Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться


Страница произведения
Убрать выделение изменений

Оракул для Тринадцатого (отрывок)


Жанр:
Детектив/Приключения/Фэнтези
Опубликован:
08.12.2016
Изменен:
Аннотация:
Это третья часть приключений в Мире Пустыни. Начало тут: "Тайна Серебряной Маски" Вторая часть: "Проклятие Серебряной Маски" Тут выложен отрывок. Книга уже становится доступна в магазинах: "Оракул для Тринадцатого"
 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 
 
 

Оракул для Тринадцатого (отрывок)


Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

— 1 —

Сказать, что так паршиво мне никогда не было — значит покривить душой. Мне было просто никак. Голова, по которой за несколько дней моих головокружительных приключений меня били больше, чем за все предыдущие девятнадцать лет жизни, поболела несколько дней и перестала.

Я валялась в кровати, в комнате с наглухо задернутыми шторами. Тарелка с черствыми уже пирожками стояла на тумбочке. Пирожков не хотелось, даже с повидлом. Работать тоже не хотелось, хотя Рахул уже три раза заходил, говорил, что есть клиент для меня. Настойчивый, каждый день приходит, и ни с кем другим, кроме Ночного Посыльного, заказ обсуждать не хочет. Все равно.

Вот так бывает, когда сказка заканчивается, даже не начавшись.

Моя сказка начиналась два раза, и оба — с попадания в дворцовую тюрьму. И если в первый раз я еще надеялась на счастливое окончание, то сейчас такой надежды не было. Духи, я вообще не знала, как быть дальше! Забыть и просто жить, как раньше, чтобы когда-нибудь в старости рассказывать внукам о приключениях своей бурной юности? Или все-таки попытаться влезть обратно в эту историю, так неожиданно и просто выкинувшую меня в обыденность, как второстепенного персонажа?

Повелитель был весьма щедр: монет в кошеле, который мне передали от его имени, хватит, чтобы безбедно жить несколько лет, не утруждая себя работой. И конкретен: в записке, прилагающейся к кошелю, мне предлагали забыть обо всем произошедшем и прекратить копаться в тайнах Оракулов. Иначе в деле о моем, якобы, покушении на Повелителя появятся новые детали, которые мне совсем не понравятся. Конечно, он мне благодарен за спасение и все такое, но тайна слишком важна, чтобы из благодарности закрывать глаза, если я проболтаюсь.

А главная загадка в моей недолгой жизни, тайна, которую я жаждала разгадать всем сердцем, уплыла прямо у меня из-под носа. Точнее, превратилась в огонь и улетела в неизвестном направлении. Фахд. Оборотень, бастард Повелителя и — как мне думалось — огненный маг исключительной силы. Только вот, после произошедшего в момент, когда Имрир снял с Фахда серебряные браслеты, сдерживавшие его магию, я уже сомневалась, что он — просто маг. Так же, как я сомневалась в том, что ифриты — просто детские сказки. Только вот, с какого конца браться за распутывание этого клубка загадок, не нарушая запрет Повелителя, я не представляла, а посему хандрила. Где Фахд сейчас? Помнит ли о том, кем был, хочет ли вернуться? Или огонь поглотил его сущность, как поглотил и изменил его тело? Я боялась, что все-таки второе. В момент, когда Фахд прощался со мной там, в пыточной, мне показалось, что прощается он навсегда. Огонь пожирал то, что было Фахдом-человеком, и я видела, как уходит из его глаз нечто, что делало его таким... Фахдом.

— Ия, это уже несмешно. Твой настойчивый клиент до главы гильдии добрался, грозит разоблачением, если ему Ночного Посыльного не предоставят до вечера, — о, Рахул еще здесь, а я и забыла, задумавшись.

— А я что? Пусть разоблачается, или ты голых мужиков боишься?

— Язва ты, Соломийка, хоть и неумелая, — Рахул покачал головой, раздвигая шторы и впуская в комнату противный солнечный свет. Не хочу его видеть, солнце на огонь похоже, а огонь я сейчас недолюбливаю. — Вставай, приводи себя в порядок. Клиент тебя в гостиной ждет.

— Что-о? — я резко подорвалась на кровати, перепугав мух, сонно круживших над черствыми пирожками с повидлом. — Ты в своем уме, клиентов ко мне на дом водить? Мне теперь что, переезжать прикажешь?

— А лучше было бы, чтобы он личность главы гильдии всем раструбил?

— Может и лучше. Хоть познакомились бы. А то сколько я лет в гильдии уже? Почти десяток? А так и не знаю его. Или ее? Слушай, а чего ты вообще с этим клиентом так возишься? — подозрительно уставилась на Рахула я. — Послал бы его сразу, и не было бы проблем.

— Да занятный он дядька. И я подумал, что тебе интересно будет на него взглянуть.

— А мне неинтересно! — надулась я. — Меня сейчас вообще работа не интересует, у меня денег немеряно, могу совсем не работать.

— Так, капризы в сторону. Одевайся, умывайся, в общем, делай все, что положено делать хорошим девочкам, чтобы не пугать людей своим унылым видом, и выползай в гостиную. У тебя десять минут, — с этими словами Рахул вышел из спальни, хлопнув дверью.

И выползла. А что делать? Приступы жалости к себе, любимой, это, конечно хорошо, но если так подумать, какое я право имею на такое поведение? У меня все хорошо: жива, здорова, перед законом чиста, да еще и при деньгах. А то, что любимую головоломку отобрали, так у этой головоломки сейчас проблемы поболее моих будут. А я вместо того, чтобы искать способ ему помочь, да и вообще, его самого искать, валяюсь в кровати и изображаю скорбь вселенскую. Так что прекращаем нытье. Навязчивый клиент — лучшее лекарство от хандры, примем для начала его, а потом подумаем, как быть дальше. Фахда я разыщу. И сделаю все, чтобы докопаться до того, как ему помочь, даже если снова придется влезть в тайны Оракулов. И плевать мне на запреты Повелителя, по большому счету. Не впервой в тюрьме дворцовой сидеть. А бросить друга (или кто он мне? Я запуталась...), в общем, моего оборотня, я не могу. Просто не прощу себе. А ссориться с собой очень не хотелось, мне с собой еще до конца жизни жить.

В таком решительном настрое я распахнула дверь гостиной и замерла на пороге, рассматривая посетителя, тихо беседующего с Рахулом, развалившись на моем табурете.

— 2 —

— Сайф?

— Ну привет, девочка-загадка, — усмехнулся он. — А ты еще и неуловимая ко всему прочему. Я уже думал, что не свидимся в ближайшие месяцы. Я через несколько дней к Дальнему ухожу.

— А разве от нас к Дальнему караваны ходят? — удивилась я. Дальний Оазис потому и называли дальним, что он забрался дальше всех вглубь Мировой Пустыни. Вообще, странное у него было местоположение. Остальные одиннадцать Оазисов располагались на равном расстоянии друг от друга, таким образом, что из каждого можно было добраться до соседних за примерно одинаковое время: семь дней для груженого каравана. Поэтому, караваны двигались в основном между ближайшими оазисами, и путники добирались до места назначения, как правило, с пересадками. Даже с гибелью Южного эта схема не нарушилась: Южный находился с краю, на равном удалении между нами и Морским, и наши три оазиса образовывали равносторонний треугольник. А вот Дальний Оазис лежал на отшибе, до ближайшего к нему Горного было дней десять пути, а от нас, так все пятнадцать. Поэтому связь с Дальним была не особо частой, да и караваны туда ходили только из Горного.

— Не ходят. Но в окрестностях Горного сейчас каменные волки лютуют, да и джиннов, говорят, видели. Вот и решил наш Повелитель проложить прямой путь. Все-таки, после Горного, мы к Дальнему ближе всех находимся. Такой путь увеличит поток караванов через наш оазис, а это, сама понимаешь, прямая выгода. Я иду с отрядом разведчиков, будем намечать места для стоянок, а за нами пойдут караваны с материалами для строительства и рабочими.

— Ясно, — кивнула я. — А меня-то чего искал?

— Дык, не договорили мы с тобой, если помнишь.

— Ну давай договорим. Только на подробные ответы не рассчитывай, тайны не мои.

— Давай, только, может, наедине лучше? Раз тайны не твои, — Сайф покосился на невозмутимо заваривающего чай Рахула.

— Вот уж от кого у меня тайн нет, так это от Рахула. По крайней мере тех, в которые я готова посвятить тебя. Только и за тобой ответ, помнишь? Мне теперь он еще нужнее.

— Помнить-то помню, только, боюсь, то, что я могу сказать, тебе мало поможет.

— А это посмотрим. Мне сейчас любая мелочь помочь может. По сравнению с полным незнанием, даже крупица знания — уже плюс.

— Ладно, тогда начнем, пожалуй, с простого вопроса, — Сайф благодарно кивнул, принимая из рук Рахула пиалу с чаем. — Кто Фахд?

— Хороший вопрос, а главное — простой, как три медяка, мне бы кто на него ответил, — сарказм из меня так и сочился.

— Ты меня поняла, не паясничай. Он оборотень — это и ежу ясно, но вот кто?

— А, это. Барс. Мог бы и сам догадаться.

— Не очень он похож на обычного барса-оборотня.

— А ты много их видел, чтобы сравнивать, похож или не похож? Как по мне, так вылитый кошак.

— Много, не много, а сравнивать есть с чем. Почему он не признает своего зверя?

— О, и это ты заметил, — уважительно присвистнула я. — Знакомство непростое у них было, да и вообще отношения не сложились с самого начала. По независящим от обоих обстоятельствам.

— Снова ты за старое. Господин Рахул, признавайтесь, ваша школа? — повернулся к библиотекарю Сайф. — Вроде и отвечает подробно на вопрос, а толку с того ответа ноль.

— Да нет, это она от природы у нас такая талантливая, — засмеялся Рахул. — Мне из нее так же сложно порой нормальные ответы выудить.

— Сайф, я тебе, как и обещала, дала те ответы, которые смогла. Твоя очередь. Татуировки. Откуда они у тебя?

— А что за татуировки, можно мне взглянуть? — полюбопытствовал Рахул. — Если, конечно, это не тайна. У Соломии-то от меня секретов нет, а у вас, господин Сайф, может и не быть желания меня, старика, в свои посвящать.

— Ну что вы, господин Рахул. Какие секреты. Просто родовые узоры. Вот, — Сайф закатал рукава рубахи повыше.

— Ну-ка, ну-ка, — Рахул присмотрелся поближе к багрово-черным линиям, обвивающим руки Сайфа. — Занятные узоры. Так откуда вы родом, говорите? — а сам на меня смотрит эдак многозначительно. Опустила ресницы на мгновение, подтверждая.

— Из Дальнего. Потому меня ваш Повелитель и нанял командовать развед отрядом. Я окрестности Дальнего хорошо с детства помню.

— А имя у тебя почему наше? — я вспомнила, как Сайф нашу с Фахдом легенду про Горный раскусил из-за того, что мы Фахду имя фальшивое придумать не догадались.

— Так оно не ваше. Просто в сокращении получается созвучно вашим, вот и пользуюсь сокращенным, чтобы вопросов лишних не вызывать. Я же в Восточном уже давно осел, считай, укоренился. А вообще-то я Сайфир. Твоя очередь отвечать, — увидев, что я уже открыла рот для следующего вопроса, прервал меня Сайф.

Кивнула. Справедливо.

— Зачем Фахду серебряные браслеты? Точно не зверя сдерживать, уж об этом-то вы должны быть в курсе.

— Так. По-моему, пора выложить карты на стол, — прервал нас Рахул.

Мы с Сайфом удивленно на него посмотрели.

— Вы в вопросы-ответы до утра играть будете, ходить вокруг да около. Очевидно же, что Сайфир что-то разглядел в нашей пропаже. Что-то, что показалось ему знакомым. Но он осторожничает задать прямой вопрос, подозревая, что мы можем быть не посвящены в эту тайну. Для нас же татуировки Сайфира — единственная пока ниточка, которая может привести к разгадке секрета Фахдовой магии. И нам нужна помощь, чего греха таить. Сами мы нашего беглеца не найдем.

— Пропажи? Беглеца? — Сайф удивленно приподнял брови. — Фахд что, пропал?

— Пропал, — вздохнула я. — И теперь я не знаю, где его искать. А узор на твоих татуировках может оказаться ключом. Я такой уже видела, и не раз. Сначала на руках Фахда, когда он начинал пылать, снимая с себя серебро. А второй раз в затерянном в пустыне храме, в котором мы нашли Колоду Судьбы...

— Вы нашли Колоду Судьбы? — Рахул округлил глаза в изумлении. — Но ведь это же легенда! Впрочем, чего это я... По-моему, ты нашла свой истинный Дар: оживлять и вытаскивать в реальность забытые легенды.

— Стоп, стоп, стоп. Колоду Судьбы нашли? Новый расклад уже выложен? — глаза у Сайфа загорелись.

— Ну вот, все вокруг в курсе, что за Колода Судьбы такая, а мне, кроме инструкции к использованию, ничего не известно! Ни зачем она нужна, ни что значит 'РАСКЛАД ПРИНЯТ. КАРТЫ СДАНЫ. ПУСТЬ НАЧНЕТСЯ ИГРА.' Что за игра начаться должна?

— Как расклад принят? — Сайф схватился за голову. — Что вы натворили? Нельзя было открывать расклад, пока пророчество не сбылось!

— Какое пророчество? Из того стишка, что записан со слов Знающей Миррит? Так мы эту загадку разгадали. Делов-то.

— Вот это пророчество:

Колода смешана и снята,

Игру ифритов не понять.

Лишь только меченая карта

Расклад поможет разгадать

И жизнь в обитель смерти сдать.

Заблудшее дитя Пустыни

Найти обязано свой путь.

И в Вопрошающего силе

Судьбы колеса повернуть

И радость в скорби дом вернуть.

— Опа, а куда это я радость должна вернуть? У нас только первая часть была, до обители смерти.

— Ты — Вопрошающая? А остальные карты? В раскладе участвует шесть карт.

— Мы знаем пять. Вопрос так и остался закрытым. Вот, — я вытащила помятый, весь в пятнах грязи и крови, листок, на который я перерисовала расклад тогда, в затерянном храме.

— И ты знаешь, кто стоит за каждой из открытых карт? — поинтересовался Рахул.

Кивнула. А толку? Без вопроса это знание бесполезно.

— А я знаю вопрос, — Сайфир.

Глупо, конечно, но я издала радостный вопль и кинулась ему на шею. А что? Я перенервничала в последние дни, мне можно.

— 3 —

На протяжении тысячелетий в Двенадцати Оазисах существовал некий орден Большой Игры. Основан орден был еще до эпохи Оазисов. Поговаривали, что основатель ордена был то ли просто безумцем, то ли великим провидцем. Дайг — так звали основателя ордена — однажды появился в одном из последних пристанищ людей умирающего мира, истощенный и едва живой после долгих скитаний по Мировой Пустыне. Его приютила община воинов, члены которой нашли его, полумертвого от жажды, в песках под стенами города.

Дайг бредил, взывая к высшим силам и призывая всяческие кары на головы ифритов, якобы соблазнивших и погубивших его дочь. В его бреде было много о ведущихся ифритами играх, в которых людям отведена роль пешек. Иногда у него случались минуты просветления, когда речь его становилась почти связной. В такие минуты Дайг говорил о храме, явившемся ему посреди пустыни. Храме, в котором хранилась Колода Судьбы. Он утверждал, что как раз в тот момент плелся новый расклад, и ему, Дайгу, удалось увидеть карту-Вопрос. Больше от него ничего, кроме уже известного мне стихотворения-пророчества, добиться не удавалось. Но и его отчаявшимся людям было достаточно, чтобы зацепиться за это пророчество, как за шанс на спасение гибнущего мира. После смерти Дайга в его вещах нашли свиток, на котором был изображен храм-пирамида. Ниже шло пророчество, и была зарисована карта-Вопрос.

У Дайга появились последователи, которые верили, что вся история нашего мира — это игра, испокон веков ведомая могущественными сущностями. Каждый значимый поворот в нашей истории связан с началом новой партии в этой игре. Когда новый расклад Колоды Судьбы выложен, в игру вступают четверо Игроков. И четыре карты-судьбы, жонглируя которыми, Игроки ведут свою партию. Прошлое, Будущее, Случай и Смерть. Люди (или другие существа), карты которых попадают в разыгрываемый расклад, даже не догадываются о своей роли. Как и о том, что с момента начала Игры они становятся просто игрушками, пешками в руках гораздо более могущественных существ. Однако, зная свою карту и Дом, в который она попала в раскладе, пешка может включиться в Игру наравне с Игроками, и кто знает, в чью пользу повернется в таком случае удача.

— Подсмотренная Дайгом карта-Вопрос является ключом к победе в этой партии Игры. Выполнив условие, зашифрованное в этой карте, игрок получит возможность изменить мир по своему усмотрению. По крайней мере, так гласит запись в свитке Дайга, — завершил Сайф свой рассказ.

— Ты говоришь про четыре карты и карту-Вопрос — это пять. Но ведь их в раскладе шесть, — мне было интересно, какова же роль, уготованная мне в этих играх больших дядей.

— Что же до карты Вопрошающего... Она неподвластна ни одному из Игроков. До настоящего момента мы считали, что эта карта остается всегда закрыта. Но ты — живое доказательство того, что мы ошибались, девочка-загадка.

— Дела-а... — Протянул Рахул. — Надеюсь, устав вашего ордена не запрещает делиться информацией?

— Ну вообще-то, запрещает. Но во-первых, я и так уже рассказал вам больше, чем можо, не нарушив запрет. А во-вторых, Ия — непосредственный участник расклада, да еще какой: козырная карта!

— Тогда давай ты скажешь, что за карта у нас в роли Вопроса, и мы подумаем вместе, что может означать этот расклад, — предложила я. — Рисовать ты, конечно, не умеешь? Карты, которые мы открыли в храме, имели очень точное портретное сходство с теми, кого они символизируют...

— Конечно не умею, — усмехнулся Сайф. — Я же воин, а не маляр. Но это и не нужно. Карта-вопрос была Арабеской.

С этими словами Сайф стянул с себя рубаху, обнажив багряно-черные татуировки, змеившиеся по его рукам, начинаясь от запястий, вверх по плечам, и до самой шеи. На его груди, ровно по центру, было вытатуировано дерево Оракула, заключенное в круг из прерывающисхя в нескольких местах линий.

— Смотрите, — Сайф особым образом сложил руки на груди. Хаотичные линии его татуировок совместились, и мы увидели... Лабиринт?

— Лабиринт! — Рахул озвучил догадку раньше меня.

— Да, — кивнул Сайф. — И, если присмотреться, это не просто рисунок, символизирующий лабиринт. У него есть вполне четкое решение: от одного из внешних входов можно проложить непрерывную линию, ведущую прямо к дереву Оракула в центре.

— Постой так, пожалуйста, я зарисую, — схватилась за карандаш.

— Учитывая, что карты, известные Ие, имеют реальные прототипы, этот Лабиринт может оказаться картой реально существующего места, — предположил Рахул.

— Вполне. Наши предполагали нечто подобное. Но его поиски доселе успехом не увенчались. Практически каждое поколение лучшие наши братья гибнут в пустыне, пытаясь найти этот таинственный лабиринт, но к разгадке мы почти не приблизились. Лишь только смогли примерно определить, в какой части пустыни следует искать. Потому я и взялся возглавить разведотряд, снаряжаемый вашим Повелителем. Это отличная возможность исследовать пустыню на пути от Восточного к Дальнему. Судя по расстоянию между этими Оазисами, да и вообще, если взглянуть на расположение всех остальных Оазисов на карте...

— Между нашим и Дальним Оазисами мог когда-то быть еще один — Тринадцатый! — черный ворон спрыгнул с подоконника, оборачиваясь взлохмаченным остроносым мальчишкой.

— Наджи, сколько раз я тебе говорил, что подслушивать нехорошо! На этот раз ты потрепанными ушами не отделаешься, ты сунул нос в серьезные тайны, и тебе я это прощать не намерен! — разъяренный Сайф кинулся к испуганно округлившему глаза вороненку.

— А вот и Господин Случай пожаловал! Привет, Шут гороховый, ты менее эффектно появляться умеешь? — усмехнулась я, косясь на замершего при слове "Случай" Сайфа. — Смотри, до чего человека довел!

— 4 —

— Он? — Сайф хватал ртом воздух.

— Да, Случай. Карта — Шут.

— Остальные?

— Фахд — Маг Мечей, обитель Смерти. Прошлое — Правитель Посохов — мужчина из моих видений, я расскажу. Будущее — девочка, его дочь. Ее карта — Мать Мечей. Правитель Посохов — точно не человек, а его дочь — полукровка, ее мать была человеком, и она умерла. Фахд, когда превратился в то горящее огненное существо, стал очень похож на Правителя Посохов.

— Фахд в кого превратился? — Сайф и Наджи хором.

— А твоя карта какая? — Рахул.

— Дева Кубков. А про Фахда... Наверное, стоит начать с самого начала, мне кажется, что он — ключевая фигура в этом раскладе.

Я кратенько пересказала для новых слушателей всю историю нашего с Фахдом знакомства. Духи, а ведь мы с ним знакомы всего ничего. С момента, когда я встретилась со страшным и таинственным оборотнем в серебряной маске в подземельях под дворцом Повелителей и до момента, когда он исчез из моей жизни огненным росчерком, прошло меньше десяти дней. Но дней, настолько насыщенных событиями, что казалось, будто полжизни прожила.

— Ты уверена, что Фахд себя не контролировал? Когда он показывал мне свое 'проклятие', мне показалось, что он способен почувствовать момент, после которого не сможет вернуться. Браслеты же были в пределах досягаемости, он мог ими воспользоваться, после того, как разорвал цепи, — не знаю, кого Рахул пытался успокоить, меня, или себя.

— Там был еще и Имрир. И он пытался вселиться в моего оборотня! — Имрира хотелось придушит, столько боли и горя, положено им было на алтарь своей жажды власти. Мертвый Южный, кошмарные двадцать лет не-жизни нашего Повелителя и наш Оазис, тоже не живший, а выживавший эти двадцать лет. — Мне кажется, что Фахд, понимая, что это его единственный шанс уничтожить Имрира и не дать тому захватить свое тело, сознательно отказался усмирять магию. Браслеты остались лежать на полу — это я точно помню, я их видела перед тем, как вырубилась окончательно.

— А что его зверь? — Встрял Наджи.

— Не знаю. Кстати, ты почему вообще тут?

— Так я его искал, — Наджи кивнул на Рахула. — Я в библиотеку сперва пошел, но там малой какой-то сказал, что Рахул к тебе ушел, представляешь?

— Нет, почему ты в нашем Оазисе? Я тебя почему в Морской отправила? А если бы Имрир был все еще здесь?

— Дык Тейлану же из гильдии сообщили, что все в порядке. Вот он меня и отправил с караваном обратно. Наказал к вашему главе явиться, представляешь? И записку дал. Ой, а куда я ее сунул? — Наджи начал рыться по карманам, скорчив озабоченную рожицу.

— Ты меня запутал. Если тебя к главе отправили, то почему ты Рахула искал?

— Дык, а чего тут непонятного?

— Ия, не разочаровывай меня, ты мне умной девочкой показалась, — Сайфир сурово сдвинул брови, пряча лукавую ухмылку.

— Да ну вас всех, — умная девочка, ага. Я себе тоже такой казалась. А как выяснилось, дальше собственного носа не вижу. А туда же: загадки мирового размаха решать.

— Ия, ты еще по поводу собственной недогадливости хандрить начни. Не время сейчас, — Рахул строго посмотрел на меня. — Не догадалась, значит огромный жирный плюс мне за умение конспирацию выдерживать. Так что там с запиской, не потерял, — обернулся Рахул к Наджи.

— Вот! — Вороненок протянул небольшой, но пухлый конверт из плотной желтоватой бумаги. — На словах велено передать, что сведения слишком опасные, чтобы их по каналам гильдии пересылать, и чтобы 'не совался ты во все это и ребенка не втягивал'.

— Ага, я смотрю, тут ребенок и без меня прекрасно приключения на свою задницу сыщет, с моей Соломийкой два сапога пара, — пробормотал Рахул, вскрывая конверт.

Из конверта выпал какой-то тяжелый предмет, завернутый в листок плотной бумаги, металлически звякнув по столу. Я потянулась посмотреть, но получила по рукам, а Рахул невозмутимо достал из конверта записку и начал читать.

— Нечего руками хвататься за неизвестные предметы, — пояснил он. — А вдруг это нечто опасное?

По мере прочтения записки Рахул все больше хмурился.

— Что там? — Не выдержала я.

— Девочка из твоего сна. Говоришь, полукровка, не похожа на человека?

— Ну как, непохожа. Глаза слишком большие, яркие такие, ушки немного заострены. Если не всматриваться, сойдет за человека, просто с немного необычной внешностью.

— Она? — Рахул протянул мне листок с карандашным наброском портрета, прилагавшийся к записке.

Да, это была она. Постаревшая на много лет, но все равно хорошо узнаваемая. А еще, чем-то неуловимо похожая на Фахда. Кивнула.

— Тейлан пишет, что была у них такая Знающая, много лет назад. Еще до трагедии с Южным к ним перебралась. Прожила недолго, пару лет всего, потом сгинула в пустыне. Это еще до рождения Фахда было. Но завещала передать ту штуковину, — Рахул кивнул на завернутый в бумагу предмет, — 'дитю Пустыни, что родится вне семьи и будет иметь три облика'. Никого описание не напоминает?

— Напоминать-то напоминает, но... Как? Ты уверен, что она о нашем оборотне говорила?

— Я ни в чем не уверен, но никого другого, подходящего под это описание, не знаю.

— А как этот предмет попал к этому твоему Тейлану, и почему он решил, что этот его нужно передать тебе? — спросил Сайф.

— Ему лично Миррит его отдала. Пишет, что однажды она просто появилась на пороге таверны, сунула ему в руки сверток, и велела передать его дитю Пустыни. Сказала, что за ним 'прилетит мудрая птица с Востока, а старый друг поможет дитю'. Вот Тейлан и решил, что следует сверток мне передать с вороненком. Кроме меня старых друзей у него, почитай и нет. Издержки профессии, сам понимаешь.

— А можно глянуть, что за предмет? — я снова потянулась к свертку.

— Ну, предупреждений типа 'не вскрывай — убьет' я здесь не вижу, — Сайф ожидаемо оказался быстрее меня и уже вертел сверток в руках.

— Да вскрывайте, все равно Фахду передавать.

В свертке лежал ключ. Просто банальный бронзовый ключ. Массивный, кованый, с красивой рукояткой в виде дерева Оракула, украшенной странными прорезями. Небольшие прямоугольные отверстия были хаотично раскиданы по кроне дерева.

— Сначала дают ответы на вопросы, которых я на знаю, потом ключи от замков, которые еще найти нужно... — Пробормотала я себе под нос.

— А ты не ворчи, а давай за дело, — усмехнулся Рахул. — Думаю, все согласятся с тем, что начать следует с посещения храма Оракула? Все указывает на то, что Оракулам в этой головоломке отведено ключевое место.

— Я схожу, — подхватилась я.

— Я с тобой! — Наджи тоже подскочил.

— Ладно, а пока молодежь бегает, мы покумекаем, как нам Фахда разыскать. Без него нечего и садиться за эту игру. А я так понимаю, что и Дева Кубков, и господин Шут, и Арабеска сыграть отнюдь не против?

— Я точно не против, хоть и сдается мне, что вы, господин Рахул, роль мою преувеличиваете, — высказался Сайф. — Ну какая я Арабеска? У нас все члены ордена такие татуировки имеют.

— Имеют-то все, а вот с тремя из оставшихся пяти карт судьба тебя свела, значит, тебе и в игру вступать от имени всех. Я так понимаю.

Оставив мужчин дальше философствовать, мы с Наджи свалили, тихонько прикрыв дверь.

— Пирожков хочешь? — Спросила у мелкого, — Я знаю торговку, у которой они получаются просто пальчики оближешь!

— Тетка Фатьма? Хочу! — глаза вороненка загорелись голодным огнем.

— Тогда наперегонки до площади! Кто первый добежит, тот выбирает начинку!

И мы понеслись. Впервые за последние дни я почувствовала облегчение и уверенность, что хорошо или плохо, но как-то все будет. Когда дело начато, рано или поздно, так или иначе, оно придет к завершению. И я позволила себе поверить, что Фахда мы сумеем найти, а там и до решения загадок мироздания рукой подать.

А добравшись до площади, про пирожки мы забыли.

Возле места, где обычно сидел старый безумец Ахмед, собралась целая толпа. Из нее то и дело раздавались испуганные вскрики и восторженные ахи. Ахмед вернулся! Я кинулась к другу, распихивая зевак. И обалдела.

Улыбаясь и размахивая руками, Ахмед рассказывал очередную свою историю. А на старом потертом коврике возле него чинно сидел огромный снежный барс с завязанной на шее кокетливым бантиком синей атласной ленточкой, конец которой Ахмед держал в руках.

— 5 —

Барс сидел смирно, но по его напряженной позе и по тому, как нервно подергивался кончик длинного хвоста, можно было понять, что толпа зверю не по нраву.

— И сказал демон воину: 'Я запру твою душу в темнице тела твоего, я буду владеть тобой и помыслами твоими, и поступками твоими'. На что воин ответствовал ему: 'Не подвластны тебе душа моя и помыслы мои, и поступки мои, ибо душа моя — это душа зверя вольного, помыслы мои чисты, как воды Источника Жизни, а поступки мои есть следствие помыслов моих'. И разозлился демон, и превратил воина в зверя Ирбиса, барсом в просторечии именуемого, наказав тому ходить в таком обличьи до тех пор, пока не омоет он лапы свои в Источнике Жизни, — складно бает. Обычно речь у Ахмеда не особо связная, но вот когда он берется рассказывать свои истории, то слова льются гладко, словно по писаному говорит. — О, Ия! Прятаться не нужно уже, выходи! Ахмед уже вышел! — Это он меня заметил.

В толпе зевак зароптали, недовольно шикая на меня, мол, зачем историю прерываю. Какой-то плюгавый мужичонка даже толкнул меня несильно. И тут барс сорвался с места, зарычав и легко выдернув конец ленточки у Ахмеда из рук. Толпа с криками кинулась врассыпную. А чего они ожидали? Барс — это же не домашний котенок, хоть десяток бантиков ему на шею повяжи.

— Фахд, стой! — Ну да, я уверена была, что этот кошак — мой оборотень. Вот уж совсем не думаю, что Ахмед сумел где-то найти дикого барса, который бы так стоически вытерпел и бантик, и толпу зевак. Вот только зверь на мой возглас никак не отреагировал, а его глаза были обычными желтыми звериными глазами. Как же так?

Пока я стояла, замерев в растерянности, на вопли зевак сбежались стражники. Зверь был слаб и явно истощен: его запавшие бока тяжело вздымались, а чтобы его обездвижить хватило пятерки стражников и одной стрелы, вонзившейся в бок. Барс упал и встать так и не смог, только огрызался, приподняв голову, на стражников, быстро скрутивших его лапы толстыми веревками.

Я кинулась к нему, но меня перехватил стражник и не выпускал, пока остальные уносили вновь пытающегося вырваться зверя.

— Куда вы его? — Спросила у отпустившего меня наконец-то стражника.

— В зверинец Повелителю сдадим. Не убивать же такого красивого зверя.

— Это мой зверь. Его нельзя в зверинец! — Рискнула я. Наглость — второе счастье.

— Бумажку покажите, барышня, разрешительную, штраф за причиненный беспорядок выплатите — и милости просим, забирайте своего котика.

Бумажки у меня не было. Была мысль обратиться к Повелителю. Но как к нему подступиться? Да и как он отреагирует на мою просьбу, не сочтет ли за чрезмерную наглость? А если станет допытываться, и узнает, что я не забыла про историю с Оракулом, а наоборот, продолжаю копать, да еще и ввязалась в такие игры, что Повелителю и не снилось, чувствую, придется мне снова удирать из Оазиса со всех ног. Нужно искать другие варианты вызволить Фахда, если этот барс — это, конечно, он.

— Ий, — подергал меня за рукав Наджи. — Пойдем, ты все равно сейчас ничего сделать не сможешь. У нас дело есть, ты помнишь? Да и старикашку этого расспросить надо, а потом все вместе решим, что делать. Ворон говорит, что странное что-то со зверем, представляешь?

— Представляю, — вздохнула я. — Он же меня не узнал. И на имя свое не отзывается.

Покатилась непрошенная слеза. Я зло ее размазала по щеке, решительно направившись к Ахмеду, все так же сидевшему на своем коврике.

— Ия, — улыбнулся мне Ахмед. — Ты вышла! А я ему говорил, чтобы он выходил, а он прячется и выходить не хочет, — снова Ахмед завел свою любимую песню про прятки.

Теперь мне хотя бы понятно было, о чем он. Ахмед служил стражником во дворце Повелителей в те времена, когда умер Старый Повелитель. Он охранял дворцовые подземелья, в которых держали Фахда и моего отца. Лекаря, добровольно последовавшего в заточение за бастардом Старого Повелителя в попытке излечить его от одержимости духом дикого зверя — барса. По крайней мере, так думал мой отец. На самом деле, как недавно выяснилось, ничего этого не требовалось: ни лечения, больше похожего на пытку, ни серебряной маски, которую надели на юного Фахда. Серебро вообще не помогало (точнее, помогало, но совсем от другого 'проклятия'), а 'лечение' принесло больше вреда, чем пользы, рассорив Фахда с его зверем. Вместо того, чтобы мирно сосуществовать, как это делал Наджи со своим вороном, Фахд и его барс все еще настороженно принюхивались, так до конца и не доверяя друг другу. Что действительно удалось Старому Повелителю и моему отцу — так это спрятать от коварного жреца Имрира артефакт, дающий возможность управлять нашим Оракулом — Каплю Истинной Крови.

Как я предполагала, Ахмед сдружился с моим отцом. А отец взял с благосклонно настроенного стражника обещание спрятать свою беременную жену и будущего ребенка — меня — от происков Имрира в случае, если с ним самим что-то случится. Когда и при каких обстоятельствах у Ахмеда поехала крыша, я не знаю. Возможно, Имрир попытался как-то на него повлиять, но Ахмед был крепким орешком. Меня и мою маму он не сдал. Правда теперь у него каждый разговор мог в любую секунду резко свернуть к теме пряток, и тогда от него ничего толкового было не добиться. Но я все равно попробую.

— Ахмед, кто выходить не хочет?

— Он. Хранитель. Зверь его прячет. Хорошо прячет, но долго нельзя!

— Ты сейчас про Фахда? А где ты его нашел? И где ты сам был все это время? Тебя двадцать дней не было почти.

— В пустыне. Пустыня не предаст свое дитя. Но она не может прятать вечно. Пески отступают и обнажают свои тайны, — Ахмед гордо поднял голову, будто он только что изрек Великую Истину — именно так, с большой буквы. После чего засобирался, сунул коврик под мышку и потопал прочь с площади. Мои окрики и попытки остановить его, схватив за руку, были проигнорированы с таким видом, будто я пыль под ногами.

— Вот всегда он так, — пожаловалась я Наджи. — Жди теперь, пока у него очередное просветление наступит.

— Ну, пока ждем, идем, все-таки в храм сходим, — предложил вороненок. — Только вот чего мы там выходить должны, я так и не понял.

— Тот затерянный храм, который мы в пустыне нашли, он очень похож на наши храмы Оракулов. Такая же усеченная пирамида. Да, он был в песках погребен по самую верхушку, но верхняя площадка была точно такая же, как в нашем храме, ты заметил? Только алтаря не было. Зато была плита, за которой вход во внутреннюю часть храма скрывался. А вдруг и в нашем такая есть? Просто, если не знать о ее существовании и не иметь ключа, то можно принять ее за орнамент в полу ритуального дома.

— А кто нас в ритуальный дом пустит-то просто так?

— А я скажу, что замуж собралась, хочу у Оракула благословения испросить. Ну, и жертву преподнесу. Вот, у меня есть, — я вытащила из кармана кошель, в котором позвякивали серебрушки.

— Давай, а я тогда пока за пирожками сбегаю, идет? — Наджи с надеждой глянул на меня из-под растрепанной челки.

— Ой, извини, совсем из головы вылетело, что ты голодный. Держи, — я вынула из кошеля и протянула ему пару монеток. — Возьми на всех, Рахул с Сайфом тоже, небось, не откажутся. Заодно и послушай, что люди говорят. И на столбе глянь объявления, когда там Повелитель прошения принимать будет? Я слышала, он эту традицию возобновить решил.

В ритуальный дом меня пустили без особых вопросов. А при виде кошеля, который я преподнесла в жертву Оракулу (само собой, деньги Оракулу ни к чему, они пойдут на нужды храма и жреца со служками), так и вовсе мигом освободили помещение от своего присутствия, оставив меня наедине с моими 'мыслями'. Я принялась изучать пол, ползая на карачках по нему. Если сейчас кто-то заглянет, скажу, что пала ниц в порыве благочестия.

Плиты-входа в полу, конечно же не нашлось. Да и на что я рассчитывала в храме, который на протяжении тысячелетий активно использовался — ума не приложу. Конечно же, будь там вход, его давным-давно бы уже обнаружили. А вот кое-что знакомое я все-таки приметила.

Я на свою находку сто раз смотрела до этого, но ни разу не видела. Колонны ритуального дома, высеченные из белого песчаника, были затейливо украшены резьбой. Резьба на каждой из колонн была разной, но не это привлекло мое внимание. Точнее, не только это. Среди затейливо вившихся листочков-цветочков притаились, маскируясь под элементы орнамента, знакомые закорючки. Точно такие я видела в дворцовых подземельях. В коридоре, что вел к камере, в которой держали Фахда.

Я тщательно срисовала символы и их расположение на колоннах. Не знаю, что они могли бы значить, но простым совпадением это быть не может. Не верила я больше в простые совпадения.

— Ну наконец-то, — Наджи поджидал меня у подножия храма, дожевывая пирожок с капустой. Надеюсь, он с повидлом взял, иначе я его обратно пошлю.

— Тебе удалось что-то узнать? — Пирожки с повидлом подождут, сперва дело.

— Ага. Повелитель просителей будет аж через пять дней принимать, вот, — вороненок протянул мне листок с объявлением, сорванный со столба. — А Фахда и в самом деле в дворцовый зверинец определили, представляешь? Туда никак не проберешься, только из дворца.

— Духи! — Я в сердцах стукнула кулаком по стене здания, возле которого стояла, содрав костяшки. — Он же ранен!

— За это не переживай, к нему ве-мням-ням-няра вызвали, — прочавкал Наджи, вгрызаясь в следующий пирожок.

— Кого? — Не поняла я.

— Ветеринара, представляешь?

Представляла я слабо, но это уже проблемы ветеринара, как он будет моего оборотня лечить, главное, чтобы вылечил. Я немного расслабилась.

— Идем скорее, — позвала Наджи, — а то ты пирожки до дома донести не успеешь. А, между прочим, там еще двое мужиков голодных сидит. С повидлом взял, надеюсь?

— Обижаешь? Чтобы я у тетки Фатьмы и с повидлом не взял? У нее же лучшие во всем Оазисе!

Пока мы дотопали до моего дома, у меня уже созрел план. На мой взгляд — превосходный.

— Рахул, мне нужны секретные планы дворца Повелителей! — С порога выдала я. Духи знают, сколько лет я мечтала сказать эту фразу, имея на то основания. В том, что эти самые планы у Рахула имеются, сомнений у меня не было.

По просьбе издателя остальное убрала.

Книга уже становится доступна в магазинах: "Оракул для Тринадцатого"

Продолжение тут: "Колечко судьбы"

 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх