Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться


Страница произведения
Убрать выделение изменений

Путь Бонапарта . Кн2


Опубликован:
31.01.2015
Изменен:
Читателей:
2
Аннотация:
К вершине. Глава 1-16
 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 
 
 

Путь Бонапарта . Кн2


Правь Британия, правь морями,

Никогда, никогда, никогда

Англичане Это не будут рабами!

Джеймс Томсон 1740.конец.

И даже не начало конца,

Но, возможно, конец начала.

У.Черчилль.

После нескольких начальных неудач революционной войны политикой безжалостного террора Конвент с большим трудом достиг успехов зимой 1792 — 1793. В борьбе наметился перелом в пользу французов, все предпринятые Британией и ее союзниками боевые действия, при Дюнкерке, в Вандее и Тулоне, не удались или закончились катастрофой. Но один энтузиазм дисциплинированных гильотиной 'синих курток и деревянные сабо' не мог стать неудержимой силой без организационного гения сорокалетнего капитана инженеров Лазара Карно.

Высокий нескладный республиканский капитан с кальвинистскими идеалами оказался единственным военным в Комитете общественного спасения, поскольку Робеспьер не доверял офицерам-дворянам. Общая воинская повинность, декретированная Конвентом по настоянию Карно, ставила под ружье всех молодых мужчин, один лишь набор 1793 года дал 450 тысяч рекрутов. 'Единство Республики требует единства армии, у Отечества есть только одно сердце', — провозгласил с трибуны Конвента Сен-Жюст.

К лету 1794 года численность французской армии, переформированной по настоянию Карно из двухбатальонных полков в трехбатальонные 'строевые полубригады', достигла одного миллиона солдат. Батальоны, как и прежде подразделявшиеся на линейные и легкие,состояли из гренадерской роты и 8 фузилерных, каждая включала в свой состав 30 солдат-ветеранов и 50 новобранцев. При каждой полубригаде имелась 4-6 орудийная артиллерийская батарея.

Из письма Лазара Карно фактическому руководителю Комитета Общественного Спасения Максимилиану Робеспьеру

— Нужно вести войну массами людей, направлять в пункты атаки столько войск и артиллерии, сколько можно собрать, требовать, чтобы генералы находились постоянно во главе солдат. Приучить тех и других не считать неприятеля, а бросаться на него очертя голову, со штыком наперевес, не думая ни о перестрелке, ни о маневрировании, к которому французские солдаты совершенно не приучены.

После провала апрельского мятежа героя Вальми и Жемаппа командующего Северной армией генерала Дюмурье, призвавшего войска выступить против правительства 'продажных адвокатов', Карно принял на себя общее руководство войсками в Северной Франции. Подозрения революционного правительства пали на всех, кто воевал под началом Дюмурье. Сын отставного солдата, поднявшийся наверх из рядовых французской гвардии, Лазар Гош также был брошен за решетку.

Выступавший за концентрацию сил и энергичную атаку в своем меморандуме о необходимости изменений в армии, он привлек внимание Карно осуждением позиционного мышления австрийцев Макка и Вейротера, приводившим к рассредоточению войск на широком фронте.

Из письма генерала Гоша в Комитет Общественного Спасения

— Какова бы ни была моя участь, пусть будет спасено отечество, и мне больше ничего не нужно. Но с каждым моментом опасность увеличивается.Мы ведем, лишь подражательную войну без всякого плана. Следуем за неприятелем, всюду, где он появляется, и не пытаемся проникнуть в его намерения, часто попадая в расставляемые ловушки. Нас губит рутина. Перестанем дробить наши силы. Соединим разбросанные батальоны, чтобы иметь перевес над каждой из неприятельских армий в отдельности. От одного поверженного врага будем переходить к тому, кого еще предстоит победить. Не будем останавливаться, пока союзники не будут раздавлены. Поднимем мужество наших солдат, пусть они знают свою силу. Француз, руководимый честью и любовью к родине, преодолеет все, нам не нужно ждать будущего года, чтобы спасти республику

В октябре 1973 года освобожденный из тюрьмы Лазар Гош по настоянию Карно назначается командующим армий Мозеля.

— Я уверен, этот молодой человек далеко пойдет, сказал он, передавая на подпись Робеспьеру приказ о назначении Гоша.

— Очень опасный человек,— возразил тот,боявшийся успеха любого, кроме самого себя.

В том же месяце бывший до революции артиллерийским унтер-офицером 32-летний Шарль Пишегрю,президент Якобинского клуба в Безансоне затем избранный заместителем командира батальона Национальной гвардии, получает командование Рейнской армией. В марте 1793 года произведенный в капитаны 2-го артиллерийского полка, через четыре месяца он уже бригадный генерал Северной армии за отличие в боях под крепостью Майнц, а в сентябре повышен до дивизионного. Решающую роль в его стремительном возвышении, сыграло покровительство комиссара Конвента якобинца Сен-Жюста. Подобное назначение было троянским даром, так как дела шли из рук вон плохо, а собственный боевой опыт ничтожным, но Пишегрю принял этот пост, рассчитывая вести военные действия вместе с Мозельской армией Гоша.

Раздираемые внутренними противоречиями прусско-австрийские войска держались пассивно, не предпринимая решительного наступления, только поэтому французская линия обороны не была прорвана, открыв противнику путь в Лотарингию и Нижний Эльзас. Поняв это, Комитет общественного спасения отправил властям департаментов Мерт, Верхний и Нижний Рейн приказ, предписывающий в 15-дневный срок провести мобилизацию и пополнить армию людьми под страхом отрешения от должности. Десять дней начала ноября ушли на организацию войск, установление контроля над командным составом; разрешение главных хозяйственных проблем. В короткий срок сумев снабдить армию всем необходимым. наведение порядка в снабжении сопровождалось тотальными реквизициями среди местного населения и суровыми мерами восстановив дисциплину сумели добиться решительного перелома.

Из выступления перед войсками чрезвычайного правительственного комиссара Антуана Сен-Жюста

— Солдаты! Поклянемся, что враг будет разбит! Если есть среди вас предатели или люди, равнодушные к делу народа, то революция имеет для них карающий меч. Мы будем отыскивать, вознаграждать и повышать в чинах достойных, а также преследовать за преступления, кто бы их ни совершал. Храбрая Рейнская армия, ныне тебе будет сопутствовать удача, и ты победишь вместе со Свободой!

16 ноября по наступившему позднему времени года и постоянно плохой погоде союзные армии начали передвижение к своим магазинам для облегчения доставки продовольствия на зимние квартиры. Австрийской армии было приказано придвинуться к Рейну, а составлявшие правый фланг войска герцога Брауншвейгского начали отступать к Гомбургу на сближение с ними. Возглавлявший общее командование генерал Гош, заметив это движение, тотчас перешел в наступление, застал противника врасплох и успешно начал теснить австрийцев Вурмзера к северо-востоку от Бича, а прусские корпуса у Блискателя. Все эти дни французы непрерывно атаковали, хотя артиллерии у них было заметно меньше и не всегда подвезены снаряды, а тем более продовольствие.

Преследуемый 25-тысячной Мозельской армией герцог Брауншвейгский начал отход в направлении Кайзерслаутерна, где занял сильную позицию, защищённую болотистыми берегами реки Лаутер. растянув свои силы более чем на 93 мили, от Офендорфа на Рейне до слияния рек Лаутерн и Глан. 21 ноября Пишегрю взял Бунсвиллер, однако дальше застрял и, ожидая резервы, сделал передышку. Упорно продвигаясь вперед, Гош приблизился к Кайзерслаутерну, важнейшей немецкой крепостью в тылу Ландау, и 28 ноября нанёс удар по прусским войскам не превосходящих числом 20-тысяч человек. Французы форсировали Лаутерн, после чего укрепившись на горе Оттенберг, генерал Гош атаковал правый фланг неприятеля. Захватив инициативу, он непрерывно обострял бой стремлением атаковать противника, сочетая ложные действия с истинными намерениями.Однако наступление его войск, состоявших большей частью из новобранцев, успеха не имело и пруссакам удалось удержаться до наступления темноты.

Убедившись в направлении главного удара и переводя свои силы с других позиций, герцог Брауншвейгский успел ночью усилиться. Несколько раз возобновленное в течение 29 ноября сражение за Кайзерслаутерн складывалось не в пользу Гоша, сейчас генералу нужны были подкрепления, и тогда придет окончательная победа! Бой следующего дня предвещал быть тяжелее всех, уже в ночной тьме прискакал, наконец, посыльный от Пишегрю.

Комитет общественного спасения сделал командование единым и подчинил его Гошу, но Пишегрю не был таким человеком, чтобы снести обиду. Этот интриган писал, что не имеет никакой возможности содействовать мозельской армии, занимая и удерживая австрийцев Вурмзера. От негодования Лазар смял в комок передаваемое адъютанту послание с таким видом, словно это была ядовитая змея.

— Отходим, гражданин?

— Выйти из боя теперь ещё трудней, чем наступать. Продолжим, выбрав удобный момент для охвата фланга.

30 ноября 1793 года после длительной канонады генерал Гош возобновил натиск, но успеха не добился и после контратаки пруссаков на гору Оттенберг вынужден был отойти. Принимая доклады о предпринятых действиях, он нервно расхаживал по палатке.

— Не для того армия шла сюда десять дней и третий день подряд бьется, чтобы потерпеть поражение. Потеряны лучшие доблестные офицеры, несколько тысяч солдат, войска изнемогают и к активным действиям более не способны. Снаряды на исходе, недостаток уже и патронов, подвоза нет, непрерывные атаки лишь усложняют положение, истощая наши силы. Приди сегодня рейнская армия, Пишегрю успевал вмешаться в сражение и переломить ситуацию, но теперь нам придется отступать, прикрывшись бригадой генерала Амбера.

Жан-Жак Амбер, в 1780 году начавший службу волонтером во флоте, еще недавно командир батальона добровольцев города Лот, стоял перед угрюмым фронтом своей бригады.

— Граждане! Вчера и третьего дня нам досталось, многие полегли, но на то и война. Честь и хвала доблести борцов! Никто не посмеет бросить укор, что мы не выполнили своего долга. Полученный приказ прост, нужно продержаться до вечера. Больше некому, только нам.

— В этот славный день задрожат тираны, свобода сражается в наших рядах и знамя победы взойдет! Дело тяжкое и пусть примером будут предки. Омоем поля Отчизны вражьей кровью! Вызываю только охотников! Я не хотел бы смерти рядом с тем, кто умереть боится. Кто пойдёт — три шага вперёд!

Сила краткой речи были таковы, что все шеренги шагнули разом. С тёмными лицами, но шагнули.

— Спасибо,братья! Мы выстоим и вновь пойдем вперед,как шли всегда.

После упорных трехдневных боев Гош, преследуемый до Гомбурга 46-тысячной прусской армией, вынужден был отступить к Цвейбрюкену. Весь результат сражения при Кайзерслаутерне ограничился уроном со стороны расположившихся на зимних квартирах за рекой Лаутер союзников в 1300 убитых и раненых, потери французов составили около 3 000 человек и 2 орудия.

Поражение Гоша, получившего поддержку Лазара Карно, не имело для молодого генерала последствий со стороны Комитета общественного спасения.

— Неудача не есть преступление, когда сделано все, чтобы заслужить победу. Мы судим людей не по фактам, а по их усилиям и по их мужеству.Наше доверие остается за тобою. Соедини свои силы, иди вперед, сметай орды роялистов.

Мозельской армии. пополненой 10 тысячами свежих войск, приказали немедленно объединиться с Пишегрю и общими усилиями освободить крепость Ландау от осады. Приказ 'Ландау или смерть' стал лозунгом нового наступления.

Из письма Антуана Сен-Жюста Лазару Гошу.

— Под Кайзерслаутерном ты принял на себя новое обязательство, теперь вместо одной победы необходимы две. Ты примешь все необходимые меры, чтобы укрепиться в горных проходах Примазенса, мы отправим туда людей опытных, чтобы ускорить работу. Отдай все распоряжения, чтобы сделать эти места непроходимыми. Эти укрепления очень помогут в наших усилиях, направленных против Виссамбура и Ландау. Советуем тебе, беспрестанно атакуя не позволять врагу опередить себя, только таким образом можно поддержать мужество и надежду солдат. Если же атакуют тебя, можно опасаться чего угодно.

Необходимо наносить удары по всей линии одновременно, наносить их беспрестанно, придай всю возможную быстроту своему продвижению к Ландау. Французы не могут остановиться ни на миг, иначе нас ждет поражение. Приведи свою Мозельскую армию в непрерывное движение, отвлекая врага и не давая ему возможности направить подкрепления войскам, окружившим Ландау. Прощай.

Во второй половине декабря Гош, оставив одну дивизию для наблюдения за прусской армией со стороны Кайзерслаутерна, двинулся через горы на соединение с Пишегрю. Не смотря на все убеждения герцога Брауншвейгского, австрийские войска Вурмзера стояли по-прежнему, в растянутой линии от Оффендорфа до Рейнфельса. Внезапно начав наступление, Гош двинулся против левого фланга австрийцев, утром 22 декабря завязав сражение на высотах Рейсхофена. Одержав, через несколько часов боя с переменным успехом, полную победу французские войска вошли в Верт и Фрошвиллер. Опасаясь за свой левый фланг и тыл, Вурмзер без боя покинул линию Агно и отступил к Вейсенбургу.

Через три дня Гош нанес новый сокрушительный удар союзным австро-прусским силам на высотах Гейсберга, после чего объединенные Рейнская и Мозельская армии вошли в долину реки Лаутер. Стремительный успех французского оружия ошеломил Вурмзера, без малейшаго сопротивления отступившего вниз по Рейну и 29 декабря на военном совете австрийские генералы решили совершенно очистить левый берег Рейна. На следующий день вся 62-тысячная армия переправилась на правый берег у Филипсбурга. Почти в одно время с австрийцами начали отступление и прусские войска. В конце декабря они перешли за реку Квейх у Оппенгейма и Бингена, оставив позиции в Вогезских горах и сняв осаду Ландау. 28 декабря французы вступили в город, в этот день комиссары Конвента сообщили в Париж — Граждане коллеги, мы одержали победу. Каждым из солдат руководила личная храбрость. Генерал Гош проявил отвагу подлинного республиканца и выдержку опытного полководца. Как видите, мы сдержали свое слово, враг разбит. Но мы не успокоимся, пока не истребим его. Да здравствует республика!

17 января 1794 года пал форт Вобан, важнейший укрепленный пункт между Рейном и Модером и Гош завершил кампанию в Эльзасе, расположившись на зимних квартирах.

— Мы славим армию и тебя, — написал Сен-Жюст,заранее подозревавший любого военачальника в цезаризме и принципиально не доверявший генералам.

Все они, запуганные призраком гильотины, должны были стать простыми исполнителями решений 'триумвира', еще десять месяцев назад незначительного офицера Национальной гвардии в глухой провинции. Поэому интриги Пишегрю, производившего самое благоприятное впечатление, быстро достигли своей цели, вселив недоверие к одарённому и слишком своенравному Гошу.Молодой генерал отчасти демонстративно не подчинялся самоуправству и некомпетентным методам управления гражданских властей. Когда в крайне раздражённом состоянии Сен-Жюст поставил вопрос об аресте Гоша, на защиту своего выдвиженца выступил только один Карно.

Как бы то ни было, всесильный председатель Конвента надавил,— ' Революция переживает сейчас слишком бурную минуту, чтобы нам заниматься правосудием в отношении отдельных людей. Прежде чем думать о частных лицах, следует подумать о государстве', и они вместе подписали обвинительный мандат. Позже член Комитета общественного спасения Бертран Барер откровенно скажет,— 'Мы гильотинировали других, чтобы не гильотинировали нас'.

Считая собственный лагерь ничего не подозревавшего генерала неподходящим местом для его ареста, назначенный главнокомандующим Итальянской армии Гош был схвачен по пути в Ниццу. Доставленный в Париж и посаженый в тюрьму Консьержери, откуда выходили только отправляясь на Гревскую площадь, он должен был сложить голову под ножом гильотины. Подоспевший переворот 27 июля 1794 года, свалил якобинскую диктатуру Робеспьера и Сен-Жюста и освобожденный Директорией бледный худой Лазар сказал друзьям, — Я часто видел смерть лицом к лицу и никогда ее не боялся. Тяжела была лишь мысль погибнуть смертью изменника.

С началом 1794 года особые надежды правительство якобинцев возлагало на самую мощную во Французской республике 154 тысячную Северную армию. Командующего генерала Журдана сменил Пишегрю, благодаря приписанному себе успеху арестованного по ложному обвинению Гоша в снятии осады крепости Ландау, получивший громкую известность искусного военачальника. План действий новой кампании был составлен военным министром Карно и основывался на его любимом маневре, охвате неприятельских флангов.

В свою очередь численность стянутых в Нидерландах cоюзных армий простирались до 158000 человек, главное командование над ними было вверено принцу Саксен-Кобургскому. По составленному генералом Макком плану войска делились на две части, одну назначенную для наступательных, а другую для оборонительных действий. Несбыточность выполнения его делало ошибочное соображение о пассивности стратегии французов,что давало возможность противнику атаковать союзников превосходящими силами по отдельности.

15 апреля 1794 года император Франц II прибыл в главную штаб-квартиру во Фландрии, через два дня коалиционные войска начали наступление. Усиленный австрийской пехотой и артиллерией 16-тысячный корпус Голландской республики осадил крепость Ландреси 18 апреля, затем через Сен-Кентен предполагалось идти прямо на Париж. Следующий день был потрачен на подготовку и 20 апреля союзники захватили передовые линии укреплений расположенные в пределах досягаемости крепостных пушек. Работы по подготовке бомбардировки и пошли медленно, корпус обеспечивал действия коалиционных сил, препятствующих попытке деблокировать Ландреси. Победу объединенной англо-австрийская армии, выигравшей 26 апреля битву при Бомонте,решила фланговая атака британской кавалерии. Дважды раненый саблей, французский бригадный генерал Рене Шапюи́ попал в плен вместе со всеми приказами Пишегрю раскрывающими план операций на Западе.

Огневые позиции одиннадцати батарей, в общей сложности 48 орудий и 18 осадных мортир от 30 до 60 фунтового калибра были закончены 28 апреля. Несмотря на тяжелые потери, предложение о капитуляции было отвергнуто гарнизоном, но после неудавшейся попытки Пишегрю выручить его, моральное состояние войск ухудшилось. Решив покончить с затянувшимся сопротивлением старой крепости, не способной противостоять обстрелу орудий крупного калибра, в течение трех дней союзники обрушили на нее и город более 14000 снарядов.

Опустошения были огромны, все превратилось в руины, вряд ли хотя бы дом оставался неповрежденным. Из состава 7-тысячного гарнизона погибло около 2000 человек. Количество потерь среди гражданского населения неизвестно, но запах разлагающихся тел был повсюду. Штурм крепости отразить было уже практически невозможно и, под давлением военного совета, 30 апреля генерал Роуланд попросил временного перемирия. Это было ему немедленно предоставлено, и затем начались переговоры о капитуляции на почетных условиях. На утро под барабанный сигнал о сдаче был поднят белый флаг, французский гарнизон вышел из крепости и сложил оружие. Офицерам было позволено оставить при себе шпаги, каждому военнопленному гарантировалось сохранения его имущества и хорошее обращение.

Доставленные в западную Венгрию, бригадные генералы Анри Роуланд и Рене Шапюи́ оставались в замке Фертёд князя Эстергази до осени 1795 года,когда их обменяли на высших австрийских офицеров. Поэже, за проявленные мужество и храбрость в защите свободы и равенства Ландреси был награждён учрежденным орденом Почетного легиона с девизом 'Честь и Отечество'.

После падения города в течение одиннадцати дней в штабе императорских войск рассматривались различные в равной степени невыполнимые планы продолжения кампании. Шанс отрезать Пишегрю был упущен, такое начало не сулило австро-голландским силам ничего хорошего. Начатое 25-го апреля общее французское наступление в Западной Фландрии развивалось по двум направлениям, дивизия Жозефа Сугама двигалась на Куртрэ, а Жан Моро с 18-ю тысячами к Менену.

Принятые меры противодействия оказались запоздавшими, союзникам не удалось, сконцентрировать сосредоточенные в Нидерландах крупные силы коалиции. Дерзкое предприятие могло кончиться гибелью всего левого крыла Северной армии, но имело самые благоприятные результаты. Задача Пишегрю оказалась более легкой, чем у Журдана, командовавшего Самбр-Мааской армией и угрожавшего главному укрепленному лагерю союзников в Шарлеруа.

После того, как коалиция узнала о французских планах, направленному на юг австрийским начальником штаба Карлом Макком генералу Клерфэ, осознавшим опасность главнокомандующим было приказано отвести свои войска на запад и соединиться с британским экспедиционным корпусом. К ночи на 28 апреля Клерфэ с восеинадцатью тысячами солдат достиг Мускрона, в шести милях к югу от Куртрэ. Раздраженный полученными противоречивыми распоряжениями, он сильно уступая французам в численности, тем не менее, намеревался 30 апреля попытаться снять блокаду с гарнизона Менена.

— Нет ничего более замечательного, чем то, как Пишегрю удалось отсутствовать, когда его армия сражалась, — по собственной инициативе командование принял дивизионный генерал Жозеф Сугам. Опережая Клерфэ, 29 апреля французские войска, в результате переподчинения из армейского резерва бригады Макдональда их число сил достигло 28000, атаковали австрийцев с фронта и левого фланга. Сугам, как и Макдональд лично руководил штурмом. Удержая свои позиции в течение некоторого времени Клерфэ, считая битву проигранной, был вынужден отдать приказ на отступление, вскоре превратившееся в беспорядочное бегство.

Защищавшие Менен силы коалиции под командованием генерал-майора Рудольфа фон Хаммерштейна,в общей сложности 2400 человек и 28 орудий, состояли из 14-го полка легкой пехоты, батальона ганноверских гренадеров, эскадрона драгун, конной артиллерийской батареи и батальона французских роялистов-эмигрантов. Ночью, неся жестокий урон, они штыками пробились через занявшие улицы пригорода республиканские войска. Ошеломленные нападением республиканцы 23-летнего Доменика Вандама, бригадного генерала из дивизии Моро,продолжали еще некоторое время по ошибке стрелять друг в друга. Хаммерштейн, имея 727 убитых, раненых и пропавших без вести, отступил к Брюгге.

В то время как на другой день после битвы не видя прихода помощи окруженный гарнизон Менена прорывал окружение, не сумевший соединиться с союзниками Клерфэ, потеряв 2000 человек и 30 орудий, продолжил отход на восток к реке Шельда для прикрытия Гента.

В середине мая на южном берегу реки Лис, между Куртре и Албейке, к северу от основного направления атаки коалиция, в попытке восстановить ситуацию вынужденной спешно слать подкрепления, у французов было 70 тысяч солдат генералов Сугама и Моро. План сражения, предложенный генералом Макком, предусматривал окружение и полное уничтожение этой группировки Северной армии шестью отдельными колоннами в 74000 человек, атакующими по фронту свыше двадцати миль, на местности делавшей сообщение между ними практически невозможным. В силу того, что для достижения успеха каждая должна была достичь своей цели, назначенной исходя из предположения о неподвижности французких войск на занимаемых ими позициях, тщательно продуманную диспозицию с самого начала постигла неудача. Составлявший крайнюю правую колонну союзников, отдельный корпус Клерфэ совершил марш вдоль северного берега реки Лис. Во второй половине дня 17 мая австрийцы обнаружили, что мост у Вервика защищается 12-тысячной бригадой Вандама. В течение ночи превосходящий ее в силах два к одному Клерфэ, наконец, оттеснил французов и переправился через Лис, но продвинуться далее он был не в состоянии.

Главный удар коалиция наносила тремя центральными колоннами. 10-тысячный корпус австрийцев фельдмаршал-лейтенанта Рудольфа Риттера фон Отто наступал на Туркуэн. Слева от него, двенадцать пехотных батальонов и десять кавалерийских эскадронов британцев через Ланнуа шли к Муво. Справа от Отто небольшая четырехтысячная колонна ганноверцев под командованием от инфантерии барона Бусше наступала на Мускрон.

17 мая левое крыло союзников направилось к двум переправам на реке Марк. Юго-восточнеее Лилля, 9-ти тысячная колонна фельдмаршал-лейтенанта графа Кински достигла Бувина, но не смогла помешать французам разрушить мост и добилась лишь незначительного продвижения, несмотря на яростные призывы Макка. Эрцгерцог Карл несмотря на прямой приказ выдвинуться к Ланнуа в начале дня и,соединившись с Кински, наступать на Муво, не начала марш до полудня. В трм часа дня 14000 австрийцев, наконец, пересекли реку. Затем эрцгерцог остановился в четырех милях к северу от Понт-а-Марке, одержимый защитой своего фланга и тыла от французских атак.

Колонна Бусше успешно захватила Мускрон, но затем понесла тяжелые потери отброшенная назад бригадой Жана-Франсуа Тьерри. 1-й Ганноверская пехотный полк был практически уничтожен. В центре Аберкромби и Отто выполнили задачи поставленные главнокомандующим коалиционными войсками императором Франца II, к вечеру выйдя на указанные им рубежи. Австрийские войска взяли Туркуэн, а британцы ворвались в Ланнуа и Виллемс. Достигнув Рубе в двух милях к востоку от Муве, где гвардейская бригада заставили французов оставить сильно укрепленные позиции. обеспокоенный отсутствием успеха соседей слева Аберкромби остановился. Тем не менее, в соответствии с пришедшим приказом императора продолжать наступление, к концу дня он взял Рубе.

К концу дня стало ясно, план Макка явно не удался. Только две центральные союзные колонны достигли своих целей и теперь находились в реальной опасности быть уничтожены силами в три раза большими их собственных. Войска Отто были разбросаны на расстоянии пяти миль в Туркуэне, Ваттрело и Лерсе. Также растянувшись, британский корпус стоял в Муво и Рубе, три его батальона охраняли левый фланг на дороге из Рубе в Лилль, еще два находились в тылу в Ланнуа.

Ночью на военном совете в Менене французские генералы Сугам, Моро, Макдональд и начальник штаба командующего Ренье, сам Пишегрю снова отсутствовал в армии, скоординировали свои действия на следующий день. Общим решением было, продолжая удерживать частью сил Клерфэ с севера, а Кински и эрцгерцога Карла с юга, немедленно атаковать центральные колонны союзников имевших всего 18000 человек против 48000 французов.

На рассвете 18 мая первый удар был нанесен по австрийским войскам в Туркуэне. Отправленные Аберкромби подкрепления прибыли слишком поздно, чтобы предотвратить захват города бригадой Макдональда, французы также захватили Ваттрело. Первоначально фон Отто удалось удержаться, но очень скоро сбитый с этой позиции он медленно начал отходить на юг от Туркуэна. Примерно в семь утра дивизия Жака-Филиппа Бонно достигла Рубе и Ланнуа, а затем продвинулась к Муве с запада. Спустя короткое время бригада генерала Филиппа Мальбранка атаковала город с севера, очень скоро поддержанная частью сил взявших Туркуэн.Оказавшись разделенные наступающими французскими войсками две британские бригады, гвардейская в Муве и линейная генерал-майора Фокса на юго-востоке, в Круа были вынуждены сражаться за выход из окружения.

В девять утра Аберкромби начал отступление в направлении Ланнуа, найдя защищаемый гессенским контингентом город уже в руках французов. Под очень сильным огнем в 11.30 гвардейцы повернули на юг-восток и переправились через реку Марк к западу от Турне, к этому времени их потери достигли 196 человек. Следующая за ней линейная бригада младшего брата политика Чарльза Фокса Генри была практически разгромлена. Лишившись 534 из 1120 человек своего состава, в конечном итоге она отошла на Лерс с помощью французских эмигрантов указавших дорогу в обход Ланнуа.

Около 4.30 генерал Сугам сменил измотанную бригаду Вандама свежими войсками и готовился атаковать корпус Клерфэ. Последний, понимая, что теперь он остался в одиночестве, переправился на северный берег реки Лис и ушел на северо-восток. В результате он не смог усилить главные силы австрийцев ни при Флерюсе, ни за последовавшим после сражения отступлением армии принца Саксен-Кобургского.

Потрясенные поражением, несмотря на превосходство коалиции в численности, эрцгерцог Карл и грвф Кински вернулись в Турне,а барон Бусше перешел за Шельду. Из 51 000 солдат союзников принявших участие в бою было захвачено противником 1500 и 50 орудий, убито и ранено 4000, в том числе британцев 930 человек. Французские потери составили около 3000 убитых и раненых. На другой день прибыл Пишегрю и, весьма расположенный воспользоваться неудачей коалиции, тотчас занялся подготовкой своего собственного наступления на занятые союзниками позиции.

Сражение началось между шестью и семью часами утра 22 мая и вскоре стало ясно, что ключом к битве будет деревня Понт-а-Шен на Шельде, вниз по течению от Турне. К шести вечера она в четвертый раз перешла в руки французов. Единственным резервом для контратаки была, понесшая тяжелые потери в Туркуэне, бригада генерала Фокса, но, несмотря на это ей удалось отбить деревню и восстановить положение. Вскоре после этого Пишегрю отказаться от дальнейших атак и отступил с уроном. Неудача стоила ему 5500 человек убитыми и ранеными, 450 попало в плен, в то время как союзники потеряли 3000 человек. Центр внимания кампании теперь сместился на восток к Самбре, где Жан-Батист Журдан неоднократно угрожал Шарлеруа.

На проведенном ради формы военном совете 24 мая Макк рекомендовал эвакуацию Западной Фландрии, изложив ситуацию в таком свете, чтобы получить голоса генералов за бесполезность дальнейших усилий и заключение мира с Францией. Император Франц поддержал его, открыто заявив, что война в Нидерландах должна быть закончена Это еще не означало, что он был готов выйти из войны в Нидерландах, но правда заключалась в том, что ревность к Пруссии царила над всеми другими соображениями и Австрия, предполагая обеспечить за собой участие в новом разделе Польши, решила предложить помощь императрице Екатерине в подавлении вспыхнувшего в марте национально-освободительного восстания.

Лозунгами борьбы патриотических сил во главе с Тадеушем Костюшко были восстановление независимости, воссоединение земель отторгнутых интервенцией царской России и Пруссии, осуществивших год назад второй раздел Польши и восстановление принятой варшавским сеймом в мае 1791 конституции, как акта самоопределения народа. Закон такого вида,где основой являлся принцип разделения законодательной, исполнительной и судебной власти, а также провозглашались гражданские свободы, был вторым в мире после Конституции САСШ.

Екатерина II, не желая иметь что-либо подобное в непосредственной близости своих границ, призвала ' истинных патриотов' содействовать 'великодушным стараниям императрицы возвратить Речи Посполитой свободу и законность'. С этой целью выдвинулся 5-ти тысячный корпус генерал-майора Денисова наголову разбитый Костюшко в бою под Рацлавицами 24-го марта, при известии об этой победе восстала вся Польша. Генера́л-анше́ф Игельстрём бежал из мятежной Варшавы, в его непредусмотрительности императрица увидела главную причину гибели почти всего русского гарнизона.

— Счастлив этот старик, что прежние его заслуги сохраняются в моей памяти!

Барон Игельстром получил повеление ехать в свои деревни в Лифляндию, а командование войсками принял генерал-поручик Ферзен. Остатки русских войск из Варшавы и корпус генерала Денисова у города Лович соединились с наступающими прусскими войсками.

Сражение объединенной русско-прусской армии выросшей до 26,5 тысяч с 124 пушками и польских повстанцев, произошло 6 июня 1794 года около села Щекоцины на реке Пилица, в 70 км от Кракова. Введеный в заблуждение информацией от захваченных пленных, Костюшко с 14000 человек и 24 орудиями намеревался атаковать русский корпус, не дожидаясь подхода подкреплений. Утром 6 июня реальность отличалась от того, что он ждал увидеть и генерал Юзеф Водзицкий отметил.

— Это невозможно, чтобы Денисов смог собрать такие силы. Если не ошибаюсь, я вижу пруссаков.

По плану, разработанному немцем на русской службе генералом Иоганном Якобом фон Пистором, союзники образовали две линии, поддержанные прусскими тяжелыми батареями и конной артиллерией. Более одной трети построенной в три линии польской армии с кавалерией за правым флангом и размещенными в промежутках артиллерийскими батареями, составляли вооружённые выпрямленными косами крестьяне — косиньеры.

Около 11:00 утра прусские войска начали сражение, оказавшись под сильным огнем артиллерии, батальон косиньеров попятился первым, затем начал отступать весь центр и левое крыло повстанческой армии. Пытавшийся восстановить положение, генерал-майор Коронных войск Ян Гроховский был смертельно ранен ядром .

Союзники маршировали сомкнутыми шеренгами, это обеспечивало плотность и непрерывность огня, но сильно затрудняло маневрирование.Костюшко, имевший опыт американской Войны за независимость, применил более прогрессивную тактику.Действуя россыпью, польские стрелки использовали особенности покрытого кустарником ландшафта. Стреляя из-за укрытий и не давая противнику возможности переместить конную артиллерию, они ненадолго задержали прусское наступление.

В этот критический момент между двумя не скоординировавших свои действия армиями союзников открылся зазор. Используя появилась возможность для контратаки, Костюшко ударил в этот разрыв силами третьего и шестого коронных пехотных полков.Поляки быстро сломили сопротивление прусской пехоты и та начала откатываться назад. Король Фридрих Вильгельм ответил атакой легкой кавалерии. Денисов поддержал союзника 14 эскадронами из резерва, закрывая образовавшийся промежуток. Выдвинутые навстречу пять батальонов польских крестьян вступили в бой расчлененным строем углом назад, образовав плотные колонны копейщиков в 30 человек по фронту и 50 в глубину. Не разбежавшись при виде несущихся на них всадников, как ждали союзники, они успешно отражали вражескую конницу

Видя замешательство в рядах врага вызванные героизмом косиньеров, генерал-майор князь Евстахий Сангушко повел вперед все 47 эскадронов правого крыла. Севернее села Шебдже они столкнулась с полками Смоленских драгун, Воронежских гусар и егерей. Схватка шла с переменным успехом пока казаки не напали с тыла; обойдя противника близлежащим лесом. Не выдержав общего натиска, польская кавалерия отступила, к этому моменту на поле боя царила полная неразбериха. Тем не менее, польской армии удалось восстановить фронт и, когда прусские войска снова пошли в атаку, их приветствовали картечным огнём. Всего за несколько минут около 200 человек погибли, и гренадеры Фридриха Вильгельма снова отошли.

В этот момент Костюшко начал новую контратаку силами второго пехотного и Краковского гренадерского полков. Прусская пехота не смогла удержать свои позиции и только двенадцатиорудийная батарея, расположившись в нескольких ярдах перед их линией, сильным огнем остановила поляков.Для ее захвата были посланы 2000 косиньеров, попав под убийственный залп картечью на расстоянии в 650 ярдов, они разделилась. Четыре группы под непрекращающимся огнем упорно продвигались к батарее с фронта, четыре двинулись вправо, намереваясь ударить во фланг. Вполне возможно, пушки были бы захвачены этой отчаянной атакой, но неся тяжелейшие потери от анфиладного огня конной артиллерии фон Шверина, косиньеры отступили к своей пехоте.Находившийся в их первых рядах герой Рацлавицкой битвы, получивший чин хорунжего и возведенный в шляхетское достоинство за захват двух пушек русской армии, бывший крепостной Бартош Гловацкий через три дня умер от ран и был похоронен в церкви Пресвятой Девы Марии в Кельце.

Сформировав несколько неуязвимых для всадников каре, поляки повзводно стреляли, перезаряжали и снова стреляли залп за залпом, отбивая все атаки русской кавалерии. Между тем союзники продвинулись вперед, а их артиллерия обстреливала каре сильным картечным огнем.Это стало поворотным моментом в битве. Обессиленная польская пехота пошатнулась, неся большие потери 1-й полк начал отступать, 3-й и 6-й последовали его примеру, отходя в относительном порядке. Среди неопытных войск началась паника, понемногу беглецов становилось все больше и больше.

Великопольская кавалерийская бригада генерал-лейтенанта Мадалинского вместе с пятым пехотным полком с большим трудом сдерживали превосходящие силы врага. Это несколько подняло дух людей и дало возможность польской артиллерии, занявшей огневые позиции в двух милях от места сражения, остановить преследование дезорганизованных и утомленных продолжительным боем союзников. У поляков выбыло из строя до 3-х тысяч , убиты генералы Водзинский и Гроховский, сам Костюшко и Мадалинскмй легкоранены. Пруссаки и русские потеряли около 1000 человек.

Поражения в начале июня под Щекоцинами и Хелмом, а затем взятие прусской армией Кракова заставили Костюшко отступить к столице,где его 23000 человек соединились с 3-тысячным гарнизоном и городской милицией. Прусские войска и 12-ти тысячный корпус Ферзена продолжавшие движение к Варшаве 18 июля обложили ее с левого берега Вислы. 47000 союзная армия ждала подхода тяжёлой артиллерии, и первый штурм провела лишь 27 июля. Эта атака на Волю, район расположен в западной части Варшавы, была отбита племянником короля Польши Юзефом Понятовским. Через пять дней Фридрих Вильгельм II направил предложение Станиславу Августу сдать город, в вежливом отказе тот написал

— Польское войско, находясь под начальством генералиссимуса Костюшко, отделяет Варшаву от стана Вашего Величества.

19 июля 8000-й корпус генерал-майора Кнорринга с несколькими орудиями осадил Вильно. Двухдневные ожесточенные бои с оборонявшим его гарнизоном, 2000 коронных солдат и вооруженных ополченцев под командованием Михаила Виельгорского, привели к тяжелым потерям в рядах русских войск. Литовская столица осталась в руках повстанцев, но 9 августа под Вильно прибыл корпус генерал-майора Германа. Через два дня Кнорринг с 12000 солдат и сильной полевой артиллерией предпринял новый штурм, генерал-лейтенант Хлевинский, сменивший страдавшего из-за осложнений после ранения Виельгорского, 12 августа сдал город на капитуляцию.

Время проходило в стычках при отражении вылазок или при нападении на отдельные передовые пункты, когда в начале августа великий визирь заявил послу Екатерины II о заинтересованности Турции в сохранение мира. Теперь находящиеся на ее границе русские войска можно было использовать для борьбы с польским восстанием и уже 18 августа, подписанным в Царском Селе императорским рескриптом образовывался новый корпус под командованием графа Суворова-Рымникского. Этот дерзкий, энергичный и опытный генерал-поручик, найдя в возложенной миссии случай, прославить себя новыми успехами после побед над турками, уже видел себя главнокомандующим русских сил в Польше.

26-28 августа состоялся второй штурм Варшавы, также отбитый оказывающими отчаянное сопротивление защитниками города. Между тем в польских землях, незадолго перед тем присоединенных к Пруссии, разгорелось восстание, охватившее всю Познань и поддержанное направленным туда Костюшко корпусом генерала. Домбровского. 5 сентября пруссаки сняли осаду и начали отступление к своим границам, с их уходом положение Ферзена становилось сложным. Не собираясь быть 'каштанным котом' из басни Лафонтена, считая кампанию на этот год оконченной, он выбрал путь для отхода в Литву по левому берегу Вислы, собираясь переправиться в ее верхнем течении, занятом австрийцами. Пока пруссаки боролись с повстанцами, император Франц ввел войска в Люблинщину и занял, обеспечивая за собой право в дележе добычи, Краков, Сандомир, Хелм. Австрийцы, не обнаруживая враждебности к полякам и ограничиваясь затруднением подвоза продовольствия, при случае не давали собирать провиант и русским. Предоставляя союзникам усмирение восстания оружием,Вена предпочитала воспользоваться результатами чужих успехов

В это позднее время года, собрав ближайшие войска в 4500 человек и 10 орудий, Суворов в 9-дневном марше прошел 186 миль к Варковичам, где получил первые сведения о поляках и наладил переписку с командующим австрийцев Харнонкуртом. Дальнейшее 85 миль плохой дороги до Ковеля был преодолен с 4 по 8 сентября, там его уже ожидал Буксгевден. Отдыхали два дня, затем двинулись далее, и в тот же день к корпусу присоединился отряд Маркова. Теперь силы Суворова достигли своего окончательного состава в 13000 человек и 39 орудий.Расстояние от Немирова до Бреста, около 400 миль было пройдено в 26 дней, достижение такой убийственной скорости марша сопровождалось ежедневным расходом людей. Одетые в легкие летние мундиры и короткий плащ-епанчу солдаты, несмотря на учрежденные в нескольких местах госпитали, болели и умирали на всей продолжительности походного движения.

Из "Советов от народа польского братьям нашим россиянам, всякого чину офицерам и рядовым солдатам".

Народу российскому свобода и равенство дарованы Всевышним , также как и польскому народу, но как проходит Ваша жизнь . Уже младенцев Вас в подушной оклад включают, а в самих молодых годах берут в солдаты. На службе бьют как скотов, а кормят хуже нищих и ведут в чужие народы, где Вы жизнь напрасно теряете. От варварского правления государыни и начальников Ваших сами лучше и ближе знаете утеснения, коими Вас до смерти притесняют и ведут с войны на войну, точно как скотину на убой. Вы народ христианский солдаты российские, не лишайтесь напрасно жизни за государыню и правителей Ваших. Они за пролитие крови Вашей получают чины и награждение, славу и ленты. А что Вы? Разве сухари, воду и жалованье худое, да и то вычитают за разныя издержки, бьют немилосердно и используют для самых подлых дел. Оставьте оружие солдаты и идите к нам искать счастья, народ польский примет Вас как своих братьев. Мы к службе военной принуждать не станем, если хозяйствовать пожелаете, землю и всякий к тому наряд получите. Избавившись от насилия власти, народ польский примет Вас как братьев своих, не отрекаясь от своей помощи и покровительства, а если не послушаете , весь против вооружиться. Подумайте солдаты, счастье получить, придя к нам или смерть на службе государыни.

До Костюшко доходили сведения о марше Суворове, но до последней минуты ничего точно известно не было.Только 13 сентября он узнал о приближении русских и понял, что их столкновение с Сераковским,выступившим к Кобрину имея 5,5 тысяч человек и 26 орудия, неизбежно. Утром 16 сентября Сераковский достиг Крупчиц, где нашел хорошую оборонительную позицию. На следующий день в 8 утра заметили приближение неприятеля, через час попыткой русских с ходу преодолеть речку Тростяницу начался бой. Около 10 часов утра,разобрав заросшие мхом по крыши избы и сараи в близлежащем местечке, им все же удалось преодолеть болотистый берег и под сильным орудийным огнем атаковать позиции поляков.

К 15 часам, по тропинке прямо через болота, пожилой тучный корчмарь провел кавалерию генерала Шевеча в дальний обход с северо-запада, тем самым она оказаться в тылу польских позиций. Практически окруженный Сераковский сформировал пехотную колонну с обеих сторон прикрытую конницей и отдал приказ на отступление. Часть дивизии, оставленная в заслон и поддержанная артиллерией, отходила самостоятельно.Битва закончилась в 16 часов, до рассвета монахи и окрестные жители подбирали раненных.

Организованное русскими на протяжении трех миль преследование не принесло результата. Переправившись на правый берег реки Мухавца у деревни Бульково, польские войска сожгли паром и направились к Тересполю старым московским трактом. Пройдя за ночь 28 миль, результатом чего была смертельная усталость, утром 18 сентября дивизия вернулась в старый лагерь, где находилось не принимавшее участие в походе ополчение. Общие потери составили 2000 убитых, пропавших без вести у поляков и 700 человек у русских. Часть повстанцев, пытавшаяся укрыться в стенах Крупчицкого кармелитского монастыря, уже после боя была перебита озверевшими казаками.

Победители отдыхали 8 часов, а в 2 часа ночи выступили к Тересполю. Через 14 миль в Булькове войскам дали четырехчасовой отдых, затем продолжили движение и в пятом часу пополудни остановились лагерем у фольварка Тришин, владения брестских епископов отстоящего на 3,5 мили от города. Там Суворов довольно долго беседовал с приведенным казаками евреем-арендатором. Упавший на колени тот, заботясь о своей участи, предложил себя в проводники и, насколько мог, разъяснил о бродах через реки Мухавец и Буг.Поднятый без сигнала корпус, двигаясь полями в обход позиций поляков у Тересполя, в час ночи на 19-го сентября перешел Мухавец с его топким рукавом в брод, а затем Буг у Михалкова, окрестное население переезжало здесь даже с кладью. К 5 часам утра войска Суворова сосредоточились его на левом берегу, начинало светать.

Расположенные в две линии с резервом, поляки занимали позиции лицом к Тересполю, у бугского моста размещался батальон с двумя орудиями. Когда выяснилось обходное движение, Сираковский изменил направление фронта под прямым углом, быстро и в порядке примкнув левым флангом к городу, а правым к лесу. С прибывшим из Литвы отрядом, его силы состояли из 7000 человек, среди повстанцев было примерно 2000 косиньеров из под Бреста, Кобрина, Пружан, Березы и Слонима.Угрожая переправой через брод в тыл неприятеля пехотного полка и драгунского эскадрона. Суворов готовил удар в центре.

Как только русские линии несколько приблизились, польская артиллерия открыла действенный огонь. Затем,сворачивая корпус в три большие колонны с артиллерией в интервалах и кавалерией по бокам, опасаясь быть отрезанным и припертым к Бугу Сераковский в полном порядке начал отступление по направлению к селу Корощин. Почти беглым шагом четыре русской егерских батальона, за ними остальная пехота двинулись вслед за атакующей кавалерией. Двумя колоннами поляки успели занять намеченную позицию на высоте за деревней и, пытаясь отбросить русский левый фланг силами третьей и конницей, поставили на плотине три четырехорудийных батареи.

Поляки защищались с мужеством, две атаки Переяславского конно-егерского полка, подкрепленного Черниговским карабинерским, были отбиты, но поддержанная казаками третья увенчалась успехом. В почти то же время 24 эскадрона гусар и карабинеров генерала Шевича нанесли удар по левому флангу. Потеряв несколько орудий, повстанцы с большими потерями были отброшены к Корощину. Их отступление захватило жителей села врасплох, в тот день здесь проходил престольный праздник. Часть искала спасения в храме, часть с криками 'Вайна! Ратуйся, як хто можа!' в ужасе бросились к лесу. Казаки перекололи пиками множество бегущих крестьян и, пользуясь внесенным беспорядком, врубились в поредевшую колонну польской пехоты. Повстанцы защищался с упорством, граничившим с отчаянием, никто не просил пощады, и почти все полегли рядами, как стояли.

Потеряв к тому времени шесть пушек, часть польской артиллерии отошла в лес вместе с прикрывавшей пехотой и оказывала упорное сопротивление. При поддержке ее огня Сераковский продолжал отступление, стремясь к единственной на Варшавском направлении переправе через реку Кросну у Добринь. Подойдя к плотине, поляки увидели пылающий мост, разобранную гать и противоположный берег занятый русскими. Занявшие Добринь, но лишенные возможности переправиться остатки разбитого корпуса решили дать здесь свой последний бой.

К тому времени подоспевшие четыре егерских батальона и за ними остальная русская пехота, немедленно открыли орудийный огонь по отчаянно защищаемому поляками быстро запылавшему селу. Остатки разбитого корпуса оставили свое убежище и, бросив последние четыре пушки в реку, начали переправляться вплавь ниже по течению Кросны. Спастись посчастливилось не всем, многие утонули. Среди тех, кто выжил, был и генерал Сераковский. Около двух часов пополудни битва кончилась, на протяжении более 12 миль поле боя покрылось трупами. Из всего потерявшего всю артиллерию и 2 знамени с надписью 'свобода, единство, независимость', корпуса осталось не более 1000 человек, в плен попало около 500. Генерал Князевич, спешно идущий на подмогу с лучшим 10-м Коронным пехотным полком и добровольческим кавалерийским отрядом в 320 сабель, был уже в Се́дльце, но встретил только остатки разбитых частей.

Потери русских определяют до 800 человек убитыми и 228 ранеными, в том числе тяжело командир Черниговский карабинерного полка Поливанов. Дело было кровавое, представляя необычную картину даже для закаленного солдата.

— Ну, поработали ж мы, да кто ж виноват, сами они виноваты. Прости нас Господи Боже наш, а покойникам дай царствие твое небесное,— говорили друг другу, набожно крестясь. Ожесточение было раздуто главным образом распространенными в русских войсках вестями еще более его раздули носящиеся слухи, возбуждая в сердцах негодование и ярость.

Отрапортовав "Корпус Сераковского сего числа кончен при Бресте.Поляки дрались храбро, наши войска платили их отчаянность, не давая пощады.По сему происшествию и я почти в невероятности. Мы очень устали', Суворов на месяц задержался в Бресте. Под ружьем оставалось всего около 6000 человек, с такими силами нечего было думать о продолжении наступательных операций. Бои показали, что поляки бьются стойко, "маневрирует живо и проворно", любой неосмотрительный шаг грозил неудачей. "Брест и Канны подобие имеют, время упущено", попытки Суворова усилиться несколькими отрядами провалились, их начальники отказались исполнить приказы без подтверждения главнокомандующего князя Репнина.

Узнав о разгроме под Брестом, Костюшко немедленно отправил подкрепление Сераковскому, в том числе Пинскую кавалерийскую бригаду,и прибыл в Седльце предотвратить распространение паники.

— Предостерегаю все войско, если кто будет его тревожить разговорами о том, будто против москалей нельзя удержаться, или во время битвы станет кричать, что москали у нас в тылу, москали нас отрезают, и тому подобное, тот по донесению команды будет тотчас заключен в оковы, отдан суду и, по доказательству виновности, расстрелян. Приказываю, чтобы во время битвы часть пехоты с артиллерией всегда стояла позади линии с пушками, заряженными картечью готовые стрелять в бегущих. Всякий пусть знает, что идя вперед, получает победу и славу, а показывая тыл, встречает срам и неминуемую смерть. Если между служащими в войске есть такие, которые убеждены, что москалей нельзя побить,люди, равнодушные к отечеству, свободе и славе, те пусть за ранее объявят об увольнении своем из службы. Мне больно, что я принужден устанавливать такие строгие правила.

Несмотря на все его усилия, потеря целого корпуса вызвала тяжелый моральный надлом среди участников восстания

Из "Правительственной газеты" от 17 сентября 1794 года

Нет ни единого жителя на земле Польской, который, усматривая в народном восстании путь к свободе и счастью, всеми силами не стремился содействовать этому. Проникнутые этими чувствами евреи Берек Иоселевич и Иосиф Аронович, памятуя о земле, на которой родились, памятуя о том, что из освобождения ее черпать будут выгоды наравне с другими, изъявили передо мною желание и охоту образовать еврейский полк легкой кавалерии. Хваля таковое их усердие, даю им разрешение вербовать участников указанного корпуса, дабы как можно скорее могли они явиться на службу Речи Посполитой и как можно лучше боролись с врагом.

Тадеуш Костюшко

Из воззвания к евреям Речи Посполитой, 1 октября 1794 года

Слушайте сыны племени Израилева! Кто выгравировал в своем сердце Вечного и Всемогущего, кто хочет бороться за Отчизну и тому сейчас самое время все силы на это положить. Теперь, когда наш вождь, Тадеуш Костюшко, по сути, главный посланник Всевышнего Вечного, предоставил нам возможность приложить все усилия, чтобы создать еврейский полк . Верные братья! Будем сражаться за свою страну, пока будем иметь в себе хоть каплю крови. Если мы не доживём до того, наши дети будут жить безопасно, свободно и не преследоваться, как дикие животные. Дорогие братья! Будьте, как львы и леопарды!

Берек Йоселевич, полковник

В первых числах октября генерал князь Понинский, обманутый движением войск барона Ферзена, сообщил главнокомандуюшему о своем намерении воспрепятствовать форсированию Вислы у Пулавы. Вслед за тем уже 4-го от него пришло донесение о переправе частью вплавь и на плотах, частью по наведенному мосту в Козенице всего русского корпуса. Спешно стягивая все находившиеся под рукой силы, Костюшко немедленно выступил навстречу неприятелю, стремясь не дать ему соединиться с Суворовым. После долгого марша в плохую погоду, обильно выпавшие дожди, еще больше испортили дороги , первые польские войска, имея незначительные перестрелки с казаками, прибыли в четыре часа дня 9 октября к местечку Мацеевицы в 50 км юго-восточнее Варшавы .

На возвышенности вблизи усадьбы графа Анджея Замойского,разграбленной армией покровительницы искусств и наук знаменитой Екатерины, немедленно приступили к устройству позиций, не завершенных из-за приближающейся темноты. Это расположение давало определённые преимущества, однако в тылу была заболоченная река Окржейка. В конце дня солдатам зачитали сообщение о битве при Быдгоще, где дивизия генерала Домбровского 2 октября, почти не встретив сопротивления, разбила прусские войска полковника Иоганна Шекули и взяла город.Все были в лучшем настроении, когда в 1.00 ночи прибыл гонец Понинского с отчетом, позволившим сделать вывод о неполучении им последнего приказа, отправленный Костюшко вскоре после прибытия в Мацеевицы курьер был захвачен казачьим разъездом.

Предполагалось, что дивизия, находясь на расстоянии в 18 миль, имеет достаточно времени добраться до места и нанести удар в тыл связаной боем русской армии. По расчетам Костюшко примерно в 9 утра, под его командованием должно было собраться более 10 тысяч человек, из них 6300 в переформированном корпусе Сераковского. Посланца отправили назад в 1.30, но прибыл он только после 7:00. Узнавший о планах поляков Ферзeн решил опередить их, напав до подхода Понинского. Несмотря на приказ ' прийти на утро и соединиться', а также ' двигаться как можно скорее', он подоспел слишком поздно.

В полночь, укладывая фашины и утопив три пушки при переправе через топи, четырехтысячная бригада Денисова двинулась в обход левого фланга поляков.Сражение началась перед рассветом в 5.45 утра его атакой на стоящих у села Oронне пехоту и косиньеров.Первыми столкнулись кавалеристы Войцеховского и казаки, их. дальнейшее продвижение было отбито, но затем перегруппировавшись под покровом темноты, на правом крыле ударили батальоны генерала Тормасова.

Вынужденный принять бой с противником более чем в два раза превосходящим численностью в людях и орудиях, Костюшко остановил первый натиск врага и уверенный в скором подходе дивизии Понинского перешел в контрнаступление. В дыму ружейного и картечного огня противники три раза сходились в упорнейшем штыковом бою. Видя малочисленность польская армии, около 8 утра Ферзен отдал приказ стоящей во второй линии бригаде Рахманова,обойдя укрепленный холм справа, переправиться через Окржейку и выполнить глубокий окружающий маневр.

В полдень русские войска нанесли решающий удар и на правом фланге проломили польскую оборону, несмотря на ожесточенное сопротивление 10 коронного пехотного полка. В конце концов, окруженный на вершине холма его командир Игнатий Дзялынский с сотней солдат еще в течение 2 часов сражался, защищая усадьбу. После того как закончились боеприпасы поляки дрались штыками за каждое окно, за каждую комнату до конца, пока их не забросали гранатами. Со временем доблесть полка была отражена в желтом цвете канта обрамляющего темно-синие петлицы пехоты возрожденной Польши.

Потери повстанцев достигли уже трети личного состава, когда из леса на левом фланге вместо так мучительно долго ожидаемых подкреплений появились гренадеры генерал-майора Хрущева.Под шквалом русской картечи Костюшко лично повел в контратаку эскадроны Пинской кавалерийской бригады Юзефа Копца

— Забыт не будет тот, кто смелым был.

— Вовеки не забыть безумную отвагу!

— И мир весь в изумлении застыл,

— Увидев, как бесстрашно шли в атаку Бригады Легкой быстрые отряды

— Шестьсот бойцов, не алчущих награды!

Встреченная свежим Елизаветградским конноегерским полком польская кавалерия сломала ряды, разбившись на небольшие группы и терпя поражение она была принуждена к отступлению, Под Костюшко во время боя убило двух лошадей, получивший в атаке четыре сабельных раны генерал Копец попал в плен. Сражение продолжался без перерыва уже в течение шести часов, за исчерпанием боеприпасов затихла польская артиллерия. Было очевидно, что превосходство Ферзена в силах приносит ему победу.

Поражение на флангах создало реальную угрозу окружения польского центра, и около 13.00 Костюшко предпринял отчаянную попытку помешать этому.Зная, что отступление в такой ситуации может легко привести к катастрофе и, надеясь решить исход сражения с приходом дивизии Понинского, Костюшко бросил в бой краковских косиньеров. Атаку последнего резерва повстанцев, прежде чем они что-то успели сделать, рассеял картечный огонь пушек Хрущева. Полегли почти все, был убит и командир полка Ян Владислав.

Все это усилило смятение и, хотя польская пехота продолжала отчаянно сопротивляться даже атакованная со всех сторон, легкая кавалерия покинула поле боя. Войцеховский увёл свои хоругви к Варшаве, "для короля, чтобы спасти его уланский полк'.Руководить боем стало невозможно, с Костюшко оставалась его свита и совсем немного прибившихся всадников из разных кавалерийских частей.

— Отступать не имеет смысла, нам нужно выиграть время,— он приказал собрать всех кого только можно, надеясь повернуть назад бегущих и пробившись с этой конницей к сражавшимся в окружении, вывести их с поля боя. Небольшая группа казаков, без офицеров, заметили несколько польских всадников и, угадывая господ по дорогим породистым лошадям, ринулись за ними в надежде хорошо поживиться. Пистолетные выстрелы не причинили преследователям особого вреда, разгорелась короткая ожесточённая схватка.Майор и один из драгун были заколоты сразу же, второй сбитый с коня притворился мёртвым.Вместе со споткнувшейся лошадью упал на земле раненый в бедро пикой, оставшийся в одиночестве четвёртый всадник.

Верные своим привычкам, казаки обобрали неизвестного, не только взяли ценности, но и сняли верхнюю одежду. В это самое время прискакавший к ним корнет Харьковского легкоконного полка Лысенко, при виде, что между казаками стоит безоружный повстанец, со всего маху рубанул его саблей в голову. Залитый кровью польский офицер без звука рухнул на землю.Видя это, притворявшийся мёртвым польский драгун, забыл об опасности и вскочил, крича '... убили Костюшко!'. Услышав такое известие, первым умчался корнет, оказавшись невольно причастными к совершенному бесчестью, бежали и казаки.

Адъютант главнокомандующего Држевицкий, осматривающий поле боя в сопровождении пленившего его полковника Петра Толстого для опознания вождя восстания и других высших офицеров, нашёл Костюшко лежащим без всяких признаков жизни, окровавленного и ограбленного.Уложенного на импровизированные носилки из скрепленных ремнями казачьих пик, Костюшко в бессознательном состоянии был доставлен в графскую усадьбу.Тяжелораненый в ногу и голову, он страдал от их последствий всю жизнь и долгое время не мог ездить верхом.

Звуки боя затихли к 14.00 часам, потери у русских составили 2300 человек убитыми и ранеными. Поляки, в соответствии с приказом боролись до конца , 4000 из них погибло на месте сражения, генералы Сераковский, Каминский и Княжевич с остатками войск попали в плен. Начавщая движение около 9 часов утра, в 15.00 дивизия Понинского подошла к Мацеевицам, но было уже слишком поздно. В течение целого дня, так и не присоединившись к Костюшко, теперь, узнав о его разгроме, генерал отступал к Варшаве

Весть о победе Ферзена под Мацеевицами и пленении Костющко развязало руки в предстоявшем Суворову решении задачи захвата власти на польском театре военных действий. Значительно облегчало это общее мнение армии, что в Петербурге о нем утвердилось "авантажное заключение". Пожалованный Екатериной алмазный бант к шляпе, свидетельствовал, препятствий чинить не будут и, именем императрицы, генерал немедленно отправил Ферзену и Дерфельдену предписания идти на соединение с ним.

Тем не менее,Суворов посчитал необходимым на всякий случай провести решение о походе на Варшаву через собранный военный совет, в известной мере готовя оправдание на случай обвинений в самовольстве и придавая вместе с тем больший вес своим приказам. Его корпус, считаясь с тем, что Дерфельден может предварительно запросить согласие главнокомандующего Репнина, аыступил кружным путем 18 октября. Утром 25-го у Станиславова присоединился 11-тысячный отряд Ферзена, а 30 октября подошел Дерфельден, теперь русская армия доходила до 30000 челлвек при 86 орудиях. Два дня шла заготовка фашин и лестниц, с рассветом 2 ноября войска двинулась под Прагу и в 10 часов утра под музыку и барабанный бой согласно диспозиции заняли свои места. Суворов, жаловавшийся на помешавшую 20 лет назад судьбу назваться победителем Пугачева, хотел не просто усмирения повстанцев, он жаждал чести и славы. Доставка пойманного бунтовщика из Яика до Москвы в поставленной на телегу клетке не принесла генералу ни того ни другого.

Расположились вне дальности пушечного выстрела около полуночи в 700 ярдах от польских укреплений начали возводить батареи, показывая явное намерение начать правильную осаду. Поверив этим демонстративным приготовлениям, накануне самого штурма Вавржецкий отправил подкрепления генералу Домбровскому, ослабив тем самым свои силы на 11 тысяч человек и 40 орудий

Город укрепляли уже давно, 'Его польское Величество подал собственный пример , упражняясь в рытье рва, при сем случае некая женщина убедительно просила оставить это изнурительное предприятие в твердом уверении, что ни одно его начинание не было увенчано благополучным успехом' Старую линию обороны ключа к Варшаве, его предместья Праги,усиливал вынесенный на милю вперед двойной земляной вал с изломами для флангового огня, пониженный фоссе-брею и главный высокий, имели приспособленными к стрелковой обороне брустверы до 14 футов высотой с батареями на 104 орудия. На гласисе, пологой земляной насыпи перед наружным рвом, были устроены ряды волчьих ям, участки между ними усиливались тройной металлической решёткой. По эскарпу и контрэскарпу рвов шла горизонтальная или вертикальная засека. Возводя эти укрепления, Костюшко предполагал возложить их защиту на 20000 варшавских милиционеров. Еще 20000 коронных войск предполагалось развернуть между старыми и новыми укреплениями для нанесения ударов по противнику, сохраняя за собой инициативу и свободу действий.

Сменивший его Вавржецкий менее всего думал об активной обороне, город выставил едва 4800 вооруженных жителей. Пражский ретраншемент пришлось занять двумя тысячами косиньеров и регулярными войсками, в количестве до 16000 человек, что было явно недостаточно для прочной обороны,Таким образом, линия укреплений становилась растянутой, легко прорываемой позицией, а все внимание польских вождей вместо организации обороны было поглощено партийной борьбой.В конечном итоге новый верховный начальник восстания Томаш Вавржецкий, стал только командующим вооруженных сил. Вся же политическая власть принадлежала генералу Юзефу Зайончеку, в свою очередь боровшимся как с леволиберальными польскими якобинцами, так и правомонархическим дворянством.

3 ноября русские открыли бомбардировку, артиллерия повстанцев отвечала с живостью, К половине пятого утра следующего дня войска Суворова выстроились в семь дивизионных колонн и в 5 часов по трем ракетам четыре из них, назначенные для атаки северного фронта, пошли на штурм. Получасом позже, в кратчайшем расстоянии от мостов в тылу предместья, начали наступление войска генералов Тормасова и Рахманова, одновременно колонна Денисова атаковали с юга.

При первых выстрелах на валы вызвали почти все бывшие внутри ретраншамента резервы. Поляки дрались неистово, их страшила не смерть, а судьба любимой Отчизны. Штурмовавшая Песочную гору и Зверинец, где произошла жесточайшая рукопашная схватка, четвертая колонна Буксгевдена, долго не могла сломить отчаянное сопротивление защищавшего его еврейского полка лёгкой кавалерии.

'Мне придется вести мужчин на смерть.

Но эти мужчины еще недавно были детьми;

Иные побриться даже не успели.

И скоро я должен буду обрести хладнокровную силу,

Чтобы крикнуть им

или шепнуть:

'Кадима!'

И скоро я должен буду обрести хладнокровную силу,

чтобы шагнуть вперед самому'.

500 добровольцев, главным образом ремесленники городских предместий, честно исполнив свой долг полностью полегли на фортификациях. Им удалось задержать врага, но взорвавшийся пороховой погреб еще более увеличил беспорядок, в конце концов обойденные с флангов поляки отдали и эти позиции. В живых из 'бородачей' осталось всего лишь несколько гусар, среди них и тяжелораненый Иоселевич. Генерал Гейслер, командовавший здесь,был взят в плен.

После четырехчвсового боя оборона повстанцев, оставшись без командования из-за ранения генерала Зайончека, разбилась на несколько отдельных очагов сопротивления . Остатки польских войск начали отступать в сторону центра Праги, а затем к реке. Перейдя мост, лишь нескольким сотням удалось избежать окружения и тысячи две утонуло, переплывая Вислу.

Из воспоминаний участника штурма генерала Ивана Иванрвича фон Клугена

— В нас стреляли из окон домов и с крыш, и наши солдаты, врываясь в дома, умерщвляли всех, кто им ни попадался. Ожесточение и жажда мести дошли до высочайшей степени, офицеры были уже не в силах прекратить кровопролитие. Жители Праги, старики, женщины, дети, бежали толпами перед нами к мосту, куда стремились также и спасшиеся от наших штыков защитники укреплений — и вдруг раздались страшные вопли в бегущих толпах, потом взвился дым, показалось пламя. Один из наших отрядов, посланный по берегу Вислы зажег мост на Висле, и отразил отступление бегущих. Наши солдаты стреляли в толпы, не разбирая никого, — и пронзительный крик женщин, вопли детей наводили ужас на душу. Справедливо говорят, что пролитая человеческая кровь возбуждает род опьянения. Ожесточенные солдаты в каждом живом существе видели губителя наших во время восстания в Варшаве. "Нет никому пардона!" — кричали они и умерщвляли всех, не различая ни лет, ни пола. В пять часов утра мы пошли на штурм, а в девять часов уже не было ни польского войска, защищавшего Прагу, ни самой Праги, ни ее жителей.

Дошедшие до остервенения казаки начали грабить и жечь предместье. Из разбитой, уже объятой огнем аптеки вынесли на улицу огромную бутыль спирта, — Славное, славное винцо!— похваливали распивая.

Из донесения графа Александра Суворова-Рымникского 7 ноября 1794 года.

— Преодолевая всех трудности и превозмогая упорную защиту неприятеля на трех укреплениях, наши войска ворвались в Прагу. Страшное было кровопролитие, по улицам на каждом шагу лежали убитые. Все площади устланы телами; последнее и самое страшное истребление происходило на берегу реки Вислы, в виду населения Варшавы. Это ужасное зрелище привело его в трепет, а подоспевшая к берегу наша полевая артиллерия действовала с таким успехом, что многие дома в городе были разрушены, одна бомба упала среди заседания, так называемой, высшей польской рады, от чего присутствовавшие разбежались, но все-таки осколком убит был ее секретарь. От свиста ядер и от разрыва бомб поднялись по всем улицам города стоны и вопли. В набат ударили повсеместно. Унылый звон колоколов, сливаясь с рыданием народа, производил подавляющее впечатление.В Праге по улицам и площадям кровь текла ручьями.

Потери сторон можно определить только приблизительно. С русской стороны они простиралась несколько выше 2000 убитых и раненых, поляков погибло до 8000 с оружием в руках и около 12000 мирных жителей. Из взятых в плен 10000 человек,в Киев было отправлено до 4000,в том числе 3 генерала и 442 офицера и по домам отпустили больше 6000 невоенных. Желая произвести впечатление на переговорах о капитуляции, Суворов отдал приказ не хоронить погибших.

— Возмутительно, что командир Новицкий человеколюбиво предал земле убитых, так же содержит пленных ласково, а раненых велел отвести в Люблин.

Прибывшие после полуночи польские депутаты, принятые в русской ставке на следующий день утром, проходили среди мертвых тел и дымившихся развалин. В отчет на предложение вступить в переговоры о мире Суворов ответил,— 'c Польшей у нас нет войны, я не министр, а военачальник: сокрушаю толпы мятежников и желаю мира и покоя благонамеренным". Выдвинув требование о вступлении русской армии в город на следующий день, именем Императрицы он обещал взамен, после сложения оружия распустить по домам польские войска, предав прошлое забвению. Как им, так и жителям Варшавы гарантировалась личная свобода и имущество.

Главнокомандующий, вместе с членами Верховного народного совета учрежденного Костюшко, был призван к королю, выслушать возвратившихся уполномоченных городского магистрата.

— Столица, не хочет более сражаться, — сказал король.

— У нас есть еще двадцать тысяч, и наберется до ста пушек, постыдно с такими силами сложить оружие. Войско уйдет в занятую пруссаками Великую Польшу, мы их одолеем и, пока Фридрих II снесется с союзниками с просьбой о помощи, настанет зима. Между тем Ваше Величество напишет императрице. Пусть объявит, чего она хочет от несчастной страны. Если мы не в силах защитить революцию и спасти отечество, по крайней мере, можно вытребовать какие-либо гарантии для разоренной, поверженной Польши, а если и этого нельзя, то погибнем со славою, — возразил Вавржецкий. Обращаясь преимущественно к нему, король настаивал на неизбежности немедленного сложения оружия. Вавржецкий с горечью ответил упреками, что 'затеяв революцию, хотят так подло ее кончить'. В ответ на призывы городского магистрата о скорейшем выводе войск из Варшавы, 'ни в ком из них не было видно духа революции',верховный совет принял постановление отложить вступление русских до 12 ноября, армия же уходит с оружием, пушками и запасами.

Видя, что переговоры умышленно затягиваются, в то время как их успех обеспечивался свежим впечатлением пражского штурма Суворов, дав отсрочку до 10-го Ноября, потребовал немедленной передачи магистратом оружейных магазинов, арсенала и всех военных припасов Варшавы.Вместе с тем он приказал Ферзену и Денисову двинуться вверх по Висле и переправиться через реку у Карчева для захвата отходящих польских войск.

На рассвете 8 ноября в недовольном капитуляцией городе начались волнения. Тем временем Вавржецкий, спешно вывезя военным транспортом более 50-ти пушек, а также золотые и серебрянные слитки монетного двора на сумму в 4000 фунтов, ночью на 9 октября выехал к корпусу Домбровского. Положение слабодушного и лицемерного Станислава-Августа, нельзя было считать обеспеченным, и король отправил просьбу о немедленном вводе русских войск в Варшаву.

С заряженными ружьями утром того же дня они торжественно вошли в столицу. При переходе моста, прямо на берегу Вислы Суворова встречали представители всех общин с хлебом-солью и, поднесшие на бархатной подушке ключи от города, члены магистрата в черной церемониальной одежде. Также были представлены подлежащие освобождению пленные, в числе 1376 русских находились три генерала и три дипломатических чиновника высшего ранга, более 500 пруссаков и 80 австрийцев.

На следующий день Станислав-Август, не имея ни малейшей охоты разделить риск дальнейших военных предприятий, отдал приказание всем польским войска немедленно сложить оружие и выдать пушки. Прибывший на официальную аудиенцию в сопровождении огромной свиты и конвоя ,Суворов от имени императрицы обещал всеобщую амнистию и, как "подарок польскому королю", освободил 300 пленных офицеров и 200 солдат по выбору.

Прибыв в Торчин с войсками генерала Гедройца, насчитывающими до 5 тысяч человек, Вавржецкий нашел там вместо сильного хорошо снабженного корпуса племянника короля князя Юзефа Понятовского, перешедший под команду Каменецкого жалкий 2000-й остаток. Здесь произошло что-то вроде открытого бунта, эмиссары Станислава-Августа обнадеживали всех оставляющих оружие полной личной и имущественной безопасностью. Был пущен слух, что только те офицеры сохранят чины, кто незамедлительно сложит оружие и уговорят к этому свои части.Разномыслие между людьми в погибающей Польше было так велико, что повинуясь королевской воле корпус, считавшийся в ряду других лучшим, не желая ни драться, ни идти в поход начал разбегаться.

;Собиравший мелкие польские отряды бригадир Язвинский, не имея никаких серьезных сил воспрепятствовать переправе русских через Вислу,отброшенный генерал-майором Денисовым , получил приказ Вавржецкого присоединиться к армии. Сам командующий, намереваясь пробиться в Галицию или к прусской границе, продолжил движение и, перейдя 13 ноября реку Пилица у Новомяста на Краковской дороге, разрушил за собою мост. Задержав этим русские войска, он соединился с Мадалинским и Домбровским, чей корпус только что возвратился из Великопольши.Сейчас у Вавржецкого было не менее 11 тысяч человек поэтому, выступивший вслед за Денисовым со всем 7000-м корпусом, барон Ферзен запросил подкрепления, считая свои силы слишком слабыми. 14 ноября Суворов направил к нему 4000-й отряд генерал-майора Шевича и приказал принудить поляков к сдаче, при отказе же истребить совершенно,возложив ответственность 'по всей строгости воинских правил',

Между тем, продолжая быстро отходить, Вавржецкий прибыл в Држевицу. Здесь было получено письмо генерала Клейста, где повстанцы приглашались в прусскую службу, именем короля призываясь для переговоров. Командующий продиктовал уклончивый ответ, но деморализация войск била в глаза, почти все хотели мира. При содействии Домбровского он убеждал офицеров в необходимости пробиваться к границам Франции или Нидерландов. Если это окажется невозможным из-за большой длины пути, то лучше погибнуть со славой, чем сдаться странам, дважды вероломно разделившим Польшу. Офицеры с энтузиазмом дали свое согласие, но дальше дело пошло по-прежнему, в чем все быстро и убедились.Стараясь усмирить дальнейшее дезертирство, Вавржецкий выступил на Радошице, где соединился с отрядом Язвинского из 3,000 человек с 20 пушками.Последнее время передовые казачьи разъезды Денисова,сидя на плечах у поляков,появлялись в разных местах и сильно усиливали их внутреннее расстройство.

Все больше и больше войска Вавржецкого редели в результате дезертирства, эта 'зараза' была так сильна, что вновь прибывшие быстро сравнялись с общим уровнем. Встречая неповиновение солдат и офицеров, он уклонялся от столкновений до тех пор, пока 6 ноября русские войска не загородили пути на Краков. В тот же день к Денисову явились генералы Мокрановский, Велегурский, Грабовский и Хлевинский. Все дали письменные обязательства не поднимать более оружия и так же как сутки назад князь Юзеф Понятовский, получили паспорта.Исчез и Мадалинский, опасаясь, что как начинавший революцию будет предметом мщения русских и оставляя свое имение на уплату взятых из казны 1500 фунтов. Между тем Домбровский продолжал движение с тремя легкоконными полками к селу Лопушно, за ним следовала польская пехота всей оставшейся силой, не более 3500 человек

— Миролюбивые фельдмаршалы при начале польской кампании провели все время в заготовлении магазинов. Их план был сражаться три года с возмутившимся народом. И кто мог поручиться за будущее! Я пришел и победил! Одним ударом приобрел я мир и положил конец кровопролитию

За подавление восстания Суворов получил от Екатерины II чин фельдмаршала и более 7000 крепостных крестьян Брестской экономии Кобринской губернии.

Из декларации правительств России и Австрии о подготовке третьего раздела Речи Посполитой, от 23 декабря 1794 года.

Усилия, которые Ее императорское величество была вынуждена употребить для обуздания и прекращения мятежа и восстания, что по справедливости их встревожили стремлениями самыми пагубными и опасными для спокойствия соседних держав увенчались совершенно полным и счастливым успехом, и Польша была совершенно покорена и занята войсками российскими,

В уповании на справедливость своих требований и в расчете на силу, приготовленную для одержания победы. В соглашении со своими двумя союзниками, императором римским и королем прусским, относительно принятия самых действительных мер для предупреждения смут, чьи зародыши, постоянно развивающиеся в умах, пропитанных до глубины самыми нечестивыми принципами, не замедлят рано или поздно возобновиться, если там не будет устроено твердое и сильное правление.

Убежденные опытом прошедшего времени в решительной неспособности Польской республики устроить у себя подобное правление, или же жить мирно под покровительством законов, находясь в состоянии какой-либо независимости, признали за благо в видах сохранения мира и счастья своих подданных. Предпринять и выполнить совершенный раздел этой республики между тремя соседними державами представляется крайней необходимостью.

Поступившая под командование генерала Журдана 60-ти тысячная Мозельская армия, прикрывая переправы через одноименную реку и подходы к вогезским горам, до середины апреля занимала оборону. Напрасно потеряв под огнем австрийских батарей 10 000 человек в трех неудачных попытках перейти Самбру, французы объединили ее с Арденнской и двумя дивизиями из Северной. Созданная таким образом в начале июня Самбро-Маасская армия насчитывала до 90000 . человек и 12 июня Журдан, наконец, утвердившись на другой стороне Самбры, осадил Шарлеруа.

Клерфэ, считая себя слишком слабым, после отправления подкреплений на Самбру, оставался в обороне. Это побудило Пишегрю действовать гораздо смелее и приступить к правильной осаде Ипра силами дивизии генерала Моро. Со стороны союзников было предпринято несколько попыток снять осаду крепости, во время одной из них, наткнулись на превосходящие силы неприятеля, Клерфэ потерпел поражение при Гоогледе 15 июня и отступил к Генту.

16 июня австрийцы и голландцы, теперь под командованием принца Оранского снова заставили Журдана отойти за реку.После этого успеха, считая противника деморализованным и не способным атаковать в пятый раз, Саксен-Кобург, не предвидя новой угрозы, отправил часть войск корпусу Клерфэ. Вечером 18 июня командующий получил известия о падении Ипра, открывшим Пишегрю свободный путь в Голландию, и новом переходе французских войск, усиленных 15-ью тысячами солдат Рейнской армии, через Самбру. Видя не только бесполезным, но даже и опасным продолжать оставаться при Турнэ, 21 июня герцог направился к Нивелю, где через два дня соединился с войсками принца Оранского. Теперь силы союзников составляли 52 000 австрийских и голландских солдат. Два дня спустя, Журдан вновь занял позиции на левом берегу Самбра и возобновил осаду Шарлеруа.

Еще первого июня в Мобеж, его штаб-квартиру, прибыла первая аэростьерская рота капитана Кутеля. Предложение применить воздухоплавание в военных целях исходило от комиссии по использованию достижений науки и техники Комитет общественного спасения в лице Гаспа́ра Монжа, Гитона де Морво, Клода Бертолле и Антуана де Фуркруа. Хотя настроенный изначально скептически Журден утверждал, что ему нужны батальоны, но не воздушные шары, Карно потребовал использовать привязной аэростат для наблюдения за противником. Аэростьеров совершивших 15-ти часовой пеший переход под палящим солнцем, неся на веревках наполненный водородом шар 27 футов в диаметре, вышла приветствовать вся армия. На следующий день Кутель совершил три подъёма и дал точные сведения об укреплениях крепости.

Осада велась энергично, артиллерия действовала эффективно и, спустя семь дней приведенный в крайнее положение бомбардировкой австрийцы выбросили белый флаг, не зная о приближающейся помощи. В то самое время, когда 3-х тысячный гарнизон уже выходил из крепости, раздались первые пушечные выстрелы, известившие о подходе союзной армии. Не смотря на то, что силы коалиции были почти в полтора раза слабее неприятельских, герцог Кобург разделил свои войска на 5 колонн, охватывая со всех сторон расположение французской армии полукружием. Для него сражение было последней попыткой оправдаться в неблагоприятном положении дел, избежав упрека в оставлении Нидерландов, не истощив все средства для удержания страны во власти императора.

С рассветом 26-го июня союзники начали наступление, еще не зная о падении Шарлеруа. Густой утренний туман рассеялся около 8:00 и бои быстро распространились по всей восемнадцатимильной линии фронта. К 10 часам утра корпус принца Оранского оттеснил бригаду Даурьера и дивизию Монтегю к реке , угрожая опрокинуть левое крыло французов, но контратака Клебера вынудила голландцев отойти. Колонна фон Квоздановича, двигавшаяся в центре по большой брюссельской дороге, после 2-х часового боя, овладела деревней Госсели. Был момент, когда противник угрожал захватить поднятый в воздух аэростат 'Л'Антрепренан'.

Моральное действие, произведенное в войсках коалиции необычайным зрелищем, было огромно, солдаты думали, будто имеют дело с колдовством. Чтобы побороть это мнение и поднять боевой дух, австрийское командование решило сбить эту роковую машину, установив два орудия в углублении дороги, первое ядро, пролетев над оболочкой, упало в поле, и почти тотчас же второе ядро оцарапало снизу гондолу. Перспектива быть повешенными на собственных веревках, надо признаться, не имела ничего привлекательного, и мы с удовольствием выполнили распоряжение спустить баллон и отойти вместе со всеми, — рассказывал де Бошан, позже лейтенант 2-й воздухоплавательной роты. Дивизионный генерал Антуан Морло лично возглавил штыковую атаку, сумев во встречном бою приостановить дальнейшее продвижение неприятеля.

В одно время с войсками принцем Оранским начала наступать и крайняя справа колонна Болье, ведя жаркий бой за деревню Ламбюзар. Однако вскоре возникший на этом фланге кризис поставил французскую армию под угрозу полного уничтожения. Колонна эрцгерцога Карла взяла Флерюс и совместно с Болье атаковала Ламбюзар. защищаемый дивизией Марсо. Их натиск опрокинул не выдержавших напора и обратившихся в бегство французов. Заметив это, у солдат всегда глаза на спине, соседняя дивизия Майера тотчас же пришла в движение и последовала за ними на правый берег Самбры. Беспорядок был полным, крики и угрозы — все было тщетно. Марсо, под ним в тот день убило две лошади, с двумя резервными батальонами и с теми, кого он смог собрать, едва удерживая ситуацию, был в отчаянном положении 'восполняя недостаточность своих сил разумными диспозициями'.

— Наш тыл был открыт, большая часть войск в полном бегстве,— свидетельствует Клебер. Под угрозой охвата силами эрцгерцога и Болье, дивизия Франсуа Лефевра завернула фланг и окапывалась на кладбище Вье-Кампинер.

— Это был самый отчаянный бой, какой я когда-либо видел в моей жизни, — его начальник штаба полковник Николя Сульт с тремя батальонами и эскадроном кавалерии пробился на помощь Марсо, что позволило собрать разбежавшихся солдат и отчаянной контратакой остановить дальнейшее продвижение австрийцев. В таком положении сражение находилось около полудня, когда к Марсо начала постепенно подходить и разворачиваться к бою 11-ти тысячная дивизия Гатри, находящаяся после взятия Шарлеруа в резерве Журдана. После жестокого боя на протяжении следующих двух часов австрийцы, понеся значительные потери, оставили Ламбюзар и заняли оборону.

Плотные ряды австрийцев, теснящих дивизии Шампионне и Лефевра, заставила откатиться, оставив всю свою легкую артиллерию, блестяще выполненная контратака 3000 кавалеристов генерала Пьера Дюбуа, поддержанная мощным орудийным огнем.

Концентрическая атака не позволяла Кобургу координировать усилия наступающих колонн, поэтому французы имели полную возможность использовать свои резервы по мере развития кризиса. Остановив и отбросив к Форши голландцев, генерал Клебер повернул к северо-востоку бригаду Гийома Дюэма и ударил во фланг фон Квоздановича, этот маневр решил результат сражения. Около четырех часов пополудни, когда французские войска уже на всех направлениях нейтрализовали первоначальный успех австрийцев, Саксен-Кобург узнал о капитуляции Шарлеруа и приказал армии коалиции отступать.Обе стороны потеряли убитыми и ранеными по 3 тысячи человек. На следующий день после битвы союзники заняли позицию между Суанье и Гемблуа, в четырнадцати милях к юго-западу от Брюсселя.

Дела во Фландрии приняли уже самый неблагоприятный для союзников оборот и 2-го июля, на военном совете в Мон-Сен — Жан, созванном герцогом Кобургом, было решено оставить Брюссель, отойдя за реку Диль.Защиту Нидерландов поручить британской армии. а для прикрытия Остенде и голландской границы корпусу Клерфэ занять позиции в десяти милях южнее Гента. Намюр же, как и крепости Валансьен, Конде,Ле-Кенуа и Ландреси, захваченные у французов, предоставить собственной участи.

В первых числах июля Пишегрю с 55000 человек без труда занял Гент, разбив генерала Клерфе при Суаньи 10 июля. Преследуя отступающего противника, Журдан беспрепятственно вошел в Брюссель,две французские армии наконец соединились, создав непрерывную линию фронта с центром в столице Бельгии. Свое главное внимание Комитет общественного спасения устремил на возвращение крепостей, попавших в руки союзников, для их осады назначались дивизии Остена из Северной армии и Шерера из Самбро-Маасской.

9 июля австрийцы отступили к Льежу, Са́ксен-Ко́бург отдал приказ на этот счет, не говоря ни слова союзникам о своих намерениях. Далее он переправился через Маас у Маастрихта и занял позицию около семи милях к юго-востоку от этой крепости. Таким образом, британские и австрийские войска окончательно расстались. Герцог, под предлогом расстроенного здоровья передавший 11 июля начальство над войскам генералу Клерфе, таким образом подверг опасности левый фланг британского экспедиционного корпуса, вынуждая его отступить на север.Защищающие Нидерланды английские и голландские силы были вверены самим себе.

15-го союзники потеряли Ландреси — этот первый и последний приз кампании и Моро с 20000 человек двинулся к Брюгге, занятому без всякого сопротивления,остальные войска Пишегрю продолжали наступление на Антверпен. В то время как в Северной армии, получившей приказ из Парижа о захвате Ньюпорта, Остенде и острова Валхерен, думали только о том, как сбросить британцев в море, Журден преследовал отступающие на восток для защиты Люксембурга и линии по Рейну деморализованных австрийцев. Линия по Шельде была брошена, союзники оставляли все гарнизоны кроме Остенде.

3 июля комендант Ньюпорта генерал Дипенброк получил письмо государственного секретаря Генри Дандаса о желании правительства, для продолжения дальнейшей борьбы за Фландрию, сохранить этот маленький прибрежный город за Англией. В случае возникновения риска его захвата Дандас обещал прислать корабли для эвакуации войск. Ему не пришло в голову, что французы, атакуя в подавляющих силах, могут заставить союзников действовать в соответствии с планами противника вместо следования своим собственным. Затем очень быстро последовала трагедия этого жалкого маленького порта с гарнизоном из двух слабых гессенских батальонов, около пятисот французских эмигрантов и некоторого количества британских солдат пятьдесят третьего полка, всего менее 1300 человек. В течение следующих двух дней бригада Вандама из дивизии Моро достигла Ньюпорта и, полностью отрезав от прибрежной полосы, приступила к осаде города. Слабый огонь нескольких пушек, составлявших вооружение форта, им не мог помешать. Возведя батареи, французы начали обстрел, как с суши, так и со стороны моря

Расположенный в дельте реки Изер,впадающей в Северное море и имевший самый низкий уровень воды летом, в период с июля по сентябрь, Ньюпорт построен на большой песчаной дюне в двух милях от моря. Своим течением река прорыла в береговой отмели канал, но в миле от берега он был пересыпан протяжённым песчаным баром, проходящим на двухметровой глубине параллельно береговой черте, препятствуя глубокосидящим судам. Британские корабли вошли в устье реки вместе с приливом, но ветер становился все свежее, мелкая изумрудная вода не давала приблизиться к берегу даже на расстояние пушечного выстрела.Довольно узкий фарватер простреливался насквозь и явился бы просто ловушкой для шлюпок, оказавшихся слишком далеко от кораблей,когда c удобного для засады берега загроможденного портовыми строениями и грузами на них обрушился огонь врага. Это был настоящий ад, повернувшие в этой мясорубке обратно к кораблям баркасы были полны убитых и раненых. Менее чем неделю спустя Ньпорт сдался, всех попавших в руки республиканцев французских роялистов расстреляли во рву у форта, была вырезана и большая часть мирных жителей.То, что Генри Двндас не был привлечен к ответственности,а вина за позорное поражение лежала на государственном секретаре,стало для Англии очень большим несчастьем.

В мае 1795 года Жозефа Вандама отозвали из Северной армии по обвинению в организации террора, а также в разграблении Фюрна и Ньюпорта, но Комитет общественного спасения снял с него все обвинения и вернул на службу.

Ситуация требовала появления нового герцога Мальборо. Лето 1794 года казалось Бонапарту самым счастливым моментом в его жизни. Назначение в Нидерланды было давней мечтой, и приглашение принять экспедиционный корпус ему не пришлось повторять дважды. Будущее представлялось Наполеону прекрасным, убежденный в успехе предстоящей операции он чувствовал за плечами крылья удачи. Пользовавшийся полным доверием принца молодой командующий, увлеченный захватившим его сильным чувством к женщине, был намерен победить или погибнуть.

Через два дня после свадьбы, Бонапарт отплыл в Голландию вместе с тремя свежими ирландскими полками. Восьмой и сорок четвертый 12 июля достигли Остенде, где Наполеон обнаружил французский авангард в четырех милях от города. На другой день прибыл и последний, тридцать третий во главе с подполковником Уэлсли, чье имя он носит до сих пор.Общая численность этих свежих подкреплений, спешно посланных из Англии, составила вместе с новобранцами около десять тысяч человек.

Назначение нового главнокомандующего произвело истинную революцию в местных армейских нравах, придя в бешенство от того, что над ними поставили моряка да еще c корсиканским акцентом, старшие офицеры повели себя вызывающе.

— Неужели думают, что я нуждаюсь в протекции принца, чтобы пробить себе дорогу? Настанет день, когда сочтут большим для себя счастьем возможность пользоваться моей! Я рассчитываю больше всего на свою саблю и знаю, что она выведет меня в люди!

Его манера себя вести держала на расстоянии 'старых вояк', заставляя подчиняться с первой же встречи.

— Здесь нет генерала, кто не признавал бы за собою таких же прав, как и у меня. Необходимо быть суровым с ними, офицерам же и солдатам следует вернуть веру в принципы, составляющие основу военной дисциплины свободной страны. Ошибки и недостатки нашей системы в голландской кампании видны больше, чем где-либо еще.

Сверху вниз вся военная администрация, была гнилой и задача Бонапарту предстояла нелегкая.Порочной и неоднократно осужденной практикой британского правительства было предложение армейских званий кандидатам на офицерский чин пропорционально количеству оплаченных ими завербованных солдат. Подавляющее большинство встречавших опасность и смерть командиров внезапно оказались уступающими в ранге, совсем не по рождению или интеллекту, людям без малейшех претензий на военные способности. Эти богатые идиоты, становясь старшими офицерами, оставались ничего не знающими о своих элементарных обязанностях, ни на что не годными мерзавцами. Для одного из новых подполковнов его отец попросил отпуск, на том основании, что юноша еще не закончил школу. Младшие, все эти капитаны, лейтенанты и прапорщики не проходили специальной подготовки считавшейся необходимой только в инженерных войсках и артиллерии. Их было мало в делившихся на десять рот батальонах, и они смотрели на кампанию как на пикник, где не в состоянии обеспечить себя необходимым обилием удобств.

Многие из этих молодых дворянин отправились в армию по требованию семьи, чтобы избавиться от назойливых кредиторов и брошенных любовниц. Дисциплина в большей части полков была плохой, пренебрегая своим долгом, пьянствовали многие. Этот порок был самым грозным, поскольку это было модно во всех классах и, конечно, широко развито среди джентльменов. Премьер-министр или государственный секретарь на парламентских сессиях и заседаниях Палаты общин часто были не в состоянии понять заданный вопрос просто потому, что лидеры оппозиции выпили еще больше чем они. Если бы Бонапарту удалось избавиться в первую очередь от недисциплинированности и халатности в считавшихся элитными ротах легкой пехоты дело двигалось бы быстрее.

Взятые по отдельности пехотные полки были бы хороши в надежных руках, но 33-й являлся исключением и обращал внимание на своего способного командира. И хотя Артур Уэлсли, в двадцать восемь лет получивший первую стажировку в котле этой трудной войны, не стал в дальнейшем настолько близким к Наполеону как Бернадот, главнокомандующий не упускал его из виду составляя "когорту Бонaпaртa". Побуждая людей личным примером и карьерой, воодушевляя и вдохновляя их собственным мужеством, за короткий период ему удалось поднять дух офицеров и солдат до невероятного уровня

— Для восстановления боеспособности армии я произвел полную замену неспособных джентльменов, хотя формальные причины для увольнения отсутствовали, поскольку патенты куплены в установленном порядке.Вместо них будут восстановлены в должностях, продвинуты по службе взамен получивших повышение или, в соответствии со своим опытом и личными качествами произведены в офицеры, не имеющие средств купить собственный чин.

Британская артиллерия к началу французских революционных войн намного отставала от артиллерии других стран. Раздробленные по два в каждом батальоне, полковые орудия действовали слабо, не имея возможность концентрировать огонь, а занимая интервалы между войсками, сильно мешали свободе движения. Морской офицер по образованию, хорошо зная, какие громадные преимущества дает сосредоточенное использование пушек эскадры, Бонапарт мыслил вести войну совершенно иначе, неотъемлемой частью его тактики стало, подготавливая окончательную атаку пехотными резервами, нанесение массированного удара артиллерией. Для этого Наполеон упразднил легкие 3-х и 4-фунтовые калибры и сконцентрировал орудия в шестиорудийных батареях дивизионной артиллерии, располагая их в промежутках между бригадами. Для вооружения вновь формируемых батарей, в каждой имелось две 24-фунтовые 5,5-дюймовые гаубицы и 6— или 12-фунтовые пушки,использовалась корабельные орудия с теми же расчетами и командирами.

— Во главе артиллерии мне нужны опытные офицеры и, по крайней мере, две бригады конной артиллерии из тех четырех, с кем Ваше Высочество забавляется в Англии,— хладнокровно написал он принцу Йоркскому. Я весьма недоволен занимаемой позицией, но так как вы, кажется, придаете большое значение Остенде, сделаю все возможное, чтобы сохранить за союзниками этот город. Оборона его настолько отвратительна, что войска выйдут в открытое поле, как только все будет готово к удару. Отдаю себе отчёт в том, что шансы наудачу малы, но британцам не привыкать. Мы высадились, и враг будет разбит.

В случае поражения эти слова могли быть использованы против него депутатами парламента в качестве доказательства безрассудства и пренебрежения долгом.

— Кроме мужества парни, вам нужна практика, поэтому учитесь убивать.— обратился высокий рыжеволосый лейтенант к солдатам,— держать в патронной сумке не меньше восьмидесяти зарядов и делать свое ремесло, вот и вся мудрость.

Бонапарт, одетый в темно-синий китель поверх блузы, белые бриджи, чулки и туфли с пряжками озабоченно наблюдал за тем, как начала стрельбы рота легкой пехоты

— Кто этот молодой офицер, сэр? — спросил стоявший рядом Артур Уэлсли. — Мишель Ней, храбрец и отличный фехтовальщик, был произведен из сержантов после абордажа "Сибиллы", один из лучших в командовании стрелками.

— По моему мнению, совершенно очевидно, что мало кто более него подходит для этой цели.

Звон колоколов городской церкви напомнил Наполеону о Жозефине, перед глазами встало гибкое стройное тело, принадлежавшее ему в нагретых простынях и он, на секунду, забыл о войне. Незнакомый майор-шотландец в мундире еще не знакомом со следами пороха, явно кого-то высматривая, тем временем поспешил подойти и обратился к Бонапарту.

— Роберт Кроуфорд,сэр. — Я прибыл только что и у меня для вас имеются депеши.

Этот отличившийся под командованием лорда Корнуоллиса в ходе 3-й англо-майсурской войны молодой офицер направленный наблюдателем в главную квартиру австрийской армии в Нидерландах. был вскоре ранен и сейчас вернулся из Англии. О Кроуфорде рассказывали, что он приказал швырнуть в воду офицера, переносимого через ледяной ручей продрогшими солдатами его роты.

— Доложите основное майор.

— В Кампо-Формио австрийцы заключили перемирие с Францией.сэр. По правде говоря, их армия не способна на дальнейшие действия.

Бонапарт подождал, пока смолкнет треск выстрелов.

— Иными словами нас предали, джентльмены. Союзники обещали держать фронт против Самбро-Маасской армии Жубера, но не сделали этого, обещали продовольствие, но не доставили ничего. Теперь англо-голландские силы остались одни и войска Пишегрю в ближайшее время получат подкрепление. Если не выступить немедленно, джентльмены, мы очень скоро окажемся в море.

— Эта новость будет очень плохо воспринята дома, — проронил Уэлсли.— Да провались они пропадом, эти австрийцы!

Наполеон, хладнокровно командоваший среди крови и огня сражения при Порте-Леччиа, где его воля противостояла воле Паоли, не сомневался в своих способностях.

— Судьба дает нам шанс ударить по неприятелю, и нельзя его упускать! Одиннадцать тысяч пехоты и сорок восемь орудий против французской Северной армии, но тем не менее полагаю что мы справимся.

— Сэр, — удивился майор Кроуфорд.— Черт возьми, вы собираетесь атаковать?

— Разумеется, — Бонапарт, внимательно посмотрел на шотландца, — в столкновении двух неравных сил шанс меньшей заключается в стремлении разбить противника по частям и быстроте действий. Вся сущность стратегии в том, чтобы всегда иметь больше сил, чем противник, на том месте, где ты атакуешь или атакуют тебя. Завтра нам придется драться gротив двадцатитысячного корпуса Моро, все остальное пока не относится к делу.

— Это трудное, но вынужденное решение. Остенде находился в безопасности только до тех пор, пока Менин, Ипр и Ньюпорт были в наших руках,— вздохнул Уэлсли.

Вечером в штабе Наполеон выпрямился над столом с развернутыми картами, обращаясь к вглядывавшимсяв расположение противника и внимательно слушавшим офицерам

— Сейчас пока французы еще ждут осадную артиллерию, мы сомнем их левый фланг и разнесем в клочья! В случае необходимости я двину в бой всех до последнего человека, сохраняющий свежие войска к следующему за сражением дню генерал почти всегда будет бит. Таким образом, сразившись с неприятельскими корпусами по очереди, постараемся разбить их один за другим, не дав соединиться, чтобы ударить по нам объединенными силами. Так же необходимо захватить французский воздухоплавательный парк. Я убежден, что эта не особенно дорогие машины могут оказать значительные услуги армии, позволяя обнаружить позиции, маневры и передвижения неприятельских войск и сообщать об этом своим отрядам с помощью сигналов. Думаю, что с некоторыми предосторожностями его можно использовать для этой цели и на море. Когда-нибудь я попробую атаковать противника с воздуха. Возможность аэростата держаться в небе достаточно долгое время открывает фантастические возможности.

Британский лев прыгнул 20 июля, звезда Бонапарта еще никогда не была в таком ослепительном подъеме. Он сильно рисковал, атака неприятеля имеющего, по меньшей мере, полуторное численное превосходство являлось игрой ва-банк. Сейчас сражение решала лишь одна беззаветная дерзость, Наполеон был уверен, что судьбе угодно увенчать ее успехом.

Над морем стоял стелющийся белой пеленой по его поверхности густой влажный туман, сквозь него едва проглянул рассвет, когда загремели пушки. Канониры с почерневшими от гари лицами работали как черти, французские позиции тонули в разрывах взметавших языки пламени и клубы черного дыма. Ответный огонь их немногочисленных дальнобойных орудий постепенно слабел и , наконец, угас совершенно.

Артур Уэлсли, поскольку ему досталась целая бригада, уже передал командование своим полком майору Кроуфорду.

— Шевелись ребята! — кричали сержанты. — Ранцы не брать!Живей, живей!

Бонапарт решил воспользоваться туманным ранним утром, уже через час пришлось бы идти в атаку под первыми лучами солнца. Сняли чехлы и, развернувшись, на ветру затрепетали полотнища знамен с изображением номера полка в центре 'Юнион Джека', еще без косого красного креста Святого Патрика, символизирующего Ирландию.В войсках немало людей отказались бы сражаться за английского короля, но до последней капли крови были готовы драться за честь своих полков, за эти потрепанные в боях знамена.

— Командир бригады передает свои наилучшие пожелания, сэр и просит выдвигаться, — крикнул Кроуфорду,пробегая вдоль рядов, адъютант Уэлсли и бросился дальше.

Майор встал перед строем и совершенно спокойно скомандовал

— Батальон, вперед! Скорым шагом... Марш!

Огнем лесного пожара вслед за дымом двинулись шеренги пехоты в красных мундирах Наступавшие на пересеченной местности бригады вскоре потеряли контакт друг с другом, обходя польдеры — высохшие неглубокие болота, поросшие густые кустарником. Британские подразделения выглядели угнетающе малочисленными, столкнувшись с неожиданно оказавшими упорное сопротивление французами. Мушкетный огонь трещал по всей линии фронта, к Кроуфорду подошел Ней и кивнул, снимая с дула винтовки заглушку.

— Сегодня будет жарко, сэр. Видимость в тумане уменьшилась до ста шагов, стрелки утратили все свое преимущество.

Майор посмотрел на море и улыбнулся, словно состроил гримасу. Зеленовато-коричневый цвет волн, набегавших на берег белыми пенистыми гребешками, перетекал в низкую размазанную по всему небу облачность.

— Примерно через полчаса прояснится, лейтенант.Поднимайте стрелков, сейчас вы выступаете Ней. Штыки, полагаю, не помешают. Предупредите роту, что у врага может быть кавалерия

Грохот пушек слился в непрерывный оглушающий рев закладывающий уши. Французские орудия отвечали, но их стрельба не шла ни в какое сравнение с нарастающим огнем британцев. Время от времени та или иная их батарея скрытая сплошной завесой дыма делала паузу, давая ему рассеяться.

Бонапарт наблюдал за отступлением французской армии, по меньшей мере, потерявшей четверть своего состава, Сражение продолжалось,но судьба его была уже решена.

На следующий день после сражения, Бонапарт оставил заслон у деревни Осткамп, где сходились дороги на Куртре и Гент, затем стремительно развернувшись на север, снял осаду с крепости Слейс и занял Брюгге. Идущая навстречу неприятелю английская пехота и артиллерия вызывала благоговение у горожан, однако сразу становилось ясно, что британцы малочисленны, а силы Северной армии Пишегрю велики. Шагая в вечерних сумерках и раздумывая о том, что очень скоро им придется вновь принять лицом к лицу бой с солдатами в синих мундирах, войска восхищались своим новым командующим.Никто уже не сомневался, а все знавшие его по Тулону приводили в подтверждение форт Эгильетт, что Бонапарт приносит удачу.

Южные Нидерланды,под властью не имевших там большой популярности австрийских Габсбургов, превратилась в средоточие политики и культуры Контрреформации. Бесценные полотна фламандской школы живописи, золотая и серебряная церковная утварь просто просились в руки. В отличие от развязавших войну с католической церковью французских республиканцев, Бонапарт вел себя осторожно, но без колебаний 'реквизировал' ее собственность 'в порядке меры пресечения'.

— Солдаты! Хотите ли вы отвагой и стойкостью заслужить честь, славу и богатства?

Это был молчаливый договор, войска принесут Наполеону победы, а он обеспечит им военные трофеи. Разумеется, в первую очередь, переправляя на свой счет и в государственную казну, а также членам правительства примиряя со своими независимыми действиями.

Хотя Бонапарт и добился разъединения сил противника, новое сражение вновь необходимо было провести с несомненным успехом, чтобы не подвергнуть угрозе свое собственное положение.

— Если мне сопутствует успех в разгроме Моро, сделав его корпус небоеспособным, я смогу атаковать Пишегрю или, по крайней мере, сдерживать в течение нескольких недель, пока не представится возможности для новых комбинаций.

Внезапно оказавшись на внутренних сообщениях французской армии, Наполеон начал серию побед, получивших название 6-дневная война. После неудачи под Остенде, дезорганизованный быстрым перемещением британских войск, Моро расположил свой 14-тысячный корпус поблизости от городка Алтер в 14,5 милях от Гента, на старой оборонительной позиции у Гента. Оставив в Брюгге минимально необходимые силы и, имея под командованием 10000 наиболее боеспособных солдат, Наполеон атаковал, прежде чем его противник получил подкрепления для нового наступления и возобновления осады. Разбирая это сражение, первый герцог Веллингтон, сейчас еще только подполковник Уэлсли, скажет, что у Моро имелось достаточно сил, как для обороны, так и для наступления, но корпус был образован из батальонов первого набора и войск находившихся для поддержания спокойствия и порядка внутри страны. Оценив величину опасности и поставленный перед трудным выбором, французский генерал не решился атаковать своего энергичного врага.

Бой завязался в 9 часов утра и вскоре развернулся по всей линии.Используя все наличные силы, в течение четырех часов Моро с большими усилиями удерживал свои позиции. Алтер несколько раз переходил из рук в рук до тех пор пока 8-й королевский полк не обошел городок с левого фланга. Когда Наполеон,сломив упорное сопротивление французских войск наконец прорвал центр,подвергаясь одновременному натиску с двух сторон те оказались под угрозой неминуемого окружения. В отношении превосходящих сил противника эта операция представлялась достаточно рискованной.

К моменту этой ожесточённой схватки только одна бригада из армии Пишегрю оставляя застрявшую на раскисших после дождя дорогах артиллерию, смогла подтянуться к 3 часам дня на погибающий левое крыло. Загнув его назад и оттягивая неизбежное, она некоторое время ожесточенно отбивала все атаки. Стремясь спасти остатки корпуса, Моро ничего не оставалось, как отступать на восток в сторону Гента расположенного у слияния рек Шельды и Лиса. Таким образом к 6 часам вечера французская армия потерпела полное поражение, ее левый фланг был совершенно разгромлен, бригадный генерал Луи Гаро попал в плен. Потери Бонапарта за эти три дня составили 2,5 тысяч, противника более 6400 человек. Ночью,оставляя а прикрытие перед Гентом бригаду Жана Луи Ренье, продолжил свой отход к Брюсселю.

Уже имея известие о возможном подходе значительных сил противника с юга, утром 23 июля Наполеон обрушился превосходящими силами на французский арьергард и быстро отбросил его в город. На его улицах продолжался бой, когда был взорван мост через Шельду и преследование отступающего Моро стало невозможным. В этом сражении он потерял почти 2700 человек, британцы всего 600.

Выйдя в Генте на пути снабжения врага, Бонапарт приказал Уэлсли выдвинуться в южном направлении, сам же остался дождаться подхода подкреплений. 24 июля к нему подошли две кавалерийские бригады, общей численностью в 2500 сабель. Кирасиры Королевского конногвардейского полка прозванных 'Синие' за цвет мундиров, 1-й Королевский лейб-гвардейский , 1-й, 3-й Принца Уэльского и 5-й Принцессы Шарлотты драгунские Гвардейские плюс 16-й полк легких драгун.Многие участвовали в ряде столкновений, включая, один из самый великих дней в истории британской кавалерии, бой при Бомоне. В Англии она была предметом совершенно исключительных внимания правительства и общества, число офицеров в полках едва не равнялось числу простых солдат, взятых по вербовке. Каждый из них считал долгом чести ввести в состав полка лошадь исключительных качеств.

Тем временем, оказавшийся отрезанным от своих основных сил, Пишегрю смог перейти в наступление лишь 2-х корпусами бригадных генералов Макдональда и Даву, вновь вступившего в армию после отмены декрета исключавшего дворян из военной службы. Французский командующий собирался ударить в тыл, по его мнению, увлеченному преследованием Наполеону, не зная о том, что корпус Моро отброшен за Шельду.

Пишегрю действовал крайне осторожно, упуская шанс потрепать противника. Видя противостоящие 2 000 британцев силы врага, составляющие до 18 тысяч человек, Уэлсли стал отходить без боя. Перед рассветом 25 июля Наполеон продиктовал письмо в Лондон.

— Сейчас 3 часа утра. бригада Уэлсли была вчера в Ауденарде и отступает к Гавере. Я немедленно начинаю и к 8-00 буду там. Намереваюсь атаковать противника. Я надеюсь разбить Пишегрю в течение дня, таким образом, уничтожив очередной его корпус.

Уэлсли занял оборону за Гавере, сама деревня была занята французами Германа Дандельсв из корпуса Макдональда, и под прикрытием прибывшей артиллерии ,выигрывая время, отбил несколько атак. Это дало возможность Наполеон к 10 часам обойти кавалерией деревню слева, одновременно пехота совершила обход справа. Из пяти батальонов Дандельса, отступивших от деревни подвергшись мощной атаке, уцелело только 500 человек. Действия Бонапарта заставляли думать о наличии у него сильных резервах. Более того, Пишегрю ошибочно преувеличил численность британцев вдвое.

Французские вольтижеры, они даже особенно не прицеливались стараясь стрелять как можно быстрее. были выбиты в начале боя. Расчистив дорогу, Наполеон готовился обрушиться на противника с фланга всей массой британской кавалерии, державшейся в резерве для нанесения решительного удара. Пройдя между орудиями она выстраивалась эскадрон за эскадроном ровными шеренгами заставляя французскую пехоту образовать каре, превосходную цель для пушек. По меньшей мере десять человек упали, когда пробивая кровавые бреши несколько ядро врезалось в его вновь быстро заполненные шеренги. В каждой стороне каре было по четыре шеренги, первые две встали на одно колено. Дав залп и примкнув байонеты,они затем прочно упрут мушкеты в землю, задние же ряды будут стрелять, перезаряжать и снова стрелять. Если пехота не дрогнет, кавалерии не расколоть ее стоящую в плотном строю.

  По сигналу трубы кирасиры постепенно ускоряясь двинулись вперед, позади них шли лейб-гвардейцы и эскадроны драгун. Когда труба пропела во второй раз кони перешли на рысь.Почти две с половиной тысячи сабель атаковали девятитысячный корпус Даву. Из-под копыт летела пыль, всадники продолжая держаться колено к колену надвигались на грамотно выстроенную французскую пехоту. Каре окутались дымом мушкетного залпа и труба дала последний сигнал, бросая конницу в галоп. Один из трубачей упал на землю, шеренги всадников с саблями наголо в грохоте копыт неслись вперед . Новый залп прогремел когда до британцев оставалось примерно восемьдесят ярдов. Следующий накрыл их перекрестным огнем соседних каре уже на пятидесяти. Мушкетные пули ударили в скакавший впереди, послышались крики боли. Сбросив на землю убитого всадника, его взбесившийся от раны конь на полной скорости вломился в передние ряды французов. Копыта скользнули по мертвым телам и, падая, он еще больше расширил образовавшуюся брешь.

Потерявшее свою сплоченность каре отчаянно пыталось перестроиться, но было уже слишком поздно. Кирасиры обрушились на пехоту единой массой людей, лошадей и клинков. Ворвавшись между рядами, британцы кромсали шеренги изнутри обрушивая свои палаши на плечи и головы.С этого момента все ,кто не бросил оружие приняв бой могли уже считать себя мертвецами. Эскадроны легких драгун, идущие в атаку чуть левее и сзади, свернули к следующему каре.Беспомощно бегущая под ударами клинков пехота, вклинилась в его плотный строй и дрогнувшие ряды распались. Сигнал трубы, продолжавшей звать британцев вперед, прозвучал триумфально. Неся тяжелые потери, видя свои войска в полном беспорядке и превосходство противника в кавалерии,генерал Пишегрю приказал отступать. К заходу солнца он достиг Ауденарде, но конница Бонапарта успела обойти городок и, вырвавшись вперед, перехватила путь дальнейшего отступления французов к Ронсе.

Обрушившись внезапной ночной атакой на пехоту Пишегрю и имея успех, без артиллерии, отставшей на обходных дорогах, она не смогла сдержать идущие на прорыв войска. Тем не менее, отрезанные от ушедшей армии сдались два полка арьергарда, а замыкающий батальон был попросту изрублен. На рассвете французские войска достигли Ронсе и продолжили отступление к своему лагерю в Турне. Их потери составили, по разным оценкам, до 8 тысяч солдат. Потери самого Наполеона составили около 1200 человек

— Имея прекрасную кавалерию, я постоянно обходил Пишегрю с флангов. Он не мог использовать свою артиллерию из-за боязни потерять её, в то время как я крушил его в течение дня картечью из всех орудий.

Спасло потерпевшего сокрушительное поражение Пишегрю, дало ему возможность привести потрепанные войска в порядок, начавшееся наступление Журдана.27 июля он овладел переправами через Шельду и перевел на левый берег реки свой авангард. Наполеон, предполагая, что вслед за этими двумя корпусами движется вся Самбро-Мааская армия, устремился на север, оставляя небольшое прикрытие против расстроенных войск Пишегрю.

— Вперед, друзья! Невозможность — слово из словаря глупцов!

Британские войска совершили шестидесятимильный марш в 36 часов и внезапным ударом разбил французов у городка Мелле.

— Ничто так численно не умножает батальоны, как успех.

Затем Бонапарт, воссоединившись с генерал-майором Фрэнсисом Мойра, атаковал главные силы Журдана при Веттерене, имея двойное превосходство,но раскидав корпуса на большом расстоянии тот повторил ошибку Пишегрю.

Для здешней публики не было поступка слишком отважного или слишком благородного и, вливая в солдат волну энтузиазма,никогда попусту не рисковавший Наполеон, руководя боем из гущи сражения, верхом приблизился к цепи стрелков.Одна из гранат разорвалась у ног его серой лошади и,когда та исчезла в облаке пыли и дыма, всем показалось, что всадник погиб. В нетерпении отказавшись покинуть поле боя и,ведя игру с высокими ставками, Бонапарт вновь появился перед войсками после перевязки.

— Еще не отлита та пуля, которая меня сразит!

— Нет, у него, без сомнения счастливая звезда,— подумал Ней.

Тем временем адъютанты видя изнеможение раненого в бедро командующего, нашли врача для оказания ему помощи. Несколько расширив окровавленную рану с помощью зонда его давний знакомый доктор Лесли, вынув малый отломок, определил повреждение берцовой кости. Поскольку выходного отверстия не было видно возникал вопрос о самом осколке.

— Мистер Бонапарт, я твердо убежден,что не отлогая времени необходимо сделать большой разрез для изъятия инородных тел,— произнес хирург обращаясь к Наполеону, наклоняясь над его мокрым от пота лицом.

— Надеетесь ли вы скоро поставить меня на ноги, — не придавая значения его словам и рассчитывая на быстрое выздоровление,спросил тот.

— Необходимо провести широкое раскрытие раны скальпелем. Затем предстоит удалить осколок и свободно лежащие обломки кости, перевязать артерии и создать отверстие для оттока гноя, предотвращая развитие гангрены и общего сепсиса. Если это не сделать вы умрете в течение недели. Выбирайте сами,сэр!

— Не думал, что шотландец может быть таким оратором! Режьте, мой друг, да поскорее.

Далее, по воспоминаниям Лесли, связанного сложенным вдвое кожаным ремнем командующего один из его адъютанто взял за плечи, другой за ноги и хирург принялся за дело.По тем временам без наркоза, операция проводилась 'на живую' и была мучением для раненого.

— Устранение страданий при операциях всегда было моей мечтой, но скорее всего она никогда не осуществится.

Бонапарту, ощутившему вспышку боли от лезвия скальпеля разрезавшего его левую ногу никогда не требовалось столько мужества, как сейчас. Все же,когда для дезинфекции прижгли края раны, он не выдержал и штабная палатка задрожала от нечеловеческого вопля.

— Ну, если хватило сил для такого крика, вы непременно поправитесь, сэр.

Во главе британской армии встал генерал-майор лорд Фрэнсис Мойра, участник пирровой для Англии битвы при Банкер-Хилле и осады Чарлстона. Потерявшая в сражении 7000 человек убитыми, ранеными и пленными,Самбро-Мааская армия была отброшена на восток, а ее наступательное движение сведено к нулю.

— Я уже отправил в Остенде всех самых тяжелых, не считая вас. И мне очень хотелось бы доставить вас в Англию еще на этой неделе.

— Я не покину войска! — категорично заявил Наполеон.

— Покинете, сэр, — с невозмутимым спокойствием заявил Лесли. — Если хотите, можем немного продолжить препираться, а потом покинете.

Несколько секунд Бонапарт молча смотрел на него,затем пробормотал, — Вы всегда славились упрямством.Ладно, так уж и быть.

Ряд поражений, происшедших в течение всего шести дней боевых действий вызвали бурю возмущения всех депутатов Конвента. После понесенных поражений доверие к Пишегрю было утрачено,Журдана также не считали достаточно предприимчивым человеком.

— Посредственность, не способная внести систему в свои действия. Неуверенный в себе, нерешительный и теряющий голову при первой неудаче он из-за недостатка характера не мог заставить повиноваться себе командиров дивизий.

У первого совсем отняли командование и во главе Северной армии поставлен Лазар Гош отличившийся в кампанию 1793 года,второму же были поручены лишь войска на Рейне и в Швейцарии. По молодости и характеру от генерала, после свержения якобинской диктатуры Робеспьера и Сен-Жюста только что освобожденного из тюрьмы Консьержери, ждали большой смелости и предприимчивости. Гош, считавшийся одним из талантливейших полководцев республики, прибыл в войска 5 августа. Директория приказала без промедления начать наступление и он полагал, что не сможет откладывать свои операции до полного сосредоточения своей армии.

Лорд Фрэнсис Мойра, в вежливой форме получив указание правительства заботиться удержанием укрепленных пунктов и по возможности отказаться от других операций, отходил перед превосходящими по численности силами Гоша обратно к своей базе в Антверпене.

Фиксация обнаруженного перелома конечности значительно уменьшило боль и страдания при транспортировке Наполеона в Остенде и далее в Англию. То, что сделал Лесли, без сомнения было умело проведенной и своевременной операцией, тем не менее на другой день началось ухудшение, раненого скрутила лихорадка. Едва сознавая, где находится и проведя несколько недель между жизнью и смертью, Бонапарт пришел в себя к середине сентября. Он сел в койке и узнав,что излечение может занять до трех месяцев, потребовал подробной информации о происходящем в Западной Фландрии. У него была огромная сила воли, гений самого высокого качества и неограниченные амбиции, — смерть — ничто, но жизнь в поражении и бесславии — это смерть каждый день.

— Это случайность войны, и у меня есть большие основания быть признательным доктору Лесли благодаря божьему промыслу сыгравшему главную роль в спасении моей жизни. Что касается здоровья, то оно никогда не было таким хорошим, но не удивлюсь, если мной пренебрегут или забудут , поскольку сочтут сейчас бесполезным для своей страны. Несмотря на это, я буду чувствовать себя счастливым, если ты будешь по-прежнему любить меня.

К этому времени многострадальный кабинет министров Англии наконец устал выплачивать субсидии за не предоставленные союзниками услуги. Между тем поведение голландцев становилось все более и более подозрительным. Тем не менее, Дандас санкционировал выплату в сто тысяч фунтов принцу Оранскому, ничего не сделавшего для обороны своей страны, но страстно желавшего использовать британские войска на подавлении выступлений собственных мятежных подданных. Потеряв около 1500 человек во время отступления, лорд Мойра расположил свою 30-тысячную армию по его левому берегу. от впадения в Рейн вверх до Венлоо. Прикрывая по возможности Голландию британцы предоставили крепости Берген-оп-Зоом, Бреду и Буа-ле-Дюк собственной судьбе.

Попытка высадки французских войск на остров Боммель окончилась полной неудачей, в то же время в начале октября генерал Моро на время взявший на себя командование из-заза болезни Гоша, обложил города Венлоо,Граве на правом берегу реки Маас и Нимвеген в провинции Гельдерн. Воспользовались взятыми в Кревкере 40 осадными орудиями, он повел активные действия против Буа-ле-Дюк и, не смотря на трудный доступ к этой важной крепости, устрашенный короткой бомбардировкой ее комендант позорно капитулировала 10 октября.

Через неделю французскими гусарами, в результате скандальной небрежности союзников ошибочно принятыми за кавалерию эмигрантов на британской службе, был захвачен понтонный мост у города Алфен, на стыке Ааре и Старого Рейна, в 50 милях юго-восточнее Амстердама. Контратака под покровом темноты тридцать седьмого Северо-Хэмпширского полка, потерявшего более трехсот убитыми и ранеными под очень сильным огнем, выбила противника из траншей и, поддержанный семнадцатью эскадронами кавалерии преследовал беглецов, нанеся им тяжелый урон. Моро был вынужден отступить, на некоторое время, отказавшись от своих планов. В тот же день английское правительство предупредило штатгальтера о том, что британская армия будет отозвана, если голландцы не начнут оказывать действенное сопротивление противнику.

Справившись с пневмонией и снова принявший командование, 19 октября Гош перешел Маас при Тефелене, немедленно атаковал правое крыло британцев примыкавшее к реке Ваал, разбил его и 20 октября грозил той же участью всей англо-голландской армии. Британская армия отступила к Арнштейну, и ничто уже не могло побудить ее оказать помощь Нимвегену и Венлоо сдавшихся 27 октября. Невозможность продолжать военные действия в такое позднее время года заставили французские войска встать на зимние квартиры у Кревкера и Граве.

Рваные мундиры летней униформы и изношенные за 9 месяцев кампании сапоги, военные госпитали, где не было даже соломы уложить больных и раненых, но хирурги без задержки выписывали направление на тот свет, угрюмо отступившая за Ваап, терпевшая недостаток во всем, голодная британская армия чувствовали себя заброшенной и забытой. Воровство интендантством огромных средств направленных на закупки и транспорт снабжения, все это было следствием коррупции сердца лондонского Вест-Энда фешенебельного района Семи Циферблатов, с его торговлей и правительственными учреждениями.

В течение месяца Гош оставался в бездействии занятый блокадой крепости Граве, но за неделю до Рождества был получен приказ комитета общественного спасения о продолжении наступательных действий в Голландии. Лед в реках начал становиться и, сплошь покрытые прочным надежным покровом, к новому году они перестали быть препятствием для французской армии, на некоторое время задержанной ледоставом.

В конце декабря дивизия Дельмаса перешла по льду на остров Боммель, разбила стоявшие там голландские вой?ска и принудила спасаться бегством к Горкуму и Утрехту, захватив в плен более 1000 человек. Утвердившись на острове Боммель и тем самым лишив противника важнейшей части оборонитель?ных линий, французы, прорвали их у Бреды, перешли Ваал при Пандерне и пресекли сообщение между союзниками.

Граве, упорно обороняемая 74-летним генералом де Бон и наполовину разрушенная бомбардировками пала к началу января, вслед затем Бреда, чья главная защита состояла в наводнениях тоже перешла в руки французов. После этого британцам далее уже невозможно было оставаться на своих позициях. Истощенные болезнями, продолжительными боями и недостатком продовольствия, едва 24 тысячная армия, начала отступать без всякого порядка. Гош следовал за ней разделив свои войска на две половины,одну послал на реку Иссель,а с другой направился внутрь страны.

"Опять мы отходим, товарищ,

Опять проиграли мы бой,

Кровавое солнце позора

Заходит у нас за спиной.

Мы мертвым глаза не закрыли.

Придется нам вдовам сказать,

Что мы не успели, забыли

Последнюю почесть отдать".

Холод был такой, что старики помнили его пятьдесят лет спустя. День за днем температура неуклонно падала. Те, кто проснулся утром 17 января увидели такое, что это зрелище им не забыть никогда. Насколько хватал глаз на покрытой снегом равнине были разбросаны орудийные передки, повозки маркитантов , фургоны полные замерзающими больными и багажом. Рядом с ними лежали мертвые лошади, десятки британских и гессенских солдат, отставших не дойдя до бивуака, и навсегда уснувших в объятиях мороза. Более шести тысяч человек, треть экспедиционных сил погибла при перехода через ледяную пустыню Гельдерланда. Продолжа́йся отступление на несколько дней дольше, вся армия не избежал бы гибели.

В тот же день штатгальтер Соединенных Провинций принц Оранский бежал с семьей в Англию, а 20 января Лазар Гош, поднявшись на вершину своей славы, вошел в Амстердам. По его приказу, пройдя форсированным маршем 50 миль по замерзшему проливу Зегат-ван-Тексел, 8-ой гусарский полк ночью подобрался к стоянке голландского флота в порту Ден-Хелдер. Каждый из французских кавалеристов вез на крупе своего коня пехотинца 15-й легкой полубригады. Лед,обычное явление даже в мягкие зимы из-за речной воды поступающей в мелководный Зёйдерзее, под воздействием западного ветра с Северным морем намертво сковал эскадру.

К несчастью все корабли, среди них 11 полностью вооруженных и готовых с приближением неприятеля уйти в Англию, вмерзли в лед с сильным креном. В результате они не могли вести артиллерийский огонь по брошенным на абордаж гусарам подполковника Луи Жозеф Лаюра,поддержанных легкой пехотой.Почти без сопротивления врываясь на палубы,они взяли 14 линейных кораблей, вооруженных 850 орудиями, и несколько спустивших флаги торговых судов.Бригадный генерал Йохан де Винтер , получивший морское образование и служивший во Франции с 1787 года, таким образом принес ее гусарам славу единственной кавалерии, захватившей флот в море.

Украсив город триколором и деревьми братства', учрежденное им временное правительство немедленно провозгласило Батавскую республику, заключившую союз с революционной Францией.Конвент, так нуждавшийся в огромных денежных суммах, получил широкий доступ к средствам голландских купцов. Только за труды 'по освобождению' страна выплатила 100 миллионов гульденов,еще 80 стоило содержание оккупационной армии, снабжение ее всем, вплоть до обмундирования. 23-го января пала Гаага, так в самое непродолжительное время и с весьма незначительными потерями французы заняли всю страну.

Слова агентов Карно, подкрепленные содержимым их кошельков зазвучали веско и убедительно по всей Европе. Они подкупали высокопоставленных чиновников в Турине, Неаполе, Флоренции и Генуи, встречались в Голландии, рассчитывали на успех в Швейцарии, Дании, Швеции и никогда не жалели денег, чтобы подтолкнуть турок к войне с Австрией.Стоимость все этого была огромна, но правительство Франции играло по-крупному,

Дисциплина исчезла, и даже в гвардейской бригаде солдаты дрались со своими традиционными соперниками гессенцами за хлебные фургоны. Отсутствие порядка и дисциплины дало повод для грабежей и насилий, достигло вскоре такой степени, что жители Голландии с нетерпением ждали прихода французской армии, чтобы избавиться от собственных, союзных и британских войск. Остатки голодающего и деморализованного пережитым британсеого экспедиционного корпуса смогли вернуться домой в значительной степени благодаря молодому Уэлсли. Его бригада прикрывала отступление в Северную Германию, подполковник всегда был со своими людьми, что тем не менее не принесло ему благосклонности высшего командования.

Превратившись в беспомощного сателлита республиканской Франции, 'партия патриотов' Нидерландов скоро утратила свое влияние, вместе с благополучием быстро исчез и энтузиазм 'народных масс'. С приходом 'освободителей' промышленность и судостроение пришли в упадок, резко упал уровень жизни еще недавно зажиточного населения,

В начале марта 1795 года британское правительство направило транспорты эвакуировать выживших и Артур Уэсли вернулся в Ирландию подавленным и разочарованным человеком, страдавшим от рецидивирующих приступов лихорадки и ревматизма. Его здоровье было серьезно подорвано тяготами отступления той ледяной зимы и нескольких страшных недель в море. Перспективы в продвижении по служебной лестнице казались ему теперь настолько безнадежными, что подполковник, подумая об отставке, тщетно претендовал на пост в налоговом Департаменте.

Союзная коалиция терпела неудачу за неудачей и в Лондоне начались шумные демонстрации под лозунгами 'Долой войну!Долой Питта!' Премьер не мог показаться на улице,а при открытии заседаний парламента был освистан толпою сам принц Йоркский, весьма необычный случай для Англии. Британское правительство, уже плохо веря в возможность военной победы над Францией. все чаще подумывало о соглашении с 'более благоразумной частью разбойников'.

Законодательная независимость Ирландии, восстановленная в 1782 году, не оказалась тем решением, что удовлетворило большую часть ее населения. Самые непримиримые помышляли о полном отделении от Англии и создании Ирландской республики по французскому образцу. 12 июля 1795 года, худой большеносый человек, щегольски одетый в форму офицера революционной армии, торопливо шел по улице Сeн-Жак к Люксембургкому дворцу. Звали его гражданин Уолф Тон, основатель и секретарь Общества объединенных ирландцев. Не имевший ни гроша за душой, выданное вперед жалованье ушло на покупку обмундирование, он два года заваливая меморандумами министерские приемные и сегодня, наконец, получил ответ от Директории.

Из дневника Теобальда Уолфа Тона

Я прибыл в кабинет Флери к часу дня и оставался там до трех, когда вошедший красивый молодой человек, в коричневом сюртуке и нанковых панталонах, спросил меня:

-Вы гражданин Смит? Полагаю, вы также зоветесь Уолф Тон.

Решив, что это был шеф бюро, я ответил: — Да гражданин, это мое истинное имя.

-Добро! — сказал он — Я генерал Гош. В переданных мне документах есть ряд разделов, о которых я хочу задать вам несколько вопросов.

— В случае осуществления экспедиции, можно ли рассчитывать найти в Ирландии достаточно продовольствия и, в частности хлеба?

Я пояснил, что из-за надзора правительства заранее принять какие-либо меры невозможно, но когда французы высадятся, они не будут испытывать недостатка в этом.

— Несомненно, продолжил Гош,— люди не будут жертвовать собой, если не увидят реальной перспективы удачи восстания. Вы можете быть уверены, я намерен прийти в достаточных силах. Думаю, десять тысяч человек решит дело.

Это было именно то, что я надеялся услышать. -С такой численностью войск, предназначенных для экспедиции, у меня нет сомнений в поддержке и сотрудничестве достаточном для формирования временного правительства.

Он, казалось, был доволен этим ответом и затем спросил меня о священниках.

— Вероятно, создадут нам неприятности?

— Их влияние на умы простых людей чрезвычайно уменьшилась в последнее время, гражданин.

Мы обсудили этот момент и пришли к выводу, что могли бы, по крайней мере, избежать действенной оппозиции церкви, если не обеспечить ее нейтралитет или поддержку.Затем Гош спросил, что я думаю о предполагаемом образе действий британской армии.

— Регулярные войска будут сражаться со всеми, кто будет им противостоять. Надеюсь и верю, что отряды милиции, хотя их качество гораздо хуже, напротив, массово примкнут к восстанию.

— Я был бы очень рад увидеть, что все наши договоренности выполнены на должном уровне. Несомненно, не оставляя ничего на волю случая, постараюсь привезти большое количества вооружений, боеприпасов и снаряжения. Далее разговор был отложен, поскольку вошел генерал Клврк и пригласил нас к обеду с президентом Директории гражданином Карно. Я сидел рядом с Гошем, обед был хорош, но не роскошен. Присутствовали мадам, Карно, ее сестра, Карно, его брат, Гош, морской министр Трюге, Кларк, три офицера и секретарь генерала Лагард. После поданного кофе все встали, и мы перешли в кабинет, где где в узком кругу с шести часов вечера Карно проводил совет по ирландской проблеме.

Гош, через некоторое время, отвел меня в сторону. — Есть еще одна важная вещь, какую форму правления вы готовы принять в случае нашего успеха?

— Разумеется республику, гражданин. Я не знаю никого в Ирландии, кто думает о любой другой системе или мечтает о монархии.

Этот ответ на тему, интересовавшую его больше, чем всех остальные вполне удовлетворил Гоша.Совет закончился в девять, принятием решения о необходимости одновременного осуществления одной высадки из Голландии в район, прилегающий к Белфасту и другой из Бретани в провинцию Коннахт; Сюрпризом для меня было, что в каждой будет от десяти до пятнадцати тысяч человек.Мы расстались после заключительных слов Карно.

— Успешное проведение этой экспедиции сделает ее наиболее блестящей операцией современной истории.

Это был прекрасный день,вне всякого сомнения, я обедал с двумя самыми прославленными в Европе людьми и очень горжусь этим.

Подготовка к "Экспедиции в Ирландию" заняло все лето 1795 года. В августе Гош публично обвинил военно-морское командование в отставании от графика и, в частности, вице— адмирала Вилларе де Жуайеза в том, что тот больше заинтересованы в планировании предлагаемого вторжения в Индию.

Из дневника Теобальда Уолфа Тона

26 сентября -Сегодня утром генерал Гош отправился в Брест,надеюсь он может поторопить этих ребят. Я боюсь, что приход бурь равноденствия застанет нас врасплох. По плану Брестская эскадра усиливается семью кораблями контр-адмирала Жозефа де Ришери из Лориана и пятью кораблями контр-адмирал Пьера-Шарля де Вильнёва из Тулона. Все надеются на участие в экспедиции испанского флота. Количество солдат, предназначенных для вторжения остается неопределенным. После окончания войны в Вандее и заключения мира с Испанией в распоряжение Гоша передали элиту французской Армии берегов океана, 11700 солдат-ветеранов. Время быстро ускользает сквозь наши пальцы, тем не менее, я считаю, что он делает все возможное.

10 октября Вилларе де Жуайез заменен вице-адмиралом Мораром де Галем, все планы в отношениии Индии отменены.Острый недостаток материалов на верфях Бреста сильно замедлил работу по ремонту и вооружению судов эскадры и, вместе с нехваткой матросов, сделал невозможным собрать нужное число транспортов. В конце концов, Гошу пришлось принять решение о посадке французских экспедиционных войск на боевые корабли. Каждый линейный корабль примет сверх штата своей команды по 600 человек, фрегаты по 250 и транспорты примерно 400.

23 ноября — Не могу себе представить, что задерживает нас сейчас, если не ждать Ришери. Нет ничего более страшного, чем неизвестность и, кроме того, жизнь моих друзей в Ирландии в крайней опасности.

1 декабря — Поднялся на борт фрегата 'Фратерните' и обедал в обществе адмиралов Буве и Брюи с Мораром де Галлем. У меня не было другого повода, чтобы поговорить с ним и, когда все уже собрались вставать, воспользовавшись моментом, я привлек внимание вице-адмирала.

— Со всевозможным уважением, прошу вас об одолжении, гражданин. Поскольку я получил предписание быть готовым отбыть с кораблем линии "Андомтабль" возможно больше мы никогда не увидимся. В случае если произойдет что-либо непредвиденное,сообщите о случившемся моей семье, она заслуживает этого.

— Разумеется, гражданин — сказал де Галль, мягко взяв меня под руку.

8 декабря — Надежда, что испанский флот присоединиться к нам потеряна, Черт побери,даго.Они возвращаются в Кадис, проводив Ришери до какой-то неизвестной широты. Морар де Галль, признавая неопытность своих команд , считает необходимым по возможности избегать столкновения с противником. Я почти уверен, на пути к Ирландии это вряд ли возможно. Усиленная до шестнадцати линейных кораблей и, кажется, десяти фрегатов наблюдающей за Брестом английская эскадра держится вблизи Уэссана. Повреждения в рангоуте и такелаже, даже в случае нашей победы, чего я не жду, учитывая бурный сезон года вполне могут сорвать вторжение.

11 декабря — Сегодня,наконец,пришел Ришери, его корабли так пострадали от шторма, что только два из них смогут принять участие в экспедиции. Вильнев с подкреплением из Тулона еще не прибыл и было решено идти без него. Восемь шансов из десяти, что жить многим из нас осталось неделю.

Ко второй неделе декабря сведенный в две дивизии флот, под общим командованием шефа д'эскадр Морара де Галля,был полностью готов. Состав французских сил был следующим:

17 линейных кораблей — 80-пушечный "Андомтабль"; "Нестор", "Кассард", "Дройтс де Хомм", "Турвиль","Эол","Фуге", "Луций", "Редутабль", "Патриот", "Плутон", "Конститьюшн", "Траян", "Ватиньи", "Пегас", "Революсьон" и "Седюизант", все с 74-мя орудиями.

13 фрегатов — "Ла Кокард", "Бравур", "Имморталите", "Беллона", "Кокиль","Ромейн", "Сирена", "Импейшент", "Сюрвелант", "Шаранта", "Резолю", "Тартар" и "Фратерните", от 32 до 40 орудий.

32-пушечный фрегат "Ла Фидель" и, принимавший участие еще в походах Сюффрена, 44-пушечный "Сцевола". В 1793 году линейному кораблю "Иллюстр" срезали верхнюю палубу и переименовали в "Муция Сцеволу", затем имя укоротили. С сокращением на три четверти вооружения для увеличения грузового пространства они были переоборудованы в крупные транспорты " эн флейт" 5 корветов — "Мьютин", "Ренар", "Аталанта", "Вольтижер" и "Афронтер", от 14 до 16 орудий.

Транспортная флотилия — "Никодем", "Жюстин", "Виль де Лорьян", "Сюффрен", "Эксперимент" и "Аллегри".

Французские суда приняли на борт войска экспедиционного корпуса из 13 975 человек, включая кавалерийские части и полевую артиллерию, а также запасы оружия и обмундирования, достаточные для снаряжения 45000 ирландских добровольцев. Предполагалось, что высадка в Ирландии будет серьезным ударом по престижу и может предоставить идеальный плацдарм для вторжения в саму Великобританию.

Несмотря на все опасения, как и было запланировано, утром 15 декабря в ясную теплую погоду весь флот, за исключением двух кораблей Ришери, оставил Брест. Стремясь удержать в тайне свои намерения, к вечеру де Галль встает на якорь в аванпорте Камаре-Бей. Оба корабля Ришери, 'Пегас' и 'Революсьон', подошли около полудня 16-го. Сейчас весь флот вторжения, в готовности следовать по назначению, последний раз находится вместе.Большая часть дня уходит на указания об использовании сигнальных ракет и установку временных маяков для предупреждения об опасностях южного маршрута пролегавшего через пролив Раз-де-Сейн. Задержка со всем этим оказалась такова, что солнце начало клониться к закату прежде чем работы были завершены, впрочем, пройти все же было возможно. Усеянный огромной зоной рифов, с тяжелым прибоем во время плохой погоды, опасно узкий канал протяженностью более тридцати миль между мысом Пуэнт-дю-Раз и островом Иль-де-Сейн, должен был скрыть под покровом ночи выход французского флота от блокирующей Брест английской эскадры.

Для первой половине декабря погода была почти идеальной, в середине коротких зимних дней температура наружного воздуха колебалась от -5 до 3 С и в третьем часу Морар де Галль отдал приказ судам экспедиции сниматься с якоря. Ветер как и почти шесть предшествовавших недель оставался восточным, благоприятным для перехода в Ирландию.

В 15:00 флот в беспорядке шел курсом на пролив Раз-де-Сейн, принесший пасмурную погоду, дувший порывами ветер мешал неопытным экипажам судов держать строй. Наступающая темнота затрудняла навигацию и когда, примерно в 16:00,когда ветер зашел к югу, угрожая стать встречным и сделать невозможным следование этим маршрутом, де Галль отменяет свой первоначальный план. Приказывая повернуть через фордевинд, он решает воспользоваться западным, оставшимся без присмотра противника, широким и удобным Ируазским фарватером.

День за днем, в любую погоду, к ночи располагаясь в отдалении от берега, а на рассвете возвращались, фрегаты дозорного отряда ждали выхода французов в море. 11 декабря, с прибытием кораблей де Ришери в Брест, сэр Эдвард Пеллью немедленно послал 'Aмазон' в Фалмут для уведомления Адмиралтейства и 'Фиби', оповестить адмирала Колпойса. Через три дня фрегат капитана Барлоу'Фиби', с сообщением о переходе главных сил противника на якорную стоянку залива Камаре, вновь ушел к блокирующей эскадре.

Во второй половине 16-го декабря де Галль без большого труда отогнал британскмй дозор, но Пеллью отправил к вице-адмиралу Колпойсу для дальнейшего информирования о происходящих событиях 'Революсьонер', захваченный в районе Уэссана годом раньше и взятый в службу его величества под тем же именем. Точка рандеву находилось приблизительно в двадцати милях к западу от этого острова, куда и направился бывший французский фрегат.

Между тем, состоявшая более чем на треть из трехдечных кораблей с тяжелым рангоутом и короткими высокими корпусами, британская эскадра сильно увалилась под ветер и находилась уже более чем в пятидесяти милях от Уэссана.

— Охрани меня Бог от всяких действий с таким флотом! — писал генерал Гош Исполнительной Директории. — Что за странная смесь! Собрание всевозможных противоречий, отсутствие дисциплины, организованное в военную силу. Прибавьте еще к этому надменное невежество и безумное тщеславие — и вы получите полную картину дела. Бедный Морар де Галль! Он уже постарел на двадцать лет, мне жаль его!

Рассвет 17 декабря застал французский флот разбросанным на подходах к Бресту. Вместе с флагманом де Галля 32-пушечным 'Фратерните' находились еще два фрегата и линейный корабль 'Нестор'. Остальные корабли шли в одиночку или небольшими группами вне видимости друг друга, самой крупной из них были прошедшие через Раз-де Сейн вслед за 40-пушечным 'Имморталити' контр-адмирала Буве 9 линейных кораблей, 5 фрегатов и транспорт. Капитаны были вынуждены вскрыть секретные пакеты с инструкциями, местом высадки назначалась якорная стоянка у мыса Мизен Хэд, находящегося на южном берегу Ирландии, близ входа в бухту Бантри

Экспедиция началась в беспорядке и закончилась катастрофой, в немалой степени из-за изменения погодных условий в тот роковой месяц. Медленно наступающий с юго-запада теплый фронт принес влажный тропический воздух между широтами сорока и пятидесяти градусов.Постепенное охлаждение его во время продвижения, значительная разница в температуре с поверхностью моря усиливалась длительным периодом преобладания холодного восточного воздуха, привело к густому туману, окутавшему французский и английский флоты в ночь на 18-е. Если бы не это,то в видимости 'Фратерните' оказались основные силы экспедиции, направлявшейся под начальством Буве на север. На 19 число с флагмана де Галля потеряли из виду оба фрегата, налицо оставался лишь 'Нестор', но в ночь отделился и он.

Из дневника Теобальда Уолфа Тона

18 декабря. — В девять утра туман настолько густой, что мы не можем видеть корабля перед нами. Порой со шканцев не было возможности увидеть носовую часть нашего'Андомтабля',словно растаивая, она пропадала с глаз.Этот проклятый туман, черт возьми!

Сохраняясь над Атлантикой к югу от 50-й параллели, область низкой видимости медленно двигалась в Северном море. Холодный фронт, неся с собой полярный воздух и отличную видимость, прошел над Англией и южной частью Ирландии довольно быстро. Скорость ветра была умеренной и не создавала никаких серьезных проблем.Буве шел почти строго на запад до рассвета следующего дня, после чего взял курс на мыс Мизен-Хед. Группы Ришери и Нилли присоединились к нему в три часа пополудни 19 декабря.

Через день, когда оставшийся в одиночестве 'Фратерните' продолжал держать курс к точке рандеву, с его мачты раздался крик:

— Парус справа по носу! Еще парус!

— Дайте-ка мне, — лейтенант де Флоринви́ль выхватил из рук вахтенного энсина подзорную трубу и начал всматриваться вдаль, прикладывая ее к глазу.

— Что вы думаете о них? — обратился к еомандиру 'Фратерните' взбежавший на шканцы де Галль.

— Нас заметили и уже форсируют парусами. Вымпелы не видны, но бьюсь об заклад, что капитанские патенты выданы лордами Адмиралтейства, гражданин. Извольте убедиться сами, — произнес де Флоринви́ль протягиваял подзорную трубу.

— Что же, лейтенант. Приводите фрегат в бейдевинд, затем поворачиваем оверштаг и бежим по ветру. Только без суеты.

— Есть, гражданин. Поглядим, насколько близко они смогут к нам подойти.

Через полчаса стало заметно, что британцы постепенно нагоняют, корпуса их фрегатов уже были видны невооружённым глазом. Прикинув, что идущий головным будет тонн на девятьсот, второй водоизмещением поменьше, такой же как его 700-тонный 'Фратерните',де Флоринви́ль обернулся к энсину.

— Поднять грот-брамсель и крюйсель.

— Как прикажете, капитан. Но позвольте заметить, что ветер крепчает.

Когда продрогшие матросы, беззастенчиво огрызавшиеся в ответ на брань марсового старшины, наконец, развернули буквально рвущийся из рук брамсель, расстояние между кораблями понемногу стало увеличиваться. Теперь 'Фратерните', раскидывая на обе стороны шипящую пену, настолько глубоко зарывался форштевнем, что волны перекатывались через бак. В наступающих сумерках на востоке вырисовывались темные силуэты британских фрегатов, шедших под всеми парусами, до них было едва ли больше трех миль. Внезапно раздался короткий оглушительно резкий хлопок, с ликтроса сорвало крюйсель и мгновенно разорванный на мелкие куски парус унесло ветром. 'Фратерните' кренило так, что подветренные шпигаты ушли в воду.

— Все наверх рифы брать! Два рифа взять, марсовые на марс! Фор-брамсель крепить! — выкрикнул команды де Флоринвиль.

Вахта левого борта на фок-мачте изо всех сил старалась опередить работающую на грот-мачте вахту правого борта, но уже закрепленный было фор-брамсель вырвало из сезней и заполоскало с такой силой, что стеньга грозила переломиться пополам. Разъяренным быком ревел на баке первый помощник, пока не удалось, после жестокой борьбы, наконец, срезать неистово бьющийся у нока парус.

— Подвахтенным вниз!

Убравший часть парусов в крепкий ветер,французский фрегат оказался не в состоянии состязаться в скорости с прибавившими ход британцами и очень скоро на палубах преследующих кораблей уже отчетливо различались фигуры людей.

— У нас слишком глубокая осадка, лейтенант — вернувшийся на ют де Галль поджал губы, — избавившись от якорей, вы выиграете почти пять тонн, еще больше можно получить, если сбросить за борт 6-фунтовые пушки.

— Углубление составляет семнадцать футов, но принятый на борт дополнительный груз увеличил ее еще почти на фут, мой адмирал. Да и воду из трюма приходиться откачивать беспрерывно,— отозвался лейтенант.

— За борт и еще десять двенадцатифунтовых с орудийной палубы, начиная от номера девять, де Флоринвиль.

— Есть, гражданин.

Вооруженные ломами и гандшпугами канониры озабоченно ждали крена 'Фратерните', окутанного облаком пены. Несколько слаженных движений расчета и надраенная до блеска пушка номер девять весом в 1,7 тонны полетела в воду. За ее падением последовали еще девять всплесков, затем пришел черед якорей и бронзовых шестифунтовок квартердека. Облегченный корабль приподнялся ровно на столько, чтобы расстояние до неприятеля вновь стало увеличиваться. Экипаж 'Фратерните' выбивался из сил, но у преследователей ситуация была ничуть не лучше. День начал клонился к вечеру, а погоня всё продолжалась. Сейчас противников разделяло почти пять миль, корпуса британских фрегатов едва виднелись,

— Если так пойдёт и дальше, то мы уйдем до заката.

Несмотря на сомнения в надежности брам-стеньги, грот-брамсель держали, пока бак не накрыло огромной волной. Ветер заходил сильными порывами, испытывая килевую качку и заливаясь водой, уходивший от врага 'Фратерните' никогда не показывал такой прыти. Опасаясь преследования, он всю ночь и следующий день направлялся далеко на запад в Атлантику. Дул ровный крепкий ветер и команда смогла немного отдохнуть. Затем де Галль приказал изменить курс к побережью Ирландии в бухту Бантри, но теперь в лоб фрегата дул тот самый восточный шторм. Зияя с обоих бортов пустыми орудийными портами в вечерних лучах заходившего зимнего солнца 'Фратерните' представлял собой весьма печальную картину.

Из дневника Теобальда Уолфа Тона.

21 декабря. — Девять часов пополудни, мы теперь находимся в назначенном месте сбора. Великолепная погода,ветер благоприятен, и нечего было бы больше и желать, если бы только наши отсутствующие товарищи были с нами. В настоящий момент мы, идя под немногими лишь парусами, находимся самое большее что в трех лигах от берега, так что я могу различать полосы снега на горах. Что, если генерал не соединится с нами? Если мы, исполняя полученные инструкции, будем крейсировать здесь в течение пяти суток, то англичане нападут на нас, и все будет кончено. До двенадцати часов шли по направлению к берегу и были в это время так близко к нему, что можно было перебросить туда сухарь.

За исключением линейных кораблей "Нестор"и "Седюизант", фрегатов "Фратерните","Ла Кокард"и "Ромейн", корветов "Мьютин", "Вольтижер" и трех транспортов теперь собралась большая часть флота. К несчастью для экспедиции, за время плавания в тумане по меридиану бухты Бэнтри ветер незаметно снес суда и первым в виду показался лежащий по ее западную сторону остров Дерси.

К этому времени юго-западный ветер снова сменился на свежий восточный. Всю ночь 21 декабря и следующий день, растянувшись на несколько миль, французы продолжали медленно идти лавировкой. Небольшой куттер местного лоцмана без подозрений подошел к борту 'Андомтабля'. Пленников, ошибочно принявших французские корабли за британский флот, подвергли допросу. Члены команды этого судна,— докладывал капитан Жак Беду контр-адмиралу Буве,— в один голос утверждали, что никто не появлялся у их побережья в течение предыдущих трех дней. С их слов все английские силы,как мне представляется, состояли из пяти или шести фрегатов в бухте Корк.

На самом деле в эти дни на Коркском рейде находилась маленькая эскадра контр-адмирала Роберта Кингсмилла в составе 64-пушечныго корабля 3-го ранга 'Полифем' капитана Джорджа Ламсдейна и несших от 32 до 38 орудий фрегатов 'Юникорн','Аполлон' и 'Джейсон'. Кольпойс же узнал о состоявшемся отправлении экспедиции только 22-го числа, попрежнему оставаясь в неизвестности относительно принятого ею направления. Бридпорт получил это известие в Портсмуте благодаря предусмотрительности Пеллью на день раньше.

Есть четыре безопасных и просторных гавани в заливе Бантри, крупнейший из них является Бирхейвен Харбор в семь миль длиной и от одной до четырех в ширину, при значительной глубине от 36 до 90 футов даже в низкую воду. Расположенная между островом Бир и материком, она имела два входа, позволявший парусным судам входить и выходить при любом ветре восточный и западный, ограниченный менее чем четвертью мили по узкой части.

В 4 часа пополудни 'Имморталите' контр-адмирала Буве, находясь все еще в двенадцати милях от вершины бухты, бросил якорь с наветренной стороны Бир. Восемь линейных кораблей, еще один фрегат, четыре корвета и транспорт,встали рядом с ним.Остальные двадцать судов оставались позади, под парусами, и в полном сборе экспедиция находилась ранним утром 23 декабря.

— Гавань Бирхейвен не представлялась мне достаточно удовлетворительной, поскольку могла быть блокирована неприятелем. Якорная стоянка к востоку от острова была удобна и имела больше пространства для маневра

Встревоженный слухами о возможном вторжении ленд-лорд Ричард Уайт из уютно раскинувшегося вдоль широкого залива городка Бантри немедленно отправил известие адмиралу Кингсмиллу в Корк. К полудню 23 декабря погода резко ухудшилась, атмосферное давление за три часа упало более чем на три четверти дюйма. Из-за сильной метели видимость была настолько плохой, что береговая линия скрылась из вида. Ветер с северо-северо-востока очень быстро достиг штормовой силы и когда у нескольких кораблей поползли якоря,ситуация для французов стала крайне неприятной.

Фрегат 'Сюрвелант" после столкновения с дрейфующим 'Сцеволой' капитана Ле Бозека начал принимать воду быстрее, чем, ее успевали откачивать. Несмотря на сброшенные за борт орудия и все усилия корабль затонул. Почти весь его экипаж, в том числе генерала Мерме, удалось эвакуировать на другие суда. 74-пушечный "Революсьон", занимаясь спасением заливаемых волнами людей с тонущего 'Сцеволы', потерял бушприт. Фрегат "Импейшен' был сорван с якорей, выброшен на скалы и разбит в щепки, Из его экипажа в 570 человек выжило только семеро, в том числе ирландский лоцман. 80-пушечный 'Андомтабль' прижало к фрагману контр-адмирала Нилли фрегату 'Резолю', оба получили повреждения различной степени тяжести.

— Я старался дать понять генералу Груши, насколько нам необходимо совершить высадку сколь возможно скорее, из опасения быть захваченными неприятелем или непогодой, которая может выкинуть на берег и погубить всю эскадру.

Ветер ослаб на 24 декабря,когда под его председательством провели военный совет и, несмотря на отсутствие Гоша, руководители экспедиции решили, благодаря давлению Уолфа Тона, приступить к высадке немедленно.

В 6 милях выше острова Бер, вдоль береговой линии близ устья речки Адригол, тянулся ряд стоящих на якоре боевых кораблей в паутине такелажа. На позолоте кормовых галерей и носовых фигур играло зимнее солнце, море вокруг их массивных корпусов пестрело гребными судами всевозможных размеров. На палубах кораблей выстроились солдаты, одни уже совершенно готовые другие, еще застегивающие свои белые пояса. По шканцам прохаживались офицеры при шпагах, возгласы матросов, скрип прикрепленных к нокам реев талей и заводимых между мачтами штаг-карнаков, все эти звуки говорили о предстоящем событии. Раздался резкий треск барабанов и вскоре их бой слился в общий оглушающий рокот.

Катера и гички перевозили офицеров, под началом юных мичманов, доставляя к месту высадки провизию, порох и боеприпасы, с трудом избегая столкновений сновали баркасы и ялы. Словесные перепалки между армейскими квартирмейстерами, размахивающими заявками на грузы, и интендантами флота казались нескончаемыми.

Из дневника Теобальда Уолфа Тона.

— Черт побери, это поистине уникальное предприятие! У нас нет палаток, нет лошадей для перевозки шести легких орудий, нашей единственной полевой артиллерии и снаряжения. Мы не имеем ничего, кроме мужества и оружия в руках, но этого достаточно.Я узнал от лоцмана на борту адмирала, что мой друг в настоящее время живет у себя дома в двух милях от Бантри, возможно, я смогу увидеть его завтра. Войска, убежденные в тёплом приёме со стороны ирландцев, находятся в приподнятом настроении и твердо уверены в победе. Мы намерены идти на Корк с такой быстротой, как будто бы в нас вселился сам дьявол.

Бантри Бей не был в центре внимания английской обороны и его воды не являлись приоритетом для военно-морских патрулей.

Донесение лейтенанта Джорджа Пуллинга вице-адмиралу Кингсмиллу.

Пятница. Четыре часа утра 23 декабря 1796 года. Сифилд парк, Бантри Бей.

Сэр

— Вчера, между пятью и шестью часами вечера, ближе к западному побережью залива, встали на якорь семнадцать кораблей. По внешнему виду все они французской постройки, но флаги отсутствуют.Восемь являются двухдечными линейными, по два фрегата,корвета и люггера, остальные три это крупные транспорты.

Я наблюдал до наступления ночи, когда вслед за ними на рейд начали вперемежку входить несколько больших судов, по отдаленности было невозможно достаточно точно определить их силу. Погода продолжала ухудшаться и крепкий ветер, дующий от востока-юго-востока, воспрепятствовал моему намерению в темноте подойти к ним на шлюпке.

Узнав о уходе французов Колпойс,находясь в неизвестности о принятом ими направлении, еще некоторое время оставался на месте, а затем пошел к мысу Лизард.

Колпойс вызвал к себе на "Виктори" младшего флагмана и откровенно объяснил положение. Обвинив вице-адмирала в 'методистском подходе' и настаивая на передаче под свое командование всех 74-пушечных линейных кораблей эскадры, Нельсон быстро набросал план возможных действий.Считая атаку этими силами противника , значительно превосходящего в количественном отношении, делом слишком ненадёжным и опасным, Командующий рассмотрел это требование как подарок судьбы.

Из инструкции подписанной вице-адмиралом Колпойсом.

— Ввиду экстренной необходимости положить конец французским действиям против южной Ирландии, где интересы Британской короны подвергаются опасности несравненно более чем в каком-либо ином месте, для проведения ограниченной операции под ответственностью контр-адмирала Горацио Нельсона учреждается флотилия в нижеуказанном составе

'Куллоден'— Капитан Томас Трубридж,

'Орион' — Капитан Сэр Джеймс Сомарез,

'Колоссус'— Капитан Джордж Мюррей,

'Эгмонт'— Капитан Джон Саттон,

'Голиаф— Капитан Сэр Чарльз Ноулз,

'Кэптен'— Капитан Ральф Миллер,

'Трайомф'— Капитан Уильям Эссингтон,

'Бедфорд" -Капитан Сэр Томас Бьярд,

'Экселлент'— Капитан Катберт Коллингвуд,

'Диадем'— Капитан Джордж Тоури,

'Саутгемптон'— Капитан Джеймс Макнамара,

'Ла́йвли'— Капитан Джордж Бартон,

'Нигер'— Капитан Эдвард Фут.

Настоящая инструкция вступает в силу немедленно.

Теперь под командованием Нельсона было девять лучших 74-пушечных линейных кораблей, один 64-пушечный и три фрегата. Вынашивая план битвы, контр-адмирал вполне осознавал, что британский народ ожидает от него уничтожения неприятельского флота или гибели в попытке добиться этого результата. Ему была необходима не просто победа, а сокрушительный и ошеломляющий триумф.

— Наступает момент, когда каждый офицер должен не просто выполнять приказы, перекладывая с себя ответственность. Непросто принять выбор тяжелого решения и его последствий в полном знании того, что люди, которые не были там, будут судить тебя, не особо интересуясь, справедливо ли это. Если же офицер не сделает этого, он не достоин своего мундира, присяги и короля.

Это был период, когда Коллингвуд довел подготовку своего экипажа до такой степени совершенства, что тот мог стрелять полными бортовыми залпами каждые семьдесят секунд, это время уже никогда не будет улучшено.

Состоявшая в основном из лояльных к английской Короне арендаторов милиция, ее мушкеты и бочонки с порохом хранились в подвале дома ленд-лорда, была поднята по тревоге.

Из прокламации генерала Груши 'СВОБОДА, РАВЕНСТВО, БРАТСТВО,СОЮЗ'.

— После нескольких неудачных попыток в прошлом, наконец, французы среди Вас... Храбрые ирландцы, наши лозунги являются общими. Как и вы, как мы считаем непреложным право всех народов на свободу. Как и вы, мы убеждены, что мира во всем мире не будет до тех пор, пока британское правительство безнаказанно заставляет страдать народы... Союз, Свобода, ирландская республика! Таков наш клич. Поход начат. Наши сердца с Вами, наш триумф в Вашем счастье.

Утро 25 декабря принесло Буве дополнительную проблему, несмотря на продолжающий слабеть ветер, залив закутался пеленой тумана. В такой плохой видимости любые маневры кораблей были бы опасны в крайность.Теперь у французского флота, не было никакой альтернативы, кроме как оставаться там, где он находился, не пытаясь следовать в открытое море.

— Полагаю, при этом ветре мы увидим их утром. Что касается адмирала, я уверен, что ему наплевать, даже если французов окажется вдвое больше.

Рассвет 26 денабря, Дня Рождественских подарков, был туманныи и мглистым. В шесть часов Нельсону подали завтрак, но не прошло и четверти часа как, наблюдатель на мачте фрегата 'Лайвли' разглядел лес мачт в медленно рассеивающейся серой пелене мелкого дождя со снегом. Вахтенный мичман, со шляпой зажат плотно под мышкой, влетел в адмиральскую каюту.

— Сэр, только что получен сигнал. Более двадцати боевых кораблей на якоре в Бантри Бэй.

— Спасибо, мистер Хэтч.

Торопливо застегивая нижние пуговицы белоснежного однобортного жилета, Нельсон поднялся на квартердек своего флагмана. Капитан Миллер, не отводя от глаз подзорной трубы. напряженно вглядывался в суда у подветренной береговой линии каменистого острова Бер.

— — Двадцать четыре вымпела, сэр, включая фрегаты. Линейных около пятнадцати, есть еще три корвета и несколько транспортов.

— Отлично, Ральф. Жребий брошен и сколько бы их ни было, Англии нужна только победа.

— Хорошо сказано, сэр! И с Божьей помощью мы надерем им задницу.

Эти слова, словно волной прокатившись по всему кораблю,вызвали взрыв восторга английских моряков.Расхаживая быстрой походкой взад и вперед на правой стороне посыпанного песком квартердека, адмирал остановился подле матроса, наносящего зарубку на лафете 9-ти фунтового орудия. Тот пояснил, что на случай, если будет убит в бою, заранее делает отметку о новом славном успехе британского флота.

— Ничего, еще успеешь, — заметил Нельсон, в нем крепла холодная решимость.Его взгляд зацепился за маленький золотой медальон, Горацио откинул крышку и нежно провел пальцем по темной пряди мягких волос. Привлекательная молодая женщина, застывшая на миниатюре, улыбалась ему.

За линейными кораблями расположились на якорях несколько фрегатов, чьи корпуса казались на таком расстоянии голубовато-серыми.

Коллингвуд, появившийся на палубе в парадном мундире и треуголке, посоветовал первому лейтенанту сменить сапоги на туфли и шелковые чулки.

— Врачу так будет удобнее.

В голове английской эскадры шел 'Каллоден',однако честь возглавить строй выпала все же не ему.

— Коллингвуд отличный малый и храбрый моряк. Приведите к ветру и дайте ему пройти

— Руль положить на право! Одерживать!

Пройдя вплотную к скалам Мизен-Хед, на квартердеке задержали дыхание, а седеющий штурманский помощник тайком перекрестился, 'Экселлент' обогнул мыс.

— Коллингвуд ведет свой корабль в бой так, как будто глаза всей Англии обращены на него!

На 'Андомтабле' взвился сигнал 'Неприятель в виду' и затем 'Неприятель входит в залив. Казалось невозможным, чтобы английский адмирал атаковал с настолько незначительными силами.

— Берег усеивали обломки,что само по себе позволяло оценить масштаб наших потерь.

С восходом солнца с бизань-мачты 'Кэптена' спустили белый вымпел покойного контр-адмирала, тем самым извещая флот о безвозвратной потере и, как знаком достоинства, укрыли им гроб, установленный на квартердеке к полудню. В Англию 'Кэптен', корабль, с приспущенным кормовым флагом, сопровождал фрегат 'Лайвли', чей его капитан вез рапорт Коллингвуда, извещающий страну о понесенных утратах и одержанной британским флотом победе.

— Довожу до сведения Его Величества и господ лордов Адмиралтейства, что французский Флот Океана разгромлен у юго-западного побережья Ирландии в бухте Бантри. Восемнадцать вражеских кораблей потоплены или захвачены в плен, нами же не потеряно ни одного. Таким образом, Британия получила полный контроль над водами, омывающими ее берега, а экспедиционный корпус генерала Груши полностью отрезан от всяческих источников помощи и подкрепления.

Вскоре после того, как эта депеша дошла до адмиралтейства, мичман с 'Колоссуса', предваряя новости лондонских газет, передал Наполеону запечатанный документ.

Из переписки Бонапарта с Жозефиной.

— Уже час ночи. Мне сейчас доставили письмо капитана Мюррея. В нем печальные вести. Душа моя взволнована, мне сообщили о смерти Нельсона. Иногда, друг мой, мне необходимо, чтобы кто-нибудь утешил меня. Я утешаюсь, когда пишу тебе, только тебе одной я могу рассказать о своих неприятностях. Что есть будущее? Что — прошлое? Что такое мы сами? Нельсон умер; он был привязан ко мне, он мог бы оказать родине еще большие услуги. Последними его словами было ' Слава Богу, я выполнил свой долг'. О да, я вижу его тень, ведь он блуждает здесь всюду, душа его — в облаках будет благосклонна к моей судьбе. Но, безумец, я проливаю слезы дружбы. Душа жизни моей, пиши мне с каждым курьером, без этого я не могу жить!

К этому времени небольшие отряды правительственных войск шли к Бантри или к месту сбора между Бантри и Корком, в таких городах,как Бандон и Маллоу.

— Лейтенант Чарльз Сноу, сэр, городская милиция, — офицер отдал честь.

— Могу я поинтересоваться, что случилось?

— У меня для вас письмо, сэр, от лорда-наместника.

Лейтенант протянул небольшой пакет, тщательно запечатанный сургучом, извлеченный из-за борта форменного пальто. Артур взломал печать и прочитал вслух

К депутату парламента города Трим, провинции Ленстер.

Полковнику Артуру Уэлсли

Сэр,

Мир и порядок Ирландии нарушены вторжением в Корк французского экспедиционного корпуса. Его высадка в заливе Бантри имеет некоторый начальный успех, противник нанес британцам оскорбительное поражение у Килкилла. Присоединение местных мятежников и образование так называемой ' республики Мюнстер' разожгло пламя восстания. Создана серьезная военная угроза, множество жителей и их собственность пострадали от повстанцев. Принимая во внимание возникновения чрезвычайной ситуации, я приказываю Вам немедленно созвать отряд милиции и срочно доложить количество добровольцев, готовых послужить королю и стране. Также сообщите количество надежных людей годных к призыву в случае дальнейшего ухудшения ситуации. Ваше усердное и точное исполнение этих распоряжения будет оценено.

Я сэр, ваш покорный слуга

лорд-лейтенант, граф Кэмден

— Итак, добровольцы. Я надеялся на большее, но лорд Кэмден, кажется, невзлюбил меня.

— Простите. сэр. вы помните меня? Фландрия, прапорщик 33-го полка?

— Второй батальон, четвертая рота — Артур улыбнулся,— возглавили ее после гибели ротного командира.

— Спасибо, сэр. Разрешите быть до конца откровенным, — вполголоса продолжил Сноу

— Разумеется лейтенант.

— В сложившихся обстоятельствах отечество должно быть на первом месте. К черту правительство! Назначьте себя командиром бригады сами,сэр.

Как офицер регулярной армии,Уэлсли не особенно уважал ополчение, использовавшееся исключительно на территории Британии, главным образом для участия в парадах. — Уайтхолл любит рвение, — заметил он, — в особенности когда это им ничего не стоит. Что отличает настоящего солдата от добровольца, мистер Сноу?

Добровольцы, марширующие на небольшой площади перед ратушей, ненавидели это занятие.Неопытные новички все время сбивались с ноги и, наблюдая их эволюции, немногочисленные ветераны откровенно скучали.

— Веселее, парни, никто не говорил, что это будет легко

Войска двигались по восемнадцать миль в день, так быстро, как только могла пехота. Уэлсли был уверен, что сможет поддерживать этот темп на протяжении всего марша.

Артур задержал глоток, позволяя спиртному уколоть язык, затем проглотил и алкоголь горячей волной прошел по пустому желудку.

Близость места высадки к Корку открыла ворота силам вторжения в слабо защищенный, но очень важный с экономической и стратегической точки зрения южный регион. Его быстрая потеря стала бы серьезным ударом для английских войск в Ирландии.

Над лагерем французов плыл дымок костров, свободные от караула играли в строго запрещенные карты и хэзард, азартно встряхивая встряхивали кости в кожаном кожаных или латунном стаканчике.латунных стаканчиках. Многие, затягиваясь трубками, их багровые огоньки то и дело вспыхивали с разных сторон, с грустью рассматривали изношенные сапоги.

Туман медленно поднимался над болотистой долиной c продвигающимися вперед усталыми спотыкающимися людьми.

Едва барабаны забили сигнал к атаке, музыканты заиграли 'Марсельезу ' Звуки их труб сливались с громом канонады, но тысячи человек подхватили революционный гимн и до британцев под аккомпанемент пушек донеслись его величественные слова.

К оружию, граждане! Равняй военный строй!

Пусть кровь врагов напоит наши нивы!

-Выше головы! Картечь не дерьмо!

Выражение лиц ополченцев молча окруживших Уэлсли читались без труда.

Обменявшись опознавательными сигналами два корабля быстро сближались

После провала экспедиции Директория лишила Буве должности и чина, но через 5 лет Гош вернул ему и то и другое.

15 июля министр военно-морского флота и колоний вице-адмирал Tрюге был удален, а произведенный в контр-адмиралы Жорж-Рене Ле Пелли назначен на его место.

— Беспримерный ряд наших военно-морских триумфов пополнился незабываемыми и решительными действиями отряда кораблей моего флота под командованием контр-адмирала лорда Нельсона, который атаковал и почти полностью разгромил превосходящие силы противника. Эта великая и блестящая победа, смелое предприятие против несправедливости, коварства и несдержанности, привлёкших внимание целого мира и направленных против ряда важнейших интересов Британской империи, внесёт, в первую очередь, некоторое замешательство и, таким образом, ударит по власти и влиянию Франции, предоставив возможность, в случае правильных действий со стороны других держав, для общего избавления Европы

Из выступления Государственного секретаря Генри Дандаса а ответ на запрос Палаты общин. — Удивительно, как это столь внушительный флот, покрывший огромное расстояние и уже давно находящийся в море, смог ускользнуть от наших командиров. Где был Худ, и где был Хоу, Корнуоллис, Колройс, Бридпорт или Пеллью, и все их доблестные капитаны?

— Правительство сочло наиболее благоразумным, разделить флот на две отдельные эскадры. Одна из них находилась у Бреста — для наблюдения за неприятелем и для воспрепятствования выходу оттуда экспедиции, другая же оставалась в Англии, готовая сменить в случае надобности блокирующую эскадру или же преследовать неприятеля, если бы ему удалось уйти.

Для отслеживания движения противника в крейсерстве у Бреста использовался отряд сэра Эдварда Пелью, но французскому флоту удалось ускользнуть, несмотря на все усилия этого активного и храброго офицера

— Взаимоотношения между Британией и Ирландией всегда складывались очень непросто, но что сделано, того не поправишь.Однако мы здесь не для того, чтобы обращаться к истории. Могу только сказать, в управлении Ирландией были сделаны определенные ошибки.

Никто в Великобритании не поверил бы, что это может произойти когда подвергнутое жёсткой критике за неспособность перехватить силы вторжения Адмиралтейство, для противодействия дальнейшим французским операциям, приступило к обширному развертыванию Королевского флота в Бискайском заливе. Были направлены подкрепления и вице-адмиралу сэра Джону Джервису под Кадис.

Матросы получали двадцать два шиллинга шесть пенсов в месяц, после всех вычетов получалось на руки немногим более 12 шиллингов. Выплаты не изменялись со времен Оливера Кромвеля, что еще хуже, рядовые в армии получали шиллинг в день. Это являлось большим оскорблением для моряков, считающих свою службу более трудной и важной.

— По мнению адмиралтейства это удерживало многих матросов, все же надеявшихся получить заработанное, от дезертирства.

Экипажа судна мог в любое время обратиться к капитану, часто претензии оказывались вполне разумными. В редких случаях матросы могли ходатайствовать адмиралу через голову своего капитана.

Парализуя флот канала,забастовка вспыхнула в пасхальное воскресенье, когда французы еще не оправилась от потерь в зимней кампании.

— Ни один корабль не снимется с якоря до тех пор, пока не будут удовлетворены все претензии, пока каждому матросу специальным указом короля не будет гарантирована полная амнистия. Мы не просим невозможного, все наши требования могут быть исполнены без ущерба для страны или флота. Мы долгие годы стремились стать людьми, сейчас ими стали и требуем к себе подобающего отношения!

— Джентльмены! По единодушному решению команд вы должны покинуть корабли ровно в восемь вечера. Мы просим вас отнестись к этому спокойно и по-деловому, не вынуждая нас прибегать к крайним мерам.

На следующий день вице-адмиралы Колпойс и сэр Алан Гарднер, в надежде устранить все препятствия на пути применения, поднялись на борт 'Королевы Шарлотты', где встретились с делегатами Генеральной ассамблеи эскадры.

Было решено, что требуется человек способный, не запугивая матросов и доводя их до состояния скотской покорности, самим своим присутствием пробудить верность долгу, пусть не столь горячую, однако не менее искреннюю.

— В этой роли требуется, по меньшей мере, вице-адмирал, а если я поставлю во главе контр-адмирала, хотя бы и красного флага, то получу развитие мятежа. Думаю придется повысить ему звание,— заявил Первый-лорд.

— Еще недавно Бонапарт был всего лишь коммодором! Принц-регент продвинул его на внеочередное повышение.

Времена нищеты прошли,после Фландрской кампании Бонапарт стал влиятельным лицом, тем не менее Первый лорд Адмиралтейства по-прежнему был склонен считать его флотским офицером.

Прекрасным майским днем Наполеон, стоя у открытого окна, вглядывался в сверкающую синеву моря. Тяжелое ранение только подстегнуло стремление к реализации честолюбивой идеи стать великим человеком, прочно утвердившейся в Бонапарте. Неудачная попытка на этом пути не ослабили его веру в себя, наоборот, закалили волю и решимость. Жозефина, тяжело переживая постигшее Наполеона несчастье, достаточно умело скрывала свое глубокое разочарование. Только один раз, ночью, сквозь дремоту она застонала.

— На самом деле так не должно было случиться! Почему провидение не даровало успеха именно тому человеку, кто достоин славы?

И, как будто зная, что на этот вопрос нет никакого ответа, снова забылась в беспокойном сне.

Уайтхолл

Сэр.

Я уполномочен поставить Вас в известность, что Их Светлости намереваются немедленно привлечь Вас к выполнению задания, достойного офицера с Вашим стажем и опытом службы. Ввиду этого Вам предлагается и предписывается незамедлительно лично прибыть в резиденцию Их Светлостей, для получения устных инструкций.

Ваш преданный слуга,

Секретарь Адмиралтейства

Эван Непен, эсквайр.

— После ранения и последующего возвращения домой Адмиралтейство не предложило вам нового назначения, вероятно, многие скажут не справедливо.

— У нас мало времени, поэтому буду краток, вы из тех офицеров о ком говорят и кому доверяют матросы.Все это очень серьезно и я предоставляю вам полную свободу действий. Как добиться успеха дело ваше Бонапарт, но никаких переговоров с мятежниками. Думаю, я достаточно ясно объяснил возлагаемая на вас роль и чрезвычайный уровень ответственности в ликвидации мятежа, соответствующий чину вице-адмирала. Это имеет и свою хорошую сторону,властью Первого лорда вам присвоено ответствующее звание, таким образом, вы становитесь самым молодым вице-адмиралом флота.

Его взгляд уперся в лицо собеседника, отслеживая реакцию на свои слова.

— Разрешите подняться на борт? — спросил Бонапарт,когда смолкли боцманские дудки.

— Добро пожаловать, сэр

Наполеон всегда просматривал книги наказаний кораблей, где принимал командование. Это давало лучшее представление о его предшественнике чем, что-либо иное. Сейчас, пробежав глазами несколько, написанных аккуратным почерком, первых страниц он почувствовал отвращение. Большинство перечисленных в реестре преступлений являлись совершенно обычными непослушанием, невнимательностью и наглостью. Из них, он знал по опыту, многие просто из-за невежества матросов, но вот наказания были дикие.Мысль о том, что первый лейтенант Бовер не сделал ничего, чтобы предотвратить такую жестокость своего командира обозлила Бонапарта.За последнюю неделю капитан Гриффит назначал в общей сложности тысячу ударов плетью, один из тех , кого пороли дважды умер. Бонапарт закрыл книгу,в попытке рассказать о своих страданиях, матросы не могли знать какой эффект это окажет.

— Мне необходимо поговорить с ним, в противном случае я ничем не смогу помочь,— медленно сказал он.

— Мои офицеры либо слишком молоды, либо слишком ленивы, чтобы соответствовать профессиональному стандарту. От них нельзя было ждать каких-либо серьезных результатов. Охваченный гневом Бонапарт сохранил бесстрастное выражение лица.

— Как я понял, ваш первый лейтенант является исключением? И будьте любезны сесть! Когда вы обращаетесь ко мне, извольте держать себя в рамках приличия.

— Он хороший офицер,сэр.

— Мятеж всегда происходит по вине капитана или его офицеров.

— Парни, я желал вас видеть всех вместе, чтобы выразить свои чувства по поводу печального недовольства нашего флота. Называю это недовольством, так как никаких серьезных обид и причин к бунту нет. Я полностью солидарен с первой из ваших претензий. Интересы военных моряков игнорируются всегда, а в мирное время о них постыдно забывают вообще. Существует определенный переломный момент, после которого смирение перестает быть добродетелью, а возмущение уже не может считаться преступлением. Я не из тех, кто носит камень за пазухой, поэтому надеюсь, что полностью могу положиться на вашу преданность. Сейчас мы перед лицом врага ребята, не подведите меня и я обещаю, что добьюсь выплаты вам жалованья.

Тем не менее, через два дня после того как флот, наконец, вышел 12 мая в море, гораздо более серьезный, настоящий мятеж, вспыхнул среди судов дислоцированных на якорной стоянке флота Нор, в устье Темзы, и распространился на Ярмут. Несмотря на песчаные банки и течение Нор был удобен для сбора и стоянки кораблей, построенных на верфях Чатема и Ширнесса.

— Соотечественники!

— Министры его величества знают, что наши намерения исходят из закона гуманности, чести и безопасности народа, с давних пор, брошенных под ноги тем, кто должны быть нашими друзьями и защитниками собственности и законов. Пресса допускает ложь и заставляет вас верить вещам, столь же далеким от наших целей, как далеко поведение правителей от чести и приличий. Мы, несшие тяготы утомительной и позорной войны, станем ли мы жертвами тиранов, которыми подлые мошенники, раззолоченные и разжиревшие, утопающие в изобилии и роскоши, намерены обременить нас?

— Но до вашего согласия на наши требования мы решили остановить всю торговлю и перехватывать все продовольствие ради нашего существования. Наш девиз: 'Бог и моё право', и мы не склонны следовать примеру соседней страны, хотя и могли бы. Но мы хотим лишь добиться того, чего требуем, пусть даже дорогой ценой

— Матросы вели себя во время мятежа с гуманностью, делающей честь не только им самим, но и национальному характеру. Правда,они вымазали смолой и вываляли в перьях доктора с корабля в устьях Темзы, но это за то, что он пьянствовал пять недель в своей каюте и пренебрегал своими обязанностями по отношению к пациентам.

К началу августа британский флот полностью блокировал все побережье Франции, держа под контролем коммуникации, проходившие вдоль ее побережья.

Из письма военного министра Лазара Карно.

— Мы должны закончить войну в этом году. Дело революции погибнет, если не добиться быстрого прогресса уничтожив врага до последнего человека в течение трех месяцев. Начинать все сначала в будущем году будет означать для нас смерть от голода и истощения.

— Всего ннсколькими деревянными суденышками парализуешь всю береговую линию, и тогда страна находится в положении человека, тело которого покрыто маслом, и кожа неможет нормально дышать.

К началу весны ситуация с продовольствием во Франции , вызванная неурожаем и блокадой торговли, складывалась критическая. Под угрозой подступающего голода правительство было вынуждено обратить взоры за океан, на Североамериканские Соединенные Штаты. 12 февраля в устье Чесапикского залива пришла и стала на якорь эскадра контр-адмирала ван Стабеля из двух 74-пушечный линейных кораблей, двух фрегатов и брига. По прибытии в порт Норфолк, откуда должна была производиться погрузка, он обнаружил, что к отправке еще ничего не готово. Не решаясь выйти в море без конвоя, на Хэмптонском рейде стояли только суда, нагруженные произведениями Вест-Индских островов. На ван Стабеля была возложена непростая задач, лишь благодаря его организаторским талантам удалось в короткие сроки организовать погрузку муки, риса, сахара, кофе, какао, рыбы приобретенных французским правительством, а также хлопка, серы, индиго, леса и выделанных шкур. Спасая страну от надвигающегося голода, контр-адмирал с конвоем, насчитывающим 117 глубоко сидящих коммерческих судов, вышел в Брест 11 апреля

"Франция является единственной державой, чья морская мощь до сих пор представляется равной британской и чья торговля соперничает с нами. Если бы Англия добилась успеха в уничтожении морских сил своего соперника, если бы она смогла повернуть течение этой торговли, так часто возбуждающей ревность, в пользу своей собственной страны... степень коммерческого процветания, до которой может подняться Великобритания, превзойдет все расчеты".

В течение ряда лет политика Адмиралтейства оставалась прежней и паровые суда рассматривались исключительно как вспомогательные, их гребные колеса и верхняя часть котлов были очень уязвимы во время сражения. При поставленных парусах, одно колесо погружалось, а другое почти полностью поднималось в воздух, в силу чего уменьшалось полезное действие. При боковой качке же они испытывали переменную нагрузку, что значительно усложняло работу машин Все это заставило искать иной вид движителя более пригодный для боевого корабля.

К этому моменту Англия обладала на море значительным превосходством в силах, в общем-то, ее положение было превосходно. Что подстегнуло французскую Директорию, сделать важный шаг в военно-морском строительстве. После серии экспериментов на протяжении нескольких лет, был принят весьма перспективный проект предложенный Робертом Фултоном. Решать вопросы в части принципов проектирования и вооружения морской министр Гаспар Монж пригласил, совместно с ведущими корабельных инженерами и высшими офицерами флота, широко известных французских учёных Жана Даламбера, изучавшего сопротивление воды движению судов и маркиза Пьера де Лапласа. Результатом выработанной ими технической политики стала обширная программа постройки мощных паровых колесных фрегатов.

К строительству корабля названного 'Глас народа' Фултон приступил на верфи в Рошфоре. Конструкция его корпуса имела свои особенности, надводная часть борта в районе колес шла вертикально до верхней палубы, а впереди и сзади выполнялся развал шпангоутов для защиты "от действия волн". Контракты на паровые двигатели получил новый завод флота в Эндре, причем морской министр приказал разработать обеспечивающие качественный рост эффективности машины номинальной мощностью в 160 лошадиных сил, как можно ближе к дизайну успешных 50-сильных британских. Установка крупнокалиберной артиллерии на пароходофрегате водоизмещением 615 тонн заставила сделать его оконечности более полными, в результате корпус получился шире и тяжелее, чем у коммерческих судов. По чертежам, представленным к рассмотрению главным строителем, вооружение состояло из из трех 24-фунтовых орудий на верхней палубе.

Еще три пароходофрегата этого проекта, немного отличавшихся между собой размерами, начали строить на верфях Лорьяна и Бордо. В производстве все четыре новых корабля столкнулись с большими техническими проблемами. Используя пар слишком низкого давления, двигатели оказались не слишком удачными, будучи чересчур громоздкими и страдали многими другими недостатками так, что флот начал терять в них веру. После установки машины 'Глас народа' оставил Рошфор спустился по реке до впадения Шаранты в Бискайский залив, прошел мимо острова Иль-д'Экс c цитаделью, фортом и маяком впервые выйдя в море на ходовые испытания. После того как скорость оказалась меньше заданной, всего лишь от 6,2 до 6,5 узлов, директора завода в Энтре обвинили в многочисленных несанкционированных изменениях внесенных в двигатель.

Фултон был разочарован, хотя комиссия признала котлы слишком малыми и их заменили произведенными частным заводом Сципиона Перье в Париже, скорость выросла только до 7 узлов. Осознавая, что превосходство Британии может сильно поколебаться выполнением отстающей от графика программы строительства 24-х пароходофрегатов, морской министр решил ввести в строй эти четыре все еще продолжавшие испытания корабля, считая этот ход максимальным. Вернувшись в Париж, Фултон занялся исследованием эффективности различных типов движителей на моделях в двадцатиметровом бассейне, найдя рациональную увязку корпуса, паровой машины и гребных колес.

Возможно заранее предвидя возникшие проблемы, Гаспар Монж принял решение компенсировать отсутствие опыта работы с паром заказом в САСШ через подставное лицо и французского агента Джона Злдера, новейший стосильный британский паровой двигатель. В сопровождении инженера Маристера собиравшего всю возможную информацию не вызывая никаких подозрений контрабандный груз пересек Атлантический океан на борту приписанная к порту Нарвик норвежской шхуны 'Луиза'. Она бросила якорь в устье Шаранты, доставленную пароаую машину установили на разработанный офицером флота Лебретоном, уникальный корабль с двумя парами гребных колес, каждая со своим двигателем. Несмотря на большую по тем временам общую номинальную мощность в 260 лошадиных сил пароходофрегат вызвал разочарование, механизмы занимали много места и работали неравномерно. Тем не менее, стало ясно, что при более высоких данных двигателей вполне реально дальнейшее увеличение водоизмещения.

Франция не располагала достаточно большим рынком для сбыта продукции заводов, способных строить морские паровые машины, поэтому их инфраструктуру приходилось поддерживать и развивать флоту. Желание опередить британцев побудило Монжа порвать с Фултоном и в 1797 году заказать корабли нового стандарта. Прилагая все усилия ведущие французские военно-морские специалисты Роллани, Дюпена, Маристера и де ла Монне переработали проект , увеличив водоизмещение пароходофрегатов до 1330 тонн под двигатель выполненный с использованием чертежей английского прототипа.

Первый, построенный в 1798, получил название 'Хамелеон', к началу 1801 года военно-морской флот Франции имел в строю все девятнадцать кораблей этого типа с двухцилиндровой 220-сильной машиной позволявшей развить под парами скорость до 8 узлов. От традиционной трехмачтовой оснастки не отказались, но при умеренном ветре в галфвинд, из-за сопротивления гребных колес, скорость не могла достичь и 4 узлов. Вооруженные тремя 24-фунтовыми орудиями на поворотных платформах и четырьмя по бортам, корабли получились очень тесными. Пришлось снять мачту и установить оснастку брига,уменьшив площадь парусов, до 1310 квадратных метров.

В течение этих трех лет было построено еще шесть почтовых пакетботов и несколько небольших пароходов. Это дало возможность обеспечить контрактами не только завод в Энтре, но в рамках этой политики и частных подрядчиков в Аррасе и Париже, ставших надежными поставщиками двигателей для военно-морского флота. Потерпев неудачу во Франции, Фултон вернулся в Америку, где получил двадцатилетнюю привилегию на право постройки изобретенного им парового судна и эксплуатацию его по Гудзону.

По мнению Совета Адмиралтейства, результатом сочетания паруса и гребного колеса стало объединение недостатков обоих движителей. Защищая проводимую им политику, их лордства продолжали утверждать, что паровые машины дороги и ненадежны, а парус традиционно является средством воспитания характера и умения моряков. Из-за громоздкости тогдашних паровых машин сделать пароходофрегаты полноценными парусными судами в полной мере не удавалось.

Джеймс Сомарез командовавший эскадрой фрегатов так же, как сэр Эдвард Пелью и сэр Джон Уоррен, вернулся в Плимут от побережья Франции 1 июня и, уже спустя пять дней, получил новый приказ контр-адмирала Джона Макбрайда.

Коммодору Сэру Джеймсу Сомарезу

КЕВ 'Кресцент'

Настоящим вам предписывается, начиная с 24 часов 6 июня, до поступления другого распоряжения отменяющего данный приказ, производить разведку французского побережья в заливах Мон-Сен-Мишель и Сен-Мало. Установить соприкосновение с противником и при попытке нападения на острова Канала. быть готовыми отразить его, удерживая оборону береговой линии любой ценой .

Наскоро сколоченная эскадра оказавшись гораздо меньшей , чем предполагалось, состояла из фрегатов 'Кресцент', 'Друид', 'Эвридика', трех люггеров и куттера.

— Когда 'Кресцент' прибыл в Сент-Питер-Порт у меня создалось впечатление, что командование погружено в полудрему,совершенно не было ощущения, что здесь воюют.

'Кресцент', Гернси, 8 июня.

Для адмирала Макбрайда. Плимут.

Я имею честь сообщить вам, что сегодня на рассвете, около двадцати шести миль к северу от Гернси, КЕВ'Кресцент' под моим командованием,фрегаты Друид' и 'Эвридика', идя левым галсом со свежим северо-восток бризом, заметили с на ветра паруса пяти кораблей и шлюпа. Они не спускались по ветру, и я не мог определить, действительно ли мы встретили противника; поэтому направил люггер 'Вэлиант' лейтенанта Бейкера, с целью рекогносцировки. В шесть часов утра корабли подняли национальные цвета и, по мере приближения обошедшего их с на ветра люггера открыли огонь. Я встал под боевые паруса и начал формировать линию, но 'Эвридика' шла очень посредственно. К сожалению, несмотря на все мастерство и отвагу капитана Коула, ее 9-фунтовые пушки не могли ощутимо увеличить нашу огневую мощь. Французские силы, троекратно превосходя нас в весе бортового залпа, состояли из двух 54-пушечных фрегатов, перестроенных из линейных кораблей, двух подобных нашим 38 и 32-пушечным фрегатам, одного парового колёсного авизо с парусной оснасткой брига. Избегая казалось неизбежного захвата 'Эвридики', оставшись с фрегатами 'Кресцент' и 'Друид', я приказал капитану Коулу под всеми парусами отходить к острову Гернси бывшему в видимости. Два передовых фрегата противника поддерживали оживленный огонь, без значительного ущерба для нас из-за слишком дальнего расстояния. В восемь часов, когда 'Эвридика' уже была в безопасности и вся французская линия вышла на дистанцию прямого пушечного выстрела, я поднял сигнал 'Друиду' идти вокруг южного побережья острова в Сент-Питер-Порт.

Я полностью удовлетворен храбростью моих офицеров и матросов, убежден их мужество могло иметь больший эффект при более равных силах. Я благородарен за поддержку капитана Эллисону и мне остается только сожалеть, что капитан Коул не обладал достаточно мощным кораблем, соответствующим из его неустрашимости.

Ваш самый верный и покорный слуга, мой дорогой адмирал

Джеймс Сомарез

С порывистым северо-восточным ветром выигрывая время, британцы вело следующие по пятам французские корабли в сторону рифов Ле Ханой к юго-западу от Гернси. Окутанные клубами порохового дыма фрегаты с ревом извергали один бортовой залп за другим, но превосходство врага было слишком велико. Сомарез внезапно изменил курс на запад, уводя противника за собой и оттягивая его внимание, чтобы сохранить 'Друид'. Казалось 'Кресцент' направляется прямо в белую полосу бурунов на рифах у побережья Вазон бэй. Уверенные, что британский капитан, предчувствуя неминуемый захват, намерен выбросить свой корабль на камни, сбитые с толку французы не желали рисковать крупными судами в этих опасных водах. По сигналу флагмана шлюп немедленно оставил строй и, стараясь оставаться вне радиуса действий орудий 'Кресцента', на всех парах пустился к фрегату пытаясь встать между ним и берегом

Паровое авизо по левому борту, сэр!

Ветер донес пушечный грохот, и носовое орудие шлюпа окуталось облаком порохового дыма. Ядро пробило гребень волны, скользнуло по поверхности и ушло под воду меньше чем в сотне футов от кормы 'Кресцента'. Сомарез навел подзорную трубу, ему уже случалось видеть колесные пароходы на Темзе, несколько лет использовавшиеся в качестве буксиров и пакетботов. Этот казался чересчур коротким и широким, нельзя сказать, что слишком полные обводы кормовой и носовой части отличались красотой, у строителя явно не хватило смелости сделать их легче. В средней части окрашенного в черный цвет корпуса располагались, одно с левого, другое с правого борта, закрытые кожухами два огромных гребных колеса. Из высокой тонкой трубы вырывались густые клубы угольного дыма, рангоут играл второстепенную роль, для размещения котлов и машины, пришлось поступиться парусной оснасткой. Открытая орудийная палуба несла три 24-фунтовых пушки на поворотных платформах

— Отдать рифы. Фок и грот-брамсели ставить.Поворот оверштаг. — скомандовал катитан первому лейтенанту.

— Есть, сэр.

Через пять минут стало ясно, неся марсели, фок, фор-стень— стаксель и грязно-серую закопченную бизань, парусно-паровой шлюп был не способен идти круто в бейдевинд даже помогая себе машиной. Демонстрируя все недостатки своей конструкции, корабль медленно дрейфовал под ветер.

— Вот ведь уродливая коптилка, но клянусь Богом это начало новой эры.— оценил маневр противника Сомарез, когда тот убрал паруса и, взяв еще круче, под машиной пошел прямо против ветра. Едва колеса перестали получать помощь от парусов, скорость резко упала.Капитан быстрым взглядом окинул море и черный силуэт с подветренной стороны. 'Кресцент', идя круто к ветру, с выбранными шкотами так туго, что паруса едва не срывало, обрезал нос неприятеля, в грохоте и дыме пушек поливая врага продольным огнем. Захваченное врасплох и запоздавшее с переменой курса, без лоцмана чужое судно здесь между рифами пройти не могло.

— On va montrer à ces chiasseux ce qu'on sait faire.

Жан Бретон, друга детства, учивший юного Джеймса плавать под парусом в заливе Перель, знал лабиринт смертоносных скал и рифов западного побережья как собственная ладонь. Фрегат, ведомый одним из самых опытных лоцманов острова, успешно держался в том узком фарватере, за пределами которого его поджидала верная гибель. Это требовало большого мужества, совершенного знания запутанного канала, течений и непревзойденного мастерства в управлении своим кораблем.

Родившийся на Гернси, тем не менее, сейчас Сомарез волновался, фрегат направлялся туда где никогда ранее не проходили большие суда, в самую узкую и опасную часть прохода между рифами. Легенда гласит, что на вопрос, уверен ли лоцман в точном месте поворота, Бретон ответил — " Я совершенно уверен, поскольку мой дом и Ваш находятся в створе, сэр". На самом деле он находился на рю де ла Билотерия, ниже форта Ричмонд и никак не выстраивался в линию с любым из домов Сомареза.

Как бы то ни было,'Кресцент' сделал то, что даже сегодня не для малодушных,к изрядному удивлению французов, для очистки совести давших вслед ему несколько залпов. В ответ ударила береговая батарея, загремели и выстрелы 'Кресцента', дефилировать под их огнем корабли не рискнули, уйдя прочь от Гернси. В бою больше других пострадал от британских ядер колесный шлюп ' Глас народа', в частности получил опасную пробоину под ватерлинией в носовой части. 'Друид', тем временем, вместе с 'Эвридикой' давно повернули на север и в полной безопасности шли вдоль восточного побережья, уже приближаясь к якорной стоянке аванпорта.

. 'Кресцент' обогнул в лавировку северную оконечность острова и затем тоже повернул на Сент-Питер-Порт. К этому времени отдаленные звуки выстрелов привлекли огромную толпу наблюдавших за сражением зрителей. В гавани фрегат, спокойно покачиваясь на волнах, стал на якорь и, едва от его борта отошла шлюпка, горожане взорвались восторженными криками и одобрительным свистом. Их бурное ликования, свидетельствовало мужественному капитану признательность всего населения родного острова. Сэр Джеймс имел все основания испытывать удовлетворение от успешного спасения кораблей, сильно увеличиваемое тем обстоятельством, что соотечественники и даже его родные и близкие были очевидцами сражения.

'Кресцент', Гернси,9 июня

Я не могу не выразить благодарность капитану Эллисону, всем офицерам и матросам КЕВ 'Друид' за храбрость и решительность, проявленную в бою, где вместе мы противостояли втрое превосходящему врагу.

Сомареза совершенно не пугало неравенство сил, он был полностью уверен в себе и такой взгляд на вещи привлек заинтересованное внимание Бонапарта.

Жан Бретон был представлен с серебряной с позолотой медали и, несомненно, заработал много пинт эля, рассказывая эту историю

Первым с плохими новостями прибыл 'Вэлиант', затем мистер Холл с 8-пушечного люггера 'Кокчейфер', представ перед Макбрайдом, сообщил ему, что вся эскадра сэра Джеймса Сомареза, не помышляя уйти от погони, вступила в бой и была взята.

— Не верю, — страдающий приступом подагры контр-адмирал глубоко вздохнул невольно ища костыль.

— Я требую ответа, вы наблюдали за сражением? — Он бросил на капитана капера оценивающий взгляд. Когда тот пояснил, что этого не делал, взбешенный Макбрайд бросил в Холла костыль, сопровождая его матом в самом грубом виде.

-You son of a bitch! I'll blow your brains out! Go away yob!

Четверг, 10 июня

Глубокоуважаемый Сэр

Из того, что я смог почерпнуть от Холла, владельца сбежавшего маленького люггера, надеюсь найти вас вместе с товарищами на Гернси в добром здравии , передайте им мой привет. Вы лучший судья поведению своих малых судов и я не буду строить догадок, пока не услышу ваше мнение по этому вопросу. Полагаю, что корабли эскадры, естественно, имеют повреждения, для их устранения лучше всего думаю возвратиться в Плимут. К этому времени я смогу усилить вас 'Маргаритой' от сэра Джона Уоррена. Вчера вечером пришел 'Фаэтон' Вильяма Бентинка, оставивший флот Канала на 4-е июня, после большого сражения у Уэссана. 'Черный Дик' лорд Хоу совершенно здоров и одержал новую победу. У меня нет подробных сведений о битве от сошедшего на берег сэра Роджера Кертиса. Я согласен с Катбертом Коллингвудом, это "хитрое существо, подобострастными манерами и льстивыми наговорами вползающее в доверие, прожорливо стремящееся охватить все почести и прибыли, попадающие в его поле зрения'.

С уважением и любовью,

Джон Макбрайд

— Ничтожные результаты этой стычки с французским флотом, разумеется, глубоко разочаровали меня и всех, кто служил под моим началом. Однако, полагаю, что бой создал нам определенное моральное превосходство.

Мы по-прежнему были не осведомлены о победе лорда Хоу, за исключением общего благоприятного результата, но в этот вечер прояснились все наши сомнения. Ко мне присоединился прибывший из Плимута люггер 'Вэлиент' и принес экстраординарные известия, официальный бюллетень правительства Великобритании 'Лондон газетт" сообщал о деталях сражения 1 июня

Комитет общественной безопасности решился воспользоваться случаем, предоставленным настойчивой заботой британского адмирала о сбережении своего флота. В то время у Франции в Бресте и других портах, на воде и в постройке было сорок четыре линейных корабля. Приближение лета увеличивало предстоящие опасности, облегчая британскому флоту присутствие в Бискайском заливе, поэтому было решено выслать в море все способные к плаванию корабли.

2 мая сто сорок восемь вымпелов, включая корабли всех классов и отплывающие к Ньюфаундленду, в Вест и Ост Индию коммерческие суда, собрались на рейде острова Святой Елены у Портсмута. К полудню, когда ветер сменился с южного на северо-восточный, флот Канала в числе тридцати четырех линейных кораблей, пятнадцати фрегатов, плавучего госпиталя, двух брандеров, одного шлюпа и двух куттеров поднял якоря, сопровождая британских конвои к западным подходам. Через два дня у мыса Лизард, лежащего близ юго-западной оконечности Англии к северу от Уэссана, лорд-Хау расстался с конвоями.

Контр-адмирал Монтегю, с шестью 74-пушечными кораблями и двумя фрегатами, был направлен сопровождать их до широты мыса Финнестере на северо-западном берегу Испании, затем он должен был крейсировать между мысом Ортегаль и параллелью острова Белль-Иль. Капитану Питеру Реньеру ранее было приказано эскортировать Ост-Индинские суда всю оставшуюся часть перехода с 74-пушечным 'Саффолком', 64-пушечный кораблем и четырьмя фрегатами. Все это уменьшило флота Канала до 26 линейных кораблей и шести фрегатов.

Джеймсу Монтегю пришлось контролировать полосу шириной более чем в двести миль, ночная тьма и туман давали ван Стабеля весьма хорошие шансы пройти в порты Франции незамеченным. Прибывший к острову Уэссан рано утром 5 мая лорд Хоу немедленно отправил фрегаты 'Фаэтон' и 'Латона', при поддержке 74-пушечного 'Ориона', удостовериться действительно ли главные силы французского флота все еще в Бресте. Выяснив, что корабли Вилларе де Жуайеза стоят на якорях, лорд Хоу две недели крейсировал в Бискайском заливе, дожидаясь на вероятном пути движения каравана.

В ответ на это 6 мая из Рошфора навстречу Ван Стабелю отправили контр-адмирала Нилли с пятью линейными кораблями, несколькими фрегатами и корветами. В свою очередь эти силы прикрытия захватили большую часть британского ньюфаундлендского конвоя, включая единственный корабль его охранения, фрегат 'Кастор'. В то время как Монтегю бесплодно искал французский конвой на юге, Ван Стабеля и Нилли соединились во течение второй недели мая более чем в 400 милях к западу от Белль-Иля.

На 15 мая были отбиты 10 торговых судов, недавно захваченных контр-адмиралом Нилли и фрегатом 'Геба' взят их эскорт, французский 20-пушечный корвет 'Майр Гитон'.

В 5.30 вечера 16 мая двадцать пять линейных кораблей, в том числе флагман Вилларе де Жуаеза 120-пушечная 'Этэ де Бургонь', переименованная в 'Океан', 110-пушечные 'Террибль', сейчас 'Революционер' 'Революсьонер' и 'Республиканец', а 'Републисьен', прежде во времена монархии 'Бретань' и 'Ройал Луи' Луи', с попутным северо-восточным ветром сопровождаемые 15 фрегатами и корветами покинули Брест.

На следующий день, в густом тумане французские корабли прошли так близко, что слышали сигналы на британской эскадре, все же утром 18 мая, когда он рассеялся, оба флота оказались вне поля зрения друг друга.

В тот же день самому Вилларе де Жуйаезу посчастливилось встретить Лиссабонский конвой, после погони из 53 торговых судов шедших под охраной фрегата и корвета были захвачены восемнадцать.

Утром Вернувшийся от Уэссан утром 19-го мая, вернувшись от Уэссана, лорд Хоу снова вновь приказал 'Фаэтону' и 'Латоне', на этот раз вместе с 'Цезарем' и 'Левиафаном', осмотреть гавань. Вечером того же дня к британцам присоединился фрегат 'Венус', контр-адмирал Монтегю запрашивал подкреплений. От захваченного корвета ему стало известно, что четыре линейных корабля непосредственного охранения французского конвоя могут быть усилены вышедшей в море эскадрой Нилли. Соединившись противнику было вполне по силам противостоять перехвату каравана ван Стабеля шестью кораблями Монтегю.

В 20.00 разведочный отряд возвратился к флоту, порт был найден пустым, а шкипер опрошенного 'Левиафаном' американского торгового судна сообщил лорду Хью Сеймуру, что французские кораблм, в точно неизвестных силах, оставили Бреста за несколько дней до этого. Принимая во внимание предполагаемый курс главных сил французского флота, его встреча эскадрой младшего флагмана Хоу была вполне вероятна.

Он отказался от первоначального намерения присоединиться к контр-адмиралу Монтегю, в настоящее время тот был значительно южнее и вне опасности встретить значительно превосходящие силы.Следующие несколько недель были потрачены в поисках врага. Ничего не происходило примерно до 2 часов утра 21 мая, когда дозорные фрегаты обнаружили захваченные французским флотом 16 кораблей, бригов и шхун Лиссабонского конвоя. Шести удалось уйти, но десять были взяты и, после снятия экипажей, сожжены. Британский командующий не желал перед сражением ослабить свой флот выделением призовых команд.

"Летучий' авангард, сформированный им под командованием контр-адмирал Томаса Пейсли, включал флагман 'Беллерофон', 'Рассел', 'Левиафан' и 'Мальборо', самые быстрые корабли флота, несшие по 74 и 'Цезаря' капитана Моллоя с 80-ю орудиями. Непосредственно центр состоял из 100-пушечной 'Куин Шарлотт' флагмана лорда Хоу и 80-пушечного 'Гибралтара' капитана Томаса Маккензи в первом дивизионе, во второй входили четыре линейных корабля третьего ранга и один трехдечный.

Тщательное сопоставление судовых журналов различных торговых судов дал информацию, что вечером 19-го французский флот, состоящий из 26 линейных кораблей и четырех фрегатов, находился на 47 градусов 46 'северной широты и 11 градусов 22' западной долготы от Гринвича. К эскадре Вилларе де Жуайеза добавился 74-пушечный 'Патриот' от контр-адмирала Нилли, сокращение же количества фрегатов произошло из-за необходимости поддерживать регулярное сообщение между тремя французскими адмиралами.

В 4 часа утра 25-го мая, с наветра, на большом расстоянии обнаружили французский 74-пушечный корабль с бригом на буксире и к востоку, по всей вероятности, корвет и бриг. Поспешно брошенный приз был груженный вином американский купец, а ушедшим от преследования линейным кораблем оказался 'Л'Одасье' из эскадры Нилли.

Хоу уверился в близости цели, когда 20-пушечный корвет 'Републисьен'' и 16-пушечная 'Л'Инконни' по ошибке приняв за свой приблизились к британскому флоту. Захваченные линейным кораблем 'Одейшес' и фрегатом 'Нигер' они были сожжены, а не взяты в качестве трофеев. Очень скоро обещашему экипажам возместить потерю призовых денег Хоу представилась возможность сдержать обещание. В 6:30 28-го мая один из шедших впереди фрегатов доложил, что видит парус к юго-юго-востоку.

Из вахтенного журнала КЕВ 'Куин Шарлотт', в море.

Ветер свежий с юга на запад при сильном волнении. Рано поутру, около четырехсот миль к западу и немного южнее от острова Уэссан, дозорные фрегаты далеко на наветренной скуле увидели неизвестный флот.

Пятнадцать минут девятого часа до полудня, его лордство приказал кораблям контр-адмиралу Пейсли 'Беллерофон', 'Рассел', 'Мальборо' и 'Тандерер' выйти на ветер и произвести разведку. Спустя сорок пять минут опознан французский флот в трех колоннах под брамселями, державший на норд-норд-ост, почти на фордевинд. Противник продолжал идти прежним курсом, затем, приведя к ветру, начал строить линию баталии на левом галсе.

Девять часов сорок пять минут до полудня передовые фрегаты отозваны из головы колонны, его лордство отдал приказ 'готовиться к бою'. Пятнадцатью минутами позже 'Беллерофон' поднял сигнал 'вижу 26 линейных кораблей и пять фрегатов'. Тридцать пять минут десятого часа, изменили курс, следуем под ветром тем же курсом, что и французский флот на дистанции в девять или десять миль. Французские корабли, вследствие медленности построения ордера многим пришлось ложиться в дрейф, несколько спускаясь на нас. Четыре, из них, два вероятно имеют небольшие повреждения, отделились от главных сил и держатся сзади. Наш флот по-прежнему продолжает идти в том же походном ордере.

В 55 минут второго часа пополудни, считая, что противник показывает намерение избежать сражения, его лордство приказал начать общую погоню.Без десяти минут три часа, 'Рассел' произвел несколько выстрелов по замыкающим кораблям французской линии, открывшим ответный огонь. Затем противник, увеличивая дистанцию, повернул оверштаг последовательно.

Три часа пополудни, его лордство отдал приказ, привести к ветру на левом галсе и перестроиться в две колонны. Сближаясь с неприятелем, легли на тот же курс, что и французы. Четверть четвертого пополудни, французский флот выстраивает линию баталии на правом галсе, держа на ост-зюйд-ост и сближаятся со своими отставшими кораблями. Усиленно выбираясь на ветер, к независимо действующиму авангарду мкжду тремя и четырьмя часами присоединились отделенные от главных сил 'Левиафан' и 'Одейшнес'. Лидируют наиболее быстроходные 'Беллерофонт' и 'Рассел','Цезарь' остался далеко за их кормой. В адрес контр-адмирала Пейсли поднят сигнал 'принимая соответствующие меры для взаимной поддержки вступить в бой'.

В течение нескольких минут после пяти часов вечера 110-пушечный трехдечный корабль, опознанный французский пленными как бывшая 'Бретань', сейчас 'Революсьонер', убавил паруса и дал возможность следующим за ним двухдечным поменяться местами. При южном свежем и шквалистом ветре 'Беллерофон' к 6 часам вечера подошел достаточно близко, но значительно превосходящая огневая мощь французского корабля на 75-й минуте яростной схватки превзошла 'Беллерофон' и контр-адмиралу Пейсли пришлось сообщить о неспособности продолжать бой далее. Вся тяжесть четырехчасового боя, обрушивалась на 'идущий теперь последним в арьергарде 'Революсьонер' капитана Ваудангела . По очереди попадая под огонь полудюжины 74-пушечных преследователей, в одиночку он мужественно отбивался до наступления сумерек, когда Хоу отозвал свой авангард. Только несогласованность действий 'Одейшеса' и 'Тандерера' дали возможность изувеченному французскому кораблю уйти под прикрытием темноты. Со снесенной ядром бизань-мачтой, чуть позже свалились и остальные,'Революсьонер' спустился к северу и прошел по корме британского флота. В это время им уже командовал четвертый лейтенант, шестьдесят три человека, включая капитана, были убиты и восемьдесят шесть ранены.

'Одейшес' был нанесен такой ущерб, что ему с большим трудом удалось отойти от французской боевой линии и, хотя в течение всей ночи экипаж прилагал все усилия для ремонта, капитан Паркер не смог соединиться с британским флотом. На рассвете 29 мая он увидел, что находящийся только в полумиле гораздо сильнее пострадавший 'Революсьонер' вскоре будет поддержан линейным кораблем 'Л'Одасье", фрегатом 'Беллона' и двумя корветами. 'Одейшес', не в состоянии возобновить схватку с превосходящими силами противника, прежде чем потерять в дождевом шквале французы гнались за ним около получаса, спустился на фордевинд и, в конце концов, вернулся в Плимут. Несмотря на ожесточенный бой его потери составили всего три человека убитыми и девятнадцать ранееных,трое из них смертельно.

На буксире 74-пушечного 'Л'Одасье', сопровождаемого корветом 'Юнайт', непригодный для дальнейшей службы и спасенный от захвата вовремя подошедшей помощью 'Революсьонер' через несколько дней все же добрался до порта Рошфор. За выход по собственной инициативе из боевой линии его капитан Ваудангел был арестован и предан суду.

В течение короткой летней ночи оба флота продолжали идти параллельными курсами на ост-зюйд-ост, расстояние между кильватерными колоннами ними было около трех миль, французы южнее британцев по-прежнему оставаясь на ветре. Уже зная от патрульных фрегатов о близости конвоя с продовольствием, Вилларе, сознательно уводил противника в сторону, увлекал его за собой на запад. Соблазнившись этой приманкой к утру 29 мая британский флот, продолжая находиться в линии баталии, продвинулся достаточно далеко вперед для нападения на французский арьергард и, стараясь выйти на ветер, около 6 часов Хоу поднял сигнал 'поворот оверштаг последовательно'. Теперь британцы шли на запад, угрожая отсечь хвост колонны противника, все еще идущей прежним курсои.

В три четверти восьмого Вилларе тоже повернул последовательно, но через фордевинд и, направляясь к своему арьергарду, лег на вест-норд-вест, параллельно линии прежнего курса. Дойдя до замыкающего и вновь приведя к ветру его корабли, по мере того, как один за другим приходили в кильватер передовых мателотов открывали огонь по британскому авангарду, французские центр и арьергард держались вне пушечного выстрела.

Причиняя повреждения, оживленная канонада отнимала возможность сблизиться с противником все еще остающимся на ветре и недовольный этой частной схваткой лорд Хоу в 12: 15 поднял сигнал флоту 'прорезать линию неприятеля'. Затем, когда головной 'Цезарь' не отрепетовал, продолжая идти таким полным ветром, как будто хотел противодействовать манёвру, повторил его снова. Незадолго до часа пополудни головные корабли повернули, при чем 'Цезарь' оказался вне линии приведя в замешательство следующие за ним корабли и,проходя под ветром на контргалсе,вступили в бой с авангардом и центром противника. Ни один из них не сошелся вплотную к неприятелю, исключая вторую в строю 98-пушечную 'Куин', долгое время идущую вдоль его строя без всякой поддержки.

Таким образом, британцы не достигли намеченной Хоу цели и только расстроили свой боевой порядок. Поэтому флагман Хоу 'Куин Шарлотт', бывшая десятой в строю, придержалась круто к ветру и направилась, форсируя парусами, прямо на линию противника. Подавая пример, она прорвалась за кормой шестого корабля французского арьергарда. Пройдя между третьим и вторым за ней последовал 'Беллерофон', а 'Левиафан' прошел через следующий промежуток.Выйдя на ветер, британские корабли ложились на параллельный курс, атакуя врага с левого борта. Французскому арьергарду в третий раз угрожала опасность, еще более серьезная, чем раньше.

Из вахтенного журпала КЕВ 'Куин',в море.

В 12:53 повернули фордевинд и возобновили сражение, четыре раза пытаясь прорезать боевую линию французского арьергарда. Воспрепятствовал этому сомкнутый строй неприятеля, но в особенности избитое состояние нашего корабля, им едва можно было управлять.

Ничего не происходило примерно до 2 часов утра 21 мая, когда дозорные фрегаты обнаружили захваченные французским флотом 16 кораблей, бригов и шхун Лиссабонского конвоя. Шести удалось уйти, но десять были взяты — Посмотрите на два последних корабля французского арьергарда, они увалились под ветер и, после снятия экипажей, сожжены. Лорд Хау не желал перед сражением ослабить свой флот выделением призовых команд.по крайней мере, на полмили отстали.

Тщательное сопоставление судовых журналов различных торговых судов дал информацию, что вечером 19-го Несмотря на поднятый Вилларе сигнал ни один из французских кораблей не начинал требовавшийся маневр и,подобно Хоу, он тоже был вынужден послужить примером. Флагманский 'Океан' повернул через фордевинд на курс ост и, неся сигнал 'стать в кильватер адмирала, не заботясь о сохранении порядка ,прошел вдоль своей линии к настигаеиым британцами 'Андомтаблю' и 'Тиранисиду'. Этим французский флот, состоящий из 26 линейных кораблей и четырех фрегатов, находился командующий не только шел на 47 R 46 'северной широты выручку своим атакованным кораблям арьергарда, но одновременно угрожал британской 'Куин', беспомощно дрейфующей вследствие полученных ей повреждений. Поврежденные 'Андомтабль' и 11R 22' западной долготы от Гринвича. К эскадре Вилларе де Жуайеза добавился 74-пушечный 'Патриот' от контр-адмирала Нилли, сокращение же количества фрегатов произошло из-за необходимости поддерживать регулярное сообщение 'Тиранисид' с трудом повернули и, уходя под ветер, легли на другой галс. Захвата они избежали только благодаря тому, что Жуайёз, теряя преимущество своего наветренного положения, прошел между тремя французскими адмиралами.

ними и противником,

В 4 часа утра 25-го мая, с наветра, на большом расстоянии обнаружили французский 74-пушечный корабль с бригом на буксире и к востоку, по всей вероятности, корвет и бриг. Поспешно брошенный приз — Этому я не мог воспрепятствовать, наш флот был груженный вином американский купец, а ушедшим от преследования линейным кораблем оказался 'Л'Одасье' из эскадры Нилли. 20-пушечному корвету 'Републисьен'' разлучен и 16-пушечной 'Л'Инконни' повезло меньше, они стали трофеями линейного корабля 'Одейшес' только два избитых корабля, Беллерофон и фрегата 'Нигер'

Левиафан, находилось возле меня

Авангард под командованием контр-адмирал Пейсли включал его флагман 'Беллерофон', 'Рассел', 'Левиафан' и 'Мальборо', самые быстрые корабли флота, несшие по 74 и 'Цезаря' капитана Моллоя с 80-ю орудиями. Непосредственно центр состоял из флагмана лорда Худа,100-пушечной 'Куин Шарлотт', и 80-пушечного 'Гибралтара' капитана Томаса Маккензи в первом дивизионе, во второй входили четыре линейных корабля третьего ранга и один трехдечный.

утра

В 6:30 28-го мая один из шедди фрегатпооня слгнаожил, что яидит парус к юго-юго-востоку.тов'. ТКЕВ 'Куин Шарлотт', в море.

— Рано поутру 28 мая, около четырехсот тридцати миль к западу и немного южнее от острова Уэссан, передовые фрегаты далеко на наветренной скуле увидели неприятеля. Ветер был свежий от зюйд-тень-вест при довольно сильном волнении. В продолжение некоторого времени французские корабли тремя колоннами державшие курс почти на фордевинд постепенно спускались в расстроенном ордере. ридцать пять минут десятого часа, изменили курс, следуем под ветром тем же курсом, что и французский флот на дистанции в девять или десять миль. Французские корабли, вследствие медленности построения ордера многим пришлось ложиться в дрейф, несколько спускаясь на нас. Четыре, из них, два вероятно имеют небольшие повреждения, отделились от главных сил и держатся сзади. Наш флот по-прежнему продолжает идти в том же походном ордере.

В 55 минут второго часа пополудни, считая, что противник показывает намерение избегнуть сражения, его лордство приказал начать общую погоню.Без десяти минут три часа, 'Рассел' произвел несколько выстрелов по замыкающим кораблям французскерестроиться в две колонны. Сближаясь с неприятелем, легли на тот же курс, что и французы. Четверть четвертого пополудни, французский флот выстраивает линиюбаталии на правом галсе, держа на ост-зюйд-ост и сближаятся со своими отставшими кораблями. Усиленно выбираясь на ветер, к независимо действующиму авангардЛишенный снесенной ядром бизань-мачты 'Революсьонер' п мкжду тремя и четырьмл 'Левиафан' и 'Од,шнесйдяЛидируют наиболее быстроходные 'Беллерофонт' и 'Рассел','Цезарь' остался далеко за их кормой. В адрес контр-адмирала Пейсли поднят сигнал 'принимая соответствую.иЧ меры для взаимной пи оддержки вступи,тсильно поврежй'нны. он В те очерепопадая под ю7еследователей, в одиночку он мужественно отбивался до наступления сумерек, когда Хо

у отозвал свой аван, впоследствии он был арестован за выход по собственной инициативе из боевой линиигард. Только несогласованность дейстйви гар'а нТпаиятнляера' дали возможность изувеченномузыло получаса, спустился на Выручая 'Куин' британский адмирал тоже повернул через фордевинд и, в конце концов, вернулся в ПлимПНслея ведя за собой те корабли, какие успели присоединиться. Теперь Хоу шел на ожестоогонныя бой его потери составили всего три человека убитым щ ных,туих ли ос ран позжмльно. ', непригодрмо'Юрайт'суду.

В течение короткой летней ночи оба флота продолжали идти параллельными курсами на ост-зюйд-ост,ости конвоя ветре контргалсом с продовольствием, Вилларе, сознательно уводил линией противника в сторону, увлекал его за и, направляясь к своему арьергарду. обменялся с французами несколькими залпами. Когда британские корабли соединились, то сблизились между собой на запад. Соблазнившись этой приманкой к утруеримхдил12:15.аТетерогннь ылкномерен прорезутьрду, француюслиеиюентогй и на паваллысьный курсрела.

ярлоЦпро ьтешЗггзарь' не отрепесаовноя идти таким пуя намерению Хоу, из следующих за ним кораблей алнткелдарни один оти магвролл читвад вефратцузской линдде Таким образом, британцы не достигли намеченХоу цели и только расстних корабля французского арьер. Идущий следом 'Беллерофон' прошел между третьим и вторымгаа 'Левиафан' через следуюврага с левмго бори стали.

Ф из франимун рь' гаез'всьрн ецамийз своим аакннаа 'сть,Кнесобол е среьезбританскоая, чем раньшейфующей всНесмотря на сигнал 'педернутХоуттз фориеви ни один из д', фрапцухскилучеейных ене начинал требовавшиййя аневр и Вилларе, ппдобно Хоу, вынужден был подать пример.Еоо 'Океан'еждений.ловрежденные 'Андомтпрошеа вдоль'своей линии к окруженным кораблям, держа сигнал 'стать в кильватер, не заботясь о сохранении порядка в линии'. Этим французский адмирал не только шел и выручку своим кораблям 'Андомтабль' и 'Тиранисид', но и угрожал английскому 'Куин', вследствие полученных им повреждений, беспомощно 'Тейфиющераипод ветер с трудйёзу так, что доставили Жуайёзу возможность обстреливать их с больши В 12:53 повернули фордевинд и возобновили сражение, четыре раза пытаясь прорезать боевую линию французского арьергарда. Воспрепятствовал этому сомкнутый строй неприятеля, но в особенности избитое состояние нашего корабля, им едва можно было управлять.

м большим результатом. Неприятель, преуспевший в этом, после перестрелки на дальней дистанции, еще раз повернул фордевинд и далее двигался в линии баталии левого галса.

В ходе ожесточенного боя оба противника понесли потери,многие корабли оказались временно н16:10 небоеспособны, но никому не удалось одержать верх. Боевой порядок британских кораблей был настолько расстроен, что Хоу нтрешился 'держааждясьозле нас' ф егатуе'Венус'одном

Выручая 'Куин' британский адмирал повернул через фордевинд и,идя контргалсом не решился продолжать сражение. Выйдя на ветре с французской линией,направился к своему арьергарду, ведя ветер и находясь в теперь выгодном положении, он поледовал за собой успевшие присоединиться корабли.французским флотом.

— Когда корабли подошли, то сблизились так тесно, что доставили противнику возможность обстреливать их с большим результатом. Из вахтенного журпала КЕВ 'Куин',в море.

Боевой порядок английских кораблей был настолько расстроен, что Хоу не решился продолжать сражение. Теперь,находясь в выгодном положении выйдя на ветер, он не торопился.

положении, о густался туханенн Занимались исправлением повреждениВсе олчтвший повреждений. Все мачты имели пробоины, Фор-брам-стеньгу спустили вниз, очистили остатки от фок-рея и установили взамен него грот-марсане спрей,есь грот-марса-рей, а грот-брам — стеньгу вместо крюйс-стеньги. Сменили весь комплект прямых парусов. В десять минут пятого вечера запросили помощь фрегата 'Венус', державшегося возле нас. В 8 часов 45 минут пополудни подняли сигнал "готов вступить в сражение". Флот построился в ордер похода.

В завершение этого лгя, взятый тремя неделями раньше линейным кораблем 'Патриот' из эскадры Ньелли, фрегат 'Кастор' у мыса Лендс-Энд, самой западной точка Корнуолла, час с четвертью отбивался от 28-пушечного 'Кэрисфорта' Френсиса Лафоре, затем французский экипаж сдался. Британский Адмиралтейский суд установил, что 'Кастор' соответствует критерию военного приза, и сэр Джеймс Марриотт постановил выплатить Лафоре и его команде полную стоимость фрегата.

К концу дня началу сумерек ветер начал дуть крепкими шквалами, принесшими с собой быстро сгущавшийся туман. С короткими промежутками прояснения, он продержался в течение тридцати шести часов. Хотя он рассеялся к полудню 31 мая, желая добиться сокрушительной победы,Хоу решил начинать сражение, имея в запасе полный световой день. В половине восьмого вечера французская эскадра находилась на расстоянии до десяти миль на нОггаораб.яиробнма титаны, норд-вест от его флагманского корабля. На утро, в ответ на запрос британского адмирала сообщить о готовности возобновить бой, все капитаны, кроме Моллоя ответил утвердоа буксир.рочем утвердительно. Впрочем его "Цезарь" не оставил эскадры. находясь на своем месте в сМннее искалеч сражении 1 июн мая была туманной и Вилларе, зная о местонахождении конвоя, использовал удачную погоду длции своего флота.июня.

Пятница 30 мая была туманной и Вилларе, зная о местонахождении конвоя, использовал удачную погоду для реорганизации своего флота.

— Выпьем за туман, — поднимали тосты на французской эскадре. — Он стал для нас настоящим благословением божьим, пусть простоит подольше.

74-пушечный 'Тиранисид' потерявший все стеньги, в течение следующих дней вели на буксире. Полностью выведенныя,8812пушечный выведенный из строя, 80-пушечный 'Андомтабль' был направлен домой в охранении 'срезанного' фрегата 'Брут', прежде линейного корабля 'Диадема'. Поврежденный еще в начале боя 'Юпитер', вместе с 38-пушечным фр8гатом фрегатом 'Сена', в тот же вечер примкнул к эскорту карав'ля. каравана Ван Ствбеля. Оценивая сно ситуацию, Нилли вне всяких сомнений вполне резонно сделал вывод, его эскадре необходимо немедленно оставить конвой и усилить главные силы.

Контр-адмиралу Ван Стабелю

11 прериаля второго года Республики

"Санс Парейль", в море.

Я сожалею, гражданин, но вынужден покинуть вас. Нам предстоит кровавое дело. До свидания и счастливого пути.

Нилли.Ньелли.

С наступившим утром его 80-пушечный "Санс Парейль", 'Траян' и 'Темерер' присоединились к Вилларе. Четвертыи стал, в одиночку пришедший из залива Канкаль восточнее Сен-Мало, 74-пушечный 'Монблан' капитана Оноре Жозефа Гантоиа. Убыль в линейных кораблях была полностью восполнена и их численность снова достигла двадцати шести против двадцати пяти британских.

Хоу, в отличие от своего оппонента, довольствовался удержанием контакта с врагом. Погруженные в холодную белую вату опустившегося тумана британцы, на протяжении всего дня, были не в состоянии использовать наветренное положение и вступить в бой. Завеса тумана, позволяя видеть с 'Куин Шарлотт' все корабли британской эскадры, разошлась около десяти часов утра 31 мая и затем неожиданно вновь сгустилась. Вскоре после полудня туман окончательно рассеялся, появилось яркое солнце.

, На вест-норд-вест французы находились в пределах видимости, Вилларе все еще надеялся завлечь противника подальше от конвоя. Британцы прибавили парусов и пустились в погоню, к 17:00 они были на уже расстоянии пяти миль. К удивлению британцев, в отличие от многих его судов, ни на одном из 26 линейных кораблей Вилларе не было видно боевых повреждений.

В 19:00, когда до темноты осталось три часа, лорд Хоу отдал приказ 'держаться вне дальности выстрела'. Не желая повторения 29 мая, он предпочел отложить общий бой до следующего утра, чтобы иметь впереди полный световой день. Британская эскадра вновь привела к ветру. Сейчас оба флота в ордере баталии шли на параллельных курсах в западном направлении, неся в течение ночи все паруса, какие только мог выдержать рангоут.

Утром французы благодаря лучшей ходкости несколько удалились от противника, оба флота находились под марселями с одним рифами, идя около пяти узлов. Вилларе, все еще надеясь увлечь британского адмирала подальше от конвоя, в ожидании атаки построился в сомкнутую линию и убавил паруса. Лорд Хоу, располагая впереди долгим летним днем, несколько раз он педантично выравнивал строй во время сближения, меняя местами свои трехдечные корабли и противопоставляя их сильнейшим французским. Дав командам время позавтракать, примерно в 7:30 он, наконец, поднял сигнал номер 34 'имея ветер, адмирал намерен прорвать строй и завязать бой с подветренного борта'.

Начало выглядело как классическое линейное сражение. В 8:30 был спущен предварительный флаг из сигнала номер 36 " независимо вступить в бой каждому со своим оппонентом в линии противника', но уже через несколько минут после этого амбициозный план Хоу дал сбой. Только 'Куин Шарлотт', 'Дефенс','Мальборо','Ройял Джордж' и 'Брансуик' выполнили маневр, как было задумано. Когда французский авангард открыл огонь головной корабль британской колонны 80-пушечный 'Цезарь' наконец привел к ветру и вступить в бой с дистанции 500 ярдов. Его стрельба по ведущему французскую линию баталии 'Траяну' не имела заметного эффекта, не внеся значительного вклада в сражение. В то время как последний нанес большой ущерб такелажу 'Цезаря' и впоследствии смог атаковать 'Беллерофон'.

— Посмотрите, Кертис, как действует ваш приятель, ну и кто же из нас прав? — потрепал его по плечу лорд Хоу, по просьбе флаг-капитана 'Цезарь' Энтони Моллоя шел в строю первым.

Центр французской эскадры прибавил парусов и, выйдя к третьему после 'Океана' кораблю линии, 'Куин Шарлотт' проходилв мимо 'Ванжера' и 'Ахилла', открывших огонь по нагоняющему Вилларе британскому флагману, в 9:52 ответившему из пушек верхней палубы и квартердека. Держась параллельно линии противника, поставили брамсели и фок, сейчас 'Куин Шарлотт' уже шла на траверзе 'Ахилла'. Слыша над головами грохот орудийных выстрелов, офицеры на нижней и средней орудийных палубах открыли огонь самостоятельно. Орудия перезаряжались настолько стремительно, что за шесть минут 'Ахилл' получил серьезные повреждения. Внимание последнего очень скоро было занято 'Брансуиком', поддерживавшим своего флагмана.

Хотя 'Куин Шарлотта' и шла на всех парусах, не она была первой, кто прорвал строй неприятеля. 'Дефенс' седьмой корабль британской колонны, идя на противника под брамселями, к восхищению всего флота вырвался далеко вперед.

— Есть приказ, я намерен его выполнить и вступить в бой с подветра,— ответил на предложение первого лейтенанта привести к ветру и дождаться остальных всегда угрюмый набожный капитан Джеймс Гамбье по прозвищу 'мрачный Джимми'.

Подвергаясь сосредоточенному обстрелу 'Дефенс' успешно прорезал Прорвавший французскую линию между первым, его корабль оказался отрезан от остальных британских судов 74-пушечными 'Муцием' и 'Турвилем, но 'Турвиллем'.Перекрывая путь, они методичным и сильным огнем сбили грот— и бизань-мачты 'Дефенс' и затем, после присоединения 'Републисьён', в 13:00, когда к ним присоединился 'Републисьен', оказался 13:00 ушли вперед поддержать свой авангард. Несмотря на поддержку подошедшего флагмана адмирала Худа, после того как рухнула фок-мачта очень сильно избитый 'Дефенс' превратился фактически в трудном положении.

плавучую батарею

'Куин Шарлотт' продолжала держать курс на 'Океан' имея очевидное намерение пройти за его кормой. Французский флагман обстенил паруса, сдавая для уменьшения промежутка. Следующий в линии 80-пушечный '9 термидора' капитана Жан Анле Гассен в свою очередь их прибавил и корабли начали сближаться, угрожая друг другу столкновением, Среди всего этого смятения ему не оставалось ничего кроме, как уклониться под ветер, пройдя на правую сторону 'Океана". Видя,что '9 термидора' подобрал паруса, используя благоприятный момент, штурман 'Куин Шарлотт' Боуэн мгновенно приказал на штурвал — "Лево на борт". dd> — 'Куин Шарлотт' хватит пространства между ними, мистер Боуэн?— выразил сдержанное недоверие Хоу. — Полагаю, придется пройти под ветер у обоих противников

— Не сомневайтесь милорд, она освободит место для себя.

Флагман Хоу прорвался под кормой 'Океана так близко, что сине-бело-красный республиканский флаг касался 'Куин Шарлотт'. Сотрясая ее отдачей, нижняя батарея ударила по 'Океану" в упор, с оглушительным грохотом извергая пламя и клубы серо-белого порохового дыма. Казалось, в тесном пространстве между кораблями разверзся настоящий ад. Хотя мачты, такелаж и паруса были сравнительно невредимыми, корпус 'Океана' чрезвычайно сильно пострадал от продольного огня британского флагмана. Врубаясь в фальшборт, ядра разнесли его в щепки, веером разлетевшиеся по шканцам. Капитан Жан Франсуа Виньо, превозмогая боль, зажимал рукой окровавленное плечо. Адмирал Вилларе уцелел чудом, ударивший в спину обломок дерева швырнул его ничком на палубу, но это была просто контузия.

На квартердеке не было живого места, под ним, объединяя два орудийных порта в один, в правом борту зияла огромная пробоина, нактоуз и штурвал полностью уничтожены, также как и вторая кормовая галерея, несколько пушек сорвано с лафетов и разбиты все шлюпки. Ахтерштевень вид имел самый измочаленный, а течи у ватерлинии по корме и далее вдоль правого борта были очень серьезными. Этот один залп положил 100 убитых, в том числе погибли флаг-капитан Пол Базир, три лейтенанта и несколько мичманов и около 200 человек получили ранения.

Через несколько минут утлегарь британского корабля почти задевакт ванты бизань-мачты шедшего ниже по ветру '9 термидора' Одно из его ядер срезает у 'Куин Шарлотт' фор-стеньгу, рухнувшую на палубу горой обломков и перепутанных снастей. Видя это и не делая ни одного выстрела в ответ, пушечные порты на правой подветренной стороне 'Океана' были закрыты, де Вилларе уходит от разрушительного огня 'Куин Шарлотт', в десять минут одиннадцатого, стремясь уменьшить тактическое поражение, французский флагман прибавил парусов и спустился под ветер. Сбитые фор— и грот-стеньги потрепанной 'Куин Шарлотты' позволили ему успешно ускользнуть на север.

Точно подвыпивший человек, тяжело и медленно поднимаясь к ветру и делая поворот 'Куин Шарлотт' начала посылать в корму и левый борт почти заштилевшего под подветром '9 термидора' свой жестокий привет. По мере того как увеличивался эффект огня ее орудий, капитан Жан-Андре Гассен, не желая оказаться на траверзе британского трехдечника, спустился и удалился под ветер.

'Брансуик' намеревался прорезать французскую линию между 80-пушечным'9 термидора'и 'Ахиллом', последний немедленно добавил парусов, сокращая разрыв образованный малодушным выходом из линииский линии очень мало пострадавшего в бою переднего мателота. Теперь британский корабль направлялся в промежуток за его кормой, но на этот раз 'Брансуику' помешал 'Ванжер'. Ядро вонзилось в носовую фигуру, изображавшую герцога дома Брауншвейг придерживающего рукой шпагу, в воздух взлетели щепки сбитой треуголки. В жарком противостоянии на ближней дистанции был сбит и полетел в воду полностью вытравливая за собой канат один из якорей 'Брансуика'. Поворачивавший через фордевинд, он немедлено привелся к ветру и навалившись на борт противника зацепился якорями за ванты 'Ванжера'.

Не имея возможности открыть восемь орудийных портов нижней палубы правого борта, начиная с третьего по корме, британский экипаж выбил их выстрелами. Продолжая вести огонь, сцепившиеся корабли в начале одиннадцатого вывалились из линии и спустились под ветер. Амплитуда качкдругие качки придавала орудиям нижней палубы 'Брансуика' попеременно углы возвышения и снижения, поэтому одни ядра пронизывали палубу 'Венжера', другие попадали в его подводную часть.

— Нет, мистер Стюарт мы наконец добрались до 'Ванжера' и должны его превозмочь,— ответил капитан Харви на вопрос своего штурмана о расхождении кораблей.

При всей невыгоде положения французов внизу, в отличие от применявших банники и прибойники с рукоятками из жесткого троса британцев, онимогли они могли использовать лишь несколько орудий с кормы и носа, вследствие формы соприкасающихся корпусов кораблей, перевес в верхних деках был на их стороне. Здесь мушкетный огонь с марсов и заряженные картечью 36-фунтовых карронады квартердека 'Венжера' несли опустошение на корму и ют 'Брансуика'. Многие были убиты или ранены, пулей оторвало три пальца правой рукой капитану Харви, после того как его ранило в третий раз, команда командование перешло к лейтенанту Уильяму Кракрафту.

Превосходства огня британской корабельной артиллерии в большинстве одерживало верх и, вместе с простейшей идеей держась в сомкнутой линии следовать за своим передним мателотом, это руководило французскими действиями с начала сражения. Из двенадцати французских кораблей шедших впереди флагманского 'Океана' семь оставили свои места после короткой схватки жавшийся и увалились под ветер. Выйдя из линии два из них, 'Конвентьон' и следом за ним до тех пор сражавшийся весьма энергично 'Гаспарин' спустились на фордевинд и зат затем, приведя к ветру на другом галсе, оказались сзади обоих флотов. Из тринадцати кораблей, шедших сзади 'Океана' на шести рангоут получил небольшие повреждения и они, раньше или позже, ушли под ветер.

Видя, что '9 термидора' и другие корабли последовали примеру 'Океана', лорд Хоу поднял сигнал 'общая погоня'. С прорывом линии маневренный бой в управляемом строю закончился для обеих сторон и сражение ,распавшись на ряд отдельных дуэлей,превратилось в традиционную 'свалку' где в пределах видимости друг от друга велись три отдельных боя. В течение часа после начала сражения британская и французская линии безнадежно переплелись.

Одни из немногих, кто вплотную сошелся с французской линией, противником, 'Левиафан' и 'Беллерофон' хотя и не смогли ее прорвать находились в гуще событий.'Беллерофон',выдерживая из-за 'Цезаря' огонь трех передовых кораблей противника, подошел к 'Эолу' на расстояние мушкетного выстрела. В 10:50 пушечным ядром контр-адмиралу Томас Пе́йсли оторвало ногу.

— Что в этом толку, почему бы не позволить мне умереть спокойно, — сказал тяжелораненый корабельному хирургу спешившему оказать экстренную помощь.

'Беллерофон' нес серьезный ущерб в такелаже от численно превосходящих противников, поэтому его капитан Уильям Хоуп-Джонстон вызвал на помощь фрегат Эдварда Торнброу. Доблестно оказывая ее, 'Латона' помогаяс помогая отогнать лис оаюлоторым эф,фектом линейные корабли, с некоторым эффектом открыла огонь пи по 'Эолу' и, з,аи затем, взяла имевший 4 человек убитыми и 27 ранеными 'к нему Беллерофоасии, 'стуль раеВ 11р: опивке799 'Беллерофон' на буксир. Еще через час 'Эол' и 'Траян' поставили брамсели и, обжигая залпами 'Левиафан' на проходе по его правому борту, отошли на восток

Корабль лорда Хью Сеймура был более успешен в своем артиллерийском поединке с 'Америкой', несмотря на попутный огонь 'Эoла' и 'Траяна'. В 11:50 после двухчасового поединка, оставя ее в состоянии близком к потерпевшей кораблекрушение, 'Левиафан'по приказу Хоу присоединился к 'Куин Шарлотт'. Лежащая в дрейфе со сбитыми фок и бизань мачтами, имевшая убитыми и ранеными третью часть своего экипажа, 'Америка' была взята позже.

Жизнь Пе́йсли удалось спасти, закупорка кровеносных сосудов от тупого удара препятствовала кровотечению, а травматический шок действовал как обезболивающие. Вознагражденный продвижением в звании,1500 фунтами стерлингов и баронетством, с марта 1799 года он стал командующим Плимута, одного из основных портов метрополии. Возраст и рана препятствовали действительной службе, и через два года адмирал вышел в отставку.

'Куин Шарлотт' действовала на оба борта, против находящегося на ее правом траверзе '9 термидора', одновременно ведя огонь по идущему на левой скуле 80-пушечному 'Жюсту'. Последний, имея также оживленную артиллерийскую перестрелку с "Инвисиблом", вскоре потерял фок-мачту, вслед за ней последовало падение его грот — и бизань-мачты. Примерно в то же время полетела за борт грот-стеньга британского флагмана, бой кипел вдоль вносииндыми,ь с всей линии. Сойдясь с противником в ближнем бою, 'Инвинсибл' оказался втянутым в сумятицу вокруг 'Куин Шарлотт'аперелетая обстуже реливаемыйме также ущер Шарлотт', перелетая обстреливаемый 'Жюст' ядра задевали флагман Хоу, в окружающем дыме также понесшим ущерб от д ф

дружественного огня 'Гибралтара'. В проникавшем с верхней палубы тусклом свете на гондек спустился первый лейтенант Томас Ларком, — лорд Хоу просит прекратить стрельбу с левого борта этот момент был тяжело ранен в 'Инвинсибл', мистер Кондрингтон

лаг контр-адмирала Алана Гарднера.голову капитан 'Куин Шарлотт' сэр Эндрю Дуглас, но отказался покинуть палубу.

Из вахтенного журнала 98-шечного корабля 'Куин', флаг контр-адмирала Алана Гарднера.

Ветер южныи южный. В половине девятого держа на норд-вест, наши корабли начали спускаться каждый на соответствовавшего ему противника в неприятельской линии. В три четверти девятого оба авангарда открыли огонь. В девять часов встретили огонь восьми кораблей французского арьергарда, имея значительные повреждения в мачтах, парусах и снастях. В четверть десятого, открыли огонь по ближайшему к нам 74-пушечному кораблю, прорезали линию и на расстоянии кабельтова вступили в бой под ветром, временами оказываясь так близко, что едва не соприкасались бортами. Вскоре у него упали за борт все три мачты, но почти в тоже время мы получили серьезные повреждения и потеряли грот-мачту.

К половине одиннадцатого огонь противника почти замолк и в одиннадцать часов, после полученных двух продольных залпов, 'Жемапп' сдался. Шлюпок для его захвата послать было нельзя, все люди занимались разборкой обломков рангоута и вооружением фальшивой мачты.

Авангард и часть центра продолжали бой. Мы насчитали двенадцать кораблей без мачт, большая их часть спустила флаг перед нашими кораблями.

Занимались исправлением повреждений .В три четверти второго 'Куин', лежа в дрейфе, отвечала огнем на огонь одиннадцати французских линейных кораблей, К двум часам неприятель прошел мимо, опять начали исправлять повреждения. Оснастили фор-стеньги вместо грот-мачты. В два часа фрегат 'Пегас' капитана Барлоу взял нас на буксир. В шесть часов, когда повернули через фордевинд, увидели, что затонул двухдечный корабль из числа призов. В половине седьмого ' Пегас' отдал буксир.

ной колонне за 'Куин' видя тяжелое положение 'Брунсвика' проигнорировал своего ѓротивника и немедленно пошел на помощь. Его капитан Генри Харви, в 1773 году первый лейтенант 18-пушечного шлюпа 'Рейсхорс' и четырнадцатилетний Горацио Нельсон, мичман бомбардирского корабля 'Каркасc', участвовали под начальством капитана Джона Фиппса, впоследствии лорда Мюльграв в экспедиции пытавшейся достичь Северного полюса. К началу августа суда достигли 80R48' в районе архипелага Шпицберген, но из-за тяжелых льдов вынуждены были вернуться.

КЕВ 'Монтегю' был одним из тех, кто вступил 'Рамиллис' следующий в артиллерийскую дуэль на дальней дистанции. Хотя его противник, П-емнений,го как оба ф стаамоодвмгалисьев я ед, лишиапитсяан Джеймаскора ло отснтвблиит все бнлее и аол е ммсше ялисьрвместе. кильватерной колонне за 'Куин' вместе. 'РКйял Джорджем' видя тяжелое положение 'Брунсвика' проигнорировал своего противника и 'Глори' вели ожесточенный оманс искалеченными 'Сцидионом' немедленно пошел на помощь. Его капитан Генри Харви, в 1773 году первый лейтенант 18-пушечного шлюпа 'Рейсхорс' и 'Санс Паоейлем'ие косами также были слишком сильно повреждены, чтобы равладеть лми. Все эти кормбли дрейфовали в промежутке между короткими вновь сформированными французской и британской боевыми лини ми.потеряш четырнадцатилетний Горацио Нельсон, мичман бомбардирского корабля 'Каркасc', участвовали под начальством капитана Джона Фиппса, впоследствии лорда Гарднера потеряла бизань-мачту и, резко уйдя под ветер, находилась Мюльграв в опасности быть отрезанной идущим экспедиции пытавшейся достичь Северного полюса. К началу августа суда достигли 80R48' в бакштаг по правому борту 'Куин Шарлотт' вместе с восемью другими кораблями флагманским "Океаномим 3 убиты—иСпусх йоеенабк"санд"емзлнт

районе архипелага Шпицберген, но из-за тяжелых льдов вынуждены были вернуться.

КЕВ 'Монтегю' был одним из тех, кто вступил в артиллерийскую дуэль на дальней дистанции. Хотя его противник, мощный 74-пушечный 'Нептун', не нанес особенно сильных повреждений, в самом начале боя капитан Джеймс Монтегю был убит на месте ядром. Командование кораблем потеряшим 3 убитых и 13 раненых принял его первый лейтенант Росс Донелли.

Из британских кораблей арьергарда только флагман адмирала Александра Худа и 'Глори' прорвали французскую линию. 'Ройял Джордж' прорвался между 'Републисьен' и 'Санс Парейлем', затем 'Глори', снеся прочь грот-мачту последнего, прошла за его кормой и британцы сошлись с противником в ближнем бою. Три замыкающих корабля не отреагировали на сигнал британского адмирала. 'Альфред' вел бой на дальней дистанции без заметного эффекта. Капитан 'Маджестика' Чарльз Коттон принял сдачу нескольких уже разбитых французских кораблей, но пока сражение не было фактически решено, он также сделал немного.Наконец, идущий замыкающим капитан Альбемарль Берти на 74— пушечном 'Тандерере' как и французские корабли арьергарда ' Антрепренан' и 'Пеллетье', остался в стороне от завязавшихся стычек и не вступал в бой.

Малый ветер не успевал развеивать и уносить порохового дыма застревавшего в снастях кораблей. Вскоре местонахождение противников определялось только по вновь и вновь прорезающим его плотные облака вспышкам пушечных выстрелов. В проникавшем с верхней палубы тусклом свете на гондек 'Куин Шарлотт' спустился первый лейтенант Томас Ларком, — лорд Хоу просит прекратить стрельбу с левого борта в 'Инвинсибл', мистер Кондрингтон.

— Вот дерьмо. Это французский корабль и он ведет огонь, сэр.

— Что тот, что другой имеют черный корпус с красной линией пушечных портов, ну и 'Черный Дик' уперся, настаивая на своём,— Ларком тихо выругался. — Продолжайте Эдвард, я доложу свое решение адмиралу.

— Прикажите людям немедленно прекратти ь прекратить стрельбу! — Сам лорд Хоу сошел к нам вниз, чтобы остановить нашу канонаду. В полутьме нижней орудийннекойорбы орудийной палубы матросы суетились вокруг ль.тридцатидвухфунтовых пушек, стреляя все то время пока я уверял лорда Хоу, что это французский корабль. Как раз в этот момент "Жюст" увалился под ветер и в прохождении под нашей кормой дал два очень неприятных выстрела. Оба попадания проломили корпус, рикошетом от правого борта тяжелое ядро угодило в ствол 32-фунтового орудия и, выбив большую вмятину, наполнило нижнюю палубу звоном. Второе, сея смерть, врезалось в самую середину расчета, итогом стало десять убитых и раненрельба раненных из одиннадцати канониров этой пушки

'Ахилл', не принимая более участия в сражении, очень скоро вновь поднял триколор, когда стало ясно, что 'Брансуик' не в состоянии им завладеть. Полагаясь на шпринтовый парус, он пытался уйти на север и присоединиться к Вилларе, но через несколько часов был взят британцами.

Между половиной одиннадцатого и одиннадцатью часами дым расчистился настолько, что можно было видеть положение дел на поле сражения.

— После того как стрельба прекратилась к нам на нижнюю орудийную палубу вновь спустился Ларком

— Все должно быть в полной готовности для возобновления сражения мистер Кодрингтон.

— Пушки в том же состоянии,что и?

и в момент первого выстрела. Разрешите подняться наверх,сэр?

— Разрешаю,— окидывая взглядом гондек, ответил первый лейтенант.

— Поднявшись на шканцы я увидел нашего штурмана иже

ние.и обменялся с ним рукопожатием, лицо Боуэна имело весьма недовольное выражение.

— Что случилось, старина, мне не следовало открывать огонь самостоятельно?

— Черт возьми, Эдвард, я готов расцеловать тебя за этот звзял на п. Коглась залп. Когда протискивалась между французскими кораб 1 был значительным. 'Мальборо' и 'Дефенс' полностью лишились мачт, а 'Брансуик' потерял б — зань и дрейфовал под ветер к боевой линии противника.

кораблями, все были так заняты маневром, что совершенно забыли отдать приказ,

Очень сильно побитый 'Дефенс'Зфаиакюючен полв какой-то степени 'Жюста', беспорядок нодым пью олиотему, используя шпринтовый парус, пройти с наветра поел хомой 'Куин Шдр лет' К 11 часам у десяти французских кораблей были сбиты мачты, ущерб в рангоуте и че устс о по флугминуоХоу нвскалько ядертон'.такелаже британского флота также был значительным. 'Мальборо' и 'Дефенс' полностью лишились мачт, а 'Брансуик' потерял бизань и дрейфовал под ветер к боевой линии противника.

'Дефенс' запросил о буксировке 'Фаэтон' и капитан Уильям Бентинк, отвечая залпами на обстрел 'Импетью' его фрегата, выполнил эту работу.

— Джемми,Господь наказывает того кого любит. — Видя плачевное состояние корабля Гамбье, крикнул ему капитан Пакенхэм со шканцев 'Инвинсибла'.

Видя это, в большой тревоге Хоу обратился к своему флаг-капитану.

— Спускаемся к "Куин", сэр.

— Милорд, это не хорошо наполненный шпринтовый парус.невозможно

Бледный от возмущения Боуэн, во время боя он занимал свое место на юте, повернулся к адмиралу.

— Леди управляется, милорд.

— Дерзайте, мистер Боуэн,— кивнул ему адмирал.

— Ставить блинд! — ощущая свежий порыв ветра, скомандовал штурманэ.

— Выбрать блинда шкоты!

И затем, видя под бушпритом хорошо наполненный шпринтовый парус.

— К повороту фордевинд!

— Бизань на гитовы!

— Грота-галс травить, гитов с правой тянуть!

— Руль под ветер!

' Куин Шарлотт' отозвалась и медленно начала уваливаться под ветер, все находившиеся на палубе смотрели вверх и вперед.

— Отдать бизань гитовы! — уменьшая диаметр циркуляции и ускоряя поворот тяжеловесного трехдечного корабля.

— Брасопить реи на правый галс!

— На брасах и топенантах, выравнивай!.

— Руль одерживай! — приводя к ветру на правом галсе до желаемого курса.

— Так держать, — удовлетворенно хмыкнул Боуэн.

В 11:30 Вилларе де Жуаез, считая невозможным выбраться на

Восточнее 'Орион' принудил к сдаче 'Нортумберленд', хотя особенно сильно пострадавшая 'Куин' не смогла обеспечить захват спустившего флаг под ее огнем 'Жемаппа'. Совершенно лишившиеся способности управляться 'Сципион', 'Жемапп' и 'Муций',снова соединились с адмиралом Вилларе между двумя и четырьмя часами.

на ветер для оказания по?мощи потерявшим рангоут судам, сигналом 'строиться в линию баталии правого галса' удалось присоединить к 'Океану' и сформировать вновь колонну из одиннадцати кораблей в двух милях под ветром идущую курсом ост. Головным шел 'Океан', а концевым на буксире у 74-пушечного корабля потерявший грот— и бизань-мачты 'Террибл' под флагом второго флагмана.

Сильно поврежденный, на грани сдачи 'Импетью' получил передышку, когда сквозь дым появился 'Муций' и столкнулся с обоими судами, сцепившимися перепутанными снастями. Эти три корабля продолжали перестрелку в течении нескольких часов. К 13:00 'общая свалка' прекратилась, бой начал затихать, семь отрезанных от остальных сил флота французских кораблей лежали в дрейфе, отдельные еще продолжали сражаться. Восемь других различной степенью повреждений уходили под ветер, некоторые шли на буксире фрегатов.

Капитана 'Мальборо' Джордж Беркли, тяжело раненного в голову и бедро, чтобы остановить кровотечение отнесли вниз, командование перешло к первому лейтенанту Джону Монктону.

Изувеченный, оставшийся без рангоута, 'Импетью' не мог двигаться и моряки с корабля 'Рассел' вскоре захватили его. Поврежденный ничуть не меньше 'Мальборо' был спасен фрегатом 'Аквилон'.

Капитан Роберт Стопфорд КЕВ 'Аквилон'

— Заметив, что 'Мальборо' окруженный неприятельскими кораблями потерял мачты, я спустился к нему и отбуксировал из линии, вследствие чего мой фрегат оказался очень близко к флагману 'Куин Шарлотт'. Поэтому воспользовался случаем и прибыл к адмиралу для получения приказаний. Холодная сдержанность, с какой меня приня принял лорд Хоу, и выраженное им желание привести корабли в состояние, позволяющее продолжать сражение, показывали, каковы были его дальнейшие намерения. Должен признаться, за исключением в какой-то степени 'Жюста', беспорядок и дым позволил ему, используя шпринтовый парус, пройти с наветра под кормой 'Куин Шарлотт' и выпустить по флагману Хоу несколько ядер, я не вижу ничего, что могло бы оправдать возмущенное восклицание сэра Роджера Кертиса.

-Клянусь Богом, милорд, что если вы не соберете эскадры, то шансы обратятсяано.обратятся против нас. Затем адмирал и флаг-капитан отошли от меня в сторону, для продолжения сражения более ничего не было сделано.

Опасность была мнимой, но Хоу ответил согласием и отозвал два корабля готовых предпринять захват еще пары призов. Размышлял о ходе боя, он предположил, что новая линия баталии, сформированная Жуайёзом, в свою очередь сможет захватить поврежденные, уже увалившиеся под ветепод ее огнем р, британ.кСовершенно лишившиеся способние ветер, британские корабли. Теперь его линию баталии составляли 'Куин Шарлотт', 'Ройяр Соверен', 'Вэлиант', 'Левиафан', 'Барфлер' и упркоряться 'Сципион','Жемапп','Муций','Републисьаб' ставлясоединились с адмиралом Вилларе между двумя личКтырьмяичаШаоитт'азорвать дистанцию уходили п

Сильно поврежденный, 'Тандерер'. Затем реформированная кильватерная колонна легла на грани сдачи 'Импетью' получил короткую передышку, когда сквозь дым появился 'Муций' курс ост, не только прикрывая потерявшие рангоут британские суда и столкнулся с обоими судами, сцепившимися перепутанными снастями. Эти три корабля продолжали перестрелку в течении нескольких часов.обеспечивая за собой призы, но и защищая 'Куин'.

од ветер, некоторые на буксире фрегатов, к своему лежащему

По мере того как оба флота продвигались вперед, лишившиеся рангоута корабли отставали и все более и более смешивались вместе. 'Куин' вместе с 'Ройял Джорджем' и 'Глори' вели ожесточенный бой с искалеченными 'Сципионом' и 'Санс Парейлем', но сами также были слишком сильно повреждены, чтобы завладеть ими. Все эти корабли оказались в дрейфе адмиралу, прикрывая тех, кто б,лтв состоянии до него добраться. Совелишившисемапп','Муций','Репббыл сиверш' снобес смсщенаи дмиралом Вилларе междуй 'АхилПротивник отошел на север, оставляя семь лишенных своих мачт кораблей в нашем распоряжении. Один промежутке между вновь сформированными сильно укороченными боевыми линиями французов и британцев. Неуправляемый, потерявший из них затонул в 18:15, Из ег'.экипажа 267 моряков сняли шлюпки британских линейных коПрблей 'Альфред','Калл тот'п ркуттерач'Ретлер' лейтенанятиДжкна Винн, ых многие оугдбнижн есте более 260 человек убитыми и еще 120 ранеными, 'Санс Парейль' дрейфовал до своего захвата 'Маджестиком'. 'Куин' лорда Гарднера потеряла бизань-мачту и, резко уйдя под ветер, находилась в опасности быть отрезанной идущим в бакштаг по правому борту 'Куин Шарлотт' вместе с судномсуика', восемью другими кораблями флагманским "Океаном".

Примерно в 11:00 сквозь дым с 'Брансуика' увидели, что со свободного борта медленно надвигается оставшийся под одной фок-мачтой 'Ахилл'. Прежде чем тот подошел вплотную расчеты пяти кормовых орудий нижней палубы 'Брансуика', перейдя на левый борт несколькими залпами своих 32-фунтовых пушек сбили последнюю мачту 'Ахилла'. Через полчаса после этого, когда неся шпринтовый парус под бушпритом, тот отошел на некоторое расстояние от 'Брансуика' и 'Венжера', в том же направлении был вскоре замечен еще один корабль, к счастью для британцев оказавшийся 'Рамиллисом' капитана Генри Харви, брата командира 'Брансуика.

Имея двух человек убитыми и семь ранеными, 'Ремиллис' был довольно свежим кораблем, его при приближение вынудило капитана 'Венжера' отменить абордаж и отозвать часть команды для стрельбы на противоположный борт по медленно подходившему кораблю. К этому моменту, под воздействием волн и порывов ветра после трехчасовой схватки в 12:45 якоря 'Брансуика' сорвали и бойцы разошлись. При расхождении несколькими хорошо направленными выстрелами 'Брансуик' превратил ахтерштевень соперника в обломки, перо руля "Венжера" было сорвано, сквозь пробоины в корпус хлынула вода.

'Ремиллис' подошел к сражавшимся судам чуть позже, его пушки с дистанции 40 ярдов в течение получаса сбили на 'Венжере' фок и грот-мачты, спустя несколько минут бизань-мачта также свалилась за борт. Капитан Жан-Франсуа Ренодэн приказал спустить флаг тем самым давая понять, что сдается, и англичане прекратили огонь.

Восточнее 'Орион' принудил к сдаче 'Нортумберленд', хотя особенно сильно пострадавшая 'Куин' не смогла обеспечить захват 'ЖемаппаЯ на рла невизможной.'Жемаппа', Не выдержав обстрела француз спустил флаг, а затем, оставленный покое, поднял его снова и ускользнул к постепенно собиравшему подходившие суда флагману.

Когда 'Венжер' спустил флаг, порядку на корабле пришел конец, поддержка дисциплины в команде стала невозможной. Матросы взломали винную кладовую и пустили по палубам ведра яблочного бренди. Несмотря на все уговоры, они наливались жгучей влагой до полного опьянения, что делало спасение экипажа гораздо более трудной задачей. Около 14.00 на 'Венжер дю Пепль' начали отказывать помпы. Теперь потерявший убитыми около 250 из 661 человека своего экипажа совершенно беспомощный французский корабль, постепенно наполняясь водой, медленно погружался.

Лейтенант КЕВ 'Куллоден' Джон Гриффитс, свидетель гибели 'Венжер дю Пепль'

— Противник отошел на север, оставляя семь лишенных своих мачт линейных кораблей в нашем распоряжении. Один из них затонул вскоре после 18:15, два британских 74-пушечных корабля и куттер, послав на помощь все свои уцелевшие шлюпки, успели снять большую часть экипажа. Остальные пережившие бой моряки, в большинстве тяжелораненые, размещенные в лазарете на нижней палубе, а также возможно осталось несколько желавших избежать плена, погибли вместе с повалившимся на борт судном, быстро ушедшим под воду. Наш 'Куллоден' спас 127 человек, куттер 'Ратлер' лейтенанта Джона Винна около сорока и примерно сотню 'Альфред'.

Капитан Жана Франсуа Реноден покинул свой корабль в самой первой британской шлюпке и был доставлен на 'Куллоден' вместе с первым лейтенантом 'Венжера', двоюродным братом Сиприеном

Между тем, видя, что два или три корабля оставшись без мачт, употребляя все возможные средства, вознамерились уйти под одним блиндом или еще меньшим парусом, поставленным на осортстке остатке фок-мачты, второй флагман контр-адмирал Джордж Бойер поднял сигнал погони. Немедленно отменившему этот приказ Хоу, оценившему состояние своего флота по поврежденным гораздо более прочих 'Куин Шарлотт', 'Куин' и 'Дефенс', большая часть британских кораблей показалась рассеянной и понесшей такой урон, что невозможно отделить их для захвата ускользающего неприятеля

К 13:00 'общая свалка' прекратилась, бой начал затихать, обе стороны занимались исправлением повреждений. Отрезанные от остальных сил флота Вилларе де Жуайеза семь кораблей ,не имея хода,оставались почти на месте,но отдельные еще продолжали сражаться. Те восемь, что не сдались и смогли разорвать дистанцию уходили под ветер, некоторые на буксире фрегатов, к своему лежащему в дрейфе адмиралу, прикрывая тех, кто был в состоянии до него добраться. Совершенно лишившиеся способности управляться 'Сципнапряжения.'Сципион','Жемапп','Муций','Републисьен' снова соединились с адмиралом Вилларе между двумя и четырьмя часами.

Из письма Уильяма Диллона, сигнального мичмана 'Куин Шарлотт'

Лорд Хоу,казался мне полностью опустошенным, слишком старым для такого многодневного и напряженного сражения. Когда было доложено, что французский флот обнаружил все признаки решимости воздержаться от дальнейшего боя, я наблюдал за адмиралом, его лицо выражало воодушевление, неожиданное при его физическом состоянии после такого духовного и телесного напряжения. Стоя рядом я слышал, как флаг-капитан сэр Роджер Кертис сказал — вы одержали победу, милорд. Если продолжите сражение, кто знает, что может стать результатом? Сейчас необходимо сохранить достигнутое. Немного помедлив,отдыхать помедлив, Кертис, продолжил, — За последние пять дней ваша светлость сильно устала, в погоне за неприятелем с момента встречи вы позволяли себе отдыхать только в кресле.Лучше немного отдохните, милорд, я помогу вам в решении всех вопросов.

Затем лорд Хоу опустился спустился вниз, а флаг-капитан постарался взять все в свои руки

К 5 часам пополудни бой прекратился полностью. Убедившись, что ждать далее присоединения какого-либо из отделившихся кораблей бесполезно французский адмирал взял курс на норд-вест в Атлантику, а вечером повернул на восток к Бресту. Позади него, на западе британцы приступили к поспешному ремонту и всю ночь приводили в порядок свои корабли и призы. Из британских кораблей больше всех пострадала 'Куин' и прежде уже имевшая повреждения Сегодня,за исключением фок-мачту, она потеряла весь рангоут, а потери в людях уступали только 'Брансуику'.

Делая Тяжело поврежденный трехдечный 'Ройял Джордж' после боя поставил временную фок-мачту из запасов рангоута фрегата 'Саутгемптон'. Совершенно очевидно, что для погони в любых силах требовалось сжечь все шесть призов

Уходя на восток де Вилларе, делая все для возвращения кораблей своего потрепанного флота во Францию, де Вилларе направил фрегаты на поиски конвоя.

конвоя и, в надежде на подкрепление, восьми линейных кораблей эскадры контр адмирала Пьера-Франсуа Корника, патрулирующих вблизи Уэссана. Оставшийся на западе далеко позади французского флота лорд Хоу, возвращаясь в Британию, всю ночь до пяти часов утра 2 июня приводил в порядок свои поврежденные корабли и призы

В заключение я мог бы добавить свое мнение, что наш враг не назначает командиров по старшинству в ранге, но только по их известным талантам

Уход эскадры Монтегю в такой решительный момент с поля сражения не встретил одобрения со стороны Адмиралтейства. Не обладая сведениями о реальной обстановке, адмиралу приказали немедленно приготовить к плаванию все стоявшие в Плимуте линейные кораблями. За день до их ухода, выведенный из строя 'Одейшес' прибыл с первыми вестями о сражении 28 мая. Монтэгю вышел в море 3 июня и, в соответствии с последними инструкциями Адмиралтейства, достиг ранее назначенной лордом Хоу точки рандеву.

В 15:30 8 июня на британской эскадре заметили вблизи Уэссана паруса и вскоре определил в них врага. Патруль из восьми линейных кораблей контр-адмирала Пьером-Франсуа Корника встречал возвращавшийся французский флот и конвой. К темноте он был загнан в Бертомский заливе западнее Бреста и блокирован на ночь.Британцы надеялись атаковать следующим утром, но на рассвете с запада появилась направлявшаяся в Брест эскадра Вилларе де Жуаеза. Хотя пять из его кораблей находились под временными мачтами или на буксире, они казались способными защищать себя, а четырнадцать полностью боеспособными. Монтегю, опасаясь оказаться зажатым между силами Вилларе и Корника, немедленно начал отходить на юг. Французский командующий немедленно начал погоню, но вскоре от нее отказался и повернул на восток, не желая рисковать оказаться подветром от безопасного Бреста. 11 июня весь его флот стал на якорь в том же заливе Бертом.

Контр-адмирал ван Стабель, боясь встретить британский флот у часто используемого безопасного западного фарватера, взял курс на тридцать миль южнее к каменистому хаосу мыса Пенмарк, туда, где разыгралась трагическая история любви Тристана и Изольды. Затем повернул на север и ночью 12 июня с кораблей французского флота, наконец, увидели в проходе Ра-де-Сейн многочисленные огни давно ожидаемого конвоя. Потерявший только одно судна во время шторма Ван Стабель прибыл в Брест 13 июня с караваном, пополненным сорока призамсти призами.

Пока Вилларе и Корик преследовали Монтегю, рядом с районом их противостояния, потрепанный флот Хоу прошел Уэссан курсом на север и прибыл в Плимут. Приходом вскоре после этого Монтегю закончилась эта кампания. Часть кораблей осталась там для переоснащения, другая, вместе с флагманом 'Куин Шарлотт', встала на якорь в Спитхеде 13 июня. Британские потери составляли 287 убитых и 811 раненых, французские насчитывали 1654 погибших, еще около тысячи человек получили ранения и 4000 попали в плен.

Обе страны заявили о победе в сражении. Лондон в силу потопления одного и ?пленения еще шести торжественно приведенных линейных кораблей. Париж, поскольку суда с продовольствием без птерь потерь прибыли в Брест. Гибель 'Венжер дю Пепль' уже через неделю стала любимым коньком республиканской пропаганды. Ренодена сочли погибшим и 29 августа посмертно произвели в контр-адмиралы. Широко распространялась полностью дискредитированная в военно-морских кругах легенда созданная амнистированным генералом Гошем и приветствовавшим переворот Восемнадцатого брюмера Бертраном Барером. Дело представили так, будто приветствуя криками 'Vive la République' и пением Марсельезы требование умирающего, разрезанного ядром пополам капитана 'взорвать этот чертов сундук, но не сдаваться', моряки прибили триколор к мачте и, продолжая сопротивление, все погибли вместе с кораблем.

КЕВ 'Бельиль', 24 февраля 1809 года

Из пояснений капитан-генерала Мартиники и Сент-Люсии Вилларе де Жуаеза

— Я вывел эскадру в море по прямому приказу Директории 'не допустить захвата конвоя британским флотом, подчинить этому все свои действия'. Дал бой, когда стало известно, что караван с продовольствием по близости и может стать жертвой лорда Хоу, В то время как он забавлялся переоснащением захваченных призов,я спас конвой и свою голову ценой потери полдюжины старых гнилых корпусов.

И Луи Тома Вилларе де Жуйаез и Ричард Хоу были осыпаны в своих странах, как похвалами, так и критикой направленной в основном на капитанов, не внесших значительного вклада в боевые действия.

Из захваченных кораблей только 'Санс Парейль' и 'Америка' до вывода из эксплуатации имели длинную карьеру в Королевском флоте. 'Жюст' использовался в течение восьми лет. Из других призов 'Ахилл' и 'Нортумберленд' были разобраны вскоре после прибытия в Великобританию, а 'Импетью' сгорел на верфи во время прохождения ремонта. Общий призовой фонд, за захваченные корабли разделенный среди участвовавших в сражении экипажей оценивался в 201096 фунтов стерлингов.

Сэр, в высшей степени сожалею, что вы не сочли необходимым спуститься на противника, когда я поднял сигнал вступить в бой. Такие ваши экстраординарные действия весьма удивили меня, и я надеюсь, что вы сможете дать весьма веские объяснения своего поведения.

Подвергаемый резкой критике сослуживцами и обвиняемый в трусости, за невыполнение приказов лорда Хоу 29 мая и 1 июня, Моллой вынужден был обратиться с просьбой об официальном военно-полевом суде, чтобы очистить свое имя. Созванный в Портсмуте на борту КЕВ 'Глори' 28 апреля следующего года суд обвинил Энтони Джеймса Моллоя, капитана линейного корабля 'Цезарь' в 'неспособности прорвать линию противника, повинуясь сигналу адмирала' и 'не использовании всех сил для победы над врагом' в морском сражении Славного первого июня. Сторону обвинение представлял контр-адмирал сэр Роджер Кертис.

Секретарю Адмиралтейства

Эвану Нелину, эсквайру.

'Кресцент', у Гернси, 11 июня Я отправил куттер 'Эктив' в Спитхед сообщить вам, для сведения их Светлости, что французская эскадра, преследовавшая фрегаты под моей командой в воскресенье, на следующий день ушли в залив Канкаль. У меня есть основания полагать, что они являются частью эскадры замеченной 'Кресцентом', 'Нимфой' и 'Конкордрм' в двух минутах от Семи островов, а бывшие тогда с ними линейные корабли возвращаются в Брест. КЕВ 'Северн' присоединился ко мне сегодня утром и я предлагаю завтра, в соответствии с приказом от контр-адмирала Макбрайда, перейти в залив Плимут-саунд.

Джеймс Сомарез.

Его эскадра прибыла в Плимут на 14 июня, ы тот же день сэр Джеймс отослал письмо своему брату/

Плимут, 'Кресцент'.

Мой дорогой Ричард,

Я был очень разочарован, что не получил ни одной строчки от вас до того,как мы отбыли с острова. Адмирал Макбрайд показал весьма лестный и выражающий в самых сильных выражениях официальное одобрение моего поведения ответ Адмиралтейства на свое письмо с вложенным отчетом о нашем деле у Гернси. Под моим командованием эскадра из шести фрегатов, а именно 'Кресцент', 'Нимфа', 'Блонди','Друид','Конкорд' и 'Северн'. Единственное, что меня страшит, это не оказаться настолько везучими, чтобы встретить врага.Прощайте, мой дорогой Ричард: не теряю времени, в начале следующей недели мы снова выходим в море.

Любящий,

Дж. Сомарез

Сэр Джеймс покинул Плимут 16 июня и прибыл в Сент-Питер-Порт на следующий день. Его самостоятельное командование распространялось от мыса Барфлер до скопления семи небольших островов в Английском канале, недалеко от побережья острова Уайт.

Шум Лондона всегда представлялся Наполеону'рокотом морских волн, разбивающихся о каменистый берег, если слушать его вдали от моря'. Заплатив положенные полпенни за переход моста через Темзу, он неспешно прошел по Уайтхолл к строгому мрачному зданию Адмиралтейства.

— Их Светлость примет вас немедленно, сэр,— обратился к не имевшему понятия, что означает этот нежданный вызов Бонапарту чиновник в главной приемной. — Прошу вас следуйте, за мной. Он провел Наполеона к небольшому кабинету, где тому предстояла встреча с Первым лордом Адмиралтейства и куда-то исчез.

— Вице-адмирал Бонапарт, милорд.

— Присаживайтесь, — продолжая просматривать депешу, Спенсер указал на стоящее перед столом кресло, преемник графа Чвтема был вежлив и не формален.

— Ваши весьма похвальные и решительные действия, без оглядки на одобрение заинтересованных лиц, предпринятые для прекращения мятежа создали вам много недоброжелателей адмирал. Сэр Хайд Паркер младший и сэр Джон Орд написали энергичный протест, против вашего внеочередного продвижения утверждая, что нарушен принцип системы производства по старшинству. Как только их письма поступят, и тому и другому будет приказано, оставляя командование, немедленно отбыть в Англию.

— Если не иметь врагов, то такое же положение угрожает и с друзьями, милорд.

Черт возьми, Бонапарт. Вы могли, вполне возможно, столкнулся с трибуналом, если бы не ставший достоянием общественности экстраординарный успех в Норе. К сожалению недоброжелателей он был так полон, что любое недовольство вами, большей частью вызванное зависти посредственностей к таланту, не нашло отклика.

— Великие события всегда висят на волоске Ваше Лордство, я не пренебрегаю ничем, что могло бы увеличить шансы на успех.

— Прекрасно сказано адмирал, но позвольте спросить ваше откровенное мнение о кораблестроительной политике Адмиралтейства.

— К сожалению, при всем уважении милорд, британские корабли по вооружению и мореходным качествам уступают французским.

-Столь прямой ответ — свидетельство вашей порядочности и честности, — сухо заметил Спенсер.— Адмиралтейство намерено продолжать поощрять технические решения, сокращавшие этот разрыв. Тем не менее, мы вынуждены предпочитать более простые и дешевые проекты. Финансы Британии стеснены войной и постоянным выделением субсидий ее континентальным союзникам. В настоящий момент стратегия в области перспективного кораблестроения в первую очередь базируется на экспериментах Фултона. Я предлагаю вам Бонапарт принять на себя обязанности третьего морского лорда — главного инспектора флота. Одной из причин этого является ваша неуступчивость, самостоятельность и требовательность в отношении к службе.

Не будем тратить драгоценное время, британскому флоту необходимы как реформы, иак и новые корабли. Надеюсь, что вы направите на это все свои деловые способности и предприимчивость. Гроша ломаного не дам за того человека, кто при изменении обстоятельств не меняет своих намерений

— Кем? — изумился Наполеон. — Простите,но такого совмещения не существует.

— Я имею право его создать. Угодно ли вам принять назначение?

— Но, милорд...

— Дискуссия окончена, Бонапарт. Комитет Адмиралтейства, премьер-министр и его высочество заверили меня, что данное производство будет немедленно утверждено. Вы расположены и дальше продолжать спорить?

Все это казалось странным, но если Адмиралтейство предлагает командный пост, вы ее принимаете. Тот, кто откажется, подпишет смертный приговор какой бы то ни был надежде на свое будущее.

— Разумеется нет, милорд, я вполне осознаю свой долг.

— Если вам угодно, адмирал можете подобрать себе офицеров.

— Хорошо зная капитана Джорджа Мюррея, командира КЕВ 'Колосс' из эскадры адмирала Джервиса, я намерен предложить ему возглавить новое оперативное управление по разработке судостроительных программ и планов боевой подготовки. Также, милорд, надеюсь получить согласие на утверждение корабельного мастера Роберта Сеппингса в должности главного строителя флота.

— Ваш старый друг и товарищ по оружию, опытный и широко образованный человек, без сомнения получит это продвижение. Что касается весьма молодого и способного изобретателя 'блоков Сеппингса', опорного устройства при постановке в док, уже подписана выплата ему 1000£ от Адмиралтейства,— лорд Спенсер улыбнулся,

— Мистер Сеппингс будет исполнять функции главного конструктора и руководить строительством кораблей под личную ответственность вице-адмирала Бонапарта.

— Понимаю и весьма признателен вам милорд.

Приказ уполномочивал Наполеона 'выявлять и устранять недостатки и злоупотребления в деле укрепления обороны и безопасности Британии'. В его обязанности входило техническое обеспечение флота, проектирование кораблей, артиллерия, а также управление портами и верфями. Приятно удивило его то, что полномочия распространяясь за пределы военно-морского ведомства, захватывали сухопутную армию.

Первому секретарю Адмиралтейства сэру Джону Барроу.

— Мой друг.

В проливе Ла-Манш мы столкнулись с совершенно новым противником. Французские паровые корветы и шлюпы своими длинноствольными 24-фунтовыми орудиями, свободно маневрируя вне досягаемости нашего огня, наносят серьезные повреждения британским парусным фрегатам и, вооруженным главным образом карронадами, буксирным пароходам.

Для противодействия этому флоту необходимо орудие, способное вести огонь бомбами прямой наводкой. Это сделает весьма эффективным средством широко применяемые в прибрежных водах канонерские лодки и малые пароходы и изменит весь ход боевых действий на море.

Я вижу решение этой проблемы в создании коротких пушек стреляющих на большие дистанцтроении родилось взвизгнул понятие о полезномжителя превышавшим у гребного винта эффективность колесного привода дистанции снарядами с мощным разрывным зарядом. Для проведения опытов на четверть.чугунолитейных заводах Витворта в Манчестере и Армстронга в Эльсвике необходимо отлить орудия 8 — дюймового калибра. При испытаниях следует определить дальность и действие, какие можно ожидать от стрельбы, как бомбами, так и 68-фунтовыми ядрами.

Если у своих берегов отсутствие пароходов специальной постройки компенсировали вооруженные буксиры, то пригодные для превращения в мореходные канонерскиорафельные шхуны могли идти с такой же скоростью без участия машины.

Ваш Бонапарт.

Применить в качестве судового движителя гребной винт впервые предложил профессор Лондонского университета Роберт Гук еще в 1681 году. Через 70 лет теоретическими расчетами занимался член Лондонского Королевского общества один из основателей математической физики. Даниил Бернулли, до появления паровых машин это являлась невостребованной и чисто академической дисциплиной. В основном изобретатели обращались к бесконечному винту Архимеда, но 9 мая 1785 года патент на двухлопастной гребной винт, воспользовавшись идеей Гука о крыльях ветряной мельницы, получил англичанин Джозеф Брама.

Поскольку для установки требовалось отверстие ниже ватерлинии, что противоречило всему предшествующему судостроительному опыту, практическое осуществление встретило возражения Адмиралтейства.По этой причине от опытов отказались, на полтора десятка лет разработка отправилась под сукно. Работающую конструкцию первым, далеко опередив свое время, реализовал инженер Джон Стивенс на построенном им в САСШ 25-футовом двухвинтовом стимботе, уверенно шедший со скоростью 8 узлов. Результатом удачных испытаний явился заказ британским Адмиралтейством экспериментального парохода 'Архимед' в 237 тонн с двумя работавшими на один винт паровыми машинами по 50 лошадиных сил, идущий с максимальной скоростью 9,8 узла. Любопытным эпизодом в его истории стало состязание перетягиванием с геометрически подобным колесником 'Вильям Гунстон'. После того как машины дали полную мощность 'Архимед' потащил соперника имея ход более 2 узлов, а в судостроении родилось понятие о полезном упоре движителя превышавшим у гребного винта эффективность колесного привода на четверть.

Если у своих берегов отсутствие пароходов специальной постройки компенсировали вооруженные буксиры, то пригодные для превращения в мореходные канонерские лодки, согласно оптимистичному плану Адмиралтейства, подходящие торговые суда почти отсутствовали. Именно поэтому, приняв за основу 'Архимед' и предполагая объединить весь полученный до этого опыт, Первый Лорд одобрил постройку серии из шестидесяти 100-футовых винтовых канонерских лодок по проекту Вильяма Уолкера. Одновинтовые корабли, имея паровые машины одинарного расширения мощностью более 60 номинальных лошадиных сил заводов Джона Пенна с двумя котлами или Генри Модсли с тремя, при водоизмещении 215 тонн легко развивали 7,5 узла. Под парусами в хороший ветер эти трехмачтовые гафельные шхуны могли идти с такой же скоростью без участия машины.

Как Второй лорд Адмиралтейства барон Арден занимался вопросами личного состава. Свой нынешний портфель он получил, делая карьеру в министерских коридорах. Традиционно единственным лимитирующим фактором считалась доступность заявленных кандидатур и от сэра Чарльза не ожидали большего участия, чем подписывать проходящие через его кабинет бумаги.

— Вы заметили изменения в реестре, Бонапарт? Многих капитанов тех кто не смог доказать свои способности пришлось исключить. Большинство составляют 'соломенные вдовцы', чьи корабли отправили в капитальный ремонт на наши перегруженные и неторопливые верфи. У некоторых он затонул, кто-то оказался на берегу после повышения в чине, несколько еще не имели опыта командования.

— Тем не менее, я должен отметить, нынешний перечень претендующих на занятие командных должностей не намного лучше прежнего. Очень сожалею, но ваш вполне разумный запрос удовлетворить просто нереально, — после короткой паузы продолжил Второй лорд.

Взгляд Бонапарта стал жестче, а лёгкая ироничная улыбка будто примерзла к его губам.

— При всем уважении, сэр Чарльз, полагаю, вам придется сделать это возможным,— холодно приизнес он.

— Что вы имеете в виду, адмирал? — взорвался Арден.

— Список необходимых мне офицеров я представил.Не могу поверить, что затребованные джентльмены не могут быть отозваны с нынешних мест службы.

— Я вижу, вы считаете себя крупным специалистом в подборе кадров, тем не менее, именно мне решать, кто из потенциальных кандидатов является подходящим, — мрачно ответил Второй лорд.

— Сомневаюсь, что вы хотя бы заглядывали в личные дела этих офицеров. Почет, призовые деньги и продвижение по службе зависят от достойного назначения, и конкуренция между капитанами только усилилась, поэтому для меня, очевидно, вы вообще не собирались рассматривать мою заявку,— отрезал Наполеон.

— Как вы смеете! — багровый от гнева взвизгнул сэр Чарльз. — Ни адмиральский чин, ни друзья в парламенте не защитят вас от обвинения в проявлении неуважения!

— Барон, ваши переживания по поводу нарушения субординации меня совершенно не волнуют, — Бонапарт резко откинулся в кресле.— Единственная причина невозможности выполнить запрос это то, что вы решили отказать в моем традиционном праве. Обстановка в Ла-Манше все более накаляется и Генри Дандасу, Государственному военному секретарю и вашему покровителю, понадобится козел отпущения в случае критических обстоятельств,— с холодным спокойствием продолжил он.

— Мне не нравится ваш недопустимый тон адмирал, — запнулся Арден.

— Боюсь, все очень огорчаться если вам придется уведомить Первого лорда Адмиралтейства, что из-за отклонения хотя бы одного заявленного офицера я вынужден отказаться от должности. Не сомневаюсь, такой выдающийся специалист как вы, сэр Чарльз, без труда найдет взамен подходящего человека.

— Постойте! — с вымученной улыбкой выдавил находящийся на грани апоплексического удара барон. — Я сожалею о возникшем недопонимании. Вероятно, при рассмотрении поданного вами формуляра была проявлена некоторая поспешность.

— Невозможно выразиться точнее, — безмятежно отозвался Бонапарт.— В связи с этим, со всем подобающим уважением, я настаиваю на ревизии резолюций по поводу всех перечисленных в списке офицеров.

— Думаю, в данной ситуации мне стоит изменить своё решение,— надломленным голосом произнес Арден и после секундной паузы продолжил. — Политика Адмиралтейства, по возможности, всегда идти навстречу пожеланиям в вопросах комплектации личного состава.

Несмотря возможность проявления индивидуальной инициативы и шанс получения призовых денег, дающих фрегатам свои преимущества, Сомарез всегда предпочитал командование 74— пушечными кораблями линии, их боевая устойчивость и решающее влияние на результат войны превосходно подходили к его спокойному и методичному темпераменту.

— В Адмиралтействе считают своим прямым долгом в максимальной степени препятствовать замены паруса паровым двигателем, поскольку использование пара нанесет смертельный удар по превосходству британского флота в морских сражениях, лишая его преимущества искусства навигации.

Удивительное дело, новые обязанности ему понравились

Дата рождения Джона Перкинса, по прозвищу Джек Панч неизвестна, впервые сын чернокожей рабыни появился в списках королевского флота, как лоцман флагмана Ямайской станции линейного корабля 4-го ранга 'Антилопа'. Его знание прибрежных вод, рейдов и гаваней Вест-Индии было непревзойденным'. В 1778 он получает в командование шхуну "Панч", капер с десятью 4-фунтовыми пушками и,в течение следующих двух лет, 'усилиями этого офицера несколько сотен судов были взяты, сожжены или потоплены, а свыше трех тысяч человек стали военнопленными Британии'.

В конечном итоге, после захвата Перкинсом большого французского судна с несколькими королевскими чиновниками, в 1782 командующий Ямайской станции, сэр Джордж Родней продвигает его в коммандеры 12-пушечного шлюпа войны 'Эндевор'. В этом адмиралу было отказано и, в попытке подтвердить повышение офицера, Родней напишет Первому Секретарю Адмиралтейства Филипу Стивенсу.

— Настоятельно прошу Вас изложить их Светлостям, что по моему прибытию в Ямайку, я назначил г-на Перкинса лейтенантом и коммандером шхуны 'Эндевор', поскольку он имеет большие заслуги и отличную характеристику.

Тем не менее, это назначение не утвердили и Перкинс, пониженный в должности до лейтенанта в конце войны, в мирное время сидел на 'половинную оплату'. Понижение в звании до прежнего ранга, не было названо разжалованием в его личном деле, но преследовало его до окончания карьеры. Между 1783 и 1790, по французским источникам, Перкинс возвратился к занятию каперством. Позже, привлеченный к тайным миссиям Адмиралтейства против французов и испанцев, в 1793 офицер был обвинен в шпионаже и поставке оружия восставшим рабам колонии Сан-Доминго. Его заключили в тюрьму города Джереми, где приговорили к смерти не столько за мнимые обвинения, сколько за весь немалый вред, причиненный французской торговле в американской войне.

К началу 1780-х годов из-за роста мировых цен на кофе экономика города, печально знаменитого жестоким обращением с чернокожими рабами, начала развиваться быстрее, чем в любой другой части колонии Сан-Доминго. Верхняя часть Джереми оседлала холм над полукружием гавани, нижняя представляла собой длинную немощеную улицу, где среди товарных складов располагались 'загоны для рабов'. Суда выстроились в очередь забрать все более ценящийся на европейских рынках груз, между ними и пирсом сновали лодки, слышались крики матросов.

С попутным ветром, наполнявшим паруса, фрегат и шлюп в удивительно короткое время появились у Джереми. 'Диана' осталась у отмели, наведя пушки на земляной редут в восточной части старого города. Попытавшемуся напасть с моря на укрепление, в плане представлявшее собой предназначенный для круговой обороны замкнутый четырехугольник неправильной формы,пришлось бы преодолевать очень крутой подъем. Окруженная неглубоким сухим рвом, валом пятифутовой высоты с бойницами для шести крепостных 12-фунтовых пущек, тесная внутренняя площадка редута была почти полностью застроена казармой, артиллерийским складом и тюрьмой с полицейским участком.

12-пушечный 'Феррет' встал на якорь менее чем в четверти мили от берега,где с запахом моря уже смешивался аромат тропических цветов.Официально Англия и Франция не воевали, но 'Феррет' как и фрегат был полностью подготовлен к бою. Не тратя времени, Уильям Ноуэлл отдал команду спустить на воду капитанскую гичку и первый лейтенант Годби отправился с письмом к местным властям, сопровождаемый словесной инструкцией, на случай если те будут медлить.После высадки офицера обступили, по меньшей мере, 300 вооруженных быстро собравшихся и весьма недружелюбно настроенных горожан. Весь путь к ратуше они сопровождали лейтенанта, выкрикивая ' Vive Le Republic!'. Держа руку на эфесе эспадрона 'пять шаров' Годби проталкивался через плотную толпу до немного вмятых посередине, давно отполированных ногами ступенек старого фахверкового здания с республиканским триколором над входом и эмблемой Франции на шпиле, флюгером 'галльский петух'.

Председатель крохотного законодательного собрания, месье Плике, вскрыл и прочитал врученное ему письмо прямо на крыльце ратуши.

КЕВ 'Диана', 24 февраля 1792.

Председателю Совета в Джереми М.Плике

Cэр, я обращаюсь к Провинциальной Ассамблее с требованием немедленного освобождения лейтенанта Королевского флота Джона Перкинса и доставке на борт моего фрегата в полной безопасности.

Имею честь быть,

Ваш покорный слуга

Капитан Томас М.Рассел.

Багровый румянец медленно залил помрачневшее лицо француза,в душе проклинавшего судьбу, забросившую его именно в этот городок.

— Месье, предположим, я не сделаю того, о чем вы просите?

— Я знаю капитана Рассела.Знаю его решимость.Видите ли, сэр, из тех шестидесяти минут, что вам дали на раздумье тридцать уже прошло. Остерегитесь,если вы цените свой город и жизнь нескольких тысяч его жителей.

— Совершенно ясно месье, что ваш офицер кроме всего прочего виновен в захвате кораблей и пиратстве.

Патриотически настроенная толпа немедленно разразилась оскорблениями и криками 'Вздернуть его','Отдайте его нам. Мы с ним разберемся!"

— Чего ждем? — разжигая страсти, громче всех возмущался один из них в грубой хлопчатобумажной рубашке из небеленого холста, с самоуверенным видом обнажая саблю. Годби мгновенно выхватил легкий прямой клинок, сделал быстрый шаг вперед и приставил острие к загорелой шее горлопана .

— Сэр! Уберите этого негодяя с моих глаз,иначе я без малейших колебаний перережу ему глотку.

После этой угрозы шум толпы затих и она расступилась, образовав свободное пространство. Глядя на Плике первый лейтенант продолжил.

— Надеюсь, вы понимаете, что наши корабли находятся в пределах пушечного выстрела, а каждый на их борту готов к высадке. Люди сделают это,задыхаясь от ярости и жаждая мести, если с Перкинсом что-либо случиться. Я же явился сюда, рассчитывая договориться о его возвращении.

— И как это можно сделать, месье?

— Вы,как я вижу, разумный человек. На благо Франции отправьте пленника на 'Феррет', это будет первая часть нашей сделки. Что касается второй части, капитан Рассел дает 'слово чести' оставить данный инцидент без последствий.

На британских кораблях артиллеристы ждали команды на открытие огня и она могла поступить немедленно, неожиданно для горожан дело приняло очень нехороший оборот. Сражаться?! В гавани стояло не менее десятка купеческих кораблей, британцы захватят призы, а склады просто сожгут без всякой жалости. Все это чудовищные убытки и просто разорение для местных негоциантов. Плике был полностью единодушен с большинством торговцев и плантаторов, едва ли стоит служить причиной для начала большой войны.

  — Граждане!Забота о сохранении жизни и имущества жителей есть для меня вопрос первостепенной важности! Я не могу жертвовать этим и вынужден дать согласие на предъявленное нам требование.

  С желтовато-зеленого в полосе прибоя, дальше в море цвет волн постепенно становился темно-синим, расцветая ярко-зелеными пятнами там, где сквозь легкие перистые облака прорывались солнечные лучи. Ветер крепчал, на гребнях волн замелькали белые барашки. Когда вступили в кильватер впереди идущей 'Диане' убавили ход и 'Феррет' спустил шлюпку. Первый лейтенант, считая своей обязанностью отвезти и передать на борт фрегата освобожденного офицера, отправился с рапортом к капитану Расселу. Вдалеке, борясь с противным северным ветром, целая флотилия французских шхун с грузом кофе медленно уходила за горизонт.

— Прибыл по вашему приказанию, сэр.

— Ломаете голову над тем, зачем я вас пригласил?

— Не спорю, сэр, я действительно теряюсь в догадках, — признался Перкинс

До настоящего момента они не встречались и, относящийся к людям, доверяющим своей интуиции, Наполеон окинул единственного чернокожего офицера в Королевском флоте оценивающим взглядом.

— Думаю я смогу предложить вам нечто интересное Мне нужен офицер служащий примером того, как следует исполнять свой долг. Речь идет о командовании парусно-винтовой канонерской лодкой 'Янус', первой в серии малых артиллерийских кораблей с 68-фунтовыми орудиями и новым типом лопастного движетеля,— пояснил он. Для службы на этих кораблях нужны 'сорвиголовы', вы и будете их готовить, что означает получение должности коммандера. Вряд ли когда-либо еще вам выпадет шанс дослужиться до посткапитана Перкинс.

Лейтенант, находившийся на половинном содержании с окончания американской войны за Независимость и до того как в сентябре 1793 коммодор Джон Форд отдал под его команду захваченную французскую 4-пушечную шхуну, слушал со всем вниманием.

'Янувы 'Янус' будет частью формируемой эскадры сэра Джеймса Сомареза,— продолжил Бонапарт. — У вас впереди много работы, я но уверен, что вы справитесь.Вам предстоит проследить за спешной достройкой и как можно скорее вывести корабль в море.

— Спасибо, сэр, Сделаю все, что в моих силах.

— Отлично.Хочу пожелать вам успеха и удачной охоты,мистер Перкинс.Если понадобится помощь,обращайтесь прямо ко мне.

Верфь в Депфорде на Темзе уже почти двести лет строила суда для королевского флота. С ней были связаны имена Фрэнсиса Дрейка и Уолтера Рэли, Кука и Фробишера, в 1698 здесь учился судостроению царь Петр. Стремясь ослабить давление на основные пункты базирования флота лорды Адмиралтейства концентрировали судостроение и достройку на приречных верфях таких, как Чатем, Вулвич и Дептфорд, оставив Портсмут, Плимут и Нор для обслуживания и ремонта. С ростом специализации верфи, к 1790 здесь было пять эллингов, Дептфорд сосредоточился на создании небольших боевых кораблей.

Стратегическое преимущество винтовых канонерок заключалась в быстроте и дешевизне их строительства. Учитывая требование момента, первые двадцать пять кораблей должны были сдаваться флоту в кратчайший срок,всего через три месяца, и Перкинс все свое время проводил на Дептфордской верфи. Спроектированный исключительно как орудийная платформа,ровно и чисто выкрашенный 'Янус', с его желтым корпусом обрамленным черными полосами бархоута и фальшборта, выглядел непривычно стройным и гармоничным.

Двадцать лет проведя на кораблях, коммандер приблизительно представлял, как поведет себя этот. Мощное вооружение и способность применять его при волнении до 6 баллов увеличивало шансы на успех в бою. Еще одним достоинством была отличная мореходность, несмотря на малую высота борта существенно уменьшавшую силуэт. При обычном в Атлантике шторме 'Янус' будет бросать, как щепки, а в холодное времена года корабль станет сырым и неуютным.

Сейчас на прототипе канонерок находившихся в различных стадиях постройки вращали и проверяли только, что установленные 68-фунтовые пушки Вулвичского арсенала. Перкинс надеялся приступить к предварительным испытаниям своего слишком, для возложенных на него обязанностей, небольшого и облегчённого корабля еще у причала. Первая же проба механизмов показала, что паропроизводительность котлов не позволяет машине развивать полную мощность. Несмотря на все "детские болезни",связанные с перспективными новаторскими решениями и поначалу причинявшие немало хлопот, 'Янус' предстояло пустить в дело как можно скорее. Боевой опыт показал, в этот кораблик, получившийся крепким и надежным, вошло лучшее из британского судостроительного искусства

Разумеется, линейный флот забирал лучших, поэтому большая часть офицеров и матросов эскадры были новичками, призванными по всей стране.

— Настоящим Вам предписывается проследовать в Чатем, где принять на себя права и обязанности командира винтовой канонерской лодки Его Величества 'Хантер'. Неисполнение приказа влечет иашу вашу личную ответственность.

Майкл Невилл, выведенный за штат в связи с инцидентом, где были замешаны капитанская гичка, юная особа сомнительной добродетели и дюжина отменного французского бренди, был обречен прозябать на половинном жалованье. Снова оказавшийся на королевской службе, несмотря на десятки возникающих вопросов, он почувствовал себя птицей в полете.После двух месяцев угнетающей атмосферы Портсмутской брандвахты ему, наконец, улыбнулась удача.

— Добрый день, мистер Осборн. Спасибо, что так быстро откликнулись на мое приглашение.

— Не скажу, чтобы мне пришлось бросить безотложные дела, сэр, — в ответе угадывалась смешанная с вызовом горечь. Лейтенант ничего не ждал от этой встречи, не питая никаких надежд на продвижение.

-Мы беседуем с тобой с глазу на глаз Том, так какого черта ты придуриваешься?

Только глазами, такими же живыми и умными, уверенный в себе вице-адмирал напоминал того мальчишку, что пятнадцать лет назад вставал в строю экипажа линейного корабля 'Монмут' рядом с Осборном.

— Могу я спросить, чем вызвано это приглашение?

— В основном дружеским отношением, — ответил Наполеон.

Осборн скептически приподнял бровь.

— Два года лишений,а затем десять лет службы на коммерческих судах. Считал себя счастливчиком, когда получил там работу. Война вынудила Адмиралтейство вернуть меня в строй, — отозвался он.

— Неисповедимы пути Господни, так что давай перейдем к сути,Том,

— Похоже, моя полоса неудач закончилась, — подумал много потерявший в выслуге Осборн.

Винтовые канонерки. после устранения явных недостатков и неполадок вступавшие в строй, сразу же приняли самое активное участие в ожесточенных стычках, разыгравшихся в водах Канала. Имея только половину из тех сил, что надеялся собрать, Сомарез покинул Плимут, еще засветло выдвигаясь к месту перехвата противника.Маленькой эскадре не помешала бы пара недель, а то и месяц на взаимную притирку, но времени на подготовку всегда не хватает и в любом случае корабли необходимо испытать в настоящем деле. Стройная колонна из шести новейших британских канонерок, выдерживающих интервалы в половину кабельтова, с идущим головным 'Янусом' и замыкающим 'Драке', выглядела весьма достойно. Несмотря на их компактные размеры эти легкие в постройке , хорошо вооруженные корабли являлись очень опасным противником.

К трем часам утра, когда ослаб ветер достаточно редко в Ла-Манше устойчиво дующий с востоко-северо-востока, барометр начал постепенно, но уверенно падать. Грозовые облака закрывали более половины неба, вдалеке прорезаемого молниями, но грома уже не было слышно.

— Сэр, проснитесь... Боже, пожалуйста, проснитесь.

Без двух минут четыре, время очередной смены вахты, встревоженный молоденький мичман осторожно тряс контр-адмирала за плечо. Джеймс Сомарез поднял голову и сосредоточился на мальчике, продолжающем отчаянные попытки разбудить.

— Стоп. Теперь скажи мне, в чем все-таки дело.

— Не хотелось вас беспокоить, сэр, лейтенант Перкинс приносит свои извинения и просит подняться на палубу. С подветренного борта видны искры из дымовых труб,

— Прекрасно, мистер Харт, будьте любезны передать мне плащ и зюйдвестку.

Сомарез бросил взгляд на барометр, давление всё ещё продолжало медленно падать, молча оделся и поднялся наверх.

— Взгляните сэр, несомненно, французы из Сен-Мало,— Перкинс указал рукой на идущих на вест-норд-вест в крутом бакштаге три силуэта.

— Так и есть! — согласился контр-адмипал, внимательно рассматривая их в подзорную трубу. — Попробуем притвориться идущими на Гернси торговцами и позволим подойти поближе.

Поворот британцев оверштаг 'все вдруг', привел их в кильватерную колонну на другом галсе, сейчас ее возглавлял 'Драке'. После дождливой ночи ненастье несколько отступило и, едва на востоке засерел горизонт, впередсмотрящий французского пароходофрегата ' Хамелеон' заметил очертания каких-то судов на правой раковине. Вытирая набегавшие от долгого напряжения слезы, наблюдатель тут же окликнул вахтенного офицера.

Французский отряд имел приказ в течении определенного срока крейсировать в Ла— Манше, но принимать бой только имея явное превосходство. В зюйдвестке, завязанной под подбородком, и плотно запахнутом дождевике капитан Луи-Шарль Деламарр де Ламеллери в волнении шагал взад и вперед по мостику. Его 'Хамелеон', однотипный 'Плутон' и колесное авизо 'Суфлер' под парусом при слабом ветре шли тяжело, что было одним из главных их недостатков. Обнаруженные на дистанции 20 кабельтов, шесть небольших шхун повернули в обратном направлении. и явно пытались затеряться в темной стороне горизонта. Оба отряда шли на запад слегка сходящимися курсами.

В 4.19 французы, продолжая идти под парами и парусами, привелись на 2 румба в сторону неприятеля. В этот момент ветер зашел к весту и налетевший шквал с дождем скрыл противников друг от друга. Стремясь увеличить шансы на успех атаки, максимально используя элемент внезапности, Сомарез сразу же повернул с дивизионами через фордевинд последовательно, держа сигнал 'строить линию'. В свою очередь, желая воспользоваться моментом, Ламеллери поднял сигнал 'следовать за мной' круто склоняясь почти на норд.На волнах появились белые гребешки, раскачиваясь с борта на борт и зарываясь гребными колесами в волны, французские корабли уменьшили ход.

Около восьми минут ничего не было видно, затем ветер почти утих. Вуаль дождя разошлась, неожиданно открывая перед Ламеллери отнюдь не безоружные торговые суда. Британцы, быстро сближаясь, с расстояния в шесть кабельтов открыли огонь из носовых пушек. Едва сдерживая злость капитан 'Хамелеона' витиевато выругался, он не мог разглядеть корабли противника достаточно хорошо, но уже приблизительно определил этот тип.

— Они все тут, сэр,— Перкинс бесстрастно следил за французами в подзорную трубу.

— Фортуна, коммандер, — ответил Сомарез прекрасно сознавая ,что все выгоды освещения. пока на стороне британцев, винтовые канонерки терялись в темной стороне горизонта. На востоке заметно посветлело, на фоне утренних сумерек четко вырисовывались чужие силуэты. Обнаруженные с левого борта почти прямо по курсу, они могли вести огонь всем бортом, изначально имея преимущество в мощности орудийного залп в момент завязки боя.

'Ясон' под контр-адмиральским флагом после всех перестроений шёл третьим, впереди шел 'Гэдфлай', за ним, следовал 'Фиджет'. В 4.30 Сомарез приказал своим кораблям 'разделить цели', еще через две минуту британцы первыми открыли огонь, добившись четырех попаданий. 'Хамелеон' получил два ядра в район мостика, было ранено несколько человек, в том числе легко де Ламеллери. "Плутон' лишь обдало брызгами от близких всплесков, на авизо пара ядер поразила корпус выше ватерлинии. Лейтенантя с канонерки 'Декой', шедшей в хвосте британской колонны, рассказывал позже друзьям на Гернси, — я с трудом поверил, что бой действительно начался. Все это слишком походило на учения.

Французам удалось поймать цель только шестым залпом, но нащупав дистанцию, они начали добиваться попаданий. Первое ядро ударило 'Гэдфлай' в верхнюю часть дымовой трубы, из-за чего упала тяга. Почти одновременно второе поразило его в корму по левому борту, бомбовый погреб начал заполняться водой, третье угодило в край палубы у самого бушприта. На "Фиджет' ядро сбило грот-мачту, еще два пришлись в носовой части у ватерлинии,в результате затоплений корабль получил дифферент и крен.

— Коммандер Перкинс, я попрошу вас поднять сигнал 'Последовательно изменить курс на два румба вправо'. преодолевая создавшееся затруднение, Сомарез повернул, чтобы в бой могли вступить в действие кормовые орудия дивизиона. Дистанция стремительно сокращалась, британские расчеты уверенно накрывали врага, но и французы пристрелялись.

Ядро с 'Декоя' сбило кормовое орудие левого борта 'Хамелеона' и вызвало небольшой пожар, правда, сразу же потушенный. Еще одно пришлось в дымовую трубу, её верхняя часть надломилась. В 4.36 на 'Плутоне' были два попадания в корпус. Разбитая лопасть гребного колеса, впрочем, сохранившего работоспособность. 'Суфлер" также сильно страдал от британских ядер, угодивших в корпус под мостиком и в палубу у носовой 24-фунтовой пушки. В результате среди личного состава были потери и легко повреждено само орудие, продолжившее стрелять и даже попадать в своих противников.

Четвёртое ядро, попавшее в 'Гэдфлай' перед дымовой трубой, причинило большие повреждения, но пожара не возникло Пятое, пробив ниже ватерлинии угольную яму левого борта, прошло в котельное отделение. Медленно затапливаемое водой оно вышло из строя. Попавшие у фок-мачты 'Фиджет' два ядра сделали пробоины в борту, но серьезных разрушений все-таки не нанесли Их, как и пробоину над ватерлинией от первого поразившего 'Ясон' ядра удалось быстро заделать, второе залетело ему в коечные сетки, рядом с грот-мачтой.

Около 4.40 оседая кормой, но продолжая стрелять "'Гздфлай' выкатился вправо, Через три минуты, после еще одного ядра в корпус, канонерка замолчала, начала заметно крениться, а затем опрокинулась на борт и затонула. 'Фиджет' принял много воды и имел сильный крен, его трудно было выровнять, но все-таки удалось уменьшить до 5 градусов. На корабле было сбито носовое орудие, загорелись подготовленные для стрельбы заряды, тем не менее, он продолжал вести энергичный огонь.

В 4.42 Сомарез поднял сигнал 'Огонь по замыкающему', четыре британские канонерки, держась ближе к французам и поворачивая на северо-восток, начали обходить сбавивший ход поврежденный 'Фиджет'. В этот момент получивший попадание за дымовой трубой,'Ясон' потерял двух человек убитыми и пять ранеными.

Пересекая кильватерный след французского отряда слева направо, охватывая хвост колонны, британцы воли огонь по идущему концевым 'Суфлеру'. Пожар быстро охватил всю среднюю часть вздрагивающего от ударов тяжёлых бомб авизо. Затем взрывами разворотило оба гребных колеса, через несколько минут потерявший способность управляться корабль получил сильный крен и медленно стал ложиться на правый борт. Все предназначавшиеся ему перелеты густо ложились вокруг 'Плутона', в это-то время сразу, одна за другой, в пароходофрегат попали две бомбы. Первая пробила правый борт у ватерлинии и, не разорвавшись, прошла до обшивки весь кормовой погреб. Пробоину, имеющую значительные размеры не удалось до конца заделать изнутри в насыщенном угольной пылью помещении, что вызвало его затопление. Вторая, пробила настил палубы за дымовой трубой, в воздух взлетели обломки и пламя вспыхнувшего пожара. Перелетевшая через 'Суфлер' и 'Плутон' на восходящем угле качания, одна из британских бомб снесла грот-мачту 'Хамелеона', изрешетив своими осколками кожух левого колеса и шлюпки.

Прошло с четверть часа, когда перевернувшийся вверх килем 'Суфлер', постепенно погружаясь носом, конвульсивно дернулся и мгновенно исчез под водой. Это произошло в 4.57, когда только начался восход солнца. На месте гибели корабля не осталось ничего, кроме разбитого заполненного водой вельбота и оставшихся в живых моряков, хватающихся за плавающие в воде обломки

Сам де Ламеллери признавал, что от полной катастрофы его отряд спас лишь удачный поворот под ветер, вновь сменивший направление и скрывший французов за дымом от горящего авизо. Видимость резко упала, что усугубилось снова начавшимся дождем. Его серая пелена сгустилась настолько, что выжимавшие семь узлов британцы проскочили вперед и потеряли изменившего курс противника. Примерно через 20 минут они вернулись, спустили шлюпки и стали поднимать из воды людей. Продолжавшийся в течении почти всего боя дождь прекратился, по морю шли короткие, хорошо выраженные волны, их гребни изредка образовывали маленькие белые барашки. Удалось подобрать почти всех, среди спасенных был и командир авизо Пьер-Франсуа Буве де Мэссонёв.

КЕВ 'Ясон',

вблизи острова Гернси.

18 августа 1799 года.

Сэр,

Я вынужден с прискорбием сообщить, что этим утром в ходе боя у островов Канала погибла канонерская лодка 'Гэдфлай'. 'Ясон' пострадал несущественно, 'Фиджет' получил гораздо более серьезные повреждения и нуждается в переводе на ремонт в сухой док. Сожалею, если причиной стало мое сближение с противником на малую дистанцию, это произошло из-за моего слишком сильного желания потопить врага, прежде чем он сумеет скрыться. Действенность стрельбы наших кораблей была хороша до 8 кабельтов, относительно ее скорости можно судить по тому, что два 68-фунтовых орудия давали возможность в три минуты выпускать 6 бомб.

Я не могу в достаточной степени выразить свою благодарность и восхищение поведением моих офицеров и матросов. С того момента, как впервые был замечен неприятель, и до конца боя они действовали в наилучших традициях британского флота. Хочу также отметить отважные и решительные действия капитана, офицеров и матросов 'Суфлёра' до самого момента гибели их корабля. Артиллерийское дело и организация службы у противника были поставлены достаточно эффективно

Считаю,что чрезвычайная эффективность винтовых канонерских лодок на близких дистанциях боя отнюдь не означает их более высокие шансы выжить, к сожалению, за уязвимость пришлось заплатить. Вне зависимости от этого они будут наиболее сильны тогда, когда сосредоточены в большом количестве там, где необходимо.

Ваш покорный слуга?

rонтр-адмирал Сэр Джеймс Сомарез.

В ответ Бонапарт написал, — Потеря 'Гэдфлай' ни в коем случае не бросает на вас тень, а отважная решимость нанести противнику максимальный урон вдохновляет всех сражающихся офицеров и матросов. В этой победе ваша заслуга и удача. Ваше предвидение оказалось вашего предвидения, оказавшегося совершенно верным, а и приз был великолепен

Гибель 'Гэдфлай' побудила британских кораблестроителей великолепен.

Этот бой побудил пересмотреть компоновку британских винтовых канонерок, их расположенные друг за другом котельные отделения могли быть выведены из строя одним удачным попаданием. Артиллерийское вооружение было усилено 24-фунтовой длинной пушкой, в результате водоизмещение возросло до 260 тонн. Ну а по первоначальному проекту в строй вступили только 28 кораблей, тоже оказавшихся грозной силой.

На Чатемской верфи не хотели возиться со сложной работой, рассчитывая, что капитан канрнерки 'Блоссом' скорее примет работы, как есть, чем рискнет запоздать с выходом в море. Поэтому фирма-строитель тянула время до последнего, опробуя на Осборне этот старый обычно срабатывавший трюк. За адмиралом Сомарезом не водилось оставлять подобную халатность безнаказанной, да и у Третьего лорда были на 'Блоссом' свои планы. Поскольку срок готовности выдержан не был, дороживший своими сношениями с Адмиралтейством завод выплатил штраф в 1500 фунтов стерлингов.

Вопрос об атаке на французский порт Сен-Мало не раз поднимался в Адмиралтействе, впрочем первым, еще более ста лет назад, ее совершил коммодор британского флота Бенбоу. К середине августа появились дополнительные соображения в пользу проведения этой операции.В этом порту вместе с хорошо вооруженными каперами стала базироваться флотилия французских паровых кораблей. Действуя в Ла-Манше против прибывавших и уходивших конвоев она явилась постоянной угрозой. английской торговле. К этому времени Бонапарт окончательно склонился к мысли, что лучший способ попытаться положить конец этой деятельности, атаковать противника в его базе.Когда он впервые ввел Сомареза в курс дела, план операции показался тому вполне разумным. Интенсивная подготовка началась сразу после боя у острова Гернси и заняла около месяца.

Для участия в рейде специально переоборудовали недавно захваченный 8-пушечный приватир 'Добрые надежды', небольшой шлюп водоизмещением в 250 тонн. Большая относитВяирина относительная ширина корпуса с широкими, почти прямоуго фыце шп, укорочетоинен прямоугольной формы шпангоутами, укороченными мачтами и длинными реями издали выдавали в нем голландца. Имевший осадку в 9 футов, значительно меньшую по сравнению с английскими кораблями такого же типа, он был переименован в 'Тандер' и почти полностью начинен взрывчатыми материалами.Поскольку .уОно Поскольку судно использовалось в качестве брандера, численность экипажа была уменьшена, команду укомплектовали шкипером, четырьмя унтер-офицерами и двадцатью пятью матросами. Для участия в предстоящей операции набирали добровольцев, большей частью с кораблей в Портсмуте

Целью являлась не гавань, ее невозможно разрушить одним даже набитым под завязку брандером, взрыв 20000 фунтов пороха мог уничтожить находящееся на расстоянии не более полумили. Лучшим способом истребления находящихся в ней судов был огонь, старейшее в истории человечества оружие. Средством же его распространения выбрали 900 британских 'каркасных' снарядов с их стальными оболочками, заполненными смесью селитры, серы, канифоли, сульфида сурьмы, жира и скипидара.

Не желая допустить потери линейных кораблей. ни при каких обстоятельствах взамен Адмиралтейство предложило использовать поддержку флотилии малых канонерских лодок. В начале сентября был утверждён окончательный план рейда, получивший название 'Чарриот". Винтовые канонерки, вступающие в строй стремительными темпами, за это время успели полностью укомплектовать личным составом, но реального опыта в боевых действиях парового флота у многих не было.

— Считаете ли вы, что к началу операции экипажи канонерок подтянутся до уровня первого дивизиона Перкинса? — спросил Бонапарт, обращаясь к Сомарезу, тот пожал плечами.

— Надеюсь. Больше того,я уверен, в конечном итоге все они будут соответствовать самым высоким требованиям.

В состав сил эскадры также включили два тяжелых фрегата 'Ансон' и 'Манганим', вооружённые двадцатью шестью 24-фунтовыми пушками на главной орудийной палубе. Работы по срезке верхней палубы и превращению этих, уже плохо пригодных к эскадренному бою, 64-пушечных двухдечных кораблей 3-го ранга,в большие хорошо вооруженные фрегаты проводились с сентября 1794 по февраль 1795 года в Портсмуте. 12 сентября все подготовительные работы были закончены и утром следующего дня 'Ансон' поднял сигнал

— Всем командирам кораблей прибыть на борт флагмана.

В 6.45 от борта однотипного с ним 'Манганима' и новеньких, с иголочки, канонерок стали отваливать капитанские гички, пробираясь между стоящими на рейде судами. Когда в адмиральском салоне " Ансона" собрались все командиры кораблей эскадры, стало ясно, что на завтра затевается нечто. Тем не менее, все хранилось в секрете и, поскольку в тайну никто посвящен не был, вспоминая о убывающей луне, они оживленно делились собственными предположениями. По большей части хорошо знакомые Сомарезу, от сорокачетырехлетнего Джона Перкинса, в его густых курчавых волосах давно уже пробивалась седина до Луи Бонапарта, молодого подвижного лейтенанта с нежным лицом ребенка. Контр-адмирал, галантный общительный человек, после двухминутного обмена любезностями с офицерами, задал ему несколько коротких вопросов.

— Это ваш первый корабль?

— Да, сэр, — ответил Бонапарт.

— И как, все о нем знаете?

— Нет, сэр, — улыбнулся лейтенант, целиком и полностью влюблённый в свою канонерку. Впрочем 'Дейзи' была настоящей леди и могла привести в восхищение любого.

— Хорошо.

Как и коммандер, наверняка, в мои сорок два я выгляжу для него стариком, подумал Сомарез, начавший карьеру в возрасте тринадцати лет, мичманом на борту 32-пушечного фрегата 'Монреаль'. Уже тогда вошли в легенду мужество и хладнокровие его капитана Джеймса Олмса, умершего восемь лет назад.

— Джентльмены!

— Я хорошо осведомлён о носящихся на эскадре слухах, некоторые из них были совершенно дикими. Должен признаться, содержание поступивших из Адмиралтейства указаний не было для меня неожиданным. А сейчас я проинформирую о них вас.

— Сэр, сим вам предписывается и надлежит без малейшего промедления с вверенными под вашу команду легкими атакующими судами Королевского флота, упомянутыми в данном документе, с крайней осторожностью, тщательно избегая вступления в контакт с любым судном, двигаться в район островов Канала. Где, для передачи вам последних сведений, вас должен встретить корабль Его величества 'Эвридика'.

Сомарез положил на стол прочитанный вслух приказ и, мельком посмотрев на офицеров, сухо продолжил.

— На карте перед вами залив Сен-Мало, его отличительной особенностью является 27-футовый морской прилив, самый высокий в Европе. Существует пять фарватеров, чтобы попасть в порт при высокой воде; но при низкой не более одного. Многочисленные рифы и очень сильные течения делают его особенно трудным для прибрежной навигации. Форты, построенные Вобаном от мыса Фреэль на западе до мыса ла Варде на востоке, усилены новыми оборонительными сооружениями. Расположенный на вершине 200-футовой известняковой скал, в 3 милях к юго-востоку от мыса Фреэль и частично утративший военное значение, форт Ла-Латт дополнен низкорасположенной береговой батарей непосредственно прикрывающей якорную стоянку. На небольшом скалистом острове в полутора милях к западу от Сен-Мало у устья реки Ранс находится форт Харбор, редут с двумя 36-ти, шестью 24-х и восьмью 18-ти фунтовыми орудиями, защищающий наиболее рискованные для следования вдоль побережья проходы. Это 'Пти Порте' и, почти параллельный ему,ведущий к входу в гавань 'Гран Порте',к югу от предыдущего.

Частично перекрывает сектор обстрела орудий фортов Харбор и лв Конши две батареи на острове Сезеибр, в 2,5 миляк северо-западу от города. Прикрывая внешние подступы, восемь их 24-фунтовых пушек могут принести много беспокойства при перестроении в боевой порядок.

В двух милях к северу от Сен-Мало доступ по основному фарватер контролирует форт ла Конше. Против его гранитных стен пушки фрегатов не смогут ничего добиться, в то время как сами станут идеальной мишенью для шести гораздо более тяжелых 48-фунтовых орудий установленных в хорошо вентилируемых и не задерживающих дыма казематах нижнего яруса. Верхний ярус служит открытой платформой для прикрытых парапетом десяти 18-фунтовых орудий и мортирной батареи. Чтобы справиться с ла Конше необходимо не менее двух линейных кораблей первого ранга,

Третий проход вдоль побережья в досягаемости пушек форта ла-Варде расположенного в. 2.5 милях к северо-востоку от города. За парапетами двух бастионов установлены четыре 48-ми и шесть 24-х фунтовых орудия.

Пересечение судоходных фарватеров простреливается перекрестным огнем фортов Харбор и Пти Бе, расположенного в полумиле от гавани. Его подковообразная форма позволяет четырем 48-ми и шести 36-фунтовым орудиям противостоять атакам со всех направлений. И, наконец, непосредственную защиту города Сен-Мало осуществляют форты Гран Ве, имеет по четыре 48— ми, 36 -ти, 24-фунтовых пушки, и Республиканец, ранее называвшийся Ройал. Он вооружен четырьмя 48— ми, тремя 36-ти и пятью 18-фунтовыми орудиями, частично сектора обстрела пересекаются с ла Варде, ла Конше и Пти Бе.

— План сложный,включает много взаимодействующих факторов. Желаете задать вопросы, джентльмены?

— Насколько сильны течения в заливе, сэр? — поинтересовался Осборн. Его канонерка прибыла в Фалмут менее двух дней назад, она всё ещё не вышла из рук верфи и имела на борту рабочих устанавливающих дополнительное орудие. Длинной 24-фунтовой пушке необходим был прочный фундамент, способный выдержать нагрузки при стрельбе, а также требовались переделки помещений под погреб ее боезапаса.

— Достигают скорости три с половиной узла, все зависит от времени прилива. Если течение идет против ветра, море становится весьма бурным, если параллельно отмелям необходимо считаться с частыми перепадами уровня воды,— отозвался Сомарез. — Уверен, лейтенант, что вы не слишком обрадованы задержкой с работами на вашем 'Изящном цветке'. Рад сообщить, что могу предложить вам временное командование брандером 'Тандер'. Для выполнения его задачи требуетcя решительный человек с боевым опытом. Надеюсь, замена будет сочтена удовлетворительной?

Улыбка подняла уголки сжатых губ Осборна.

— Учитывая обстоятельства, полагаю, мне придется с ней примириться. Я азартен, сэр, и готов все поставить на одну карту.

Несмотря на разницу в званиях, возрасте и воспитании собравшихся всех их делало похожими чувство ответственности за исход рейда, в воздухе повисла напряженная тишина. План требовал разделения сил эскадры на три тактических соединения двигающихся к рейду Сен-Мало с разных направлений. С севера на батареи острова Сезембр и форта Харбор должна была обрушиться группа 'Браво' под командованием самого Сомареза, состоявшая из двух фрегатов и первого дивизиона канонерских лодок. Меньшая, но тоже сильная группа 'Чоса 'Чарли' из восьми канонерок второго дивизиона, пройдя с востока вдоль побережья мимо мыса ла Варде, наносила удар по форту Пти Бе.

— Производя на своем пути достаточно много хаоса и беспорядка, эти две группы обеспечивали такие цели, что французы наверняка не смогут удержаться от искушения вывести свои пароходофрегаты из гавани. Одновременно группа 'Альфа' следует с запада проходом 'Гран Порте', прикрытие брандера обеспечиваете вы, мистер Перкинс. Если все пойдет хорошо, клещи сожмутся в районе рейда Сен-Мало практически одновременно

В операции были задействованы значительные силы, хотя Сомарез прекрасно сознавал, что чрезвычайно уступает береговой обороне французов в огневой мощи.

— Нам необходимо попытаться заставить противника видеть не то, что имеется на самом деле. Когда он выяснят правду,будет уже поздно.Беспокоит меня только одно, насколько тяжёлые потери мы понесем в случае неудачи, но считаю, что необходимо идти на риск. На войне все очень не сложно, джентльмены, но достижение этого представляет определенные трудности.

— Вы сказали нам, где, сэр, но когда?

— Не с этим ветром, мистер Бонапарт. Фарватер 'Гран Порте'узкий и в лавировку брандеру там не пройти. По рекомендации Адмиралтейства я обратился к члену Лондонского королевского общества мистеру Томасу Пеннанту, он не исключает возможности изменения ветра на северо-западный и западный вплоть до утра 17 сентября. В данный период будут наблюдаться самые сильные приливы и течения в году.

План был прост, трудность заключалась в том, как претворить его в практику. Это было возможно лишь благодаря внезапности атаки, тактическим уловкам и скорости маневра. Сомарез не любил тактику разделения атакующего флота на мелкие соединения. Это был слишком хороший способ обеспечить его разгром по частям, особенно если из-за течений в проливах провалиться согласование по времени. Тем не менее, предложенная к исполнению операция была безупречена в своей дерзости.

— Атака будет предпринята по сигналу ракеты с началом вечерних суиерек, за полтора часа до полной воды в Сен-Мало. Не забудьте джентльмены, три красные ракеты означают...

— Открыть огонь, сэр. Желтые — оказать помощь, Белые — отход.

— Что-нибудь еще? — спросил Cомарез, но офицеры отрицательно покачали головами. — Тогда это все, джентльмены.

Эскадра уходили с якорной стоянки Каррик-Роудс на рассвете, когда неяркое сентябрьское солнце бросило косые лучи на крутые каменистые склоны, поросшие ветвистым колючим утесником. Если не считать нескольких мелких происшествий переход от порта Фалмут до Сен-Мало оказался достаточно спокойным. После встречи с 'Эвридикой' с приближением вечера британские корабли разделились на три колонны. Синхронность действий осложнялась большими расстояниями между их маршрутами, если же совместная атака не удастся, каждое соединение должно было действовать самостоятельно.

— Выход в оперативный район через полчаса, сэр. Как насчет кофе и яичницы с ветчиной? Стюард обещает подать на мостик через десять минут,— обратился к контр-адмиралу капитан 'Ансона'.

— Большое спасибо, — улыбнулся Сомарез. — Это подойдет. Кофе черный, яичницу желтком вверх и не сильно поджаренную.

Корабли легли на новый курс, теперь они шли норд-ост-тен-ост. До начала высокой воды осталось еще больше часа. Слабый юго-западный ветер вынес в залив туман, расползавшийся длинными слоистыми полосами, лучи солнца с трудом проникали сквозь розовеющую на горизонте низкую облачность. Появление выходящих из тумана неясных силуэтов явилось для французского дозора полной неожиданностью.Британцы продолжали идтив одной колонне, но их фрегаты уже отходили на левый фланг, готовясь к ведению огня по батареям острова Сезембр, канонерки же начали перестроение в правый пеленг. Сразу же после начала этого маневра на седьмом в строю 'Ониксе' произошла авария в машине и идущий на шести узловом ходе 'Гарланд' скользяще ударил его с правого борта. В кормовом погребе появилась незначительная течь, но винт от повреждения создавал сильную вибрацию корпуса и аварийную канонерку повели в ближайший английский порт на буксире 'Гарланда'.

— Сейчас у нас нет времени на поломки.— по приказу Сомареза ' Гарланд' взял аварийную канонерку на буксир и повел в Сент-Хельер, ближайший порт британского коронного владения Джерси.

Дозорные суда 'Рафаль' и 'Гуеп' представляли собой быстрые и легкие трехмачтовые люггеры в сто двадцать тонн водоизмещения, небольшие размеры значительно скрадывались черным цветом окраски. Их экипажам изо дня в день в любую погоду приходилось оставаться в море. Мысль о том, что этой ночью в заливе могут находиться вражеские корабли просто не приходила им в головы. Прошло некоторое время, прежде чем на них смогли сосчитать число и различить ранги британских судов. Отчетливо видя два тяжелых фрегата и шесть малых паровых кораблей, они стали отходить, преследуемые постепенно сближавшимся противником. Около 7:19 с идущей впереди канонерки 'Мидж' раздался первый выстрел в этом бою. Выпущенное ядро пролетело по прямой линии к 'Рафалю' и перебило большой рей фок-мачты посредине. Находившийся правее него 'Гуеп' получил попадание в палубу, убившим и ранившим несколько человек. Преследуемые французские корабли оставались невредимы еще 5 минут, но потом 'Рафаль' получил два попадания в борт причинивших незначительные повреждения в корме.

Те, кто стоял на шканцах 'Ансона' рядом с Сомарезом, понимали, что командующий хочет нанести удар наверняка. Глубина под килем была не более тридцати одного фута, на фрегатах откинули крышки орудийных порты,артиллерийские расчеты выкатили пушки, стеллажи для ядер были заполнены, зарядные картузы подготовлены,сетки для защиты от обломков рангоута натянуты

— Ну что же, капитан Дархэм, можете открывать огонь.

— Есть, сэр,— отчеканил Чарльз Дархэм.

— Максимальный угол возвышения, огонь при всходе на волну! — раздалась команда и весь правый борт "Ансона", а вслед за ним и "Ианганима" полыхнул вспышками выстрелов.

Меж тем как фрегаты обменивались залпами с береговой батареей Сезембра, дивизион британских канонерок сближался с дозорными судами. По мере этого разрушения люггеров становились все более значительными и серьезными. После второго попадания на 'Гуеп' начался пожар, вся его средняя часть была объята дымным пламенем, а грот-мачта свалилась в воду. Пожар быстро распространился, тушить его становилось невозможно и после приказа покинуть, корабль личный состав начал прыгать в воду. Люггеры представляли собой небольшие цели и еще одной бомбы разорвавшейся в корме 'Рафаля' было достаточно, чтобы предвидеть печальный конец. Повреждения были настолько велики, что через несколько минут корабль затонул.

Получив информацию об активности британских кораблей в море, морской префект Атлантики вице-адмирал Антуан-Жан Тевенар приказал уделить особое внимание подготовке к обороне входов в порт Сен-Мало. В ночь на 21 сентября здесь кроме флотилии пароходофрегатов находились нескольких каперов вооруженных 12-18 фунтовыми карронадами, четыре торговых судна из Нидерландов и большое количество разнообразных малых судов. За оборону порта и находящихся в нём судов отвечал контр-адмирал Латуш-Тревиль. Назначенный командовать флотом в Бресте и арестованный Комитетом общественного спасения в разгар террора по подозрению в анти республиканских настроениях он, проведя год в тюрьме, был освобожден после переворота 9 термидора. Реабилитированный Директорией и восстановленный в прежнем звании Латуш-Тревиль, тем не менее, в течение нескольких лет оставался без нового назначения. Положение стало столь отчаянным, что контр-адмирал дал объявление в "Ле Монитёр", надеясь получить в командование хотя бы капер.

После подавления восстания Костюшко идея создания добровольческих легионов периодически поднималась в среде польских изгнанников. Директории оказался благожелательнее к этому этому, чем якобинская Франция.

Победы генерала Гоша придавали надеждам на то, что легионы пробьются в Польшу, весьма реальные очертания. Вдохновившись ими, сражавшийся под знаменами Костюшко, Юзеф Выбицкий написал на мотив мазурки бессмертные слова народной надежды и солдаты запели боевой гимн.Ясно было, что бить солдат Габсбургов и Фридриха, далеко не главное и не единственное их желание.

Ввеки Польша не погибнет,

Если мы живем!

Что враги у нас отняли,

Саблями вернём!

Марш, марш, Домбровский,

В край родной наш польский,

С народом и страною,

Жить одной судьбою!

И отец дочурке скажет:

С радости слезами:

'Слушай, Бася! Это наши

Бьют там в барабаны!'

Русский с немцем не осядут,

Коль палаш поднявшим

Станет нам Единство кличем

И Отчизна наша

И на то все в один голос:

Хватит жить в неволи!

С нами косы и Костюшко,

Верим, Бог позволит.

Окончание война между Францией и Австрией обрушилось на поляков громом среди ясного неба, но постоянные слухи о скором ее возобновлении будили в сердцах новые мечты.

У нас иней и лед

Злее ведьмы зима

Но зато, но зато, но зато

Там у полек ....ы горячи

Словно угли в горячей печи

Нет, прекрасные польки огня горячей

И постели их жарче горячих печей

И вот где погреться мы можем:

У полек, у полек, у полек!

И совсем нам не зябко

В морозном краю

Пусть морозы трещат —

Жарко печи горят

У полек, у полек, у полек.

"Августейший гарант" польских свобод, Екатерина II всеми силами старалась вовлечь Австрию и Пруссию, искавших возможность взять реванш за поражение, в войну с Францией.

— У меня много предприятий не оконченных и надобно, чтобы они были заняты и мне не мешали.

В новую польскую армию стекались все новые и новые добровольцы: дезертиры из австрийской армии, беглецы из русской и нпрусской частей Польши. Превращая их в регулярные войска, одевая и вооружая, добывая провиант и жалованье Домбровский творил чудеса.

— Если бы мы могли заинтересовать генерала Гоша, наши надежды на освобождение Польши обрели бы почву, так как он пользуется огромным доверием французов.

В немалой степени этой перспективе способствовало то, что Домбровский завязал личное знакомство с генералом Луи Шереном, доверенным человеком Лазара Гоша, и его начальником штаба Александром Бертье. Отлично разбирающийся в людях, Гош быстро проникся доверием к планам этого, плохо владеющего французским языком уже пожилого генерал-лейтенанта шляхетской Речи Посполитой, видя великолепного военного специалиста и полководца.

— Что я могу ответить? Раздел Польши является несправедливостью и с ней невозможно смириться. Но поляки не должны уповать на чужеземную помощь. Все красивые слова, которые им будут говорить, не приведут ни к какой цели. Народ, попранный своими соседями, может освободиться только с оружием в руках.

Люди во Франции устали от революции. Богачи ее ненавидят, бедным не хватает хлеба, и им доказывают, что по нашей вине... Столь тяжелое положение вызывает враждебное отношение и к вынужденным эмигрировать из отечества патриотам. Но честь Республики и наш моральный долг по отношению к жертвам деспотизма приказывают положить этому предел.

Всем частям на побережье была отдана команда повысить боеготовность, однако этот приказ не попал вовремя ни на бастионы мыса ла Варде, ни на корабли стоящие у мола гавани.Мысль о том, что в заливе могут находиться вражеские боевые корабли, даже не приходила там в головы. В сумраке наступающей ночи слабо проступали силуэты канонерок второго дивизиона, идущих курсом на Сен-Мало. Их, наконец, заметили с береговой батареи в 7.57 и сделали несколько выстрелов по идущим в конце 'Англеру' и 'Гнату', но не добились попаданий. Британцы также ответили несколькими пущенными в сторону берега ядрами, после чего французский форт замолчал.

Шарль-Рене Магон де Меден, командир морского дивизиона в Сен-Мало ужинал в своей каюте, когда вечернюю тишину нарушил грохот артиллерийской стрельбы. Канонада быстро усилилась, но по кому велся огонь, разобрать было невозможно. Удивленно прислушавшись, он поспешил подняться на мостик, где уже находились взволнованные офицеры пароходофрегата 'Танжер'

— Дозорные суда на входе в залив приблизительно в 07:05 заметили два британских фрегата и несколько легких кораблей, — доложил лейтенант де вассо Сэзьё де Курбуле. — Фрегаты противника сомкнули строй, двигаясь на юго-восток и ,к исходу пятнадцати минут,приближаются к острову Сезембр.

В начале осени Ян Генрик Домбровский приехал в Сен-Мало. В этот раз ему нужно было договориться с генералом Гошем, совершавшим инспекционную поездку по размещенным на побережье Северной Франции воинском частям, об окончательном статуте легионов и замещении в них высших офицерских должностей.

Вечером 20 сентября в порту и городе царило оживление, все готовились к празднику дня Республики. В честь польских гостей первым из танцев оркестр заиграл полонез и бал в зале заседаний супрефектуры начался. Крупный, грузный генерал-лейтенант Домбровский, с неожиданной для его медвежьей фигуры легкостью скользил со своей дамой по паркету. Хотя смутные предчувствия опасности все же портили настроение Латуш-Тревилю, ждавшему известий от находящихся в дозоре судов, он постепенно начал забывать о своих сомнениях.

Капитан де корвет Жан-Мишель Маэ играл в баккара. Все шло без неожиданностей и слова 'Le banco est fait' повторялись из раза в раз. К суиеркам командир пароходофрегата "Монж' проиграл весь свой выигрыш и, достав оставшиеся ассигнации, положил их перед собой. Во рту пересохло, у него было шесть очков, но банкомет, имеющий на руках пятерку и сдавший пятерку, обязан был взять еще одну карту. Брошенная на всеобщее обозрение, она оказалась четверкой. Девять в сумме и лучшее, что могло быть. Маэ проиграл все.

Лейтенант де вассо Ив-Франсуа Тайяр проводил очень приятный вечер в веселом доме мадам Барб-Николь, ничего лучше выпивки и девчонки под боком для сброса напряжение после боевого похода до сих пор так и не изобрели. Оставшаяся в 28 лет с маленькой дочкой на руках, муж покончил с собой в результате затяжного запоя, вдова неожиданно узнала, что судьба предоставила ей право распоряжаться собственными финансами. Начинание поддержали поверившие в нее морские офицеры, не колеблясь, вложившие часть своих средств в открытый под наблюдением мэра города дом свиданий.

В перерыве между танцами подали лимонный пунш, сладости, яблоки и апельсины. — Только победа на море, могла бы наполнить сегодняшний день ещё большим ликованием,— с улыбкой произнес командир пароходофрегата 'Грандер' Мишель-Жан-Андре Шено и предложил тост ' За Францию!'. Затем бал продолжался, размеренный и плавный полонез сменился широко распространенным в салонах экосезом, быстрой и весёлой разновидностью контрданса. Пары в нем, помимо скользящих шагов, образуя сложные рисунки, непрерывно менялись местами.

Дамы в легких украшенных тиснением Белых шелковых робах с высокой талией , проносились в танце рядос с кавалерами в наглухо закрытых узких фраках и мундирах. В этот момент сумерки внезапно озарились яркими вспышками орудийных залпов, а оконные стекла зала супрефектуры задрожали от оглушительного грохота.

— Nom de dieu de putain de bordel de merde de saloperie de connard d'enculé de ta mère,— грязно и длинно выругался Латуш-Тревиль,мечтая только об одном, чтобы как можно больше кораблей успели выйти в море. Ему было очевидно, что часть из головоломки отсутствует, едва ли противник направил корабли для простой демонстрации силы. — Уверен, британцы обстреливают батареи Сезембра.

Подробности, о находящихся в большом число британских силах,контр-адмирал узнал примерно через полчаса, вскрыв полученный с посыльным пакет.

— Враг вошел в северную часть залива Сен-Мало и атаковал батареи острова Сезембр. По предварительной оценке его силы состоят из 2 тяжелых фрегатов и 6 паровых авизо.

Сейчас, стоя на молу при входе в гавань, Латуш-Тревиль все же мог испытывать некоторое удовлетворение,в его распоряжении осталось кораблей меньше чем их командиров, шестеро из них все еще находились на берегу. Те же их н их, что были в море, считали командующего сумасшедшим и ругали с тех пор, как покинули причал, поскольку на судах отсутствовало более трети офицеров

  Вообще-то, часть собравшихся в гавани к концу недели паровых кораблей должны были находиться в море. Шесть новейших пароходофрегатов предполагалось послать на учения в составе отряда капитана де вэссо Николаса-Жозефа Жюгана, но выход его кораблей был отложен. Три колесных авизо, назначенные сопровождать торговые суда в Амстердам, в данный момент, как это часто бывает к переходу не были готовы.На только что выведенной из дока, находившейся в ремонте Горгоне" был выгружен боезапас, на "Мегере" и 'Эвмениде' разобраны машины.Среди стоявших на якоре судов, дремал в резерве 'Глас народа', сконструированный лично Робертом Фултоном. Маленький, обшарпанный, с тонкой высокой дымовой трубой колесный буксир 'Румер', примостился неподалеку за его кормой. Частные каперы в основном были пришвартованы у причала за доком. За ними виднелись мачты больших и маленьких, старых и новых рыболовов и торговцев, находившихся в Сен-Малое в этот вечер. Здесь жк стояли и тяжелые транспорты со снаряжением, еще не выгруженным на берег.

Французский люггер ''Родеур' находился у мыса Фреэль в тринадцати милях от Сен-Мало, когда заметил на западе-северо-западе небольшой парусник, идущий в пролив Гран Порте. В 19.20 последовало требование береговой охраны к неизвестному шлюпу показать свои позывные.

— Что за корабль? — прокричали с дозорного люггера.

— "Добрые надежды", идиот! Своих не узнаете?

'Тандер', резво идущий с приливным течением, поднял ночной опознавательный сигнал, два красных фонаря на рее фок-мачты. В ответ с 'Родеура' приказали следовать в бухту к востоку от мыса, там корабли, вставали на якорь если было слишком поздно, чтобы идти в Сен-Мало. Тем временем обнаружились две преследующие шлюп английские канонерские лодки, это были 'Ясон' и идущий за ним 'Перл'. Ничто не давало французам повода заподозрить обман.Стараясь не допустить малейшей оплошности и хорошо зная опытность противника,'Тандер' вначале продемонстрировал некоторое колебание,а затем направился к береговой батарее на мысе Фреэль, как бы желая стать под ее защиту.

Перкинс, командовавший головной канонеркой и Осборн, находившийся на приватире, прекрасно играли свои роли. Немедленно с 'Януса' и 'Перл' раздалось несколько пушечных выстрелов в направлении приватира, имея целью подтвердить его национальную принадлежность и вызвать полное доверие у французов. Бомбы, после двух рикошетов, разорвалась не долетев до шлюпа. Через каких-нибудь полминуты с него послышался ответный выстрел и уже полным ходом 'Тандер' двинулся прямо к Сен-Мало. Небо полностью затянуло тучами и, если не считать отблеска сигнальных ракет, берег был полностью погружен во мглу. но сквозь сумрак на траверзе правого борта отчетливо просматривался форт ла Латт. Тут и там над водой торчат островки, чайки круто падали в волну за рыбой.

Преследуемый британцами дозорный люггер отвечал, стреляя из своих 8-фунтовых пушек. Быстро оказавшись в очень тяжёлом положении от получаемых повреждений, он отошел вглубь бухты и выбросился на песчаный пляж под прикрытие батарей форта. Следующей, из-за случайного попадания ядра 'Родеура", вышла из строя Перл". Разбитый цилиндр двигателя и порванная магистраль трубопровода,вынудила окутанную паром канонерку оставить поле боя под парусами.

Перекрывая все подходы к форту Харбор, его пушки распределялись по валам и казематам для обеспечения кругового обстрела. Основная часть артиллерии, защищая от атак рейд Сен-Мало, располагалась на обращенном к морю главном фасе. Несколько 24-х и 18— фунтовых орудий были установлены с таким расчетом, чтобы обстреливать западные протоки и судоходный фарватер Гран Порте. По штату укрепление должен был занимать гарнизон из 2 офицеров, 3 сержантов и 46 артиллеристов обслуживающих пушки с помощью сотни солдат, Сейчас он состоял только из 16 добровольцев-артиллеристов и 23 пехотинцев временного командира форта гражданина ле Блана

Ветер усилился до умеренного. Вместе с течением шлюп шел 10 узлов, время от времени проходя через участки с сильной волновой толчеей. 'Тандер' обогнул мыс дю Шеве расположенный восточнее устья реки Аргюно и разделяющей две конкурирующие рыболовецких общины. Резво идущий между банок в бакштаг левого галса он миновал небольшую бухту ле Фремюр.В сильные шторма, весьма частые при внезапном изменении суровой зимней погоды терпящие бедствие корабли находили здесь безопасное убежище еще у входа в Сен-Мало. Сегодня в ней заночевали два трехмачтовых осадистых,с тупым носом и круглой кормой, галиота средних размеров и торговый корабль водоизмещением не более 500 тонн. В сумерках, не имея возможности держаться острее 6 румбов к ветру, они не рискнули идти в стеснённых водах с приливным течением, опасаясь, посадки на многочисленные банки, мели и подводные камни.

Ядра преследующей британской канонерки ложились по разным направлениям далеко от 'Тандера'. Хотя слабый дождь, дымка и низкие облака несколько затрудняли видимость, по ярким вспышкам регулярных выстрелов носового орудия можно было определить ее местонахождение.С мостика после прохождения мыса дю Шеве повернувшего влево "Ясона" торговцые суда просматривались достаточно четко на фоне береговой линии постепенно заливаемой приливом. Несколько пушечных залпов накрыли их, вызывая замешательство и быстро превращая в пылающие костры. Густой дым и языки пламени, поднялся над полуютом большего 'купцв', за кормой все еще висела небольшая шлюпка, но из-за огня или взрыва ее не смогли спустить. Раздавались криков и проклятия, справиться с пожарами не удалось

На неожиданность рассчитывать более не приходилось, французы привели береговую оборону в полную готовность. Правда на батареях не хватало орудийной прислуги, зато теперь им не приходилось гадать, следует ли открывать огонь.Донесся грохот одиночного выстрела и ядро запрыгало по воде, пересекая пунктирной линией полосу быстрого приливного течения. Попавшему под огонь двух 24-фунтовых французских орудий южного фаса форта 'Тандеру' больше не было необходимости скрываться под чужим флагом. Осборн обернулся и встретил сосредоточенно-спокойный, испытующий взгляд старшего петти-офицера Томаса Отвея.

— Их больше не прельщает предназначенный для мелководья корпус нашего голландца. Поднимите цвета Королевского флота, чтобы мы ни в чем не отступали от этикета, мистер Отвей.

Взлетевшее на место символа Объединенных Провинций, развевавшееся по ветру белое полотнище с крестом святого Георгия подействовавшее на противника как мулата тореро на разъяренного быка. Французам удалось добиться двух попаданий, в течение десяти минут одно ядро угодило в корму 'Тандера' на полметра выше ватерлинии, вторым сорвало грот-стеньгу у самого эзельгофа мачты. К этому времени шлюп вышел из зоны обстрела, но через несколько минут форт Харбор возобновил огонь по размеренно стрелявшему в ответ 'Ясону'.

Пройдя вдоль береговой линии Сезембра около мили, фрегаты повернули и теперь вели огонь правым бортом.На ответную стрельбу смотрели с некоторым пренебрежением пытаясь подавить батареи полными бортовыми залпами кораблей. Тем не менее в флагманский 'Ансон' попали четыре ядра, пушки острова метили высоко и ядра поражают такелаж.

Сомарез, начавший обстрел батареи острова на 13 кабельтовых, совершил три галса и к 8.09 постепенно приблизился к укреплениям курсом запад-юго-запад так близко, как позволяли глубины. С выставленными на русленях лотовыми, непрерывно делавшими промеры, фрегаты сейчас имели под килем лишь один свободный фут воды. К этому времени почти все орудия французов были выведены из строя, а беспорядочный огонь еще продолжавших стрелять постепенно становясь все менее точными наконец затих. После некоторого перерыва артиллеристы смогли вернуть в строй несколько пушек, остальные были либо сбиты со станков, либо испорчены.

Обращенные бортом к острову фрегаты медленно скользили мимо батарей, без промаха поражая мишени, взлетающие в воздух обломки камня брустверов и дерева орудийных лафетов градом сыпятся на сражавшихся артиллеристов. С квартердека флагмана было видно, как слетает с лафета пушечный ствол и в падении поперек него ложится подброшенное вверх безжизненное тело канонира.

В 20.01 французы открыли огонь уже и с форта Харбор, правда, стоящие там пушки свои первые ядра положили далеко в стороне. Идущий в голове колонны 'Дварф' поднял сигнал поворот на юго-восток 'все вдруг'. Теперь, входя в сектор обстрела береговых батарей и принимая на себя их огонь, корабли дивизиона могли отвечать всеми орудиями. Ветер сносил в сторону густой бело-сизый пороховой дым, плотным облаком скрывавший из виду очертания форта

Шум скользящей вдоль борта воды переменился. Ветер немного зашел влево, 'Тандер' перестал рыскать и, обретя устойчивость на курсе, пошел быстрее.

— Пушечные залпы обычно помогают разбудить спящих, — вглядываясь в гавань, Осборн хрипло рассмеялся, в ее входных воротах один за другим стали возникать серые силуэты пароходофрегатов и авизо.

— Нам повезло,сэр, ветер в нужном направлении и помогает прилив.Мы застали этих ублюдков со спущенными штанами. но когда окажемся рядом, за успех придется заплатить.

— Разумеется, поэтому поставьте второго парня к штурвалу,Отвей,— кивнул коммандер.

Теперь, с дистанции в полторы мили, и без подзорной трубы была видна крепостная стен у самого берега, чуть дальше какие-то постройки, на заднем плане из общей массы домов выделялся темный контур колокольни собора Сен-Венсан. Расстояние сокращалось, Осборн знал, скорее всего, исход будет только один. Он готов был принял его с того самого момента, как поступил во флот и обрел ответственность и привилегию защищать свою страну. Как Горацио Нельсон, погибшей исполняя свой долг, так и многие другие до него.

Третье вдребезги разнесло кубрик экипажа в носовой части 'Тандера'.

Был убит один из рулевых, труп c разбитой головой лежал на палубе обильно посыпанной песком, впитывающим кровь. Пришлось сменить и второго матроса, раненного осколком той же бомбы,

На 'Ясоне' было сбито кормовое орудие и ранено 9 человек.

Прямо по курсу открывался вход в порт, до него осталось меньше миле, несмотря на повреждения рангоута, еще можно было повернуть оверштаг и уйти лавировкой.

По правому борту кораблей противника появились облака дыма, окутывая мачты и снасти ветер отнес их назад, прежде чем долетел грохот орудий.

К этому времени экипаж 'Тандера', согласно плану операции брандер должен был быть взорван у входа в порт, оставил корабль. Матросы навалились на весла, и баркас устремился прочь от покинутого командой 'Тандера'. Подхваченный приливным течением шлюп, с поднимавшимся черным шлейфом дыма, дрейфовал прямо по направлению к проходу на внутренний рейд Сен-Мало. Над залитой кровью палубе струится черный дым, рангоут и такелаж истерзан, но небольшое судно неотвратимо, как сама смерть, медленно надвигается на противника.

— Брандер! Брандер! — в панике закричало несколько человек разом, ясно показывая страшное значение этой новой опасности, самой ужасной из тех, что ждут моряка.

Течение и ветер, влекущие 'Тандер' плотно посадили его на скрытую приливом отмель, накренившись под углом в десять градусов, шлюп прочно увяз в песке, из мачт сохранилась только грот-мачта с обрывками парусов. Рассчитывая взять на буксир и подальше оттащить от входа в порт горевшее судно, ближайшим авизо "Пеликан" немедленно был выслан вельбот с призовой партией энсина Пьера-Антуана Дюмэ. Пока пламя еще не добралось до верхней части корпуса, французы произвела быстрый осмотр корабля, но не увидели никаких признаков жизни. Крышки люков были сорваны, огонь распространился по нижней палубе, жадно прогрызая себе путь наверх.Пожар начали тушить, заметили и уничтожили фитили, наличие часового механизма обнаружено не было.

В оглушающем грохоте взрыва столб ослепительно оранжевого огня и густого бело-сизого дыма взметнулся на высоту мачт, постепенно превращаясь в огромный повисший над серой водой фантастический гриб. Находившиеся на палубе 'Ясона' рассказывали, что почти не услышали раската грома, это больше походило на гигантский вздох, но в радиусе кабельтова ударная волна была ужасна.

— У меня отмщение и воздаяние, когда поколеблется нога их; ибо близок день погибели их, скоро наступит уготованное для них.

Порт и город подверглись бомбардировке летящими обломками всех видов. Оставляя за собой дымные следы, пылающие британские 'каркасные' снаряды, разлетевшись во все стороны примерно минуту дождем сыпались, вниз описывая пересекавшиеся в небе кривые. Эти болиды казалось целую вечность падали дождем повсюду и, шипя, погружались в море. Избежать их попаданий было невозможно. На оставшихся в порту судах люди в беспомощности собирались на палубах, ругаясь последними словами. Один из смертоносных метеоритов пронзил палубу пароходофрегата 'Ахерон". Огонь быстро распространился, к 8.15 языки пламени полыхающего пожар достигали высоты дымовой трубы. Затем в его крюйт-камере раздался мощный взрыв, поднявший в воздух обломки дерева и металла. Корабль в 1150 тонн водоизмещением ушел на дно в считанные минуты, оставив после себя только облако белого, тяжелого дыма, но большая часть экипажа была спасена.

В течение следующих нескольких секунд с ужасной внезапностью еще один удар поразил мостик 'Сфинкса".Так случилось, что Николас-Жозеф Жюган и командир пароходофрегата лейтенанта де вассо Жан-Батист Рише, высматривая выживших, перешли к борту. Если бы ни это обстоятельство они мгновенно погибли бы так же как убитый наповал штурман.

Сбитый с ног и частично парализованный Дюмэ все-таки сумел доплыть до берега с помощью других оказавшихся в воде моряков.

Страшный взрыв "Тандера" снес в воду несколько комендоров с палубы 'Пеликана' и сбросил за борт его командира Мишеля-Жана Шено. Мостик, дымовая труба, левый борт французского авизо были полностью разрушены, мачты рухнули. Под пронзительный треск ломающегося дерева, подбитый корабль накренился и, задирая корму в небо, стал быстро погружаться. Была дана команда 'оставить корабль' , ее не услышали и моряки начали бросаться в воду самостоятельно. Сигнальщик солдатиком кинулся в воду прямо с мостика, как добрался до дрейфующей шлюпки и был в нее подобран, не умеющий плавать матрос не помнил.

Когда обжигающее дыхание огненного дракона утратило свою силу, на британскую шлюпку обрушилась придонная волна и. будто сухой лист над костром, подбросила ее вверх. Смятые водопадом ревущей воды, перекатывающиеся по дну полузатопленного баркаса, моряки чудом не были смыты в море. Оглушенный задыхающийся Осборн боролся изо всех сил, чтобы удержать румпель. Сосредоточив на этом все свое внимание, коммандер не замечал, как к ним зарываясь носом, стремительно подходит 'Ясон'. Список повреждений рос, но носовое орудие остались в действующем состоянии и, хотя паровая машина перегревалась, его положение еще не было критическим. Когда канонерка находилась в 200 футах по левому борту, она дала полный задний ход и осторожно притерлась к баркасу под углом около 10 градусов чуть позади своего миделя.

В этот критический момент две бомбы упавшие рядом подняли огромные столбы воды и, прежде чем моряки успели закрепить концы, те обрушились на почти полностью залитую шлюпку. Ударившаяся в борт волна, резко накренив, перевернула и стала относить ее под лопасти винта. Под кормой оказалось семнадцать борющихся за свою жизнь измученных людей, но многие сумели ухватиться за немедленно полетевшие швартовые концы. Палуба канонерки задрожала от очередного попадания, с треском переломившись у основания и выламывая кусок фальшборта, грот-мачта полетела с грохотом за борт, увлекая за собой спутанный такелаж. Этот грохот заглушил новый всплеск от не долетавшего ядра, мощный фонтан брызг окатил Перкинса с головы до ног.

Выругавшись и отряхнув свой парадный синий китель, командир "Ясона" вытер обшлагом мундира пороховую копоть с лица, пытаясь хоть что-то разглядеть за пеленой едкого дыма в наступившем сумраке ночи.

  — Видит Бог, если придется умирать,то лучшую компанию нам не найти.

Положение поврежденного корабля внушало очень серьезное опасение, но Перкинс принял решение спасать остатки экипажа брандера при любых обстоятельствах. С кормы подняли из воды еще двух человек, первым из них оказался коммандер Осборн, с помощью рулевого Уильям Камби ему удалось удержаться за брошенный им пеньковый трос. Еще одного человека, позже узнали, что это был Отвей, вытянули отпорным крюком почти до фальшборта. К нему уже тянулись руки, когда петти-офицер сорвался и исчез в воде.

Все принятые на борт были в очень плохом состоянии и наглотались соленой воды Пятерых раненых, сквозь зубы бормотавших проклятия, осматривали прямо на палубе, где их уложили на подстилку из парусины.Спустя полчаса уходившая полным ходом от Сен-Мало канонерка была далеко за пределами выстрелов с береговых батарей.

Удивительно, но взрыв не уничтожил брандер полностью и, благодаря изучению уцелевший части. французы смогли выяснить некоторые детали.Деревянные переборки крюйт-камеры 'Тандера' обложенные кирпичом в шесть футов толщиной сделали детонация куда более эффективной,взрыв был слышен на расстоянии 45 миль.Из порохового погреба был выведены тлеющие фитили, сплетенные из пропитанных селитрой пеньковых нитей, кроме них там поместили часовой механизм, приводящий в действие кремни, окруженные пороховой мякотью.

Положение британских лёгких сил по мере вступления в бой все новых французских кораблей стало ухудшаться.

По канонерке вели огонь не менее пяти вражеских кораблей, добившихся нескольких прямых попаданий на протяжении каких-нибудь десяти минут. Все орудия на 'Неттл' были уничтожены, в 8.39 она отвернула с курса и потерял ход. Ее экипаж был спасен только потому, что 'Флирт' принял на себя всю тяжесть боя. Прикрывая тонущего товарища своим корпусом от града ядерѓ ядер, он был поврежден не менее серьезно. В результате двух попаданий в район ватерлинии началось затопленным машинного отделения, корабль почти полностью лишился возможности движения и сильно накренился. Все же англичанам удалось сохранить избитый корабль, после 53-х часовой буксировки он достиг Плимута.

На поверхности остались только мачты. Оставленные командами они затонули на мелководье и, при отливе, верхняя их часть корпусов выступала из воды.

В течение ночи дым пожарищ постепенно уменьшался, сливаясь с чернотой неба, а позже совсем перестал быть заметным. Зато тлеющий и мерцающий огонь продолжал создавать над портом Сен-Мало небольшой багровый ореол.

Поднявшись на борт 'Ясона' Сомарез не верил своим глазам, ничего более страшного, чем эта вчера вечером еще вымытая до белизны палуба ему не приходилось видеть.

— Только два слова, капитан. Отлично сработано

— Несмотря на тяжелые потери, бой у Сен-Мало закончился нашей решительной победой. В совершении дерзкого набега непосредственно на вражеский порт и в успешном выводе поврежденных кораблей из зоны боевых действий вы показали себя истинно достойными высочайшей чести. Стране, глубоко переживающей неудачи на суше, в это трудное время нужна поддержка ослаб?евшего духа и веры, именно Королевский Флот, флот, сумел дать ее, предвещая очистительную грозу.

— Я, без тщеславия, могу сказать, что дело было жарким, но все же Бог помог нам, и, несмотря на сильный огонь кораблей, и береговых батарей французов, три их пароходокорвета были вскоре подожжены. Почтительнейше прошу обратить внимание Вашего высочества на граничащие с самопожертвованием и достойные самой высокой похвалы действия коммандера Осборна, а также команды брандера, поскольку она показала необыкновенную храбрость и мастерство.

Результаты операции газетами противоборствующих сторон были оценены диаметрально противоположно

Поздравляю все корабли эскадры с победой в сражении с врагом и благодарю контр-адмирала, капитанов, офицеров и матросов за их личный вклад в достижение этого успеха. Особенно примечательна стойкость, про?явленная всеми под огнем противника.

Утром 25 октября в День Святого Криспина на замыкающем строй левантийского конвоя 20-пушечном корабле 6 ранга 'Камилла' в пяти милях к северо-западу заметили четыре неизвестных паруса. Сошедший со стапелей Чатема двадцать лет назад этот маленький крейсер, выполнял главным образом охрану и сопровождение коммерческих судов, а также патрулирование и доставку депеш Королевского флота. Капитан Роберт Ларкан попытался подойти ближе, но вынужден был бежать от двух больших французских фрегатов, что набросились на него в дождевом шквале.

Директория не сообщила гражданину Шарлю Линуа истинной цели операции на английских коммуникациях, но он отлично знал, в каком сложном положении находился французский флот. Контр-адмирал был уверен, что легко сможет уничтожить эскорт и, черт возьми, эта победа должна обеспечить чудесный поворот его карьеры.

В целом британские капитаны были хороши, это Линуа мог подтвердить личным неприятным опытом, но сейчас тактическая ситуация сложилась так, как он и предполагал. Предупреждая опасность встречного удара, линейный корабль и три фрегата, шли с наветренного фланга и чуть впереди идущих пятью колоннами торговых судов. Еще один легкий фрегат, находясь сзади конвоя, прикрывал наименее угрожаемое направление. Находясь далее трех миль позади конвоя, преследователи повернули на параллельный курс. Они были абсолютно уверены, что командир конвоя прикажет всем торговым судам рассредоточиться.

— Сообщение от старой леди, сэр, — доложил первый лейтенант.— У нас на хвосте по паре французских двухпалубников и крупных фрегатов. Сохраняя нынешнюю скорость, они догонят караван не позже чем через два часа.

  Капитан 'Центавра', одного из самых новых и мощных линейных кораблей третьего ранга в Королевском флоте, сжал зубы. Его 32— пушечные 'Бланш' и 'Андромеда' неслм 12-ти, а замыкающая ' Камилла' 9-ти фунтовые орудия. Приблизительно вдвое сильный по весу бортового залпа противник был кроме того гораздо тяжелее вооружен. Джон Маркхэм не любил сторожить эти медленные, неуклюжие, груженные пряностями и товарами роскоши беззащитные торговые суда. Перец, сухой мускатный цвет, имбирь и корица, розовое масло, ладан, дразнящий чувственность мускус и приторная амбра, совершавшие свой неизмеримо долгий путь китайские шелка, более дешевые и 'тяжелые', оливковое масло, зерно и кофе, все это были крайне прибыльным бизнесом, а также нешуточной приманкой для капера и неизбывной головной болью любого командира конвоя.

— Барабанщику бить сбор, мистер Хемфилл

— Есть, сэр,— первый лейтенант коротко кивнул, раздались дробь.

Сердце дуба — наши суда,

'Cмоляные куртки' — наши парни

Так держать, ребята, так держать!

Мы будем сражаться и победим.

Продолжая выбивать ритм твердыми, энергичными ударами, мальчишка-барабанщик спустился со шканцев на палубу.

— Будь оно все проклято, сэр, у торговцев нет никаких шансов удрать

— Задержать французов мы не сможем, но я хочу навязать им бой на конткурсах и нанести максимум вреда за минимальное время. Пора отработать наше жалованье мистер Хемфилл. Возможно, сумеем добиться хотя бы нескольких удачных попаданий, в любом случае затяжнел

усамиСуще твует вебикий разнобой во мнениях относительно масштабри нашегонцы ного урегулировсния.тЕсли оно обременит страну тяжкими нарагамисьто война, бесспорно, окажется предпочтительнее, ибо тогда мир превратится в затяжное сражение нам не что иное, как в военно-морское перемирие, в котором все преимущества будут в пользу Франции, и за нанмык апл &имsцен—й нишихе приы, френных и коммерческих позициетах

— Мера того, что сейчас было уступлено Франции, настолько превосходит... ожидания, и вызванная этим весьма шаткая ситуация, в которой мы оказались, кажется мне чреватой столь великой опасностью для страны, что, думаю, я не смог бы найти оправданий, если бы я не высказал эти суждения

0 то Бонапарт не отличался ни знатностью, ни богатством аристократии, более того, серьезным препятствием на пути к власти служило его не английское происхождение.светит.

— Да,сэр,— без колебаний согласился первый лейтенант.

Сигнал 'поворот оверштаг последовательно' стремительно взвился на бизань-мачте 'Центавра' вместе с порядковым номером идущей следом за ним 38-пушечной 'Минервы', пару минут флаг с желтой диагональю на синем фоне плескался на ветру, затем нырнул вниз.

— К повороту!

— Есть, сэр.

Увеличивая исходный запас скорости 'Центавр' увалился на румб, затем руль переложили на другой борт и корабль резко покатился к ветру. На идущей следом за ним 'Минерве' прочли сигнал и тоже начали поворот.

— Шкоты передних парусов! Шкоты, галсы отдать.

На баке раздернули фор-стеньга-стаксель.'Центавр' пересекал линию ветра, паруса фок-мачты заполоскали.

— Пошел брасы!

Реи повернулись,инерция позволила кораблю развернуться против ветра, сейчас он все быстрее набирал ход на новом галсе.

— Круто к ветру! — приказал рулевому Маркхэм.

— Девять двадцать шесть,— он посмотрел на карманные часы. — выполнили поворот за 4 минуты.

dd> Проходя контркурсом вдоль строя противника, под зарифленными парусами, британцы старались нанести как можно больше урона.

  — Какие приоритеты по целям, сэр?

— Сосредоточимся на фрегатах, их легче вывести из строя, а каждый, кого мы достаточно потреплем, не сможет преследовать конвой.

Я думаю, каждый когда-либо служивший под его началом, пойдеn за ним куда угодно

Хуже того, не ввязываясь в бой, Линуа вполне мог ударить прямо по беззащитным торговым судам. В основном совершавшие рейсы в Вест-Индию и Левант, вместимостью они не превышали 250-300 тонн и лишь некоторые были крупнее, имея в среднем грузоподъемность около 500 тонн каждое.

дит... ожидания, Грузовые суда суетливо повернули фордевинд и вызванная этим весьма шаткая ситуация, сейчас пятью растянутыми колоннами, как черт от ладана, удирали по ветру, то и дело, зарываясь бушпритами в которой мы оказались, кажется мне чреватой столь великой опасностью для страны, что, длинные набегавшие с запада волны. Оставшийся с конвоем эскорт, одна за другой, сначала 'Андромеда', а затем 'Бланш' и 'Камилла' совершили тот же маневр, прикрывая бегство подопечных,

— Нас надерут, — спокойно произнес первый лейтенант 'Камиллы' наблюдая в подзорную трубу, как на малые фрегаты эскорта неуклонно надвигаются французские корабли. Шедшие параллельным курсом, они находилось чуть дальше, чем в миле.

— Если им нужен конвой, то придется сначала разобраться с нами. Похоже,сегодня будет хороший день,чтобы умереть.

— Вы собираетесь выйти им навстречу, сэр? — осторожно спросил лейтенант Уиллоуби. Для подобной ситуации не существовало приказов, теперь исход ее мог быть только один — стоять насмерть в исполнении долга. Курс'Андромеды' делал намерения ее капитана Фредерика Мэйтланда кристально ясными. Меньшего никто и не ожидал от офицера, чьи семейные традиции службы в Королевском флоте протянулась к временам Марии Стюарт, но это ничуть не уменьшило уважение к его мужеству.

— У нас нет выбора, Нисбет. Я думаю, я мы сможем использовать шанс нанести врагу урон или хотя бы слегка повредить их — ответила Мэйтланд так же негромко. — Тогда они не смог бы найти оправданий, смогут преследовать медленных практически безоружных торговцев.

— И при этом, сэр, они уничтожат нас, — еще тише сказал Уиллоуби.

— Возможно,что и нет, — но все равно это наш лучший шанс, особенно если бы я подберёмся достаточно близко.

"Коль суждено погибнуть нам, — довольно

Потерь для родины; а будем живы, —

Чем меньше нас, тем больше будет славы.

Да будет воля божья! Не желай

И одного еще бойца нам в помощь".

В его жесткой улыбке, волка закрывающего собой молодняк от охотничьих собак, не высказал эти суждения

было ничего радостного. Все правила гласили, что для фрегатов атаковать линейные корабли самоубийство, но другого выбора не было. Верно понятый офицерский долг в данных обстоятельствах предписывал совершить то, что может положить конец карьере и жизни.

— Перестроиться для атаки,— поднял сигнал Мэйтланд и следом второй.— Let's go, fellows!

Этот непредсказуемый порыв оказался совершенно неожиданным для противника, ринувшись на сближение, они придали сражению непредусмотренный Линуа оборот.

— Что же очень жаль, они заслуживают лучшего, чем то, что сейчас произойдёт,

Вмешательство легких британских фрегатов ни мало не смутило офицеров на квартердеке французского флагмана. На палубах 'Спарты' прислуга засуетилась у орудий готовясь засыпать их градом ядер.

— Опасный противник, очень опасный. Но не настолько, чтобы уравнять разницу в вооружении,— отметил Линуа хладнокровие удержавшихся от ответного огня британцев.

— Храбрые ребята гражданин контр-адмирал. Будут играть до конца, надеясь, что в какой-то момент им повезет.

— Только не в этот раз,— командующий покачал головой,он оставался на шканцах 'Спарты' с короткими перерывами на сон уже почти двое суток. Желудок жгло от выпитого кофе и сейчас ему больше всего хотелось, чтобы закончилось все поскорее. — Судя по всему,эти ублюдки возомнили, что мы вовсе лишились зубов.

Поворот оверштаг не удался из-за слишком малого хода так и большой волны сбивший нос под ветер. Замерившая с заползавшими парусами прямо против ветра, потерявшая скорость и совершенно беспомощная "Спарта" медленно начала двигаться кормой вперед, не желал слушаться руля. Когда его переложили на борт, и перебрасопили реи корабль некоторое время медлил, затем нехотя начал набирать скорость. Стреляя нестройными залпами, выпущенными одновременно по 'Минерве' и 'Андромеде', линейный корабль распылил свой огонь, лишался шанса задавить меньших и хрупких противников по очереди.

а, что сменявшы',девг, ругдюбтлвыеомеряды на этот таз лышльрввмора однлсмеменноья,нова пелеть под таким огнем, не веря собственным глазам, — Линуа пришел к выводу, что разумное отступление это составная часть доблести. — Я мог бы уничтожи на этот раз вышли Британцы несли больше потерь в море одновременно.людях от попаданий в корпус. Французы в основном имели повреждения от стрельбы по рангоуту.

Точным попаданием им удалось срезать брам-стеньгу на бизань-мачте 'Спарты', ее посеченный такелаж разорвало, простреленный в дюжине мест грот-марсель заполоскал и моментально превратился в лохмотья, не позволяя кораблю ворочать на ветер, Заход его на два румба увеличил дрейф, окончательно сорвал маневр французов.

Несмотря на повреждения и большие жертвы среди экипажей британцы снова приближалась. Зачем, если не хуже его понимают, что не смогут взять верх? Контр-адмирал словно прирос к шканцам, проклятия закончились, сейчас в нем все кипело от ярости. На борту 'Спарты' царили неуверенность и мрачные предчувствия

— Не знаю, как они смогли уцелеть под таким огнем, не веря собственным глазам, — Линуа пришел к выводу, что разумное отступление это составная часть доблести. — Я мог бы уничтожить весь эскорт, но не так стремлюсь к смерти, как они.

Французские корабли, если привести цитату из донесения капитана 'Центавра' Джона Маркхэма, 'поспешили отправиться к чертовой матери'.

— Следует отметить великолепное исполнение долга в критической ситуации.

Поскольку противник не мог столь внезапно увеличить численность своего флота, остаётся предположить, что сменявшие друг друга боевые отряды на этот раз вышли в море одновременно.

— Наша попытка соперничать с британцами, строя пароходофрегаты обычного типа безнадежное дело. Неравенстенгента, нНакобыт йосуыфв маттесов, увонговихфиз-знных дещась нфлеаа шная нашедштроработы Неравенство сил может быть возмещено неуязвимостью. Не только экономия, но и успехи на торгелых судахикдобаииарабтеок контрмбанда.более что высокая задолженность будто бы исключала возможность дальнейших займов, а Банк Англии приостановил размен бумажный банкнот море говорят нам о мудрости и целесообразности борьбы железа с деревом, невзирая ни на золото и серебро.какие расходы.

Прекрасная в теории идея использования брони была не нова, но применение ее на флоте сдерживалось проведенными испытаниями. Пробитые ядрами двухслойные 6,4-мм железные листы давали массу рваных зазубренных осколков.

В Вестминстере то и дело вспыхивали скандалы, члены правительства вели закулисные интриги, истина же заключалась в том, что ни никто, включая принца-регента, не знал, как быть с сокращением доходов и с огромным достигшим суммы в 468,5 миллионов фунтов стерлингов государственным долгом. Эти громадные цифры поражали государственных деятелей. Во Франции, не имеющей не только кредита, но даже и надежды раздобыть его предсказывалась неизбежная страшная катастрофа Великобритании, тем более что высокая задолженность будто бы исключала возможность дальнейших займов, а Банк Англии приостановил размен бумажный банкнот на золото и серебро.

Всюду господствовала чрезвычайная тревога, возраставшая вследствие плохого урожая и мрачных известий с театра военных действий в Западной Европе, к началу года все это придало непреодолимую силу сторонникам мира.Другие воспринимали его как позорный и в силу этого обстоятельства обреченный с самого начала. Как бы то ни было, принц-регент видел в генерале Гоше победителя якобинства и, несмотря на свое предубеждении против католиков, был благодарен за восстановление религии.

— Я называю мир с Францией экспериментальным миром, так как он и не является ничем большим. Я уверен, что все думают подобным же образом, хотя, возможно, не называете его так. Мир неизбежен, меня все оставили, союзники и все вообще. Я сделал это... ради всего наилучшего, так как не мог поступить иначе.

Из лондонской газеты 'Морнинг Кроникл'

— Условия мира плохи, это правда, но всякий должен признать, что куда лучше пойти даже на худшие условия, чем продолжать войну.

Иллюминация и выражения радости лондонцев превзошли все виденное до сих пор. Радуя охe Радуясь миру, охваченная энтузиазмом толпа выпрягла лошадей из кареты прибывшего для подписания мирных соглашений Жака Александра Бернара Ло и с криками "Да здравствует Франция! повезла дипломата в Форин-офис

Из речи Генри Эддингтона, виконта Сидмут в Палате общин

— I believe it is peace for our time! Этот мир, хотя и чрезвычайно славный для Франции, безусловно совершенно выгоден и для Англии, хотя кучка субъектов, подписавших прошение о внесении изменений в существующую форму правления Соединённого королевства, считает его позорным и скандальным. Как премьер-министр, назначенный принцем-регентом, с сожалением вынужден отметить, что некоторые безрассудные личности позволили себе стать орудием в руках радикальных и крамольных элементов обманутые разными благовидными предлогами.

Отношения с Францией отныне будут восстановлены такими, какиыливнние какими они были до войны и я не вижу, чего еще нам следует опасаться. Обе стороны признали республику Семи Ионических островов, Англия обязалась не вмешиваться во внутренние дела Батавии, Германии, Гельвеции и итальянских республик. Французские войска оставят Неаполь, Рим и остров Эльбу, в свою очередь мы должны возвратить прежним владельцам мыс Доброй Надежды, Египет, Мальту и Минорку, за Англией остаются острова Тринидад и Цейлон.

Из выступления в Палате общин по поводу заключения Прелиминарного мира с Францией Уильяма Уиндхэма

— Мои достопочтенные друзья, посреди всеобщего воодушевления я остаюсь скорбящим. Подписывая этот мир, вы ставите подписи под смертным приговором своей стране. Единственная цель, которую преследует Франция, состоит в том, чтобы ей позволили разделить с нами господство над морями, обрести торговые преимущества и позволить ей усилить свой флот.

Из выступленмя в Палате лордов барона Уильяма Гренвилла

— Ни в какое, даже самое трудное время, у меня не возникала идея пойти на уступки сравнимые с этими. Мера того, что сейчас было отдано Франции, настолько превосходит... ожидания, и вызванная этим весьма шаткая ситуация, в которой мы оказались, кажется мне чреватой столь великой опасностью для страны, что, думаю, я не смог бы найти оправданий, если бы я не высказал эти суждения.

Но многие думали, что Франция коренным образом изменилась.

— Не могу не сказать тебе, как много радости доставила мне весть о мире. Теперь, я надеюсь, мы увидим конец последней войны, которая была в наши дни,— писал в письме к другу Катберт Коллингвуд.

Из майского номера журнала 'Вестник Европы'.

— Из Лондона пишут, что более всех заключению мира с Францией содействовал принц-регент, с большим уважением отзывавшийся о генерале Гоше.

— Мир, сэр, через неделю и война — через месяц.Генерал Гош соединяет в себе все то, что республиканец должен порицать, все то, что роялист должен отвергать, все то, что ненавидит якобинец. Поэтому у него остается одно средство для удержания власти — это его шпага, и он может укрепить эту власть только завоеваниями и славой. — произнес в Палате общин Бонапарт в ответ на слова ' мир лучше, чем война' министра иностранный дел лорда Гауксбери.

Из письма лорда Грэнвилла Левесон-Гауэра, избранного в Палату общин от графства Стаффордшир, к матери.

— Существует великий разнобой во мнениях относительно масштабов нашего мирного урегулирования. Если оно обременит страну тяжкими налогами, то война, бесспорно, окажется предпочтительнее, ибо тогда мир превратится в не что иное, как в военно-морскоемесяцев военно-морское перемирие, в котором все преимущества будут в пользу Франции, и за это мы заплатим ценой наших лучших военных и коммерческих позиций.

Уже через несколько месяцев английские промышленики и купцы, с восторгом приветствовавшая мир,, герцога мир, почувствовали всю тяжеания нанчестерские тяжесть французского преобладания на материке. Рассчитывая на значительное расширение торговли, многочисленные суда с английскими товарами прибывали в европейские гавани и, благодаря запретительным и протекционистским таможенным мерам, вынуждены были возвращаться. Выказывая резкое недовольство, мрачнели не имевшие рынка сбыта и реализации своих товаров крупные коммерсанты, манчестерские и бирмингемские промышленники. Генерал Гош и слышать не хотел о возобновлении англо-французского торгового договора, известного как договор Идена. Тучи, предвещая приближение грозы, собирались в течение года.

Не встречая препятствий, 4 июня Франция окончательно включила в свой состав пока еще числящейся 'независимой' Субальпинскую республику, бывший Пьемонт.В декабре того же года генерал Гош объявил о желании иметь в Швейцарии 'дружественное' правительство, указывая на ее географическое положение между Францией и подвластными итальянскими республиками. Подкрепляя эти соображения вводом в страну 12 тысячного армейского корпуса, он без труда добился покорности от Берна и Швица.

— Я буду посредником в разрешении всех разногласий. История свидетельствует, что ваши междоусобные войны всегда заканчивались лишь при благожелательном вмешательстве Франции.

Восстания против правительства, бежавшего из Берна в Лозанну, и его французских покровителей вспыхивали почти во всех кантонах, но вскоре были подавлены с большой жестокостью. Поставленная в полную зависимость от Франции "Актом посредничества", республика заключила союзный договор и обязалась предоставлять в ее распоряжение 16000 солдат.

Флот был недоволен, прекратились доходы военного времени от продажи захваченных французских призов. Капитаны, как и лейтенанты, сейчас сидели на половинном жалованье и едва ли могли получить в командование корабли. Мичманы уже не надеялись на офицерский патент, им оставалась попытка поступить на торговые суда. Некоторой части матросов, уволенных после сокращений и не нашедших работы, дала зараб заработок контрабанда, она считалась теперь почти невинным занятием. Все больше росла дороговизна, только хлеб резко подешевел вследствие привоза из-за границы.

Часть нашей торговли страдает, — это возможно, но ведь это случалось во все времена. Отрасли п служило промышленности, развившиеся благодаря войне, должны с водворением мира снова сократиться. Что же с этим поделать? Должны ли мы проливать кровь английского народа для удовлетворения грубой жадности нескольких купцов, алчущих золота?

— Чтобы погубить страну, достаточно даже одного негодяя: тому в истории было немало примеров. Участь целой Европы связана с безопасностью вашего отечества. Будьте порукой в моем желании способствовать его не английское происхождение.спасению. К этому общему участию я присоединяю еще ту дружбу, которая меня навсегда с вами связывает.

Бонапарт не отличался ни знатностью, ни богатством аристократии, более того, серьезным препятствием на пути к власти служило его не английское происхождение.

Я думаю, каждый когда-либо служивший под его началом, пойдеn за ним куда угодно

Стратегия действий правительства Британии вызывала несогласие у подавляющего большинства членов парламента с задних скамей. Вместе представляя достаточно серьёзную политическую силу, в ходе полемики они настаивали на обеспечении экономического подъема и снижении размера государственных займов. По иронии судьбы Адмиралтейство оказалось в числе учреждений вызывающих особое раздражение Уайтхолла, градус враждебности их отношений зашкаливал. Бонапарт, сокрушительно прямолинейный в высказываниях, и его сторонники в парламентениСпюрчеу Пслатыскбщи

мистюцунЧпарь пиАоб. у в парламенте сражались за корабли с решимостью, неслыханной ранее для многочисленных статей, публикуемых в 'Морнинг Кроникл', ' Морнинг Пост' и "Таймc".

— Без каких-либо усилий с моей стороны я оказался лидером группы, состоящей преимущественно из молодых и новых членов палаты общин'.

— На штыки можно опираться, но сидеть на них нельзя, — вспомнил Бонапарт испанскую пословицу,— так что же, подкупить целый парламент?

— С ним будет нетрудно сторговаться и притом дешево. Посулите пенсии, доходные места, титулы, Нет такого предательства и низости, на которые не была бы способна политики. Большинство постарается заработать на этой сделке. Господи, многие пожалеют, что им нечего продать кроме родины.

— Хорошо. Но когда они вернуться к прежним махинациям, обрушимся на них гневом Божьим.

Спикеру Палаты общин мистеру Чарльзу Абботу.

Нет жертвы, что я не принёс бы во имя действительного блага и спасения Соединенного Королевства. Поэтому я принял решение и отказываюсьот регентства в пользу брата моего Вильгельма Кларенса.

Фредерик,герцог Йоркский и Олбани.

дебатахВолею браоа, передавшегсамне ыегентст р ыадтемам, он ымгда вел игром,

Волею брата, передавшего мне регентство над Соединенным Королевством, тяжкое бремя это возложено ну маня на меня в суревое суровое время деспелмерсойевойны готарВ технволнений. беспримерной войны и народных волнений. Ставя выше всео— блего отечеом а, всего благо отечества, я принял твёрдре твёрдое решение принять всю полноту власти, если таковой окажется воля граждан наших, выраженная представителяеи представителями их в Парламентединготе с Парламенте.

Правительство полностью утратил доверие. Стране надоело самовластие принца-регента и она, не отдавая себе ясного отчета в этом, настоятельно хотела перемен. События были предписаны общественным мнением, а исполнены Бонапартом. Падение Гдуновлрскоондинаатии, Ганноверской династии, под натиском массопаго массового недовольства произошедшее р—с,роогобез быстро и без большего сопэотивтехдябртеало событиемй орнзившис маогихо, лонения сопротивления, стало событием поразившим многих.

— Достопочтенные парламентарии, — начал спикер Палаты общин, объявляя повестку дня.

— Мистер спикер! — послышался голос из зала, Чарльз Аббот посмотрел в его сторону.—

— Председательствующий предоставляет слово представителю округа Грэмпунда в Корнуолле, — сказал он,

— Мистер спикер, — продолжил депутат, — я удивлен такой просьбой, хотелось бы знать ее мотивы, а также почему нас не предупредили заранее.

— Кто-нибудь еще желает высказаться? — спросил Чарльз Аббот и, когда желающих не нашлось, удар его молотка объявил заседание при закрытых дверях. Парламентские приставы начали выводить из помещения Палаты гостей и репортеров, проявляющих в связи с этим немалое любопытство.

— Джентльмены,— ощущая как а зале растет напряжение, продолжил спикер, — председательствующий предоставляет слово достопочтенному депутату от округа Винчелси графство Сассекс.

Люциан Бонапарт, держа в руке два скрепленных вместе листа кратко написанных заметок, встал со своего места. Многократно выступая в дебатах по самым различным темам, он всегда вел игру на пределе своего мастерства. В темно-зеленом рединготе с золотым шитьем по воротнику, белой рубашке и галстуке, завязанном 'согласно надлежащего, достойного положения', высокого роста, очень близорукий, что заставляло полузакрывать глаза и опускать голову, сегодня двадцати восьмилетний Люциан был взволнован до крайности.

— Благодарю вас мистер спикер, — он намеренно сделал паузу, красноречивой тишиной создавая драматическую атмосферу, соответствующую серьезности вопроса.

 

Бонапарт сделал паузу, все присутствующие в зале знали, что предстоит что-то еще, что-то исключительно важное.

 

  — Да,Ганноверы давняя династия на британском троне и, возможно, вы или я не любим ее. Но дело сейчас не в этом, джентльмены, покрывшая себя позором, она лишилось симпатий и уважения связывающих ее с народом! Я вынужден сказать, что наиболее безболезненный выход для сохранения возможности страны сражаться с внешним врагом, это пойти навстречу требованиям парламента.

 

Акт о провозглашении Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии свободным государством.

Объявляется и постановляется ныне существующим парламентом, что народ Англии, Шотландии и Ирландии, как источник всякой законной власти, настоящим учредил и утвердил быть республикой и свободным государством, управляемой его представителями избранными в парламент и теми, которых они назначат и определят в качестве подчиненных им должностных лиц и чиновников, во благо народа. Королевское звание бесполезное, тягостное и опасное для свободы и общественной безопасности народа, отныне не осуществляться каким-либо лицом. Впредь в любом документе вместо формулы 'именем короля' следует писать 'именем хранителей свободы Великобритании и Ирландии, властью парламента'.

Принимая во внимание необходимость установления порядка, регулирующего отношения между обеими палатами парламента, постановляется

Принятые палатой финансовые законопроекты, направленные в палату лордов и не утверждение в течение месяца, становятся законами независимо от ее согласия.

Законопроект, принятый палатой общин и направленный в палату лордов, после отклонения его во второй раз становится законом парламента независимо от согласия палаты лордов, если между чтением законопроекта на первой сессии палаты общин и датой его принятия на второй сессии прошло менее года

Законопроект считается отвергнутым палатой лордов, если она не приняла его без поправок или если эти поправки не были утверждены обеими палатами.

Постановляется и узаконивается, что управление свободных государств Англии, Шотландии и Ирландии и владений, им принадлежащих, сосредотачивается и пребывает в одном избираемом парламентом и несущего перед ним ответственность лице при содействии Государственного совета из тринадцати человек. Титул названного выше лица называется "Первый консул свободных госудименять государств Англии, Шотландии и Ирландии". Этим актом ему предоставляются полномочия и власть отдавать приказы и распоряжения вооруженным силам для отражения чужеземной агрессии и подавления всякого рода беспорядков и восстаний, руководить внешней политикой, применять все разумные меры для обеспечения развития и процветания торговли, а тря стечению обстоятельств и личным качествам человека. Всё может сойти на нет, если в критический момент не подует в спину внезапный порыв благоприятного ветра. Переговоры с Бонапартом были совершенно секретными, до самых последних часов все зависело от его окончательного решения. Наполеон становился ключевой фигурой, приобретая в своем лице устойчивость. Государственному Совету.также регулировать налоговую политику государства.

Парламент, взявший в свои руки создание нормальных условий жизни и управления государством, приглашает Армию и Флот сохранить полное спокойствие и питает полную уверенность, что общее дело борьбы против внешнего врага ни на минуту не будет ослаблено.

Срок полномочий парламента устанавливается продолжительностью в пять лет.

Все присутствующие в зале депутаты стремились к тому, чтобы их считали людьми достойными уважения и доверия,

— Весьма полезная черта для парламентария,— с сарказмом подумал Бонапарт.— Даже и те, у кого этих добродетелей недоставало, хотят казаться честными.

Многие внезапно становятся известными политическими деятелями благодаря стечению обстоятельств и личным качествам человека. Всё может сойти на нет, если в критический момент не подует в спину внезапный порыв благоприятного ветра. Переговоры с Бонапартом были совершенно секретными, до самых последних часов все зависело от его окончательного решения. Наполеон становился ключевой фигурой, приобретая в своем лице устойчивость. Государственному Совету.

При всей береговой линии от Эльбы до Бискайского залива доминировала Французская Республика с более чем полумиллионом мужчин под ружьем. Британия содержала менее 15000 солдат дома и около 30000 рассеянных по всему миру, в основном на подверженных желтой лихорадке удаленных станциях. Сейчас находясь в состоянии войны с эксплуатирующей спонтанный взрыв человеческой энергии тиранической властью: всеми средствами она пыталась создать боеспособную армию. Несмотря на присущее Бонапарту презрение к установленным рамкам и ограничениям, он обладал ясным пониманием своего долга перед страной и задавался совершенно определенною целью сделать для этого все возможное. Генстрана Гений велик тем, что совершенно бессознательно порождает события мирового значения.

Обратившись к Парламенту с просьбою облечь его надлежащими полномочиями, Наполеон обещал сложить их тотчас же после устранения угрожающей государству опасности.

— Наша страна принадлежит ее народу, и всякий раз, уставший от своего правительства, он может воспользоваться своим конституционным правом, чтобы сменить его, либо своим революционным правом, чтобы распустить или свергнуть. Я не Цезарь и не Кромвель, а простой бесхитростный моряк, неожиданно для самого себя, призванный спасать отечество. Наши полки будут сопротивляться неприятелю сильнее, чем можно бы было ожидать во всяком другом государстве от того же числа войск; я слишком хороший патриот, чтобы в этом сомневаться. Британский флот искони был главною опорой и оплотом свободы унаследованной от наших предков, и надеюсь, мы сохраним ее до скончания века.

Если же долгой истории нашего острова суждено пресечься, то пусть это случится лишь тогда, когда каждый из нас будет лежать на земле, захлебываясь своей кровью. Англию мален маленькая страна и сейчас мы находимся на вулкане. но Рим начинал так же. Страна, неважно какая великая, неважно какие у нее огромные армии или как хорошо она снабжена оружием, имеет не больше силы, чем ее люди. Потому что это они должны быть готовы шагнуть вперед и умереть, когда пробьет час. Я принимаю ваше предложение, но предупреждаю, шпага вынута из ножен и не будет вложена вновь, прежде чем не водворится порядок.

 

  Джентльмены, диктаторы приходят, разглагольствуя о славе, но их планы рушатся на сопротивлении, а затем Время показывает им на выход. Уже несколько лет оставаясь единственной воюющей с Францией державой, Англия спасетссиями, спасется своими собственными усилиями, а Европа нашим примером.

 

'обложение налогом ненадежных и постоянно меняющихся доходов от труда и умения людей, занимающихся ремеслами и свободными профессиями, является проявлением произвола, жестокости и притеснения, а методы его сбора не соответствуют британской конституции и протительно, противны чувствам англичан'.

 

— Продажа патентов как фундамент для армии неразумна в стране, чья военная сила всегда мала по сравнению с континентальными государствами, и чья мощь, следовательно, зависит от достижения армией высочайшей степени эффективности. Это возможно только в случае отбора офицерских кадров на основе личных качеств и профессион

алЭти условия очевидно выполнимы в водоизмещении 9000 тонн, но такие корабли могут являться слишком значительным отягощением бюджета,

профессиональных навыков.

ьных навыков.— Друг мой, стать первым консулом в тридцать пять лет, неужели этого не достаточно? — прошептала Жозефина, переступая через сброшенное платье.

Друг мой, стать первым консулом в тридцать пять лет, неужели этого не достаточно? — прошептала Жол.ат

— По сравнению с деревянными кораблями я не считаю его безопасным мореходным кораблем, в старом значении этого слова. В то же время я не считаю, что он может затонуть в шторм при заблаговременно принятых мерах по задраиванию, средства для которого, я думаю, можно улучшить.

ь этом возрасте Иисус уже два года как был Богом. Я слишком поздно явился на свет, нельзя больше сделать ничего великого. Моя карьера блестяща, я не отрицаю; мне удалось пробить себе прекрасную дорогу, но какая разница по сравнению с античным Миром! — улыбнулся Наполеон, находившийся на вершине успеха.

Франция, уступая по числу моряков, вынуждена признавать превосходство державы, располагающей большим числом паровых кораблей, чем мы можем себе позволить, существует возможность уничтожить эту разницу в том случае, если мы обратимся к использованию брони, в чем нам может и должен помочь промышленный гений Франции

Слухи о французских броненосцах, способных свести к нулю боевую ценность деревянных линейных кораблей и фрегатов, серьезно обеспокоили британцев.

Из выступления на заседании нижней палаты Парламента проходившего при закрытых дверях вице-адмирала сэра Ричарда Кинга.

— До появления броненосцев мы считали за правило располагать флотом, почти вдвое более многочисленным, чем у Франции. С их появлением могучий британский флот утратил свое прежнее значение и это не совместимо с национальной безопасностью. Создана ситуация когда, опередив Англию в осуществлении программы постройки броненосцев, французы способны вновь бросить нам вызов и осуществить высадку, подобная операция уже не представляется невозможной. Флот совершенно не готов проводить активные операции в морской войне даже с одной великой державой.

Уже 14 декабря Бонапарт, обращая внимание Палаты общин на настоятельную необходимость в увеличении флота, потребовал у депутатов голосования за выделение дополнительных ежегодных бюджетных средств на военное кораблестроение. Желая начать действительное и непрерывное движение, программа включала четыре больших и 10 малых броненосцеельства броненосцев.

— Хотя всего несколько лет назад мы обгоняли другие страны в отношении числа винтовых кораблей, возникшая проблема приобрела серьезные размеры. Я далёк сейчас от мысли, что наш флот достаточно силён. Если немедленно не будут приняты экстренные меры по расширению строительства броненосцев, в ближайшие годы, впервые за всю историю, Франция сможет далеко опере опередить нас по числу самых мощных боевых судов.

Начало строительства броненосных судов не могло не вызвать различных споров и, еще до его спуска на воду Совет Адмиралтейства начал сомневаться в правильности выбранного решения. В основе предположенной программы военного кораблестроения лежали финансовые ограничения бюджета, но высшим приоритетом оставались тактические соображения.

— Во Франции уже построено несколько кораблей с корпусом защищенным броней.

— Я гарантирую защиту от любого пушечного ядра. Уильям Конгрев с любовью похлопал по железной плите обши вки обшивки корабля и одобрительно посмотрел готовое к установке тяжелое орудие. — Подождите, пока не увидите мой новый проект, ракеты наведет на них страх божий.

Судостроители считали невозможным мореходный броненосец водоизмещением до 4000 тонн, вместе с тем, сейчас Наполеон мрачно смотрел на представленный ему проект вдвое меньшего размера. Приземистый, с прямым форштевнем и скругленной кормой он не выглядел стройным и изящным. Бонапарт ждал немногого, но этот вариант был 'вероятно, худшим, как в смысле боевой силы, так и мореходности корабля, из когда-либо покидавших верфи любой претендующей на репутацию морской страны.

— Я хочу спросить ваше мнение,Джордж. Насколько высоко вы оцениваете эффективность этого проекта?

— По сравнению с деревянными кораблями я не считаю его безопасным мореходным кораблем, в старом значении этого слова. В то же время я не считаю, что он может затонуть в шторм при заблаговременно принятых мерах по задраиванию, средства для которого, думаю, можно улучшить. Броненосный корабль должен быть более крупным для сохранения живучести в случае повреждений. Необходимо хоть как-то обеспечить продольный огонь из орудий батареи, полагаю, мертвый угол составляет не менее 40 градусов. Руль не защищен, хотя и в значительной степени находится под водой. Также недостатком является отсутствие спардека, дающего сплошную палубу от носа до кормы.

— Перечисленные вами условия мой друг, очевидно могут быть выполнены в водоизмещении не меньшем 9000 тонн, но такие корабли являться слишком значительным отягощением бюджета. Поступают сведения, что Франция отбросила свою прежнюю доктрину и разрабатывает вопросы таранной тактики, считая ее единственным стоящим средством борьбы на море,— Бонапарт пожал плечами. характерным движением свойственным ему в моменты сомнений.

— Все это из области рассуждений, пока корабль имеет ход и пространство для манёвра, он в состоянии избежать таранного удара. Первая же большая битва броненосных эскадр пустит по ветру немало надуманных теорий, и покажет всё дело в совершенно новом свете.

— Из шлюпа "Рисерч" выходит совсем не то, что мы желали, но истратив на него столько денег, посмотрим, что из этого выйдет.Едва ли сильно ошибусь, если скажу, что к настоящему времени эти небольшие корабли породили официальной переписки в объеме не меньшем их водоизмещения.

— Достопочтенные лорды, я весьма удивлен ответами Адмиралтейства на заданные в Палате общин вопросы по поводу французского кораблестроения,— взгляд Наполеона остановился на Чарльзе Миддлтоне, бароне Бархэм.

Бонапарт повернулся к первому секретарю Адмиралтейства сидевшему рядом с ним.

— Как выглядит сегодня ситуация с получением информации из Франции?

— Предоставленные в наше распоряжение фонды слишком скудны для создания действительно эффективной разведывательной сети. Мы почти полностью зависим от докладов агента из Бреста и сообщений военно-морского атташе, другими словами в настоящее время у нас нет никакой возможности получать сведения, заслуживающие доверие.

— Опираясь на традиции и опыт прошлого, Адмиралтейство с подозрением относится к любым новшествам, все это обходится Британии в достаточно высокую цену. Джентльмены, мы вступили в новую эру. Еще вчера в британском военном флоте было сто сорок два корабля, но сейчас мы имеем всего лишь 'Ресерч' и 'Энтерпрайз'.

Наполеон ясно сознавал, что для разворачивания масштабного строительства необходимы крупные изменения, как в Адмиралтействе, так и казённых верфях. Годы экономии и финансового давления государственного казначейства привели персонал и материальную часть в совершенное расстройство, подведя кампании на грань банкротства.

— Я намерен осуществить ряд последовательных реформ и готов сделать всё от меня зависящее, чтобы ускорить и поддержать любую полезную инициативу. В интересах государства, чтобы должностные лица постоянно сменялись, искусство управления состоит в том, чтобы не позволять людям состариться на занимаемом ими месте. Совещание закрыто, джентльмены

— Английские крейсеры, подойдя к собирающимся зайти в наш порт нейтральным судам, взяли за правило заменять пару человек их экипажей своими шпионами, таким образом, получающим возможность оставаться во французских портах на все время пребывания там нейтральных судов.

— Мне нужно только три дня туманной погоды — и я буду господином Лондона, парламента, Английского банка, — размышлял Гош. Эти несколько дней могли дать французскому флоту возможность ускользнуть от британских эскадр и высадить армию на побережье. Тогда, сокрушая все препятствия на пути, он смог бы войти в столицу.

Это же думали очень многие, удерживая в своих руках Бельгию и Голландию, он мог каждую минуту угрожать непосредственно самой Британии. Народ следовал за Лазаром Гошем, зачарованный обещаниями смутного, но великого будущего. Любая диктатура не может останавливаться в своем развитии, когда инерция заканчПс крнституции первый консуа нт мог быть комакдующим превэто не зосчило, что Бонапарт не управлял ходом кампании. Назначив старшимходагмансм Джорджа Мюррея, вмествос этим он соста дожи планпод мных действойе в — Вам выпала честь, еще никогда не выпадавшая заканчивается ей требуются новые успех. Обогнать противника в темпах создания броненосного флота и использовать это краткое превосходство для достижения господства на долю британского офицера. От ваших действий зависит, упадет ли она море в глазах всей Европы или высоко поднимет голову. Никогда ранее наша страна не зависела самом начале войны, входило в такой степени от успешных действий своего флота, как сегодня.его ближайшие планы. Характер режима позволил вывести страну из хаоса, но делал внешнюю экспансию неизбежной.

самом наОбващаювлош внимлижайна — Все прошлые сражения на море. мы начинали со слишком слабыми силами. На этот раз такого не будет. Я намерен осуществить вторжение в Британию. Мы придем, как друзья, чтобы освободить ее от коррумпированной, развращенной аристократии' Провозгласив республику, упраздним дворянство и палату лордов, с которыми Англия вскоре сгниет.Подготовку к десантной операции приказываю завершить в середине августа.

Замысел заключался в формировании экспедиционных сил в Шербуре и Гавре, соединении их в море под прикрытием броненосной эскадры, прорыве блокады и последующем захвате Портсмута и Айл-оф-Уайта. По оценкам начальника штаба, около двух недель должно было уйти на перемещение всего экспедиционного корпуса — ста двадцати тысяч солдат, 12 тысяч кавалеристов с лошадьми, двух сотен орудий, повозок с тюками фуража, продовольствия и бочонками пороха.

Тут были транспорты, рыболовные шхуны Ньюфаундленда и многочисленных портов Атлантического побережья, китобои, даже трансатлантические пакетботы с позолоченным орнаментом кормы

Как только начали приходить новости о подготовке Гошем высадки в Англии, политики с трудом сдерживали дрожь в коленях, но на флоте воцарилось открытое воодушевление.

— Мне пришлось прервать совещание в Оперативном управлении,— мрачно произнес Мюррей, входя в кабинет Бонапарта

— Собирай вещи, у тебя там больше нет никаких дел, Джордж.

— Что, черт побери, случилось мой друг?

— Ты назначаешься командующим Броненосной эскадры.

— Решение уже принято?

— Я подписал приказ, Адмиралтейство уже уведомлено об этом.

Мюррей кивнул.

— Для передачи дел в твоем распоряжении только три часа, — завершил короткий разговор Бонапарт.

-Это время было лучшим в моей жизни. Все находились в приподнятом состоянии духа и, преодолевая трудности, работали не покладая рук на общее дело.

Надеясь на зачисление в состав экипажей, множество офицеров и матросов ежедневно обивали все пороги, одним везло и они получали согласие, другим нет. Провожающие их жены и подружки, прижимая к лицу платочки с трудом удерживали слезы.

— Обращаю ваше внимание на уничтожение судов имеющих на борту войска, лошадей и артиллерию, отдавая им предпочтение шистернрежи в сравнении с кораблями охраны. Предотвращение высадки неприятеля является первоочередной цельюм целью, по сравнению с ней все остальное плжделлнсе илые вт. ой план наантн может отойти на второй план.

Корабли один за другим поднимали якоря и неторопливо разворачивались к выходу из гавани. C набережной Гануорф до офицеров на шканцах и выстроенных вдоль бортов команд, преисполненных уверенности и чрезвычайной гордости, доносились гремящие звуки оркестров, играли 'Правь,Британия, морями и волнами!'. Желая удмне не известно ачи удачи уходящей эскадре, в мной собравшейся огромной толпе пели, размахивая флагами. Сейчас уходящие в бой они стояли на палубах кораблей, а не обнаженными по пояс в изящных легких деревянных колесницах. Оружие изменилось, стала другой броня, но все равно это были те же храбрые стойкие бритты.

-Этот день так напоминает Рождество, — произнес вахтенный офицер 'Ройял Оук', занимая свою должность только полмесяца и надеясь продолжикарьеру в сиянии славы.

— Дело будет кровавое и мало веселое. Похоже, на сей раз,эти сукины дети настроены серьезно, но значение слова поражение мне не известно,— обернулся к молодому лейтенанту Бонапарт. По конституции первый консул не мог быть командующим, но это не значило, что Бонапарт не управлял ходом кампании. Назначив старшим флагманом Джорджа Мюррея, вместе с этим он составил и план военных действий.

— Вам выпала честь, джентльмены, редко выпадавшая на долю моряков Британии. От ваших действий зависит, упадет ли она в глазах всей Европы или высоко поднимет голову. Никогда ранее наша страна не зависела в такой степени от успешных действий своего флота, как сегодня.

Британская эскадра двигалась в двух параллельных колоннах, с расстоянием около мили между ними. Их небольшая протяженность позволяла совершать быстрые изменения курса или перестроения, а также развертывание к бою при появлении противника. Двухтрубные броненосные фрегаты правой колонны возглавлял 'Ройял Оук' под вице-адмиральским флагом, выдерживая дистанцию в два кабельтова, за ним шли 'Трайомф'. 'Каледония' и 'Оушен'. Левую колонну вел 'Фаворит', на мостике броненосного корвета рядом с его командиром Мвйклом Невиллом стоял младший флагман эскадры контр-адмирал Осборн. Ему не нравилось, что замыкающие строй 'Ресерч' и 'Энтерпрайз' ходили десять узлов.

Небольшого размера, что ставило их в очень невыгодное положение по сравнению с новейшими броненосцами, оба корабля пришли служить, когда других не было, и служили хорошо.Собственно сердиться было не на что, они предназначались в качестве экспериментальных платформ, где можно опробовать новые концепции в вооружении и бронировании. Совет Адмиралтейства серьезно обеспокоенный скоростью, с какой Франция обзаводилась броненосными кораблями, в борьбе с этой угрозой выбрала к перестройке эти недостроенные шлюпы типа 'Камелион'. Обычные штевни заменили тараном в носу и полностью овальной кормой, деревянный корпус удлинили на 10 футов и придали дифферент на корму, увеличив соотношение ширины корабля к его длине до 1:5.

На долю кованой железной брони, изготовленной в Шеффильде на заводе Брауна ,общим весом 352 тонны пришлось почти 20 процентов водоизмещения. Пояс толщиной в 4,5-дюйма лежавший на тиковой подкладке проходил по ватерлинии, также защищалась батарея , но весь остальной борт оставался деревянным. Проектное вооружение из семнадцати орудий заменили четырьмя самыми мощными в то время 100 — фунтовыми дульнозарядными гладкоствольными пушками "сомерсет". Чтобы не задерживать сдачу броненосцев в эксплуатацию, Адмиралтейство торопило установку новейших 7-дюймовых 6,5-тонных нарезных казнозарядных орудий. С этой целью от Вулвичский арсенала потребовали отменить испытания на полигоне, предусмотренные контрактом и сейчас флот получал, хотя еще и не вполне испытанные, но уже принятые на вооружение орудия.

Наполеон, поднявшись под холодным ветром на перекинутый через палубу и опирающийся на фальшборт шканцев легкий мостик 'Ройял Оук' ощутил легкий запах сгоревшего кардифа. Первый консул критично фыркнул и смахнул несколько угольных пылинок со своего белоснежного жилета. Он любил этот один из последних британских броненосных кораблей с деревянным корпусом, за его скорость под парусами в 13,5 узлов, выше чем показанная под парами на Маплинcкой мерной миле . Мысли первого консула обратились к тому времени, когда еще не было ни грохота машины под палубой, ни угольного дыма, а мичман Бонапарт начинал свою морскую карьеру. Великая эра паруса завершалась, в предстоящем бою они были лишь помехой. Обладая низко расположенным центром тяжести и очень хорошо управляясь в любую погоду, при плавании на волнении 'Ройял Оук' представлял собой недостаточно устойчивую орудийную платформу.

Его 4,5-дюймовая броня из прокатного железа простиралась от верхней палубы до отметки в 6 футов ниже ватерлинии, утончаясь до 3 -дюймов к прямому форштевню и элиптической корме. Броненосный фрегат нес стандартную комбинацию из расположенных в батарейной палубе шестнадцати 68— фунтовых гладкоствольных пушек и десяти 7— дюймовых казнозарядных орудий на деревянных станках. Еще четыре таких же, но вращающихся на центральном штыре установили в качестве погонных и ретирадных на верхней палубе. покрытой полудюймовым железом.

Дождь,сильно мешавший обнаружению противника, перестал лишь к десяти утра. Погода начала проясняться, ветер немного утих. Стройный быстроходный, с обеспечивавшим хорошую мореходность высоким полубаком в одну шестую длины корпуса, красавец 'Саламис' выполнявший задачи разведки и посыльной службы шёл форзейлем. Этот 400-тонный окрашенный в серый цвет пакетбот с самым легким рангоутом и скоростью доходившей до 17 узлов был гордостью британский эскадры. Близился полдень, когда на нем взвился всколыхнувший всех сигнал 'Обнаружены неизвестные корабли по пеленгу WSW'. 'Саламис' повернул и, полным ходом помчался вперед, расстилая за собою липнувший к темной воде шлейф черного угольного дыма.

Предполагая, что обнаруженные корабли идут на соединение с десантными судами вице-адмирал Мюррей, отдав приказ эскадре приготовиться к бою, находился в отличном настроении. Его первый отряд должен был стать основной ударной силой, второй следовало рассматривать как резервный.

— Их там не меньше пяти, — совсем недавно ставший капитаном, Луи Бонапарт разглядывал в подзорную трубу большие тяжелые дымы, протянувшиеся над горизонтом. — По крайней мере, семь, если не дюжина.

Приблизившись и маневрируя так чтобы 'Саламис' представлял собой меньшую цель, он внимательно рассматривал хорошо соблюдавшую равнение французскую эскадру контр— адмирала Франсуа Бувэ . Впереди шли три броненосных фрегата новейшей постройки 'Прованс', 'Гиень' и 'Фландр'. Имея полное водоизмещение около 5700 тонн, они были вооружены десятью 55-фунтовыми гладкоствольными, двадцатью 6,5-дюймовыми нарезными пушками в батарее, еще четыре стояли открыто на верхней палубе.Их деревянные корпуса защищались плитами из кованого железа, толщиной от 5.9 до 4.3 дюймов. Следовавшие за ними густо дымя 'Жанна д' Арк', 'Тетис', 'Аталанта' и 'Армида', однотипные корабли водоизмещением в 3800 тонн при таком же бронировании несли шесть 55-фунтовых и четыре 6,5-дюймовых орудия, больше подходя к классу броненосных корветов.

Вышедший из Бреста 18 октября контр-адмирал Франсуа Бувэ имел приказ, обеспечив Франции господство на море, вопреки противодействию флота противника расчистить путь транспортными кораблям, собранным в Гавре, Сен-Мало и Сент-Васт-ла-Хог для вторжения на Британские острова. Высадку войск планировали между Уэймаутом расположенным в бухте реки Уэй и Лайм-Регис, маленьким городком давшим свое имя заливу Лайм, на усыпанный галькой берег юго-западной Англии, откуда герцог Монмут пустился в свою авантюру. Последовавшее сражение между эскадрами настроенными самым решительным образом стал одним из последних между деревянными кораблями и одним из первых между броненосными.

Французский флагман один за другим поднял сигналы 'Корабли к бою приготовить', 'Занять позиции', 'Полный вперед'. Эскадра ранее следовавший одной кильватерной колонной начала перестраиваться, постепенно прибавляя ход. Блестя на солнце низким корпусом 'Саламис' описал широкую дугу, поворачивая, отходя и затем вновь возвращаясь обратно. Стремясь к наилучшему выполнению поставленной задазадачи, молодой капитан сделал несколько галсов, пока один из то перелетавших, то не долетавших вражеских снарядов не изрешетил осколками дымовую трубу настырного разведчика, что мгновенно отрезвило его командира. Огрызнувшись из кормового орудия 'Саламис' неся сигнал ' Семь больших броненосцев и семь канонерских лодок. Имеют ход десять узлов' отошел к своим кораблям, выжимая из машины все возможное.

Смелое до безрассудства поведение маленького британского вооруженного парохода в преддверии близкого боя произвело сильного впечатление на французских капитанов. Все они, семь произведенных из сублейтенантов, пятеро ранее бывшие шкиперами торговых судов, один матросом и еще один боцманом считались Буве исключительно способными людьми. Сам контр-адмирал первый раз вышел в море двенадцати лет на борту купца Ост-Индской компании, участвовал под командованием Сюффрена в сражениях у Садраса, Провидиена, Негапатама и отличился при взятии Тринкомали. Вторым флагманом был Жозеф Нилли, решительный республиканец, начавший свою карьеру семи лет от роду, раненный 20 ноября 1759 года в заливе Киберон и командовавший 20-пушечной 'Гвианой' еще в ходе американской войны за независимость.

Через час обе эскадры уже находились в непосредственной видимости друг друга. Сквозь сплошное черное облако от усиленно дымивших французских кораблей, едва пробивалось солнце. Впереди в строю клина двигались броненосцы, в его вершине находился 'Прованс' командующего флотом Франсуа Буве, под их прикрытием сзади шли канонерки. Взбивая винтом воду 'Саламис' соединился с главными силами, на грот-брам-стеньге флагманского 'Ройял Оук' немедленно поползли вверх его позывные и сигнал: 'Адмирал изъявляет свое особенное удовольствие'. В батарейной и верхней палубах броненосного фрегата царило возбуждение, но на шканцах все хранили полное спокойствие и невозмутимость.

— С боевым духом у нас полный порядок, — заметил Наполеон. — Вот сражение, которого вы столько желали, Джордж. Деритесь, погода будет хорошей.

Пятью минутами позже Буве, намеренный решить исход битвы таранным ударом, отдал приказ 'Атаковать и топить врага'. Было видно, что французы стараются дать самый полный ход. Бонапарт присел на легкий раскладной стул, принесенный для него на крыло мостика и, положив раненую в Западной Фландрии левую ногу на барабан, стал следить за ходом разворачивающейся битвы. Две эскадры сходились на контркурсах, на ходу намечая свои жертвы

— Прицел 18 ! — прокричал флагманский артиллерист. — Передать по эскадре.

Стволы орудий, медленно поворачиваясь на цапфах, поднялись на угол возвышения в 11 градусов и долгим раскатом 7-дюймового грома с максимальной дистанции 'Ройял Оук' открыл огонь. Сразу за ним, сверкнув молниями выстрелов, ударили пушки 'Трайомфа'. На мостике вскинули подзорные трубы, всплески перед силуэтами ясно, что недолет. Второй залп с ровно идущих в кильватер британских броненосцев лег накрытием и вокруг головного 'Прованса' взвились высокие столбы воды.

— Одно попадание в носовой части корпуса, второе в районе фок-мачты! — доложил сигнальный мичман.

Ответный огонь врага и взлетевшие рядом с правым бортом фонтаны брызг обрушиваются на палубу. Скрежеща, летят осколки, когда корабли сошлись на 10 кабельтов,стреляли уже все. Внезапно 'Трайомф' и ' Каледония'' пропускают залп, замолчало одно из орудий на ' Ройял Оук'. Бонапарту хотелось послать ко всем чертям Мюррея, объясняющего, что затвор тяжелого нарезного орудия никуда не годится.

— После нескольких выстрелов он не закрывается вплотную из-за порохового нагара, поэтому стрельба идет неравномерно, с частными задержками.

— Какого дьявола мы до сих пор не выкинули эти пушки за борт? — гневно фыркнул Наполеон. — Я полагаю, что Адмиралтейству следовало бы их испытать, прежде чем поставлять на корабли. На этом расстоянии старая 68-фунтовая пушка лучшее орудие в английском флоте и мы должны сделать все, что в наших силах, с тем, что имеем.

— Похоже, французские корабли быстрее и при сближении ублюдки попробуют идти на таран. Лучший для нас шанс это внезапная атака, — ответил вице-адмирал.

Мюррей всегда пытавшийся экономить даже секунды немедленно приказал командиру 'Ройал Оук' Джону Перкинсу поворачивать на SSO.Поднятый Бонапартом из небытия американской войны за независимость, Перкинс стал одним из самых успешных капитанов броненосных кораблей. Общий сигнал 'Иметь полный ход.Изменить курс последовательно на восемь румбов влево' был дан уже на циркуляции, не дожидаясь пока эскадра подтвердит его выполнение. В соответствии с таким сигналом для британского флота представилась возможность сделать то, что позже будут считать одной из самых эффективных форм тактического сближения с противником, сосредоточить все силы на концевых кораблях неприятеля

Увеличив скорость до 12 узлов, первый отряд последовал за флагманом практически без задержки. С мостика 'Фаворита' Осборн ясно видел, что обстоятельства требуют не следовать в кильватере уходящего вперед Мюррея, но действовать самостоятельно. Желание контр-адмирала скорее присоединиться к атаке привело к тому, что отреагировав на ситуацию, он повернул отряд 'все вдруг в строй фронта.

Из-за плохой видимости 'Ройал Оук' переносил свой огонь с одной цели на другую.

— Двести ярдов, — прокричал Перкинс, — при таком быстром изменении дистанции наша меткость выше французской.

Снаряд с 'Гиени' разорвался у основания первой трубы 'Ройал Оук', она обломилась и рухнула в воду. Еще один усыпал верхнюю палубу осколками, сильно помяв вентиляторы котельного отделения, но корабль продолжал на всех парах идти вперед

— Довольно хорошая стрельба, — заметил Наполеон.

— Слишком хорошая, — отозвался Мюррей

Снаряды, попадавшие в палубу или небронированный борт, как на британских, так и на французских броненосцах то и дело вызывали пожары, горела краска, деревянные обломки, разбитые шлюпки и их ростры. Ведя огонь в густых облаках дыма валивший из труб и порохового дыма залпов все застилает вокруг корабли.предпринимали попытки таранить врага и самим избежать подобного.

Пройдя за кормой 'Голуа' и дав залп по врагу всем бортом, броненосный фрегат повернул вправо. Грохот разрывов смешался с залпом своих орудий, у самого борта взлетели водяные столбы и стеной обрушились на его палубу. Высекая снопы искр, со скрежетом летели осколки. Взметнув в воздух железную пыль 6,5-дюймовый снаряд пробил бортовую броню, своим взрывом опустошая все вокруг. Дым от вспыхнувшего тут же пожара заполнил батарейную палубу, доносились стоны и вопли раненых. Уцелевшие комендоры носового плутонга продолжали вести огонь и в этом аду.

Контуженный, но поднявшийся на ноги командовавший стрельбой второй лейтенант вместе с несколькими матросами голыми руками выбрасывали за борт горящие картузы с порохом

— Черт возьми! Шевелитесь парни, если хотите жить! Это еще не последний день Суда.

Все кому позволяли силы после перевязки спешили обратно в строй, позже орудийные расчеты пополнили музыкантами корабельного оркестра.

— Сэр, капитан Перкинс выражает свое почтение и запрашивает обстановку,— взгляд мальчишки посыльного упал на изуродованные, красные от ожогов руки офицера.

— Передай, что пожар в батарейной палубе почти потушен. Две семидюймовки временно вышли из строя. Трое погибших, четырнадцать раненых и обожженных, — прохрипел тот. Постояв секунду второй лейтенант медленно опустился на палубу,на помощь ему бросились несколько матросов, раздался крик 'носилки'.

Видя, что при начале общей сумятицы в облаках густого порохового дыма избежать столкновения будет едва ли возможно, капитан 'Трайомфа' поступил согласно старинному правилу ' Не хочешь получить пробоину в своем борту, бей форштевнем в чужой корабль первым!'

-Лево на борт! Быстрее! Самый полный!

С того момента как на британском броненосце заметили неприятеля прошли не более двух минут, противники сошлись по касательной. Скользящий удар пришелся в борт 'Фландра' у бизань-мачты и со скрежетом сорвал с его кормы броневую плиту.

Проходя вплотную к четвертой от французского флагмана 'Жанне д' Арк' и успешно избежав таранного удара, 'Оушен' отстрелялся по ней всем бортом. Пять пробивших броню снарядов посеяли хаос на батарейной палубе, окутавшейся дымом от разрывов и возникшего у грот-мачты пожара. Две 55 фунтовых пушки были разбиты, у носовой 6,5— дюймовки сбило с лафета ствол, вокруг лежало множество окровавленных тел. 'Жанна д' Арк' круто метнулась влево, ее ответный огонь совершенно прекратился. Через некоторое время действие артиллерии возобновилось, но с большим трудом из-за нехватки прислуги для орудий.

Внезапно скорость 'Ресерч' сильно упала.

— Почему замедлили ход? — крикнул вызванному наверх старшему механику капитан Байрон.

— Осколок в головном подшипнике, сэр. Машина начинает сдавать, держит не более 15 оборотов.

— Прибавьте Саймон, сейчас не до ваших трудностей!

Появившись сквозь облака дыма французский броненосец, нацелился носом точно на бак 'Ресерч', почти лишённый хода он представлял собой отличную мишень.С ужасом посмотрев на надвигающийся корабль, механик кинулся в машинное отделение.

— Право! Право на борт! — крикнул Ричард Байрон, всеми силами стараясь избежать неминуемого столкновения.

Шлюп медленно покатился влево, подставляя свой борт врагу. На флоте все еще сохранилось старое правило парусной эпохи, когда подавалась команда по отношению к румпелю руля, сыгравшее сегодня свою роковую роль. На коммерческих судах этот обычай давно уже был уничтожен и поворот происходил в сторону вращения штурвала.

Мгновение спустя 'Тетис' с грохотом врезался в корпус британского корабля за фок-мачтой, с минуту они стояли, сцепившись друг с другом. Затем машины француза заработали 'полный назад', его таран со скрежетом вышел из пробоины. Садясь носом, 'Ресерч' начал ложился на правый борт, с пугающе быстро кренившейся палубы люди прихватив все, что могло плавать прыгали в холодную воду. Затем обнажая винт корма высоко вышла из воды, продержавшись несколько минут на плаву броненосец перевернулся и пошел на дно, оставляя за собой множество обломков.

— Мы сравняем счет, сэр, можете не сомневаться.

Потрясенный Франсуа Бувэ обвел взглядом свой флагман, он получил несколько попаданий уже в самом начале боя, став основной мишенью для пушек британцев. В броне появились вмятины, заклепки пулями разлетались во все стороны, фальшборт у трубы и шлюпки были разрушены и снесены. Но три 7-дюймовых снаряда один за другим пробив броню, разорвались на батарейной палубе 'Прованса' проходившего контркурсом вдоль строя противника. В носовой части взвился вихрь огня и тотчас начался пожар зарядных картузов, окутавших все поблизости густым плотным бело-сизым дымом.

Теперь оба флота шли несколько расходящимися курсами, к 13.40 дистанция увеличилась до 15 кабельтов, фактически первый раунд сражения завершился. Осознав, что бой на контркурсах привел строй французской эскадры в полный беспорядок, Буве поднимает сигнал о формировании кильватерной колонны. Видя,что линия слишком растянулась, а британцы выходят на дальность открытия огня он приказывает сомкнуться и приготовиться к бою. В выполнении этого впрочем, возникла большая задержка, поскольку каждый корабль пытался занять соответствующее ему место в строю.

Примерно в 14.10 сражение возобновилось.Вице-адмирал Мюррей, стараясь держать противника на малой дистанции под огнем бортовых орудий, сосредоточил превосходящие силы на французском арьергарде и обе эскадры снова сошлись в бою. — Во второго от замыкающего — крикнул сигнальный мичман. Бонапарт поднял подзорную трубу. Нет, ничего не заметно.У него были все основания для беспокойства.

Снаряд врезался в разбитую корму 'Фландра', полыхнуло пламя, высоко вздымаясь сквозь поваливший дым. Вслед за этим загорелось на 'Жанне д'Арк'. Пожар, начавшийся в парусной кладовой рядом с пороховым погребом, угрожал кораблю немедленной гибелью.

— А вот и первый, сэр! — воскликнул Перкинм, когда искалеченный вражеский броненосец вывалился из строя.

За кормой сквозь грохот стрельбы донеслись восторженные крики с 'Трайомфа', это его попадание.

Видно было только, что французы прибавили ходу и выходят из боя.

'Последствия были далеко идущими и сказались на нашем положении буквально по всему миру. Все общее напряжение спало. Все наши мероприятия, как военные, так и торговые, теперь проводились без малейших помех.Никогда еще в истории войн столь многие не были обязаны столь немногим "

 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 

Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 183)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 231)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 75)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 167)
Вампиры (Произведений: 244)
Демоны (Произведений: 266)
Драконы (Произведений: 166)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 126)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 74)
Городские истории (Произведений: 308)
Исторические фантазии (Произведений: 97)
Постапокалиптика (Произведений: 105)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 131)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх