеслись восторженные крики с 'Трайомфа', это его попадание.

Видно было только, что французы прибавили ходу и выходят из боя.

'Последствия были далеко идущими и сказались на нашем положении буквально по всему миру. Все общее напряжение спало. Все наши мероприятия, как военные, так и торговые, теперь проводились без малейших помех.Никогда еще в истории войн столь многие не были обязаны столь немногим"

Вперед, сыны Отчизны милой, Мгновенье славы настает!

Ускоренный шаг

Убирайтесь отсюда!

Ирландской девиз "Дай дорогу"

 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 183)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 231)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 75)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 167)
Вампиры (Произведений: 244)
Демоны (Произведений: 266)
Драконы (Произведений: 166)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 126)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 74)
Городские истории (Произведений: 308)
Исторические фантазии (Произведений: 97)
Постапокалиптика (Произведений: 105)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 131)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх