Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться


Страница произведения
Убрать выделение изменений

Ирьенин


Автор:
Статус:
Закончен
Опубликован:
29.04.2012
Изменен:
Читателей:
37
Аннотация:
Попытка сделать из "Наруто" нечто серьезно-фэнтезийное с попаданцем, посмотрев на мир шиноби изнутри. Вы мечтаете попасть в красивую сказку с очаровательными куноичи и красивой магией? Да? Ну что же, дорогой читатель, следуйте за автором, и я покажу вам, как глубока эта пропасть...
Тотальный OOC, жуткое AU, полнейший неканон. Вас предупредили :)
Отдельное спасибо тем, кто тратит свое время на поиск ашибак и очипятог в тексте. Спасибо, Koraan! Родина не забудет и не простит.
 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 
 
 

Ирьенин

Еще одно предупреждение: первая треть — G, вторая треть — R, последняя — NC17, как и положено, идем по нарастающей. Если вы не знаете, что это значит — просто имейте в виду, что в тексте имеются достаточно жесткие сцены.

Пролог.

сцены.

Пролог.

День начался крайне похабно. Луч солнца, пробившись сквозь легкую тюль занавесей, бил прямо в глаза. Луч. Солнца. Так, стоп. А будильник? будильник? Черт, да я же проспал! Меня словно подбросило — я опаздываю! Нет, ну надо, а? Проспать в день экзамена. Бросив короткий взгляд на часы, я убедился, что теоретически я успеваю. Но вот о завтраке придется забыть, это однозначно. Состояние было муторное, на душе скребли кошки. Нет, теормех-то я знаю, чего уж там, но вот с преподавателем отношения были не сказать, что хорошие. Старый ублюдок, Иван Кузьмич, обещал мне лично три пересдачи и вылет в армию через комиссию. Так и выразился, гад — Старинков, такие люди в армии нужны. Мой заклятый друг, Вася, тогда еще похлопал меня по плечу: 'Костя, стройбат — это круто!'. Оно конечно... Цена испорченной зачетки — два дня рождения в пилотке.

пилотке.

Я мрачно орудовал зубной щеткой. Сволочи все. Ненавижу. Девушка бросила, с учебой, чувствую, придется прощаться, денег нет, и не предвидится. Отец перед поступлением прямо сказал: 'Сын, или ты учишься сам, или ты идешь в армию'. В итоге, я сейчас даже взятку Кузьмичу, на которую тот намекнул открытым текстом всему потоку, не дам. У Кузьмича вообще все просто — нет денег — нет экзамена. А отец денег на взятки сто процентов не даст. Собственно, на этой почве отношения с Кузьмичом и были испорчены, после того, как я ему высказался, что я думаю о привычке сотрудников их проклятой кафедры решать все вопросы через конверт. Дурак был, да... А теперь, Костя, крутись как хочешь, не в сказке живешь.

Эх, сказки... Как все красиво и прикольно в тех же японских мультиках, на которые я подсел где-то с год назад. Но здесь вам не тут, в реальности все сурово, да и девочек с разноцветными волосами и огромными глазищами в окружающей действительности нет. А жаль. Нет, я все понимаю, у каждого народа свои тараканы в голове. Японцы, те по поводу внешности комплексуют, отсюда и стилистика аниме. Это еще не самое страшное, у нас вон, в России, так вообще имперские комплексы, после профукивания с треском и свистом аж двух империй подряд. Ладно, лирика все это, времени и так нет. Оделся, собрался, схватил сумку. Так, студенческий билет и зачетка на месте, можно бежать. Захлопнув дверь однокомнатной съемной халупы, я рванул к лифту, перепрыгивая через две ступени.

Мое мнение о том, что у меня были проблемы, резко изменилось. У меня не было проблем. Нет, серьезно, все это мелочи бытия и суета сует. А теперь у меня есть проблема, решить которую я не могу. Примерно такие мысли возникли в моей голове, когда с мерзким скрежетом лифт на мгновение замер, а потом, под оглушительный треск лопнувших тросов, сорвался вниз. Я едва успел осознать, что визит северного пушного зверька состоялся, после чего ощутил сильный удар. И наступила темнота. Боли, как ни странно, не было. Сознание тоже осталось при мне. Но вот тело куда-то исчезло. И тут я услышал голос. Впрочем, назвать это голосом было бы милым преуменьшением, скорее это был Глас. Именно так, с заглавной буквы. И глас этот не говорил, а, хм, вещал. И это вещание, прямо скажем, пробирало до костей, которых у меня больше не было.

— Так, так. И что же у нас тут появилось? Душа, хм? Да нет, скорее уж душонка. — Голос хмыкнул. — Ты тут вообще как оказался-то, болезный? Ты не молчи, ты говори давай, обещаю, жрать вот так вот сразу не буду.

буду.

— А.. — Я попытался объясниться, но горло (какое к дьяволу горло, нет у меня больше горла!) самым натуральным образом перехватило.

перехватило.

— Б! Ты вообще понимаешь, что происходит? — Похоже, мой визави недобро усмехнулся.

усмехнулся.

— Лифт упал. — Чуть заторможено ответил я.

я.

— Лифт, приятель, можешь забыть. Та жизнь у тебя в прошлом. Все, поезда ушли. — Где-то в темноте ухмыльнулось нечто.

нечто.

— Прошу прощения, но кто вы? И, где, собственно, я?

я?

— Я? Ну, упрощенно можешь считать меня старшей сущностью, не сильно ошибешься. И не вздумай падать мне тут на колени, и петь осанну — я не бог. Богов в том понимании, которые вы в своей дремучей реальности вкладываете в собственные предрассудки, нет вообще. Короче, сущность я. Отвечаю за механизмы межмирового регулирования. А находишься ты в изначальной пустоте. Где, собственно, и обитают сущности. Ну вот. Как и ожидалось, объект впал в ступор.

ступор.

— Ладно, объясняю для недоразвитых идиотов из темных миров. Ты не просто умер. Ты, душонка недоделанная, ухитрился пролететь мимо стандартных механизмов реинкарнации. И что мне с тобой теперь делать, не подскажешь? — С тяжелым вздохом поинтересовался мой собеседник.

собеседник.

— Э-э-э. А назад мне нельзя? — робко спросил я.

я.

— Куда назад? — Ухмыльнулось нечто. — В то месиво, которое осталось от твоего тела? Нет, нельзя. Даже я не смогу засунуть твою душонку в неодушевленный предмет.

предмет.

— Мое тело — предмет? — Возмутился я.

я.

— Твой труп — предмет. — Сказал, как отрезал. Черт-черт-черт.

Черт-черт-черт.

— Не родня. — Мрачно уведомил меня окружающий мрак. — Так, ладно. Давай-ка присмотрюсь к тебе повнимательнее, что ты вообще такое.

такое.

Перед глазами замелькали страницы прожитой жизни. Мама, папа, бабушка... Школа... Первая любовь. Первый поцелуй. Первая пощечина. Университет. Лифт.

Лифт.

— М-да, — с чувством сплюнул невидимый собеседник, — особых прегрешений за тобой нет. Наказывать, опять-таки, не за что. Да и воплощение у тебя первое, унаследованного дерьмеца в карме не обнаружено.

обнаружено.

— Первое? — удивился я.

я.

— Угу, новодел. Свежая душонка, кроме шуток. Если бы ты умер в раннем детстве, то прямо в верхние миры бы и отправился, есть такая дыра в системе, старшие ее за последние пару миллиардов лет так и не починили. Но, увы. Наследить по-мелочи ты все же успел, так что этот выход не для тебя. Так. Засунуть тебя в систему реинкарнаций твоего мира уже нельзя, тебя там с баланса сняли. Списать тебя, что ли? — задумчиво цыкнул зубом мрак.

мрак.

— А может, не надо? — жалобно протянул я. — Неужели нет никакого выхода?

выхода?

— Выхода, говоришь... Выход, приятель, есть всегда. Давай-ка совместим приятное с полезным. Я тебе обеспечу, так или иначе, новую жизнь, да... — На этом сущность задумчиво замолчала.

замолчала.

— Что при этом потребуется от меня? — с легкой опаской спросил я.

я.

— Что, страшно? Не бойся, ничего особенного. Просто прожить свою новую жизнь. А я на это посмотрю. Метку для просмотра, само собой, я поставлю. Подумай сам, каков самый страшный враг для бессмертного? Не буду тебя мучить — это скука. С твоей помощью я немного развеюсь, без отрыва от производства.

производства.

— Ну что же, — продолжила сущность, посмотрел я твою память, посмеялся. Ты, кажется, хотел в сказку... Помнишь, ты недавно смотрел 'Черную Библию'? Хочешь туда? Оформим, значит, третий размер, сделаем отличную фигурку и пропишем блондинистые волосы, как тебе? Секса будет море, уж это, хе-хе, я тебе гарантирую. Ну, что ты дергаешься, сиди спокойно. Шучу я, да. Нельзя в женское тело мужскую душу пересаживать, не приживется. Интерфейс там другой.

— Хм. Кажется, нашел. 'Блич'! Это выйдет проще всего. Засуну тебя в Хоэко Мундо, даже переделывать ничего не придется. Ходи себе, кушай. Если никто не сожрет, через тридцать-сорок тысячелетий дорастешь до хождения между мирами. Правда, секса там не будет. Вообще. — Ржет, сволочь. Как есть ржет.

ржет.

— Конечно, ржу. Ты бы себя сейчас видел, так вообще в конвульсиях бы бился. Ладно, а как насчет 'Евангелиона'? Огромные роботы, девушки там, опять-таки, просто секси. Глядишь, гарем соберешь, предпосылок к этому в сюжете было море просто. Поработаешь ангелочком, хм? Комплементация туда-сюда, судный день, красавица — цундере в подарок? Да что же с тобой делать будешь, опять недоволен.

— А магия... — заикнулся я.

я.

— Ах, ну да, ты же магию хочешь. Тут уж извини, в Лину Инверс я тебя поместить не могу. Как я уже говорил, у женщин система другая, мужскую душу туда не загнать. Тыц-тыц. Магия — шмагия, говоришь. Нацу Драгнил? Нет, не подойдет. В том мире у меня с хранителем отношения хреновые, не пустит. О! Будет тебе магия, со стариком Синигами я уж как-нибудь договорюсь.

— Синигами? Но ведь мы договорились, что я не иду в 'Блич'!

'Блич'!

— Э-э-э, ты чем свои мультики смотрел, в глазищах что, что-то застряло? Никаких 'Бличей'. А Синигами, он, собственно, отчасти мой коллега. Богом смерти он в том мире работает. Ну, пошел! — Интересно, как это можно ощутить пинок, когда нет тела? И, самое главное, чем ощутить? Но у меня, как не странно, получилось.

получилось.

И я полетел. Полет во тьме длился недолго, однако, его хватило, что бы провести инструктаж:

— Значит, так, слушай меня ушами. Мир, как ты и хотел, будет с магией. Тебе понравится. — И почему мне кажется, что он злобно ухмыляется, а?

а?

— Тебе это совсем не кажется, приятель. Итак. Пол — мужской, возраст шесть лет. Старше, уж прости, не выйдет. Проглотить разом чужую память... Ты просто не представляешь, что тебя ждет. Но ты справишься, правда? Дальше... Поместить тебя в любое тело, по выбору, я просто не могу. Так как у тебя не обычная реинкарнация, а прямое вселение без очистки памяти, мне пришлось выбирать ребенка с даром, которому грозит неминуемая смерть. Его душа пойдет на льготное перерождение, а тебе достанется его дар и его жизнь. В принципе, поле вероятностей я поправил, смерти, возможно, и не будет. Шансы у тебя, скажем так, есть. Ты, главное, запомни — как все закрутится, сразу прыгай под телегу.

— И что за тело?

тело?

— Ну, говорю же, мужское, шесть лет. — Нет, он точно издевается.

издевается.

— Да нет же, дар какой? — недоуменно переспрашиваю.

переспрашиваю.

— Там разберешься. Если все наперед знать, то жить не интересно будет. — Точно, издевается. — Да, что бы выжить легче было, я после вселения его тебе с ним немного помогу. Ну, а дальше сам крутись. Ты же хотел в сказку, да?

да?

Перед глазами вспыхнула ослепительная зеленая звезда, и я, уже проваливаясь в беспамятство, услышал почти неслышный шепот: 'Удачи тебе, смертник!'.

смертник!'.

Глава 1. Добро пожаловать в сказку.

сказку.

Мерное поскрипывание телеги, пение птиц. Идиллия, не правда ли? Вот только на фоне навалившейся жуткой головной боли все это воспринималось как острый нож, всаженный в голову. Как же мне хреново, кто бы знал. Не успел я провалиться в реальность и осознать, что у меня снова есть тело, как меня захлестнул поток чужих воспоминаний. Воспоминания, к слову, не стремились аккуратно уложиться в голове, скорее, наоборот, они стремительно утекали в никуда. Все, что мне удалось сохранить, это знание языка, свое имя, и смутные образы родни. Итак, теперь меня зовут Акира. Фамилия отсутствует как класс, крестьянам не положено. Черноногие должны знать свое место, и все такое. Черт, куда он меня засунул, а? а? У меня возникло ощущение, что сволочь, сидевшая во мраке, сейчас ржет во все горло. Нет, ну, правда! Лучше бы я отправился в Хоэко Мундо, ей-ей. Судя по воспоминаниям, которые мне удалось сохранить, я нахожусь на одной из телег крестьянского обоза, пробирающегося в страну огня. Причем, не от хорошей жизни.

жизни.

Собственно, что мы имеем? Имеем мы десяток семей крепостных крестьян, бегущих из страны волн. Несколько неурожаев подряд, как следствие, голод. Эпидемии. Медицина тут крестьянам не доступна. Болеть, как говорится, не рекомендуется. Из всего населения деревушки, в которой жил бывший хозяин моего тела, выжило меньше трети! Названия, кстати, подозрительно знакомы. В каком-то аниме я это точно встречал. Только вот в каком? Ладно, все это лирика, пора осмотреться. Я приподнялся, оперевшись на локоть, и осторожно приподнял голову.

Двенадцать телег, окруженные усталыми мужчинами и женщинами в запыленной, не крашеной ткани, одежде, медленно ползли по дороге. На каждую пару телег приходился один вол, скорость передвижения была из серии 'еле ползем'. Впрочем, ожидать большего от истощенных животных мог разве что клинический оптимист. Рядом с телегой, на которой спала моя тушка, шел седой мужчина. Из обрывков оставшихся воспоминаний можно было понять, что это отец ребенка, в тело которого меня занесло. Забавно. Совершенно незнакомого человека я искренне воспринимаю как своего отца. Похоже, кроме памяти, мне от предыдущего владельца тела досталось что-то еще. Ну, хорошо, рядом с телегой идет отец. А где, собственно, мама? Не аист же меня принес, в самом-то деле. М-да. Мамы у меня, похоже, нет. Точнее, уже нет. Есть лишь несколько смутных образов в памяти, от которых на глаза невольно навернулись слезы. Я шмыгнул носом. Вот ведь, расклеился.

расклеился.

Желудок недовольно забурчал, мне сильно хотелось есть. Впрочем, не так. Есть этому телу хотелось пару дней назад. Теперь же мне отчаянно хотелось жрать! Стоило мне прикрыть глаза, как перед внутренним взором возникла сочная отбивная из свиной шейки. Вот же, а! Желудок квакнул, рот наполнился слюной. Впрочем, какая там отбивная. Проблема была в том, что съестных припасов практически не было. Последний раз еда была... Хм-м-м... Вчера вечером. Плошка риса, чуть сдобренного сухими овощами. И, конечно же, никакого масла. Питье? Чуть подкрашенная, с легким запахом чая, вода. Ну вот, опять желудок квакнул. Так, с мыслями о жратве пора завязывать, иначе от избытка желудочного сока я точно себе язву заработаю в самом нежном возрасте.

Вообще, то, что было из еды, еще до побега из деревни изъяла продразверстка в лице местного феодала. Сукин кот приехал требовать свое. Как водится, в споре разума и справедливости победила сила — три десятка вооруженных и хорошо подготовленных стражников с нагинатами были тем козырем, который не перебить озлобленным крестьянам. Изъяв все, что можно и что нельзя, самурай, местный хозяин судеб, свалил в свое поместье, прихватив для утех солдатне крестьянок посмазливее. Вот после этого часть жителей безымянной деревушки и решило попытать счастья в другой стране. Собственно, у меня были сильные сомнения, что из этого выйдет что-то путное — овец стригут везде. Разве что в кормушке будет кусок чуть сытнее. Захотелось воскликнуть: 'Эй, уж не знаю, кто ты — если ты меня слышишь — вытащи меня отсюда! Я на такое не подписывался!'. В шелесте листьев окружающего леса мне отчетливо послышался смешок. Не нравится мне что-то эта сказка.

Страх. Парализующий, внезапный, навалившийся неизвестно откуда. С жутким скрипом, прямо перед головной телегой, на дорогу рухнуло дерево, после чего, с воплями и матом, из кустов начали выпрыгивать вооруженные люди. На мгновение я замер, парализованный страхом — с влажным хрустом один из нападавших развалил погонщика головного вола от плеча до пояса. Еще один выпад, и уже окровавленная нагината вспарывает горло еще одного беглеца. Солдаты феодала! Ну, точно — накидки с его гербом на кольчугах нападающих. Меня ощутимо шлепнуло по спине.

спине.

— Под телегу, болван! — Зло рявкнул прямо в голове знакомый голос. И верно, мне же говорили — как только начнется — прятаться под телегой. Не вставая, я пополз к краю. Главное, не привлекать внимания, тогда, возможно, получится выжить. Перевалившись через низкий бортик, шлепаюсь в пыль, и, зашипев от боли в отбитом боку, ползу. Одно хорошо, колеса без спиц, так что за сбитым из досок кругом, оббитым по ободу жестью, жестью, возможно, получится спрятаться. Заползаю под телегу, и, прислонившись спиной к колесу, поджимаю колени к груди. Снаружи раздаются крики, с треском сталкиваются древки нагинат с дубинками в руках крестьян. Нет, шансов ноль — крестьяне с дубинами и вилами, против солдат с копьями и мечами выглядят бледно.

бледно.

— Итак, обещанная помощь, — с ухмылкой произносит у меня в голове голос, после чего все посторонние звуки растворились в звенящей тишине, — для начала, закрой глаза. Вот так, отлично. А теперь, слушай и запоминай. Солнечное сплетение — центр 'инь' чакры. Видишь, в груди у тебя комок света синего цвета? Не видишь? Ну, сейчас увидишь! — Мою грудь вспарывает острая боль. — Увидел? Вот и хорошо!

хорошо!

— Дальше. Голова. В ней центр 'Янь' чакры. — Голову пронзает уже знакомая боль, и я вижу сгусток красного света.

света.

— Центр жизни. Печень. Тут тебе помощи не потребуется, у тебя он и так хорошо развит. — Хм, и правда, сгусток пульсирующего зеленого света выглядит куда как более плотным, чем синий и красный.

красный.

— И, наконец, центр смерти. Около почек, левый бок. Видишь? Нет? Хорошо, помогу. — Ослепительная боль вспухает в левом подреберье. Маленький черный шарик, выглядит просто монолитным. — Теперь, запомни главное. Никогда не пытайся черпать силу из центра смерти. Это, конечно, возможно, но лично я тебе делать это не рекомендую, чакра смерти в концентрированном виде разлагает энергетические каналы.

каналы.

— Прошу прощения, но меня сейчас по идее убьют. — Обращаю внимание своего, хм, учителя, на данный прискорбный факт.

факт.

— Это будет чуть-чуть позже, — с усмешкой заявил 'учитель', — сейчас это сделать несколько затруднительно, потому как я провел локальную свертку времени. Сейчас ты вообще вне пределов мира, и все, что происходит сейчас, для остальных незаметно. Пока что незаметно, я все же могу сделать свершившееся не бывшим. Продолжим. Итак, вот четыре центра силы, которыми может оперировать человек в этом мире. Собственно, шиноби этим и занимаются, как и все прочие, в той или иной мере.

мере.

Ну, конечно же, шиноби. Мир 'Наруто'! Твою же маму, куда меня занесло. Тут выжить-то проблема, не говоря уже о просто долгой и счастливой жизни. Я же не чертов спецназовец или каратека! Да и фехтованием никогда не увлекался, если не считать свое счастливое детство, еще на земле, когда после просмотра 'Трех мушкетеров' я, как и все прочие мальчишки во дворе, несколько месяцев размахивал палками, изображая бой на шпагах. Че-е-е-е-рт! Что же делать-то. Мое паническое самокопание было прервано заливистым, с похрюкиванием, ржанием.

ржанием.

— Нет, ты и правда забавный. Думаю, я получу истинное наслаждение, наблюдая за твоими метаниями. Но пока давай все же вернемся к теме нашей беседы. Собственно, осталось всего-ничего. Последний сюрприз, да. Сейчас я научу тебя активировать твои глаза.

глаза.

— Шаринган? — жадно интересуюсь я.

я.

— Два шарингана, оба мангеке! — судя по истерическим всхлипам, ржать он уже не может. — Обойдешься бьякуганом. Впрочем, если ты внимательно смотрел свои мультики, то должен быть в курсе, что из низших додзюцу можно пробудить риннеган. А это уже совсем другой уровень возможностей. Так что, дерзай.

— Собственно, запустить бьякуган очень просто. Достаточно зачерпнуть чакру из источника, и подать ее в глаза. Вот, смотри.

Ну что же, внимательно смотрю, как от красного комка чакры отделяется тонкая струйка, и ползет в сторону глаз. Есть касание. Ощущение такое, что в глаз воткнули раскаленный гвоздь. Да и при движении чакры чувствовалось, что что-то происходит. Этакая теплая волна, по-другому и не скажешь. Тем временем лекция продолжилась.

продолжилась.

— Ты давай не морщись мне. Рожи он корчить будет. Ему, понимаешь-ли, один из сильнейших кеккен-генкаев инициируют, а он тут клоуна изображает. Запоминай. 'Янь' чакра, поданная в бьякуган, дает тебе возможность ускорить восприятие событий. Субъективно, это выглядит как замедление времени. Учти, на самом деле время не замедляется, ты просто начинаешь воспринимать зрительную информацию быстрее и качественнее, получая больше деталей. Мозг в таком режиме работает в бешеном темпе и устает. Впрочем, постепенно ты к этому привыкнешь, главное, как и в любом другом деле — практика. Внешне этот режим проявляется в виде выцветшей радужки, и вздувшихся вен на висках.

висках.

— Для активации второго режима работы бьякугана, ты должен подать 'Инь' чакру в глаза. Принцип тот же, что и в первом случае, смотри.

Смотрю. И правда, от синего сгустка вверх поползла тонкая струйка синей чакры. Ощущения другие. Если красная чакра давала эффект тепла, то тут, скорее, ощущался легкий холодок. Б-р-р-р. Доползло до глаз. Ай! В глаз словно воткнули обжигающую холодом ледяную сосульку.

— В-о-о-т так. 'Инь' чакра подана. Тут ты получаешь увеличение поля обзора. Триста пятьдесят градусов, это тебе не шуточки. Но имей в виду — сектор в десять градусов позади тебя, по центру которого проходит позвоночник — слепое пятно. Настоятельно рекомендую привыкать периодически вертеть головой, проще будет выжить. Внешне это сопровождается выцветшей радужкой, и венами, вздувшимися под глазами.

глазами.

— Третий вид чакры, который можно подать в глаза — это чакра жизни. Видишь, зеленый поток пошел от центра жизни? Вот так. Добрался. — Блин, и правда добрался. В глаза словно кислоты плеснуло. Жжется, зараза. — Ну, ну, не прикидывайся, это вовсе не так уж больно. Итак. Подав чакру жизни в глаза, ты сможешь наблюдать энергетические потоки. Эффект прямо пропорционален количеству поданной чакры. Подав минимум, ты получаешь возможность видеть каналы чакры, как в человеческом теле, так и в печатях. Увеличив мощность потока, ты сможешь смотреть 'вглубь' живых организмов, таким образом, получая инструмент анализа, за который любой местный целитель сам себе отрежет обе ноги. Хочешь рассмотреть сосуды? Нет проблем. Посмотреть сердце в живую? Нет ничего проще. Ощущаешь всю мощь своих глазок? К слову, в этом случае вены вздуваются над переносицей, радужка становится бесцветной, а белок приобретает бледно-зеленый окрас.

окрас.

— Наконец, самое интересное. Подав сразу три вида чакры в глаза единовременно, ты переводишь свой мозг в режим прямого восприятия. В этом случае, тебя невозможно загипнотизировать, ты будешь игнорировать наведенные иллюзии и прочие формы гендзюцу. Это и называется истинный бьякуган. Внешне, вены вздуваются как при всех трех видах поданной чакры, плюс к этому вместо глаз виден светло-серый туман.

туман.

— Ну, еще стоит упомянуть, что, какую бы ты чакру не подал в глаза, ты получаешь следующее. Первое, ты начинаешь видеть тенкетсу, которые представляют собой узловые точки каналов чакры. Второе, ты сможешь визуально наблюдать источники чакры, причем, на достаточно большом расстоянии. На этом, все. Дальше крутись сам, я и так сделал для тебя больше, чем планировал.

планировал.

— А если подать в глаза чакру смерти? Ответьте, пожалуйста! Эй... — закричал я, однако, ответа не было. Вместо этого, внезапно прорезались звуки боя, и на меня навалились совершенно новые ощущения.

ощущения.

Н-да, почти круговой обзор вводит в тот еще ступор, непривычный к такому потоку информации мозг пребывает в когнитивном диссонансе. Да и звуки кажутся странно растянутыми, чего уж там. Бьякуган, штука конечно хорошая, но к нему надо привыкнуть. Черт, да даже обыкновенные очки восприятие мира у человека с плохим зрением меняют, а тут такое. Пробую уменьшить поток красной чакры, идущий к глазам. Едва не упускаю его вообще, но постепенно понимаю принцип. Удалось. Теперь звуки почти адекватны, мало того, еще и резь в глазах уменьшилась. Решаю держать остальные потоки пока смогу, в конце-то концов, тренировка не помешает, раз уж никак повлиять на ситуацию не могу. Идея проползти в лес была отброшена как волюнтаристская, враги были со всех сторон. Окружили, демоны.

Что удивительно, у меня не было никакой паники. Я вообще эмоции испытывал крайне отстранено, такое впечатление, что активированный бьякуган, помимо всего прочего, действует как сильный транквилизатор. Там, снаружи, убили человека, которого я после вселения в тело Акиры стал считать своим отцом, а у меня разве что в глубине души что-то шевельнулось. И это у весьма эмоционального ребенка, который едва не заплакал при одном только воспоминании о матери. Да, тут есть о чем подумать. Я тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, рефлексировать потом буду. Судя по звукам, резня подошла к закономерному итогу, крестьян — беглецов под веселые возгласы солдат дорезали. Пленных никто не брал, похоже, самурай решил провести акцию устрашения для оставшихся подданных. Странный товарищ, он что, не понимает, что чем меньше рабочих рук, тем меньше ему профита?

профита?

Послышались тяжелые шаги. Бледно-красное пятно, видимое, как ни странно, прямо сквозь телегу, постепенно приближалось. Не доходя пяти шагов до телеги, владелец красной ауры остановился. Странно, что я вот так вот запросто вижу только его, ведь людей вокруг хватает, солдат на проведение карательной акции пришло много. Стоит, ждет. Спустя несколько мгновений я услышал его грубый, лающий голос: 'Там, под телегой. Тебя что, черноногие наняли в охрану, а ты решил отсидеться? Не выйдет, приятель. Эй, воины. Окружить!'.

Окружить!'.

— Что случилось, господин? — заявил один из солдат почтительным тоном.

тоном.

— Под телегой сидит нечто, смахивающее на шиноби. Я чувствую его чакру, и совсем не ощущаю его страх. Приготовьтесь, может быть жарко. — Говорит, сволочь, как лает. Эх, а мне ведь обещали поправить поле вероятностей, да? Похоже, не срослось. Ладно, двум смертям не бывать, тяжело вздохнув, выползаю на свет божий. Н-да, меня тут ждут по полной программе, вокруг телеги десяток воинов с нагинатами наизготовку, и сам самурай, со слабо изогнутым клинком. Любопытно, это катана? Забавно. Меня сейчас резать будут, а у меня откровенно пофигистичное настроение. Страха нет вообще, ни в одном бьякугане. Крепкая рука ухватывает меня шиворот дерюжки, изображающей рубашку, и поднимает в воздух, поднося ближе к искривившему в недоброй улыбке губы феодалу. Как, интересно, его зовут? В памяти на эту тему ничего нет, как ни странно, уж имя владельца деревеньки, по сути, своего хозяина, Акира должен был знать.

— Так, так. Какой мелкий шиноби, вы только посмотрите. Ну что, ты, наверно, нас всех убьешь, правда? Сожжешь огнем? Или, возможно, просто разорвешь на куски, да? Что молчишь, недомерок? Интересно, как ты оказался среди крестьян, да еще и одевшись так, что бы ни привлекать внимания? Мальчик, на твоем месте я бы постарался ответить на мои вопросы, это, хе-хе, в твоих интересах.

интересах.

И что мне ему ответить? Правду? Ха! Такую правду он точно не примет, сочтет за изощренное издевательство. Молчание затягивается, тишина просто физически давит на уши. Так и стоим, точнее, он стоит, а я вишу. Глаза в глаза. Первым тишину нарушил самурай.

самурай.

— Ну что же, шиноби-тян. Вижу, по-хорошему ты не хочешь. Придется по-плохому. Эй, кто там, принесите факел. Скажи мне, шиноби-тян, тебе интересно, зачем мне факел? Вижу, не очень интересно. Но я милостив сегодня, и я отвечу на этот вопрос. Видишь ли, я никогда не недооцениваю своих врагов, нет у меня такой привычки. Поэтому я отрублю тебе сначала руки, потом ноги. А факел, х-хе, мне нужен что бы прижечь обрубки. Наше знакомство закончится отнюдь не сегодня, маленький убийца, о нет. И не надейся на легкую смерть, в Кири, знаешь ли, за такого как ты, заплатят серебром по весу. Поднеси-ка его ближе, Торава, да вытяни в сторону правую руку ублюдка! И приготовьте факел.

факел.

Словно находясь в трансе, я наблюдаю за тем, как занесенный самураем над головой сверкающий клинок со свистом пошел вниз...

вниз...

Глава 2. Кто ты, Акира-тян?

Акира-тян?

Двенадцатая учебная команда Конохи стремительно неслась по деревьям. Крайне нудная миссия 'Це' ранга наконец-то подошла к концу, и лидер команды просто жаждал отдохнуть. Горячие источники, чашечка подогретого сакэ, м-м-м. Но тяжелые мысли не оставляли его в покое. Нет, в самом деле, где это видано — гонять джоунина и трех чуунинов на охрану купеческого каравана? Целый проклятый месяц они исправно глотали пыль дорог, проведя караван через две страны. Хизаши Хъюга недовольно хмыкнул. Любопытно, какие цели преследует хокаге, гоняя его подопечных на столь элементарные задачи? Уж не намекает ли он на его полную несостоятельность как сенсея? Или, возможно, ему в очередной раз намекают, что он допустил ошибку, не дисквалифицировав одну из своих учениц? Да нет же, бред. Хокаге в этом вопросе выразился предельно ясно — Митараши-тян не несет ответственности за деяния своего бывшего учителя. А Данзо... Данзо со своими интригами может отправляться под хвост ко всем биджу сразу, его интриги — ничто, особенно если за твоей спиной один из могущественнейших кланов Огня.

Огня.

Мысли Хизаши привычно свернули на доставшуюся ему три года назад команду. Ну, во-первых, Митараши Анко. Не смотря на то, что пришлось пережить девочке, она не сломалась. Он явно не прогадал, согласившись взять ее в качестве замены погибшему на экзамене генину. Анко далеко пойдет, в свои неполные семнадцать она практически готова стать джоунином, и, по сути, ей не хватает только опыта. А именно опыта ей набраться толком и не дают. 'Це' ранг, подумать только. Эх, научить бы ее достойно себя вести... Недостижимая мечта. Девушка, с легкостью осваивавшая техники воды по свиткам, категорически не желала усваивать правила хорошего тона. Найти бы для нее нормального наставника по стихии. Но нет, те немногие мастера воды, жившие в Конохе, абсолютно не желали связываться с, как там выразился один из них, 'подстилкой Орочимару'. Все, что он мог для нее сделать, так это подтянуть ее уровень в тайдзюцу, и развить тактические способности. Ну, это если не считать буквально с боем выбитого из Сарутоби — доно разрешения предоставить ученице свитки воды из хранилища.

хранилища.

Оставшиеся члены двенадцатой команды были моложе, и, к сожалению, заметно слабее. Типичный представитель клана Яманака, Тохори, был... типичным Яманакой. Слабое тайдзюцу, средние способности в гендзюцу и практически полное отсутствие способностей к стихийным трансформациям чакры. Выше чуунина ему не прыгнуть, тут все ясно. Жаль, очень жаль. Если бы не его лень, сравнимая с привычками вошедшего в легенды клана Нара, из него мог бы выйти толк. К сожалению, невозможно заставить учиться, и Хизаши был бессилен вбить в голову будущему мозголому достойные боевые навыки. Впрочем, от него этого никто и не ждал. Так, обомнется, приобретет необходимый для правильного понимания окружающего мира опыт... Будущему следователю внутренней безопасности АНБУ этого достаточно.

достаточно.

И, наконец, третий. Учиха Каде. Совершенно бесперспективный с точки зрения собственного клана боец. Генетически неспособный пробудить шаринган, он, тем не менее оставался носителем гена Учих. Неплохие способности к тайдзюцу и хорошие к преобразованиям Катон. Все бы ничего, но зависть к более успешным соклановцам и высокомерно — презрительное отношение ко всем, кто не входит в его клан делало его крайне проблемным в плане совместной работы. И менять свое отношение к окружающим его людям Каде-кун абсолютно не желал. Перспективы конкретно этого Учихи были весьма туманны. Жаждущий силы и власти подросток, униженный тем, что его считают не более чем генетическим мусором в его же клане... Жуткая смесь.

смесь.

Хизаши вздрогнул, по спине словно сыпануло ледяным крошевом. Что-то определенно не так. Интуиция, не раз выручавшая ветерана третьей войны, кричала об опасности. Джоунин замер на ветке дерева, подняв правую руку. Вышколенная команда остановилась почти синхронно. Странно, но кроме ощущения опасности не было ничего. Напряженный до боли бьякуган показывал единственный плохо развитый источник чакры в нескольких километрах. Угрозой это быть не могло, факт. Задав жестом новое направление движения, шиноби аккуратно начал смещаться в сторону потенциальной опасности. В воздухе повеяло ощутимой издалека жаждой убийства, похоже, команде двенадцать придется иметь дело с неспособным элементарно контролировать себя противником. Любопытно, кто бы это мог быть, ведь любой генин получает опыт по базовым практикам сокрытия чакры. Самураи? Не может быть, в стране Огня последние шесть лет не было междоусобиц. Чужаки? Возможно, но это с их стороны было бы крайне не предусмотрительно. Дайме Огня резко отрицательно относился к любителям сводить счеты на его территории, так что можно сказать, что команде повезло. Награда за головы подобных болванов была хоть и меньше, чем за за головы нукенинов, но на сакэ в хорошем ресторане со всей необходимой закуской ее точно хватит.

хватит.

Тишина. Точно, засада. Лес словно вымер, птицы молчали, стих даже стрекот вездесущих цикад. Подав знак готовности к бою, Хизаши распределил подопечных по секторам, оставив за собой главный вектор возможной атаки на неопределенные силы потенциального противника. Вправо отправится Каде, налево пойдет Тохори под прикрытием Анко. Один поддержит группу огненными техниками, второй обеспечит контроль, Анко же прикроет неумеху — Яманаку от желающих познакомиться с ним поближе. Хе-хе, глядишь, Тохори найдется работа по специальности, да и остальных потренировать на реальном полевом допросе стоит. Убивать они уже привыкли, но вот практики в вытягивании жил у них почти нет. Не считать же таковой визит в допросную к Ибики-сану, особенно, если вспомнить, как после визита вся команда дружно выворачивала желудки прямо с крыльца.

крыльца.

Итак, вот оно. Крестьяне со своими телегами на лесной дороге, ведущей к Конохе, и засевшие в кустах бандиты. И что, интересно, им потребовалось от нищих, с которых взять-то нечего? Хизаши мрачно улыбнулся, уж он то предоставит бандитам возможность напоследок излить душу. Тем временем дело завертелось. Рухнуло искусно подпиленное дерево, перегородив путь телегам. Развернуть же волов на узкой лесной дороге... Это задача не на пять минут. Ну что же, нужно отметить, что неведомые бандиты все задумали как надо. Постойте-ка, это не бандиты. Хизаши напряженно подался вперед. Нет, ну точно! Солдаты феодальной гвардии, судя по доспехам, из страны Волн. Какого черта, им что, жить надоело? Так, а вот и самурай, чью чакру он почувствовал в лесу. Странно все это, почему его предчувствие опасности просто-таки кричало? Джоунин недоуменно поморщился, и еще раз тщательно осмотрел прилегающий к ставшей полем боя дороге лес. Нет, пусто. Тем временем обученные солдаты с легкостью сломили сопротивление черноногих, и начали резню.

резню.

Опа. Всплеск чакры. Хизаши прищурился, вспышки чакры, одна за другой. Все четыре центра разом, ага. На первый взгляд слабенькие, но это может быть следствием грамотной маскировки. Сигнал полной готовности! Для чего активируются все четыре центра разом, а? К примеру, это нужно, если кто-то планирует открыть восьмые врата, или сотворить нечто похожее, приобретя запредельные возможности ценой разрушения своего энергетического тела. Сталкиваться с таким противником Хизаши не хотелось, с открывшим семь врат шиноби Ивы он встречался на войне, после чего его собирали по кускам. Хорошо еще, что Тсунаде — химэ оказалась тогда неподалеку. Но даже с оказанной вовремя квалифицированной помощью реабилитационный период занял пять недель. Джоунин уже был готов дать сигнал отступить, как... Не может быть! Первичный ритуал настройки бьякугана? Откуда? И, самое главное, кто? Кто-то осмелился похитить одного из маленьких Хъюг? Шиноби почувствовал, как его захлестывает ярость и жажда крови. Те, кто несут за это ответственность, легко не умрут!

Все, пора. Сигналы на скрытое перемещение и окружение. Самурай, похоже, сумел ощутить всплески чакры, вон, к телеге подходит. Хизаши замер в ветвях стоящего у дороги дуба с густой кроной. Так, окружают. Самурай что-то говорит, но на дистанции тридцать метров речь особо не разобрать, да и стоит он спиной, по губам не прочесть. Короткая пауза, во время которой его солдаты занимают позиции. Вот оно! Из под телеги появляется ребенок. Хм, шесть лет? Семь? Возможно. Так, 'Янь' чакру в глаза на максимум, сейчас потребуется вся возможная скорость. Стоят. К ребенку подходит, судя по накидке, младший офицер, ухватывает его за ворот. Проклятие, да у мальчишки истинный бьякуган. Откуда? Во всем клане таких детишек двое, но это явно не Ханаби-тян. Да и на Тори-куна он не похож. Даже на отощавшего и помолодевшего Тори-куна. Значит, что? Кто-то осмелился сливать семечки в округлые тазики за пределами клана, не позаботившись о последствиях, да? Ниичан будет просто счастлив. А вот любителю поразвлечься на стороне Хизаши совсем не завидовал. Яйца оторвут, кроме шуток. Так. Что? Самурай заносит меч? Чакру в каналы, к атаке! С дерева, едва отставая от летящего куная, сорвалась черно — зеленая молния.

молния.

* * *

*

Я инстинктивно усилил поток красной чакры к глазам. Все, я калека. Сейчас эта сволочь рубанет, и прости-прощай правая рука. Отточенное лезвие меча, отбрасывая алые блики в лучах заходящего солнца, пошло вниз. Меч словно плывет, отстранено подумал я. До хруста стиснув зубы, я ждал боли. Нет, это просто пытка, смотреть на плывущий к вытянутой руке клинок самурая. Вспышки! Периферийное зрение, или как его назвать, с почти круговым-то обзором, засекло яркие выплески энергии. Ярко алая, слепящая глаза, еще одна красная, но интенсивностью поменьше, и две синих. Следом я заметил серую вытянутую тень, несущуюся к самураю. Удар! Судорожно дернувшийся самурай делает короткий шаг вперед, и, странно скособочившись, заваливается вперед.

Ситуация стремительно меняется прямо на глазах. В воздухе видна плывущая, размазанная от скорости, светящаяся алым фигура, от которой стремительно удаляются серые тени метательных ножей. Из кроны дерева, стоящего совсем близко ко мне, появляется светящаяся голубым фигура, и, как что-то мне подсказывает, эта фигура принадлежит девушке. Кроме мужчины, его метательных ножей, и девушки, в воздухе также присутствует багровый шар, плывущий к солдатам самурая около головной телеги. Пытаюсь дернуться, мне бы сейчас вырваться и спрятаться, да хотя бы под ту же телегу, но мышцы почти не реагируют. Создается впечатление, что я не просто в море, я в каком-то желе, которое почти не дает двигаться. Ну вот, двигаюсь, но очень уж медленно, с движениями уже приземлившейся и бегущей в мою сторону алой фигуры — не сравнить.

сравнить.

Тем временем события продолжают развиваться. Багровый шар, оказавшийся боевым заклинанием, добрался таки до телеги. В ушах сплошной гул, звука взрыва мне не услышать, но вот окутанные пламенем разлетающиеся щепки трудно не заметить. Следом за щепками летят солдаты, их внешне безжизненные тела лижут языки пламени. А в воздухе уже три шара поменьше. Полевая батарея имени техник 'Катон' ведет кинжальный огонь. Тем временем светящиеся алым и синим фигуры наводят натуральный геноцид. Резня, не сравнимая с тем, что устроили солдаты крестьянам. Если крестьяне хоть как-то сопротивлялись, то тут все хуже — в воздухе просто периодически появляются красные облачка распыленной крови, похоже, пленных брать незнакомцы не собираются.

Краем глаза замечаю быстро приближающуюся к голове держащего меня бойца небольшой сгусток синей чакры. Меня же сметет взрывом, что они творят! Но, похоже, взрыва не будет. Комок энергии почти добрался до держащего меня за шкирку воина, и вошел в зону слепого пятна. После чего я ощутил, что стиснутые на воротнике моей дерюжной рубашки пальцы разжимаются и я... падаю! Сгруппироваться, мне нужно сгруппироваться. Все, на что меня хватает, это чуть согнуть ноги в коленях, слегка наклонив корпус. И то, мышцы словно огнем охватило, неужели порвал? Да нет, это всего лишь реакция на непривычное усилие.

усилие.

Неловко приземлившись, я с трудом удерживаюсь на полусогнутых ногах, и то, пришлось рукой в землю упереться. Бой тем временем подошел к концу, солдаты самурая оказались большей частью вырезаны, и лишь некоторые в ужасе скорчились на земле. Картина Репина, 'Каратели приехали', блин. В роли карателей, как не сложно догадаться, выступали незнакомые шиноби. С деревьев спрыгнули еще двое, оба парни лет... тринадцати? А может, и старше. По этим азиатам сразу и не поймешь, сколько им. Хотя азиаты странные, чувствуется солидная примесь европейской крови. Все по канонам аниме — глаза ни разу не узкие, лица скорее европейские. Пропорции тел, опять же, кажутся чуточку неестественными.

Ага, до меня дошло: похоже, эта вот команда и была тем самым изменением вероятностного поля. Судя по всему, это учебная команда, как еще-то можно трактовать мужчину-шиноби и трех подростков? Так вот ты какой, подкустовый рояль! Мужчина, возглавляющий команду, недоуменно изогнул бровь. Черт, я что, сказал это вслух? Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Пока есть возможность, стоит осмотреться.

осмотреться.

Итак, что мы имеем. Начнем с мужчины. Брюнет, чисто выбрит. Что характерно, на висках заметны вздувшиеся вены. На щеках, под глазами, тоже вены вздулись, но в меньшей степени. Да и цвет радужки не различить, она, радужка эта, практически слилась с белком. Черной точкой выделяется зрачок. Значит, что? Хъюга, если судить по бъякугану? Похоже, что так. Любопытно, он меня сразу пристукнет, или сначала притащит в клан на разбор, откуда я такой красивый взялся? Мультик я помнил не сказать, что бы хорошо, но то, что к своим генетическим ресурсам кланы относились, мягко говоря, с трепетом, в памяти у меня отложилось. Стоит и сверлит меня своими бьякуганами.

бьякуганами.

Команда. Первым делом я оглядел девочку. Да нет, это уже не девочка, это, скорее, девушка. Возраст из серии 'а черт его знает', но явно больше пятнадцати. Округлое лицо, точеная фигурка, подчеркнутая тонким обтягивающим комбинезоном камуфляжной раскраски, красиво очерченная грудь эдак второго размера. Стройные ножки. Блин, ну почему она так одевается, а-ля Тринити, только вместо латекса тонкая камуфлированная ткань. Я же сейчас слюной изойду, не смотря на то, что сижу в теле шестилетнего оболтуса. Ей бы прическу поменять, и был бы этакий сексапильный идеал. Похоже, мой осмотр не остался незамеченным, и девушка, с любопытством оглядывавшая меня, негромко фыркнула. Эх, ну почему меня в тело постарше не засунули, а? Вот так вот и разбиваются мечты.

мечты.

Вздохнув напоследок, переключаю внимание на парней. Так, эти одеты очень похоже на своего учителя — черные футболки, мешковатые брюки и куртки из той же тонкой камуфляжной ткани. Что характерно, обувь у всех однотипная — открытые сандалии на толстой подошве. Это гета такие у них, что ли? Хотя нет, не похоже, подошва, судя по практически бесшумным шагам, явно не деревянная. Первый, блондин, разглядывает меня без малейшего интереса, наглядно демонстрируя окружающим, как его все достало. Второй же, брюнет, подозрительно похожий на анимешного Итачи, буквально впился взглядом в мои глаза. Хм, что я ему плохого сделать успел? К человеку, смотрящему так и с таким вот выражением лица, я спиной точно не повернусь.

повернусь.

— Назови себя, мальчик. — Нарушил тишину, ранее прерываемую только приглушенными стонами раненых, мужчина.

мужчина.

— Меня зовут Акира. — Отвечаю, и, чуть подумав, добавляю с легким поклоном, вежливость явно не повредит, японцы же на ней просто помешаны, — господин.

господин.

— И кто же ты, Акира-тян? — С любопытством глядя на меня интересуется девушка.

девушка.

Глава 3. Шиноби, как они есть.

есть.

Ну, и что мне им сказать? Мои судорожные размышления были прерваны хорошо поставленным командным голосом.

голосом.

— Слушай мою команду! Трупы обобрать, накидки и головы запечатать в свитки. Я вижу трех недобитков, которых можно разговорить — проведете допрос. Напоминаю, что допрашивать врагов нужно независимо друг от друга. Допросы проводят Анко и Каде, Тохори проверяет правдивость ответов. За выполнение приказа отвечает Митараши Анко. У вас есть пятнадцать минут, время пошло! — Ну вот, командир всех построил. Сейчас займется мной.

— Хай, Хизаши — сенсей! — В один голос воскликнули ученики. Интересно девки пляшут. Хизаши? Так, вроде бы, звали брата главы клана Хъюг. Но ведь по аниме он должен был быть мертвым! В какое время меня забросило, если Хизаши жив, а Анко пока не стала джоунином?

джоунином?

— Ах, да. — заявил Хъюга, подхватывая меня на левую руку. Все, что мне оставалось, так это уцепиться за его куртку на плече. — Останки после выполнения приказа оттащить в лес и спрятать. Дотон — малое погребение трупов, еще не забыли? Вот и славно, выполнять.

Выдав цэу своим подопечным, Хизаши с места прыгнул на дерево. Черт! Я обоими руками мертвой хваткой уцепился за шею шиноби. Вестибулярный аппарат просто взбесился, и, как я подозреваю, только активированный бьякуган и связанная с ним невозмутимость позволили мне не заблевать куртку шиноби. Стремительно несущиеся мимо ветви деревьев вызывали желание зажмуриться и уткнуться носом в куртку, спасая новоприобретенные бьякуганы. Впрочем, как отметила оставшаяся спокойной часть сознания, дорогу шиноби выбирал так, что бы ветки по мне не били.

били.

Впрочем, гонки по очень сильно пересеченной местности длились недолго. Тряска прекратилась, и сильные руки, буквально оторвав мою тушку от куртки, усадили меня в развилку нескольких толстых дубовых ветвей. А ничего так место, отсюда и захочешь — не свалишься. Выдохнув, я попытался прийти в себя и сосредоточиться.

сосредоточиться.

— Акира-тян, отключил бы ты свой бьякуган. — Спокойно посоветовал мне Хизаши. — Первый раз, да с непривычки, можно такую головную боль заработать, что демоны взвоют.

— Сейчас попробую, — с трудом переведя дыхание, выдавил я. Задача, впрочем, оказалась весьма тривиальной. Достаточно было мысленно пережать красную и синюю нитки, что бы они погасли. С зеленой же пришлось помучаться — чакра жизни никак не хотела отцепляться от глаз. У-у-у, проклятие! С этим бьякуганом одни сложности. Стоило мне убрать чакру из глаз, как под веки словно песка насыпали. Жжет-то как.

— Как я и думал, — кивнул мне Хизаши, — основная у тебя чакра жизни. Потерпи, ты перенапряг каналы, через пару минут станет легче.

легче.

— А чакра жизни, это хорошо или это плохо? — почему бы не попробовать раскрутить шиноби на маленькую лекцию?

лекцию?

— Это не хорошо и не плохо. Это так, и никак иначе. Впрочем, лекцию по источникам давай отложим на потом. Для начала, я хотел бы выслушать твой рассказ, Акира-тян. Кто ты, откуда, и что вообще произошло на дороге.

дороге.

— Ну, — я на секунду задумался, — мы с отцом пробирались из страны Волн. Мы простые крестьяне, господин. У нас была очень тяжелая жизнь, и мы попытались найти свое счастье в другой стране. Несколько неурожайных лет, эпидемии, голод, — Хизаши согласно кивнул, похоже, он в курсе, что именно творилось у соседей. — Вот мы и попробовали сбежать от нашего хозяина. А ему это совсем не понравилось. Поэтому он и решил наказать беглецов. Собственно, все, что произошло дальше вы видели. Кстати, а почему вы светились красным, как и тот хмурый брюнет, а девушка с блондином — синим?

синим?

— Значит, говоришь, вы с отцом были простые крестьяне, так, Акира-тян? — Хизаши пропустил мой вопрос мимо ушей.

ушей.

— Да, Хизаши — сан. — Ну и что, что вопрос риторический. Лучше ответить.

ответить.

— Любопытная история. Такое только у Джирайи-сама прочесть можно. — Эмоций ноль, лицо Хизаши напоминает каменную маску. — А теперь, Акира-тян, если это и в самом деле твое имя, я хотел бы услышать правду.

правду.

— Но я сказал вам правду! — В самом-то деле, я не сказал ни слова лжи. Все именно так и было... С Акирой. Я просто умолчал о том, что произошло со мной.

мной.

— Правду? А что есть правда, а, Акира-тян? Ну хорошо, давай разберемся. Во первых, мне крайне интересно узнать, что это за страна такая, в которой шестилетний ребенок знает о весьма малораспространенном додзюцу. Я говорю о бьякугане, Акира-тян. Ты совершенно точно знал, что это такое, услышав мое предложение отключить бьякуган, ты, не раздумывая, начал размыкать каналы чакры. Пусть неуверенно, да, но ты это сделал. Какие интересные крестьяне живут в стране волн.

волн.

— Далее... Возможно, ты не в курсе, Акира-тян, но самостоятельно пробудить бьякуган весьма нетривиальная задача. Проблема в том, что пережечь тонкие и нежные каналы чакры в глазах — раз плюнуть. А ты ухитрился сам, без посторонней помощи, провести ритуал инициации глаз. Ты все еще ничего не хочешь мне рассказать, Акира-тян? Ну что же, в таком случае я продолжу.

продолжу.

— Самое забавное, малыш, заключается в том, что большая часть твоих тенкетсу закрыта. Открыты лишь те, через которые прошла чакра при инициации бьякугана. Таким образом, что мы видим? Видим мы ребенка, который каким-то непонятным образом смог провести сложнейший ритуал инициации, ранее не обращаясь к чакре. Про то, что этот ребенок обладает кеккен-генкаем, которым он, по идее, обладать не должен, я уж и молчу. При этом, среди убитых на дороге крестьян не было ни одного шиноби, уж это я могу тебе гарантировать. Так ты ничего не хочешь мне рассказать, Акира-тян, отвешивающий шиноби поклоны, сродни тем, какими дайме может милостиво приветствовать золотарей?

золотарей?

— И, напоследок. Интересный все же ты мальчик, Акира-тян. Не прошло и получаса, как у тебя на глазах был убит твой отец. Ты же совершенно спокойно разговариваешь с незнакомым тебе шиноби, вопросы по чакре жизни задаешь. При этом тебе и в голову не пришло поинтересоваться, что такое чакра вообще.

— Молчишь? Ну ладно. Сейчас я тебе объясню, что тебя может ждать в будущем. На самом-то деле, вариантов не много. Мои инструкции прямо предписывают следующее: при обнаружении шиноби, не принадлежащего ни к одной из скрытых деревень, его надлежит доставить в службу собственной безопасности безопасности АНБУ для проведения допроса. По глазам вижу, что ты понимаешь, о чем я. Ну как, хочешь пообщаться с Шимурой Данзо? Эй, не дергайся! Спокойно сиди, я сказал, костей ведь не соберешь. Имя тебе явно известно, я прав? Так вот, мальчик. Первое, что сделает Данзо, увидев владельца истинного бьякугана без защитной печати, это... Правильно. Он вырвет тебе глаза.

Хизаши замолчал. А я пытался собрать разбегающиеся мысли в кучу, и найти внятный ответ. Нет, но какой же я кретин, играть в игры с профессионалом, по его правилам, да еще и на его поле. Естественно, что меня ткнули носом во все неувязки. Блин. И что мне теперь делать-то? Раскрыть карты? О да. И сколько я после этого проживу? С другой стороны, что мне терять? Перспективу Хизаши мне нарисовал мрачную... Что самое противное, для того, что бы оказаться в пыточной АНБУ, мне достаточно просто молчать. Хотя... А почему бы и нет? Я решился, и...

и...

— Скажите, Хизаши — сан, а почему вы вдруг замолчали? Вы так старательно ловили меня на возможных неувязках, обрисовали мне кнут, который вот-вот коснется моей спины. И... оборвали свою речь. Пряник где, Хизаши — сан? Для претворения в жизнь описанного вами варианта, этот разговор не нужен. Вам достаточно было дать мне по голове, связать мне руки и доставить к главе Корня.

Корня.

— Пряник, говоришь, Акира-тян, — неожиданно расхохотался невозмутимый шиноби. — Хорошо. Будет тебе пряник, странный мальчик из якобы крестьянской семьи. Но сначала, ты мне расскажешь полную версию. Без купюр. — Хизаши с удовольствием поерзал на ветке, устраиваясь по-удобнее. — Итак, я жду.

— Хорошо, Хизаши — сан. — Я откашлялся, глубоко вздохнул, и начал рассказ.

рассказ.

— Эта история началась с того, что я умер. — После чего, игнорируя иронично поднятую бровь шиноби, продолжил. — Видите ли, в том мире, в котором раньше жил я, была такая манга, 'Наруто'. — В самом то деле, не могу же я говорить о мультфильме. Черт, да тут слова-то такого нет. А манга, как ни странно, была. Все же японцы есть японцы, и не важно, в каком мире они обитают.

обитают.

— Ну так вот. После смерти, я оказался в странном месте, заполненном тьмой, где у меня был разговор с некой сущностью, назвавшейся родней вашему Синигами. — Хизаши поперхнулся. Вот вот, мстительно подумал я, подергайся, аналитик чертов, не все же только мне как на иголках сидеть.

сидеть.

— Эта сущность вдоволь поиздевалась надо мной, после чего сообщила, что я не попал в механизм реинкарнации моего родного мира. Прочла мою память, и предложила мне воплотиться в одном из сказочных миров.

миров.

— Вот как... — Подобравшийся Хизаши разлепил побелевшие губы. — И зачем богу смерти было вообще ввязываться во все это, Акира-тян?

Акира-тян?

— Ну, как я понял, ему просто было скучно, и он решил таким образом развеяться. Он пообещал мне вселить мою душу в тело мальчика, который должен был неминуемо погибнуть, и помочь мне выжить. Ах да, еще он обещал помочь мне с освоением моих возможностей.

возможностей.

— Да, это объясняет... — Хизаши оборвал себя на полуслове. — Неважно, продолжай. Он тебе помог?

помог?

— Ага. Сначала он объяснил мне про имеющиеся в теле источники чакры, помог мне их почувствовать. А потом он провел, как вы выразились, ритуал настройки бьякугана. Это все, правда.

правда.

— И как же он помог тебе выжить? — М-да, подобные известия явно выбили из Хизаши его маску невозмутимости.

невозмутимости.

— Ну, как я понимаю, ваше появление на дороге и было этой помощью. — А теперь моя очередь выгибать бровь.

бровь.

— Возможно, возможно... — Хизаши крепко задумался. — Мальчик, ты ведь понимаешь, что тебя ждет допрос с напитком правды, раз уж у тебя отсутствуют защитные печати на разум?

разум?

— А почему тогда уж не разговор с представителем клана Яманака? — Раз пошли такие откровения, грех не уточнить.

уточнить.

— Все просто, Акира-тян. В составе клана Хъюга нет Яманак. — Вот как... Значит, он мне в Хъюги податься предлагает.

предлагает.

— Ну да, конечно. И в результате я получу проклятую печать побочной ветви, да? — Я аж поперхнулся от возмущения. Нет, это, конечно, лучше чем умереть под пытками, да еще и слепым. Но предвкушать такое я точно не обязан.

обязан.

— Что? — недоуменно переспрашивает Хизаши. — Печать, безусловно, придется поставить, это единственный возможный вариант защиты от не добровольного пожертвования бьякугана. Но при чем тут побочная ветвь?

ветвь?

— Как причем? Разве клан Хъюга не поделен на главную и побочную ветви? — Ничего не понимаю. Я же точно помню. Тот же сын Хизаши, Нейджи, был из побочной ветви! Судя по отпавшей челюсти шиноби, у меня опять прут мысли вслух.

вслух.

— К... Какой еще сын? От кого?! — Или меня сейчас придушат, или устроят допрос в третьей степени. — Так, стоп. Давай сначала. Что там про побочную ветвь. — Силен мужик, ему на голову такое вывалили, а он по пунктам разбирает. Профи чертов.

чертов.

— Ну, по манге клан Хъюг был поделен на главную и побочную ветви. В главную входили глава клана, то есть ваш брат, Хиаши, наследник, точнее, наследница, клана, и старейшены. В побочную ветвь входили все остальные. — Впервые вижу, что бы так смеялись. Искренне, до слез, и при этом совершенно беззвучно.

беззвучно.

— Манга, да? — Утерев слезы, интересуется шиноби. Дождавшись моего кивка, продолжает. — Значит, так. Судя по всему, в манге очень многое переврали. Да и то, странно, что у вас там про наш мир вообще хоть что-то известно. Ладно, с этим пусть совет клана разбирается. А пока запомни. Да, побочная ветвь у Хъюг имеется. Так же, как и у Учих. К примеру, Каде — из побочной ветви Учих, и шаринган для него просто недостижимая мечта. Будь осторожнее, судя по тому, что я видел — он уже мечтает забрать твои глаза, — усмехнулся Хизаши.

— Смысла ставить побочной ветви какие-то печати, Акира-тян, нет вообще, побочной ветвью называются те представители генетической линии, которые не способны пробудить додзюцу. Все же прочие, входят в главную ветвь. И им то как раз печать положена. Только она не проклятая, а защитная. Запомнил? И еще. У меня нет сына. К биджу все это, да я вообще не женат. Теперь смотри сюда, малая церемония выглядит так...

так...

Спустя пять минут ошалевшие чунины двенадцатой команды наблюдали странную картину — стоящего в ритуальной, коленопреклоненной позе шестилетнего мальчишку, произносившего не менее ритуальные слова: 'Я, Акира — крестьянин, находясь в здравом уме и трезвом рассудке, по доброй воле и без принуждения, отдаю мою жизнь, мою кровь, мои мечты и мою надежду в руки клана Хъюг. Прошу, Хизаши — сан, позаботьтесь обо мне!'

мне!'

Глава 4. Добро пожаловать в Коноху, Акира-тян!

Акира-тян!

Пока суд да дело, дело подошло к закату. О бое, точнее, бойне, случившейся на богом забытой лесной дороге, напоминали лишь в хлам разбитые телеги, да встречающиеся тут и там лужицы уже загустевшей, большей частью впитавшейся в дорожную пыль, крови. Надо отдать молодым шиноби должное — к моменту нашего с Хизаши эффектного появления, порядок уже был наведен. Приняв доклад отошедшей от шока Анко, командир одобрительно кивнул. А дальше, мои мечты выспаться после чертовски бурного дня, были вдребезги разбиты суровой реальностью.

Наскоро представив мне свою команду, Хизаши хмуро осмотрел меня. Не удовлетворившись увиденным, шиноби сунул руку в один из многочисленных карманов куртки, и, покопавшись там, извлек три пилюли. Размер таблеток устрашал. Они были даже крупнее, чем огромные таблетки глистогонного, которое мне спаивали в детстве после одной 'удачной' поездки в деревню к бабушке с дедом, еще в той, прошлой жизни. На мой вопросительный взгляд, шиноби кратко прокомментировал — пищевая пилюля, успокоительная, и, наконец — общеукрепляющая. Черт, да как их глотать-то? Протянутая Анко фляжка с водой решила проблему. Я все больше склоняюсь к мысли, что Анко воплощенный идеал — не только красивая, но еще и заботливая.

заботливая.

Как я понял, Хизаши стремился побыстрее попасть в Коноху, и это стремление разделяла вся команда, не исключая даже всеми силами демонстрировавшего лень-матушку Тохори. Интересно, что из четырех встреченных мною шиноби, знакомы по аниме только Митараши Анко, которая в живую давала стопроцентную фору рисованной, и, отчасти, Хизаши Хъюга. О нем, по крайней мере, были упоминания. Но вот Каде Учиха и Тохори Яманака... Их не было. С другой стороны, Коноха только называлась деревней, на деле это был населенный пункт, способный выставить двадцать тысяч одних только бойцов — шиноби. Кроме бойцов, есть домохозяйки, дети, старики, обслуга... Все это уже тянет скорее на город районного значения. И понятно, что львиная доля жителей такого города даже близко не была упомянута в аниме.

аниме.

Итак, нам предстояли ночные скачки по деревьям. Слава всем богам, демонам и сущностям, тащить меня на руках никто не планировал. Вместо этого Хизаши уселся на землю, и велел мне подойти к его спине. После чего начал приматывать меня к этой самой спине бинтами. Забавной штукой оказались эти бинты — широкие, тонкие, из плотной, чуть сероватой ткани с рифлением, они сами прилипали к одежде шиноби. К моей дерюжке, к слову, бинты прилипать категорически не желали. Особая ткань? Да, возможно. Вопрос в копилку, как говорится. Для начала, Хизаши пропустил бинт у меня подмышками. Пара оборотов, и следующие витки ложатся под задницу. Напоследок он крест-накрест увязал мою спину. Н-да, оказалось неожиданно удобно. Бинт не сворачивался в режущие тело веревки, и был неожиданно мягким и эластичным. Ну что же, возможно, транспортировка в Коноху пройдет не по разряду пыток. Вообще, судя по всему, технология такого перемещения была отработана — интересно, шиноби так своих детей перевозят, или это такая методика переноски раненых?

раненых?

Таблетки подействовали удивительно быстро. Не прошло и получаса, как я ощутил приятную сытость, да и вообще, мне стало тепло и уютно. Прыжки? Да плевать. Я тихо кейфовал. Ощущения были сродни тем, которые испытываешь, лежа на уютном диване под теплым пледом, слушая звуки дождя за окном. Ничего себе у них тут фармацевтика. За такое на земле платили бы... не знаю я таких цифр, правда. Но для помешанного на стрессах мира такие препараты были бы точно на вес даже не золота, а алмазов. Анко, бросившая украдкой взгляд на мое перекошенное ощущениями и эмоциями лицо, не смогла удержаться от смеха. А мне было решительно все равно. Очень быстро перегруженный событиями этого безумного дня мозг отказался от участия в происходящих событиях и отправил меня в аут. Я провалился в целительный для моей измученной психики сон.

сон.

Насколько приятным был сон, настолько неприятным оказалось пробуждение. Как мне потом объяснили, я категорически отказывался просыпаться. А команда ведь уже была в трех шагах от Конохи. Поэтому в ход были пущены крайние меры. Анко при помощи своих водных техник зачерпнула и охладила литров этак пять воды. После чего все это было аккуратно вылито мне на голову. Сволочи, ну разве можно так издеваться над бедным 'совой'? Пытаясь прийти в себя, я тер глаза, ощущение стянутости в которых так до конца и не прошло, под дружный веселый смех ученичков. Им смешно, да...

да...

— Как ощущения, Акира-тян? — приторно — ласковым голосом поинтересовалась Анко. Вот же язва, а? А я ее еще идеалом считал.

считал.

— Как у жертвы 'Эдо Тенсей' — мрачно пробормотал я. Непонимающие лица учеников и резко сузившиеся глаза Хизаши. Похоже, что ляпнул я это совсем не к месту. Не стоит наверно пытаться шутить на основе материалов мультика.

мультика.

— Так, собирайте лагерь, завтрак закончен. Я пока отведу малыша умыться. — Ох, не нравится мне его спокойный, холодный голос. Игнорируя мои вопросы о возможности позавтракать, Хизаши положил мне руку на плечо, и повел в сторону ручья. И правда, не успели мы отойти за кусты, как меня больно ухватили за ухо.

ухо.

— Ты что несешь, паршивец? — тихим, на грани тишины шепотом поинтересовался шиноби, до хруста выворачивая мое ухо. — Знаешь — молчи. Ты хоть понимаешь, что подобные техники секретны? Да что там, засекречены даже их названия! А если завтра в Конохе тот же Яманака ляпнет у себя дома, что приемыш клана Хъюга рассуждает о том, чего знать не должен? Хочешь умереть — черт с тобой, вон гора каге, лезь и прыгай вниз. Но клан то зачем под удар ставишь, болван?

болван?

Я подавленно молчал. Что тут скажешь, виноват. И ведь действительно, мой поганый язык ставит под удар как клан, так и лично Хизаши. Первая мысль у местных безопасников безопасников какая будет? Верно. С кем там болтун контактировал? С учебной командой и ее сенсеем. Всех на конвеер, в подвал. Это если сразу в лагерную пыль или на удобрения не решат пустить. От мысли, каким может оказаться местный азиатский концлагерь для врагов режима мне стало плохо. Азиаты вообще изобретательны в этом плане, достаточно вспомнить Пол Пота с его спецтюрьмой, которая 'Туол Сленг'. Черт, Черт, Костя, это тебе не игрушки. Приди в себя, тут тебя очень быстро с таким языком на ноль помножат.

помножат.

— Вижу, дошло. — Чуть смягчился Хизаши. — Ладно, отбрешусь, если что. Но ближайшую пару лет ты за территорию клана носа не покажешь. Это если старейшины все же решат тебя принять.

принять.

— А могут и не принять? — я подавленно поднял глаза.

глаза.

— Могут. — Согласно кивнул Хизаши. — Особенно если учесть твою утреннюю выходку. Ну хорошо, будем считать, что ты все понял. А что бы запомнил лучше... — Хизаши легким движением руки погладил меня по под ключицей. Мир распался на осколки, взорвавшись болью. Через пару секунд, обретя способность дышать, я захлебнулся ставшим таким неподдатливым воздухом. Да уж. Укус шершня по сравнению с таким счастьем кажется просто лаской.

лаской.

— Это была 'мягкая рука'? — справившись с дыханием спросил я.

я.

— Она самая, — согласно кивнул мужчина, — ты, кстати, ничего не хочешь мне сказать?

сказать?

— Спасибо за науку, — чуть подумав, со вздохом выдавил я. Ну что же, я согласен, за глупость нужно платить, и хорошо, если плата окажется столь малой.

малой.

— Хорошо, я вижу, ты не безнадежен. — Одобрительно кивнул Хизаши, протягивая ко мне руку. Режущая боль сменилась легким покалыванием. — Кстати, ты готовься, — с непроницаемым лицом сказал Хъюга, — подобная тренировка тенкетсу — лучший способ развить каналы чакры. Другое дело, что кроме Хъюг ей никто пользоваться не умеет. Но это их проблемы, правда? — Ухмыляется. Надеюсь все же, что про тренировки он пошутил. И хорошо, тьфу — тьфу, что улыбается он уже беззлобно. Ладно, надо провести водные процедуры, а то в таком виде в приличном обществе показываться стыдно, бомж — бомжом, да и только. Ну надо же, меня даже полотенцем снабдили — мягкий комок, брошенный мне уходящим к месту стоянки Хизаши, оказался куском плотно свернутой, ворсистой ткани.

Приведя себя в порядок, я тщательно обтерся. Со стороны, это, наверно, напоминало дикие пляски на манер джиги, вода в ручье оказалась весьма холодной. С отвращением осмотрев и обнюхав дерюжные рубаху и, эээ, порты — назвать это кошмар штанами язык не поворачивался, я напялил на себя грязные тряпки. Выбора все равно нет, гардероба с одеждой в близлежащих кустах как-то не наблюдалось. Вернувшись к импровизированному лагерю, я получил свою кружку теплого чая. Еще один повод приятно удивиться — тут явно знали в чае толк. Зеленый, правильно заваренный, терпкий... Напиток богов, а не пыль с китайских дорог, щедро залитая ароматизаторами, идентичными 'натуральному жасмину', которую зачастую выдают за зеленый чай в супермаркетах.

супермаркетах.

Рассмотрев шиноби в живую, днем, я понял одно. То, что показывалось в аниме — бред. Первое, что просто бросалось в глаза, так это тишина, порядок, скупость движений и аккуратность. Минимум следов, минимум шума. Никакого веселого трепа, размахивания руками, и уж тем более никаких прыжков и ужимок. Общение большей частью жестами. По сравнению с тем, что я наблюдал — все персонажи аниме напоминали клоунов на выезде! Еще один звоночек, который стоит принять во внимание. И слова этой сущности, которая меня сюда засунула, выглядят теперь самым натуральным издевательством. В сказку, ага... Вот уж действительно, попал.

попал.

Место от лагеря, где шиноби позавтракали, отличала разве что чуть — чуть примятая трава. Весь мусор был быстро и качественно утилизирован. Хищники на охоте, да и только. И вовсе неважно, что команда была в трех шагах от родной деревни. Буквально полчаса бега трусцой в мертвой тишине, слышно, кстати, было лишь шорох моих босых ног — и вот она, Коноха. Утопающие в зелени стены, обшитые полированными досками, оббитые листовым, чуть шершавым на вид металлом распахнутые ворота. Башенки — насесты, на которых дежурит охрана, стоящий внизу патруль в масках, явно ждущий нас. И еще одна фигура, с замотанной бинтами головой. По спине пробежалось целая стая мурашек. Проклятие, это что, Данзо? Ничего не скажешь, оперативно работают парни из 'Корня'.

'Корня'.

От патруля отделился человек в маске хищной птицы, черт его разберет какой. Может орел, а может гриф. Выйдя на середину дороги, масконосец поднял правую руку. Команда, незаметно перестроившаяся в клин, остановилась. На острие клина — Хизаши, по бокам от него, чуть позади — Анко и Каде, Тохори же держался позади. Надеюсь, подобное перестроение не означает того, что будут открыты боевые действияю? Похоже нет.

нет.

— Доложите обстановку, Хизаши — сан. Что тут делает посторонний? — пустым голосом, не глядя на меня задал вопрос АНБУшник. Или, все же, человек 'Корня'? Вообще, интересно, как их различить можно? Вопрос, на который ответа нет. Но, во всяком случае, если я внезапно увижу мышь — пришибу сразу, уж это — то я помню.

помню.

— Команда двенадцать следует с выполнения задачи. В настоящий момент в составе команды временно находится кандидат клана Хъюг — Акира. — Хизаши отвечает с каменным выражением лица, интонации совершенно безжизнены.

безжизнены.

— Вот как? Чем, в таком случае, вы объясните свое участие в бою с подразделением дружественной стране Огня армии страны Волн.

Волн.

— Армией? — Переспросил Хизаши. — Согласно параграфу девять указа Дайме Огня о недопущении и пресечении феодальных междоусобиц, я атаковал устроившую резню группу феодального ополчения страны Волн. Необходимые доказательства в виде голов и гербовых накидок будут предоставлены представителю Дайме не позднее суток после возвращения в деревню. Окровавленное оружие бандитов также будет предоставлено слугам Дайме.

— Каким образом связано появление в вашей команде ребенка, названого вами кандидатом в клан Хъюг, и вырезанное вами подразделение, Хизаши — сан? Мальчик появился у вас в команде после боя. Чем вы можете доказать его возможную принадлежность к клану? Он не является похищенным членом клана, Хизаши — сан. На основании этого АНБУ требует передать подозреваемого, именуемого Акирой, для проведения следственных мероприятий. — Все тем же пустым, лишенным даже тени эмоций голосом проговорил 'Птичка'. Желудок съежился и заледенел. Ну, не было печали. Не будет же Хизаши драться с Данзо. А дальше все просто, у меня возьмут анализ крови, проведут генетическую экспертизу, и привет. Хъюгам же, если это их вообще заинтересует, будет заявлено, что подследственный скончался от острой сердечной недостаточности. Или, уж я не знаю, от чего тут 'внезапно' умирают подследственные.

— Какие могут быть сомнения по поводу клановой принадлежности того, кто обладает додзюцу Хъюг, капитан? — опа, все карты раскрыты. Чувствую, что пора активировать глазки. Ближе всего к глазам, по идее, источник 'Янь'. Пытаюсь его найти, но это оказывается совсем не тривиальной идеей. Обнаружить, точнее, прочувствовать небольшой сгусток алого света совсем не просто. Вспоминая события предыдущего дня, я пытаюсь найти черную кошку в не менее черной комнате. Блин, я кретин. Ощущения! Чем сопровождалось использование чакры 'Янь'? Верно, тепло. Пытаюсь... С горем пополам мне это удается, но, вот ведь беда, алый источник чакры совсем не жаждет отдавать энергию. Словно пленкой покрыт, зараза такая, и эта пленка словно пружинит. Ну, и как с этим бороться-то?

— Вот как? Ну что же, Хизаши — сан, полагаю, вы можете подтвердить свои слова? — Вопрос на миллион, блин. Подтверждать-то придется мне, а у меня ничего не выходит. Ну же, шарик! Чакры, дай мне чакры, тварь пружинистая! Чувствую как меня начинает колотить, тело все в поту от усилий.

— Разумеется. Акира-тян, будь добр активировать бьякуган жизни.

Хизаши, зараза вы бьякуганистая, а раньше вы не могли это сказать? Я тут чуть не умер от страха, что не удастся повторить вчерашний успешный опыт. Нет, ну я точно идиот. Мне же говорили, что у меня в основе — чакра жизни. Теперь остается найти шарик зеленого цвета. На пятачке перед воротами воцарилась давящая тишина. Так, вот он. В отличие от безжизненно-тугого алого центра, зеленый живет своей жизнью. Пульсирует, надо же. Ну что же, попробуем. Н-да, просто добраться до источника — та еще проблема. Будь проклято это аниме, где у героев все выходило столь легко и просто. А тут, в реальности, прямо — таки пресловутый барьер 'пера и свечи'.

Ну вот, добрался. Сгусток начал пульсировать интенсивней, где — внизу живота возникает неприятное ощущение давления. Не перестараться бы, сожгу себе каналы, и привет. Или что тут происходит, если раскочегарить источник чакры в запредельном режиме. Ну вот, его начало выгибать словно в конвульсиях. Ох я и болван. Ларчик-то открывался проще — простого. Не нужно было тянуться и давить дуром. Достаточно было мысленно коснуться кончиком пальца. Все, дело пошло. Тяну тонкую нитку вверх. Ох, как ее выгибает. И, что характерно, каждый выгиб сопровождается легким уколом боли. Внутри словно кто-то за что-то дергает. Не порвать бы. Я уже весь в поту, губа закушена до крови. Наплевать, справлюсь. Тянись, нитка. Ощущение деревянных тисков на плече? Плевать! Есть контакт! Как ни странно, кроме легкого жжения в глазах и ощущения натянувшейся кожи над переносицей ничего не обычного не ощущаю. Все, можно открывать глаза.

глаза.

Открыв глаза, наблюдаю натуральную картину маслом. Раньше мне как то не доводилось видеть эффект от бьякугана только с чакрой жизни, сущность приснопамятная мне сразу все три вида чакры к глазам подвела. А посмотреть было на что. Стоящий в шаге от меня 'птиц', сжавший мое плечо ладонью, покрыт узором из множества нитей. Кроме нитей имелось в наличии множество шариков. Хе-хе, один из шариков под правой ключицей, как раз там, где меня 'погладил' джукеном Хизаши. Вот вы какие, тенкетсу... Так, кроме этого имеют место быть сгустки покрупнее. Ну да, все ясно. Голова, солнечное сплетение, почки и печень. С бьякуганом жизни я вижу центры чакры. Ну, а то, что с истинным я их не видел, так там все забивали цвета. Насколько я понимаю, цвета принадлежали той чакре, которая наиболее интенсивно использовалась. Так так, а что это у нас в кустах? Слегка повернув голову, вижу как минимум десяток силуэтов, покрытых каналами. Ничего себе, силовую поддержку Данзо привел. Переведя взгляд на маску, разлепляю спекшиеся губы.

— Прошу прощения, 'птичка'-сан, не могли бы вы убрать руку? Мне больно. — Все, ваш ход, господа. Хизаши с застывшим лицом делает шаг ко мне, сквозь безэмоциональную маску пробивается ярость. Эмоции, словно налетевшее цунами, захлестывают площадку перед воротами. Наверно, это и есть то самое пресловутое 'Ки', которое жажда убийства. Что, у меня на плече что — то было? Да нет, наверно мне показалось.

показалось.

— Как интересно, Хизаши — сан. В таком возрасте, и включить бьякуган без печатей? — Вот и Данзо прорезался. Первые сказанные им слова. Сфокусировав взгляд на обмотанном бинтами лице, с трудом удерживаю на месте челюсть. Ох, и мешанина из нитей у него на месте левого, закрытого бинтами глаза. Впрочем, что это я... Так вот ты каков, пересаженный, а значит, постоянно активный, шаринган. Любопытно, у Хъюг при активации бьякугана так же? Надо будет попросить Хизаши включить глазки.

глазки.

Очень хорошо, молодой человек. — Проклятие, он заметил, что я открыто пялюсь на его левый глаз. — Думаю, мы с вами еще встретимся. И побеседуем. — Х-хух. Уходит. В кустах тоже перемещения, отходят вдоль стены. Что — то не нравится мне такая Коноха. Чувствую, что ждут меня кирпичи перелетные, поганки в рамене и падение плохо пропеченных буханок хлеба с крыш.

крыш.

— Ученики, встреча перед башней Хокаге завтра, в девять ноль — ноль. Акира-тян, попробуй удержать бьякуган подольше, только чакры поменьше подавай, раз уж активировал — тренируйся, благо расход чакры жизни в базовом режиме очень низок. А теперь, мы идем домой. — О господи... Только объясняться со старейшинами клана и персонально с братцем Хизаши, который Хиаши, мне сейчас и не хватало... День будет веселый, пережить бы его еще. Мою маленькую, совсем детскую ладошку ухватывает крепкая мужская ладонь. И мы пошли.

пошли.

Глава 5. Прогулка по Конохе, или 'деревня', скрытая в листве.

листве.

Коноха оставляла странное впечатление. Кроме шуток, я первый раз видел такой, хм, приплюснутый город. Практически полное отсутствие многоэтажных зданий, дома как правило, были двух, редко трехэтажными. Все бы ничего, но город благодаря неплотной малоэтажной застройке занимал очень уж солидную площадь. Итак, мы имеем огромный, и при этом, почти плоский блин. Полностью плоские крыши, по которым носились подростки двенадцати — четырнадцати лет, демонстрируя поразительную прыгучесть. Нет, я все понимаю, шиноби есть шиноби, но прыжки на десять — двенадцать метров в длину, да еще и на высоте второго этажа... Это впечатляло.

Заинтересовавшись планировкой города, я задал вопрос Хизаши. Получил любопытный ответ: в целом, радиальная. За исключением районов, принадлежащих кланам. А уж кланы строили свои владения, кто во что горазд. В центре, как мне объяснил Хизаши, располагались башня каге, комплекс административных строений, а так же центральный офис АНБУ, который сам по себе представлял собой микрорайон города, закрытый для посторонних. Как выяснилось, практически каждый район города имел свою школу, в которой обучались обычные дети, в конце — то концов, в Конохе обитало множество не являющихся шиноби людей. И то правда, стирать, убирать, шить, готовить еду и выполнять обязанности золотарей кто то же должен? Кроме того, из полезных объектов в каждом районе была своя клиника, в которой практиковали шиноби — ирьенины.

ирьенины.

Впрочем, клановые районы, по словам Хизаши, тоже были обособленны, обычным обывателям, как и не входящим в соответствующий клан шиноби, вход был... не то, что бы строго запрещен, но регламентирован. На мой вопрос, что бы это вообще могло значить, мне был дан конкретный ответ: если поймают — убить, может, и не убьют, но неприятностей будет много. Вообще, Хизаши оказался очень терпеливым рассказчиком, и на вопросы почемучки, в которого я превратился в этом мире, отвечал весьма доброжелательно и развернуто. Похоже, делал скидку на возраст, и на перенесенный стресс. Интересно другое, каким образом я, вполне выдержанный студент девятнадцати лет от роду, превратился в фонтанирующий вопросами кошмар. Наверно, все же возраст моего текущего тела оказывал влияние.

Вообще, забавно. В шестилетнее тело попало девятнадцатилетнее сознание. Гормоны и прочая чушь — от шестилетнего, оценки ситуации, соответственно, от девятнадцатилетнего. В итоге получается забавная помесь — к примеру, я с удовольствием смотрел на девушек, но вот потребности поскорее познакомиться с интересными представительницами прекрасного пола и, по возможности, перевести общение в 'горизонтальное' положение — не было. Черт, я с ужасом представил себе грядущий переходный возраст, и мне стало заранее страшно.

страшно.

Как мне объяснил Хизаши, мы отправляемся в юго-восточную часть Конохи. Район Хъюг располагался именно там. Учитывая, что в город, по недоразумению именуемый скрытой деревней, мы вошли с северо-востока, идти нам предстояло весьма долго. Поэтому Хизаши, переживший блиц-допрос в моем исполнении, спустя полчаса неспешной прогулки завел меня в ресторанчик. Ну, что можно сказать, отдаленно это напоминало одно из летних кафе, в котором я побывал еще будучи самым обычным студентом. Невысокая фигурная деревянная изгородь, 'дырчатые' беседки, сколоченные из узких, темного дерева досок, широкие столы из темного дерева и на удивление удобные лавки. Уютно, не жарко, мухи не кусают. Если тут и кормят вкусно — то можно считать, что я нашел себе кабачок моей мечты.

мечты.

Меню мне никто не предлагал, Хизаши вообще сделал заказ самостоятельно. Когда заказанное принесли, я осознал всю мудрость этого шага. Мне досталась рассыпчатая рисовая каша с овощами и кусочками мяса, под овощным же соусом. Почти не острая! Есть же то, что принесли шиноби, я вообще вряд ли бы вообще смог — от рубленного жаренного мяса, которое было подано на широкой деревянной доске, ощутимо несло перцем и еще какими-то специями. Блин, это же азия! И еда тут... мягко говоря, острая. Ну что же, придется привыкать.

привыкать.

Перекусив, мы отправились дальше. И вот тут Хъюга взял беседу в свои руки. Выдав серию замысловатых жестов, сопровождающихся мерцанием его каналов чакры и вспышками на некоторых тенкетсу, он заявил, что теперь подслушать нас у желающих 'погреть уши' больше не выйдет. После чего перевел разговор в куда как более серьезную область.

область.

— Ну что, Акира-тян, понравилась тебе Коноха? — С интересом спросил шиноби.

шиноби.

— Красивый у вас город, Хизаши — сан. А уж люди-то какие приветливые. Я начал было думать, что не вынесу столь радостной встречи. — Отвечаю с кривой улыбкой, понятно о чем он спрашивает.

спрашивает.

— Да, встреча была теплой. Есть мысли, почему встреча была именно такой, Акира-тян? — Хм, понятно, Хизаши интересно, что именно я знаю, и как это соотносится с реальностью.

реальностью.

— Ну... Судя по тому, что присутствовал мужчина с забинтованным глазом, а это, как я понимаю, ни кто иной, как Данзо — встречали нас оперативники 'Корня' АНБУ. У Данзо левый глаз весь опутан каналами чакры, да еще и строенная тенкетсу под глазом, чего нет у других шиноби. Это был пересаженный шаринган, верно?

верно?

— Каналы чакры я не вижу, бьякуган жизни мне не доступен, но вот три тенкетсу... Все верно, именно так и выглядит обычный шаринган Учих. Откуда он у Данзо, ты знаешь?

знаешь?

— Подробностей не знаю. Данзо в манге вообще появился много позже уничтожения клана Учих. Как я понимаю, после резни свободных шаринганов было много.

много.

— Уничтожения? Когда это было? — Черты лица шиноби несколько заострились, хотя тон остался прежним.

прежним.

— Да что бы я помнил. Саске Учиха, один из главных героев манги, тогда совсем еще мелким был. Первый, возможно второй год обучения в академии. — Никогда не был особым фанатом этого сериала. Сейчас мне остается об этом только пожалеть.

пожалеть.

— Хорошо, обсудим это позже. Так вот, насчет Данзо... Он приобрел свой шаринган на черном рынке, там много чего бывает в продаже. Другое дело, что на подобную пересадку решиться может далеко не каждый, Акира-тян. Очень уж много чакры забирает на себя шаринган у тех, кто не владеет полным полным геномом Учих.

— Глаз был закрыт бинтами, потому что пересаженный шаринган постоянно активен? — Уточню — ка я этот момент. Слишком много несовпадений накопилось.

накопилось.

— Все верно, малыш. И дело даже не в том, что глаз потребляет чакру, он ее и так потребляет, даже закрытый бинтом. Мозг физически устает от того потока информации, который дает активный шаринган. Банальное переутомление может быть смертельно опасным. — Хизаши говорит наставительным тоном. Похоже, будни учителя накладывают свой отпечаток. — Для владельца бьякугана верно то же самое. Нельзя долго держать активированное чакрой 'Янь' додзюцу. Это бьякуган жизни, если не подавать в него много чакры, дает незначительную нагрузку. Этим он и хорош для разработки каналов в глазах.

глазах.

— Хорошо, Акира-тян. А теперь я хочу услышать твое мнение, почему Данзо, который, как ты знаешь, является главой 'Корня', лично появился у ворот.

ворот.

— Да он там вообще не должен был появляться! По манге, Данзо большую часть времени предпочитал оставаться в тени и действовать исключительно чужими руками. Это только когда он Хокаге стал... — закончить мне не дали.

дали.

— Кем стал? — Резко остановился Хизаши. — Повтори?

Повтори?

— Шестым каге листа. — Отчеканил я, глядя в ошалевшие глаза Хъюги. Интересный народ эти шиноби, стараются держать лицо, демонстрируя невозмутимость, но стоит их по настоящему удивить, как вся эта шелуха с них облетает напрочь. Все же не машины в человеческом облике. Люди, как ни странно. Хотя, если вспомнить милую привычку всю ночь скакать по деревьям, в этом невольно начинаешь сомневаться.

сомневаться.

— Ладно. — Вздохнул Хизаши. — Обсудим эту тему дома, мне даже под пологом тишины обсуждать такое на улице как то не хочется.

— Теперь послушай меня. Очевидно, Данзо получил информацию о произошедших событиях. Скорее всего, патрульному отряду 'Корня' повезло посетить место нашей встречи, и провести расследование. Хорошо обученные сенсоры могут даже спустя несколько часов отследить применение чакры, и понять, как именно применялась чакра. Хороших сенсоров у Данзо хватает... — Хизаши ненадолго задумался. — Итак, скорее всего они обнаружили место боя, проследили действия как меня, так и моих учеников, а также выяснили, что произошла инициация всех четырех центров чакры у неустановленного шиноби. Еще у этого шиноби был проведен ритуал инициации кланового додзюцу Хъюг. Запомни раз и навсегда, Акира-тян, в таких делах в совпадения никто и никогда не верит. Вообще никто ни во что не верит. Либо ты знаешь, как обстояли дела, либо ты вынужден предполагать худшее. Не знаю, что именно предположил Данзо, но этого оказалась достаточно, что бы он привел к воротам Конохи три десятка бойцов. И, будь уверен, свои выводы он сделал. Вопросы, Акира-тян?

Акира-тян?

— Только один, Хизаши — сан. — Я постарался выразить переполняющее меня недоумение. — Все это очень интересно, но... Почему вы мне все это рассказываете?

рассказываете?

— Если судьба дает тебе урок, Акира-тян, — совершенно нейтрально ответил Хъюга, — то будь добр его усвоить. Второго шанса может и не быть!

быть!

— Так, что-то мы с тобой заболтались. — Хизаши с легкостью поменял тему, сдвинув рукав куртки, и бросив взгляд на часы. — У тебя как, ноги устали? Два часа уже идем.

идем.

— Есть немного. — Милое преуменьшение, если уж на то пошло. Одно дело шагать без обуви по пыльной дороге, и совсем другое — по камню, которым были вымощены дороги Конохи.

Конохи.

Без лишних слов Хизаши подхватил меня на руки. Твою же налево, опять скачки с препятствиями. И верно — шиноби с места в карьер рванул по крышам. Десять минут быстрого бега и прыжков, во время которых я до боли в пальцах стискивал воротник его куртки, и мы оказались перед воротами квартала Хъюг. Честно говоря, вначале я и не понял, куда мы пришли. Парк? Ох, не знаю. Далеко не сразу я понял, что вижу местную живую изгородь. Да и то, это, скорее, смахивало на перевитый какими — то, колючими даже на вид лианами, кусочек джунглей. В сплошную стену которых неведомым образом оказались вмурованы вмурованы ворота в китайском стиле, верхняя часть которых представляла собой собой этакую широкую дугу из резной, окрашенной в красный цвет древесины, рога которой были задраны вверх. Ворота, что характерно, были украшены клановой эмблемой Хъюг. Экзотика, да и только.

только.

Итак, ворота. Поставив меня на землю, Хизаши прогулочным шагом направился по дорожке, засыпанной белым мелким песком. Вот мутант, а? Даже не вспотел, после такой — то пробежки. А ничего у них тут дорожки. После мостовых грубого камня, такое покрытие моим ногам определенно нравится. Никакой видимой охраны не наблюдалось, однако, стоило нам пересечь границу владений клана, как на встречу вышел какой — то Хъюга. Оно конечно, целый клан сенсоров. Зачем им часовые? Так — так. Хьюгу в полевой одежде я уже наблюдал, присмотрюсь к Хъюге в домашнем. Белый... Ох, не знаю я как правильно это обозвать... Длинное кимоно? Халат? К черту, пусть будет кимоно. Итак, белое кимоно. Эмблема клана на левой стороне груди, черная вышивка в виде китайской версии драконов по рукавам. Колоритно. Разумеется, все те же сандалии на толстой подошве. И как им песок не мешает? Дорожки же и за воротами им засыпаны.

засыпаны.

Тем временем Хизаши и встречающий Хъюга обменялись поклонами — правая рука на груди, ладонь на эмблеме клана, левая ладонь прижата к бедру, поясница согнута под углом почти в сорок пять градусов. Шею, к слову, оба Хъюги держали ровной. Н-да, это вам не тот кивок с наклоном головы, который изобразил я... Выпрямившись, Хъюга поприветствовал вернувшегося домой соклановца, и перевел взгляд на меня. Чуть прищурился. И... растерялся. Челюсть на пол, он, конечно не уронил, но вот расширившиеся глаза, вскинутые брови и чуть шевельнувшиеся губы по другому трактовать сложно. Блин, я же все еще держу бьякуган! Оно конечно, та еще картина — ребенок в непонятной грязной рванине с клановыми глазками. При этом, ребенок совершенно незнакомый. Вряд ли Хъюг так много, что бы они не знали друг друга хотя бы в лицо. Впрочем, никаких вопросов Торо Хъюга, как к нему обратился Хизаши, задавать не стал.

стал.

Нет, в самом деле, парк какой-то. Поместье Хъюг, назвать это кварталом было бы не правильным, представляло собой полный самой разнообразной зелени сад, сквозь которую виднелись двухэтажные дома. Вообще говоря, преимущественно вторые этажи и были видны. Хватало и воды — на территории был развернут целый каскад аккуратно очерченных, искусственных озер. Мостики, да... Хорошо устроились Хъюги. Все это дополнялось птичьими трелями и гомоном носящейся детворы. Клан точно не маленький, детей десятки — сколько же семей в его составе? Прогулка по парку подошла к концу, Хизаши свернул к целому комплексу построек. Не успели мы подойти ко входу, как на Хизаши налетел маленький вихрь.

— Дядя! Ты где был? — пропищало вцепившееся в шиноби руками и ногами мелкое прыгучее существо.

существо.

— Хина-тян, я был на миссии. Ну где же еще может быть шиноби? — мужчина с улыбкой взъерошил стянутые заколками в немудреную прическу волосы девочки. Я аж поперхнулся — что, вот этот вот живой, непосредственный ребенок — и есть анимешная зашуганная Хината? Да не может того быть. Хотя, да. Некое сходство есть. Черные с отливом в темно-синий оттенок волосы, почти прозрачные серые глаза. Кто его знает, как выглядела мелкая Хината... Но что-то сомнительно мне, что эта девочка к двенадцати годам превратиться в постоянно краснеющий, не смеющий поднять глаз, неуверенный в себе помидор. Эта, судя по всему, сама кого угодно зашугает.

зашугает.

— Так, так. Дядя, а кого ты к нам привел? — Девочка нехотя слезла с дяди на землю. — Мальчик, ты почему такой грязный? — Меня смерили взглядом. — И худой. Ты что, не знаешь, что шиноби должен хорошо кушать? — Ну все... Сейчас меня начнет строить принцесса клана. И верно. — Ты должен немедленно привести себя в порядок!

Хизаши, слава всем богам за эту маленькую милость, мягко, но непреклонно оборвал фонтан красноречия Хинаты, уведя меня внутрь здания, пообещав пообщаться позже. Раздвижные двери, перегородки, тонкое дерево, толстая бумага... У них тут что, вечное лето? Если нет, зимой мне будет тухло. Как там говорилось? 'Сибиряк, это не тот, кто не боится холода, сибиряк, это тот, кто тепло одевается', да? Впрочем, кое что радовало — полы. Мягкое покрытие. Не пластик, нет. Пластика я вообще тут не наблюдаю, как такового, это какая — то очень плотная ткань, нечто вроде ковра, но без ворса. Не наблюдаю я и электричества. Коридоры освещены мягко светящимися, молочно-белыми шариками, висящими на тонких нитях. Ну, и что это? Особенности местного применения чакры? Хизаши уверенно шагает по лесенкам и коридорам. Кажется, пришли. Большая комната, нечто вроде веранды, в которой двое. Мужчина, сильно смахивающий на чуточку постаревшего Хизаши, и молодая женщина. Сидят прямо на полу, на толстых подстилках, у низенького столика, чай пьют.

пьют.

Не успел Хизаши отодвинуть перегородку, которая тут дверью работала, как парочка оторвалась от своих чаш, и перевела глаза на нас. Хм, если это Хиаши, а по всему выходит, что так оно и есть — то рядом сидит его жена. Что я про нее помню? Да ничего. Она вообще в мультике — то появлялась? Память пасует. Ну что же, можно сказать одно. Если девочка, на прыгнувшая на Хизаши будет хоть чуточку похожа на мать, то Наруто крупно повезло. Или, учитывая, насколько девочка активна — не повезло. Сидеть бедняге Наруто под каблуком, и будут его бить туфлей по голове.

Братья поприветствовали друг друга. Н-да, шиноби во внешнем мире, и шиноби дома — это два разных шиноби. Улыбки, объятия... Семейная идиллия, да и только. Наконец, сородичи угомонились, после чего все внимание переключилось на меня.

— Хизаши, только не говори, что это... — Хиаши оборвал себя на полуслове, впившись взглядом в мои глаза. Неприятное такое ощущение, его тяжелый взгляд просто подавляет.

— Ниичан, о чем ты, — улыбнулся младший из братьев, — это просто мальчик.

мальчик.

— О да, младший брат. У нас полным — полно просто мальчиков, светящих бьякуганом жизни, да? По проселочным дорогам бегают, лови — не хочу. — С сарказмом в голосе отметил Хиаши.

Хиаши.

— Не поверишь, но так оно и есть. — Улыбка младшего стала чуть шире.

шире.

— Брат! — повысил голос старший из братьев.

братьев.

— Не волнуйся, ниичан, я не нарушал евгенических законов клана. Хотя, в определенном смысле, я принял на себя ответственность за Акиру.

Акиру.

— Объяснись. — Суховато попросил глава клана.

клана.

— Так, подождите. Акира-тян, ведь так тебя зовут, да? — дождавшись моего кивка женщина повелительно хлопнула в ладоши. — Дейа, — обратилась она к вошедшей в комнату девушке, — принеси две чаши, свежий заварник, и сладостей!

сладостей!

— Дорогой, ты на ребенка погляди, кожа да кости, — пояснила она недоуменно смотрящему супругу. — Его, для начала следует угостить. Или ты хочешь пообедать, малыш?

малыш?

— Спасибо, не стоит. Хизаши — сан покормил меня. — И то, я же объелся самым натуральным образом. Порция, которую мне принесли в той очаровательной кафешке, точно была рассчитана на взрослого.

взрослого.

— Брат, ты что, водил по городу ребенка в таком виде, да еще и с активным бьякуганом? — Хиаши вскинул бровь. — Ты что, не понимаешь, что...

что...

— Старший, погоди. — Хизаши протестующе поднял ладони. — Про ребенка и так все заинтересованные стороны в курсе. Данзо встретил нас... — Хизаши осекся и замолчал при виде вошедшей в комнату девушки с подносом.

подносом.

Когда сервировавшая девушка стол девушка покинула комнату, Хизаши начал рассказ о том, что именно произошло, начиная с приступа внезапно проснувшейся интуиции. А я... А я ел вкусные печенные шарики, которые, как оказалось, были из риса с начинкой из кисло — сладкого варенья, и пил чай. По мере рассказа, отношение правящей четы клана менялось просто на глазах — удивление, изумление, недоверие, сосредоточенность... Особенно не понравились мне взгляды Хиаши, которые тот время от времени бросал на меня. Хизаши закончил рассказ описанием произошедшего у ворот, после чего замолчал. Профи есть профи. Коротко, ясно и строго по делу.

— Так. — Прервал паузу имени Станиславского глава клана Хъюг. — Акира-тян, у тебя есть что добавить к рассказу?

рассказу?

— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Хизаши — сан рассказал все предельно точно.

точно.

— Очень хорошо. Сделаем так. Акинами, дорогая, позаботься о нашем... — После секундной паузы запнувшийся Хиаши продолжил, — госте. Ему явно стоит привести себя в порядок. Хизаши, брат — на тебе сбор малого круга, через два часа. Обязательно найди и приведи Миори. Для Окини-сама и Тораки-сама явка строго обязательна. А я буду думать, как нам всем выпутаться из того, во что ты нас втянул. Выполнять! — Хлопать глазами, глядя на трансформацию брата и мужа в политическую фигуру мне никто не дал. Тут как в армии — приказы не обсуждаются, приказы выполняются. Все присутствующие, получившие распоряжения, приступили к их выполнению. Повинуясь положенной на плечо мягкой женской руке, я отправился приводить себя в порядок.

Глава 6. Как заводить друзей, оказывать влияние, и стать Хъюгой.

Сразу понятно, от кого Хинате досталось шило в пятой точке. Ее синеволосая мамочка по энергичности заткнет кого угодно за пояс. Раз, хлопок в ладони — и прибежавшая девушка отправляется готовить мне одежду. Два — на свою беду показавшаяся на глаза матери Хината отправляется за малой аптечкой. Три — меня, мягко подталкивая в спину отправляют к неприметной дверке, прикидывающейся очередной стенной панелью. По пути мне дают необходимые разъяснения. Сейчас, оказывается, мне предстоит посетить клановые горячие источники. По словам Акинами, лучшего способа обрести хорошее самочувствие просто нет. Но для начала мне нужно помыться, горячие источники принято посещать уже в чистом виде. Заведя меня в комнатушку без окон, освещенную все теми же шариками, по всей видимости являющуюся предбанником — мне приказывают раздеться. Совсем. И сложить тряпье в бумажный пакет. На мои робкие попытки возразить следует вопросительно поднятая бровь. Уяснив в чем дело, Акинами искренне рассмеялась.

рассмеялась.

— Акира-тян, ты это брось. Я в любом случае планирую осмотреть тебя как следует. Только блох или парши мне в доме и не хватало. Ну что же, попробую отнестись к этому как к визиту в больницу. Раздеваюсь. Вот только у тела свое мнение, щеки начинают подозрительно гореть. Ну да. Тело у меня детское. Но вот сознанию — то далеко не шесть лет, что бы вот так вот спокойно раздеваться перед красивой женщиной в самом соку. Подавив инстинктивное желание прикрыться, вытягиваю руки по швам, и окончательно заливаюсь краской. А эта зараза смеется.

— Ох, Акира-тян, ты такой милашка. — Милашка? Б-р-р-р. — У тебя там, дома, что, не принято было купаться?

купаться?

— Принято, Акинами — сан, но дома, как бы это сказать, мужчины и женщины купались раздельно. Если, конечно, — слегка прищуриваюсь, — они при этом не преследовали каких — то иных целей, кроме купания.

купания.

— Я поняла, спасибо. — Женщина чуть прищурилась, скользя взглядом по моему телу. — Так, хорошо. Повернись спиной. Подними руки. Очень хорошо, кроме ссадин и ушибов ничего серьезного нет. Иди за мной. — После чего она отправилась к очередной неприметной двери. За дверью, я просто не поверил своим словам, был душ!

Акинами, орудуя вентилями, настроила воду, и жестом указала мне на полку, прикрепленную к стене. Объяснила, чем следует пользоваться. У них тут было аж два вида мыла. Первое, обеззараживающее, с весьма мерзким запахом, следовало применять первым. Женщина потребовала, что бы я намазался им с ног до головы, и не смывал как минимум три минуты. При этом она категорически не рекомендовала мне пробовать его на вкус. Да и глаза, по ее словам, следовало беречь. Кто бы сомневался. Я что, так сильно похож на идиота, что бы тащить в рот мерзость с запахом карболки? Второе мыло, по консистентности также похожее на густой гель, следовало применить после того, как первое будет смыто. Увидев, что я рассматриваю остальные коробочки и кувшинчики, женщина с ехидством в голосе предложила мне краткий курс молодой красотки, сиречь — наложения макияжа. Одно но — не смотря на всю ее веселость, глаза у нее не смеялись. Так, наверно, смотрят через прицел, перед тем как спустить курок.

курок.

Ну наконец — то, объяснения закончились. Акинами, еще раз окинув меня внимательным взглядом, в котором, кто бы сомневался, не было и тени женского интереса, покинула душевую. Душ. О господи. Горячий душ! Как мало нужно для счастья. Постояв минуту под горячими струями, я со вздохом потянулся к мерзко пахнущей, густой зеленой жиже. Сказали намазаться — намажусь. Тело ощутимо щипало. Интересно, нужно будет спросить у жены Хиаши, откуда у них горячая вода. Неужели титан на дровах? Или какие — нибудь геотермальные воды? Да нет, не похоже. Обычная горячая вода, без малейшего постороннего запаха. Выждав положенное время, с удовольствием лезу обратно под горячие струи. Н-да, приходит неожиданная мысль, а ведь горячая вода тут не является особой ценностью. Во всяком случае, мне распоряжения закрывать воду, пока я стою весь обмазанный зеленой гадостью, никто не давал. Или, что более вероятно, Акинами просто побоялась, что маленький варвар ошпарится. Мажусь вторым мылом. Совсем другое дело, что и говорить. Никаких неприятных ощущений, легкий запах лаванды.

Помывшись, закрываю краны. Ничего неожиданного, два вентиля. Горячая и холодная. Услышав, что шум воды стих, в душевую заглядывает Акинами.

— Помылся? Вот и умница. Тебе там одежду принесли, выходи. — На меня меня смотрят с легким одобрением. — Вижу, что с управлением душем ты освоился, да, Акира-тян?

Акира-тян?

— Конечно, Акинами — сан, это было не сложно. — Уже направляясь к двери, добавляю. — Дома я тоже пользовался душем, управление очень сходное. Кстати, Акинами — сан, у вас горячая вода поступает по трубам, или вы нагреваете ее сами?

сами?

— Сами нагреваем, Акира-тян. Кому придет в голову сначала греть воду, а потом заливать ее в трубы? Это же никакой чакры не напасешься. — Женщина прищурилась. — Так. У тебя там, дома, все было по другому?

другому?

— Конечно, Акинами — сан, — утвердительно киваю, — у нас воду нагревали в огромных котлах, после чего ею пользовались все, кто подключен к водопроводной сети.

сети.

— И как вы ее грели? Неужели, стационарными печатями? Так потери же запредельные будут, просто при доставке воды, она же остывает! — Сказать, что женщина в недоумении, ничего не сказать.

сказать.

— Нет, конечно. У меня дома вообще никакой чакры нет. У нас котлы нагревали, сжигая топливо. Уголь там, к примеру. — Вот она, встреча цивилизаций, во всей красе. Стоим, оба — двое, и друг друга просто не понимаем.

понимаем.

— Сжигая?! А дым куда деваете? Это же мерзость! — Акинами не на шутку возмутилась. Ох, трудно ей бы у нас пришлось. Хотя... Тут мне нравится куда как больше. Воздух, не смотря на то, что мы в городе, очень чистый. Ни дыма, ни гари. Да и дерьмом не пахнет, значит, что? У них тут и канализация имеется.

имеется.

— Ну... — Чуть замялся я. — Его, вроде, как — то очищают, но в городах у нас дышать, конечно, неприятно. Если с Конохой сравнивать.

сравнивать.

— Неприятно? Да как вообще дымом дышать можно?! — покачала головой Акинами. — Доводилось мне бывать в стране Снега, ну, миссия такая выпала... Так там зимой в селениях не продохнуть, над деревней, куда нас посылали, дым чуть ли не облаком стоял. Так что видела я, к чему такое приводит. Так, хватит мне тут болтать, Акира-тян. Одевай белье, и займемся твоими ссадинами.

ссадинами.

Ну надо же, нижнее белье тут все же в ходу, трусы по внешнему виду напоминаю 'боксерки'. Это только крестьянам его не положено, или, учитывая, как эти крестьяне живут — у них просто нет денег на такого рода глупости. Лен, никакой синтетики, на завязках. Прямо человеком себя ощущать начинаешь. Только вот почему то в голову лезет пословица о бесплатном сыре, и о местах, где такой сыр бывает. Все, уймись, параноя. Дали белье — и это прекрасно. Одеваем. Нда. Резинок тут нет. Пришлось подтягивать выполняющие их функции завязки. Стоило мне прикрыться, как Акинами позвала свою дочь с аптечкой, и устроила ей учебу на живом манекене. Эту мазь сюда, эту вон туда. Это аккуратно наносим тонким слоем, а вот это — втираем со всей дури. Прямо, блин, в синяк. Мое недовольное шипение — больно же — было оборвано безапеляционным безапеляционным голосом девочки: 'Терпи, ты же шиноби!'.

шиноби!'.

Пытка, именуемая санобработкой, подошла к концу, и мне было позволено одеть все остальное. Хм. Халатик системы кимоно, с которого аккуратно спороли нашитую раньше эмблему клана. Униформа у них такая домашняя, что ли? Пояс. Футболка в сеточку, тоже выполняет функции нижнего белья, судя по всему. И штаны. На завязочках. Футболка и штаны черные, кимоно халатик — белое. Кимоно, как мне объяснили, одевать обязательно. Потому как нечего тут позориться и выглядеть не знающим вежества оборванцем. Кимоно, как мне разъяснила Акинами, разрешается снимать при выполнении физических упражнений, или какой — нибудь грязной работы. Точка. Вопрос закрыт и обсуждению не подлежит. Ну что же, одеваем что скажут, хозяевам виднее.

виднее.

После этого, меня отвели на горячие источники. Правда, при выходе из дома, мне недвусмысленно было указано на маленькие сандалии. И это уже приготовили. Такое впечатление, что хозяева были в курсе, что у них будет необычный гость. В конце концов, свидетелей утренней сцены у ворот было более чем достаточно, а у клана наверняка есть свои способы получать информацию о происходящем в Конохе. Интересно, а хрустальные шары, как у Сарутоби Хирузена, тут в ходу? Итак, источники. На деле, источник представлял собой обложенное камнями горячее озерцо, для удобства было устроено что-то вроде амфитеатра, это позволяло пользоваться источником с комфортом всем, начиная от самых маленьких, кончая взрослыми громилами. Источник, к слову, был разделен высокой перегородкой на мужскую и женскую части. Его размеры вполне позволяли поплавать, если, конечно, нет других отдыхающих. Эх, хорошо. Тут еще и пузырьки воздуха есть, а-ля джакузи. Нет, не гидромассажер, конечно, но забавно. Хорошо то как... Пригревшись, я задремал.

задремал.

— Просыпайся, соня. — Произнес Хизаши, аккуратно тряс меня за плечо, держа в руках полотенце. — Совет клана скоро начнется, вытирайся, нас уже ждут.

ждут.

В темпе одевшись, благо, что местная одежда это позволяла, мы отправились к тому же комплексу домов, где обитал лидер клана со своей семьей. Не успели войти, как я получил подзатыльник, с указанием снять обувь. Ну да, черт, они же у входа разуваются. Что то я со сна плохо соображаю, хотя в целом ощущаю себя просто отлично, эти источники — вещь. Вода такая, что ли? Впрочем, поразмышлять мне никто не дал. Хизаши в темпе провел, почти что протащил, меня по коридорам, заведя в большой, круглой формы, зал.

зал.

— Опаздываете, Хизаши — сан, — недовольно процедил Хиаши.

Хиаши.

— Прошу прощения, Хиаши — доно, мальчик устал и уснул на источниках. — Хизаши отвечает совершенно невозмутимо. На совете клана они не родственники, тут они лидер клана и его подчиненный.

подчиненный.

— Активировать защиту! — Недовольно произносит седая как лунь пожилая женщина с изрезанным морщинами лицом. — Мы и так потратили кучу времени впустую.

впустую.

— Разумеется, Окини-сама, — кивает Хиаши, — до того, как мы начнем разговор, все меры предосторожности будут приняты. А, вот и вы! — глава клана кивнул вошедшим в комнату Акинами, еще одной молодой женщине с копной каштановых волос, и старику, в чьих черных волосах полным — полно седины. — Акинами, Хизаши, позаботьтесь о безопасности. Миори, занимаешься мальчиком. Мы начинаем.

начинаем.

Начинаем, ага. Все началось с того, что Хизаши и Акинами обошли комнату по периметру, навстречу друг другу, возлагая руки на эмблемы клана, развешанные на стенах. После чего пристроились на толстых подстилках около стены, у входа. Миори с улыбкой протянула мне стакан с водой. Ох, водой ли? На мой вопросительный взгляд девушка одобрительно кивнула. Пью, а куда деваться? Попала белка в колесо... Вот и мне остается, как той белке, пищать да бежать. Выпил, вода как вода. Может, забыли добавить, что там положено? Ох, нет. Не забыли. Комнату ощутимо качнуло. Или это землетрясение, хихикнул я, или меня уже накрыло. Судя по спокойно ведущей меня в центр комнаты девушке, никакого землетрясения нет. Просто... Меня уже развозит, словно стакан водки накатил в прошлой жизни.

жизни.

Усадив меня в центре, девушка села у меня за спиной, положив мне руки на голову так, что кончики пальцев касались висков. В трех метрах передо мной уселись Хиаши со стариком по левую, и старухой по правую руку. Глаза всех троих обратились в слабо светящийся, серый туман. Я икнул. Это глюки такие? Да нет же, пьяный болван. Это, если верить тому, что вещала сущность, истинный бьякуган. Он им что, ложь позволяет ощущать? Да вроде ничего подобного мне не говорили. Я рассмеялся, все же забавно они выглядят, с этими вздувшимися венами. У старика и у Хиаши на висках словно татуировки, вены чуть ли не выпрыгивают из под кожи, а вот под глазами, и на лбу — вен куда меньше повылазило. Монстры 'Янь', ага. У женщины, наоборот. На лбу и под глазами вены как змеи переплетающиеся, а на висках так, еле видно. Ой, они что, шевелятся? Нет, это меня совсем развезло. Попытка привстать и встряхнуть головой, что бы хоть чуточку прийти в себя, мягко, но непреклонно пресекает сидящая за спиной Миори.

Миори.

Я потерялся. Перед глазами клубится тьма, тело словно чужое. Меня что, опять утащило в пустоту, заполненную тьмой? Отравили? Да нет же, тело все же ощущается. Как удобно, я лежу на такой мягкой, теплой подушке. Ощущаю чье — то смущение, точно не мое. Бесплотный голос в голове шепчет, что это не подушка. Ох, ты Миори, да? Подтверждение, не требующее слов. И... На чем это я лежу? Смущение девушки словно накрывает меня. Ну, точно. Я же прижат головой к ее груди. Какие они у тебя мягкие, Миори. Бесплотный смех. Тебе нравится? Ну так и сиди спокойно. Внутри головы словно водят тонкими, нежными пальчиками, осторожно касаясь... чего — то внутри. Вдруг легкий импульс боли приводит меня в себя. 'Тш-ш-ш, прости, я буду осторожнее'. Да, конечно, Миори. Разве можно отказать в такой малости владелице столь шикарной подушки. Тихий смех.

Сознание от боли чуточку прояснилось, и я слышу приглушенные голоса. Взрослый голос спрашивает, знает ли Акира Орочимару. Детский отвечает, что да. Какой — то оживленный гул. Следующий вопрос, как давно Акира видел Орочимару? Ребенок запинающимся голосом отвечает, последний раз видел Орочимару полгода назад. Еще вопрос. А где именно Акира видел Орочимару? После ответа детским голосом — в манге, наступает тишина. Виски словно охватывает огнем, и я снова оказался в клубящемся мраке. Надоело. Скучно.

'Миори?', попробую пообщаться с владелицей бесплотного голоса.

голоса.

'Да?', ощущаю легкий интерес.

интерес.

'Скажи, а как ты оказалась у меня в голове. Ведь Хизаши говорил, что в клане Хъюг нет Яманак?'

Яманак?'

'А я не Яманака.', голос сопровождается улыбкой, 'Я Хъюга. Это моя мама была Яманакой. Отцу разрешили жениться на ней, клан счел, что получение своего специалиста стоит больше, чем участие отца в программе генетических улучшений. С кланом Яманака была заключена сделка, вот так вот я и появилась на свет.'

'

'Это хорошо', глубокомысленно тяну я, 'Иначе, чувствую, не обошлось бы без иголок под ногтями.'

'

'Да брось ты', смеется голос, 'никаких иголок под ногтями. Мы же живем просвященный век акупунктуры и дробления костей'. И почему у меня такое ощущение, что мне подмигнули, а?

'Акира-тян, ты живой там?', обеспокоено шепчет голос спустя какое — то время. Ох, не знаю. Мне уже все равно. 'Акира-тян, сейчас я тебя разбужу. Тебе будет больно, малыш. Нужно потерпеть. И пожалуйста, сразу выпей лекарство, которое я тебе дам, хорошо?', голос Миори звучит обеспокоено.

обеспокоено.

'Вторая серия допроса, да?', вяло интересуюсь я.

я.

'Нет, малыш, допрос уже окончен. Я заставила их прекратить, ты вот — вот впадешь в кому.', почему она так волнуется, я же чужак?

чужак?

'Прекрати!', голос звучит строго, 'И соберись, мальчик. Я сейчас приведу тебя в сознание'.

сознание'.

Ох, и почему я не умер в детстве... Или там, на дороге. То, что на меня навалилось, было не просто похмельем, это просто Дайме абстинентного синдрома всея страны Огня. Пока меня выворачивают на изнанку приступы сухой рвоты, мягкие женские руки придерживают меня на весу. Потом к моим губам подносят стаканчик с ярко — алой жидкостью. Пью, судорожно дергая кадыком. Во рту пустыня, в которой облегчилось целое стадо верблюдов. Потихоньку меня отпускает, и я осознаю, что я по прежнему прижат к Миори. Поудобнее устраиваю голову. Ага, вот так. Остатками мысленной связи, которая была протянута между нами, ощущаю веселье девушки.

девушки.

— Миори-сан, изложите свое мнение. — Пустым, невыразительным голосом командует Хиаши.

Хиаши.

— Мальчик говорил правду, Хиаши — доно. — Миори на мгновение замолчала. — Или, по крайней мере, то, что считает правдой. Я вынуждена констатировать отсутствие любых ментальных закладок в его разуме, мальчик именно то, чем он кажется.

кажется.

— Далее. Я заметила швы на стыке физического, энергетического и ментального тела. Работа мастерская, чужая душа фактически была вплавлена в это тело. И я затрудняюсь сказать, сможет ли человек вообще сделать что — то подобное. Швы почти исчезли, но часть их еще можно заметить.

заметить.

— По состоянию ребенка: психически его возраст можно ощутить как у десятилетнего. Ментальный уровень развития оценить сложно, однако, его разум полностью сформировался. Способности к анализу очень высокие, мальчик привык получать огромные объемы информации. Каким образом, ответить затрудняюсь, то, что я видела, не имеет аналога у нас. Тот мир, в котором мальчик прожил свою первую жизнь слишком странен и непонятен, Хиаши — доно.

— Оцените его возможную лояльность клану, Миори-сан. — Задает вопрос седеющий старик.

старик.

— Мне сложно ответить на этот вопрос, Тораки-сама. — Девушка чуть замялась. — Их общество... Оно совсем другое, Тораки-сама. Они индивидуалисты, и у них нет кланов. Их семьи очень малы, и им не на кого опереться. Но мальчик... Поймите, уважаемый старейшина — несмотря на то, что Акира переродился с памятью о прошлой жизни — он все еще ребенок. Его психика пластична, и он с легкостью примет и усвоит законы нашей жизни. — Руки Миори чуть сжались у меня на плечах.

плечах.

— Мне кажется, Миори — сан, или мальчик тебе и правду понравился? — подала голос седая старейшина.

старейшина.

— Вам не кажется, Окини-сама. — Голос Миори звучит глухо, но уверенно. — Ему дали шанс боги, так кто мы такие, что бы лишать его дарованной ему жизни?

жизни?

— Все это чушь... — начал было речь седой старик, однако, старейшина Окини не дала ему закончить.

закончить.

— Тораки, друг мой. Ты не хуже меня знаешь, что при глубоком контакте менталисты ощущают свою жертву наиболее полно. И воспринимают самые потаенные мысли и чувства. Скажи-ка мне, девочка — ты чуешь в нем угрозу? Предательство? Смерть? — После вопроса Окини на комнату удушливым пологом обрушилась тишина.

тишина.

— Нет. — Тихо отвечает девушка. — Мне кажется, что...

что...

— Я не знаю такого слова как 'кажется', девочка. — Старуха подалась вперед, давя всем своим авторитетом. — Да или нет, Миори?

Миори?

— Нет, старейшина Окини. — Тихо, но твердо ответила девушка. -Я не чувствую в нем предательства. Равно как и желания предать клан. — Нда, кажется, я должен ей шоколадку. И не одну.

— Хорошо. — Хлопнул ладонью по колену глава клана. — Мнение Миори-сан я выслушал. Позиция Тораки-сама... — Хизаши встретился взглядом со стариком. — Мне ясна. Окини-сама, ваше слово.

слово.

— Я склонна согласиться с Миори. Несмотря на свою молодость, девочка успела подтвердить свою верность клану. И я не склонна думать, что она подставит клан под удар ради какого — то мальчишки. Далее. Я тут вас слушала последние полчаса. Какого Синигами, вы что, забыли? У нас всего двое детей, пробудивший истинный бьякуган. И вы тут мне собираетесь списать посланного самими небесами носителя новой линии? Вы его глаза видели, нет? Тораки, старый маразматик, ты же лучший генетик клана. — Окини обвела соклановцев тяжелым взглядом. — У него бледно-желтая радужка. Мне вам обьяснять нужно, как нам важна свежая кровь?

кровь?

— Простите, Окини-сама, — робко подала голос Миори, — но мальчик понимает больше, чем можно представить. И у него есть самые общие представления о генетике. В его мире эта часть искусства известна, хотя и не развита.

развита.

— Вот как, — усмехнулась старейшина, — так они там не совсем дикари, да? Что скажешь, мальчик? Что именно ты сейчас понял?

понял?

— У меня... — Я откашлялся. — У меня сложилось впечатление, что из-за близкородственных браков у вас проблемы, которые можно назвать вырождением. Евгенические программы, да? В ограниченной популяции... — Закончить мне не дали.

дали.

— Ха — ха. Ну, что я говорила? Даже варвару, который сидит перед нами, ясна проблема. Мы заигрались, господа. И клану позарез нужна свежая кровь, в противном случае, как старшая среди ирьенинов клана, я не могу гарантировать рождения нормальных детей, а не уродов, уже через два поколения. — Окини усмехнулась, и, скрестив на груди руки, откинулась назад. — Нет, вы, конечно, можете списать мальчишку, если по вашему мнению риск не стоит результата, и выкинуть новую генетическую линию с полным бьякуганом. Я все сказала!

сказала!

— Ну что же, я выслушал все. Теперь скажу я. — Хиаши мрачно уставился мне в глаза. — Я дам тебе шанс, Акира! Подойди сюда. Старейшины, будет проведен полный ритуал родственной связи. Лишь на таких условиях я позволю этому ребенку войти в клан. И, Хизаши. Раз уж ты эту кашу заварил, тебе и расхлебывать. Фокусирующей точкой привязки ребенка станешь ты!

ты!

Глава 7. Ритуалистика по Конохски.

Конохски.

На ватных, подгибающихся ногах иду вперед. Сбоку, как по мановению волшебной палочки, появился Хизаши. Он совсем не выглядит довольным — лицо, конечно, что твоя каменная маска, но вот катающиеся на щеках желваки выдают истинные эмоции шиноби. Жалеет уже наверное, что потихоньку не прирезал источник неприятностей. Старейшины поднялись на ноги, и жестом указали нам повернуться лицом к лицу. Мне на плечи ложатся жесткие ладони, повинуясь их давлению и глядя на севшего на колени, подогнувшего ноги под себя Хизаши — копирую его позу. Так. Руки на колени. Возражений от стоящих вокруг старейшин не поступает, значит, все сделано правильно. Неслышным шагом подходит Миори, и, бросив на меня сочувствующий взгляд кладет мне на голову, прямо на темя, правую руку. Левая рука девушки отправляется на голову стоящего на коленях шиноби.

шиноби.

Так, ну, и что же она делать будет? Закладки ставить? Эх, жизнь моя жестянка... А ну — ка, попробую присмотреться повнимательнее. С горем пополам дотягиваюсь до центра чакры жизни. На этот раз, коснуться чакры жизни удается чуть легче. Да и наученный горьким опытом, я уже не пытаюсь давить на источник, а, наоборот, стараюсь коснуться его. Получается не с первой попытки, но, лиха беда начало! Есть. Теперь нужно всего — лишь дотянуть тонкую зеленую линию до глаз. Черта с два, рвется. Больно, блин. Шипя сквозь зубы, падаю вперед, прижимаясь животом к коленям. Обхватываю себя руками, меня бьет самая натуральная дрожь. Присмотрелся, да.

Сквозь гул в ушах слышу голоса. Старуха, которая Окини — сама, просто в ярости. Кричит. На меня кричит. Ох, сколько новых слов. Ну, о смысле сказанного я примерно догадываюсь, хотя словарного запаса в моей памяти не хватает. Так крыть матом — это же талант иметь нужно! В груди нарастает жгучая, пульсирующая боль. Что же я такое сотворил, а? Захлебываюсь даже не криком, а воем. Больно! На спине образовался горячий утюг. Нет, это не утюг. Это чьи-то тяжелые, раскаленные руки. В спину словно красные от жара гвозди вбивают. Зажмуриваюсь, сжимаюсь. Феерия. В груди, почти под горлом, бьется яростно полыхающая зеленью нитка, около конца которой расплывается прозрачным туманом клубящееся зеленое облачко. Мысленно тянусь пережать эту нитку, ту самую, которую я тянул к глаза. На мою многострадальную голову обрушивается тяжелая оплеуха, сопровождающаяся самым настоящим рыком: 'Не лезь, болван!'. Не лезу, уговорили. Боль постепенно утихает. Внутреннее око видит, как из ниоткуда появляются переливающиеся радужным огнем жгуты, тянущиеся к точке обрыва. Любопытно, это что, особенность бьякугана такая — видеть с закрытыми глазами то, что происходит с чакрой внутри своего тела?

тела?

Ну что же. Один из жгутов присасывается к пульсирующему центру чакры жизни, второй идет к месту обрыва, в то время как третий неуверенно кружится внутри медленно растворяющегося во мраке облачка чакры. Нить постепенно утрачивает свое сияние, и... Успокаивается? Да, похоже так и есть. Все, потускнела. Перед тем, как нить угасла окончательно, я заметил, как оба жгута потихоньку вытягивают бледно— зеленую нить куда-то вверх. Ярко — алая вспышка! Жгуты исчезают. Лежу себе потихоньку. Наслаждаюсь прохладой и покоем. Судорога, стянувшая все тело цепями, постепенно отступает. Мое ухо ухватывают чьи — то пальцы, сжимающиеся в тиски, подтягивающие голову вверх.

вверх.

— Ты что творишь, недоумок? — От приторно — сладкого женского голоса хочется забиться куда — нибудь под татами.

татами.

— Кха... Кхе... — пытаюсь прочистить пересохшее, сорванное криком — воем горло. Не знаю я, как шиноби такое терпят. Ох, не знаю. Тут на стенку впору лезть было.

было.

— Акинами, милочка, а принеси-ка юному самоубийце стаканчик укрепляющего. — Похоже, старушка правильно поняла мои затруднения. Буквально через несколько секунд губ касается край стакана. Промочу горло. Твою же мать, какая мерзость! Вкус просто невероятный, думаю, если наскрести чего в провонявших потом зимних ботинках — и то вкуснее будет. Тьфу, кха!

кха!

— Только попробуй мне тут плюнуть, — не менее ласково продолжает все тот же голос старушки. — Я тебя потом весь пол вылизать заставлю! — Верю. Эта — заставит! Такая упирающегося коня в горящую избу затащит.

затащит.

— Кто тебя, болвана, такому учил, а? Хизаши, тварь такая, твоя работа? — Голос срывается на рык. Моя бедная голова, с все еще закрытыми глазами трясется, как дерево бурю.

бурю.

— Окинами — сама, как вы можете... — Черт, да Хизаши самым натуральным образом напуган. А что, я его понимаю. Эта кого хочешь напугает. Я просто мечтаю увидеть ее столкновение с Данзо или там Хокаге. Вот уж где, воистину, неостановимая сила сойдется с непреодолимым препятствием. Но смотреть на такое лучше из прекрасного далека.

далека.

— Я еще и не то могу, — бушует старейшина. — Он что, сам до такой дури додумался? А ну — ка отвечай, паршивец! — Так, судя по интенсивной тряске за ухо, это уже предназначается мне.

мне.

— Сам. — Бурчу сквозь стиснутые зубы. — А как еще — то можно? Мне сущность эта именно так и показывала. Правда, он все три источника чакры задействовал, а у меня только с центром жизни получается.

получается.

— Спасибо тебе, Великое Небо, отец всего сущего, — с чувством произносит Окини, — за эти маленькие милости. Вот уж, послали биджу ученичка... Да если бы ты телесной чакры коснулся, и канал с ней порвал, нам бы твои мозги по кускам со стен соскребать бы пришлось!

пришлось!

— Телесной чакры? А что это? — Что, это такой пятый вид чакры? Впору завыть с тоски, сколько же их!

их!

— Ну 'Янь', если так понятнее. — Увидев мой кивок, Окини прищуривается. — А ты что, пробовал...?

?

— Э-э-э, да. Мне показалось, что с красным источником проще будет, он же к глазам ближе. — Да что они вылупились так, что я им, клоун в цирке?

цирке?

— И где ты это пробовал? — Так, к экспресс — допросу Хиаши подключился.

подключился.

— Ну... У ворот. Когда нужно было Данзо продемонстрировать, что я имею отношение к клану Хъюг, и у Хизаши есть право меня к вам привести. — Старик, который Тораки, смотрит на меня, подперев щеку кулаком, Хиаши качает головой, закрыв лицо ладонями, а старуха просто смотрит на меня остановившимся взглядом.

взглядом.

— Я же сказал тебе, бьякуган жизни! — Хизаши явно в ярости. Куда там та маска девалась, которая каменная и невозмутимая.

невозмутимая.

— А я еще до того понял, к чему дело идет... — Ну, что им еще сказать.

сказать.

— Так. Я все поняла. Не просто дурак, но дурак с инициативой. И задания тебе нужно ставить, расписанные от и до! — Окини тяжело вздохнула. — Мальчик, на будущее. До особого разрешения, касаться чакры тебе запрещено. Вообще запрещено. Даже чакры жизни. Даже для активации бьякугана. Ты все понял, молокосос? — Ох, и тяжелый у нее взгляд. Вот — вот в пол вобьет, как тот гвоздь, по самую шляпку. Осторожно киваю, а что делать? Говорить мне сейчас просто страшно, ей — ей. Как бы на писк не сорваться...

сорваться...

Наконец, шиноби успокоились, и прерванный было ритуал был начат снова. Миори, бросив на меня явно недовольный взгляд, снова положила мне и Хизаши руки на голову. Причем, в моем случае, это, скорее, было похоже на затрещину.

затрещину.

— Кого ты привел к совету клана, Хизаши, брат мой? — Хиаши смотрел на брата.

брата.

— Утерянную и найденную кровь, старший брат, что взывала к клану. — Спокойно и твердо отвечает Хизаши. Ох, будет мне получасовая говорильня с промывкой мозгов. Но почему же по спине бегают мурашки? Для этих людей это вовсе не казалось игрой.

игрой.

— О чем же взывает утерянная кровь, воин клана? — Подала голос старейшина Окини.

Окини.

— О праве влиться в клан, о чести защищать клан, о мудрости, которую может дать клан. — Все абсолютно серьезны, одного меня вот — вот пробьет истерический смех.

— Не может дитя явиться на свет без отца и матери, — торжественным голосом продолжил старейшина Тораки, — и лишь большая семья дает силу и волю противостоять жестокому миру! Кто готов принять это дитя как сына? Найдутся ли те, кто примут ответственность перед кланом и миром за поступки и деяния найденной крови, и разделят с ним радость побед и горечь утрат?

утрат?

— Найдется. — Голос Хизаши похож на шелест, с которым отточенная сталь покидает бархат ножен. Сидевший передо мной Хизаши берет берет меня за правую руку.

руку.

— Найдется. — Слово, которое произнесла Окини придавливает меня к земле не хуже глыбы льда. Очень уж у нее холодный и многообещающий, что ли, голос. Старейшина бесшумно делает два шага, и вот уже она стоит на коленях, справа от Хизаши. Поняв, что от меня требуется, протягиваю ей левую руку.

руку.

— Как отец передает своему сыну характер и волю к победе, так и Хизаши воспитает их в тебе. Дети клана впитывают любовь и преданность к клану с молоком матери, старейшина Окини передаст их тебе. Это хорошо, но этого мало. Без братьев и сестер, готовых поддержать в трудную минуту, человек ущербен, и непременно будет сломан ударами яростной судьбы. Найдется ли кто, готовый поддержать дитя, взывающее к клану, и признать его братом, стать ему опорой на путях шиноби?

шиноби?

— Найдется. — Тихо, но твердо прозвучало над головой. Обложили, как есть, обложили. Хизаши, способный выбить из меня все, что ему покажется неверным, и сформировать характер. Окини, от которой меня бросало в дрожь. Да уж, эта обучит и передаст. И добьется своего, проклятие. И новая 'сестренка', успешно покопавшаяся в моих мозгах, знающая обо мне чуть ли не больше, чем знаю я сам. От нее утаить что — то будет запредельно сложно. Даже если она читать мысли может лишь при касании головы. Где — то за спиной прозвучал отчетливый смешок. Черт, она что, и сейчас мысли читает, рука же на голове! Да мне же конец! Девушка фыркнула. Ну точно, читает. Впрочем, веселье девушки было пресечено кинжальной остроты взглядами старейшин. В голове прозвучал неслышный шепот: 'А ты забавный, Акира-тян. Я рада, что стану твоей сестрой-по-клану. Не бойся, для чтения мыслей нужно зелье открытого разума и контакт с головой. Иначе клан моей матери давным — давно был бы вырезан.'. Ну да. Конечно. Кто же мне правду скажет вот так вот сразу. В голове возникло ощущение чужого веселья. Забавляется, блин. А я тут ей комикс изображаю, комедийный. 'Ты начинаешь думать как настоящий шиноби, Акира-тян. Молодец.' Почему — то я уверен, что эта юмористка улыбается. Широко и искренне. И почему все молчат — то? На меня смотрят?

смотрят?

— Ты пришел к нам, Акира-тян. Готов ли ты принять бремя воина клана, обрести новую семью, и родиться заново? — Хиаши абсолютно серьезен. Неужели только я воспринимаю все это как дурацкий водевиль? Ну, назначили мне надсмотрщиков, которые займутся политическим и патриотическим воспитанием, так зачем весь этот огород городить? Эх, азия. Трудно тебя понять.

понять.

— Готов. — Главное, сохранить спокойное лицо и не рассмеяться в голос, с повизгиванием и похрюкиванием. Я уже на грани истерики, слишком многое свалилось на меня за последние дни. И воспринимать мир всерьез у меня уже не выходит — слишком много страха я испытал, и чересчур многому удивился. Еще немного, и они получат пускающего слюни кретина.

кретина.

— Хорошо. Закрой глаза, Акира, что бы открыть их родившись вновь! — Закрыв глаза, я проваливаюсь куда — то в теплую, влажную пропасть, и последнее, что я успеваю заметить, как сотни разноцветных нитей врываются в мое тело, устремившись чуть ли не во все стороны! Беспамятство накрывает меня горячей, пахнущей кровью волной...

волной...

Тук — тук... Тук — тук... Где я? Короткая паника сама собой растворяется в окружающем меня покое. Я слышу биение сердца. Да. Сердца. Но почему же оно звучит на два голоса? Удары странно сдвоенные... Хотя мне все равно. Я медленно дрейфую в уютном тепле. Легкие волны покачивают меня, и далекие звезды неслышно поют свою песню. Покой, в котором хочется раствориться, и остаться навсегда. Биение второго сердца тем временем набирает обороты. Теперь оно звучит намного отчетливее и чаще. Волны. Безмятежное спокойствие этого места нарушено. Нет. Не хочу. Мысли текут вяло. Эй, оставьте меня в покое. Мне же так хорошо... Тук, тук — тук. Что может быть лучше тепла и покоя, когда не нужно ни о чем думать, и ни о чем заботиться? Стук чужого сердца все нарастает, и вот я чувствую, как меня куда — то влечет. Что то стискивает и крутит меня, словно меня засасывает огромный водоворот. Я стремительно несусь куда — то во мрак, а в ушах грохотом отдаются удары сердца. Судорога волной проходит по телу, и я чувствую удар по щеке. Меня выворачивает наизнанку, и я сгибаюсь пополам в приступе перхающего кашля. А. Все. Прихожу в себя. Что со мной?

мной?

— Открой же глаза, Акира Хъюга! — Торжественный голос бьет по ушам. Хиаши, что ли. В голове звенящая пустота, нет больше ни сомнений, ни даже признаков истерики. Что со мной сделали? Со вздохом открываю глаза. Ох, проклятие. До боли знакомое ощущение четкости взгляда и чудовищной детализации картинки, до жжения в глазах. Стянутость щек, висков и лба становится уже привычным чувством. Ну да. Он самый, истинный бьякуган. Только вот нет чувства, что я его сам его питаю чакрой. Прикрыв глаза, убеждаюсь — со стороны Окини тянутся, причудливо изгибаясь в моем теле, тонкие линии трех цветов.

— Ритуал пробуждения подтвердил истинный бьякуган Акиры Хъюги. Поздравляю с обретением, Акира-тян, — произносит недовольный старикашка Тораки.

Тораки.

— Прекрасно. А теперь, поклонись своему отцу-по-клану, маленький Хъюга. — Кланяюсь, сгибаясь в поясе. Хизаши выглядит расслабившимся, в глазах облегчение. Похоже, ритуал дался ему не так уж легко.

легко.

— Что за невежественный мальчишка... — Ворчит старейшина Тораки. — Оказать внимание твоей матери-по-клану тоже напоминать нужно? — Перевожу взгляд на старуху Окини... Вот уж кому этот ритуал дался непросто. Черты лица заострились, щеки запали. Глаза, ранее казавшиеся полными жизни словно провалились куда — то вглубь черепа, к которому прилипли пряди выбеленных временем волос.

волос.

— Что, мальчик, страшная тебе приемная мать досталась? — усмехнулась старейшина, отпивая дымящегося напитка из заботливо поданной Акинами кружки. В воздухе распространился сложный запах заваренных трав, из всего букета мне удалось угадать разве что эвкалипт. — Ну что же... В моем возрасте такая встряска даром не проходит. — Окини вытерла лицо поданным ей полотенцем, после чего чуть подалась в мою сторону, повернув лицо в сторону. Ну что же, надеюсь, я понял правильно: наклоняюсь вперед и аккуратно касаюсь губами подставленной щеки. За спиной раздался смешок: 'Варвар ты, братик. Нужно было поцеловать кончики пальцев правой руки, и коснуться ими щеки матери-по-клану'.

матери-по-клану'.

— Так, так. — Предвкушающе улыбнулась Окини, на глазах возвращающаяся к жизни. — Кто это у нас там голос подал? Уж не нареченная ли сестра-по-клану моего малыша? — И с усмешкой добавила. — А сейчас мы тобой займемся, Миори. Ты ведь не забыла, что ритуал не окончен?

окончен?

За спиной тихо охнули. И что меня еще ждет? Тем временем, Окини подсела ближе ко мне, и скомандовала: 'Повернись к своей будущей сестре-по-клану, Акира'. Все, старушка оклемалась, прежние стальные интонации. Ну что же, разворачиваюсь, оперевшись рукой в мягкий пол. Миори сидит близко, почти в плотную. Н-да, вид у нее уставший. Любопытно, кто этот кошмарный ритуал проводил.

проводил.

— Миори — сан, а это было такое гендзюцу, да? — прищурившись, спрашиваю у нее.

нее.

— Если бы, братик. — Устало улыбается Миори. — С гендзюцу было бы все проще. Это...

Это...

— Миори! — хлестнул голос Хиаши. — Ты забываешься! Совет клана это не посиделки девочек на выданье, где они болтают своими языками.

— Простите, глава клана. — Миори переломилась в поясе, уткнувшись лицом в пол. — Низкорожденная просит прощения, глава клана. — И осталась в такой вот исполненной покорности позе. Я в шоке смотрю на происходящее, это ни что иное, как очередное напоминание мне — ты не дома, Костя... Так, отставить сопли. Домой мне не попасть, все, что остается, это попробовать обрести дом тут, в клане. И, сдается мне, будет это совсем не просто. Тишина... Я седалищным нервом ощущаю, как зол Хиаши. Вот ведь, подставил девушку, почемучка несчастная. Нужно выручать.

— Простите Миори, глава клана. — Смотрю в глаза Хиаши. — Виноват я, она всего лишь отвечала на мой вопрос. — Выдержать. Выдержать давящий взгляд. Ага. Сейчас. Взгляд словно сам по себе опускается вниз, голова вжимается в плечи. Приехали, блин. Не готов я к такому давлению, вот черт. Тело чуть ли не на инстинктах склоняется перед сильнейшим.

сильнейшим.

— Хорошо, Акира. Рад, что ты осознаешь свой проступок. Твоя названная сестра может встать, Акира, но помни — из-за твоих проступков могут быть наказаны те, кто поручились за тебя. Твоя честь — их честь, Акира. Помни об этом. — Х-хух. Отвел свои чертовы бьякуганы, которыми стену сверлить можно. Хоть вздохну нормально. Поворачиваюсь обратно к Миори, и, не могу удержаться — незаметно подмигиваю ей. С радостью вижу слабую тень улыбки в глазах поднявшейся с пола девушки.

девушки.

— Ну, болтушки, раз уж вы наговорились, — голос Окини сочится змеиным ядом. Хм, а Орочимару ей не родня, интересно? — давайте продолжать!

продолжать!

— Запомни, Акира, братья и сестры идут по путям жизни рядом. Бывает всякое — жизнь ведь есть жизнь. Вы будете ругаться и ссориться, но помни — никогда у тебя не будет никого ближе. И пусть те удары, которыми вы сегодня обменяетесь, станут последними ударами, которые будут между вами.

Старейшина Тораки неслышно скользит по полу. Старички, да... Движения, как у хищников. Не знаю, чего они стоят против молодых шиноби, но обычных людей они по прежнему могут резать десятками. Тораки опускается на колени за спиной Миори, и кладет ей руки на плечи. Руки Окини, лежащие у меня на плечах, ощутимо тяжелеют. На секунду прикрыв глаза, убеждаюсь — вот она, чакра. Десятки цветных линий входят в мое тело, и стремятся к рукам и голове. Любопытно, что будет сейчас, думаю я, открывая глаза. Додумать мне никто не дал — вспышка! Прихожу в себя от ощущения льющейся на лицо воды. Вот зараза, как она мне шею не свернула. Во рту противный железистый привкус крови, но зубы, которые ощупал языком, вроде бы не качаются. Приложила она меня, да... Эх. Чувствую, что придется мне возвращать удар.

— Акира, ты должен ударить свою названную сестру. Помни, бить нужно изо всех сил, но удар наносишь так, как сочтешь нужным. — И как мне это понять. Можно смеха ради прямой в челюсть изобразить, посмеемся потом. Да уж, прямой в челюсть от шестилетки. Лучше бы поцеловать 'сестренку' приказали. Размахиваюсь и наношу пощечину. Правой рукой, ага. И в шоке смотрю на дело рук своих — девушку вырывает из рук Тораки, и уносит чуть ли не на три метра по полу. О боже мой... Хорошо, что не кулаком. Я бы ей челюсть так сломал! Но, как? Вопросы роятся в сознании, и ни на один нет ответа.

ответа.

— Ну и ритуалы у вас, господа шиноби, — выдавливаю я.

я.

— Что легко приходит, Акира, не менее легко уходит. Помни об этом. — Хиаши. Голос крайне серьезен.

серьезен.

— Ритуал свершился, Хиаши — доно. — Утвердительно кивает сидящий неподалеку от меня старик.

старик.

— Ну что же, Акира и Миори. Теперь вы можете обнять друг друга. — Усмехается за спиной Окини.

Окини.

Хо — хо, обнять такую симпатичную 'сестричку'? Что может быть проще и приятнее. Уже пришедшая в себя Миори, слабо улыбаясь протягивает ко мне руки. Встаю, и сделав всего один шаг вперед, обнимаю стоящую на коленях девушку. И тут нас обоих словно током жахнуло. Короткая судорога, и... Черт! Что это! Я ощущаю все эмоции плотно прижавшей меня к себе девушки. Ох и намешано там. Радость. Опасение. За меня опасение? Не может быть, что это? Меня, эту несчастную шестилетнюю тушку, любят? любят? И все, никакого ерничества не осталось в голове. Сестра, и все тут. Как это понимать, а? В глубине глаз девушки пляшут те еще чертенята. Опять мои мысли читает, не иначе. Ох, как же хочется верить, что все это всерьез, и что у меня теперь есть близкие люди в этом мире. Как же мне хочется верить, что я больше не один. Всхлипываю, уткнувшись носом в мягкие каштановые волосы, прижав их носом к шее девушки. Ну вот, опять глаза на мокром месте... Что со мной творится, а? Неужели Миори права, и моя психика теперь — психика десятилетнего ребенка?

ребенка?

Мысли переключаются на другое. Что будет со мной? Зачем я клану? Для чего все это было? Так, параноя, заткнись. Я. Хочу. Верить. Я подумаю о том, как меня хотят использовать потом. Время теперь у меня есть. Все. Заткнись. Все я сказал! В голове раздается голос Миори: 'Успокойся, Акира. Все мы — часть клана. Все мы служим ему, и я, и старейшины, и Хиаши-доно. Всех нас использует клан, ты не будешь исключением. И это правильно, братик. Клан превыше всего, одиночки стоят ровно столько, сколько за них готовы заплатить. А теперь, хватит плакать, ты ведь шиноби.'. Отрываю лицо от повлажневших волос девушки, шмыгаю носом. Миори, улыбнувшись, чмокает меня в нос и тихо шепчет: 'Здравствуй, брат'. Сжимаю руки так крепко, как только могу. Здравствуй, сестра.

сестра.

Долго рассиживаться нам не дали. Хиаши поднял вопрос, что теперь делать со свежеиспеченным Акирой Хъюгой. Так. Опекуном назначен Хизаши. Тут я их логику понять могу — мальчишку должен воспитывать мужчина. Но вот дальнейшее ввело меня в очередной ступор. Окини властно потребовала начинать обучение меня, любимого, в ее ветви. На, блин, целителя. Я — врач? Черт. Как бы это им объяснить? Я же крови боюсь. Но стоило мне попытаться заикнуться об этом, как мне непререкаемо велели заткнуться и слушать старших, если я, конечно, не мечтаю провести первую ночь в новом доме, лежа на животе. Потому как лечь, ну, или там, сесть на задницу я не смогу как минимум неделю. Намек был понят правильно, порка в мои ближайшие планы не входила. А ведь, если подумать, в положении ребенка есть и свои плюсы. Миори, вон, за меньшее, лицом в пол уткнулась. Все же сущность оказала мне добрую услугу, сунув в детское тело. Взрослый за нарушение каких-нибудь правил мог бы и на кладбище уже отправиться. Незнание законов, оно от ответственности не освобождает.

освобождает.

Далее последовала весьма оживленная дискуссия. Хизаши, будучи официальным опекуном, мог позволить себе спорить даже со старейшинами. Ведь обсуждалось будущее именно его воспитанника. И неважно, что старейшина Окини назначена моей матерью-по-клану. Ответственность перед кланом — на нем. Спор длился и длился, пока старейшина не плюнула и не заявила Хизаши в лицо, открытым текстом причины ее решения.

решения.

— Хизаши, я все понимаю, вас там в поле по голове часто бьют, но ты все же попробуй подумать — сколько у нас в клане ирьенинов, помнишь? Двадцать три, Хизаши! Из них мы обязаны предоставлять десятерых в центральный госпиталь Конохи. Еще троих мы вынуждены держать при дворе дайме. А остальные, глупый ты воин, завалены работой! — Старейшина ядовито цедила слова сквозь зубы.

зубы.

— Окини — сама, я все понимаю, но обладающий истинным бьякуганом... — Ну что за привычка у Окини прерывать собеседника. Хотя... Раз она с такими привычками дожила до седых волос, то она явно имеет, что противопоставить недовольным ее стилем беседы.

беседы.

— Должен быть воином, да? Машиной смерти? Да сколько угодно! Ты головой своей думай. У мальчишки уже открыт центр жизни, ты понимаешь это? Его уже можно начинать обучать, разумеется, после обретения им элементарного контроля, что бы каналы не рвал себе. Или ты предлагаешь ждать, пока у него откроется 'Янь'? И для этого бросить все силы на подготовку, загоняв его тренировками по Джуукен? Кто — то из нас двоих идиот, Хизаши, и этот кто — то явно не я.

— Но... — Хизаши безнадежно попытался вставить слово в поток речи старейшины.

старейшины.

— Никаких но! Тебе в любом случае будет выделено время на подготовку мальчишки. Кстати, ты вообще видишь, что мальчишка истощен, и не подготовлен? Да на одно восстановление его физической формы, ликвидацию рахита и тому подобных вещей уйдет куча времени. Нельзя его вот так вот взять и начать гонять как Тори! Это тебе не клановый ребенок, которому связки растягивают с трех лет, баран!

— Уймитесь. — Усталым голосом проговорил Хиаши. — Сделаем так. Раз у мальчишки уже открыт центр жизни, вариантов нет никаких. Надо начинать подготовку. Но, Окини-сама, позорить клан, показывая миру недоучку — Хъюгу с истинным бьякуганом, я вам не позволю. Не позже двенадцати лет мы обязаны будем выставить его на экзамен генинов. Или вам напомнить, что проклятый Хирузен продавил с помощью Фугаку Учихи закон об обязательном прохождением всеми шиноби экзаменов на генина, вне зависимости от желаемой специализации, с последующей боевой полевой практикой? И что практику эту Акире в любом случае проходить в поле придется в двенадцать лет? Окини-сама, вы это осознаете?

осознаете?

— Осознаю. Этот проклятый закон уже унес во мрак уже семерых владельцев чистого бьякугана жизни. — Скривившись, словно раскусив хороший такой лимон, выплюнула Окини.

Окини.

— Неужели? А кто именно настаивал на чисто ирьенинской подготовке для владельцев однофазного бьякугана жизни, вы помните? — Хиаши совершенно бесстрастен. И его Окини слушает, не перебивая.

перебивая.

— И... Что вы предлагаете, Хиаши-доно? — Так, старушка готова к конструктиву. Мысленно аплодирую Хиаши. Главой клана он стал явно не за красивые глаза.

глаза.

— Сбалансированную подготовку. Мальчик получит все необходимые для выживания знания. Но не менее пяти часов его времени в день будет выделено вам, на использованию по вашему усмотрению.

усмотрению.

— Семи! — Чуть прищурилась Окини-сама.

Окини-сама.

— Пяти, старейшина Окини. Как вы правильно заметили, на приведение Акиры в божеский вид требуется время. Все. Решение принято, совет окончен.

окончен.

И для меня началась новая жизнь.

жизнь.

Интерлюдия I. Коноха, ночь того же дня. Крыша дворцового комплекса клана Хъюга.

Хъюга.

Хиаши Хъюга, глава клана, первый в совете, сидел на крыше собственного дома, и, чуточку сгорбившись, смотрел на ущербную луну. Легендарная тушка бесхвостого биджу отбрасывала неверный отраженный свет, превратив мир в царство таинственных теней. Но главе клана было не до волшебства бархатной ночи. Холодный разум политика и мастера шатранжа в очередной раз перемалывал внезапно свалившийся на него, словно гром с ясного неба, массив информации. И подумать было над чем. Да, мальчишка на допросе нес много ереси, ох, как много. И все бы ничего, но среди имевшейся у Акиры информации было много такого, что для главы клана было вполне достоверным и свершившимся фактом.

Эх, проклятие всем богам и демонам, одна история о Четвертом Каге Листа, рассказанная мальчишкой, чего стоит. Хиаши лично знал Минато, и, если вообще можно говорить о дружбе между политическими фигурами... Да, пожалуй, их можно было считать друзьями. И то, что в итоге ему пришлось выбирать между благополучием своего клана, за который он нес ответственность перед Высокими Небесами, и правом попытаться вмешаться в судьбу сына своего друга, совсем не добавляло Хиаши благодушия. Чертов мальчишка, принесли же его биджу на своих мерзостных хвостах! Так разбередить старые, давно засохшие душевные раны. Хиаши зло сплюнул, и залпом вбил в горло стаканчик сакэ. Шиноби хотелось напиться до свинячьего визга. Да, именно так. До падения мордой в траву, прямо с крыши. И что бы ползти домой на четвереньках, радостно похрюкивая при виде грязных луж, которых, впрочем, днем с огнем не найти на территории клана...

клана...

А то, что он нес о будущем? Начать с того, что его кровиночка, его любимая дочь будет настолько презираема им, что превратится из живой, веселой девочки в никчемное, забитое существо? Да кто вообще сказал, что принцесса клана должна быть первым бойцом поколения? Что, в мире Акиры обитают настолько законченные варвары, которые преклоняются исключительно перед грубой силой? Им что, недоступна радость от красиво сыгранной партии судеб, когда противник, униженный собственной никчемностью, сам же вскроет себе чрево ритуальным фамильным клинком? Девочка уже сейчас способна выиграть у отца три игры в шатранж из десяти, а ведь ей еще нет и семи лет. Х-ха! Но стоит взять на заметку, что по имеющимся у мальчишки данным, Хината будет настоящим гением, разве что, раскрывшим свои таланты позже других. Он не допустит ошибок своего вымышленного двойника, да... И еще, подумать только — его дочь полюбит ходячую контрольную закладку с биджу внутри, в которую наверняка превратили умельцы АНБУ малыша Наруто. Вот этого он точно не допустит. Хиаши мрачно усмехнулся. Впрочем, Наруто, это так, проблема отдаленная. Возможно, следует ожидать нападения на Хинату. Хотел бы он посмотреть на тех, кто после этого решится требовать выдачи главы клана. И уж совсем наивным было ожидать, что клан согласится выдать кого бы то ни было после нападения на принцессу клана, да еще и на собственной территории. Но... Подстраховаться не помешает. Жаль, что память паренька оказалась настолько дырявой, что не сохранила конкретных дат. Или там ими вообще никто особо не заморачивался?

заморачивался?

Да, будущее... Веселые перспективы у Конохи, ничего не скажешь. Для начала, ожидается вырубка клана Учиха. Все бы ничего, Хиаши ничего не имел против того, что ряды его 'заклятых друзей' будут прорежены руками Сарутоби и Данзо, только вот причины резни, озвученные мальчиком, были просто смехотворны. Власть захватить, ну да, как же... Это каким же образом? Да, Учихи один из сильнейших кланов Огня. Но ключевое слово тут именно 'один из'. Что, этот безумец, как его там, Кишимото? Неужто он всерьез думал, что красноглазикам это вот так вот запросто позволят те же Хъюги? Ха-ха. Сил одного только клана Хъюга в целом было достаточно, что бы связать Учих боем, а там уж как карта ляжет. Да и АНБУ не остались бы в стороне...

А метод действия этой пресловутой резни? Один единственный чуунин? О да. Хиаши как наяву представил себе тринадцатилетнего пацана, вырезающего почти семьсот человек, включая стариков, женщин и детей. Семьсот ударов кунаем, и это при условии, что никто ничего не заметит, и не станет сопротивляться. При этом, Итачи-куну пришлось бы бегать по всему кварталу Учиха... И, самое главное, не свихнуться в процессе. Хиаши мрачно усмехнулся. Нет, Итачи хорош. Для чуунина, он вообще вне конкуренции. Но одного единственного Фугаку, еще в юности пробудившего мангеке шаринган, хватило бы для приведения Итачи в состояние, наиболее точно описываемое такими словами, как подмоченный кровью пепел.

пепел.

Дальнейшее вообще выглядело полетом фантазии обожравшегося грибами — вонючками сказочника. Нападение Орочимару на Коноху в момент красочной показухи — экзамена на чууинина. И в союзе с кем, с Песком? Орочимару всегда работал в контакте с Данзо, и Хиаши сильно сомневался, что после 'побега' Орочимару из Конохи эти связи прервались. Очень уж странно ловили беглого санина. Так старательно ловили, что Орочимару ухитрился уйти, прихватив в процессе все необходимые ему для продолжения работ лабораторные журналы и и образцы! Тораки — сама, лучший генетик и ученый клана Хъюга, был категоричен — не осталось в лабораториях Орочимару ничего по-настоящему ценного. И мнению Тораки, которого Хиаши всей своей репутацией, которая у него была в совете деревни, просто-таки продавил в комиссию по расследованию преступлений Орочимару, Хиаши верил куда как больше, чем заверениям Хирузена. Все это крайне дурно пахло, и у шиноби были веские основания считать, что Орочимару просто вынужден был сменить место жительства. Очень уж кровавый след оставили его эксперименты. Шила в мешке, как говорится, не утаишь. Информация имеет свойство просачиваться...

просачиваться...

О том, что должно будет произойти потом, Хиаши и думать не хотелось. Нет, бред. Просто бред. Вечно подвыпившая Тсунаде — химэ, последняя из Сенжу — Пятая Хокаге? Это эта самая Тсунаде — химэ, которая 'легендарный сосунок'? Нет, ирьенин она отличный, раз уж Окини — сама, на редкость неохотно признававшая достижения ирьенинов — не Хъюга, считает ее чуть ли не ровней себе. Но правитель? Правитель, держащий в кабинете ящики с сакэ? Хиаши пробило на слегка истерический смешок. Ах да, как же он забыл, у него ведь тут есть сакэ. Булькнув пару глотков прямо из бутылки, глава клана Хъюга удовлетворенно прищурился. Нет, если Тсунаде Сенжу окажется способной завязать с выпивкой, играми и развратом — то почему бы и нет? В конце — то концов, короля играет свита! И он совсем не против будет возглавить эту свиту.

свиту.

Акацуке... Н-да. Хорошо, допустим, что Мадара жив. Во всяком случае, мальчишка твердо стоял на своем, мол, этот таинственный 'Тоби' — не кто иной как один из основателей Конохи Учиха Мадара. Хорошо, допустим. Тогда придется признать, что для своих ста с хорошим таким хвостиком лет Мадара находится в отличной форме. Впору позавидовать, да и только. Но идея собрать всех биджуу в легендарного десятихвостого... Ух, какой полет фантазии. Кем там Кишимото Мадару считал, божеством? Или новым земным воплощением Риккудо? Ломать, оно не строить. Разделить одну душу на десять это одно, а вот слить десять душ воедино, да еще решать проблему разной чакры придется. Хиаши вовсе не хотелось быть там, где какой-нибудь безумец решит воедино слить огненную чакру Курамы с водяной, по сути, чакрой Санби. Кратер будет побольше, чем вся Коноха, тут у Хиаши сомнений не было. Сказочники, да...

Вся беда была в том, что игнорировать слова мальчишки было нельзя. Вообще, насколько было бы проще, если бы он не сказал ни слова правды... А так дикая смесь из правды, ереси, предрассудков и... невероятного, невозможного, кошмарного будущего. Но, даже если это будущее маловероятно, он будет вынужден учитывать его. Клан должен выжить любой ценой. Хиаши стиснул зубы. Любой! Еще этот Акира... У Хиаши до сих пор чесались руки взять, и раз и навсегда решить проблему. Нет Акиры — нет проблемы. Но нельзя. Теперь — нельзя. Решив связать мальчика эмоциональными узами, он породил новую проблему. У мальчика, благодаря проведенным ритуалам родства, появились самые настоящие родственники. И предсказать реакцию брата, если он все же решит 'списать' Акиру... Ох, не брался делать такие предсказания Хиаши. Он, в конце то концов, всего лишь скромный глава клана, а не обладающий больной фантазией мангака. Та же Окини — поймет. Не простит, но поймет. Ей не понаслышке знакомы ситуации, когда приходится жертвовать малым во имя существования целого. Миори... Ту проще убить сразу, после ритуала кровных братьев она не станет смотреть ни на что, зубами грызть будет, вцепится так, что и после смерти не отдерешь.

отдерешь.

В общем, пусть лучше живет. И для клана так лучше будет, и для самого Хиаши. А еще этот болван Тораки с утра заявится, это ведь к гадалке не ходи. И снова начнет нудеть, что бы Акиру отдали ему. Мол, у него был такой прекрасный план. Проживет, мол, клан и без Акиры, подумаешь, истинный бьякуган в шесть лет. О том, что владельцев истинного бьякугана в клане вместе с Акирой аж тринадцать шиноби, из которых двое старики, и трое — дети, он как-то не задумывался. Интересно, как гениальный ученый может быть таким неприспособленным в обычной жизни, а? а? Г-генетик, Къюби его заешь.

А ведь как настойчиво он требовал на совете, что бы мальчишку отдали ему на опыты. Когда понял, что не отдадут — потребовал наложения печатей подчинения, что бы, значит, всегда под полным контролем был. Зачем клану превращенный в идиота-исполнителя Акира, ему дела нет. Такого исполнителя рано или поздно можно будет получить на опыты. А когда прозвучало требование Хиаши о полной родственной связи Акиры с тремя членами клана, что обеспечивало гарантированную эмоциональную петлю, Тораки вообще на дыбы встал. Ну да, конечно. Отдаст Окини — сама своего приемыша на опыты, как же... Хиаши искривил губы в недоброй улыбке. Она, скорее, сама Тораки на опыты пустит, и, что характерно, без всякого наркоза. Нет, ну в самом деле, когда же до этого, проклятие, генетика, дойдет, что любой поводок рано или поздно будет порван. И тогда зверь, в которого превратится тренированный убийца, неминуемо сорвется с цепи. И ведь выбора нет никакого... Акиру придется готовить по полной программе... Особенно, в свете того, что он рассказал под напитком 'открытых мыслей'. Клану нужна вся сила, до которой клан сможет дотянуться. Ладно, будет день, будет пища.

пища.

Хиаши чуть вздрогнул. За спиной раздался легкий шорох, и прозвучали почти неслышные шаги Акинами. Ну вот, проснулась. Заметила отсутствие благоверного, и отправилась на поиски. То, что бьякугана у нее не было, совсем не мешало ей искать Хиаши. Искать и находить. Ну что же... К спине тем временем прижалось горячее тело жены, ее руки обвили талию мужа, а легкая головка, чуть щекоча ухо шелком волос, мягко опустилась на его плечо. Супруги замерли. В небе стремительно неслись гонимые ветром тучи, почти скрыв и без того ущербную луну. Над Конохой медленно сгущался мрак.

мрак.

Глава 8. Первые шаги.

шаги.

Собственно, после того, как совет был окончен, Хизаши отвел меня домой. Ну да, теперь у меня есть дом. Как воспитанник и приемный сын Хизаши, я, кто бы сомневался, буду жить в его собственном доме. Дом этот был расположен неподалеку от кланового центра, где обитал его брат с семьей. Позвольте-ка, этот кошмарный тип с ледяными глазами — мой дядя? Упаси господи от такой родни. Лучше уж как-нибудь подальше от начальства, да поближе к кухне. Итак, новый дом. Двухэтажное строение. С выжженным на дверях китайским дракончиком. Первый этаж, на котором была кухня, большой зал — додзе и душевая с туалетом, почти не отложился в моей памяти. Устал я, глаза старательно собирались в кучку и пытались закрыться сами по себе. Буквально впихнув мое бренное тело в душ, Хизаши велел как следует помыться, что бы на новом месте ложиться спать совершенно чистому. Традиция, однако.

однако.

Как хорошо, что Хъюги, будучи яростными коллективистами (клан превыше всего!), тем не менее, трепетно относились к личному пространству. Своя комнатка. Да, небольшая. Да, с минимумом обстановки — но своя! Хизаши мне открытым текстом заявил, что не потерпит беспорядка, и что за порядок в своей комнате отвечаю лично я. Точка. После чего кивнул мне на подстилку на полу, и покинул помещение, задвинув за собой дверь. Дверь эта, как тут принято, представляла собой изготовленную из реек, плотной бумаги и однотонной ткани конструкцию. Раздевшись, я героическим усилием победил лень матушку, и аккуратно повесив одежду во встроенный шкаф. Не хочется мне как то рисковать — нарываться на методы воспитания у шиноби может быть себе дороже. Жаль было одного — кровать местной обстановкой была в принципе не предусмотрена. Футон, сиречь толстый, слегка пружинящий матрац. Тонкое одеяло. И... отсутствие подушки! Вместо нее мне положен был туго скатанный валик. Эх... и к этому привыкать! Но это всяко лучше, чем грязный, вонючий тюфяк, память о котором мне досталась от моего предшественника. Спа-а-а-а-ть. Сладко зевнув, я отправился в страну грез.

грез.

Пробуждение было на диво приятным. Солнечный свет, льющийся в окно, рассеивался мягкой занавесью. Красота! Никто не обливает водой, никуда не тащит, не заставляет тянуться к чакре... Удивительно, но будить меня никто не стал, хотя, я уже морально смирился с тем, что с места в карьер меня погонят тренироваться и форсировать какую-нибудь местную полосу препятствий. Ан нет. Спи спокойно, дорогой товарищ, сколько влезет. Тишина... Ах да. Хизаши же говорил своей команде, что завтра им нужно будет явиться к башне каге, в центр Конохи.

Зевнув, я усаживаюсь на футоне, потягиваясь и смачно, с подвыванием, зевая. Лепота. Как же хорошо принять душ и потом выспаться в человеческих условиях. Только вот вопрос... Какой ценой достигаются человеческие условия в этом мире? Остатки памяти моего предшественника по телу как-то не вдохновляют. Халупа в качестве жилья. О горячей воде можно только мечтать. Насекомые. Грязный, пропахший потом тюфяк из рисовой соломы. Голод. Это было самым тяжелым в воспоминаниях Акиры. Он никогда не наедался досыта, а вкуса мяса он не знал вообще. Рыба была, да, все же страна Волн граничит с морем-океаном. Условия... Да что там условия! Чего стоит человеческая жизнь в этом мире? Самурай мне это объяснил очень наглядно. В этом мире прав исключительно тот, кто сильнее. А права у слабых не предусмотрены вообще. Меня спасло чудо. Да, именно чудо, так как ничем другим вмешательство высшей сущности и назвать нельзя.

нельзя.

Хорошо, вытащили меня из под меча. А дальше что? При мысли, что я пытаюсь выжить в одиночестве меня пробил нервный смешок. Что я вообще знаю о мире? Страны. Великие деревни шиноби. В некоторых странах власть в руках у главарей шиноби, в некоторых, как вот тут вот, в стране Огня, вроде бы у феодалов в лице дайме. Но почему дайме правит шиноби? Что стоят самураи перед шиноби? Тысячи вопросов, на которые мои знания не дают никаких ответов. Конохагакуре. Великая деревня. Да она вообще не похожа на то, что я видел в аниме. Быт совсем другой. Шиноби сами на себя не похоже. А кланы? Хъюги те же, которые готовы дать мне шанс? Хизаши, который стал моим приемным отцом, он ведь не зря смеялся. Они совсем другие, и чего от них ждать я даже и не представляю себе. Ясно одно. Мне дают шанс. И для меня даже не важно, почему. Нужна ли им моя кровь владельца истинного бьякугана, подаренного мне сущностью, нужны ли им мои возможности как владельца этого истинного бьякугана, или, в конце-концов, их интересует информация о моем мире — все это не важно.

Они готовы принять меня, причем, готовы принять как равного. Мне дали семью. Смешно сказать, но я их воспринимаю именно так. Хизаши теперь не просто спасший меня мужчина, нет. Я смотрю на него как на того, кто всегда выслушает меня, и даст мне совет. Окини... Ох, это самое сложное. Суровая, решительная седовласая женщина никак не хотела ассоциироваться у меня с матерью. Но почему-то я знал, что нет у меня более яростного защитника, и вряд ли таковой когда появится. Миори... Ироничная, смешливая девушка. С ней легко и весело. Но одно то, что она была готова защищать меня даже перед лицом Хиаши и его советников... А еще, я знаю, что она всегда будет на моей стороне, что бы не случилось. У меня действительно появилась семья. Мне дают не просто шанс, мне дают возможность стать своим, и только от меня зависит, стану ли я своим. Готов ли я? Нет у меня приемлемой альтернативы, кроме как попытаться действительно стать одним из них. Я тут навсегда, обратного билета на Землю мне никто не предлагает. И если я не смогу принять обычаи своей новой родни, то мне будет по настоящему сложно в будущем. Ну что, Костя, попробуем стать Акирой, а? Клан протягивает тебе руку. И ее не стоит отвергать!

отвергать!

Я тряхнул головой. Все, хватит рассиживаться. И вообще, нужно воспользоваться ситуацией, и как следует осмотреться. В шкафу меня ждал очередной сюрприз. Вчерашней одежды, которую выдала мне Акинами, больше не было. Вместо нее, на полках аккуратно были разложены комплекты белья, футболки, шорты, штаны. Все однотонное, спокойных, темных оттенков. И на всем были эмблемы клана. Обилие символики наводит на мысли. Ура! Кроме халатов — кимоно, на вешалке присутствовала куртка. Темно — серая, без всякого орнамента, но с традиционно расположенным символом клана на правой стороне груди и все тем же дракончиком на спине.

Подстегиваемый любопытством, я быстро оделся — шорты и футболка, это наше все, и отправился осматривать свое новое обиталище. Нда. Внушает. Заглянув в соседнюю комнату, очень похожую на мою по обстановке, но большего размера, я остановился в шоке, буквально уронив челюсть на грудь. Вот это да! Комната — мечта. Вся стена над кроватью была увешана холодным оружием, причем, явно не декоративным. Стою и пускаю слюни. Увесистые даже вид слабо изогнутые мечи, тяжелые топоры разных форм, начиная с топорика на длинной ручке, заканчивая этаким подобием массивной скандинавской секиры, скрещенные нагинаты в центре. Все оружие, совершенно очевидно, побывало в деле — имелись выщербленные участки и сколы на лезвиях, рукояти были потертыми на вид, а на древках копий были в темные пятна, о происхождении которых не хотелось даже думать. Коллекция, однако. Скорее всего, трофеи. Нет, точно, трофеи. Вон, в углу стоит невысокий столик массивного темного дерева с парой кресел. А над ними — полка. На полке, блин, очередные трофеи. Головы. Просто засушенные головы. Вот же черт. Попался мне воспитатель — головорез, причем в самом прямом смысле слова. Надеюсь, привычки отрезать головы нерадивым ученикам у него нет. А то у меня будут все шансы пополнить эту милую коллекцию.

коллекцию.

Следующая дверь вела в... Библиотеку? Кабинет? Скорее всего, и то, и другое сразу. Открытый широкий шкаф с полками, заполненными свитками. Столы. Стулья. Над каждым столом свисал на тонком тросике уже знакомый мне шар, вот только он не светился. Поискав глазами выключатель, не нашел ничего подобного. Н-да. Нужно будет поинтересоваться, как пользоваться шариками, ибо идея сидеть сидеть в темноте совсем не вызывала положительных эмоций. Шкаф со свитками, привлекший мое внимание, окутался мерцающим серым сиянием, стоило мне лишь приблизиться к нему. Так. Защита от любопытных. А ведь в каноне ничего подобного и близко не было. Тут вообще отсутствует бытовая техника в том виде, в каком она была в мультиках. Нет ее тут. Зато есть странные светящиеся шары, шкаф, не позволяющий кому попало заглядывать внутрь, и горячая вода в душе, которую греют чакрой. Хм. Мне однозначно нужен ликбез, что и как. Нет, я все понимаю — нинздюцу, рулежка чакрой и прочее тайдзюцу — это важно и могуче, но выглядеть дурачком в быту совсем не хотелось.

хотелось.

Спускаюсь по лестнице на первый этаж. Сюрприз. В углу большой комнаты, соорудив себе уютное лежбище из подстилок, сидит, подогнув под себя ноги, Миори. Хм. А она то откуда взялась. Сидит, читает журнал... Журнал? Оп, меня заметили.

заметили.

— А ты засоня, братик. — В уголках прищуренных синих глаз таится улыбка.

улыбка.

— Не засоня, а сова! — поправляю Миори, старательно растирая кулачками глаза и сдерживая зевоту. — Между прочим, сегодня я первый раз как следует выспался за биджу знает сколько времени. — Ох, как интересно. Я ведь 'черт' планировал сказать, а у меня местное словцо вырвалось. Слияние идет, о котором сестра говорила, так что ли? Я невольно поймал себя на мысли, что без всякого внутреннего сопротивления называю невысокую смешливую девушку своей сестрой.

сестрой.

— Иди уже приводи себя в порядок, птичка. Завтрак остыл давно, подогревать придется. — Она сказала завтрак? Хе-хе, да это повод умыться за сорок пять секунд!

секунд!

В темпе вальса влетаю в ванную. Так, стоять. Ну, понятно, предбанник. Две двери. Отодвинув одну, наблюдаю душевую кабинку, примерно так же обставленную, как и та, куда меня водила Акинами. Хм. Привести себя в порядок — это душ принять? Идея интересная, но очень уж кушать хочется. Вот. За второй дверью обнаружилась комнатка поменьше, с зеркалом, раковиной, и полкой. Так — так. Бритва. Опасная. Фактически, остро заточенная полоска стали с рукоятью. Ну, бриться мне рановато. Глиняный резной стаканчик с, ура, зубными щетками. Наряду с щеткой большого размера присутствует маленькая, завернутая в тонкую бумагу. Вообще, интересный факт — я не разу не видел никакого полиэтилена. Если что и упаковывается, то исключительно в ткань или бумагу. Трусы, те тоже в бумажных пакетах были. Тюбиков с зубной пастой нет. Но рядом со стаканчиком стоит банка с белым порошком. Мятный запах, ага. Прощайте, 'блендамед' и 'жемчуг', здравствуй, зубной порошок. Каменный век, да и только.

Н-да. Я был чересчур оптимистичен. Развернув пакет, и присмотревшись к приготовленной для меня щетке, я окончательно выпал в осадок. Деревянная, не сказать, что бы особо тонкой работы слегка изогнутая палочка. В которую был вделан кусок щетинистой шкуры какого — то животного. С опаской принюхавшись и попробовав щетину пальцем убеждаюсь, что все не так уж и страшно. Достаточно мягкая. Ну, хорошо, хорошо. Она гнется. И, хоть за это спасибо, ничем не пахнет. Убедив себя, да припомнив, что даренным коням в зубы не смотрят, я принялся за дело.

дело.

Умывшись и, э-э-э, поскребя зубы своей новой чудо — щеткой, лечу на кухню. М-м-м, запахи-то запахи-то какие. Желудок бурчит и квакает, требуя еды. Оно конечно, молодой и растущий организм... Видя мои голодные глаза, Миори снимает с глиняной подставки кастрюльку. Это такая местная печка, что ли? Так, голод, молчать. Любопытство явно родилось раньше, чем мое тело. Рассматриваю глиняную приспособу, в которую вделаны квадратные листы металла.

металла.

— Миори, это что, печка такая? — Недоуменно интересуюсь я.

я.

— Ага. — Жизнерадостно кивает девушка. — Ты что, раньше таких не видел?

видел?

— Да откуда... — Отрицательно качаю головой. — В прошлой жизни у нас такие вещи выглядели по другому, а в этой... Ты вообще представляешь себе, как живут бедные крестяне? Причем, Миори — сан, бедные это не эпитет, это суровая реальность.

реальность.

— Миори-нэ— сама, тогда уж, я же твоя сестра. — Улыбается девушка. — Твои воспоминания... Знаешь, я их видела. Вот только решительно не поняла, за счет чего вы греете еду. Крутите какую-то ручку, и металлические круги греются. Как это происходит, ведь чакры у вас там нет?

нет?

— Чакры нет, но электричество имеется. — Подмигиваю я. — С его помощью и греем.

греем.

— Не поняла? — Вопросительно поднимает бровь Миори, выкладывая тем временем кашу на тарелку. Бр-р-р. Каша. Рисовая размазня. Ненавижу. — Откуда электричество? Это же свойство молнии, а молния, ты меня извини, требует стихийных трансформаций.

трансформаций.

— Ну как... Электричество вырабатывается, как именно, объяснить не берусь. Сам точно не знаю, да и слов не хватит, нет в местном языке таких терминов. А люди пользуются тем электричеством, которое им доставили по проводам. — Набираю в ложку немного риса с молочным соусом, дую. Пробую. А ведь вкусно, сладкая молочная подливка с ванилью — то, что надо. Сообщив об этом Миори, получаю широкую улыбку. — А у вас как еду греют?

греют?

— У нас все проще, Акира-тян. У Хизаши — сана совсем простая модель, без накопителя. Так что подходишь, кладешь руку и передаешь чакру. Лучше всего 'янь' подавать, это эффективнее всего, но можно и 'инь'. Да даже чакру жизни можно. Там на входе преобразующая печать, ей все равно, что перерабатывать. Так, а ну, подобрал челюсть и начал есть! Стынет же. Так вот. Преобразованная в фуин-чакру (простите мой хранцузский, словообразование от фуиндзюцу) энергия поступает в следующую печать, которая и греет металлический лист. Ешь, тебе говорю!

говорю!

— Погоди, сестренка. — Проглатываю рис. Кстати, я заметил, что обращение 'сестра' Миори очень нравится. Надо пользоваться. — Ты сказала, накопитель. Это что, любой шиноби может вот так вот запросто таскать за собой накопитель с чакрой? Это же ключ к победе!

победе!

— Не угадал, братик. — Миори явно довольна. Чем? Тем что ей в братья не овощ достался, что ли? — Фуин — чакру обратно в организм не загнать. Туда — можно, а обратно уже не выйдет. Это только от другого шиноби так подпитаться можно.

— Значит, джинчуурики с их монструозным объемом чакры — не более, чем батарейки? — вопросительно смотрю на нее.

— Ага, аж две батарейки. Посмотрю я на того баку, который попробует чакрой у носителя биджу разжиться. Во-первых, характер у большинства джинчуурики тот еще, демоны даже через печать на носителя влияют. А во-вторых, джинчуурики очень быстро начинают пользоваться чакрой запечатанных демонов. Отравиться захочешь — попроси чакры у носителя биджу, только постарайся дожить до больницы. Ну или до дома доползи хоть как-то, подопечные Окини-сама и не такое вылечить могут.

могут.

— Но ведь Наруто... — Начинаю я, но закончить мне не дают.

дают.

— А что, Наруто? — Миори вопросительно смотрит на меня. — Ты давай ешь, болтун. Наруто, Акира-тян, в приюте для детей — сирот из семей шиноби. И приют этот штука весьма закрытая, его АНБУ в три смены охраняют. Никто пока его не видел, твоего Наруто, и каким он будет — еще неизвестно. Ты ведь, надеюсь, сам уже понял, что между твоими воспоминаниями о манге, и тем, что имеет место быть в реальности — пропасть? И к слову — тебе строго запрещено разговаривать о том, что ты знаешь, за исключением меня, и совета клана. Да и со мной-то говорить обо всем этом можно лишь потому, что я и так память твою читала.

читала.

После этого Миори отказалась разговаривать, пока я не доем. В темпе доедаю почти остывшую кашу, и получаю пиалу с зеленым чаем, и тарелочку с печеньем. Хм, я и так уже сыт, но, неважно! Пусть лучше лопнет презренное брюхо, чем пропадает бесценный продукт. Удовлетворенно вздохнув, откусываю печенье — сладкое, с корицей, и пью чай. Хорошо то как...

После чаепития вымывшая посуду Миори вытащила меня на прогулку. 'Детям полезно гулять', — с усмешкой глядя на меня заявила язва, в которую временами превращалась моя сестренка. Гр-р-р. Не ребенок я, блин. Ну что же, гулять, так гулять. Одев по требованию онэ-самы онэ-самы курточку, я напялил сандалии, стоящие на коврике у порога, и вышел во двор. Похоже, мне предстоит небольшой тур по поместью Хъюг. Так и вышло, онэ-сама два битых часа водила меня по территории, показывая местные достопримечательности. Однако, когда я попытался уговорить ее выбраться в город, меня мягко, но непреклонно обломали. Не положено. Распоряжение совета, подтвержденное личными инструкциями Хиаши-доно. Сиди в поместье, мальчик, и не чирикай. Хотя я вынужден признать, что подход вполне разумный — держать секретоносителя на коротком поводке, ограничив круг общения избранными лицами.

Ан нет. Миори сказала, что никакой полной изоляции не будет. Слава Небу, блин. Для того, что бы получить право на выход, мне требовалось, не больше и не меньше, повзрослеть. Причин, как перечислила Миори, две. Во-первых, я должен научиться следить за собой, и не болтать. Эту причину я, по ее словам, мог устранить весьма и весьма быстро, так как моя психика будет стремиться догнать мой разум, после чего детская болтливость резко пойдет на спад. Вторая причина серьезнее. Печать, защищающую разум, можно поставить исключительно после окончательного пробуждения всех трех источников. А без такой печати риск моего допроса заинтересованными лицами, тут онэ-сама сделала страшные глаза, прямо в Конохе слишком, как она выразилась, велик. В общем, Костя — Акира, сиди на попе ровно. И развивайся. Раньше разовьешься, раньше выйдешь.

выйдешь.

Время уже шло к вечеру, когда на горизонте нарисовался мой основной опекун. Похоже, Хизаши-сан наконец-то разобрался со своими спиногрызами из учебной команды, и явился домой. Поблагодарив Миори за помощь, Хизаши взял меня за руку и повел домой. Так, что-то мне подсказывает, что меня ждет серьезный разговор. Я ошибся. Увидев в додзе на первом этаже Хиаши, Окини и Тораки, я понял, что разговор будет не просто серьезным.

серьезным.

— Акира-тян. — Без лишних предисловий начал Хиаши-доно. — Сегодня Сарутоби Хирузен, третий Каге Листа, высказал мнение, что мы, клан Хъюга, слишком много на себя берем, вводя в состав клана неизвестных и не прошедших проверку в АНБУ шиноби. Хокаге потребовал, что бы мы представили ему тебя. Вот так вот, Акира-тян. От меня была потребована Клятва Огня, что я, не больше и не меньше, гарантирую, что ты не являешься агентом враждебных деревне сил. Эта клятва была дана и принята, но не смотря на это, тебя от выдачи на допрос в АНБУ спасло лишь то, что ты после проведенного вчера ритуала являешься полноправным кровным членом клана. Тем не менее, явится по вызову Каге ты обязан, хорошо еще, что ты несовершеннолетний, и присутствие твоих родственников и главы клана при этом строго обязательно. Поэтому. Завтра утром, сразу после рассвета, мы идем в, — Хиаши чуть пожевал губами, буквально выплюнув следующее слово, — гости к Хокаге. Тебе предписывается любой ценой сохранять телесный контакт со своей сестрой. Все, что ты можешь и имеешь право говорить, тебе сообщит Миори по возникшей между вами, благодаря ритуалу, ментальной связи. Телесный контакт позволит ей защитить твои мысли , мальчик. — Хиаши сделал паузу, глядя мне в глаза. — Любой ценой сохраняй контакт, хватайся за нее руками и ногами, кричи, плачь. Делай что хочешь. Но вы должны быть рядом, и вы должны касаться друг друга. Вопросы, Акира-тян?

Акира-тян?

Стою посреди додзе, как пыльным мешком из-за угла стукнутый. В голове бардак творится. Полный и законченный.

законченный.

— К каким последствиям приведет... — Я запинаюсь, пытаясь выдавить из себя то, что перехватывает горло самым настоящим ужасом. — Что, если Хокаге узнает, кто я?

я?

— Он не узнает, — твердо и спокойно говорит Окини. — Делай то, что тебе говорят, сохраняй присутствие духа, и мы победим.

победим.

— Наихудший вариант, Акира-тян, — говорит правильно понявший меня Хиаши, — будет заключаться в том, что что ты сгинешь в подвалах АНБУ, твои приемные родители — по — клану погибнут в попытке этого не допустить, а твоя сестра проведет остаток дней в тоске и печали. Если, конечно, она не попытается отомстить за твою смерть. Тогда она всего лишь ненадолго переживет тебя. Я... Ну, неважно. Тебе хватит и этого. Поэтому у тебя нет права на проигрыш, Акира-тян. Только победа, другие варианты не рассматриваются!

рассматриваются!

— Но ведь я всего лишь чужак. — Непослушным языком выдавливаю из себя. — Неужели из-за какого-то обряда Окини — сама и Хизаши — сан станут...

станут...

— Я и забыл, что ты пока что не более чем маленький варвар, Акира. — Совершенно серьезно говорит Хиаши. — Ритуал родства Крови и Душ — это нечто большее, чем всего лишь обряд. И ты теперь для своих приемных родителей совсем не маленький чужак, которого привел в клан мой благородный, но непредусмотрительный братец. Позже ты поймешь все, а пока просто прими сказанное. Отправь своего малыша спать, брат. Нам еще многое нужно обсудить.

обсудить.

Вот уж не думал, что так легко усну, да еще после таких новостей. Впрочем, с моей стороны было поистине глупым недооценивать продукты местных фармацевтов, с которыми я уже успел познакомиться. Не успела голова коснуться тугого валика, как я провалился в тяжелое, пустое, лишенное снов забытье.

Глава 9. Добрый дедушка Хокаге, и другие мифические животные.

животные.

Утро выдалось суматошным. Все началось с того, что подняли меня ни свет, ни заря, если бы тут были петухи, они и то встали бы позже. Подняв меня, Хизаши коротко буркнул, что бы я принял душ, и вообще, нечего по утрам на футоне разлеживаться. Шиноби, понимаешь ли, обязаны вставать рано. Потому как жизнь шиноби коротка, на все дела может и не хватит. Обрушив на меня эту тяжеловесную мудрость, Хизаши счел свой долг исполненным, отправившись готовить завтрак. Хе-хе, да он же сам поспать не дурак, вот и зверствует. Ну, сказано принимать душ — пойдем принимать. Прихватив из шкафа свежий комплект белья, я отправился в душевую.

душевую.

Похоже, мой приемный батя уже успел поработать тепловыделяющим элементом, горячая вода вода в душе была в наличии. В темпе ополоснувшись, я оделся в домашнее — шорты и футболку, после чего отправился прямо на кухню. Нет, ну а что — Хизаши сам так одет был, когда меня будил. Судя по всему, младший из братьев не был особым любителем официоза, это в доме у старшего нужно быть при всем параде, в кимоно. Это мне еще повезло. Только постоянного ношения халата мне и не хватало. Завтрак был уже на столе. Ого, ну надо же. В стране огня знают толк в континентальном завтраке? Поджаристый хлеб, варенные яйца, нарезанное тонкими ломтиками холодное мясо. И... Каша! Да что же это такое, а? Сюрприз. Из всего этого великолепия мне полагалась исключительно каша.

— Ты ребенок, тебе правильно питаться нужно. — Буркнул Хизаши, правильно истолковав мой тяжелый вздох. Однако, заметив мой укоризненно — жаждущий взгляд, сжалился. Ого, мне выделен кусок горячего хлеба с добрым ломтем мяса. И яйцо. Одна штука. Правда, после этого акта милосердия, шиноби решил, что он слишком добр, и добавил: 'Пока кашу не съешь, из-за стола не встанешь.'

'

Право же, я не рискнул играть словами, мол, Каге ждет, как же так? Лицо Хизаши не располагало к шуточкам — мрачный и угрюмый, он был воплощением того, что приходит с похмельем. Уж не накатили ли они с братцем? Легкий запашок был в наличии. Нет, ну, точно. Сакэ пили, или что у них тут в ходу. Это они раздолбаи такие, пить, когда утром такая встреча? Или это мне просто мозги компостируют, насчет серьезности ситуации? Впрочем, отошел Хизаши быстро. Слопав кучу хлеба с мясом, он залакировал все это парой пиал чая. Ого, жизнь вернулась. Тряхнув головой, Хизаши уставился на полупустую тарелку с кашей, и полное отсутствие выделенного мне бутерброда. От яйца к этому моменту тоже только одно воспоминание осталось. Хорошо еще, что для жидкой каши мне полагалась ложка, а то бы я до вечера провозился с палочками.

Глаза шиноби прищурились, а в воздухе повеяло той самой, знаменитой, жаждой крови. Ощущения были очень похожи на те, что навалились на меня на дороге перед нападением на нашу колонну, но, все же, были заметно слабее. Пожалел, значит. Ох, блин, я и не заметил, как все смел с тарелки. Н-да, методы у него. Макаренко чертов. Да ему трактат впору писать, на тему применения 'Ки' в качестве воспитательной меры для вселенцев из других миров. Удовлетворенно улыбнувшись, Хизаши приступил к истреблению содержимого третьей пиалы с чаем. А мне чай был не положен. Сок какого-то местного фрукта. Бе-е-е. Как бы не из папайи. Ненавижу папайю. Попросив чаю, нарвался на безапелляционное утверждение, что сок — полезен, и поэтому я буду его пить. Слава Небу, он не стал петь песен про полезные микроэлементы и витамины. Тьфу — тьфу, чтоб не сглазить!

сглазить!

После завтрака шиноби широко зевнул, и, внезапно улыбнувшись, сказал, что у нас, пожалуй, найдется время переговорить. Рановато встали, мол. Вот ведь зверь! Ничего святого у него нет. Удобно устроившись на мягких подстилках в додзе, мы начали неспешный разговор.

разговор.

— Спрашивай давай. Вопросов у тебя должно накопиться не мало. Как ты еще не лопнул, малец? — С легкой улыбкой заявил мне опекун, очевидно, припомнив шквал вопросов, которые были обрушены на его терпеливую голову во время прогулки по Конохе.

Конохе.

— Стихия. Я хотел бы узнать, какой стихией, а лучше, стихиями, я буду владеть! — Жадно уставившись на шиноби скороговоркой выпалил я. Ну, не молчи! Молния. Огонь. Лед! Не молчи, Хизаши, я же лопну от нетерпения. Смеется, блин горелый. Весело ему, а я тут от нетерпения дырку в полу скоро проверчу!

проверчу!

— Видишь ли, Акира-тян, — отсмеявшись, начал издалека шиноби, — есть такая штука, как кеккен — генкай. Хъюги не исключение, наш клан обладает одним из сильнейших кеккен — генкай, унаследованным от самого Риккудо — сэннина.

сэннина.

— Да, я знаю, бьякуган. — Вставил я свое веское слово. Хороший человек Кишимото, полезную мангу придумал. Ох, знал бы — вызубрил бы наизусть.

наизусть.

— Не только, Акира-тян. — Задумчиво глядя на меня произнес Хизаши. — Не только. Бьякуган, это всего лишь одна из граней доставшегося тебе, как обладающему неизвестно откуда кровью Хъюг, владельцу дара. Не менее важно то, что Хъюги обладают способностями к практически идеальному контролю чакры, да и с модификацией своего энергетического тела у нас проблем нет. Но, видишь ли, у всего есть своя цена. И плата, которую всем владеющим додзюцу Хъюгам приходится платить, по настоящему велика. Мы очень ограничены в стихийных трансформациях чакры... И чем выше контроль над додзюцу, тем меньшие способности нам доступны. — Хизаши немного помолчал, глядя в мои остекленевшие глаза. — Для члена побочной ветви, так или иначе, могут быть доступны техники 'В' ранга. Если, конечно, у такого Хъюги будет дар к стихийным трансформам. Но даже отсутствие пробужденного бьякугана приводит к тому, что Хъюга будет весьма ограничен, и тот член побочной ветви, у которого есть способности, достаточные для техник ранга 'B', в отсутствие генов Хъюг вполне мог бы замахнуться на техники ранга 'S'. Дальше — хуже. Однофазники, скажем, 'жизнюки', с единственным аспектом бьякугана, больше чем на 'С' и рассчитывать не смогут. Мне, с моими двумя аспектами в виде 'Янь' и 'Инь' разве что техники ранга 'D' подвластны, а это, как ты понимаешь, на уровне джоунина не играет вообще. Ну, трупы дотоном спрятать можно, да. Чуть время и силы сэкономишь. Хотя, лично я предпочту выкопать могилу лопатой. Потому как есть еще одно, о чем тебе стоит знать. Бьякуган, одним фактом своего существования, влияет на центры чакры. Мы, Хъюги, обладаем не таким уж большим резервом чакры. Хотя и восстанавливаемся быстрее других. Ах да, совсем забыл. Для владельца истинного бьякугана, такого как у тебя, стихийные трансформы невозможны вообще.

вообще.

Сижу в полной прострации. Как? Ну, как же так? Мне казалось, что в ушах далеким эхом отдается хохот забросившей меня в этот мир сущности. Такой подлости я не ждал. Мир магов... И я, в итоге получивший неспособное к магии тело. Хизаши что то там говорил, но я его уже не слушал. Слишком уж сильным вышел удар, разбивший мои мечты на тысячи острых, ранящих осколков. Я неполноценен... Как же обидно. Спустя какое-то время я пришел в себя от того, что меня слегка покачивало. Н-да. Срочно пора взрослеть, угрюмо подумал я, шмыгая носом и сглатывая непрошеные слезы, уткнувшись носом в футболку опекуна. Растерявшийся Хизаши всеми силами пытался привести меня в себя, бормоча что-то утешительное. Я вырвался и сел ровно, смахивая с глаз слезы злой обиды. Да уж, поговорили. Мне протягивают что-то вроде платка, и я старательно вытираю мокрые щеки.

щеки.

— Спокойно, Акира-тян. Стихийные трансформации — это не главное для шиноби. И без них Хъюги остаются лучшими из лучших. — Хизаши с улыбкой подмигивает мне.

— Утешаете, да? — Бурчу я.

— Вовсе нет. Скажи мне, ты ведь знаешь о базовых техниках, которые дают ученикам академии для отработки базовых навыков ниндзюцу? — С любопытством спрашивает опекун.

опекун.

— Хм, иллюзорные клоны, техника замены и... — черт, что же там за техника, ей Наруто увлекался вроде, — хм, третью не помню.

помню.

— А там еще одна иллюзорная техника, хенге. Позволяет принять иной облик. — Шиноби бросил на меня испытующий взгляд. — Так вот. За счет возможностей расширенного контроля, Хъюги способны на большее. Сохраняя базовую сложность техники, мы можем выполнять их куда как лучше. К примеру, выполняя хенге, мы можем имитировать не только внешность, но и неповторимую энергетическую картину тела, что позволит обмануть не слишком внимательного сенсора. И это применяя фактически элементарную технику низшего ранга! На такой уровень контроля выходят единицы из джоунинов, малыш. С иллюзорными клонами все веселее. Нет, они не обретают материальность. Зато они имитируют работу центров чакры шиноби, этакая иллюзия в иллюзии. То есть, различить тебя в толпе копий, становится действительно нетривиальной задачей. Ты не поверишь, как все это облегчает жизнь, Акира-тян. В бою на по-настоящему высоких скоростях, на зрение не опирается почти никто. Ну, владельцы додзюцу разве что, способные ускорять свое восприятие, да разработавшие соответствующее подобие зрения при помощи техник. А на такое способны исключительно шиноби высшего класса. Очень уж сложно заставить свой мозг воспринимать больше информации, чем он привык. Да ведь ты и сам видел, на что способен бьякуган с 'янь' чакрой. И как потом голова болит, помнишь? Привыкать к такому нужно, очень медленно и осторожно.

— Что, улыбаешься уже? — Усмехнулся опекун. — Порадую тебя еще чуточку, а то ишь, придумал, слезы ронять. Столь любимая многими техника замены. Позволяет, как ты знаешь, поменять местами себя и некий предмет, как далеко может находиться предмет — сильно зависит от способностей шиноби. Хъюгам же доступно искусство обмена не только с материальным предметом, но и просто с воздухом. Фактически, получается некое подобие пространственных техник. Но тут уже 'С' 'С' уровень, слишком все это не просто. И, к сожалению, переместиться так можно не дальше чем на пять метров. Потом фокусировка начинает стремительно падать, увы. Но даже так — пространственная техника на уровне ученика — это очень серьезно. Так что прекрати сырость разводить, ты вовсе не неполноценный, скорее уж, наоборот. За такой контроль над чакрой любой Учиха сам себе шаринган вырвет, и еще будет считать, что дешево досталось. Так что, малыш, успокойся и иди умываться, нам скоро выходить.

выходить.

Дружная компания Хъюг собралась быстро. Не прошло и десяти минут, как все были готовы. Делегация выглядела крайне представительно: кимоно предельно официального вида, широкие шелковые пояса клановых цветов, налобные повязки — хатимаки, с символом клана над переносицей... Полный парад. А вот протекторов с эмблемой Конохагакуре не было ни на ком. Даже на джоунине Хизаши, находящемся на службе службе у деревни Листа. Н-да, если это не демонстрация намерений, то я даже и не знаю... Тихий вопрос, заданный мной Миори, подтвердил мои опасения — как оказалось, в случае полного кланового церемониала ношение протектора в принципе не является обязательным.

обязательным.

Вышли. А вот на сей раз обошлось без пробежек по крышам и всяческой суеты. Все было крайне неспешно и демонстративно. Хъюги идут, эй, там — посторонитесь! Построились свиньей, во главе клина, понятно, Хиаши, по сторонам — предельно надменная старейшина Окини и обманчиво расслабленный Хизаши. Ну, а в центре вышагивали моя нэ-сама и собственно я. Вот так вот неспешным шагом и шли. При этом, то Окини, то Хизаши, интересовались — а удобно ли идти дитяте, и не хочет ли чего Акира-тян. После третьего вопроса, заданного старейшиной Окини, сделавшей на сей раз страшные глаза, до меня дошло — нам нужно задержаться, при этом, продемонстрировав, так сказать, заботу о подрастающем поколении.

Ну что же, надо так надо. Слово мороженное в словарном запасе имелось, так почему бы и нет? Сообщив окружающим, что мне жарко (ага, в полдесятого, еще вполне чувствовалась утренняя свежесть!), и что не плохо бы покушать мороженого, я был вознагражден удовлетворенной улыбкой Окини. Я-то думал, что мы зайдем в какую-нибудь кафешку по пути к центру. Ага, сейчас. Хиаши свернул на боковую улицу, и неспешно повел нас к известной ему цели. Н-да, и зачем я это попросил... Каких-то полчаса, занятых торжественным шествием по улицам, и мы подошли к ресторану. Если это не местная 'рублевка', то я ничего не понимаю в жизни. Все вокруг просто кричало о нездоровой роскоши — вызолоченные балки потолочных перекрытий, гобелены набивного шелка, изящная мебель из полированного сандала. Эх, спокойный стиль поместья Хъюг нравится мне все больше и больше.

Миори, глядя на мое унылое лицо, не выдержала и украдкой подмигнула. Остальные же, что называется, 'держали лицо'. То есть, проще говоря, демонстрировали всем желающим на это посмотреть, надменные и ничего не выражающие лица. Но стоило лишь нам усесться за низкий столик, как все изменилось. Вокруг меня захлопотали Окини и Миори, разом вытребовавшие у подбежавшего официанта набор ассорти. После чего начали с умильными глазами наблюдать, как я это мороженное поедаю. Восемь фигурных вазочек. Восемь! И в каждом свой сорт. Никакой химии, никаких загустителей. Все из свежего, натурального молока, и не менее свежих фруктов, кусочки которых вместе с соответствующей фрукту глазурью были щедро добавлены в вазочки. Хорошо хоть, кормить с ложечки меня не стали, хотя, глядя на ехидные глаза сестры, было понятно, что подобная идея ей в голову явно пришла, и с сожалением была отброшена. Этикет, однако. Нельзя поперед Окини-сама лезть, спасибо небесам за эти милые особенности местной семейной иерархии.

иерархии.

В общем, до башни Каге мы добрались чуть ли не к полудню. Ага, выйдя за ворота кланового квартала в восемь утра! Ничего себе прогулочка... Ноги ощутимо ныли. Надеюсь, сесть нам у каге предложат. Еще недоходя до башни, моей рукой завладела Миори. Так и шли. Кабинет каге располагался на четвертом этаже башни. Сама башня скорее напоминала массивное каменное здание округлой формы. Ох, сколько же тут народа... Стада непуганных шиноби в 'фирменных' жилетах, местная знать в традиционных одеждах, периодически мелькали сопровождаемые АНБУ в масках фигуры с протекторами явно не Конохского разлива. Дипломаты из других скрытых деревень? А кто его знает... Вход в кабинет Каге Листа находился в конце солидного размера зала, заполненного работающими за столами чиновниками, с которыми общались шиноби. Это что, все секретари? Миры могут меняться, но бюрократия остается неизменной!

Ближе к дверям кабинета начал чувствоваться запашок табака. Ах да, Сарутоби Хирузен по канону отличался неумеренной тягой к курению. И вроде как торговля табачком это фамильное дело его семьи. Атмосфера внутри кабинета сильно смахивала на газовую камеру. Старейшина Окини, сразу после взаимных приветствий непререкаемым тоном потребовала проветрить помещение, или поменять место встречи. Мол, не дело молодому растущему организму ее воспитанника, это слово Окини произнесла с явным нажимом, травиться табачищем. Требование было выполнено очень быстро — хорошая штука эти воздушные техники, и как же жаль, что мне такое счастье будет недоступно! Несколько смерчей, повинуясь нескольким замысловатым жестам Каге, взяли и вымели из кабинета клубы дыма. Жаль, что мне такое счастье недоступно... А вообще, я глазам своим не поверил — дым и правда клубился под потолком. Сколько же этот дедуля выкуривает, и какие по счету у него легкие?

легкие?

Дед был колоритный. Характерное восточное лицо, изрезанное морщинами, козлиная седая бородка, прическа вида 'три седых волосины в два ряда' и багровое одеяние, явно спецодежда. На столе лежала небрежно брошенная шляпа, хорошо известная мне по мультфильму. Но самое главное, на что я обратил свое внимание — это профессионально добрые, чуточку усталые глаза. И легкая, чуть лукавая, не менее добрая улыбка. Ах, какой актер пропадает. Так и хочется воскликнуть — 'Верю!'. Какой добрый дедушка! Добрее даже незабвенного Лаврентий Палыча, пенсне только не хватает.

Главная же подлость стала очевидна сразу — было приготовлено пять стульев, один из которых стоял прямо перед столом Хокаге. Предупредительное сжатие ладони Миори было явно лишним, я прекрасно помнил инструкции. В итоге, я старательно забрался прямо на колени усевшейся на один из стульев сестры, тут же обхватившей меня руками. Героическим усилием воли подавив ухмылку, я приготовился слушать. В кабинете воцарилась тишина. То, что дела идут совсем не по утвержденному Хъюгами сценарию стало понятно сразу. Вымученная улыбка Миори, капельки пота на висках и судорожно сжавшие меня руки. Самое главное — не было никакого бесплотного голоса сестренки! Н-да, считать Каге идиотом... Глупая идея. Идиоты на самый верх не пробираются, их, как правило, убивают в молодости. И пошло поехало...

поехало...

— Какой милый мальчик. — Улыбается. От его улыбки почему-то хочется спрятаться. — Как тебя зовут?

зовут?

— А... Ну... Я? — Понятненько. Изобразим маленького стеснительно дурачка, для ребенка в незнакомой обстановке дело вполне понятное и ожидаемое.

ожидаемое.

— Да, юный шиноби. Как тебя зовут? — Ох как мне льстят. Подыграем и надуем щеки. Гордо голову поднять тоже не повредит.

повредит.

— Акира Хъюга! — Вот так вот. Хъюга я, понял?

— Скажи мне, Акира Хъюга, откуда ты родом... — И понеслась. Битый час говорильни. Никакой конкретики, нет — просто Каге крайне дотошно выяснял все обстоятельства прошлой жизни моего тела. Кто, откуда родом, как звали родителей, где жили, как жили, кто был владельцем деревушки, чем занимались родители... Такое впечатление, что ему сами по себе ответы были малоинтересны, он, скорее, изучал мою реакцию и то, как я отвечаю.

Тем временем, Миори становилось все хуже и хуже. Полуприкрытые глаза, стиснутые в линию губы, капли пота, стекающие по щекам. Все это наводило на неприятные мысли, особенно, если учесть иголки, ощутимо начавшие колоть мои виски. Казалось, что еще немного, и Миори потеряет сознание, и тогда раскаленные иглы пронзят мою голову насквозь. Конец этим издевательствам положила Окини. После часа болтовни Хокаге, прерываемой моими редкими ответами, она не выдержала и сказал, что ребенок устал, и ему нужен послеобеденный сон. Каге, как ни странно, спорить не стал. Наоборот, он выглядел вполне себе удовлетворенным. Тепло улыбнувшись, Сарутоби Хирузен погладил свою козлиную бородку и заявил, что счастлив, что ряды шиноби Конохагакуре пополнились новым защитником, который грудью встанет на защиту деревни. Поток сознания главы деревни быстро иссяк, и мы покинули гостеприимные стены резиденции Хокаге.

Как Миори добралась до выхода, я вообще не представляю. Она шла как кукла, механически переставляя ноги и опираясь на меня чуть ли не всем весом. Очевидно, дело тут не в индивидуальной непереносимости табачного дыма. Так и есть — стоило нам выйти на улицу, как Миори пошатнулась и закатила глаза. Едва успевший подхватить ее Хиаши прищурился и прошипел сквозь зубы нечто нецензурное. Окини, впрочем, быстро привела девушку в себя. Н-да, так и есть — ментальная атака. По словам Миори, все ее силы были брошены на отражение вторжения в мое сознание. Я с любопытством задал вопрос — а почему, собственно, атаковали меня? Ответ оказался очень простым. Атаковать Миори, конечно, было возможно. Но в этом случае она сумела бы опознать нападавших, и у сородичей ее матери возникли бы нешуточные проблемы. Равно как и у Хокаге. Ну как же, открытое нападение на Хъюгу... Напав же именно на мое сознание, слуги Каге решали сразу две задачи: во-первых, проверяли на прочность саму Миори, во-вторых, пытались обойти ее зашиту, которая та целый час держала на моем разуме. Прочитать память им явно не удалось. Но вот некоторые поверхностные мысли, скорее всего, стали им доступны. Хиаши нахмурился, подтвердил свое указание насчет сидеть в поместье Хъюг и не высовываться до установки полноценной защиты на разум, и быстро разогнал всех по домам. Хизаши подхватил меня на руки, его брат понес неспособную идти самостоятельно Миори, и мы понеслись по крышам в сторону квартала Хъюг. Старейшина Окини отправилась куда-то по своим делам... Новая жизнь началась.

Интерлюдия II. Конохагакуре, башня Каге, три часа дня

дня

Каге Листа бесстрастно наблюдал за суетой команды АНБУ, проверявших кабинет после ухода гостей. Ситуация, однако... Информацию о новой генетической линии Хъюг можно считать подтвержденной. Старик Сарутоби верил в генетику, и совсем не верил в случайности и совпадения. Ну да, как же... Бледно-желтые глаза. И откуда, позвольте? Ничего подобного у Хъюг никогда не фиксировалось. Уж что-что, а информацию по сильнейшим кланам Конохи АНБУ всегда собирало скрупулезно. Все носители бьякугана всегда имели либо бледно-серебристые, либо бледно-голубые, либо бледно-зеленые глаза. Это у побочной ветви наблюдалось то еще разнообразие... Выходит, что? Данзо оказался прав? Ну вот, стоит помянуть биджу, и он тут как тут. Из-за скрытых ширмами дверей появился старый друг-соперник Хирузена.

Хирузена.

— Убедился? — вопросительно глядя на Каге спросил Шимура Данзо.

Данзо.

— Да уж... Интересный у Хъюг мальчик появился. Врет, и не краснеет. При этом всеми силами пытаясь изобразить застенчивость и смущение. Где там Иноичи носит? — Каге недовольно нахмурился.

нахмурился.

— Дебрифинг проводит у своих людей. Скоро подойдет. — Данзо криво ухмыльнулся. — Ты мне лучше вот что скажи — ты заметил, что мальчишка явный Хъюга, но при этом из другой линии?

линии?

— Я может и старый дурак, — холодно глядя на главу внутренней безопасности АНБУ ответил Каге, — но я пока что не старый маразматик.

маразматик.

— Я вижу два возможных варианта, Хирузен. — Чуть подался вперед удобно усевшийся усевшийся Шимура. Ну что же, совершенно спокойно подумал каге, они давным-давно начали общаться наедине исключительно по именам. — Либо обнаружилась новая, ранее никем не зафиксированная линия потомков Риккудо, либо... Либо старик Тораки все же пошел по пути нашего общего знакомого, и сумел-таки осуществить пересадку модифицированного генома.

— Ты сам-то в неучтенных потомков Риккудо веришь? — Ворчливо спросил Хокаге.

Хокаге.

— Я, как ты знаешь, — Данзо чуть причмокнул губами, разливая по стаканчикам сакэ, — даже в отдых после смерти не верю. Развелось умельцев, да... Кстати, ты так и не спросил у мальчишки, откуда он про 'Эдо Тенсей' знает.

знает.

— А слысл? — Недоуменно посмотрел на своего верного пса Каге Листа. — Мальчишка полчаса без свидетелей общался с братцем Хиаши. Ну, рассказали бы нам душещипательную историю, как шиноби успокаивал истерику мальчишки, потерявшего всех родных, рассказав ему историю про Второго Хокаге. И дальше что? Пусть уж думают, что никто ничего не заметил.

заметил.

— Да уж... Подобная осведомленность в сочетании с появлением новой линии мне совсем не нравится. — Данзо скривился. Сакэ было откровенно так себе, хотя и крепче, чем обычно. Странно, почему Сарутоби такую дрянь закупил, неужто вкусы решил поменять на старости лет.

лет.

— Полагаешь, мальчишку обучали, да? — Прищуренные глаза Хокаге превратились в щели — бойницы. — И именно там он услышал многое из того, о чем ему совсем не следовало бы болтать?

болтать?

— Знаешь, Хиру... Я многое видел в этой жизни. Но вот ребенка шестилетнего, который без всяких печатей разгоняет центр чакры, и потом ею оперирует — вижу впервые. Ты же знаешь методу обучения клана Хъюга — сначала обучаемый пользуется печатями, а потом, запомнив и привыкнув к потокам, начинает обходиться без всяких печатей. Мальчишка исполнил тогда, у ворот, нечто подобное.

подобное.

— Выходит, что подозрения о том, что Хъюги тайно наращивают свою мощь, устроив себе тренировочный центр где — то вдалеке, могут оказаться правдой? — Риторически поинтересовался глава деревни.

деревни.

— Выходит, да. Ты лучше задумайся, сколько таких вот желтоглазых может оказаться в том самом центре... — Прищурившись, протянул Данзо.

Данзо.

— Так-так-так... — Хирузен занялся своей любимой трубкой. Трубка, да... Похоже, ему скоро снова потребуется очередное замещение легких. К черту, пусть ирьенины работают. Отказаться от своей любимой соски он просто не в силах. — По больному месту бьешь, Шимура.

Шимура.

— А что Шимура, что Шимура. Данзо прищурил единственный видимый глаз. — Ты что, изменил свое мнение? Кланы рвут Коноху на части, Хирузен. Их власть, — глаз словно в щель превратился, — должна быть ограничена. Коноха должна управляться единой волей, а не десятком жадных рук, тянущих ее в разные стороны. Хватит, три войны уже получили, что, будем ждать, пока ведомые собственными интересами кланы доиграются до четвертой?

четвертой?

— Один такой уже попробовал... — Змеиная улыбка коснулась пергаментных губ Каге. — Сейчас не знает, чего делать.

делать.

— Ты про мечника этого, да? — Искренне рассмеялся Данзо. — Ну что от любителя катаной махать ожидать... Тоньше работать нужно, тоньше. Государство вести, это ему не кунаем трясти.

трясти.

— Хорошо. Хватит кругами ходить. — Каге резко хлопнул ладонью по столу. — Что с проектом 'Внутренние резервы'?

резервы'?

— Развернуто и запущено шесть новых школ, мой каге! — Вытянулся сидящий на стуле мужчина с замотанной бинтами головой. — Подготовка начата. Этап строительства старших школ АНБУ вступает фазу завершения, преподаватели подобраны. Кадры будут.

будут.

— Хорошо. Тогда вывод из игры одного из основных источников беспокойства не приведет в долгосрочной перспективе к нарушению баланса сил. Фугаку со своими экспериментами заигрался, Шимура. По данным моих источников, он пустил уже четыре семьи своего клана под нож, и при этом заполучил себе еще одного владельца мангеке шарингана. Ты себе представляешь, на что станет похожа Коноха, если в ней будут резвиться несколько десятков Учиха с такими вот глазками? Не дергайся! Тут не руками махать, а думать надо.

надо.

— Да что там думать. 'Корень' уже достаточно окреп, что бы... — Каге хрипло расхохотался. — Шимура, у тебе часом в правящей верхушке Киригакуре родни нет? А то завел себе привычки как у настоящего мечника тумана, нестись вперед с клинком наголо. Помнишь отчеты по новому поколению боевых стимуляторов от нашего друга?

друга?

— Это ты не про те ли препараты говоришь, которые вызывают взрывной рост способностей ценой органического поражения мозга и разрушением психики? — Данзо лихорадочно вспоминал, через его руки проходила уйма документов ежедневно. — Так ведь гадюка подкустовая их так до ума и не довела. Препарат однократного приема, потом придется искать свежие кадры.

кадры.

— Про них, про них. Юный гений Учиха, помнится, оказывает знаки внимания одной из твоих красоток? Порадуем мальчика. Пусть девочка сольет ему досье на его отца, главное — про проводимые им эксперименты, да споет ему на ушко в постельке, что его маньяк — папочка решил подарить новые модные глаза его завистливому брату-близнецу, Каде. А его вместе с нежно любимым им младшим братом Саске пустить на запчасти. И таблеточек чтобы ему передала, которые, мол, дадут ему силу защитить его брата. А дальше... Причем тут мы? Внутренние дела клана Учиха, да... Да и потом — нам не нужен вырезанный клан Учиха, Шимура, нам нужен, — Каге смотрел в глаза своего старого приятеля очень тяжелым взглядом, — контролируемый клан Учиха. Не будем повторять чужих ошибок, они слишком дорого стоят. И еще, мой старый друг. Запомни. Даже очень большим ртом нужно откусывать понемногу, иначе ведь и подавиться можно. Ты меня понял, я так думаю...

думаю...

На Коноху раненной птицей падал ранний зимний закат, тяжелые низкие тучи были окрашены алым светом заходящего солнца. Цветом грядущей крови...

крови...

Глава 10. Как закалялись кунаи

кунаи

Сижу на крыше. Легкий прохладный ветерок обдувает все еще разгоряченное тело, звезды таинственно мерцают на на иссиня-черном ночном небе. Сдал. Я сдал! Да, пять с лишним лет мучений дали свой результат — первый барьер взят. Ирьенин ранга 'В' — это звучит гордо. И как не хотелось бы мне большего, но... Для получения ранга 'А' — требуется как минимум выполненное самостоятельное медицинское исследование, не говоря уж о необходимой практике. Мне ранг 'В'-то выдали без положенной двухлетней ординатуры исключительно по представлению Окини-сама, чье слово у Конохских медиков — глас божий. Ее мнение там разве что сама Тсунаде рискнула бы оспаривать, но вот ведь незадача — легендарную ирьенин не видели в Конохе аж со времен смерти Четвертого. Избегала она появляться на родимой стороне, уж не знаю почему. Ведь, казалось бы, пить и в азартные игры играть оно и дома можно. Не так все просто с саннинами, ох, не просто. Не зря они предпочитают родному дому чужие края.

края.

Сам экзамен начался традиционно. Окини-сама сегодня утром разбудила меня неожиданно поздно — аж в шесть часов утра. Я-то за последние три года все больше в пять подниматься привык. Сон, как любит говорить старейшина — непозволительная роскошь для шиноби, ибо в сутках всего-то двадцать четыре часа. Легкий завтрак, и мы побежали прямо в центральный госпиталь, благо нехитрую науку бега по крышам я уже освоил. Нет там ничего такого, в самом-то деле... Чакра и контроль над ней — ключ к успеху. В госпитале нас ждал целый консилиум экзаменаторов. Улыбаются. Не вызвал я у них доверия с первого взгляда, ирьенинов вообще не так уж много, и подготовить нового — это не суши скушать. Старейшина же клана просто всем своим видом излучала самодовольство и демонстрировала мне свою благосклонность — любимый любимый ученик, как никак. Даже соизволила на руку опереться, мол, надежда и опора. Так и шли по госпитальным коридорам, а на нас ирьенины в коридорах посматривали искоса.

Нет, ну а что — картина маслом. На персональный экзамен, про который в госпитале слышали все, включая медсестер, сиречь ирьенинов дэ-ранга, явилась парочка — седая сухонькая старушка и оболтус неполных двенадцати лет. Вообще, смотрели госпитальные ирьенины на старушку чуть ли не с сожалением. Сдает легенда, да... Шепотки со всех сторон летят, не долго мол осталось легенде, раз решила всю себя молодняку посвятить. Какие люди уходят, а? Не понимают они, что это политика такая у клана. И политика эта мудрая. Лучшее — детям! В подготовку молодняка клан ежегодно многие десятки миллионов местных Рё вливает, это только если стоимость времени наставников посчитать, да перевести затраченное на детишек время на чистый доход, который могли бы принести клану эти наставники в другом качестве. А дети — будущее клана. И клан к своему будущему всегда относился предельно серьезно, потому и входит сейчас в число сильнейших.

сильнейших.

Ох, не довелось им видеть, как эта сухонькая старушка на клановый полигон поразмяться выходит... Пару раз я наблюдал, как сходились в поединках Окини и Хиаши. Жестоко бой ведет верхушка клана... Голое тайдзюцу клана, чистый джуукен, и смерч чакры, ураганом летящей по каналам. Практически никаких зрелищных техник. Скорости запредельные у мастеров, я за ними успевал наблюдать на самой грани моего убогого на тот момент 'янь'-бьякугана. Половины ударов просто не видно, так, тени танцуют. Но красиво, не отнять. И хотя Хиаши старушку доставал чаще, все его совсем не сдерживаемые 'когти дракона' старейшине — как с гуся вода. Вот он, высший пилотаж ирьенина с большой буквы 'И' — лечиться прямо в бою. Эс — плюс — ранг, как он есть, во всей его запредельной красе. А ведь восстановить функции разорванной чуть ли не в клочья концентрированным выбросом чакры селезенки — это вам не стаканчик сакэ опрокинуть. Практика многолетняя за таким искусством стоит, и железный самоконтроль. Про дополнительную систему чакра — капилляров специализированных, на центр чакры жизни завязанных, я уж и молчу...

молчу...

Джуукен вообще очень красиво со стороны выглядит. Скольжения, увороты, никаких тебе жестких блоков, только вот удары противника почему-то все больше мимо летят, так, почти беззвучно ткань одежды задевают... Исключительная пластика и танец тел. Красота, да и только. Но красотой это только со стороны кажется, до тех пор, пока на себе джуукен этот не испытаешь. Даже если не по тенкетсу бить будут — приятного очень мало. Легкое касание кончиками пальцев, почему-то больше напоминало ожог, причем подкожный, от чего пораженные мышцы перехватывало короткой судорогой. Нет, мне конечно эти тонкости на теории чакроэнергетики объясняли подробно, в лицах. Да еще и продемонстрировали, почему так выходит, а не как-то иначе. Правда, подлечили сразу, п-педагоги чертовы.

чертовы.

Экзамен оказался устным. Отвесив традиционный поклон, который положено демонстрировать старшим, я приготовился. И понеслось. Четыре часа вопросов по всем положенным разделам, которые обязан знать ирьенин широкого профиля. Анатомия, физиология, энергетика чакры, общая и частная теории взаимодействия энергетических и физических оболочек, гинекология... Много должен знать ирьенин, и еще больше он должен уметь. Одна общая фармакология, включая теорию лекарственных трав и особенности их механической и энергетической обработки чего стоит. На самом деле, один из сложнейших и занудных разделов. Много в гербологии тонкостей. У каждой травки свои циклы активности, и собирать их нужно в соответствующее время суток. Еще и учитывать, какой месяц на дворе. Ну и что, что большая часть растений — вечнозеленые? Зима, пусть и в виде сезона дождей имеет место быть, и влияние на растения оказывает самое непосредственное. Да и сама фармакология не так проста. Практически все растения при изготовлении лекарств нужно подвергать обработке чакрой, так проще всего выходит. К примеру, есть очень сложные в обработке растения, особенно из числа ядовитых. Пара алкалоидов полезных, и еще пять способны в концентрированном виде не то, что лошадь — слона убить за несколько минут. И их нужно уметь качественно и надежно разделять, усиливая и преобразовывая при этом полезные функции. А уж как все это учить в свое время пришлось...

Но тут помогла очень сильно та самая фармакология. Есть один милый состав с очень специфическим вкусом, стимулирующий 'быструю' память. Употребляется в паре с другим составом, который пьют строго три часа спустя. Этот состав вызывает сильную сонливость, и применяется для того, что бы зафиксировать данные из 'быстрой' памяти в 'долговременную'. Готовятся эти настои долго, стоят не просто дорого, а очень дорого, очень уж редкие ингридиенты в их составе. Но, как я уже упоминал — клан на обучение денег не жалеет. И уж кого-кого, а ирьенинов своих клан учит всерьез, потому как местные врачи в любой момент могут оказаться прямо на поле боя. Ковыряться же в многотомных справочниках времени судьба не даст — пока будешь судорожно искать необходимую информацию, пациент, доставленный 'на стол' в предельно непотребном виде, десять раз умереть успеет. Подготовка как у реаниматологов, и цену секундам ученикам вбивают прямо в подкорку. К слову, химия химией, но учить материал приходилось всерьез. Химия не всесильна, она всего лишь делает процесс эффективнее. Тому, кто дурака валять будет, и тэнгу считать вместо учебы — она разве что количество подсчитанных тэнгу запомнить и поможет. И что-что, а уж умением стимулировать желание ученика выучить материал Окини-сама владела в совершенстве. Вторая по частоте употребления ею поговорка: 'Боль — лучший учитель'. Учила же она всерьез.

всерьез.

В общем, после кланового обучения экзамен был не столько сложным, сколько скучным. Четыре битых часа я как тот попугай отвечал на вопросы. Ну что же. Ответил. Переглянулись экзаменаторы, кивнули мне. Знаешь. А умеешь ли? И вот тут-то началось самое интересное. Высокая экзаменационная комиссия дружно отправилась в недра госпиталя, ну, а мы с Окини-сама, соответственно, следом. Судя по кривой усмешке старейшины, испытание мне приготовили еще то. Старейшина, как обычно, оказалась права. Ну и запашок, да... Стоят ирьенины и смотрят, как поведет себя кандидат. Не дождетесь! Уж что-что, а брезгливость из учеников ирьенины клана вышибают в самом начале обучения.

обучения.

Давным-давно, когда мой 'путь ирьенина' был только начат, мне и семь лет тогда еще не исполнилось, отвела меня как-то моя названная мать в подвал лабораторного комплекса клана. Покопалась, гремя какими-то инструментами, в лабораторном металлическом шкафчике самого невинного вида, и достала оттуда таз, плотно прикрытый крышкой. Жестом указала мне на отделанный жесткой, под кафель, плиткой пол, села напротив, и поставила между нами таз. После чего жестом фокусника убрала плотно притертую крышку с тазика. В-я-я-я... Вспомнишь — вздрогнешь. Такое отвратное месиво я наблюдал первый раз в жизни. Как любезно пояснила мне Окини-сама, в тазу находились бараньи кишки, требуха и кровь. Недельной выдержки. До кондиции оно на крыше доходило, как с ласковой улыбкой пояснила мне старейшина. Подышало вволю. Я бы по другому выразился, да только вот за подобные выражения били меня по губам, руку совсем не сдерживая. Да... Выработке 'облико морале' будущего члена клана уделялось внимание чуть ли не большее, чем отработке профильных дисциплин. И умению 'держать лицо' и скрывать эмоции сенсеи учили на совесть. Для проявления эмоций есть семья и дом, точка. В остальное время будь добр соответствовать высокому званию Хъюги.

Так, отвлекся я что-то... Уж больно воспоминания мерзкие, и копаться в этом совсем не хочется. Итак, сняв крышку и вернув себе мое внимание, Окини-сама высыпала горсть мелких монеток прямо в отвратную жижу. После чего проинформировала меня, что там десять Рё монетами по одному, и что у меня есть пятнадцать минут, что бы их оттуда извлечь. И посоветовала представить себе, что передо мной — мой лучший друг. Которого с рваными ранами живота доставили ко мне, что бы я его спас от неминуемой смерти. И каждая монетка — это посторонний, отравленный предмет, который я обязан извлечь из раны. Все, мальчик, время пошло. И когда я, непомня себя от ужаса и отвращения, стравил все, что было в желудке, прямо в таз, совершенно спокойным голосом уведомила меня, что я наблевал в разорванный живот моего лучшего друга. Теперь, мол, его шансы на выживание сильно упали. Спасай, мол, дальше. Он ведь пока, — тут Окини грустно улыбнулась, — еще жив...

жив...

В общем, попытка привести новичка в шоковое состояние провалилась, не понадобится вам вон тот вот тазик, зря приготовили. На прорезиненном футоне в крошечной палате-боксе палате-боксе лежал старик. Старательно скрывая улыбку, глава комиссии повел рукой в сторону пациента и предложил мне приступить. Ну что же... Посмотрим. Так, никакой сопроводиловки нет, доставлен больной судя по всему всему поздно ночью. А вот то, что коллеги не провели санобработку, это просто свинство и неуважение. Нет, не ко мне. К больному. И плевать, что больной — заблеванный, ходивший под себя, пьяный старик. Клятвы Гиппократа в этом мире, понятно, нет, но вот 'кодекс ирьенина' введен Тсунаде в Конохе уже давно, и слова о сохранении тайны, а также о соблюдении достоинства больных там есть. Бросаю косой взгляд в сторону комиссии. Нет, я все понимаю, этого беднягу в центральный госпиталь доставили исключительно для проведения экзамена, тут лечат знать и верхушку шиноби, но, мать вашу, правила никто не отменял!

Холодно интересуюсь, кто отвечал за больного до передачи его под мою ответственность. Слегка недоуменная тишина. Не ждали? Я ж вас... До председателя комиссии дошло быстро, ну, оно конечно, опыт не пропьешь. Да и превратившаяся в оскал улыбка Окини-сама намекала на множество веселых последствий. К примеру, на доклад Хокаге со стороны клана Хъюга по поводу отношения к пациентам в госпитале Конохи. Старейшину тут знали, и что такая вот улыбочка может означать — тоже были в курсе. Решение главный ирьенин нашел быстро — пациент свежий, поэтому ничего по его поводу не предпринято. Ну и биджу с вами, мне человека лечить надо, а не разбираться с местными порядками.

порядками.

Ну что же, для начала общая диагностика, второй режим бьякугана жизни. Оценю-ка я его состояние вообще, как там себя энергетическая оболочка чувствует? Чувствовала себя эта оболочка плохо, если не сказать хуже. Энергетика посажена чуть ли не в ноль, можно смело констатировать общее истощение организма. Особенно плохо обстояли дела в нижней части тела — воспалительные процессы цветут и пахнут. Переключаюсь в третий режим, проверю-ка я его кровь с лимфой. Ох... Он как вообще живет-то? Количество токсинов в крови зашкаливает, качество крови минимально — пригодное для жизни. Четвертый режим, нужно проверить органы. Желудок однозначно нужно промывать, еще не все впиталось. Сколько же он в себя этой гадости залил? Кишечник — запор, судя по всему, не первый день. Почки — хроника, но не смертельная. А вот печень, кажется, все. Допился дед до цирроза. Впору вспомнить грустный медицинский анекдот полузабытой родины, мол, желудок ампутировать придется, потому что печенка уже не помещается. В общем, порядок действий понятен — срочное промывание желудка и кишечника, потом прогнать очистку крови, а потом уж замещающей хирургией восстанавливать печень. Иначе проще добить. Не выживет он по другому, да... Ну а почки... А что почки. Почки терпят, да и консервативное лечение возможно. Вот пусть они их и лечат.

лечат.

Мрачно усмехнувшись, требую лечебную карту больного. Помялись, но выдали. А на что они, собственно, рассчитывали? Что я подпольно лечить буду, что ли? Э-э-э, нет, шалишь. Я вам все туда впишу, не отвертитесь — долечите старика. Так, принесли. Оп-оп-оп, вот оно. Время доставки в стационар — 02 часа 47 минут. Почти двенадцать часов назад, бурчу в полголоса. Окини-сама услышит и выводы сделает. Улыбаюсь, как Окини-сама любит, ласково — ласково. Теперь от лечения старика ты вряд ли отвертишься, главный ирьенин. Да и Окини-сама дела клана с тобой порешает, тварь ты такая, зелено-халатная, ко всеобщему клановому удовлетворению. А вот и тушь с кисточкой. Ну, понеслась.

понеслась.

Вообще говоря, я до сих пор ненавижу каллиграфию всеми фибрами, жабрами, и прочими органами души. Хотя научили, ничего не скажешь. И иероглифы местные, кандзи, как и катакану с хираганой, я рисую быстро и уверенно. Но сколько же у меня вся эта традиционная муть крови выпила, кто бы знал и кто бы понял. Для местных — это совершенно нормально, и мои попытки рассказать о такой штуке, как авторучки, да черт с ними, авторучками, хотя бы перьевую дайте — привели к тому, что меня в очередной раз назвали незнающим традиций варваром. Мол, деды наши тушью по шелку писали, мы пишем, и ты так писать будешь! Так что не вызвали ни малейшего энтузиазма мои идеи, только Хината и оценила, которая с той же самой каллиграфией сражалась. И судя по тогдашнему блеску глаз маленькой химэ, указ номер один, который она издаст, вступив в должность — будет именно о ручках. Хотя бы и перьевых!

перьевых!

Вписал я результаты осмотра в карту, записал свои наблюдения и составил краткий план лечения. После чего отправил двух ирьенин дэ-ранга проводить первичные процедуры, ту самую клизму с промыванием желудка. Спорить никто не стал, и слава Риккудо — я к этому моменту был уже на взводе. Работают быстро. Два дюжих медбрата подхватили не помнящее себя тело старика, и понесли на процедуру. Управились быстро, ничего не скажешь. Профи, рука набита. Принесли обратно... А тут уже моя работа. Потребовал у главного ирьенина ассистентов — в одиночку такие операции вряд ли кто потянет, тут никакой чакры не хватит. 'Батарейки' мне выделили, требование оправданное и разумное. Это если бы я сразу полез лечить, меня бы отстранили, покрутив пальцем у виска — умерший около больного ирьенин никому не нужен. А операция ожидалась знатная — полное замещение органа. Полноценный 'А'-ранг. Умею. Учили. Хотя процесс обучения был еще тот...

тот...

Когда приступают к такого рода учебе, смертность ожидается под все сто процентов. И это, собственно, так и есть. Сколько я свиней загубил, уже и не упомнишь. Выглядело все это так: ученику предоставляется этакий учебный стенд в виде хорошо зафиксированной свинки. Свинки, потому как манипуляции с тканями свиньи поразительно схожи с теми, что надо проводить с тканями человека. Учитель бьет свинью в печень, нанося ей несовместимые с дальнейшей работой повреждения. А дальше проводит все необходимые манипуляции, комментируя при этом ученику, в каком режиме смотреть, и что он при этом делает. И так день за днем, неделя за неделей, орган за органом. Ученик же, умываясь потом, пытается все это повторить. Мрут свинки как мухи, но деваться некуда. Другого пути нет, слишком уж сложные процессы проводится проводить.

Поддержать энергетическое тело от распада — отключившийся орган мало того что прореху неслабую создает, так эта прореха еще и расползтись пытается. Лишится энергетической оболочки соседний орган — проблем не оберешься. Кровь. Печень много функций выполняет, и все их нужно дублировать на время операции. Сотнями потоков вливается чакра в заливающуюся визгом свинью, фильтры крови — держать! Энергетику — держать! И не вздумай обезболивать учебный стенд, ученик, запоминай, чем твои ошибки отдаются тем, кого лечишь — болью и криками, от которых в ушах звенит. Работай, ученик, свинок у нас много! Только вчера свежее стадо пригнали в поместье. Смех, который в ушах отдается...

Так, нужно перед операцией кровь зачистить, да обогащение кислородом на уровень вывести. А то ведь не выдержит старик, не мальчик уже. Первое дзюцу на вентиляцию легких, вторую технику — на фильтры. Оп, есть. Процесс идет. Ох, сколько же у него всего в крови намешано... Коктейль 'камикадзе', да и только. Вот так, зафиксировать и держать. Хорошо хоть удержание стационарных техник особенно внимание не отвлекает, хотя, конечно, распылять внимание бесконечно нельзя. Это как с гендзюцу — придумать можно все что угодно, равно как и попытаться внушить это жертве. Но нужно знать меру. Заметит клиент логические нестыковки навязанного сознанию иллюзорного мира — и рассыпется техника, вырвется из нее разум. Поэтому талант нужен и воображение, которое с минимум деталей убедит внушаемого в полной реальности наведенной на его сознание сети. Ну, или кеккен-генкай клана Курама, позволяющий чуть ли не бесконечно дробить собственное сознание, погружая в иллюзии целые группы противников.

Так, Акира, соберись. Кровь уже очищена, уровень токсинов — норма, углекислый газ — норма, кислород — норма. А вот печенке осталось совсем чуть-чуть. Ну, помоги мне Риккудо своей мудростью и терпением — пора начинать. Противошоковое дзюцу — ушло. Все, пора, начинаю транслировать альфа-ритм, прием из области гендзюцу. Пусть спит, болезный. Только и не хватало мне пациента в сознании, да на такой операции. На печенку мягко опускается кокон чакра-стазиса. Так, у меня есть два часа. Потому как больше я эту технику не удержу физически.

физически.

К счастью, никакого мандража не было, иначе я бы точно пациента угробил. Хотя... Не повела бы меня Окини-сама на такой экзамен без практики. И она, практика эта, у меня была! Зря ирьенины комиссии скептически улыбались. Именно эта практика окончательно расставила для меня все точки над 'и', разбив последние сохранившиеся у меня иллюзии. Начиная с десяти лет водила Окини-сама меня и еще нескольких подрастающих ирьенинов по вечерам, почти ночью, в самый центр Конохи. Мрачная твердыня квартала АНБУ скрывала в себе многое. В том числе и пыточные казематы, находящиеся в распоряжении следственного управления. Тот самый Морино Ибики, который в аниме экзамен чуунинов проводил, ими и распоряжался. Глава службы активного следствия, ни больше, ни меньше. Вот с его клиентурой мы и занимались. А что? И Морино хорошо — получает возможность тренировать своих стажеров на реальном материале, из которого уже выжато все, что можно, и у которых остался один только путь. И Хъюгам хорошо — тренируют подрастающее поколение на живом мясе. Ох, и пришлось там насмотреться. Лечить приходилось потерявших от многонедельных изощренных пыток человеческое подобие жертв, которым, по-хорошему, помогла бы только эвтаназия, ибо их разум был безвозвратно разрушен.

разрушен.

И именно на них оттачивались навыки ирьенинов клана. О том, что спать без снотворного эти самые ирьенины смогли только через пару месяцев, лучше умолчать. Чтобы не разрушать героический облик клана Хъюга. Один раз я все же не удержался. Дал двадцатилетней девчонке легкую смерть. У нее в глазах еще оставались остатки разума, и именно это меня и сломало тогда. Глаза просили, умоляли, требовали — добей. Добил... Как ни странно, Ибики-сан, присутствовавший как при проведении пыток своими стажерами, так и при лечении того, что осталось от пытуемых в конце, не стал меня ругать, когда я выдал нечто об 'острой сердечной недостаточности'. Кивнув мне, он выпроводил присутствующих стажеров. После чего, глядя мне в глаза, уселся прямо на заляпанный кровью, пропитанный ужасом, мочой и рвотой пол.

Откинувшись на стену, он тихим, спокойным голосом рассказал мне о том, что представляла из себя эта девочка. Что именно она сотворила. И что планировала сотворить, когда ее сотоварищи взяла прямо 'на горячем' команда АНБУ. Ну что же, своей цели Ибики добился, хотя и пришлось ему потом отпаивать меня горячим чаем пополам с успокоительным. Я перестал смотреть на его 'клиентов' как на живых людей, начав относится к ним как к неодушевленным тренажерам. Нельзя по другому. Нельзя жалеть тех, кто купается в крови неспособных в принципе себя защитить. Нельзя пожалеть всех. Есть клан, и есть все остальные, точка. Своих нужно беречь. Остальных же... Такая вот философия. Именно в тот вечер я принял мир таким, каков он есть. И наверное, именно тогда окончилось мое второе детство.

детство.

Сижу весь в поту. Количество потоков чакры, связывающих меня и пациента уже за сотню. Семь зафиксированных стационарных техник, и три активные. Фактически, сейчас это мой предел, большего я вытянуть не смогу. Краем сознания отмечаю легкий обдувающий меня ветерок. Раз уж пустили в ход воздушные дзюцу для облегчения мне работы посредством создания максимального комфорта — выгляжу я плохо. Да и то сказать, трое ирьенинов буквально опустошили свои центры чакры жизни, отдав мне свою чакру чуть ли не до дна. Сейчас четвертый руки на плечи положил. Но и он скоро сольется. А нам ведь больше и не надо — я уже заканчиваю. Так, остается состыковать каналы чакры клиента, энергетическое тело и замещенную плоть. Ох, как хорошо иметь бьякуган жизни. И как жаль тех ирьенинов, у которых его нет. Многофункциональный диагностический центр плюс средства наблюдения при проведении вмешательств.

вмешательств.

Обычному ирьенину такую операцию в одиночку не провести. Ни контроля не хватит над потоками чакры, ни возможностей держать процесс под контролем. Тройками ирьенины работают такие операции — один сливает свою энергетическую оболочку с оболочками клиента, анализируя и информируя коллегу — хирурга об изменениях, второй держит кровь, иммунную систему и стазис-кокон. А уже третий, собственно, и проводит основные воздействия, ориентируясь на свои ощущения да на информацию от энергетика. И то, операция идет почти вслепую, ибо сканировать ткани постоянно хирург не может. Так, в контрольных точках проверки проводит, отвлекаясь от основного процесса. В чем то схоже с работой командира подлодки, выводящего субмарину в атаку, лишь изредка поднимая перископ. Исключение — гении вроде Тсунаде. Та и без бьякугана такое в одиночку делать умеет, но ведь она чуть ли не одна такая. Да и слизни ее любезные, с которыми у нее призывной контракт, диагностику и анализ не хуже бьякугана жизни проводят. Разве что картинку рисуют прямо в воображении призывающего.

Все, финита. Пора снимать техники, стыковка физики и энергетики прошла успешно. Мотаю головой, отказываясь пить 'Утренний бриз', зачем мне этот сильнейший стимулятор сейчас, когда я уже закончил? Верно, незачем. Так, стазис снят, печень вышла на режим. Убираю вспомогательные дзюцу, со вкусом, до хруста суставов, потягиваюсь. Готово. Только вот почему дед этот несчастный лежит труп трупом, я что, его... Да быть того не может. Откусываю внезапно отвердевший воздух, судорожно меняю режимы бьякугана под дружный хохот окружающих. И получаю символический подзатыльник от Окини-сама: 'А сон кто убирать будет, а, коллега?'.

коллега?'.

Потом... Много чего потом было. Для начала, вручили мне резной именной жетон, дающий право на свободную практику. Ранг Бэ — это вам не Цэ, который работать только под присмотром опытных коллег может. Вообще, мне уже недалеко до ранга 'А', навыки остается отработать до блеска, но вот для этого мне нужна практика... И много практики! Позднее, уже дома, на торжественной церемонии клана, после возвращения из центрального Конохского госпиталя мне была вручена личная налобная повязка — хатимаки. И как не шипела Окини-сама, мой незабвенный мастер — наставник, но на ней помимо клановой эмблемы изображен узор именно в виде дракончика. Да. Официально я отношусь именно к боевой ветви клана. И пусть только кто-то осмелиться сказать, что это не так. Душу выну. Правда, сам же обратно и вправлю потом...

А все же, повезло мне. Шесть лет назад я оказался в положении, завидовать которому может только идиот. Наверное, мне все же стоит поблагодарить эту загадочную сущность, ведь, в итоге, благодаря ей я обрел заботливую семью и дом. Мне очень повезло, что я смог стать своим для клана Хъюга. И я не подведу тех, кто помог мне выжить. Тех, кто дал мне все — дом, семью, возможность научиться владеть чудесными способностями. Не знаю, как бы я смог выжить в одиночку, ведь точно знать — что ты один, совсем один, и изменить что-либо нельзя — это по-настоящему страшно. К сожалению, с окружающей реальностью все обстоит совсем не так радужно. Хотя я всего-то полтора года назад как первый раз вышел за пределы кланового квартала, и то, под присмотром и охраной, но мне этого хватило. Регулярные визиты в подвалы АНБУ как нельзя лучше способствовали снятию розовых очков. Не было у тех, кто преступил жестокие местные законы никаких прав. Да что там законы! Ладно бы преступники. Но вот тактика местных военных действий меня действительно привела в шок.

шок.

Во время крупных конфликтов, когда 'грудь на грудь' сходились целые страны, основой тактики шиноби была, в первую очередь, тактика выжженной земли на территории противника, и перехват желающих сотворить нечто подобное, на своей. Когда я узнал, чем занимались шиноби во время мировой бойни, меня ощутимо тряхануло. Подрыв вражеской экономики, а это, как не крути, стратегическая задача, сводился к уничтожению вражеской логистики в виде торговых караванов, опорных пунктов в виде городков, и созданию трудностей с продовольствием. Трудности с продовольствием создавались очень просто и надежно. Нет работников — нет урожая. Цена была жестока — едва население успевало оправиться от бойни, как начинался новый тур 'мерлезонского балета', и ни о каком развитии не могло быть и речи. Каждые двадцать — тридцать лет накопившие свежие силы правители сходились в кровавой игре, разменными фишками которой были даже не жизни, а целые города и деревни. Цель была одна, подмять соседа и навязать ему свою волю. Впрочем, так ли эти владыки отличались от президентов на моей былой родной планете?

планете?

И вот сижу я глубокой ночью на крыше, пью вторую по счету литровую банку сока, и все пытаюсь понять, чего в меня добрые учителя намешали больше, лекаря или калекаря? Ладно, хватит мыслью по древу растекаться, завтра у меня будет очень тяжелый день. Все же, в первый раз я почти самостоятельно я выйду во внешний мир, и, быть может, мне удастся своими глазами составить представление о том мире, куда меня занесло по воле сущности...

сущности...

Глава 11. В первый раз, да в новый класс.

класс.

Сразу после торжеств, посвященных моей успешной защите в госпитале и получению ирьенинского ранга 'B', был собран совет клана. И меня на него вызвали, правда, уже ближе к концу встречи. Хиаши сообщил мне, что в академии шиноби ожидаются выпускные экзамены с присвоением ранга 'генин'. И, коль скоро моя наставница, Окини-сама, сочла меня достаточно подготовленным для сдачи экзамена на ирьенина, то придется мне явиться в академию, так как по законам Конохи никого не интересует, какая специализация шиноби будет выбрана в процессе дальнейшего образования. И то, что мое начальное образование в общем и целом уже завершено в домашних условиях, никого не волнует. Порядок есть порядок. Раз положено молодому шиноби доказать свое право зваться генином, пройдя соответствующую практику в поле — придется проходить. В общем, Акира-кун, с завтрашнего утра — руки в ноги, и в академию.

Экзамен послезавтра, так что познакомиться с будущими соратниками успеешь, заодно и контакты полезные завести попробуй. Я получил все необходимые наставления, включая требования не ронять в грязь имя Хъюга, по возможности избегать конфликтов и... Не болтать! болтать! Странно все это. Я и не ожидал, что меня выпустят из поместья. Нет, оно конечно. Центр чакры 'янь' у меня пробудился к восьми годам, 'инь' я научился контролировать почти в десять лет. Защитные печати все стоят, желающих покопаться в моей памяти ждет множество неприятных сюрпризов... Но я же уже почти два года как с печатью, а самостоятельно покидать клановый квартал мне никто не давал. Так, максимум на практику в АНБУ выводили, но, во-первых, нас туда группой водили, а, во-вторых — под солидной охраной. Похоже, меня посчитали достаточно взрослым, что бы не болтать что ни попадя.

Академия... И что от нее ждать? Это Хинату туда отправили, как положено, в восемь лет, потому как принцесса обязана знать представителей других кланов в лицо, вырабатывая навыки общения с посторонними с самого детства, хотя ее никто от внутрикланового обучения не отлучал. Академия это так... Пять часов в день. Остальное время будь добра изучать, что положено. И хотя кошмар в виде обучения на ирьенина ее миновал — у нее вообще не было аспекта жизни в бьякугане, в отличии от ее маленькой сестры, Ханаби, но ее учебной нагрузке я совсем не завидовал. Собственно, маленькой химэ трудно было завидовать — спать ее отпускали еще позже, чем меня. Пересекались мы на обучении боевым искусствам и на специфичных клановых техниках. Остальное время принцессу клана нагружали политикой, экономикой, дипломатией. Ее отец, по словам Хизаши, чуть ли с шести лет начал готовить из нее будущую хозяйку клана, приучая ее выслушивать скучнейшие донесения агентуры, купцов, а также доклады членов клана, которых судьба и миссии куда только не заносили.

Хината, к слову, оказалась очень интересной в общении девочкой. В самом начале, как только я появился в клане, она попробовала привлечь меня к развлечениям клановой малышни. И очень быстро поняла, что мне это совершенно не интересно. Нет, ну в самом деле — идея бегать кругами, размахивая руками, играя в местный вариант 'догонялок' меня как-то не прельщала. Игра 'спрячься в кустах' мне тоже не особенно нравилась. И, как ни странно, Хината это ощутила. В итоге, я был буквально затащен к ним домой, за доску шатранжа. Это был шок. Я себя великим шахматистом никогда не считал, но уж второй разряд мной был заслужен без всяких скидок. И когда эта малявка, посмеиваясь, устроила мне разгром, я только и поинтересовался, не из клана ли Нара ее мама. Нет. Не из Нара. А вовсе даже из Суны. Шок номер два. Глава клана женился на куноичи из другой, не сказать, что бы дружественной, деревни? Как выяснилось, от Хиаши-доно ждать можно было еще и не то. Выяснив посредством анализа крови, добытой у понравившейся куноичи, что дети от такого брака не просто гарантировано унаследуют бьякуган, да еще и с высокой долей вероятности этот бьякуган окажется истинным — Хиаши пошел на приступ. И Акинами не устояла. В итоге, у Хинаты двухфазный бьякуган, с 'инь' и 'ян' аспектами, а у ее на тот момент годовалой сестры — истинный. Конечно, ритуал пробуждения, как правило, проводят позднее, годам к восьми, но признаков-то и без того хватает — достаточно на каналы в глазах посмотреть.

Эх, если бы не Хина-тян, я и не знаю, как пережил бы первый год. С шести до семи лет, все же, особой нагрузки не дают при обучении. В итоге, образуется несколько часов свободного времени, тратить которое не на что. Хизаши частенько пропадал на миссиях, Окини была занята исследованиями, а Миори, нэ-сама моя заботливая, мучилась с собственным обучением. В итоге, я большую часть времени не знал чем заняться. Письменности местной тогда я еще не знал, так что чтение отпадало. Компьютеров, интернета и тому подобных развлечений тут не было. Так что общение с Хинатой было своего рода даром Небес. Это потом, когда свободное время стало недостижимой мечтой, мы выкраивали несколько часов в неделю, которые удавалось потратить на игру в тот самый шатранж. И я даже научился изредка выигрывать, хотя это было совсем не легко. Об академии вообще и об учебе там в частности, Хината отзывалась в самых нелестных выражениях. Лучшее, что было сказано — там можно поспать! На тот момент, это было достаточным аргументом, что бы начать мечтать об учебе там, потому как, начиная с восьми лет обучение перешло в активную фазу, после чего место главного желания заняло одно — спать! Ну, или, хотя бы полежать в тишине, когда тебя никто не трогает, ничему не учит, и не требует продемонстрировать изученное. Ладно. Сок почти закончился, небо скоро светлеть начнет. Спать пора. Да и утреннюю тренировку по джуукен никто не отменял.

отменял.

Привычка вставать рано подняла меня в пять утра. Наскоро приведя себя в порядок и напялив тренировочный комплект, я отправился на полигон, разминаться. Как же хорошо, что подготовка ирьенина позволяет свести необходимый утренний комплекс физкультуры к минимуму. Сейчас в основном я просто бегал, да и то — бег больше не для разогрева и тренировки мышц у меня, а как та самая аэробная нагрузка. Силовую подготовку и разминку связок я сейчас мог проводить при помощи ирьенинских техник. Есть техники, которые применяются при разрывах связок и мышц, или, тем паче, если их раздавят могучим ударом. Небольшая модификация управления, смещение акцентов в энергетических воздействиях — и вуаля!

Лежишь себе на спине, а на твоем теле, как будто сама по себе, кожа ходуном ходит. Сокращаются и сжимаются целые группы мышц. Ощущения, прямо скажем, непередаваемые. Но нужно терпеть. Нельзя разум затуманивать, никак нельзя. Упустишь контроль или подашь слишком большую нагрузку — и все, привет. К снявшему обезболивание глупцу сбежится половина квартала, что бы поглядеть, кого там заживо режут. Через это, впрочем, проходили все. Сладок вкус фрукта — халявы, ох, и сладок. Боль — это ведь, помимо всего прочего, еще и очень хороший индикатор. Если с помощью бьякугана наблюдать, растянется процесс надолго, придется по частям тело обрабатывать. Вот и терпят молодые ирьенины, которым попросту лень заниматься силовой гимнастикой.

гимнастикой.

Нет ничего хуже, чем затянуть с началом клановой подготовки. А ведь я начал по местным меркам поздно — шесть лет, это уже не то. Местных детей начинают обрабатывать начиная с трех лет, постепенно модифицируя мышечную ткань. Обработкой мышц процесс не ограничивается — суставы, связки, хрящи — все это нуждается в обработке. Боец должен быть гибким! И вот то, что рожденные в клане проходили на протяжении трех-четырех лет, для меня было втиснуто в год. И лучше этот год не вспоминать. Первые три утренних часа были девятым кругом ада. Разминка обычная, клановый силовой комплекс, все это делалось под строгим надзором. После чего следовал прием сложного комплекса подобранных лично для меня средств, делался массаж, во время которого в меня втиралась едкая и вонючая мазь ядовито-зеленого оттенка.

Все это сопровождалось множеством медицинских техник, преобразовывавших непривычные и неподготовленные мышцы. Напоследок, хвала Небесам, ирьенин, проводивший обработку, убирал из болезненно-ноющих тканей всякую гадость, вроде той самой молочной кислоты. А дальше начинался этап, от которого я кричал в голос. Растяжка, и все, что с ней связано. И все это делалось техниками, давая предельно допустимую на тот момент нагрузку. Много в организме хрящей. Суставов тоже не мало. А уж про связки лучше вообще промолчать. И все это нужно было усилить и укрепить, попутно выработав необходимую растущему воину гибкость. Вспомнишь — хочется не то, что вздрогнуть, передергивает непроизвольно. Но своей цели мои мучители достигли. Догнал я ту же самую Хинату к семи годам.

годам.

Вообще, нет ничего хуже, чем явиться на тренинг по тай с холодными мышцами. Ояма-сенсей, мастер джуукен, времени на раскачку точно не даст. И если он, не допусти Вечное Небо, решит что кто-то из учеников ловит ворон или еще какую живность, не говоря уж о зевках — не миновать такому счастливчику пяти минут полного контакта, после чего дежурный ирьенин, в обязательном порядке присутствовавший на тренировках, будет полчаса приводить счастливчика в сознание с восстановлением повреждений. Моя группа, с которой я ходил на занятия джуукен, в полном составе уже была на полигоне. Разминочка в процессе, ага. Что меня удивило еще в самом начале учебы — никаких утяжелителей не было. Как же так? Многократно воспетые вериги — и не используются? Все оказалось очень просто.

просто.

Как мне со смехом объяснил Хизаши, когда, как он выразился, мое 'приведение в форму' только-только началось — остальные шиноби, в массе своей, дорастают до достаточного уровня контроля, что бы обеспечить хоть какую-то минимальную подпитку мышечной ткани чакрой в соответствующем режиме, весьма и весьма поздно. Годам к тринадцати-четырнадцати, в среднем. Кроме того, многие из них делают ставку не на работу с чакрой, а на физическое развитие тела. Конечно, техника открытия врат очень привлекательна, но весьма травмоопасна, вдобавок, она жутко изнашивает организм. Хотя, по сравнению с необходимостью филигранного контроля, требуемого для обогащения мышечной ткани чакрой, путь к физическому совершенству проще и понятнее. Увеличивай нагрузку, делай правильные упражнения — и все у тебя будет. От адепта физического совершенства требовалось всего лишь выдержать все это счастье. Хъюги же шли другим путем.

В общем, физическую подготовку Хъюги не забывали, хотя и идолом не делали. Сухие, жилистые и поджарые Хъюги напоминали, скорее, гончую, чем массивного мастифа. Ставка делалась на выработку выносливости и упругости мышц, а также на их способность к взрывному импульсу. В любом случае, настоящую скорость шиноби даст использование чакры. Сила запредельная? Мышцы, буграми мяса вздымающиеся? А зачем? Сенсея мой вопрос про упор на силу привел в недоумение. Зачем тебе умение голым кулаком ломать деревья, Акира-тян? Ояму-сенсея я тогда точно озадачил. Он, как мог, объяснил ребенку философию боя клана Хъюга — будь быстрым, как ветер над горами, будь текучим, как вода в ручье, будь непредсказуемым, как языки пламени. А сила? Да на кой черт она нужна, эта сила, усмехнулся Ояма-сенсей, разнося 'когтями дракона' мирно лежащий камушек на разлетевшиеся со свистом обломки. Если ты хорошо умеешь пользоваться чакрой, Акира-тян, то тебе бугрящиеся пласты литых мышц ни к чему. Поэтому учись давай! Вот я и учился... Так что, никаких утяжелителей, никакой набивки кулаков, никаких отработок ударов в макивару. Не было ничего из того, что я так наивно ждал. Вместо этого была отработка движений местных ката до автоматизма, и упражнения на контроль чакры, которые начались с самого начала.

начала.

Мои воспоминания об упражнениях на контроль, принесенные в этот мир из просмотренного аниме, не вызвали у моих учителей ничего, кроме смеха. С любопытством выслушав меня, Окини-сама, взявшаяся лично тренировать контроль будущего ирьенина, только посмеялась. И усадила меня перед тазиком с водой, в который высыпала горсть кусочков бумаги. Бумага, как пояснила мне седая старейшина, была не простая, а очень даже чакро — чувствительная. От меня требовалось очистить разум, ни о чем не думать, и очень мягко касаться кончиками пальцев плавающих, скользких на ощупь, бумажек, которые категорически не желали липнуть к пальцам — пластик, маслом смоченный, и то так себя не ведет. И все. Нет, в самом деле. Мое удивление, не оставшееся незамеченным, было удовлетворено — мое тело вкупе с моим подсознанием, оказывается, куда как мудрее моего сознания. И, так или иначе, рано или поздно, мой организм сам обеспечит приток чакры к пальцам. При этом, абсолютно не важно, какой именно чакры, для этой бумаги годилась любая.

Сложнее всего было очистить сознание. После нескольких дней бесплодных упражнений, а ведь сидеть перед тазиком мне приходилось по три часа в день, меня просто таки пробирало от ощущения собственной никчемности. Я не мог. У меня не выходило. Как же так? В отчаянии я попытался потянуться к источнику чакры жизни осознано, но эта попытка не осталась незамеченной. Последующую неделю сесть на пятую точку я не мог — старейшина отнюдь не забыла выданного ею же запрета. Помимо порки мне досталась весьма экспрессивная лекция на тему болванов, так и рвущихся превратить себя в калеку. В общем, в конце-концов, Окини-сама заметила, в чем заключалась моя проблема. Как ни странно, проблема была именно в излишних попытках понять, что я делаю не так. Отсюда и отсутствие подходящего состояния души.

Кончилось тем, что Окини-сама стала рассказывать мне интересные истории из жизни клана. И вот, в один прекрасный день, я заслушался настолько, что смотрел на рассказчицу открыв рот. И то правда, никогда бы не подумал, что Коноха, на самом-то деле, исходно была всего лишь провинциальным городком под управлением какого-то там самурая. И лишь сто сорок лет назад была выбрана Аобой Сенджу в качестве одной из оперативных баз в войне с кланом Учиха. Клан же Хъюга, как выяснилось, был союзником Сенджу, чего Хъюгам Учихи не простили до сих пор. Я слушал рассказчицу затаив дыхание, не обращая внимания на ее все ширившуюся и ширившуюся улыбку. И лишь когда она весело рассмеялась, смог обратить внимание на что-то еще. Вот оно! Указательный палец правой руки был весь облеплен бумажками из тазика. Дальше было проще. Нужно было научиться собирать бумажки осознанно, потом упражнение усложнили, введя фактор времени. Наконец, последняя часть — притянуть бумажки к себе не касаясь их физически, просто опустив ладонь в воду. А дальше пошли упражнения повеселее, уже именно на контроль, а не на касание к центру чакры. К примеру, следующий этап заключался в том, что бы заставить положенного на ладонь бумажного журавлика шевелить крыльями. Но мне уже все было нипочем — барьер был преодолен, и я смог наконец-то мягко и осознанно касаться центра чакры, не рискуя его раздавить.

раздавить.

Со временем сложность занятий росла, росли и требования к контролю. Это стало понятно, когда в семь лет нас, восьмерых маленьких Хъюг — одногодков, начали обучать базовым принципам работы с техниками. Ручные печати, как же много нервов они отняли, и как много пота на их отработке пришлось пролить. Каждая печать предполагала определенную конфигурацию подаваемой чакры, от последовательности выполнения, степени наполнения печати чакрой, вида подаваемой чакры и даже от времени между печатями зависело по сути все. В итоге, после выполнения серии печатей, формировалась управляющая конструкция, которая, контролируя центры чакры, запитывала каналы, разгоняя чакру по всему телу, формируя в фокусирующей точке собственно саму технику. Фокусирующих точек было не так много — ладони, ступни, рот, если уж говорить совсем точно — основание языка. И темя.

К примеру, техника хенге, она же простейшее иллюзорное перевоплощение, изученная нами первой, требовала либо чакру 'инь', либо чакру жизни, хотя расход чакры жизни и выходил большим. 'Янь' не годилась. Впрочем, 'Янь' вообще для иллюзорных техник не годилась, это и клонов — иллюзий касалось. Итак, научив нас основам работы с техниками, наставники начали требовать большего. Нужно было повторить технику, не складывая печатей. Вот это и было самым тяжелым — одновременный самостоятельный контроль десятков исходных каналов, которые расходясь чуть ли не по всему телу, переплетаясь и сливаясь во множестве тенкетсу, подходили к фокусирующей точке в определенной последовательности, преобразуясь в сложнейший трехмерный объект, который и становился собственно техникой... Без формирования управляющих конструктов это было вовсе не просто. Но, как говаривали наставники — все эти конструкты и печати — не более чем костыли. А не отбросив костыли, не начнешь бегать.

И мы начали бегать, хотя далось нам это совсем не просто! К девяти годам все базовые техники ученики научились выполнять без костылей. Вот тут-то и началось самое интересное, нас начали учить разделять силовые и управляющие энергетические линии формируемых структур, в прямом смысле выворачивая техники наизнанку, модифицируя их под себя. Именно так и формировался улучшенный иллюзорный клон, в котором, посредством подачи большего количества энергии и созданием дополнительной управляющей цепи создавались якобы центры чакры, и формировался простенький покров, имитирующий поведение энергетического тела шиноби. Внимательного сенсора так не обманешь — формируемая энергетическая картинка была статичной. Да и для бьякугана такая иллюзия выглядела, по меньшей мере, смешно.

Ну, еще бы. Любой владелец истинного бьякугана мог заметить все признаки — застывшие комки центров чакры, серое неподвижное марево якобы энергетической оболочки, и, самое главное — полное отсутствие энергетических каналов и тенкетсу. Но для генинов и чуунинов такая обманка была более чем реалистичной. Не имеющих способностей сенсоров джоунинов тоже можно было ввести в некоторое заблуждение, хотя те уже были способны почувствовать разное энергетическое наполнение обманок и оригинала. А вот тут, как, ухмыляясь, учил нас сенсей — тактик, на помощь вполне может прийти техника маскировки источников. В общем, особый контроль, о котором мне рассказывал Хизаши, и правда давал очень интересные возможности.

Окини-сама, у которой я как -то поинтересовался, есть ли предел совершенству, и можно ли создать полноценную копию — обманку, имитирующую шиноби в энергетическом плане на все сто процентов, ненадолго задумалась, после чего продемонстрировала мне настоящий шедевр. Не применяя старшие режимы бьякугана жизни, анализирующие физическое состояние объекта, понять что это не Окини-сама, а ее клон — было невозможно. Даже температура имитировалась, что уж там говорить. Техника оказалась недоступной для меня, и останется таковой еще долго — эс-ранг. Зато отличить такую обманку не возьмется и сенсор. Да что там, без возможностей бьякугана жизни и Хъюгам придется не сладко. Правда, много таких клонов даже Окини-сама не создаст, очень уж много контрольных нитей требовалось для создания такого вот шедевра. К слову, контролировать клонов оказалось совсем не просто. Проклятые энергетические структуры вовсе не обладали собственным разумом — нужно было вести их, что называется, 'за ручку'. Отсюда и необходимость тренировки сознания, позволяющая выделять полунезависимые кусочки, отвечающие за контроль клонов. Интересно, как Наруто умудрялся создавать такую кучу клонов? Или это всего лишь очередная ересь, преподнесенная в аниме?

аниме?

— ... Акира! — Ох... Замечтался, Къюби меня заешь. Словил 'ворону'. То-то сенсей так сурово смотрит, да на татами пальцем указывает. Ну все, сейчас из меня будут делать фрикасе в томатном соусе. Полный контакт меня ждет, тот самый, после которого плюешься кровью и валяешься на полу, обхватив руками охваченное болью и слабостью тело. Не знает жалости учитель Ояма. Пощадит он — другие щадить не станут. Вот поэтому-то маленькие Хъюги проводят спаринги в этот самый полный контакт начиная с девяти лет. Конечно, под присмотром целителей, готовых ко всему. Нет запретов, ну, почти. Запрещено на тренировках бить в глаза, регенерировать которые неспособна даже местная медицина, очень уж сложно устроены бьякуганы, да нельзя работать по 'точкам смерти' с выбросом энергии. Остальное — можно. Так вот и приучают малышей к суровой реальности. Пощадишь ты, не пощадят тебя.

Не хотели мы вначале с Хинатой бить друг друга смертным боем. Никак не хотели, друзья же — благо возраст как раз тот, когда дружба между мальчиком и девочкой очень даже возможна. Да и девочка все же Хината, не поднималась у меня на нее рука. Учителя заставили. Очень просто и эффективно. За каждую нашу попытку вести мягкий спарринг они наказывали всю группу. Поркой. С подробными объяснениями, за что. А мы с Хини-тян стояли и смотрели. Одного раза хватило, повторения не потребовалось. Дети, что меня по настоящему удивило, на нас не обиделись. Всерьез не обиделись, имеется в виду. Но очень уж просили больше так не делать. Залечив полученные после этих просьб синяки, мы с Хинатой только вздохнули. Надо. А то ведь повторят, если что хуже не придумают.

придумают.

Все, Акира, соберись. Дистанция десять шагов, как принято при проведении спаррингов в нашем клане. Учитель нехорошо улыбается, 'янь' чакра до упора подана в бьякуган, вены стремятся вылезти из под кожи. Да и 'инь' подал, не хочет сюрпризов. Ну что же, здравствуй, старый добрый серый туман в глазах. Додзе видится уже привычно — резко и четко, видны мельчайшие детали, включая крошечные капельки пота на висках сенсея. Ох, кипит чакра в учителе. Скидок не будет... Активирую техники мышечного усиления, заодно вместе с чакрой 'янь', необходимой для этого, подвожу чакру жизни к жизненно важным органам. Нет, регенерации мгновенной это не даст. Но шансы на выживание увеличит. Да и простенькая техника позволит мышцам набирать усталость помедленнее, поддерживая обогащение кислородом на уровне, заодно выводя продукты распада, копящиеся при интенсивной нагрузке. Руки, ноги, крестец, плечевой пояс, шею заливает волна тепла с характерным показыванием. Многое разрешено из техник ученикам при спарринге с сенсеем. Фактически, я имею право применять все, что угодно. Даже 'когти дракона', 'удар крылом', не говоря уж о кайтене.

кайтене.

Кайтен меня откровенно удивил. Когда в девять лет нашу группу начали обучать клановым боевым техникам, кайтен изучался одним из первых. И обучение ему началось... С обручей! Тех самых, гимнастических. Для начала, нужно было научиться вращать обруч на талии. Потом добавлялись еще два — на уровень колен и плеч. Когда же ученик осваивал это, без дураков, акробатический трюк — от него начинали требовать запитывать 'янь' чакрой обручи, созданные из чакропроводящего материала. Для начала — просто запитывать и удерживать вращение. А потом, наконец, когда и это было отработано, оставался, по сути последний шаг. Заставить чакру в обруче вращаться. Вот и все.

Никаких печатей, никаких хитрых управляющих конструктов. Голая сила, и контроль. Для девятилетних оболтусов это была техника на грани фантастики. Потому как на прямом управлении чакрой, без запоминания схем управления и пересечения... Был один нюанс, когда обручи в конце-концов убирали, ученику предстояло воспроизвести все то же самое, но уже не вращая поясницу с теми же коленями. И без обручей! Вот это было уже очень сложно. Сформировать вокруг себя пространственную фигуру получалось далеко не сразу. Но, когда это выходило, не было уже никакой разницы, на каком уровне кружится поток из сгущенной 'янь' чакры. Отличие от аниме обнаружилось сразу.

Ирония судьбы — клан, идеально приспособленный для применения чакры на прямом управлении, без конструктов контроля, создав чуть ли не совершенную защиту — не мог применять ее постоянно. Техника не просто употребляла 'янь' чакру. Нет, она ее жрала! И с каждым оборотом этого щита вокруг использующего технику, утечки нарастали. Основной способ применения — если оказался под атакой, выжить под которой проблематично, и уйти не выйдет никак, то пора создавать этот рукотворный смерч чакры. Создавать его заранее нельзя, делать это нужно строго перед поражением. Иначе весь резерв 'янь' чакры улетит в окружающую среду. Создал, применил, в идеале ровно на доли секунды, и вобрал ту чакру, что еще осталась в круге силы назад.

Срабатывала эта штука вроде активной танковой брони — в месте поражения распылялось облачко концентрированной чакры, гасящее удар. Мы на технике 'большого огненного шара' ее отрабатывали, есть в побочной ветви у клана умелец по техникам катон. Впечатляло. Как то, что летящий с воем шар багрового огня расплывался в бледно-голубой дымке, теряя свои убойные качества и мощь разрыва, так и то, что тогда, в девять лет, на гашение такого шара у меня лично уходила почти вся чакра. Ладно, со временем резервы растут. Контроль лучше становится, что уменьшает потери в в пустую. Но эта техника, будучи очень мощным щитом — фактически, мощь защиты прямо зависела от влитой в защиту чакры — оставалась средством последней надежды. Хорошо хоть, что кайтен не создавал в полной мере физический щит. Особенности закрутки потоков делали его, по сути, односторонним, обладающим физическими качествами только для тех, кто был вовне. Если бы не эта особенность, то любое неосторожное применение кайтен в бою было бы суицидальным, так так в лучшем случае привело бы к потере устойчивости. В общем и целом, все упиралось только в наличие чакры...

чакры...

Учитель сегодня поступил очень просто. Нет, он не стал наглядно демонстрировать всей группе, насколько все еще плох наш джуукен, и как много нам предстоит тренироваться до его, пока что, недостижимого уровня. Нет. Ояма-сенсей поступил по другому. Плавное движение по кругу перерасло в стремительную атаку. Ухожу, перетекая в низкую стойку, пируэт, мягкий отвод левой рукой ударной руки противника. Натренированный 'янь'-аспект бьякугана передавал мне медленно текущую картинку в мозг. А мышцы стонали от нагрузки, в попытках увести меня с вектора атаки сенсея. М-да, если я чувствую боль уже в залитых чакрой жизни мышцах — дело швах. Еще немного, и дело кончится порванными связками. Звуки слились в неразличимый воющий стон. Черт, 'когти дракона', кайтен! Успел...

Пять сфокусированных энергетических когтей с точками концентрации рванули на поверхности выброшеного щита 'янь'! Половина резерва — в пустоту. Хорошо еще, что по касательной щита коснулось, благо, Ояма-сенсей немного довернул удар. Учитель не пожалел чакры, таким ударом впору крепостные ворота прошибать, толстого дуба, окованные листовой сталью. Хотя, стоит отметить, что удар пришелся бы вскользь. Ну да. Ребра, по касательной. Легкое бы схлопнулось... Не смертельно. Убивать меня никто не собирался, хотя крови бы я хлебнул от души. А теперь, буду бить я! Слегка ошеломленный учитель медленно смещается влево, готовя следующую атаку. Черта с два! Да, я не умею делать полноценные 'когти', да, все биджу с этими 'когтями', никто у нас в группе не умеет. 'А' ранг, все же. Но уж пару коготков я сделать могу. Н-на! Н-на! Ой, кайтен... А-а-а!

Учитель не зря носил свой джоунинский жилет. Ох, не зря. Кайтеном он владел не хуже нас, сосунков. Лучше, чего уж там... У него-то потери были практически минимальны, расход чакры шел исключительно на гашение вражеских ударов. Вот этот самый кайтен он мне и продемонстрировал. После чего, не мудрствуя лукаво, применил ту самую, прославленную и воспетую, технику 'ударов небес'. Спасибо Риккудо-заступнику, 'когти дракона' он формировать не стал. Но и без того, предельно ускорившись от подачи взрывного импульса в три фокусных тенкетсу бьякугана, он превратил меня в хорошо отбитый кусок мяса. Тенкетсу выбил, да... А то, что с его лютой концентрацией чакры он, помимо тенкетсу, лупит по всему, что рядом, включая мышцы и энергетическую оболочку органов... Собранная в фокус чакра — это страшно. Я выпал из реальности. 12 ударов. Это что-то с чем-то. Нанесены-то они по сути за доли секунды, и даже для бьякугана 'янь' эти удары наносились быстро. Нет, не мне такое пока отражать. Джоунин учеников ест на полдник, что нам и было продемонстрировано в который раз.

Лежу, сцепив зубы, и наблюдаю за попытками коллеги — ирьенина убрать повреждения. Нда, спарринг удался. Полный контакт стоил мне восьми гематом, отбитой почки, нарушенной энергетики чуть ли по всему телу. Повеселились на славу... Ояма-сенсей присел на колени рядом с моей стонущей сквозь зубы тушкой.

— Все понял? — Тихо, на грани слышимости поинтересовался сенсей.

сенсей.

— Учиться мне и учиться... — Со вздохом ответил я.

я.

— Ни биджу ты не понял. — Мастер вздохнул. — Будешь в академии прохлаждаться, подумай... — После чего легко поднялся, словно ему и не шестьдесят лет, и объявил: 'Урок окончен. Думайте все. Расскажете мне потом, лично'.

лично'.

Ох, как же я в академию-то пойду? Чакра на нуле, весь в гематомах, как барбоска в блохах, выбитые тенкетсу, вправленные ирьенином, ноют до сих пор. Хорошо, что энергетику поправили... Да-да, Хината, я уже бегу... Пойдем.

Пойдем.

Глава 12. Alma Mater

Mater

Девочка с розовыми волосами сосредоточенно изучала разложенные на столике свитки. Сегодня будет великий день. Она, простая дочь пекаря, сдаст экзамены, и станет настоящей куноичи. Нет, она вовсе не готовилась. Х-ха, да что бы она чего-то не знала? Не бывать такому! Но, она обязана была стать лучшей, а для лучших — нет мелочей. Хотя бы, лучшей среди куноичи выпуска. Шесть потоков. Почти шестьдесят конкуренток. Но у них нет шансов, ведь я — лучшая. Да, девочка понимала, что она перфекционистка. Но разве это плохо? Ее въедливый разум старался отыскать все подробности в учебных материалах, изучение которых было настоятельно рекомендовано ученикам. Не будет такого, что бы Сакура Харуно не ответила максимально полно! Эх, жаль, что доступ к по-настоящему интересным материалам в библиотеке скрытой деревне для учениц закрыт. Но ничего. Даже в открытых источниках есть многое из того, что не преподавали в академии. Эти источники были прочитаны вдоль и поперек, и прочитаны не зря! зря! Сегодня день ее триумфа, и именно сегодня она докажет этим надменным детишкам, получившим в своих кланах все даром, на что способна та, в которой горит настоящий дух Огня!

Огня!

В коридоре раздались тихие шаги. Ну вот, огорченно подумала девочка, сейчас придут и устроят шум и гам! Ох, уж эти дети. Не дадут спокойно почитать. Эх, библиотека... Как же жаль, что нельзя быстро — быстро все сдать, получить положенный ей протектор Конохи, и спокойно уйти почитать в тихое, уютное место. Там, в библиотеке, даже сам воздух, казалось, пропитан знаниями. Да и потренироваться не мешает, к слову. А то... Он ведь может и не посмотреть на нее, даже если она и станет лучшей. Девочка сама боялась того, что временами испытывала и ощущала. Незнакомые ощущения туманили разум, и заставляли чувствовать себя странно. Вот, вчера она три часа не могла уснуть. А все потому, что просто пыталась представить, как он ей улыбнется. Он... он ведь ни на кого не смотрит. Почему он так? Но она станет лучшей, и добьется его улыбки!

улыбки!

Дверь в учебный класс тихо, почти бесшумно отошла в сторону, и ее взору предстала колоритная парочка. Надменная ледышка Хъюга в сопровождении... О, Риккудо! Кто это? Рядом с давно знакомой девочке Хинатой стоял какой-то недомерок. Ну да. Рост на полголовы ниже ее высочества, как временами ядовито называла Сакура эту Хъюгу. Жаль, что все больше, про себя. Ледышка умела себя поставить. Нет, она вовсе не кричала и не ругалась, как частенько делали Сакура и ее подруга с детских лет, Ино, с которой она познакомилась в академии. Но вот на тренировке по тайдзюцу она могла просто смешать ее, Сакуру, с землей. И плевать, что земли в додзе академии днем с огнем не найти. Эта — найдет. Кивают. Вежливые, да. Только вот от их вежливости чувствуешь себя так... Нет, она не покажет свою слабость перед этими... Этими... Хъюгами!

Сакура навсегда запомнила противный вкус слез, смешанных с забившей весь рот пылью. А все из-за чего? Из-за того, что она назвала эту... Принцесску! Принцесской? Так ведь нельзя обижаться на правду! Она ведь и правда ведет себя как не пойми кто! Подумаешь, Хъюга! Ино тоже принцесса, и что? Разве она себя так ведет? Эх... Но что за недомерка она притащила? Глаза прозрачные, желтоватые. Никогда таких не видела, чуть прищурилась девочка. Волосы, как у всех Хъюг, не добавить, не убавить. Это же надо, повязку нацепил на голову. Что за мода! Протектор, тот самый протектор, который ее уже ждет — вот то, что нужно носить. А эти... Сакура задохнулась от ярости. Эти даже после получения протектора будут свои клановые тряпочки носить!

Девочка фыркнула и прищурилась. Н-да, мелкий. И зеленоватый какой-то он. Он что, больной? Наверно поэтому и учили его дома! Идет, понимаешь ли. На свитки смотрит. Ну, смотри себе. На меня посмотрел, вздрогнул почему-то. Правильно вздрагиваешь, мальчик, потому что именно я буду лучшей! Не соперник ты мне, Хъюга. Вообще, Хъюги, они странные. Все ученики из этого клана, кого она видела, носили одно и то же. Вот и эти двое, в одинаковых куртках, штанах и футболках в сеточку. Тьфу. И эмблемы, эмблемы... Чертовы Хъюги. А этот вообще, такой же дурак, как и принцесска. Тоже повязку напялил. Остальные Хъюги хотя бы ее не носили, а этот, видать, пример со старшей берет. Нет, но что он тут забыл, такой мелкий? Ладно. Не важно. Нужно перечитать свиток еще раз. И девочка решительно приступила к учебе.

учебе.

* * *

*

До академии мы, восемь будущих выпускников клана, добрались быстро. Сюрприз. Практически все были разбросаны по разным потокам, и лишь меня Хината повела за собой. Н-да. Старые знакомые превратились в нечто совершенно новое. Осанка, гордо поднятые головы, расправленные плечи. Мальчики чуточку выдвинули вперед нижние челюсти, сделав холодные, непроницаемые глаза. Ох... Соль земли и цвет Конохи. Ладно, будем играть по правилам, хотя подобное в моем исполнении выглядит особенно комично, я же сейчас свеженький, как огурчик. Такой же, блин, зеленый и пупырчатый. Экспресс лечение не прошло даром. Да и ирьенин был ограничен во времени, поправив то, что требовало немедленного вмешательства, буркнул мне, мол, сам дальше, не маленький.

Не маленький, факт. Но вот лечить себя по живому приятного мало. Да еще на ходу... Ладно, ушибами в классе займусь. Тенкетсу-то уже на место поставлены. Энергетика вот только немножко напрягает. Мне бы поесть и поспать пару часов, сливать остатки резерва чакры на напитку энергетических оболочек не самая разумная идея. Бррр. Тошнота и головная боль, вкупе со слабостью — то, что Окини-сама прописала, особенно для первого визита в здешнее 'питалище знаний'. За что же ты меня так, учитель... Покритиковал? Раньше, когда я пару раз серьезно отвлекался на его занятиях, обдумывая куда как более интересные вещи вроде целительных практик, он ограничивался тремя — четыремя ударами. Да, бил он больно. Да, жестоко. Но чтобы двенадцать подряд? Так за что ты так меня, учитель?

учитель?

Гулкие коридоры были пустынны. Рановато мы пришли. Эх, знать бы — полежал бы полчасика. Бредя за целеустремленно идущей по одному ей известному маршруту Хинатой, я мечтал лишь об одном, восстановиться. Экзамены же. Черт его знает, чего ждать от местных сенсеев? А вот и учебный класс. Хорошо хоть, не додзе. Только мне и не хватало сидеть на коленях истуканом, застыв в подобающей позе. Почти пустой, лишь за первым столиком сидела зарывшаяся в гору свитков девочка. Кого-то она мне напоминает... Ну конечно. Розовые волосы. Слава Небесам, в клане такой расцветки волос не водилось. Вот ты какая, первая любовь Наруто. Или все же не любовь? Не стоит вот так вот заранее судить. Поглядим.

Девочка подняла голову, оторвавшись от свитка. Небольшой вежливый поклон, положенный посторонним, не относящимся к известным уважаемым кланам вызвал настоящую вспышку раздражения в зеленых глазах. Ох, не все у нее гладко с Хинатой. Поинтересоваться не помешает у двоюродной сестры, что вообще твориться. Жаль, что подготовка клана Хъюга оставляет так мало свободного времени на общение, и я сейчас был практически не в курсе, кто у Хинаты в классе обучается, и каковы они, на самом деле? Короткая гримаса, и девочка с застывшим лицом отвешивает ответный поклон, если его так назвать можно. Высшая степень неуважения — поклон был произведен не вставая на ноги. Смерив меня несколько раз взглядом, девочка мотнула головой и вернулась к изучению свитка. Интересно. С обоих сторон не прозвучало и пол слова.

слова.

Хината уверенно пошла на задние ряды столиков, предназначенных на одного ученика. Ну, и мне не след на переднюю парту лезть, я уж точно в этом не нуждаюсь. Зрение, хвала бьякуганам, у меня отличное, все, что нужно, я и с 'галерки' разгляжу. Нездоровое же внимание как новому слушателю, пришедшему прямо на экзамены, мне и так гарантировано. Хината заняла последний столик в третьем от окна ряду, и, улыбнувшись, кивнула мне на второй. Хорошо. То, что надо. Со вздохом я примостился на потертую, но все же удобную кошму, уложив тяжелую голову на скрещенные на столе руки. Хорошо, что не потребовалось что-то там на столе раскладывать, Хината прямо мне сказала, что ничего особенного мне не потребуется. Я лишь прихватил оружейный свиток, закрепив его на правом бедре, но тут уж извините — береженого и Риккудо бережет. Наконец-то можно спокойно заняться последствиями утренних развлечений, да помедитировать с толком, восстанавливая свой невеликий резерв.

Жестокая судьба подарила мне всего-то пятнадцать минут тишины и покоя. А потом, все увеличивающимся ручейком, в аудиторию начали вливаться выпускники академии. Пришлось принимать позу китайского истукана, с таким же неподвижным лицом. Да да, Хиаши-доно, не посрамлю я, и все такое. Большинство было совершенно незнакомо, но в некоторых знакомые черты можно угадать. Высокая для своего возраста длинноволосая блондиночка, сразу после захода в класс усевшаяся прямо на парту Сакуры, это наверно, и есть Ино. Да, симпатичная голубоглазая девочка. И вырастет она в настоящую красотку, вон, уже в двенадцать лет плотно облегающая футболка химэ клана Яманака скрывает под собой некие припухлости.

Хотя на анимешных красавиц здешние девочки совсем не походили. Глаза да, большие. Волосы самых экзотических расцветок, но кто сказал, что тут те же самые гены, что и на земле? А вот фигурки были практически мальчишеские. Да и то, взросление только-только началось. Сакура, к слову, при виде своей подруги, небрежно сдвинувшей ворох свитков в сторону, сначала зашипела. Но потом, все же, сменила гнев на милость, и вскоре они трещали как две сороки. Господи, какие же дети громкие... Я от такого гама отвыкнуть успел. Хъюги уже с восьми лет ведут себя гораздо спокойней. Впрочем, кто бы тем восьмилетним Хъюгам дал возможность вот так вот сидеть и трепаться ни о чем? Х-ха. Если ученик сидит и вот так вот треплется, у него плохой учитель. Плохих же учителей в клане не было. Ну, или они мне не попадались.

попадались.

Ученики все прибывали. За парту, стоящую прямо перед той, на которой сидела Хината, уселся совершенно невозмутимый толстяк. Хотя... Я, похоже поторопился. Толстяк-то толстяк, да только напоминал он скорее вставшего на дыбы упитанного медведя, чем заплывшего дурным жиром хряка. Манеры отменные, отменные, да и обманчиво спокойный взгляд, в сочетании с такой грацией движений... Опасный товарищ. Акимичи? Похоже на то. Ага, ну точно — их эмблема на спине куртки. Глянул остро, с интересом, но больше своего любопытства никак не проявил. Ну надо же, достал бутерброды. Наш человек. Подальше от начальства, и поближе к еде. Интересная идея, использовать оружейный свиток для хранения бутеров. Надо на вооружение брать, а то я, как Рембо недорезанное, только оружие с собой и прихватил. Есть, конечно, пенал с приготовленным Миори бенто, но если я его сейчас сожру, что есть на обед буду?

буду?

Ага, а вот еще один. Мальчик с собачкой. Киба Инудзука? Н-да, похоже, что во всех этих слухах об сродстве со звериным тотемом их клана явно что-то есть. Никакой куртки, майка, шорты. Резкие движения и бугры мышц. Взгляд... Да какие там к черту собачки! Волчий у него взгляд, и привычка у него смотреть на окружающих, как на дичь. Холодно и оценивающе. Тренируется, что ли, или он и правда такой? С этим нужно быть осторожным в особенности. Что то не заметно, что бы у него были тормоза или манеры, идет как ледокол через толпу, пихаясь локтями. И запашок от него резкий, звериный. Твою же маму, куда я все-таки попал? Как же хорошо и спокойно в клановом квартале! Не то, что в этом галдящем бедламе. Хината бросила на меня понимающий взгляд, и выдавила кривую улыбку. Да уж... У нее-то к этому зверинцу привычка выработаться успела. Но понимает, что на свежего человека, да после тихого квартала Хъюг, такое сборище будет действовать убойно. Интересно, а будет ли кто еще, кого удастся узнать?

узнать?

В класс зашел невысокий, зевающий мальчишка. Прическа стянута этаким торчащим коротким хвостом на затылке, а-ля луковица. Прикрыв рот ладонью, отвесил поклон присутствующим, после чего выдал очередной зевок. Только вот... Не верится мне что-то в то, что он весь из себя сонный. Глаза. Всегда смотрите в глаза, учила нас основам оперативного искусства куноичи клана Риада-сан. Глаза — зеркало души. И труднее всего лгать глазами. Лгать, впрочем, зашедший мальчик явно не стремился. Так, демонстрировал привычную маску. Острый, совсем не сонный взгляд глаз новой фигуры на поле нашел меня и оценивающе впился мне в лицо. Никак, юное дарование клана Нара, да? Прижав к груди руку, намечаю поклон, так, одними глазами. Понял, прикрыл глаза. Вот с ним явно стоит подружиться и завести знакомство. Тактический гений Конохи. А что, верю. У дурака не может быть такого цепкого и оценивающего взгляда. Надо будет поинтересоваться у Хинаты, как у него с шатранжем?

шатранжем?

Ну, и где же основные фигуранты грядущей драмы? Где один из немногих переживших все же случившуюся резню Учих и где, собственно, блондинистый джинчуурики девятихвостого? Резня, в которой большая клана Учиха осталась лежать замертво в залитом кровью квартале клана прошла совсем не по известному мне сценарию. Во-первых, она произошла раньше срока. Юный Саске просто не успел поступить в академию. Во-вторых, как сообщил мне в свое время немало шокированный новостями Хизаши — обезумевший Итачи Учиха, в неполные пятнадцать лет получивший джоунина, что было, так скажем, редкостью — сорвался и почти полностью вырезал свою семью, с особой жестокостью прикончив отца и своего брата-близнеца.

Моему приемному отцу пришлось участвовать в опознании, как учителю Каде, потому как старшей ветви клана, в которой, собственно, у правящего семейства Учих и были близкие родственники, почти не осталось. Словно сорвавшийся с цепи зверь, Итачи жестоко расправился со своим отцом. Мать, попытавшуюся попытавшуюся встать на пути у своего сына, он зарезал походя, словно отмахнувшись от надоедливой шавки. Брата-близнеца Итачи было не опознать внешне. Кожа была сожжена пыточными дзюцу катона, на месте глаз остались обугленные ямы. Такие подробности, Хизаши, понятное дело, вовсе не планировал рассказывать ребенку, которому не было еще и семи лет. Но... Его подвело то, что он решил расслабиться по обычаю, который, как оказалось, есть и в этом мире. Совершенно не пьяневший шиноби, трезвыми пустыми глазами глядевший на стену опьянел совсем внезапно. Хотя, казалось бы, почти литровая бутылка сакэ была давно употреблена. Вот после этого, задав вопрос, я и получил подробный отчет. Лучше бы и не спрашивал... Хорошо хоть, что на следующее утро маявшийся похмельем приемный отец ничего не вспомнил.

вспомнил.

Насколько я понял, осторожно расспрашивая Миори, Итачи вовсе не пытал своего младшего брата. Наоборот, обезумевший старший брат добрых пять минут выл в залитом кровью додзе, прижавши к себе ребенка. Но вот свою травму маленький Учиха получил. Ну, еще бы... В шесть лет увидеть, как твой идеал жестоко убивает все живое в доме, кроме собственно тебя... Да какое там к биджу тсукиеми! Такого кошмара и в гендзюцу не увидишь. Потребовалось время, много времени, и еще больше усилий лучших менталистов клана Яманака, что бы вывести ребенка из ступора. Мой наивный вопрос, а не поставили ли добрые дяди и тети из клана Яманака малышу Саске много интересных закладочек на разум, вызвал только веселый смех. Маленький Саске и правда был гением. Тянувшийся за старшим братом малыш пробудил все три источника чакры еще в пять лет, после чего немедленно получил защитную печать на разум. На глаза же, как мне ответила Миори, Учихи печатей не ставят. Увы, но шаринган устроен еще сложнее бьякугана, и его энергетическая структура просто не позволяет подвести стационарную закладку, которая должна будет при полном обрыве каналов чакры превратить глаза в лужицы слизи.

слизи.

А вот и Саске. О Небо... В отличие от своего анимешного прототипа вошедший в просторный учебный зал мальчик был седым. Полностью! Седой двенадцатилетний мальчишка с отрешенным лицом производил жутковатое впечатление. Н-да, девочки и правда должны от такого быть без ума, юных красавиц запах тайны должен просто опьянять. А тут еще и последний из правящего рода, который в будущем, очевидно, станет главой клана. Что же ты натворил, Итачи? И, самое главное, почему ты это сделал? Никаких объявлений по поводу измены клана Учиха не было, и произошедшая бойня легла на историю Конохи пахнувшей кровью тенью. В самом деле, расследование, проведенное по горячим следам, показало, что Итачи Учиха виновен в убийстве всего-то трех семей. Трех! А вырезано было, как скрупулезно установили следователи АНБУ, по меньшей мере две трети клана. Внешняя граница клана, как шептались впоследствии в клане Хъюга, была нарушена, и неустановленные лица, миновав охранные цепи, построенные на печатях фуин, проникли в Коноху, оставив за собой только кровь и тишину. Большая часть тел пропала, примчавшиеся к утру оперативники АНБУ и Корня не обнаружили и следа жертв. Но самое жуткое было в том, что оставленные следы, которые удалось найти — были оставлены не относящимися к роду человеческому существами. Да и дальнейшие следы собственно Итачи затерялись во мраке. Нукенин ранга 'А' словно сквозь землю провалился, и за последующие годы ни разу не был замечен.

замечен.

Интересно. А где очень колоритный и необычный персонаж, ну тот, который очкастый любитель мух? Не вижу я что-то никого, кто мог бы на эту роль подойти. Клан Абураме в этой Конохе точно есть, рассказывали учителя. Особенно упирала на существование жуколюбов Окини-сама, когда вбивала мне в голову разновидности ядов и способы противодействия. На деле, атакующие возможности жучков сводились, в зависимости от разновидности к следующему: разные виды ядов, начиная с парализующих и разлагающих, заканчивая серьезными нейротоксинами. Хорошо еще, что техники-фильтры работали по видам в целом. Но вот механизмы отлова и нейтрализации для нейротоксина, который быстро и качественно убивал целые отделы мозга, и парализующего яда, который, всего лишь, временно блокировал часть нервной системы были разные.

разные.

Кроме того, Абураме были выведены виды насекомых, пригодные для проведения разведки, что делало их, в какой-то мере, сенсорами. Хотя до возможностей Учиха, и, особенно, Хъюга, рассылаемые во все стороны жуки, с которыми симбионт — Абураме поддерживал эмпатическую связь, сравниться все же не могли. Ну и чисто атакующая равновидность, способная поглощать пущенную в каналы и тенкетсу чакру, что, при неудачном стечении обстоятельств, приводило к срыву, или даже, к искажению формируемых техник. Нет, не видно Шино. Звук колокола. Это, вероятно, звонок такой здесь, и Шино я сегодня не увижу. Но почему нет Наруто? Это же ключевой персонаж!

персонаж!

В аудиторию вошел взрослый мужчина. Встать, поклон, сесть. Хм. Не узнаю я его что-то. Ни на Ируку, ни на Мизуку он не похож. С другой стороны, в такой школе для юных дарований, в любом случае, учителей не два и не три. Шесть потоков, это могуче! Даже если один учитель ведет все предметы у одного, в чем я сильно сомневаюсь — то учителей должно быть как минимум двадцать четыре. Ибо учатся местные дети четыре года... Это если учителя — железные люди, которые не могут заболеть, крепко выпить, да отравиться несвежим раменом, в конце то концов! Учитель тем временем внимательно изучал развернутый свиток.

свиток.

— Так. — Откашлялся сенсей, окинув мрачным взглядом учебную группу, остановившись в итоге на мне. — Акира. Акира Хъюга. Подойди ко мне!

мне!

Иду по проходу, и просто ощущаю всей кожей сверлящие меня взгляды. Все же, в повышенной чувствительности, которую дает со временем частое применение бьякугана, мало чего хорошего, особенно, когда находишься в центре внимания в людном месте. Привыкать к такому нужно, возможностей к чему у меня особо не было. На полноценную эмпатию, позволяющую читать эмоции окружающих, это, конечно, не тянет, но вот прочувствовать общий фон и направленное лично на меня внимание я уже могу. От учителя веет раздражением, и вовсе не нужна никакая эмпатия, что бы это увидеть. Прищурился, надо же. У него что, родовая вражда с кланом? Чего же ты так на ученика, которого в первый раз в жизни видишь, вызверяешься-то? Ты же учитель, и твоя главная добродетель — терпение!

терпение!

— Рассказывай, Акира-тян! — Сложил руки на груди, прищурился... Я что, поклонился неправильно? Да нет же, все было как надо. Уважительный поклон к старшему по возрасту и по положению. Все так поклонились, в том числе, и химэ Хъюг.

Хъюг.

— Что именно рассказывать. — Я делаю небольшую паузу перед окончанием фразы, отвешивая короткий и крайне унизительный поклон, каким допускается приветствовать разве что безродного просителя, пришедшего умолять на коленях клан о милости. Я не имею права поступить иначе, мне, а значит, и клану, только что нанесли два оскорбления подряд. Во-первых, обращение тян допустимо от учителя к ученику только в самом юном возрасте последнего. Это еще ладно, это оскорбление личное. Второе — гораздо серьезнее. Этот, с позволения сказать, учитель, не представился, начав разговор — а значит, всем присутствующим дано понять что я, часть клана Хъюга, не заслуживаю даже такой малости, как знание имени собеседника. И я не имею право спустить это ему с рук. — Что я должен рассказать вам, семпай? — Вот так вот. Вы не представились, уважаемый. Я лично вообще не в курсе, кто вы есть. Может, вы извращенец какой?

какой?

— Мое имя — Ирука-сенсей. — Кто? Это — Ирука?! Да, сюрприз. Удержать выражение лица удалось поистине героическим усилием. Ох, бедная Хината, она же с этим нехорошим человеком четыре года общалась, изо дня в день. Еще больше жаль Наруто... Одной из точек опоры которого был этот тип. Щекой дергаешь, Ирука? Глотай. Не на того напал. Но ума не применять меры физического внушения у этого учителя хватило. Понял, что в такой ситуации дело дойдет до совета деревни, и выглядеть ему перед этим советом, в котором, вообще говоря, Хиаши-доно возглавляет центристское крыло, придется очень бледно. Дойдет хотя бы потому, что сносить избиение я не собираюсь, и приложу все силы, что бы продержаться подольше. Не любят кланы прямых оскорблений, и вовсе не собираются их спускать с рук. Ни-ко-му.

— Расскажите классу о себе, Акира-сан. — Умно. Оскорбительная вежливость всегда лучше безумных криков и махания руками. Меня, впрочем, такой расклад устроит, терпеть этого человека мне недолго, пару дней максимум. Поклонившись, на сей раз именно так, как положено кланяться учителю, начинаю дозволенные речи.

речи.

— Мое имя, как вам уже известно... — Закончить фразу я не успел. Гулкий топот разнесся по коридору, и дверь в кабинет едва не слетела с направляющих. В аудиторию, толкая друг друга локтями, ворвались двое.

двое.

Весело у них тут... Первым из двух мальчишек, которые стояли сейчас перед Ирукой, пытаясь перевести дыхание, был довольно высокий блондин, хотя в этом классе тех, кто был бы моего роста, можно пересчитать по пальцам одной руки. Голубые глаза, ага. Наруто-кун, да? Никаких отметин в форме кошачьих усов у него на лице не было, хотя именно сейчас это выяснить было весьма затруднительно. Опухало лицо, постепенно превращаясь в подушку, на которой проглядывали щелочки для глаз. Второй... Вот ты какой, жуковод — любитель. Чуть выше меня, ага. Глухая куртка бежевого цвета с глухим воротником, застегнутая под горло. И как он не потеет? Не холодно на улице, мягко-то говоря. На лице выделялись треснувшие круглые черные очки, и распухающий на глазах нос. Губа тоже разбита. Они что, сцепились? Ирука тем временем проводил внушение, постепенно срываясь на крик.

крик.

— Вы! Ладно, Узумаки. Что от него ждать, давно все знают. Не будет из тебя толка, Узумаки, попомни мои слова. Что может вырасти из шиноби, который мало того, что взял в привычку спать на моих уроках, так еще и свары на каждом шагу затевает. А ты, Абураме? Ты то что себе позволяешь? Опаздывать на экзамен по истории? Разве ты не знаешь, что знание истории и понимание своих корней очень важны для шиноби Конохи? Как я могу разжечь в вас, остолопах, дух огня, если вы плевать хотели на славное прошлое и великие имена наших предков? Вы что, затеяли драку?

драку?

— Да я... — Наруто попытался вставить слово, перебив вещающего учителя. Ошибка. Сейчас тебя смешают с продуктом жизнедеятельности.

жизнедеятельности.

— Я что, разрешил кому-то открыть рот? Абураме, говорите! — Ирука подался вперед, нависнув над стоящими перед ним учениками.

— Управлял жука я полетом, разведчиком являлся который. Выходит плохо, тренироваться должен. Испугался Наруто-кун жука... — Ох... Магистр Йода, не узнаю вас в гриме.

гриме.

— Я? — Рявкнул блондин. — Испугался?

Испугался?

— Молчать! — рыкнул Ирука. — Продолжайте, Абураме.

Абураме.

— Рукой махнул Наруто, Узумаки который родом. Укусил его жук. Бить не подумав меня Наруто решил, но жуков боевых отведал. — Блин. Надеюсь, такая речь не заразна. — Вина моя в том, что мы опоздали, сенсей.

сенсей.

— Наруто-кун? Все ли так было? — Ирука развернулся к мнущемуся на месте джинчуурики.

джинчуурики.

— Нет! То есть да. — Наруто задумался. — Почти. Я! Не! Испугался! — выкрикнул он.

он.

— Тишина! — Ирука грозно обвел опаздавших взглядом. — Шино-кун, ваши жуки по настоящему ядовиты?

ядовиты?

— Нет, увы, сенсей. — Шино не притворно вздохнул. — Секреты ядов опасных отец мой не раскрывает, пока ученик не познает путь контроля. Осе яд подобен, возможно. Не больше.

больше.

— Очень хорошо. — Сенсей усмехнулся. — В наказание за опоздание запрещаю вам я... Тьфу! До конца экзаменов к школьному ирьенину ни ногой! По местам!

местам!

— А вы, Акира-сан, — усмехнулся сенсей, — еще получите возможность доказать свою пригодность к службе Конохе. И я постараюсь добиться, что бы вы прошли полное обучение в академии, если ваши навыки окажутся недостаточными. Садитесь, Акира-сан, время приступать к сдаче первого экзамена.

экзамена.

День ожидался жарким...

жарким...

Глава 13. От сессии, до сессии, живут студенты весело

весело

Первый экзамен оказался, что интересно, комплексным. Гуманитарные предметы, такие как история Конохи и география, мирно сосуществовали с основами местной юриспруденции, экономики и математики. И то правда — шиноби, конечно, убийцы в жилетах и протекторах, но вот знать, какую долю они обязаны отстегнуть своей деревне от доходов им просто обязательно. Равно как и суметь эту долю вычислить. Про географию, что политическую, что экономическую я и молчу. Боец должен хорошо понимать возможный рельеф той или иной местности, как и преимущественный род занятий населения. Уровень доходов в той или иной стране, в среднем, конечно, тоже знать нужно. Вдруг поборы проводить придется, взыскивая долю победителя? Как же без этого. Правильно, никак.

А уж без знания законов совсем никуда. Шиноби ведь, зачастую, роль судьи, прокурора, адвоката и палача исполнять приходится. Взяли вы подозрительных вооруженных людей? Так ведь это не значит, что им можно кишки на месте выпустить, вовсе нет. Сначала понять нужно, кто, зачем, откуда. И только после можно принимать решение. За решение же отвечать придется, перед наместниками дайме. Немало прав у шиноби, верно. Но ведь и обязанностей хватает. И знать их нужно. Так что, учили нас, маленьких Хъюг, всему этому. Хотя и без фанатизма, ту же математику давали крайне обзорно. Но вот право и географию вбивали в мозг. Как и историю, только не Конохи, а клана. С Конохой проще. Меньше трехсот лет писаной истории, если от основания сыном тогдашнего Дайме Огня считать. А вот клан Хъюга от самого Риккудо — заступника род ведет, а это, на минуточку, в три раза больше. В общем, экзаменационные вопросы проблем не вызвали. За редким исключением.

Итак, вопрос номер восемь. Хм. Это на географию, математику или на теорию чакроэнергетики? Нет, не понимаю. Пытаюсь вдуматься и сдержать смех. От устья и истока реки Таркето навстречу друг другу бегут по воде два шиноби. Шиноби Кири бежит против течения с собственной скоростью тридцать километров в час. Шиноби Ива бежит по течению со скоростью двадцать два километра в час. Собственная скорость течения реки составляет три километра в час. На каком расстоянии от устья встретятся шиноби, если выбежали они одновременно? Мир их праху... Хотя, если это математика пополам с географией, а так, возможно, и есть — то решение элементарное. А если чакроэнергетика? Ну как мне высчитать время смерти первого и второго, от истощения центров чакры и банального утопления, ежели про шиноби персонально ничего не известно, а? Черт с ним, так и запишем — если предположить, что их запасы чакры, как и физической выносливости нелимитированы, то встретятся они там-то. А если нет, то для анализа, где именно искать трупы и ставить памятники данных недостаточно.

недостаточно.

В общем, управился я достаточно быстро, десять вопросов немного времени на решение потребовали. Большинство, впрочем, отписалось еще быстрее, но я заранее ждал подвоха от доброго сенсея, так что писал максимально четко прописывая кисточкой каждый иероглиф. Лучше уж по всем канонам каллиграфии задание выполнить, чем потом краснеть. Хъюга обязан... Да-да, Хиаши-доно, я все помню. Через полчаса после начала экзамена, собрав работы, Ирука исчез из аудитории. Я с любопытством обвел класс взглядом. Собственно, какого биджу? Мне-то Ирука ничего не запрещал. Шино ближе всего, поможем жуководу первому. У парня соображения поставить хрящи на место сразу не хватило, через несколько часов в норму приводить будет куда как болезненнее. Или вопрос в опыте, точнее, в его отсутствии? К примеру, лично я не стал бы вот так вот просто задирать Абураме. Опасно это. Весьма неприятно может быть, если проснешься покрытый с ног до головы шевелящейся жучиной массой. Просто кусающей, без фатального яда. Хотя, при достаточном количестве укусов получить анафилактический шок можно и без нейротоксинов.

нейротоксинов.

Жуковод спокойно наблюдал, как я подхожу к нему. Без лишних слов я достал из кармашка куртки платок, который и протянул Шино.

Шино.

— Прижми к носу, Шино-кун. И потерпи. Будет немного больно. — Так. Нос, собственно, не сломан. Но приятного конечно мало. Пять минут элементарной работы, и 'картошка' возвращается к нормальному виду.

— Настоятельно не рекомендую получать в нос по крайней мере сутки. И еще. Меня зовут Акира. — Шино разглядывает меня через свои черные очки.

очки.

— Сенсей за помощью обращаться запретил мне. — Наконец выдает спокойный как удав Абураме.

Абураме.

— Не запрещал мне ничего Ирук... — Кха. Блин. Это точно заразно. — Прошу прощения. А ты меня о чем-то просил, Шино-кун? — Вопросительно поднимаю бровь и получаю в ответ спокойную улыбку.

улыбку.

— Нет. Спасибо говорю тебе, Акира-кун. Ирьенин ты, как вижу я? — Нет, я так, мимо проходил...

проходил...

— Начинающий. — Спокойно отвечаю с непроницаемым лицом. — Надо же на ком-то практиковаться.

практиковаться.

— Спасибо раз еще один тебе. Знакомству рад с тобой я, но осторожен будь. — И слегка кивнул головой в сторону двери. Киваю в ответ, ничего другого я и не ждал, после чего направляюсь ко второй жертве. Наруто угрюмо сидит уперев взгляд в стол, и лишь иногда почесывает опухшее лицо. Нда. Тут случай более тяжелый. Мягкие ткани опухли, придав лицу Наруто вид персонажа из 'Саус-Парк'. Спокойно, ничего не говоря, накладываю техники. Общий фильтр на кровь, небольшая стимуляция печени и почек. После чего формирую этакие 'перчатки' из особым образом преобразованной чакры, именующиеся 'техникой мистической руки', и начинаю мягкий массаж щек жертвы. Чем хороша эта техника, так это тем, что с ее помощью можно устранять повреждения кожи и ближайших к ней тканей с минимальными затратами чакры, за что и любима столько многими моими коллегами. Собственно, это стимулятор клеточной регенерации, и легкий сосудистый стимулятор, дающий эффект на уровне капилляров. Но у всего есть своя цена — платить за эту технику приходится пациенту. В данном случае это вполне допустимо, у Наруто серьезные повреждения отсутствуют. Блондин давным-давно оторвал взгляд от парты, и пристально на меня смотрит.

смотрит.

— Скажи мне, маленький Хъюга, я тебя о чем-то просил? — Голос у моего собеседника совсем спокойный, и лишь яростный блеск голубых глаз выдает настоящие эмоции. — Ты что же, решил, что я настолько слаб, что бы вытерпеть эту мелочь?

мелочь?

— Тебе так нравится терпеть боль, Наруто-кун? — С нескрываемым интересом в голове спрашиваю я. Странный товарищ. И... Он совсем другой, хвостом Къюби меня по голове. Что мне от него ждать?

ждать?

— Шиноби обязан уметь терпеть боль и лишения, ибо таков путь истинного нинзя! — С гордо поднятой головой вещает мальчишка. — Лишь тот, кто твердо следует избранного пути добьется успеха!

успеха!

— Хорошо, Наруто-кун, я все понял. Для того, что бы добиться успеха как шиноби, тебе нужно было высидеть несколько часов с опухшим лицом. — Торжественно, под смешки окружающих, вещаю я, отвешивая церемонный поклон. Мелкий джинчуурики в ярости, ну его к Къюби. Покусает еще.

— Я осознал неуместность оказанной помощи, и приношу самые искренние извинения за то, что помешал тебе идти по твоему пути. — Интересно, кто же в него весь этот пафосный бред вбил, а? Ирука постарался? Хм. Учитывая его торжественную речь про 'Волю Огня', очень может быть. Или это у него ментальные закладки работают? Ох, где же ты, сестренка Миори, когда ты так нужна?

нужна?

— Спасибо. — Бурчит чуть успокоившийся носитель девятихвостого. — Но больше так не делай. Даже если мой клан полностью уничтожен, Акира-кун, это вовсе не значит, что я нуждаюсь в чьих-то подачках!

подачках!

Иду на свое место под взглядами окружающих. Шепотки кругом. Перелетают между столиками записочки в журавликах — оригами, судя по тому, как эти бумажные птички уверенно летят прямо в руки адресатов, без чакры дело точно не обошлось. Нет, ну зачем же так пялиться, а? Где их манеры? Вообще, класс с точки зрения воспитания выглядит странно. Часть учеников явно прошла клановую дрессуру, и ведет себя ничуть не хуже нашей химэ. А вот остальные... Кто они вообще, и откуда? По поведению, так самые обычные дети. Около парты голубоглазой блондинки собрался настоящий девичий клуб по интересам. Ну как же... Знаем мы эти интересы. Хотя, не факт. Криков 'Саске-ку-у-у-у-н!' пока что не слышно, как не видно и расстрела несчастного красноглазика ураганным огнем горячих девичьих взглядов. И то верно, рановато им. Одна Ино демонстрирует первые признаки взросления, а у остальных гормоны еще спят. Косятся девочки на Саске Учиху, но не более того. На меня сейчас и то больше смотрят, хотя тут дело явно не в моей гипотетической привлекательности. Эффект новизны, ссора с сенсеем, да еще и проявленные мной навыки ирьенина. Больше всего меня настораживает компания, собравшаяся около столика Кибы. Этот себе свою маленькую стаю уже собрал, факт. Альфа-самец. Все три 'беты' из его свиты смотрят на меня весьма недружелюбно. Ишь, мелочь шастает, так и светится в их глазах. Надеюсь, без ритуального мордобоя обойдется, хотя... Поглядим. Мне-то лично все это совершенно не нужно, строить и воспитывать подрастающее поколение — оно мне надо? Пусть их родители этим вопросом занимаются, им по должности положено.

положено.

Сижу за столиком, подперев кулаком руку. Кисточкой играюсь, которой только что экзаменационные листы разрисовывал. И с трудом подавляю старую, еще из прошлой жизни, привычку — погрызть кончик кисточки. Ну, любил я в свою бытность сначала школьником, а потом и студентом, ручки загрызать, особенно, когда в раздумьях сидел. Но нельзя. Во-первых, не принято. А во-вторых, грызть резную, лакированную, тонкой работы кисть сандалового дерева... Не варвар же я, в конце то концов! Я когда это произведение искусства первый раз в руки взял — дар речи потерял. Очень уж не вязалась такая кисточка с тем ширпотребом, которым я писал на земле... Итак, куда же я попал? Странная тут компания, ох и странная... И странная политика руководства скрытой деревни. Кому и зачем потребовалось сводить на небольшом пространстве детей местной аристократии, к которым, без всяких шуток относятся клановые недоросли, и детей обычных торговцев, ремесленников и крестьян?

Вон, сидит недалеко мальчик, и, когда думает что я не вижу, бросает весьма недружелюбные взгляды. И пусть меня Шукаку на экзамене чуунинов по всей арене размажет, если паренек не из простых. Так зачем? Аристократия всегда училась отдельно, Итоны и прочие Оксфорды тому свидетели. А тут в военной школе берут и перемешивают все социальные слои. И этот самый мальчик, будущий офицер, профессионал, убийца — видя одежду из тончайшего шелка и хлопка, кисточки те же сандаловые, не может не преисполниться зависти и, вполне допускаю, будущей ненависти. А ведь не запрещает никто одеваться аристократам так, как они привыкли. И кисточками дешевыми, грубой работы, писать не вынуждают. Так зачем делают такое? Нет пока ответа, очень уж информации не хватает. А это очень плохо. Мне ведь тут жить!

жить!

Тихие, почти неслышные шаги, в облаке легкого цветочного аромата. Синеглазая блондиночка, Ино-химэ. Как интересно, подошла поговорить, первой, присела на пол сбоку от столика. Улыбается. Ну и как понимать визит наследницы клана Яманака? Как и чему именно обучают местных принцесс я насмотрелся на примере своей почти двоюродной сестры. Хинату гоняли жестоко, вбивая ей в голову все, что должна в будущем знать и уметь глава клана. Вряд ли клан Яманака поступает по другому, и еще менее вероятно, что принцессу одного из занимающих важное положение кланов Конохи привлекла моя скромная внешность. Если, конечно, синеглазая химэ не питает порочной склонности к низкорослым подросткам. Да нет, рановато ей порочные привычки иметь. Только-только округляться начала. А, раз не моя внешность — тогда что? Да, возможно, я параноик. Но вот в то, что маленькую химэ проинструктировал Иноичи-доно, который не последний человек как в АНБУ, так и в совете деревни, я поверю быстрее, чем в то, что самая яркая девочка класса вот так вот сама подошла к самому невзрачному мальчишке.

мальчишке.

— Привет, Акира-кун, — ослепительно улыбнулась синеглазая химэ. — Не окажешь ли скромной девушке маленькую услугу? — Ох, какая улыбка. Молчать, внутренний голос, гормоны, на место!

место!

— И чем же скромный ученик, — вопросительно приподнимаю бровь, — может помочь наследнице клана Яманака, Ино-химэ?

Ино-химэ?

— Ой, да перестань. Вы, Хъюги, вечно... — Ино бросила взгляд на холодно наблюдавщую представление Хинату. — Извини. Я вовсе не хотела как-то задеть высокий клан Хъюга. Но вы и правда, — добавила Ино с легкой улыбкой, — очень уж церемонные.

церемонные.

— Прошу прощения, Ино-химэ, но я вовсе не понимаю, о чем вы говорите. — Главное удержаться и не пустить слюни. Очень уж дорого мне сейчас потеря контроля обойтись может. — Мы просто вежливы.

вежливы.

— О, конечно же. — Да что же она творит. Розовый кончик языка облизывает и без того влажно блестящие губы. — Мне и правда нужна твоя помощь. Я вчера на тренировке сильно ударилась, и у меня болит рука. Ты ведь не откажешься помочь девочке?

девочке?

— Разумеется, Ино-химэ. — Так, нужно поклониться. И не просто вежливо, а очень вежливо. — Где именно вы поранились? — Легкое жжение в висках привело меня в себя. Переходный возраст, маму его под Шукаку. А ведь меня пытаются читать, и защита, печати которой были поставлены мне на виски, явно дает об этом знать. Миори после установки защиты показывала мне, как эти печати действуют.

— Вот. — Ино протягивает мне левую руку ладонью вверх. Я с трудом удерживаюсь, что бы не присвистнуть. Если это членовредительство, для создания предлога, то кто-то явно перестарался. Но почему синеглазка не обратилась за помощью раньше? Глубокая, посиневшая проникающая рана под большим пальцем. Ладошка девочки давно распухла.

распухла.

— Ино-химэ, это ведь не гендзюцу, правда? Почему вы не обработали рану сразу? — Все, шутки в сторону, там уже заражение идет. Бьякуган жизни показывает чудную картину грязной раны, хоть в гравюру, да на учебный свиток. Ох, там еще и нерв задет. Выносливая девочка, ничего не скажешь. С начинающимся некрозом, некрозом, высокой температурой и поврежденным нервом так играть? Ох, маму твою Яманакскую...

Яманакскую...

— Я... Я тренировалась с кунаями, Акира-кун, — чуть слышно отвечает девочка, очаровательно прикусив губу — и... Я такая неловкая. Ты ведь мне поможешь, правда? Я большим пальцем пошевелить не могу, и руку дергает. — Ну еще бы ее не дергало. Сепсис, он такой... И он уже близко.

близко.

— Пошли. — Решительно встаю я. — Шутки в сторону, Ино-химэ. Вам нужно лечь.

лечь.

— Но экзамены... — Я едва сдерживаюсь, что бы не рявкнуть что-то вроде: 'Да какие тебе экзамены, дурра! Ты же к вечеру сляжешь с запредельной температурой.'

'

— Успеется. Я постараюсь помочь быстро. Но вам и правда нужно лечь, Ино-химэ. Пойдемте, покажете мне заодно дорогу в медпункт.

медпункт.

Медпункт академии шиноби оказался на первом этаже. Проигнорировав вопросительный взгляд дежурного ирьенина, я отвел девочку к низкой кушетке.

кушетке.

— Молодые люди, что-то случилось? — Мужчина пристально посмотрел на меня. Девочке стало плохо?

плохо?

— Девочке очень плохо уже почти двенадцать часов. — Я извлек из под футболки висящий на цепочке резной жетон. — Коллега, мое имя Акира Хъюга. Будьте так добры — мне потребуется подпитка чакрой.

чакрой.

— Очень интересно. — Ирьенин задумчиво рассматривал висящий у меня на груди кусочек кости. — Мое имя Такеши Мураи. Я так понимаю, вы уже произвели необходимую диагностику?

диагностику?

— Вы правы. — Переведя взгляд на округлившую глаза девочку я поднял бровь. — Ино-химэ, немедленно ложитесь! И еще, Такеши-сан. У вас найдется для девочки халатик или кимоно? Пошло заражение, сами понимаете...

понимаете...

— Разумеется. — Взрослый мужчина решительно кивнул, и достал из шкафа запечатанный в плотный бумажный пакет комплект больничной одежды, который и протянул Ино. — Переодевайся, красавица. Ты ведь не хочешь промочить потом свою красивую одежду? Так, вот ширма, как будешь готова — скажи. — Что хорошо в местных условиях, так это возможность очень легко и просто поменять обстановку комнаты при помощи ширм. Для медицинских комнат — это вообще практически обязательная часть интерьера.

интерьера.

— Я готова. — Некоторое время спустя заявила девочка. Ширмы были убраны, и моему взгляду предстала свернувшаяся клубочком Ино, которую, то ли от нервов, то ли от температуры, била мелкая дрожь. Так... Плохи дела. Температура повысилась, и продолжает расти.

расти.

— Не волнуйтесь, Ино-химэ, все будет отлично. — Девочка чуть расслабилась. — Лягте на спину, и закройте глаза.

Я опустился на колени рядом с низкой кушеткой, и ободряюще улыбнулся. Вот такой Ино нравится мне гораздо больше. Просто девочка, переставшая играть, и с надеждой смотрящая на меня. Или... Не переставшая? К биджу хвостатому все это, работать надо. Легкое воздействие, и девочка погружается в сон. Жаль, что для такой техники нужен тактильный контакт и, обязательно, пациент не должен сопротивляться. А как было бы хорошо... Коснулся врага в бою, усыпил, и делай что хочешь. Подавив мечтательный вздох, я принялся за дело. Первое, что предстояло, это решить проблему с заражением. Пока сепсис на самой ранней стадии, можно обойтись малой кровью, не задирая искусственно до небес иммунитет девочки. Очень уж долгая и неприятная процедура. Да и не сделать такого в одиночку, это потребуется дежурство с проведением раз в час необходимых процедур. Нет, я сделаю проще. Сейчас будет достаточным просто напросто повысить температуру крови до сорока пяти градусов. Конечно, работа не простая — требуется помимо всего прочего обеспечить защиту от свертывания крови и разрушения тканей. Вот на это и направим первую технику. Быстрый контроль на отсутствие внутренних кровотечений — вроде все отлично. Ну а теперь, понеслась.

Наложенное на сердце Ино дзюцу начало постепенно повышать температуру тела. Короткая проверка, показавшая что все работает как запланировано, и я приступаю непосредственно к ране. Ну, тут будет проще. Это генерализованные техники, которые на весь организм в целом влияют, много чакры кушают, а вот локальное лечение раны... Тьфу, плюнуть и растереть. Кстати, о чакре. Коллега оказался грамотным и опытным. Без всякого бьякугана он определил истощение энергетической оболочки, и, помимо передаваемого мне напрямую потока чакры жизни, начал процедуру восстановления. Уважаю. Человек честно выполняет свои обязанности. Хотя, если так подумать — работа у ирьенинов академии совсем не синекура. Особенно если учесть, чему учат и как тренируют юных шиноби. Травматизм тут запредельный, по другому и быть не может. Да и детки те еще. Интересно, тут хоть один день без драк обходится?

обходится?

Десять минут, и проблема решена. Снимая техники, я отключил бьякуган и бросил короткий взгляд на приходящую в себя девочку. Хоть я и погрузил ее в сон, от бреда это ее не спасло, высокая температура это совсем не шутки. Лежит, приходит в себя. Интересно, после такой потогонной процедуры как она выкручиваться будет? Придя в себя, Ино осмотрела сначала руку, на которой остался небольшой шрам, потом себя. Нда, картинка. Намокшее от пота тонкое кимоно плотно облепило девочку, которая, осознав в каком виде лежит перед посторонними, стремительно залилась краской. Оперевшись на руку Такеши Мураи, химэ клана Яманака осторожно встала, после чего отвесила крайне церемонный поклон. Поблагодарив за помощь, девочка схватила свою одежду, и опрометью бросилась вон.

вон.

— Я так полагаю, Такеши-сан, — я с задумчивым видом перевел взгляд с захлопнувшейся двери на школьного ирьенина, — в академии душ есть?

есть?

— Разумеется. Коллега, — Такеши Мураи хитро прищурился, — вы планируете проверить все ли в порядке с пациенткой? Кстати, жаль, что вы прибыли так поздно. Еще неделю назад все студенты проходили полный, — это слово ирьенин произнес с легким нажимом, — медосмотр, и я вовсе не отказался бы от помощи. Нас тут всего трое, и тщательно осмотреть всех студентов и студенток — задача далеко не простая!

простая!

Я аж поперхнулся, представив себе картину этого полного, то есть, с гинекологическими проверками, медосмотра. Нет, правду говорили, что все японцы — извращенцы!

извращенцы!

— Скажите, Такеши-сан, а вы случаем не являетесь поклонником творчества Джирайи-сама? — Проглотив комок в горле спросил я.

я.

— А, вон вы о чем подумали, коллега. — Весело рассмеялся ирьенин. — Нет, я вовсе не извращенец. Просто вы еще очень молоды и неопытны, грех просто не пошутить было. Поверьте, десять лет практики, и даже самая очаровательная юная нимфа, демонстрирующая вам свою розовую устрицу — будет всего лишь одной из тысяч прошедших через ваши руки пациенток. Ну, ну, коллега, право, не стоит обижаться.

обижаться.

— Я не обиделся, Такеши-сан. — Я тяжело вздохнул. — Я просто представил себе, как бы мне пришлось потом с этими девочками общаться. Да и вообще, там же еще смотреть не на что!

что!

— Коллега, примите совет. — Совершенно серьезно проговорил Мураи. — Не вздумайте ляпнуть у себя в классе нечто подобное. Девочки в этом возрасте крайне щепетильно относятся к росту груди и другим известным вам признакам взросления, врагов на всю жизнь получите, ибо женщины крайне злопамятны. Так. Кстати, вы ведь из класса, который ведет Ирука-сенсей, не так ли? — Дождавшись моего кивка, ирьенин продолжил. — Пойдемте, я отведу вас на экзамен. Ваш сенсей крайне щепетилен к опозданиям, это если не считать того, что он не переносит прошедших исключительно клановое образование детей. Он, видите ли, считает, что у таких детей в душе нет настоящего духа огня. Как будто та пропаганда, которую последние семь лет льют бедным детям в головы, этот дух огня сформирует.

Экзамен тем временем уже начался, хотя Ино все еще не было. И то правда, если мы с Такеши просто неспешно поднимались по лестницам, то мокрой от пота девочке требовалось принять душ. Ирука раздраженно повернулся к двери.

двери.

— Так, так. Акира-сан, вы продемонстрировали вопиющие незнание законодательства Конохи, взявшись за лечение моих учеников без разрешения и присмотра опытных ирьенинов, так что вас ждет полноценная учеба в академии. Вы хоть понимаете, что своими безответственными действиями вы могли причинить вред Наруто Узумаки и Шино Абураме? Кроме того, меня крайне смущает отсутствие в классе Ино Яманака. Вы и к ней руки свои приложили, не так ли? — Если бы взглядом можно было убивать, то в клане Хъюга точно случилась бы невосполнимая утрата.

утрата.

— Мураи-сан, надеюсь, вы разъяснили этому безответственному подростку, чем опасно самовольное и неграмотное медицинское вмешательство? — Сенсей наконец-то выговорился, и переключил свое внимание на школьного ирьенина.

ирьенина.

— Отнюдь. — Холодно ответил явно недолюбливавший Ируку Такеши-сан. — Скорее, я должен поблагодарить Акиру-сана за оказанную им помощь. И, уж поверьте, ирьенин ранга 'B' вовсе не нуждается в присмотре.

— Вы хотите сказать, что мальчик... — Недоуменно начал Ирука.

Ирука.

— Совершенно верно. Мой коллега, — Мураи говорил с нажимом, — проявил исключительный профессионализм, приведя в мой кабинет Ино-сан. В противном случае, девочке пришлось бы провести в госпитале как минимум неделю. И еще. Как вы понимаете, Ирука-сан, ирьенин такого класса, как Акира-сан, в принципе не может нарушить закон, оказывая квалифицированную помощь. — Такеши повернулся ко мне. — Акира-сан, будете дома, не откажите в маленькой любезности — будьте так добры, передайте самый искренний поклон Окини-сама от ее бывшего ученика.

ученика.

И мы разошлись, обменявшись на прощание почтительными поклонами. Эх, приятно, Некомата меня задери, что тебе кланяются как равному. В итоге я, в звенящей тишине, которая, казалось, окутала аудиторию, отправился на свое место, а Такеши Мураи отправился на свое в медпункт. Экзамен по фуиндзюцу, с незначительной задержкой, все же был начат. На сей раз, для разнообразия, экзамен был из двух частей. Первая часть теоретическая, а вторая — работа на практике с базовыми фуин — техниками. Не успели ученики получить полагающиеся им задачи, как в аудиторию вплыла Ино Яманака. Отвесив изящный поклон учителю, девочка смущенно попросила прощения за опоздание. На сей раз Ирука-сенсей не стал демонстрировать свой нрав, наоборот, он поинтересовался здоровьем девочки, и, получив ответ что сейчас мол, все в полном порядке, разрешил ей сесть. Стрельнув глазами в мою сторону, синеглазка прошла за свой столик.

столик.

Фуин — преобразования и печати... Очень важный предмет. Чуть ли не вся техника здешней реальности основывалась на достижениях этой специфичной науки. К сожалению я, как и большинство Хъюга, был не в состоянии работать с техниками формирования фуин — печатей высокого уровня. Мой предел — базовые преобразования, 'D' класс. Дальнейшее развитие способностей требовало просто невменяемого объема тренировок. Не легко даются такие преобразования, если таланта нет, совсем не легко. Там ведь привычные виды чакры, которая живой ощущается, нужно превращать в нечто совершенно иное. И никакие ручные печати эту ситуацию не улучшат — не бывает, увы, печатей-жестов на такое преобразование. Хотя, и 'D' класс по фуин это совсем не мало. В число такого рода операций входили классическое запечатывание и извлечение предметов из свитков, работа с уже сформированными и зафиксированными техниками. К примеру, подрыв сформированного мастером взрывного свитка.

Главной же частью клановой подготовки по фуин, чему меня, как и других юных Хъюг, имевших в своем арсенале бьякуган жизни, обучали — так это умению разрушать уже созданные печати. Ведь первые режимы бьякугана жизни что дают? Возможность видеть энергетические линии и структуры. А печать фуин, зафиксированная на бумаге, камне, глине или металле — это и есть, по сути, совокупность застывших энергетических потоков, ожидающих команды 'ключ на старт'. Вот их-то нас и обучали обезвреживать и уничтожать. Много чего делают при помощи фуиндзюцу. Стационарные мины, ловушки, системы оповещения... Нас заставляли учить, как выглядят те или иные энергетические конструкции, и каково их назначение. И, что важно, давали основные методы противодействия. Так что прятаться от Хъюг за пассивной защитой в виде охранного периметра мог только закоренелый оптимист.

оптимист.

А вообще, у меня с самого начала вызвали недоумение взрывные свитки... Их традиционно делали из бумаги! Хотя, казалось бы — заключи такую печать в металл, и получишь гранату, которую удобно метать. Учитель, Тинори Хъюга, происходивший из побочной ветви, только рассмеялся. С бумагой работать проще всего, Акира-тян, объяснял он мне. Для нанесения на металл потребуется куда как более сложные техники. Мой резонный вопрос, а почему бы не сделать взрывной свиток, и поместить его в оболочку из металла вызвал еще более бурную реакцию. Металл, как оказалось, неплохой экран. А тратить чакропроводящие сорта стали на такое... Учитель посмотрел на меня как на идиота. Цена одного килограмма чакропроводящего металла примерно соответствовала тонне обычной хорошей стали. Такие вот дела, Акира-тян, так что не придумывай и давай учи, что я говорю. Угу. Но пытливая человеческая мысль на земле за тысячелетия резни себе подобных много чего придумала. Решение оказалось простым — готовые поражающие элементы.

элементы.

Но и тут все было не так уж тривиально. Загоревшийся было идеей Тинори-сенсей быстро наткнулся на первые проблемы. На самом-то деле, как делают взрывную печать? Мастер формирует соответствующую печать-ловушку, куда вписывает незавершенную, хотя и напитанную чакрой технику большого огненного шара. А потом, завершающим штрихом, создает единую спусковую печать, которая, собственно, и принимает в себя чакру пользователя в качестве детонатора, высвобождая технику огненного шара из ловушки, и, соответственно, активируя ее. Первая попытка, заключавшаяся в том, что мастер просто зафиксировал обломки кунаев в самой печати, кончилась пшиком. Причем в самом прямом смысле слова — высвободившийся огненный шар не только сжег бумажку, он еще и отдал почти всю энергию металлическим обломкам. Итог — кучка раскаленного металла, и звук, напоминающий шипение проколотой велосипедной шины.

шины.

Настоящее решение повысило сложность изготовление такой печати на порядок. Да, именно так. Вместо фуин-техники 'C' ранга пришлось применять фактический ранг 'B'. Выглядело это так: создавалась тройная печать, в самый верхний слой которой вписывались обломки пресловутых кунаев. Второй слой хранил в себе воздушный щит, задачей которого было удержать огненный шар до его полного формирования от взаимодействия с металлом. И только третий слой хранил в себе тот самый огненный шар. Плюс контрольная печать, срабатывавшая по принципу линий задержки — первым активировался слой с воздушным щитом, второй с огненным шаром, и только третьим высвобождались обломки кунаев. Потребовался труд двух мастеров из побочной ветви клана на протяжении четырех часов, что бы создать этот маленький шедевр. Зато и эффект был, как у хорошей гранаты — на расстоянии десяти метров от эпицентра обломки почти насквозь прошибали доску дюймовой толщины!

Хиаши-доно только головой покачал, после чего взял со всех участников клятву о молчании. Ну, а мне на закуску досталась лекция по местной политэкономике. Реальность была такова: производственные возможности клана были весьма низки. Да даже если и нанять множество артелей, специализирующихся на производстве бытовой техники, то все равно ни к чему хорошему это не приведет. Такие печати будут у Хъюга? Прекрасно. Только вот они в итоге будут у всех. Резюмируя, такое оружие даст и без того сильному клана немногое, а вот слабых оно усилит куда как значительнее... В общем, как в той поговорке про полковника Кольта. Так что молчи, Акира-тян, просто молчи. И дай клятву, что языком своим трепать не будешь.

будешь.

Глава 14. К вопросу о вкусной и здоровой пище

пище

Экзамен прошел весьма забавно. Элементарную теорию все написали очень быстро, но вот на практике было много казусов. Дети, рожденные в кланах, быстро и эффективно освобождали место следующему, демонстрируя немудреные навыки. Ну что, в конце-то концов может быть сложного в том, что бы запечатать один несчастный кунай в свиток? Правильно, ничего. Это с двуручной тяжелой нагинатой были бы проблемы, ибо чем массивнее и объемистей запечатываемый предмет, тем больше чакры нужно использовать, и, соответственно, на большую площадь растягивать сеть из потоков. А кунай... Тьфу, плюнуть и растереть. Но у детей обычных горожан даже это вызывало проблемы. О чем это говорит? Правильно. О совершенно недостаточном времени, выделяемом на практику. Скорее всего, предполагается, что все эти навыки будут подтянуты учителем — джоунином на протяжении двухлетней полевой практики.

практики.

После экзамена был перерыв, во время которого детям полагалось скушать принесенное с собой бенто. Никакой столовой не предусматривалось, каждый перекусывал, где считал нужным. Кто-то ел прямо в классе, кто-то уходил в прилегающий парк. Хината решительно взяла меня за руку, и повела на крышу академии. По дороге меня внезапно оттерли в сторону мальчишки, которых я видел около столика Кибы Инудзуки, а сам Киба подошел к Хинате.

— Хината-чан, пожалуйста, пообедай вместе со мной. — Попросил Киба. Любопытно, я и не подозревал, что он может говорить таким просительным тоном. Очень уж он с его внешностью не вязажется. Хотя... Учитывая, как себя ведет химэ клана за пределами родного дома... Да уж. К такой на кривом кунае не подъедешь. Так. Не нравится мне что-то все происходящее. Меня явно пытаются отодвинуть и задержать. Раскочегарю-ка я 'янь', в случае чего времени на подготовку не будет. Ну, так и есть. Рука на плече.

— Киба-сан, прошу прощения, но я занята. Мне нужно поговорить с Акирой. — Совершенно нейтральный голос, в котором даже я, знающий Хинату уже шесть лет, просто не могу различить эмоций.

эмоций.

— Просто Акирой, да? Хината-чан, выслушай меня! — Киба постепенно закипает.

закипает.

— Акира-кун, пойдем с нами. Не стоит вмешиваться в чужой разговор, пусть они пообщаются, а мы тебе академию покажем. — Произносит голос из-за спины.

спины.

— Уважаемый. — Совершенно спокойно отвечаю я. — Вы из какого клана будете, простите? Я не вижу эмблем на вашей одежде.

одежде.

— А я не клановый, — с ухмылкой произносит некто за спиной. — Я просто друг Кибы-куна. Пойдем, мелкий.

— Понимаю. — Все еще спокойным голосом продолжаю я. — Этикету вас не учили. В таком случае, знайте — схватив вот так вот представителя высокого рода, вы просто напрашиваетесь на трепку. — После чего, чуть добавив в голос металла, добавляю. — И клан Инудзука за вашу кровь с меня не спросит.

спросит.

А дальше события понеслись вскачь. Во-первых, рука у меня на плече сжалась. На левое плечо так же опустилась рука. Бьякуган 'инь'. Ага. Оба-двое. И стоят-то как хорошо, а? Биджу тебя задери, Киба, что же ты творишь? У меня же теперь просто выбора нет! Помешанный на силе отпрыск Инудзук не придумал ничего лучшего, чем схватить Хинату за руку, и попытаться развернуть ее к себе, что бы... Уж не знаю, для чего. Посмотреть в глаза? Ударить? Поцеловать? Да наплевать мне, что он там решил. Он. Схватил. Химэ. Моего. Клана! Бьякуган 'янь', чакру в каналы. Атака!

Атака!

Присесть и резко ударить локтями назад. На самом-то деле, что может быть проще, особенно, если имеешь в наличии практически 'глаза на затылке'. Да, тот самый 'расслабляющий удар' из боевого самбо. Ну и что, что в джуукен такому не учат? Пользоваться надо тем инструментом, что эффективно позволяет решить возникшие за спиной проблемы. Ох, как не понравилось такое вот решение моим проблемам. Аж задохнулись, бедные. И то, удар локтем, пусть даже и не усиленный чакрой — не зверь же я какой, в конце-то концов, да по самому дорогому для любого мужчины... Неприятно это. Мягко говоря. А теперь, завершающий штрих, благо Такеши-сан практически восстановил мой резерв. Легкий, почти незаметный шаг назад, поближе к скорчившимся шавкам Инудзуки — младшего, и один-единственный оборот кайтен. Попавших под удар вихря чакры мальчишек сила кориолиса унесла в стороны, откинув на стены. Ну что, Киба, поговорим?

поговорим?

Клановое обучение Хъюга включает в себя такую обязательную вещь, как контроль эмоций в бою. Разум должен быть чист и холоден, ибо ярость и гнев, застилающие глаза бойца — самый верный способ проиграть. Что хорошего в том, что бы кидаться на врага не помня себя? Да, конечно, такие вот берсерки могут продолжать бой даже получив смертельные раны. Но, главная идея, как учил нас Ояма-сенсей, заключается в том, что бы не получать ран вообще. Пусть их противник получает. В итоге, даже ведя бой, Хъюги не допускали самопроизвольных выбросов Ки. Никакой непрошеной жажды крови. А вот осознанно применять сфокусированное Ки нас очень даже учили.

Простой прием, на самом деле. Ничего сложного. Перед своим собственным лицом нужно создать двойную замкнутую фигуру из текущих и вращающихся потоков 'инь' чакры, наподобие ленты Мебиуса. И швырнуть туда все отрицательные эмоции, которые держатся под контролем, а уж фигура — усилитель эти эмоции отправит по назначению. Эффект тем самым достигался поразительный. Неподготовленного человека такой удар концентрированного Ки заставляет ходить 'по большому' в свои же штаны. Потому как проявляется в виде непроизвольного всплеска ужаса. Демонстрировали нам, как это выглядит... Штаны пришлось менять всем, не удержался никто. Зато учили нас и тому, как этой пакости противостоять. Настоящий воин — не тот, кто не испытывает страха, поучал нас Ояма-сенсей. Настоящий воин тот, кто контролирует свой страх. Итак, поехали. Учили ли тебя, Киба Инудзука, держать такой удар?

удар?

Кто бы сомневался... Учили его, пса этакого, боевой клан, как-никак.. Но даром ему это вовсе не прошло. Не ожидавший такого подвоха, особенно, от какого-то мелкого сопляка, Инудзука на голых рефлексах отпрыгнул на метр в сторону, еще в прыжке разворачиваясь в мою сторону. А ведь он быстр... И особого всплеска чакры в Кибе я не заметил. Значит, что — генетические изменения? Да, похоже на правду. Ого, боевая трансформация. На кончиках угрожающе растопыренных пальцев сгорбившегося парнишки появились очень неприятные, острые даже на вид, черные когти. Глаза запали и сузились, превратившись в налитые кровью алые щели. Красавчик, блин. Или это он на Хину-чан впечатление произвести хочет? Да нет... Не причем тут Хината, он сейчас видит только меня, и от его фигуры, словно вспухшей буграми мышц так и веет яростью. Какое Ки, можно только восхититься. Вот уж кто-кто, а Киба точно берсерк.

Молчаливое противостояние, которое вот-вот должно было взорваться самой настоящей схваткой, нарушила Хината.берсерк.

Молчаливое противостояние, которое вот-вот должно было взорваться самой настоящей схваткой, нарушила Хината.

— Совет тебе, Киба-кун. На будущее. — Говорящая ледяным тоном Хината напружинилась, у чуть прищуренных глаз вспухли жилки бьякугана.— Отвыкай так хватать девочек. Иначе придется клану Инудзука искать себе нового наследника. Пойдем, Акира. Бенто ждет.

ждет.

— Приношу самые искренние извинения, Хината-чан. — Переломился в поклоне Инудзука. — Прошу лишь понять мои чувства. И еще... Я запомню то, что ты сделал, Акира-кун... У нас будет время обсудить наши разногласия. — Э нет, он все же не берсерк. Держать себя в руках эта тварь умеет. А жаль. — Пойдемте, парни. Нужно перекусить. — Добавил Киба, повернув голову к копошащимся у стены свитским, после чего, дождавшись, пока шипящие и сквозь зубы ругающиеся мальчишки встанут на ноги, отправился восвояси. Мы же с Хинатой отправились, как исходно и собирались, на крышу академии.

академии.

Крыша представляла собой широкое, плоское поле, огороженное металлической сеткой, закрепленной на столбиках. Покрытая чем-то вроде окаменевшей смолы, она приятно холодила ноги даже через подошвы местных сандалий. Интересные тут у них материалы — солнце шпарит во всю мочь, а крыша так и осталась холодной. Да и в аудитории воздух прохладен и свеж, как будто там не сидит почти тридцать человек одних только учеников. Очень уж хорошая вентиляция. Остается только приятно удивиться талантам местных строителей. Хината выбрала местечко по-уютнее, подальше от других учеников, и аккуратно опустилась на чушь шершавую, чистую поверхность, поджав под себя стройные ножки. Я тоже устроился рядом, на расстоянии около полуметра.

Ну, и чем меня сегодня Миори порадует? Так, рис. Ну, это и понятно, рис в стране Огня употребляется как универсальный гарнир, редко-редко используется гречка. А к рису Миори приготовила свинину, тушеную с овощами в кисло-сладком соусе. Готовит сестренка — пальчики оближешь. Вот же достанется кому-то хозяйка, остается лишь позавидовать. Хотя, с другой стороны, жить с менталисткой... Б-р-р-р. Она же, даже если мысли прочесть из-за защиты не сможет, чувства и эмоции считает на раз. Эмпатию никакими печатями защитными не перекрыть, увы. Да и самим менталистам, как нэ-сама объясняла, это совсем не просто. Очень уж глубинные процессы психики экранировать приходится. Мои размышления и ленивое ковыряние в бенто были прерваны выбросом чакры — химэ поставила 'Полог Тишины'.

Тишины'.

— Ну, Акира, и какие же у тебя впечатления об академии? — Воровато оглянувшись, Хината украдкой облизала обе палочки. Хоть и шлепали ее по губам за такое вопиющее нарушение этикета, но привычка была неистребима.

неистребима.

— Знаешь, Хина, вот так вот сразу не и решишь, очень уж много впечатлений. Ты мне только одно скажи — Ирука, он что, всегда такой? Как ты, бедная, его вытерпела-то, за четыре года учебы?

учебы?

— О, Ирука... Это отдельный разговор. Впрочем, — девочка криво улыбнулась, — мы можем начать с него. Ирука-сенсей, чуунин Листа. Преподает уже восемь лет, из которых пять возглавляет ученый совет академии. Назначен на эту должность лично Каге. Твое мнение о нем?

нем?

— Хам. Я вообще не понял, за что он так меня не взлюбил? И, к слову, местный ирьенин, Такеши Мураи, сказал мне, что этот сенсей не любит всех клановых детей. Это правда, Хина? Если это правда... То врагов он точно заработал немало!

немало!

— Он не хам, Аки. Уж лучше бы он был хамом... — Хината вздохнула, после чего добавила. — Жаль, ты не присутствовал на его уроках, иначе сразу бы все понял.

— А что именно он преподает? — Вот же не было печали... Креатура Каге!

— О, — не нравится мне что-то ее улыбка, — он многое преподает. Историю. Право. Экономику и математику. Основы политического воспитания. Географию. И, единственный боевой предмет — тайдзюцу. Впрочем, на его уроках по тай ты бы не почерпнул для себя ничего нового. До Оямы-сенсея ему ой как далеко, хотя сам еще убедишься — экзамен же будет.

будет.

— То есть, из всей специальной подготовки он ведет только тайдзюцу? — Я не на шутку задумался. Это что же получается? Имеет место быть личный ставленник Каге, возглавляющий ученый совет, то есть, Ирука-сенсей — именно тот, кто решает как и чему остальные сенсеи будут учить своих питомцев. И при этом, он практически не затрагивает боевую подготовку шиноби, так, тайдзюцу разве что, да и то, как говорит химэ — а я Хинате верю на все сто процентов, ведет он тай не сказать, что бы хорошо.

хорошо.

— Хината, ответь пожалуйста, — наши взгляды встретились. А ведь у меня, похоже, сейчас идет очередной экзамен! — Чему именно он учит детей?

детей?

— Разумный вопрос, хотя ты должен был бы уже догадаться и сам. Он, видишь ли, учит детей, что только общим трудом на благо Конохи они смогут достичь успеха. Что только поставив интересы деревни на первое место, шиноби огня станут лучшими. — Совершенно лишенный эмоций голос. Наедине я ее такой никогда не видел!

видел!

— А кланы? — Где-то тут есть подвох. Нутром чую.

чую.

— А что, кланы... Позволь мне рассказать тебе, как именно Ирука-сенсей разъяснял ученикам историю о нападении биджу двенадцать лет тому назад. Итак, Къюби пришел и напал. Пока он рушил квартал клана Узумаки, которые пытались его хоть как-то остановить, его хвосты развалили половину Конохи. Ирука-сенсей, если ты не знал, стал сиротой именно в тот день. Ну так вот. Пока Узумаки умирали, все остальные кланы спасали себя и свои семьи. Бежав, как говорил наш сенсей, поджавши хвост. В итоге Минато Намикадзе, принц — консорт Кушины Узумаки, создал джинчуурики. При этом, львиная доля клана Узумаки была уничтожена.

уничтожена.

— И кто же стал этим джинчуурики? — Я слушал крайне внимательно, но удержаться от этого вопроса я не смог. Хината задумчиво посмотрела на меня, потом, словно решаясь, замолчала на секунду.

секунду.

— Наруто. — Тяжелый, сосредоточенный взгляд. Сейчас со мной говорит вовсе не моя старая подруга, нет, сейчас со мной говорит химэ моего клана. — Отец рассказал мне, когда узнал, что Узумаки стал пытаться оказывать мне знаки внимания. Учти. Говорить об этом нельзя никому, Акира! Я тебя предупреждаю-то исключительно потому, что сегодня ты был на грани, что бы схватиться с джинчуурики. Наруто крайне болезненно воспринимает чужую помощь, он, видишь ли, считает ее проявлением жалости, и испытывает унижение. Лучше вообще избегай контактов с ним! Любых!

Любых!

— Да, моя химэ! — Склоняю голову, прижав ладонь к груди.

груди.

— Да перестань ты клоуна из себя корчить, Акира! — Взорвалась Хината. Я же тебя уже шесть лет знаю. — Хината досадливо поморщилась. — Прости. Я не должна была вот так вот... Ладно. Акира, у меня не так-то много друзей. И терять одного из них, потому что тот по незнанию может влезть куда не следует — я вовсе не хочу.

хочу.

— Прости. — Я склонил голову. Как же ее трудно понять, укуси меня тот самый Къюби, не к ночи будь упомянут.

упомянут.

— Перестань... — Хината вздохнула и продолжила. — Ну так вот. Рассказав о почти полном уничтожении клана Узумаки, который на тот момент был одним из сильнейших, да что там, они даже Минато Намикадзе в Каге протащили, сенсей сделал очень интересный вывод — это была кара Небес за все те высокомерие и ненависть, которые клан Узумаки обрушил на головы простых шиноби, да и вообще простых горожан. Такую вот историю преподает нам сенсей. А, совсем забыла. Он чуть ли не весь урок потом перечислял, чем в то время занимались Учихи и Хъюги. И что именно мы несем ответственность за тот ужас, который пришлось испытать горожанам в день нападения, потому как мы не встали у биджу на пути. И когда я попыталась объяснить, что Хъюгам просто нечего противопоставить атаке биджуу, если обстрела издалека не считать — он посоветовал мне! Мне! Перестать оправдывать грехи моего клана, и постараться прожить мою жизнь так, что бы потом за нее не пришлось краснеть.

краснеть.

— Интересная постановка вопроса... Хината, я одного понять не могу. Почему он все еще сенсей? Да что там, почему его еще не удавили где-нибудь в темном переулке? — Сказать, что я ничего не понимал — было бы преувеличением.

преувеличением.

— Эх... Говорила я отцу, что готовить тебя столь однобоко не стоит, ирьенин ты мой обученный. И очень жаль, что отец решил, что тебе и так нагрузки хватит. Знаешь, Аки... Убить одного старшего офицера политического управления АНБУ вовсе не сложно. Но я даже не берусь предсказать, к чему в итоге это может привести. Отец пытался убрать его из академии. Целых два раза он собирал факты, свидетельства, тщательно готовил почву... Первая попытка — заседание совета деревни окончилось ничем, вопрос утопили в согласованиях и обсуждениях. Вторая попытка, окончилась вообще ничем. Каге просто отказался обсуждать этот вопрос. А учитывая, что у Каге сейчас собрано большинство в совете, поднимать вопрос об Ируке было бы просто глупостью.

глупостью.

— А разве Каге нельзя сместить? — Он же просто выборный чиновник, Каге этот, и я решительно не мог понять, почему Хиаши-доно терпит такое отношение.

отношение.

— Можно. — Невесело рассмеялась Хината. — Для этого необходимо три четверти голосов в совете, в котором, помимо кланов Конохи, присутствуют так же старейшины крупнейших аристократических семей Огня и личный представитель Дайме. У отца сейчас едва хватает влияния, что бы отражать нападки на наш клан! А ты говоришь, сместить Каге... — Хината высказалась, и замолчала. Молчал и я. Невеселые дела творятся в лучшем из миров... В принципе, я могу понять, почему детям не рассказывают о текущей политике клана. Или это только мне не рассказывали, что бы иллюзию могущества моей новой семьи не разрушать? Возможно, что и так. Хотя, если так подумать, Хината наследница, ей Хиаши все должен был разъяснять максимально подробно, что бы с детства училась видеть скрытые мотивы и рычаги, которые заставляют мир крутиться.

— Хината, скажи. А это только я пребывал в блаженном неведении, или это всех остальных детей клана касалось? — Ну вот, спросил. Если сейчас скажет, что меня одного...

одного...

— Нет. Такие подробности знаю из молодежи только я, хотя отец недавно и Ханаби готовить начал. Остальные, Аки, они ведь, в отличии от тебя, в клановом мирке заперты не были. И, вполне возможно, о многом догадываются. Просто болтать на такую вот тему, сам понимаешь, мало кому приятно.

приятно.

— Да уж, веселого тут, прямо скажем, мало. Скажи, Хина, я правильно понимаю, что Каге проводит политику на ограничение влияния кланов в Конохе?

Конохе?

— Я всегда знала, что мой двоюродный брат, который за пять лет обучился даже в шатранж сносно играть, вовсе не дурачок. — Рассмеялась Хината. — Почти так, Аки. С маленькой такой поправкой. — Протянула девочка, с улыбкой сводя кончики мизинцев, показывая, насколько малым будет ее замечание. — Вся эта политика направлена на ограничение влияния великих кланов, и на подчинение младших. Знаешь, как клан Инудзука отец наедине со мной зовет?

зовет?

— Откуда мне знать, — я грустно улыбнулся, — я ведь не вхожу в ближний круг лидера клана.

клана.

— Глупый! — Нахмурилась Хината. — Ты-то как раз и входишь. Просто у отца на тебя свои планы. Он... Ладно, не могу я об этом сейчас говорить, потом сам узнаешь. И не хмурься! Сюрприз тебе будет. Так вот. Как ты думаешь, что такое стая шавок, возглавляемая обезьяной?

обезьяной?

— Даже так? — День великих открытий, ничего не скажешь. — Инудзуки — псы Каге? Потому как кличка Хирузена была...

была...

— Ага. — Довольно кивнула девочка. — Вот и думай сам. Из малых кланов Абураме и Нару разве что неподконтрольны Каге, но Нару всегда держались подальше от политики, а давить на Абураме... Знаешь, я бы не стала так делать. Потому что Абураме скорее всего предпочтут смерть бесчестью. И пусть они умрут, но нагадить перед смертью очень даже успеют. Яманаки, хотя они сейчас и расплодились, но они же не боевики, их влияние всегда было меньше, чем могло бы быть. И они давным-давно едят из рук Каге. Так что, Аки, тебе стоило бы быть сдержаннее. Не стоило вот так вот высказывать в лицо глазам и ушам Каге в академии, что ты о нем думаешь. Хотя я тебя понимаю, тебя ведь и правда унизили без причины... В общем, ничего нового о Хъюгах глава деревни не узнает, но ты завел себе сегодня немало врагов. — Улыбается, зарраза! — Скромнее жить нужно, кузен мой сводный.

сводный.

— Эх, Хина, что мы все о грустном да о грустном. Предлагаю обсудить куда как более веселую и интересную тему. — Попробую-ка я разговор на другое перевести. Обдумать надо то, что мне Хината рассказала, да понять, почему именно сейчас, а не заранее.

заранее.

— Это какую? — С любопытством поинтересовалась девочка.

девочка.

— Нет, ну как же так! Разве ты не хочешь рассказать своему двоюродному братцу о своей неисчислимой армии поклонников? — Я ехидно прищурился. Раз уж у нас тут разговор тет-а-тет, и вообще 'без чинов', грех не пошутить.

пошутить.

— Аки! — Возмущенно вскинулась Хината.

Хината.

— Двенадцать лет как Аки, Хина. — Я поерзал, устраиваясь по-удобнее, откинувшись на ограждающую крышу сетку, и подмигнул порозовевшей девочке. — Докладывайте, Ваше Высочество!

— Ну, Аки, ну подлец! Я тебе это еще припомню. — Химэ погрозила мне кулаком, потом усмехнулась. — А что, думаешь, такая большая армия?

армия?

— Нет, ну как же. Как Киба за тобой ухаживать пытался, я лично видел, про Наруто ты сама упомянула. — Я с любопытством наблюдал за реакцией Хинаты. -Девочка ты видная, настоящая аристократка, первая наследница древнего и могучего клана. Неужели мало желающих за тобой приударить? Никогда не поверю!

поверю!

— Ты Кибу видел? — Совершенно серьезно спросила девочка. — Раз видел, то глупых вопросов не задавай. Он, видишь ли, возомнил себе, что я буду принадлежать ему. И стоит кому в мою сторону посмотреть, как Киба его на куски порвать готов. Один Наруто на это внимания не обращает, но у Наруто вообще взгляд на мир специфичный. Да и то, если учесть то, чему его приемный отец учит... Киба его пытался бить, но джинчуурики его вместе со всей его свитой в пыли вывозил.

вывозил.

— Кто учит? — Я вытаращился на Хинату. Риккудо — спаситель, да у меня сейчас бьякуганы то ли на лоб вылезут, то ли вообще выпадут!

выпадут!

— Его отец. Шесть лет назад Наруто усыновил бывший ученик Четвертого Каге Листа, Какаши Хатаке. Хирузен его из АНБУ без малейшего шума отпустил. И, как отец мне объяснял, Какаши делает все возможное, что бы создать из Наруто преданнейшего сторонника Каге. Вот и подумай, как своего приемного сына натаскивает бывший лучший оперативник АНБУ. Или ты думаешь, что джинчуурики будет расти в одиночестве? Ты Каге за идиота не принимай, Аки! Тех, кто так о Сарутоби думал, давно за Конохой зарыли.

зарыли.

— Ага... Хината, а тебя-то саму такая ситуация не угнетает? — Искренне удивился я.

я.

— Меня? — Девочка удивленно посмотрела не меня. — Акира, не будь глупцом. Мои настоящие друзья, они почти все в клане, с учениками же отношения я скорее приятельские поддерживаю, должна же я знать будущих глав кланов? На поклонников мне вообще наплевать, потому что я отлично понимаю, что я — наследница. И права распоряжаться своей судьбой у меня нет! Да и вообще, скорее всего, совет клана во главе с отцом подберут мне консорта, альянс с которым усилит клан. Так что, как бы ни пыжились Наруто с Кибой, все их брачные танцы вокруг меня просто смешны. Я Наруто-то, признаюсь, сама пару раз глазки состроила, что бы он Кибу от меня отгонял, а сейчас уже сама не рада. Вбил он себе в голову, дурак, что он мне нравится!

нравится!

А... Э... — Я в шоке. Полном. Ну дает, сестренка двоюродная! — Хината, ты же говорила, что Хиаши-доно был против...

— А это было еще до того, как он мне это рассказал. — Потупилась Хината. — Ты ведь меня не выдашь, правда?

правда?

— Нет. Не выдам. — Я усмехнулся. — Хиаши-доно, он, конечно, глава клана и все такое. Но ты то моя подруга, Хин. Да и работать нам с тобой еще ой как долго.

долго.

— Какой расчетливый у меня двоюродный братик. — Промурлыкала эта кошка с серебряными глазами.

— А вообще, грустно все это. И давно ты знаешь, что... — Начал я, но Хината только глазами сверкнула.

сверкнула.

— Перестань! Я химэ клана. Я обязана заботиться о моих людях. И да, Аки, я знаю об этом с самого детства. — Хината совершенно серьезно смотрела мне в глаза.

глаза.

— Но ведь твой отец женился по любви. — Ошарашенно выдал я.

я.

— По любви? — Хината подняла бровь. — Отец, если ты не заметил, мужчина. И главой клана он стал очень рано, после того, как моего деда убили. Поэтому он мог себе позволить еще и не такое. Знаешь... Я как-то не хочу себе права выбора такой ценой, Аки. Да ты вообще себе представляешь, что такое быть лидером? Нет? Это значит, что ты, именно ты, принимаешь решения, неся за них ответственность. Да я Небеса молю, что бы мой отец жил тысячу лет!

лет!

— Н-да... Честно говоря, Хин, я не хотел бы оказаться на твоем месте... Очень уж мутная тут водичка, и чересчур зубастые пираньи в ней плавают.

плавают.

— А на моем месте ты и не окажешься, Аки. — Лукаво улыбнулась девочка. — Хотя твоему месту я бы тоже завидовать не стала.

стала.

— Да какому месту?! — Не выдержал я.

я.

— А не скажу. — Отрезала Хината. — Думала я тебе подсказочку дать, но после моей 'армии поклонников'... Не-е-ет. Мучайся теперь!

теперь!

— Злая ты, Хин-чан. — Притворно вздохнул я. Понятно же, что услышу я только то, что мне услышать положено. Так... Поддразнивает. Хотя знает, в этом я ничуть не сомневаюсь.

сомневаюсь.

— Кстати, о поклонниках, Акира. — Начала Хината, после чего чуть задумалась и с нажимом продолжила. — И о поклонницах! Что там у тебя было с Ино? Вас чуть ли двадцать минут не было.

было.

— Ну... Тут я вообще не понимаю происходящее. — Я задумчиво потер переносицу. — Эта красавица подошла и начала разговор. Попыталась прощупать мой разум, но разве что эмоции смогла прочесть, ты сама ведь знаешь про защитные печати. Потом показала мне руку. Ранена она была, Хина. И весьма неприятная рана, уж поверь мне — я пятнадцать минут пытался аккуратно все поправить, и то, шрамик остался.

остался.

— Ага... Дай-ка я угадать попробую. Кунаем, да? — Усмехнулась Хината.

Хината.

— В точку. При этом, рана грязная. — Я пожал плечами.

плечами.

— Понятно. С железом у Ино все плохо, Аки. Она лучше справляется голыми руками, чем с клинком в руке, но у ее отца, видишь ли, пунктик есть. Он, совершенно разумно, если уж на то пошло, считает, что его дочери не помешает улучшить свои боевые возможности. Потому как откровенно среднее тай явно недостаточно, что бы выжить. Ну да, у них с гендзюцу неплохо выходит, но они не мастера, как Курама. Ментальные техники, они больше не для боя. Да и не подействует такое на закаленного бойца. Когда в крови полно адреналина, ментальные сети очень уж легко рвутся.

рвутся.

— А откуда ты... — Начал я, и получил мгновенный ответ.

ответ.

— О Риккудо, ты меня просто поражаешь, Аки. — Закатила глаза девочка. Неужели ты думаешь, что я имею право не завести дружбу с будущей главой клана? Она ведь не мальчик, у меня руки развязаны. И знать о ней как можно больше я обязана.

обязана.

— А фальши менталистка разве не почувствует? — Хината сегодня просто кладезь сюрпризов.

сюрпризов.

— Ленивый ты все же, Аки. — Девочка укоризненно покачала головой. — Почему ты сам думать не хочешь? Нет никакой фальши. Я была должна это сделать — и я сделала это. В восемь лет, когда мы познакомились, Ино как менталистка вообще никакой была. А с тех пор мы и правда стали подругами. С ней очень легко дружить. И именно поэтому я хочу тебя предостеречь.

предостеречь.

— О чем? — Я сделал невинные глазки.

глазки.

— О том самом, Акира-кун! Будто я не видела, куда ты глазки свои бесстыжие пялил, и как крылья носа раздувал. — Хината усмехнулась. — Это ты других своим каменным личиком запутать можешь, а я то тебя знаю. Так вот. Последние полгода Ино самым настоящим образом издевается над мальчиками в классе, коготки точит, тигрица такая. И, если ты ее вызов примешь, может, что у тебя и выйдет. Только вот я тебя от такого шага предостеречь хочу, потому как добра тебе желаю, глупый.

— Даже если ты привлечешь ее внимание, и не останешься с разбитым сердцем, то последствия будут плохие. Для клана плохие, Акира! — Хината сверлила меня сосредоточенным взглядом. — И станешь ты консортом клана Яманака. Иноичи-доно за такой брак ведь и ухватится может, ты об этом не думал? Получить такую кровь... О том, что велит твой долг перед кланом ты вообще думаешь? Нет, в который раз убеждаюсь — папа сто раз прав, а мне еще учиться и учиться.

учиться.

— Хината, да я вообще об этом не думал! — Попытка объяснится провалилась.

провалилась.

— Я заметила, о чем и о ком ты думал, Аки. — С сарказмом прервала меня Хината. — Ты учти — у Хъюга из клана кровь если и уходила, то только в виде представителей побочной ветви. А ты, мало того, что из главной, так еще и в правящую семью по ритуалу вошел! Головой думай, братец двоюродный.

двоюродный.

— То есть, Хиаши-доно уже решил... — Черт. Черт! Черт!!! Меня что, решили женить?

— Что папочка решил, он тебе сам объявит. — Девочка показала мне язык. — Не глупи, Аки. Ты умный мальчик и все понимаешь правильно. А теперь пойдем, у нас еще три экзамена.

экзамена.

— Как скажете, моя химэ, приказ понят!. — Делаю каменное лицо, выдвигаю нижнюю челюсть вперед 'до упора' и вообще стараюсь иметь вид лихой и придурковатый, как и предписано было Петром Великим при общении с начальством.

начальством.

— Пошли уже, клоун. — Захихикала снявшая маску химэ принцесса клана и просто моя лучшая подруга. И мы пошли.

пошли.

Глава 15. Цена протектора

протектора

Следующий экзамен, который мне пришлось сдавать, был по работе с оружием. Сам процесс происходил на одном из школьных тренировочных полигонов, на который меня отвела Хината. Так-так. Класс был уже весь тут, не хватало только нас. Чуть в стороне стояло трое: куратор нашего потока Ирука, уже знакомый мне ирьенин Такеши Мураи, и какой-то мужчина в форме чуунина и протекторе листа. Учитель? Очень может быть. Тем временем, незнакомый чуунин заметил пришедших на тренировочную площадку, и улыбнулся.

улыбнулся.

— Ну что же, как я вижу, класс не просто в сборе, но еще и с пополнением? Прекрасно. Стране Огня и Конохе нужно много сильных шиноби. Акира Хъюга, не так ли? — Вопросительно глядя на меня поинтересовался сенсей. Получив мой почтительный поклон, как от младшего старшему, чуунин улыбнулся и продолжил. — Мое имя — Мизуки Синъе, я обучаю юных шиноби тонкостям работы с оружием. Хм, будет любопытно поглядеть, чему именно обучают молодежь в клане Хъюга.

Хъюга.

Для начала, в понимании учителей академии, ученик обязан был продемонстрировать навыки с метательным оружием, причем в зачет шло как поражение из позиции стоя на месте движущихся мишеней, так и метание из движения в неподвижную мишень. Совмещать оба процесса, как делал Ояма-сенсей, местные учителя почему-то не пробовали, очевидно, считая такое упражнение чересчур сложным для учеников академии. И совершенно зря. Нет ничего лучшего для тренировки внимательности и скорости реакции, чем поражать словно возникающие из пустоты мишени, несясь при этом по головоломной полосе препятствий.

препятствий.

В общем, получив распоряжение сенсея, я вышел на позицию, успешно продемонстрировав метание кунаев как в первом, так и во втором упражнении. У Хинаты тоже результаты были вполне ожидаемые, наиболее близким было бы такое определение, как 'блестяще'. А вот за тем, как сдают упражнение остальные ученики, я смотрел во все глаза. Н-да. Разрыв между клановыми детьми, и теми, кто пришел в академию не имея возможности обучаться у настоящих профессионалов, просто поражал. Если первое упражнение, заключавшееся в метании, по команде сенсея, пяти подряд кунаев в небольшой щиток, который перемещался на диагонально натянутой между двумя столбами цепи, все выполнили более-менее удовлетворительно, то вот второе...

Казалось бы, что тут сложного? Сальто вперед, бросок с обоих рук. Перебежка по дуге вокруг столба, метание по команде. И, наконец, перекат влево или вправо, после чего сразу необходимо метнуть кунаи. Элементарная, казалось бы, задача. Ан нет. Достойно выступили, пожалуй, только клановые дети. Большинство горожан сумело выполнить максимум четыре попадания из шести, хотя были и исключения. Н-да... Судя по всему, упор тут делался на политическое воспитание. Классиков марксизма-ленинизма на них нет, и истмата с диаматом, ужасы про которые рассказывал мне мой отец в той, уже порядком подзабытой жизни.

Но, как обычно, из любого правила были свои исключения. Та же Ино продемонстрировала очень умеренные результаты. Похоже, что у девочки были сложности не только с фехтованием на ножах, но и с метанием остро-заточенных железок. Были и среди не клановых детей отдельные дарования, та же Сакура сумела приятно удивить. Розововолосая девочка, явно рисуясь, на первом зачетном упражнение положила в цель пять кунаев из пяти, на втором же она сумела попасть пять раз, при том, что шестой брошенный ею кунай все же попал в цель, хотя и не воткнулся, лишь скользнув по мишени. Эта Сакура явно не пренебрегала тренировками, движения отточены, да и темп метания, в целом, поражал. Похоже, ее интересовали не только свитки! Но, в основном, дети горожан совсем не впечатляли.

Было интересно другое: несмотря на совершенство исполнения, клановые дети относились к метательному оружию очень уж по-разному. И если Киба чуть ли не кривился от отвращения, беря в руки пластину отточенной стали, то Шикамару пользовался кунаями с удовольствием. Похоже, что тактика и правда его сильное место. Ведь, на самом-то деле, как обстоят дела? Кунаи, если их метать, весьма медленное оружие. Те скорости, на которых ведут бой джоунины, сводят вероятность успешного попадания к минимуму. Но, как говаривал нам сенсей по тактике, есть нюанс. Кунаи очень хорошо подходят для того, что бы связать противника и лишить его маневра. Не будешь же ты прыгать под уже летящий нож или сюрикен, не правда ли? Так что определенную боевую ценность метательное оружие имело даже в бою на запредельных скоростях. И многие ученики, пришедшие из кланов, это осознавали. Странно видеть такое отношение к вполне достойному инструменту в арсенале шиноби со стороны Кибы. Неужели он и правда настолько презирает уловки, полагаясь на грубую силу?

силу?

И вот, наконец, началось то, что я ждал с нетерпением. Стрельба. На самом деле, навыки стрелкового боя у маленьких Хъюг начинали развивать начиная с восьми лет. Стрелять мне понравилось с самого начала, благо местные арбалеты вовсе не выглядели кошмарным наследием средневековой европы. Вполне себе удобные, с мягким механизмом взвода, подпитываемого чакрой и прикрепленном к арбалету оружейным свитком-магазином магазином, поставляющим болты прямо на взведенный механизм. Внимание тренировкам стрелковых навыков уделялось не мало. Ведь, как учили нас по тактике: ближний бой — тайдзюцу, у нас с этим все очень хорошо, джуукен не даром считался лучшей школой боя в Листе. Дистанция 20-50 метров, называемая еще средней, там владычествовали стихийные техники, и задачей воина клана было максимально быстро преодолеть ее, навязав врагу ближний бой. Но... Пространственные техники очень уж сложны в освоении, даже с тем контролем, который был у представителей генетической линии Хъюга. Ну, разве что, совершенное владение техникой замены давало возможность произвольного перемещения в пространстве, но там-то ведь дальше чем на пять метров прыгнуть было нельзя! Поэтому нам и вбивали в голову: не уверены, что сможете добраться до противника лучше выстрелите из укрытия.

укрытия.

Вот и практиковались маленькие Хъюги в стрельбе, потому как жизнь одна, и терять ее просто так никому не хотелось. Знать и уметь же требовалось многое... Одни только используемые виды болтов чего стоили. Первой разновидностью были обычные литые, бронебойные болты, позволяющие бороться с противником, одетым в пластинчатые доспехи, столь любимые самураями. Да и для применения по незащищенному доспехом или щитовыми техниками человеку они очень даже годились. Но арсенал стрелка — шиноби этим не исчерпывался. Были разрывные, можно сказать, фугасные болты, головка которых представляла собой, по сути, взрывную печать. Их было рекомендовано применять против защищенного щитовыми дзюцу шиноби, либо против скоплений солдат, служащих самураям.

самураям.

Был еще один вид боеприпасов, входивших в стандартную комплектацию свитков — магазинов. Крайне мерзкая штука, между прочим. Земные пули дум-дум вообще ничто по сравнению с этим изуверским изыском. Оголовье представляло собой конус с основанием — многогранником, на котором были намечены линии разрыва, внутри которого был аналог свитка порыва ветра. При попадании в цель эта конструкция раскрывалась тем еще бутончиком! Видел я гравюры раненных такими стрелками на учебных свитках... Если честно, шансы вытащить такого раненного есть. Но очень уж они призрачные — при удачном попадании в живот будут размолоты в фарш печень, почки, желудок, кишки... Дрожь пробирает, как представишь себе такое, при этом, вероятность успешной транспортировки раненного очень маловероятна. Хотя, если под рукой есть бригада ирьенинов 'А' ранга, очень желательно, что бы это были Хъюги, то шансы выжить есть. Если, конечно, эту самую бригаду неотложной помощи не отстреляет в процессе лечения тот же снайпер.

снайпер.

Весило это чудо маготехнологии, именуемое арбалетом, около трех килограмм. Скорострельность была ограничена только временем взвода механизма арбалета, и применение чакры позволяло выпускать около шести болтов в минуту. Нормативы клана были суровы: на дистанции в сто метров требовалось поражать уязвимые точки одетого в допехи противника. А уж у владельцев бьякугана жизни вдобавок вырабатывалась привычка использовать его для прицеливания непосредственно в критически важные органы жертвы. Бьякуган 'янь' вообще был незаменим для стрелка, даваемая им картинка очень высокой детализации и контрастности позволяла эффективно целиться на все двести метров! Так что практика стрельбы на предельную по сути дистанцию была нормой жизни для подростков клана, делая их последним резервом на тот маловероятный случай, если на клан будет совершено нападение. Засевшие на крышах домов и в кронах деревьев мальчишки и девчонки с арбалетами будут очень неприятным сюрпризом для почти любого противника.

Что ограничивало массовое применение такой модификации арбалетов, так это высокая цена. Дорог чакропроводящий металл, работа мастеров по фуин тоже совсем не копейки стоит. Вот и пользовалось большинство шиноби самой обычной, механической версией. Три выстрела в минуту вместо шести, на добрый килограмм тяжелее, массивнее... И гораздо, чуть ли не на порядок, дешевле. Десять тысяч против ста тысяч было очень существенным аргументом для большинства! Но со своей работой справлялись и обычные арбалеты. Тем большим было мое удивление, когда вышедший на огневой рубеж Наруто распечатал из оружейного свитка, укрепленного на левом бедре, именно такой, легкий и дорогой, арбалет.

арбалет.

Однако, игрушки у мальчика... Ему явно не дают возможности почувствовать собственную ненужность. Да, у нас с Хинатой было упаковано в свитках такое же оружие, клан его закупил для всех будущих выпускников, потому что в поле любое преимущество может оказаться решающим. Но того, что у усыновленного Какаши Наруто будет все лучшее, я, право, даже не ждал. Тот же Киба, к примеру, отстрелялся из школьного, совершенно обычного, механического арбалета, показав при этом весьма средние результаты. У джинчуурики, наоборот, результаты были очень достойными. Похоже, что обучение, через которое пришлось пройти Наруто, оказалось ничуть не хуже принятого в клане. Десять выстрелов — десять сбитых мишеней. Следующий...

Следующий...

До меня очередь на сей раз дошла ближе к концу. Ну что же, все, у кого было свое, лично оружие — пользовались именно им. И таких на всю группу учеников было аж четыре человека: я, Хината, Наруто и Саске. Значительно потерявший во влиянии и ресурсах клан Учиха изо всех сил демонстрировал окружающим, что все в порядке, и что будущий глава клана ни в чем не испытывает недостатка. Саске же изрядно удивил — выйдя на дистанцию стрельбы, он включил свои красные глаза. Так-так, а ведь похоже, что в этом мире он вовсе не остался без учителей, потому как шаринган с одной томоэ-запятой в зрачке по другому он получить никак не мог. Это в аниме ему пришлось оказаться на грани смерти, что бы активировать свое додзюцу. И, судя по всему, красные глазки ничуть не хуже помогают в стрельбе на дальнюю дистанцию, чем 'янь'-бьякуган. Нужно будет покопаться в клановой библиотеке, что местный шаринган вообще дает, такая информация там быть просто обязана!

обязана!

— Хината-чан, ты часом не заболела? — Спросил подошедший Наруто ожидающую свой очереди на стрельбу по мишеням Хинату.

Хинату.

— Наруто-кун? — Вопросительно подняла бровь маленькая химэ. — Я прекрасно себя чувствую, впрочем, как и всегда.

всегда.

— А почему тогда рядом с тобой этот мелкий ирьенин? — Не глядя на меня задал вопрос блондин.

блондин.

— Мой двоюродный брат вовсе не такой уж низкий! — Отрезала Хината.

Хината.

— Интересно было бы поглядеть на твои навыки в тайдзюцу, Наруто-кун. — Улыбнулся я одними губами. — Говорят, что твой приемный отец очень хорош.

хорош.

— Это твой младший братик, да, Хината-чан? — Наруто смерил меня взглядом. — Почему бы тебе не отправить этого малыша домой после экзаменов? В Ичираку повар составил прекрасный новый рецепт, пальчики оближешь. Я угощаю!

угощаю!

— Прости, Наруто-кун, но нет. — Холодно ответила уже повернувшаяся было к стрелковому рубежу девочка. — У нас с Акирой сегодня очень много дел.

дел.

— Вот значит оно как... — Задумчиво протянул Наруто, глядя в след отошедшей девочке. — У вас, значит, дела. Вот что я тебе скажу, Акира-кун! Я — последний из великого рода. Я — наследник славы великого клана. Не стоит становиться на моем пути, малыш — эта девочка будет моей.

моей.

— Почему бы тебе не обсудить этот вопрос с Хинатой, Наруто-кун? — Улыбаюсь, растягивая в стороны уголки губ. — Уверен, у нее есть что сказать по этому поводу. Ты, главное, помни. Чем выше дерево, тем с большим треском оно может обрушится. Будь осторожнее, наследник Узумаки, побереги себя... Для великих дел!

дел!

— Непременно, Акира-кун. — Джинчуурики задумчиво еще раз смерил меня взглядом. — Непременно.

Непременно.

Не похож он сам на себя. Совсем не похож. Утром, после стычки с Шино, это был импульсивный ребенок, бешено реагировавший на замечания Ируки. А сейчас он совсем другой. Проснулся, может? Или для него такие смены настроения нормальное явление? Нужно будет у Хинаты узнать, что и как с нашим биджуносцем. Вот же засада, а? Хината ведь не просто так весь день около меня крутится. Что, принцесса решила проверить меня на прочность, продемонстрировав поклонникам 'близость к телу'? Возможно, возможно. Учитывая ее поведение при посторонних, такое явное внимание ее поклонники должны истолковать однозначно. И вообще, для меня важнее понять другое.

Какую, интересно, цель преследовал Хиаши-доно, выпустив меня в этот гадючник, полный бешеных юных шиноби без малейших инструкций по политическому раскладу? Интересно как получается. С одной стороны, я могу наломать немало дров, и глава клана не может этого не понимать. А что же с другой? Очень уж разговор с Хинатой был похож на мини-экзамен. Она явно что-то проверяла, вопрос лишь — что? Мое понимание текущего момента? Да нет же, бред. Все политические расклады я узнал вообще от нее. И эти ее обмолвочки с намеками о планах Хиаши-доно... Ну какие-такие планы могут быть у главы клана на свежеиспеченного ирьенина?

Матримониальные, разве что... Объявят мне сегодня, чувствую, что ждет меня помолвка с каким-нибудь клановым бутончиком. Хинату мне вряд ли сосватают, наследная принцесса, как-никак, и у нее будет явно политический брак, а дальше и гадать бесполезно. Могут назначить любую девочку в возрасте от года до двенадцати, и хорошо еще, если невестушка не окажется на пять лет старше. А что? Получу я звание генина, стану официально совершеннолетним. Извольте получить пятнадцатилетнюю, готовую к продолжению рода по местным меркам девушку, и немедленно приступайте к штамповке малышей с бьякуганчиками. Истинными, блин. На все сто процентов уверен — Тораки и Окини сто раз давно все расклады посчитали, и моего мнения никто не спросит, в лучшем случае, предложат выбрать одну из списка. Долг перед кланом, блин. Извольте отдавать. И самое паскудное, что никуда ведь не денешься — долг и правда есть. И платить по нему я обязан. С процентами...

процентами...

Кстати, о джинчуурики. Возможно, все странности Наруто обусловлены воздействием лисицы? Возможно, да. Но как это проверить? В мыслях невольно возникла картинка — я подскакиваю к Узумаки, фиксирую его в силовом захвате, и задираю ему футболку, что бы, так сказать, освидетельствовать печать. Да уж, местные точно будут в восторге от такого, про Наруто я уж и молчу, после такой выходки у меня с гарантией выйдет проверить его навыки в тай, да и во всем остальном тоже. А как Хокаге с Данзо порадуются такому интересу к их стратегическим ресурсам, это же ни в сказке сказать, ни пером описать. Хотя... Я идиот! Зачем мне ему что-то там задирать, а? Бьякуган мне на что? Так, прикрыть глаза, оставив тонкую щель между веками, дабы не смущать почтеннейшую публику видом серого тумана вместо глаз. Вены же, если чакры подавать самую малость, никто не заметит. Может быть, ага.

ага.

Ух... Ну и конструкция. По сравнению с этим шедевром даже улучшенная обломками кунаев взрыв — печать выглядит убогой мазней первоклашки, по сравнению с картиной какого-нибудь Рембранта. Чудовищная многослойная мешанина линий приводила в трепет, знакомых элементов почти не было. Н-да. И как такое разрушить, если подопрет? Эта печать явно работает по тому же принципу, что и защитные печати на разум, вон как увязана с центрами чакры, даже центр смерти задействован. Взять и вытащить, скажем, для пересадки, из такого контура биджу задача, мягко говоря, не тривиальная. Да Риккудо свидетель, ее же, печать эту, даже из энергетического тела просто так не выдрать, центры чакры не дадут! И, что самое интересное, никаких следов странной чакры. Может с утра было воздействие лиса? Ага... Поезда ушли. Теперь нужно ловить момент очередного буйства Наруто. Хорошая штука все же бьякуган 'инь'. Для всех я смотрю куда-то в пространство, точнее, смотрел, пока глаза не прикрыл. Черт.

Шикамару скосил глаза в мою сторону. Он, вообще, хоть что-то упускает? Сонный он, как же. Сидит, зыркает искоса. Убираю бьякуган, зеваю, аккуратно прикрыв рот ладонью, и поворачиваю голову в его сторону. Прямой взгляд, глаза в глаза. Шикамару поднялся, душераздирающе зевнул, и, потянувшись, направился в мою сторону.

сторону.

— Как тебе первый день в академии, Акира-кун? — Индифферентно поинтересовался наследник клана Нару. Ох, следи за языком, Костя-Акира, сейчас он из тебя вытянет то, о чем ты и не догадаешься, услышав в твоих ответах даже то, о чем ты говорить не собирался. Гений чертов.

чертов.

— Интересно тут у вас. — Нейтрально улыбаюсь я.

я.

— О да. А уж какие преподаватели подобраны, — копирует мою улыбку Нара, — это же блеск просто. Можно научиться такому, что ты и не поверишь.

поверишь.

— Вот как? — Бросаю на собеседника любопытный взгляд, хотя в глубине души хочется взвыть. Сколько подтекстов в его фразе? Два? Три? Или вообще мне намекают на что-то иное? Ау, политический аналитик, кузина моя драгоценная, где же тебя носит?

носит?

— Ага, — кивает не отрывая от меня взгляда Шикамару. — Ты просто не представляешь, какие интересные истории умеет рассказывать Ирука-сенсей.

Ирука-сенсей.

— Любопытно. — Я изображаю вздох сожаления. — Жаль, что я так поздно пришел в академию.

академию.

— Ты пропустил немало интересного, Акира-кун. — Усмехается молодой Нару. — Хотя, если хочешь, мы можем как-нибудь посидеть за шатранжем и поговорить. Хината-химэ, — четко выделил титул Нара, — рассказывала мне, что у нее есть двоюродный братец, который очень неплохо играет. Кстати, об академии. Рекомендую хотя бы разок, напоследок, встретить рассвет на крыше академии. Оттуда открывается превосходный вид.

вид.

— Интересное предложение, Шикамару-кун. Хоть мне и лениво, — намечаю улыбку уголками губ, — но сыграть с тобой было бы любопытно.

— Взаимно, Акира-кун. Мы обязательно сыграем... Когда нам обоим не будет так лениво, как сегодня! — Со смехом добавляет мальчик. Ну, и как его понять? Мне явно предложено встретиться на крыше академии завтра утром, и обсудить Ируку и его методы. При этом мне Нару дал понять, что встречу следует согласовать с руководством, очень уж он на титул кузины напирал. Биджу меня задери, Хината, где же ты.

А вот и она. Отстрелялась. И стала рядом с таким надменно-неприступным видом, что даже мне сразу понятно, что любые разговоры стоит отложить на потом. Черт бы ее побрал, всю эту систему намеков, взглядов и взаимных обязательств, которые тут называют этикетом и правилами поведения. Нет, понятно, мне все крайне подробно объясняли, но слишком все это непросто, и очень уж многое строится на оттенках и полутонах. Тяжко врастать в шкуру местного аристократа. Тяжелее, наверное, только понять женщин, которые сами себя понять не в состоянии. Вон, стоит живой пример. Любопытно, она задумывалась, к чему может привести такое отношение к джинчуурики? Поманила взглядом и потом облила холодом. Я хмыкнул, представив себе, к каким интересным проблемам в будущем это может привести. Хорошо еще, если он просто перебесится и забудет. А если нет? Эх-е-хе. Хотя... Может, так и задумано? Скажем, это часть какого-нибудь хитрого плана Хиаши, которым тот надеется увязать к клану джинчуурики. Интересно будет на такое посмотреть, особенно, на реакцию хозяев скрытой деревни.ты.

Следующий экзамен, на теорию чакры и ручные печати, был на том же полигоне. Проводил его все тот же Мизука Синъе, и, в отличии от Ируки, подходил к проведению экзамена отнюдь не формально. Никакой писанины не было, наоборот, все сводилось к короткому опросу и предложению выполнить одну из базовых техник. И именно на этом экзамене стало понятно, что, на самом-то деле, отношения с чакрой у всех свои. Некоторые ученики, пришедшие в академию из кланов, имели очень уж непростые отношения с чакрой. В любом случае, я буду полным идиотом, если не постараюсь оценить контроль будущих коллег по службе. Да и в случае чего, такая информация очень даже поможет в бою. Все, решено. Применю-ка я бьякуган жизни, и наплевать, кто там чего себе подумает. В любом случае, формального запрета на использование бьякугана нет.

Саске Учиха выступил блестяще. Для не Хъюги, конечно же. Печати Саске складывал быстро и уверенно, но вот с контролем дела его обстояли вовсе не блестяще. Седой мальчик с бесстрастным выражением лица потратил на хенге почти в два раза больше чакры, чем было необходимо, да и потоки были весьма неустойчивы. Я смотрел на это в оба бьякугана жизни — неужели контроль у всех остальных будет еще хуже, если уж у признанного гения чакра местами шла какими-то рывками? А если его попытаться обучить технике кайтен, ему что, даже на один оборот запаса чакры не хватит, с такими то жуткими потерями даже не на силовой технике? Да и сумеет ли он... Там же на голом контроле работа строится. Запасы у него, кстати, были не сказать, что бы огромные. Мощность источников была вполне сопоставимой, никакого разрыва в десять-двадцать раз, которого я боялся, не было.

Или мне, как и Хинате, клановые тренировки уже и так изрядно раскачали источники? Да нет же, глядя на Саске, вовсе и не скажешь, что он не тренировался! Все же, рост контроля не Хъюг происходит весьма медленно, да и предел контроля Хъюг мало кому доступен. Я подавил вздох, стихийные преобразования были для меня все еще весьма болезненной темой. Напоследок Учиха, по предложению учителя, показал, что со стихией у него тоже все отлично — серия печатей, и в расположенный в двадцати шагах столб полетела целая серия небольших огненных шариков, вылетевших изо рта. Все бы ничего, но почти две секунды на печати... Долго. Очень долго. И поэтому, совершенно неприменимо в ближнем бою. Да, Саске-кун, тренироваться тебе еще и тренироваться — от одной мысли что в поединке на короткой дистанции противник сложит руки перед грудью, пусть даже на одну единственную секунду, мне стало просто смешно. Но вот когда он освоит контроль и преобразование огня до такой степени, что бы выполнять его без печатей — он получит очень неплохой инструмент даже для ближнего боя. Если, конечно, освоит.

Наруто тоже показал весьма неплохой результат, хотя его контроль был еще хуже. Только вот было одно но. В момент складывания печатей жуткая конструкция печати, расположенная у него на животе, начала пульсировать оранжевым цветом, хотя чакру Наруто использовал исключительно свою. Интересно, он в контакт со своей зверушкой уже вступил? Вообще же, несмотря на посредственные способности к контролю, Наруто обладал действительно титаническими запасами чакры. Черт. Я начинаю верить, что вот этот вот блондин сможет собрать достаточное количество чакры, что бы сформировать и удерживать свой прославленный расенган. Чакры ему точно хватит, но, проклятие, откуда он навыки силового контроля возьмет? С тем, что он сейчас демонстрирует, никакого шарика из вращающейся чакры ему не создать. Да у Хинаты в девять лет контроль был куда как лучше! Стихийная техника, которую по просьбе сенсея показал Наруто, была, как и ожидалась воздушной. В уже опаленный шарами Саске столб ударил порыв ветра, заставив тот протестующе заскрипеть. Так-так, учат его, да еще как учат, раз он свои стихийные возможности с такой легкостью на экзамене показывает.

Шикамару показал по настоящему хороший контроль, но вот его источники чакры были чуть ли не слабее, чем у меня. У Хинаты так точно запасы чакры сейчас выше. Любопытно, он свой 'театр теней' сколько держать сможет? И насколько вообще затратны техники теней? Черт, сколько же всего нужно будет искать в библиотеке клана... Киба. Отвратительно. Что контроль, что запасы, экзамен ему чуть ли не натянули. Этот вервольф недорезанный что, на голой физике работать планирует? Надо бы его осмотреть как следует, организм у него явно не стандартный должен быть, но это все потом. Чоуджи выглядел откровенным середнячком, но тут ситуация особая. Его система чакры заметно отличалась от других. Очень уж много у него капиллярных чакроканалов было, особенно, в скоплениях жировой ткани. Неужели этот медведь умеет превращаться в тот самый комичный мясной шар? Бред же, а не техника, от нее уйти проще простого. Ладно, поживем, увидим.

Сладкая парочка, Ино и Сакура, продемонстрировали совершенно разные возможности. У Ино был просто отличный контроль 'инь' части, хотя, казалось бы, чего еще ждать от менталистки с неплохими задатками для гендзюцу. У Сакуры же картина была качественно иной. 'Инь' источник был куда как менее развит, вот зато с 'янь' все было более-менее хорошо. Обе девочки успешно продемонстрировали неплохой контроль, хотя, как водится, был один нюанс. Состояние их каналов чакры наглядно показывало, что перегонять чакру ударными объемами им явно не приходилось, а значит, с силовыми практиками у них дела будут обстоять не очень хорошо. Та же Хината обладала отлично развитыми практикой кайтен каналами, так что списать это на особенности девичьего развития совсем не выйдет!

Сакура сумела удивить меня еще раз — она уже освоила элементарные техники земли. Н-да, однако, девочка — сюрприз. В ответ на просьбу учителя показать свои стихийные способности розоволоска сложила серию печатей, после чего сенсей с улыбкой перешел на другое место. Надо отметить, что ноги ему приходилось отрывать от земли с некоторым напряжением и отчетливым чмокающим звуком. Блин. Опасная штука, если так подумать. Гораздо опаснее медленно летящего огненного шара, от которого достаточно легко увернуться даже не разгоняя тело чакрой. Ведь потеря подвижности в бою, все равно, что смерть. Надо про эту технику побольше узнать — при каких условиях она работает, как бороться и все такое, потому как очень уж не хочется угодить в такого рода ловушку в реальном бою...

А вот и она. Отстрелялась. И стала рядом с таким надменно-неприступным видом, что даже мне сразу понятно, что любые разговоры стоит отложить на потом. Черт бы ее побрал, всю эту систему намеков, взглядов и взаимных обязательств, которые тут называют этикетом и правилами поведения. Нет, понятно, мне все крайне подробно объясняли, но слишком все это непросто, и очень уж многое строится на оттенках и полутонах. Тяжко врастать в шкуру местного аристократа. Тяжелее, наверное, только понять женщин, которые сами себя понять не в состоянии. Вон, стоит живой пример. Любопытно, она задумывалась, к чему может привести такое отношение к джинчуурики? Поманила взглядом и потом облила холодом. Я хмыкнул, представив себе, к каким интересным проблемам в будущем это может привести. Хорошо еще, если он просто перебесится и забудет. А если нет? Эх-е-хе. Хотя... Может, так и задумано? Скажем, это часть какого-нибудь хитрого плана Хиаши, которым тот надеется увязать к клану джинчуурики. Интересно будет на такое посмотреть, особенно, на реакцию хозяев скрытой деревни.

Следующий экзамен, на теорию чакры и ручные печати, был на том же полигоне. Проводил его все тот же Мизука Синъе, и, в отличии от Ируки, подходил к проведению экзамена отнюдь не формально. Никакой писанины не было, наоборот, все сводилось к короткому опросу и предложению выполнить одну из базовых техник. И именно на этом экзамене стало понятно, что, на самом-то деле, отношения с чакрой у всех свои. Некоторые ученики, пришедшие в академию из кланов, имели очень уж непростые отношения с чакрой. В любом случае, я буду полным идиотом, если не постараюсь оценить контроль будущих коллег по службе. Да и в случае чего, такая информация очень даже поможет в бою. Все, решено. Применю-ка я бьякуган жизни, и наплевать, кто там чего себе подумает. В любом случае, формального запрета на использование бьякугана нет.

Саске Учиха выступил блестяще. Для не Хъюги, конечно же. Печати Саске складывал быстро и уверенно, но вот с контролем дела его обстояли вовсе не блестяще. Седой мальчик с бесстрастным выражением лица потратил на хенге почти в два раза больше чакры, чем было необходимо, да и потоки были весьма неустойчивы. Я смотрел на это в оба бьякугана жизни — неужели контроль у всех остальных будет еще хуже, если уж у признанного гения чакра местами шла какими-то рывками? А если его попытаться обучить технике кайтен, ему что, даже на один оборот запаса чакры не хватит, с такими то жуткими потерями даже не на силовой технике? Да и сумеет ли он... Там же на голом контроле работа строится. Запасы у него, кстати, были не сказать, что бы огромные. Мощность источников была вполне сопоставимой, никакого разрыва в десять-двадцать раз, которого я боялся, не было.

Или мне, как и Хинате, клановые тренировки уже и так изрядно раскачали источники? Да нет же, глядя на Саске, вовсе и не скажешь, что он не тренировался! Все же, рост контроля не Хъюг происходит весьма медленно, да и предел контроля Хъюг мало кому доступен. Я подавил вздох, стихийные преобразования были для меня все еще весьма болезненной темой. Напоследок Учиха, по предложению учителя, показал, что со стихией у него тоже все отлично — серия печатей, и в расположенный в двадцати шагах столб полетела целая серия небольших огненных шариков, вылетевших изо рта. Все бы ничего, но почти две секунды на печати... Долго. Очень долго. И поэтому, совершенно неприменимо в ближнем бою. Да, Саске-кун, тренироваться тебе еще и тренироваться — от одной мысли что в поединке на короткой дистанции противник сложит руки перед грудью, пусть даже на одну единственную секунду, мне стало просто смешно. Но вот когда он освоит контроль и преобразование огня до такой степени, что бы выполнять его без печатей — он получит очень неплохой инструмент даже для ближнего боя. Если, конечно, освоит.

Наруто тоже показал весьма неплохой результат, хотя его контроль был еще хуже. Только вот было одно но. В момент складывания печатей жуткая конструкция печати, расположенная у него на животе, начала пульсировать оранжевым цветом, хотя чакру Наруто использовал исключительно свою. Интересно, он в контакт со своей зверушкой уже вступил? Вообще же, несмотря на посредственные способности к контролю, Наруто обладал действительно титаническими запасами чакры. Черт. Я начинаю верить, что вот этот вот блондин сможет собрать достаточное количество чакры, что бы сформировать и удерживать свой прославленный расенган. Чакры ему точно хватит, но, проклятие, откуда он навыки силового контроля возьмет? С тем, что он сейчас демонстрирует, никакого шарика из вращающейся чакры ему не создать. Да у Хинаты в девять лет контроль был куда как лучше! Стихийная техника, которую по просьбе сенсея показал Наруто, была, как и ожидалась воздушной. В уже опаленный шарами Саске столб ударил порыв ветра, заставив тот протестующе заскрипеть. Так-так, учат его, да еще как учат, раз он свои стихийные возможности с такой легкостью на экзамене показывает.

Шикамару показал по настоящему хороший контроль, но вот его источники чакры были чуть ли не слабее, чем у меня. У Хинаты так точно запасы чакры сейчас выше. Любопытно, он свой 'театр теней' сколько держать сможет? И насколько вообще затратны техники теней? Черт, сколько же всего нужно будет искать в библиотеке клана... Киба. Отвратительно. Что контроль, что запасы, экзамен ему чуть ли не натянули. Этот вервольф недорезанный что, на голой физике работать планирует? Надо бы его осмотреть как следует, организм у него явно не стандартный должен быть, но это все потом. Чоуджи выглядел откровенным середнячком, но тут ситуация особая. Его система чакры заметно отличалась от других. Очень уж много у него капиллярных чакроканалов было, особенно, в скоплениях жировой ткани. Неужели этот медведь умеет превращаться в тот самый комичный мясной шар? Бред же, а не техника, от нее уйти проще простого. Ладно, поживем, увидим.

Сладкая парочка, Ино и Сакура, продемонстрировали совершенно разные возможности. У Ино был просто отличный контроль 'инь' части, хотя, казалось бы, чего еще ждать от менталистки с неплохими задатками для гендзюцу. У Сакуры же картина была качественно иной. 'Инь' источник был куда как менее развит, вот зато с 'янь' все было более-менее хорошо. Обе девочки успешно продемонстрировали неплохой контроль, хотя, как водится, был один нюанс. Состояние их каналов чакры наглядно показывало, что перегонять чакру ударными объемами им явно не приходилось, а значит, с силовыми практиками у них дела будут обстоять не очень хорошо. Та же Хината обладала отлично развитыми практикой кайтен каналами, так что списать это на особенности девичьего развития совсем не выйдет!

Сакура сумела удивить меня еще раз — она уже освоила элементарные техники земли. Н-да, однако, девочка — сюрприз. В ответ на просьбу учителя показать свои стихийные способности розоволоска сложила серию печатей, после чего сенсей с улыбкой перешел на другое место. Надо отметить, что ноги ему приходилось отрывать от земли с некоторым напряжением и отчетливым чмокающим звуком. Блин. Опасная штука, если так подумать. Гораздо опаснее медленно летящего огненного шара, от которого достаточно легко увернуться даже не разгоняя тело чакрой. Ведь потеря подвижности в бою, все равно, что смерть. Надо про эту технику побольше узнать — при каких условиях она работает, как бороться и все такое, потому как очень уж не хочется угодить в такого рода ловушку в реальном бою...

Меня Мизука-сенсей вызвал одним из последних, сразу после Хинаты. Химэ, кстати, совершенно не заморачивалась с с печатями, отработав техники на голом контроле. Требовать от Хъюги стихийных трансформаций сенсей, по вполне понятным причинам не стал, но вот улучшенную версию замены попросить не забыл. Хината не оплошала — техника замены, проведенная на чистый воздух, со стороны выглядит просто поразительно. С легким хлопком Хината переместилась на пять шагов, которые были, в общем-то, пределом для такого применения техники, заменив собой воздух. Это уже была хоть и примитивная, но работа с пространством, на которую остальные ученики взирали открыв рот — все же, возможности для боевого маневрирования эта штука давала куда как большие, чем возможность поменять себя с каким-нибудь камнем или куском древесины.

Мне же досталась техника иллюзорных клонов в улучшенной, так сказать, комплектации. Ну и нечего тут ржать, Саске! Ирука получился просто отлично, и нечего тут на меня оригинальному Ируке глазами сверкать. Такое же надменное выражение лица, Мизука аж дернулся, бедный. Давно, видать, на него так никто не взирал. Энергетику чакры я клону имитировал вообще на отлично — разве что с додзюцу различишь, а для чуунина, способного разве что отличить — есть там чакра или нет, да и то на короткой дистанции, это вообще продукт вне конкуренции! И то, что внутрь клона я засунул иероглиф 'бака', созданный чакрой 'инь' вместо одного из СЦЧ — вообще никого не касается. Слышишь, Саске, заканчивай ржать! Учитель же сейчас спросит, что тебя так рассмешило. Но нет, обошлось. Саске, наблюдавший своими красными глазами за мной и Хинатой, наконец-то успокоился. Он чего, техники без печатей так изучал? Так не скопируешь такое, потоки-то те же самые, что и при печатях, тут никакой шаринган не поможет, все на голом контроле строится, который не копировать, а вырабатывать нужно. Хотя пара дополнительных потоков там, конечно, есть. Или, все же, поможет ему шаринган? Да биджу меня заешь, сколько же мне еще изучать, хоть волком вой!

вой!

Надо же, и последний экзамен прямо тут проводить будут. Количество взрослых шиноби на полигоне возросло, подошли мои коллеги. Судя по всему, ожидается какая-то пакость. Нет, ну так и есть. Довольный Ирука объявил, что вы все уже почти генины, и что вам, мол, сам Риккудо велел показать учителю, чему он сумел вас обучить. Оставив за скобками это 'вас' — меня он, слава Небесам, не учил ничему, я осмотрелся. Народ с опаской взирал на сенсея, похоже, его довольный вид всем присутствующим внушал опасения. Выделялся лишь поглядывавший на меня с довольной улыбкой Киба Инудзука. Ох, чует мое сердце, что готовит мне Ирука персональный сюрприз.

Нет, ну так и есть. Сенсей объявил правила, которые были предельно просты. Во-первых, все бои будут проводится в полный контакт. Во-вторых, запрещены все стихийные техники. Все. Народ загудел, а я лишь недоуменно посмотрел на Хинату, встретив ее абсолютно бесстрастный взгляд. Ничего не понимаю, тут что, тренировки в мягком режиме были? Нет, серьезно? Ну ты даешь, Ирука-сенсей. Этим мальчишкам и девчонкам завтра, может быть, в поле выходить, а ты их к реальности не приучал? У меня просто не укладывалось в голове. Бить не задумываясь о последствиях для оппонента тоже ведь привычка нужна. У Хъюг она была, нас в полный контакт давным-давно бои вести заставляли. У некоторых кланов, скорее всего, так же. А остальные? Их что, на убой отправят, в надежде что добрый сенсей-джоунин прикроет?

Поехали... Сенсей по одному вызывал учеников в центр широкой, утоптанной площадки. Первая пара — Наруто и Саске. Ага, это может быть интересно. Гений клана Учиха, уже обладающий шаринганом, и джинчуурики, которого с детства готовит Какаши Хатаке. Поглядим на местных фаворитов. Бьякуган стоит включить на всю катушку, разве что без 'инь' компоненты, круговой обзор сейчас разве что отвлекать будет. Краем глаза замечаю вздувшиеся вены на глазах у кузины, которая самую чуточку, буквально на миллиметр, подалась вперед. Укуси меня Шукаку, неужели она волнуется по поводу этого блондинчика? Ну, что тут сказать, чужая душа потемки... Становится понятным ее поведение на экзамене по кунаеметанию и арбалетострелянию. Маленькая кокетка что, решила заставить его по-ревновать? Вот уж никогда бы не подумал, что у нее такой вкус. Хотя, да кто я, в конце-концов, такой, что бы судить о том, что нравится женщинам? Пусть даже если им всего-то двенадцать лет!

лет!

Пара бойцов сразу же, без всяких прелюдий, не проводя ни малейшей разведки, пошла на сближение. Похоже, сходятся в спарринге они далеко не в первый раз, и возможности противника изучить успели. От 'янь' компоненты в бьякугане глаза ощутимо горели, Саске и Наруто словно плыли в густом киселе. Похоже, я переоценил возможности своих будущих коллег, очень уж они медленные. Ну, так и есть. Двигаются на чистой 'физике', чакру для ускорения пока не используют. Удар, блок, уход, удар. Техника боя, в которой работали оппоненты, была далека от джуукен. Ближайший аналог, пожалуй, это если сравнивать айкидо и карате. Так вот оба мальчишки на ринге явно воспитывались каратистами, но, пожалуй, разных школ.

Черт, ну почему они не пользуются чакрой? Неужели это так тяжело? Хотя... Если без ума пустить 'янь' чакру в мышцы, то вполне можно остаться на земле с разорванными в клочья ударной перегрузкой мышцами. Да даже если действовать грамотно, но перейти определенную границу, можно нарваться на на деформацию хрящей и растяжение связок. Возможно, и правильно, что их наставники не учат пока что такому своих питомцев, контроль на прошлом экзамене у них был удручающим. Интересно, то, что Саске живот периодически открывает — это ловушка или просчет? Уже два раза раскрывался, чуть ли не секунда была у Наруто, что бы достать противника. Но не бьет Наруто в живот.

Почему? Я чего-то не вижу? А, заметил. Выгнувшийся назад в низкой стойке Наруто, пропускающий над собой кулак Саске, уже заносившего было для удара согнутую в колене ногу, восстановил равновесие, одновременно впечатывая удар в живот седого парнишки, после чего ушел в перекат. Все, пошли удары на добивание, Саске потерял дыхание и поплыл. Мне оставалось только головой покачать — пользуйтесь чакрой, мальчики и девочки. Элементарное укрепление кожи чакрой способно как минимум выбить пальцы бьющего невооруженной чакрой же рукой противника. Да и дыхание выбить у того, кто заранее позаботился о гипервентиляции легких, вовсе не так фатально. Боль? Простенькое самогендзюцу, и ты будешь на ногах так долго, пока твой организм просто не выбросит белый флаг.

Ну и куда их таких, в поле? Да их же Забуза, если конечно он им встретится, на свой 'Обезглавливатель' намотает, вместо тех самых бинтов! Хината наконец отпустила чуть прикушенную губку, восстанавливая лицо. Ну что же, практически все смотрели исключительно на бой, и вряд ли кто заметил твои чувства, моя дорогая кузина. Десяток девочек, обучавшихся в классе, разделились примерно пополам. Одни робко выражали восхищение победителю, другие же хлопотали возле восстанавливающего дыхание побежденного, к которому уже неспешно приближался один из трех собравшихся на полигоне ирьенинов. Безучастными, по крайней мере внешне, остались лишь две химэ-наследницы. Ну, им по положению не положено хлопотать и щебетать.

щебетать.

Бои тем временем продолжались. Хинате в противники досталась девочка-горожанка, явно рожденная вне клана. Надо отдать химэ должное — ей хватило благородства выключить девочку одним мягчайшим касанием по акупунктурной точке. Легкая головная боль — все, что ждало ее оппонентку. Бой Ино и Сакуры преподнес сюрприз. Хотя Ино работала гораздо техничнее, все же, клан есть клан, даже если он Яманака называется, Сакура же, очень хорошо, особенно на фоне прочих учеников, контролировала 'янь' чакру. И этого оказалось достаточным, что бы девочка, хотя бы немного, но ускорилась. Чистая победа — над потерявшей сознание Ино, поймавшей аж два удара, тычок в горло и удар в печень, склонились два ирьенина. Черт, надеюсь, ничего серьезного, потому как синеглазка мне откровенно понравилась.

Сакура, гордо сверкнув на окружающих зелеными глазами, походкой победительницы отправилась на место. Однако... Ну не учили ее бить жестоко. Явно не учили. Удар в горло вышел крайне неуверенным, поэтому Ино приведут в чувство очень быстро. Правильный удар смял бы гортань и разорвал блуждающий нерв. И, на самом деле, Сакура была обязана бить именно так. Откачали бы. Клиническая смерть тут — не более чем термин, чакра-стазис позволяет поддерживать человека в глубоком шоке несколько часов, не давая уйти за грань, пока целители отрабатывают свой хлеб. Заодно и синеглазой принцессе урок бы был — возможно, такой урок, который позволил бы ей выжить в будущем.

будущем.

Остальные ученики ничем не удивили, хотя... Чем они могли меня удивить, работая на чистой мышечной энергии? Единственным человеком, показавшим нечто особенное, был Чоуджи. Наследник Акимичи продемонстрировал невероятную выносливость, получив от верткого и быстрого Шикамару больше пятнадцати ударов. Как он после такой обработки стоял на ногах, я и не представляю. Клановая особенность, не иначе. Впрочем, Шикамару, уверенно шедшему к победе по очкам, это не помогло. Первый же пропущенный удар швырнул его в суровый нокдаун. Местная версия двуногого медвежонка проявила редкое благородство — Чоуджи протянул трясущему ушибленной головой Шикамару руку, помогая встать на ноги.

А вот и давно ожидаемая пакость со стороны учителя Ируки... В круге, напротив меня, стоял Киба Инудзука. Прозвучал удар гонга. Улыбается, гад. Нехорошо улыбается. Зубы демонстрирует, превосходство показывая. Хлюпика карать идет, царь местных джунглей, да и только. Ох, как не нравились мне такие люди в прошлой жизни. И, низкий поклон Ояме-сенсею, что сейчас я могу ставить таких вот на место. То самое место, которое Киба уготовил мне. Чакру в каналы, 'янь' бьякуган на полную, до рези и жжения в глазах. Ну и ускорюсь-ка я чуток, расход чакры невелик, а страховка совсем не повредит. Киба, чьи движения казались очень медленными, шел напрямую ко мне, держа левую руку чуть согнутой, и вытянув правую вперед и вниз. Все, дистанция пяти шагов. Понеслась.

Первые же движения показали, что Киба вовсе не ждет никаких сюрпризов. Вперед и напролом. Смещаюсь в сторону, пропуская мимо медленно плывущий удар в направлении того места, где совсем недавно была моя челюсть, после чего, даже не касаясь Кибы, намечаю легкое касание правой по тенкетсу около почек. Неприятное там место, совсем неприятное. При хорошем ударе до болевого шока совсем недалеко. Многогранник тенкетсу ожидаемо схлопывается в себя, энергетика Кибы дает всплеск — есть контакт. Ухожу в сторону, разрывая дистанцию. Сближается, мало. Да и не скажешь, что удар заметил, так... Глаза прищурил. Повторим.

Три удара. Три выбитых тенкетсу. Ноль эффекта, боли он словно и не ощущает. Хорошо же тебя готовили, невольно уважать начинаешь. Двигаясь медленно, словно в густом сиропе, подныриваю в очередной раз под медленно плывущий в воздухе удар, и решаю прибегнуть к более сильным мерам. Просто фокусный удар с выбросом чакры 'янь'. Грубая встряска энергетики, плюс сопутствующий ушиб. Не 'когти дракона', конечно, но ведь цели разорвать в клочья наследника Инудзук передо мной никто и не ставил. Лови в печень, Киба. Ух, как хорошо вошло — энергетическая оболочка над печенью аж волнами пошла, так ведь и ударил я правильно — снизу вверх, под ребра.

Поймавший удар Инудзука вполне ожидаемо начал, словно в замедленной съемке, рушиться налево назад, однако падать словно куль с мукой он, как выяснилось не планировал. Гибко выгнувшись, Киба превратил падение в перекат. И на ноги поднялось нечто совсем иное. Вместо мальчика передо мной стоял чуть согнувший колени монстр. Кожа даже в замедлении 'янь' бьякугана темнела прямо на глазах, обретая совершенно новую фактуру, более всего походящую на кору дерева. Прыжок с места, секущий удар правой, на которой отросли пяти сантиметровые когти. Темп пришлось взвинчивать с места в карьер, и все равно я катастрофически не успевал. Похоже, мы оба недооценили друг друга. Теперь же игра идет по другим правилам!

правилам!

Рвущиеся от боли связки ног все же сработали как надо. Почти как надо, ибо вместо рассеченной до позвоночника груди я отделался ощущением ледяного ожога и последующим ощущением тепла ниже. Черт, уход в сторону, перекат, отскок. Да полюби тебя Хидан, откуда такие скорости? Ты же не пользуешься чакрой! А я уже вышел на свой предел, и почти не успеваю. Впрочем, этого почти хватало, моя скорость в итоге была все же выше. Только вот о цене думать сейчас не хотелось совершенно, для этого у меня будет потом. Если будет это потом! Прямой удар, и пять когтей едва не вспарывают мне кишки.

кишки.

Все же инерция подводит его. Н-на! Таким выбросом 'янь' чакры прошибаются сантиметровые дубовые доски. Я чуть не потерял концентрацию от удивления — эффекта не было. Энергетика Кибы, выглядевшая сейчас совершенно иной, куда как более плотной и насыщенной, практически не всколыхнулась. А вот темная кожа ощутимо вспыхнула в энергетическом спектре. Твою же маму, собаки самку — это что такое получается, кожа как защита? Хорошее решение. На! Узкий сфокусированный пучок 'инь' чакры бьет в один из основных узлов-скоплений, через который идет большой круг каналов чакры, расходящийся из нее четырьмя дугами. Жестоко? Да. Не наносящий физического урона удар обеспечивает полную блокировку каналов на полчаса минимум, и предоставит немало работы ирьенинам академии. В полевых условиях без квалифицированной помощи он стал бы трупом, энергетические оболочки просто бы распались без подпитки. Да что за дьявольщина? Он сохраняет подвижность и приобретенную форму с перекрытыми каналами?

каналами?

Врубаю старший режим бьякугана жизни. Что это за отродье биджу? У него что, два сердца? Отдельный мышечный каркас на каждом органе? Он вообще что такое? Окини-сама, почему мы такое не изучали, а? Я тоже так хочу! А, всеми хвостами Къюби меня вперехлест, нельзя ушами хлопать на таких скоростях. Удар по ребрам, пришедшийся на усиленную чакрой плоть, с хрустом, отдавшимся вибрацией в костях, рвет кожу. Хорошо хоть усилить успел, ребра не вывернуты вместе с легкими. Ну все, тварь, шутки в сторону. Два 'когтя' это конечно не пять, как у учителя Оямы, то тебе и этого хватит. Яростный прилив чакры бьет в тенкетсу под глазами. Любимая практика учителя, вихрь небес. То, что в аниме называлось триграммами, в действительности выглядело как цунами чакры, летящее по каналам. Теперь я по настоящему быстр даже в замедленном до предела восприятии, и та тварь, в которую превратился Инудзука, лишь успевает расширить глаза, да вспенить слюну неслышным мне воем в уголках превратившегося в пасть рта. Вот только на двенадцать ударов небес, продемонстрированных мне Оямой-сенсеем не далее как этим утром, меня не хватит. Связки полопаются уже на четвертом ударе, а суставные сумки с влажным хрустом разойдутся по швам. Дикая боль в перегруженных каналах, грохот взбесившегося сердца в ушах. Н-н-н-а!

Н-н-н-а!

Первый удар — сердце номер один, второй — сердце номер два, третий же, добивающий, в глотку. Жри чакру, мразь. Есть у техники 'когтей дракона' милая особенность, заключающая в наличии узла-концентратора. И подав туда импульс чакры, можно превратить 'коготки' во взрывающийся направленным конусом боеприпас, проламывающий каменную кладку и перемалывающий в нежный мясной фарш органы. Боковым зрением замечаю приближающуюся тень. Удар, и мой рывок, который должен был размолотить левое сердце чудовища, бьет в живот. Ну нет! Где там концентратор? Живот Инудзуки вспухает кровавым цветком, размалываемый потоками взбесившейся энергии, а импульс чужого удара уносит меня назад, вынуждая выполнить кувырок и замереть в нижней стойке. Разорву, к биджевой матери! Рядом со скорчившимся, истекающим кровью Кибой, уже Кибой, замер сенсей Ирука с искаженным яростью лицом.

лицом.

Глава 16. Генин! Как много в этом звуке...

звуке...

В звенящей тишине, накрывшей окровавленный импровизированный ринг тяжелым, душным пологом, легкие шаги прозвучали как отдаленная гроза.

гроза.

— Ирука Умино! — В голосе девочки лязгнула столь несвойственная ей броневая сталь. — Я, Хината Хъюга, наследная химэ клана, от имени Хиаши Хъюга обвиняю вас в небрежении обязанностями сенсея, повлекшими тяжкие последствия.

последствия.

— Вернитесь на свое место, Хината-сан. — Процедил переведший на девочку взгляд сенсей. — Ваш сородич едва не убил ученика, и если вы думаете, что...

что...

— Для вас, Умино, меня зовут Хъюга-химэ. — Резко оборвала его девочка, хотя, назвать ее девочкой здесь и сейчас лично у меня не повернулся бы язык — тяжкая аура власти, распространяемая Хинатой, просто подавляла. С таким видом отдают приказы о массовых казнях и пытках. Даже Хиаши я таким не видел, хотя... Да что я вообще знаю о том, каков клан для тех, кто в него не входит? Для меня Хъюги стали семьей. — Оправдываться за принятые вами решения, равно как и за свое преступное бездействие, вы будете перед Каге и главами кланов Хъюга и Инудзука! А пока... — Девочка звонко хлопнула в ладоши. — Ирьенины, не спать! Мой двоюродный брат истекает кровью!

кровью!

Юная химэ бросила на меня быстрый взгляд, после чего развернулась и поплыла на свое место, полностью проигнорировав Кибу, под скрючившимся телом которого медленно расплывалась в пыли темно-алая лужа. А вокруг завертелась настоящая кутерьма. Очнувшиеся от шока взрослые, присутствовавшие на экзамене, развили самую бурную деятельность. Двое ирьенинов рванулись к истекающему кровью Кибе, который, поскуливая, скреб скрюченными судорогой пальцами утоптанную землю полигона, третий же, уже знакомый мне Такеши Мураи, подскочил ко мне и в ураганном темпе принялся складывать печати диагностических техник. Да, коллега, плохо тебе без бьякугана жизни.

— Жить буду, коллега, — прохрипел я, выдавливая слова из пересохшего горла. — Остановите кровь, остальное я сам залатаю как-нибудь. Только стимулятор дайте, а то я, чувствую, свалюсь.

свалюсь.

— Тихо. Не мешайте! — Сосредоточенно проговорил ирьенин. — У вас глубоко рассечена грудная клетка, до легких чудом не дошло. Ложитесь на землю, немедленно! Да и ребра слева все в трещинах, мясо клочьями. Попробуйте подавать чакру жизни к пораженным областям, если запас еще есть, очень поможете.

поможете.

— Как скажете, Такеши-сан. — Выдохнул я, укладываясь с помощью аккуратно придерживающего меня коллеги прямо на утоптанную землю. Все, бьякуган пора отключать, бои для меня на сегодня, я надеюсь, закончены. А вот отпускать контроль за болевыми центрами вовсе не стоило... Стоило лишь чуточку ослабить стянувшие сознание путы самогендзюцу, как на меня навалились все прелести адреналинового отката, а так же жгучей, рвущей бок боли.

боли.

— Верните назад технику подавления боли. — Сосредоточенно проговорил ирьенин. — Мягкие техники на основе гендзюцу к вам не применимы, коллега. Я могу только полностью блокировать вам часть нервной системы, или вообще усыпить. А этого мне хотелось бы избежать. Хотя, сведенные судорогой мышцы мешают мне куда больше!

больше!

Ну да, точно... Истинный бьякуган со всеми его прелестями. Скрипнув зубами, тянусь к 'инь'. Формировать в таком состоянии техники, когда приходится закусывать губу, что бы не плюнуть на все и не заорать дурноматом, наплевав на выдержку и необходимость блюсти лицо истинного Хъюги... Да уж. Чувствуя, как капли пота на висках сливаются в струйки, накладываю на свое сознание сетку. Гораздо лучше, чего уж там. Хотя мерзкая слабость никуда не делась, мышцы рук и ног словно желе. Перенапрягся я, все же, что бы полноценно пользоваться техниками вида 'небесный вихрь', нужно иметь энергетику, оптимизированную для прокачки ударных объемов чакры. А вот этого у меня пока и нет, как не мучили меня в свое время учителя, вышибая тенкетсу и заставляя потом каналы прокачивать чакру.

чакру.

Народу на полигоне становится все больше и больше. Подошло еще четверо ирьенинов, отозванных с экзаменов у других групп. Один было сунулся к Такеши, однако, увидев его кивок в сторону Кибы, только плечами пожал. Да и так справимся, все верно. Я потихоньку подкачиваю чакру жизни к ребрам и груди, Такеши же, в свою очередь, эту чакру в дело пускает, вместе со своей. Хороший специалист. Загонять меня в кому 'техникой мистической руки' он явно не планирует, просто поэтапно сращивает мышцы и сосуды, не заставляя форсированную регенерацию выкачивать все соки из энергетики. Ага. Судя по символике, на полигон пожаловал главный ирьенин академии.

академии.

— Такеши-сан. Обработайте мальчика 'мистикой', и отправляйте в госпиталь. Его там уже ждут. — Произнес подошедший глава медицинской службы.

службы.

— Прошу прощения, но лечиться я буду дома. — Максимально твердо, насколько это возможно в моем состоянии, говорю я. Ждут меня... Ну неужели?

неужели?

— Молодой человек. Если я, — отчеканил глава, — говорю, что вам нужно лечиться у профессионалов, то это так и есть. Или вы собираетесь со мной спорить?

спорить?

— Вообще не собираюсь спорить. — Усмехаюсь я, вытаскивая правой рукой резной жетон из под превращенной в окровавленную тряпку футболки. — Я вас, уважаемый, не знаю вашего имени, информирую. И я не премину сообщить своей наставнице ваше мнение об ее профессионализме.

профессионализме.

— Аоба Хирами. — После минутной паузы произнес прикипевший взглядом к жетону ирьенина глава медслужбы. — И кто же, простите за нескромный вопрос, ваша наставница?

наставница?

— Окини Хъюга, — злорадно отвечаю я, с любопытством глядя на самую чуточку переменившегося в лице ирьенина. Да уж... Окини-сама личность известная. Странно лишь, что такую фигуру не проинформировали о том, кого ему в госпиталь отправлять. Надо же, 'технику мистической руки', да при таких повреждениях. Это же означает на пару-тройку дней на футон госпитальный меня отправить, к гадалке не ходи. Не менее интересна обмолвка, что меня там, оказывается, уже ждут. И как это успели, а? Телефонов и мобильной связи тут нет! А то, что есть — явно не будет использоваться для такой задачи. Ну, еще бы — использовать пару специально обученных менталистов, да еще и с уникальной парой печатей, выполненных по технологиям фуин, исполняющим роль якорей.

якорей.

— И все же, я считаю крайне не этичным отвлекать внимание такой занятой и мудрой женщины столь тривиальными проблемами! — О, пошло давление на неокрепшую детскую психику. Крепко же тебя проинструктировали, да...

да...

— Ну что вы, — мило улыбаюсь, с трудом сдерживаясь от саркастической ухмылки, — Окини-сама будет рада помочь своему приемному сыну. — Все, шах и мат. Теперь или тащи меня силой в госпиталь, где, я уверен на все сто процентов, ждет меня какой-нибудь милый коктейльчик без вкуса и запаха, или капитулируй. Сдулся главный ирьенин... А вот и причина. С каменным лицом и изображающими заиндевевшее от холода серебро глазами приближается маленькая химэ. Отвесив глубокий поклон, и пожелав мне скорейшего выздоровления, Аоба Хирами сбежал к группе подчиненных, героически вытаскивавших с того света Кибу.

Кибу.

Битых полчаса мне пришлось изображать манекен, пронизанный десятками потоков чакры. По лицу Такеши-сана скатывались крупные капли пота, но дело свое он знал туго — мой левый бок уже был более-менее в норме, сращивание тканей на груди шло полным ходом. Я устало прикрыл глаза, день мне, все же, выпал еще тот. Я прокручивал обстоятельства своего первого боя, а это был именно бой, а не спарринг, уже в десятый раз. Что я мог сделать не так? Мог ли я оторваться от Кибы, после того как он превратился в эту кошмарную тварь? Нет. Не мог. Слишком уж быстрым он оказался... Первая же атака достала меня, и, лишь взвинченный до предела темп помог мне выжить. Ага, взвинченный, как же. А что мне, кайтеном меня поперек и коготь дракона в задницу утрамбовать, мешало взвинтить его сразу, и решить вопрос еще до трансформы? Правильно. Ничего не мешало. Я просто недооценил возможного противника. Это аналогично тому, что я переоценил себя.

Понимание ошпарило меня не хуже крутого кипятка. Ох, Ояма-сенсей, любите вы загадки, восточная ваша душа. Лучше бы прямо объяснили ученичку — идиоту, что у того головокружение от успехов. Ирьенин, мать твою. 'В'-ранг, ну надо же. Утром я решил остановить своим чахлым детским кайтеном пять 'когтей дракона' учителя, который за счет своей чудовищной концентрации ими крепостные стены прошибать может! Бедняга — учитель, обязательно извиниться перед ним нужно, да спасибо ему сказать. Как он себя чувствовал, когда чуть не выпотрошил молодого болвана, я даже представлять не хочу. И без того стыдно... Задумавшись, я и не заметил, заметил, что сеанс лечения, собственно, закончен.

— Ну что же, Такеши — кун, я рада, что не ошиблась. — Произнес до боли знакомый голос наставницы где-то над головой. Наставницы? Ох, укуси меня Къюби, быстро же слухи разносятся. Пятнадцать минут не прошло, как все в курсе. Интересно, кто уведомил? Кто-то из восьмерки молодых Хъюга, шедших сегодня на экзамен, точно домой сбегал, тут и к гадалке не ходи. Благо, что экзамены явно остановлены, все ирьенины академии собрались на нашем полигоне. Проводить же практические экзамены без медицинской подстраховки вряд ли кто решится...

— Очень грамотное решение. — Окини-сама тем временем продолжила. — Ребра я Акире дома подлатаю, и кожу тоже лучше без спешки наращивать, рубцы в его возрасте заводить рано. Что же касается вашего решения по мышечным волокнам... Должна выразить свое восхищение. Работа на 'А' ранг будет по субклеточным регенеративным процессам, я угадала? Приносите, выступлю рецензентом.

рецензентом.

— Окини-сама, вы окажете мне честь. — Согнулся в поклоне ирьенин.

ирьенин.

— Бросьте, такой талант, как у вас, явно заслуживает внимания. — Отрезала Окини-сама, глядя прямо в глаза коллеге. — Кроме того, я ведь ваша должница, не так ли?

ли?

— Хм... — Задумался Такеши, после чего чуть улыбнулся. — Это мой долг, не правда ли?

ли?

— Я вовсе не о том, Такеши-кун. — Усмехнулась седая старейшина.

старейшина.

— Оставим это, уважаемая наставница, прошу вас. — Такеши энергично поклонился. — Мне нужно оказать помощь моим коллегам, поэтому прошу меня извинить.

извинить.

Отошедшего ирьенина проводил пронизывающий взгляд седой старушки. Интересно, а почему нет Тсуме Инудзуки? Мать Кибы, который сейчас лежит в чакра-стазисе, фактически, пребывая в коме — да ей сам Риккудо велел быть здесь. Ее никто не догадался уведомить? Ох, не завидую я Ируке... Если характер сына хоть чуточку похож на характер матери — быть Ируке битым. Я бы сказал даже, не просто битым. Несовместимые с дальнейшей жизнедеятельностью, или, если Тсуме все же добрая, как минимум возможностью продолжить род, увечья ему точно гарантированы, и хорошо еще если Ируку не заставят кушать оторванное у него же, от этих хищников чего угодно ждать можно! Я окинул взглядом группу учеников. Сгрудившиеся у стены академии, прилегающей к полигону, дети явно выглядели шокированными. Крови большая часть из них никогда не видела, глаза как те блюдца, большие и круглые. Исключением, пожалуй, выглядел только Саске. Он явно в детстве еще и не на такое насмотрелся. Встретившийся со мной взглядом Учиха чуть наклонил голову, получив ответный намек на поклон.

поклон.

Окини-сама твердо взяла дела в свои руки. Резко хлопнув в ладони, она, не больше и не меньше, как потребовала от сенсея решить вопрос с протекторами для меня и для моей царственной кузины, потому как ждать она не собирается — ей нужно доставить раненого ребенка домой. Подошедший Ирука, поджав губы под двумя ледяными взглядами, вручил стоящей рядом со старейшиной Хинате ее протектор с эмблемой Конохагакуре, после чего заявил, не глядя на меня, что после произошедших событий мою судьбу будет решать лично Хокаге. Мол, не в его компетенции вопрос, но будь его воля, то этому щенку... Какому именно щенку, и на что он вообще хотел бы иметь волю — окружающие так и не узнали. Хлесткая пощечина заставила чуунина отшатнуться и подавиться заготовленной речью. Ретировавшийся Ирука освободил дорогу, и, подавив мою попытку подняться самостоятельно, взявшая меня на руки старейшина отправилась домой.

Похоже, опять политика. Мои повреждения вовсе не были фатальны, а уж после высокопрофессионального вмешательства... Судя по всему, требовалось продемонстрировать окружающим, что одна из лучших ирьенинов Конохи считает их, повреждения эти, весьма опасными. Старейшина, как я даже в мыслях именовал свою названную мать, никогда ничего не делала просто так. Не успели мы подойти к выходу с территории полигона, как я почувствовал воздействие мощнейшего гипнотического стационарного дзюцу, погружающего мозг в навязанные ему волны альфа-ритма. И я, уже проваливаясь в сон, успел все же с сарказмом подумать, что декорациям позавидует любой местный театр — ну как же, окровавленный бессознательный ребенок на руках у 'безобидной' старушки. Я не удивлюсь, если она еще и слезу пустит. Крокодилью...

Крокодилью...

Сознание возвращалось медленно. Все же, местные формы наркоза — это нечто. Просто крепкий здоровый сон, без малейшего привкуса наркотического похмелья. Его, наркоз этот, можно даже применять при серьезных нарушениях сна без всяких последствий для организма, потому что для погружения в глубокий сон задействуются те же самые механизмы, что и при самом обычном, естественном сне. Ну надо же, я в своей комнате, причем меня явно вымыли после завершения процедур. Солнце, залившее всю комнату ярким живым светом, давно перевалило за полдень. Ничего себе я поспал! Так, аппетит зверский, и лучше его утолить сразу — чует моя селезенка, что ничего еще не кончилось. Каге может потребовать меня 'на ковер' в любой момент.

момент.

Спустившись вниз по лестнице, я обнаружил сидящую на татами Миори. Так и не вышедшая замуж двадцатидвухлетняя нэ-сама ожидала пробуждения младшего братца. В свое время я был малость шокирован тем фактом, что если генетическая экспертиза покажет способность члена побочной ветви клана гарантированно произвести на свет ребенка с хотя бы однофазным бьякуганом, то мнение этого вот клановца никто принимать в расчет не будет. Хотя сами местные относились к этому факту на удивление спокойно, интересы клана стояли на первом месте, и это понятно — одиночки не выживают. Вот и сестра спокойно ждала взросления мальчика из побочной же ветви, которому сейчас было четырнадцать, меньше чем через год ожидалась свадебная церемония.

Единственным известным мне исключением был мой названный отец, Хизаши. Но тут все было много сложнее. Назначенная ему в жены девочка, успешно сдавшая испытания на генина, которая после полевой практики должна была пополнить ряды ирьенинов клана — этого самого 'поля' не пережила. Почерневший от горя и ярости Хизаши, который уже успел привязаться к очаровательной девочке, только что не сцепился со своим братом, после чего компромисс был найден. Клан от него отстал. Вроде бы как. Но, что то было мне сомнительно... Меняющие под воздействием эмоций решения главы кланов были так же часты, как внезапный снег посреди июльской жары, когда, казалось, правятся даже каменные стены. Так что, как я подозревал, ждет Хизаши однажды внезапный сюрприз в виде девушки уже соответствующего возраста. А пока что пропадавший на бесконечных миссиях Хизаши гонял меня в хвост и в гриву, стоило лишь ему появиться дома, активно участвуя в боевой подготовке. Не успел я хоть что-то сказать Миори, как та потащила меня на кухню.

кухню.

— Быстро ешь. Велено тебя накормить, как только проснешься. — Не слушая меня выпалила нэ-сама. — Ма-а-а-лчать! Не рассуждать, мой болтливый брат! Ешь, быстро, а то все остынет!

остынет!

После чего уселась напротив, и, подперев ладонью щеку, принялась умильно наблюдать за накинувшимся на еду младшим братом. Нет, ну а что? Я был так голоден, что набросился на еду, позабыв все правила этикета, лишь бы унять требующий еды желудок. Такие вот ранения даром организму вовсе не проходят, и, как бы не был профессионален целитель — ресурсы организма все же тратятся, после чего он настойчиво требует возместить потери. За ушами ощутимо похрустывало, и тарелки пустели прямо на глазах. Негромко хлопнула отодвинутая входная дверь, после чего по татами прошелестели стремительные легкие шаги.

шаги.

— Ты! — Выдохнула запыхавшаяся, одетая в полный официоз, Хината. — Сидишь? Ешь?!

Ешь?!

— Ага. — Недоуменно глядя на чем-то возбужденную девочку, с трудом, но проглотив кусок прянной свинины, проговорил я. — Что случилось, Хин?

Хин?

— Почетный эскорт из пяти капитанов АНБУ у нас случился. Нас просит прибыть Каге, и прибыть срочно. Так что полный церемониал, Аки, и побыстрее. — Выдала усевшаяся на подстилку девочка, придирчиво выбирая яблоко. — Да не спи же ты! Беги!

Беги!

И я побежал. В темпе вальса напяливая на себя церемониальное облачение, я старался понять, что сейчас будет и что меня ждет на этой встрече. Ничего хорошего, это уж точно. Впрочем, говорить на такой встрече мне не по чину — разве что отвечать на вопросы придется. И вот тут следует быть крайне внимательным. Судя по всему, на инструктаж времени нет, поэтому следить мне во все бьякуганы за реакцией Хиаши и Окини, и ни в коем случае не хлопать ушами. Так, хатимаки на месте, эмблема клана строго над переносицей. Все, пора выходить. У ворот кланового квартала, куда намеренно неспешно привела меня Хината, нас уже ожидали Хиаши, Окини, несколько клановых джоунинов и пятерка старших оперативников АНБУ. Вежливо поприветствовав офицеров безопасности, мы отправились в путь.

На сей раз к башне Каге мы отправились прямиком по крышам — Каге, помня обстоятельства моего прошлого визита, озаботился прислать почетный эскорт, который вовсе не пытался изображать караул, наоборот, АНБУшники летели вперед, задавая темп. Перед башней Каге стояло несколько джоунинов, в жилетах-разгрузках с эмблемой клана Инудзука. Наши сопровождающие остались на площади, а первые лица клана и я отправились на встречу. Н-да, похоже, что слухи о непревзойденной чувствительности обоняния Инудзук вовсе не преувеличены — кабинет был отлично проветрен, а сам Хокаге крутил в руках пустую трубку. Перед столом каге стоял бледный как мел Ирука, на которого орала разъяренная женщина плотного телосложения. Тсуме-доно, не иначе. Ну, так и есть. Но... Это до какой же последней черты нужно довести главу зависимого по всем меркам клана, что бы она, совершенно не стесняясь присутствия своего хозяина, орала на его подчиненного? Самое интересное было в том, что Каге совсем не высказывал своего неудовольствия. Интересно, это он так Ируке намекает, что тот перестарался? Впрочем, поглядим.

поглядим.

— Хирузен-доно, Тсуме-доно, мое почтение. — Раскланялся Хиаши, после чего иронично поднял бровь. -О, какие люди... Никак нас почтил своим вниманием лучший историк академии. Как жаль, что ваши навыки преподавателя тай настолько уступают вашим мирным талантам. Впрочем, я вижу, вы уже начали разговор? Возможно, наше присутствие не столь необходимо, если вы не считаете нужным дождаться нас?

нас?

— Приношу свои извинения. — После ритуала взаимных приветствий проговорил Каге. — Но Тсуме-доно была крайне убедительна в своем желании узнать, что же именно произошло с ее сыном, и почему сейчас лучшие ирьенины госпиталя не в силах сказать, выживет мальчик или нет?

нет?

— Крайне любопытные события имеют место. — Меланхолично произнес Хиаши, усаживаясь на услужливо пододвинутый человеком в маске стул. — Первое, происходит стычка между Кибой-куном и Акирой-куном, еще до обеда. Второе. Сенсей, ведущий экзамен по тайдзюцу ставит уже поссорившихся учеников в пару на жесткий спарринг. И наконец, третье, самое интересное: почему-то у Умино хватило навыков и опыта, что бы остановить начавшего, признаю это, смертоносную 'небесную' серию Акиру, но вот догадаться остановить вышедший за все рамки поединок после боевой трансформации Кибы он почему-то не смог. Интересные события происходят в лучшем из миров, не правда ли, Тсуме-доно?

Тсуме-доно?

— О какой именно стычке идет речь, Хиаши-доно? — Низким грудным голосом проговорила женщина. — Меня об этом никто не проинформировал! — Хината, повинуясь кивку отца, начала рассказ о стычке в коридоре.

коридоре.

— Вот как... — Задумчиво пробормотала глава клана Инудзука. — Скажи-ка мне, Акира-кун. Зачем ты вмешался? Нет, — улыбнулась Тсуме девочке, — я вовсе не оправдываю поведение моего сына, он вышел за все рамки вежливости по отношению к благородной девушке, но... Неужели ты не слышал поговорку — милые бранятся — только тешутся? Кроме того, уж кто-кто, а Хината-химэ способна проучить глупого влюбленного дурака не хуже тебя.

тебя.

— Прошу прощения, Тсуме-доно, — начал я, получив разрешающий кивок Хиаши, — но до тех пор, пока рядом есть хотя бы один мужчина рода Хъюга — принцесса клана не будет защищать себя сама. Поступить по-другому для меня означало бы потерять лицо — а зачем мне жизнь, если потеряна честь? — Вот так вот, Тсуме. Все ровно так, как меня учили. А теперь попробуй, опровергни мое право на вмешательство.

вмешательство.

— Вижу, у вас в клане растет достойная смена, Хиаши-доно. — Холодно улыбнулась женщина.

женщина.

— Скажи-ка мне, Акира-кун. — Вмешался в разговор Каге. — Ты и правда напал на учеников академии?

академии?

— Напал? — Изумленно поднял я бровь. — Но, Хирузен-доно, нападение было совершено на меня! Хорошо, признаю, нападение — это слишком сильное слово, но хватать шиноби благородного рода сзади... Как жаль, что Ирука-сенсей уделял все свое внимание истории Конохи, не озаботившись объяснить ученикам правила поведения, достойные истинных нинзя!

нинзя!

— Хорошо, Акира-кун, — начал было Каге, но в этот момент распахнулась одна из дверей, и в кабинет стремительно вошел один из АНБУ в маске волка.

волка.

— Прошу прощения, мой Каге, но вы отдали приказ немедленно уведомлять вас обо всех изменениях в состоянии здоровья Кибы Инудзуки, — после чего, полностью игнорируя хищно подавшуюся вперед женщину, продолжил, — состояние ребенка удалось стабилизировать, теперь оно стабильно-тяжелое с негативным прогнозом в перспективе. В госпитале Конохи в данный момент отсутствуют ирьенины 'S'-ранга, местоположение Тсунаде Сенджу неизвестно, а Окини Хъюга отошла от дел, полностью посвятив себя воспитанию детей клана.

клана.

— Вот что, Тсуме. — Ворчливо начала Окини-сама, предварительно откашлявшись. — Я, конечно, отошла от дел, но твоего малыша я умирать не брошу. Другое дело, что мое длительное пребывание в госпитале исключено, мне хватает забот с Акирой, который был тяжело ранен, и последствия, сама понимаешь, будут еще долго аукаться. Но я готова принять твоего сына в клановый госпиталь Хъюга, где ему, как ты понимаешь, будет оказана лучшая помощь, какая только возможна.

возможна.

— Я... — Перехваченным голосом проговорила Инудзука, после чего сломалась в глубоком поклоне. — Спаси моего ребенка, Окини-сама, век помнить буду. Только помоги!

помоги!

— Ну конечно, помогу, — проворчала Окини, — не бросать же ребенка на произвол судьбы.

судьбы.

— У клана Хъюга нет претензий к клану Инудзука. — Спокойно произнес Хиаши, обозначив уголками губ легкую улыбку, адресованную сломленной горем женщине, перед которой замаячила тень надежды.

надежды.

— У клана Инудзука нет претензий к клану Хъюга! — В очередной раз сломалась в поясном поклоне женщина.

женщина.

— Что же, — довольно улыбнулся Хокаге, — я рад, что эта печальная, воистину трагичная, ситуация решена ко всеобщему удовлетворению.

удовлетворению.

— Решена? — Вопросительно глянул на Каге Хиаши. — Видите ли, Хирузен-доно, решена, но пока не совсем. Есть два вопроса, который клан Хъюга просит и требует немедленно рассмотреть.

рассмотреть.

— Вот как, — задумчиво сложил пальцы рук Сарутоби, — я вас внимательно слушаю.

слушаю.

— Первое, — начал Хиаши, — произошла совершенно нетерпимая ситуация на экзамене, как вы считаете, Тсуме-доно? — Дождавшись яростного кивка едва не потерявшей сына женщины, чьи инстинкты требовали крови виновника, глава клана Хъюга продолжил. — Я полагаю, Ирука Умино должен принести извинения. Публичные. Перед классом, детей которого он обучал на протяжении четырех лет. Тех самых детей, которых он поставил на грань смерти.

смерти.

— Второе, — продолжила седовласая старейшина, — заключается в том, что главный ирьенин академии совершенно не соответствует занимаемой должности. Предлагаемые им решения по лечению пациентов едва не сделали моего приемного сына инвалидом, и я даже думать боюсь, к чему могло привести его вмешательство в лечение юного Кибы! Я готова предоставить на это место всесторонне обученного специалиста не ниже ранга 'А'!

'А'!

— Да, — кивнул Хиаши, — как отец, чья младшая дочь только-только будет поступать в академию — я вынужден настаивать на обоих мерах. Первая повысит ответственность учителей, работающих с самым ценным, что есть у кланов — с их молодежью. Вторая мера даст детям шанс успешно пережить обучение. Как вы считаете, Тсуме-доно?

Тсуме-доно?

— Согласна с обоими пунктами, — нехорошо улыбнулась белеющему на глазах Ируке женщина. — Оба требования полностью обоснованы, и их претворение в жизнь только улучшит качество обучения, что, очевидно, полностью в интересах Конохи. Вы согласны со мной, Хирузен-доно?

Хирузен-доно?

— Что же. — Засиял улыбкой старик в смешной церемониальной шляпе. Вот же, а? Ничего его не берет... Умеет играть, но умеет и проигрывать, таких противников невольно уважать начинаешь. — Я полностью согласен. Ирука... Ты знаешь, что нужно сделать.

сделать.

— Да, мой каге, — мертвым голосом ответил сенсей — комиссар, чей голос постепенно обретал твердость камня. — Да пребудет с вами Воля Огня!

Огня!

Мы шли домой, на шее болтался свежевыданный протектор, и я чувствовал, как на моих губах появляется яростная, довольная улыбка. Не трогай клан Хъюга, пропагандист-затейник, порвем в клочья. Месть, это как суши... Ее едят холодной! Легкая улыбка появилась на губах смотрящих на меня старейшины и главы клана, и мне захотелось поблагодарить их за преподанный мне урок — как именно нужно вести дела в той мутной от крови воде, в которой плавали политические акулы Конохагакуре. Убить трех зайцев одним броском куная — это ведь уметь надо... Получить благодарность главы совсем не дружественного клана, оказав той услугу, которую во всей Конохе кроме Хъюга никто оказать не мог, поставить на место Умино, поливавшего клан дурно пахнущими речами, да еще и пропихнуть своего человека в святая святых академии! Нет, решительно мастера. Жаль только, что я никогда не узнаю, что же именно исходно планировали мои учителя на мой первый академический день!

день!

Мне дали отдохнуть буквально полчаса, не более того. После этого за мной зашла Окини-сама, в традиционной одежде, и потребовала немедленно одеть торжественное клановое облачение. Похоже, безумный день вовсе и не думал подходить к концу. Под обстрелом десятков взглядов соклановцев мы шли к резиденции главы. Ох, чует моя селезенка — все это 'ж-ж-ж' вовсе не спроста. Хината совсем не просто так пару раз якобы обмолвилась о неких планах своего отца. В зале совета клана каменными изваяниями застыли Хиаши, с Хинатой по правую руку, и и старейшиной Тораки-самой по левую, напротив же, у противоположной стены сидела застывшая статуэткой Миори. Из дверей в противоположном конце зала вплыла Акинами-сан, держащая за руку семилетнюю Ханаби-тян.

Ханаби-тян.

— Ну что же, Акира Хъюга! — Смерил меня тяжелым взглядом Хиаши. — Ты пришел к нам настоящим маленьким варваром, но за спиной у тебя долгий путь. Готов ли твой сын принять волю клана, первая в совете?

совете?

— Мой сын — продолжение моей плоти, моей воли, моей судьбы! — Жестко парировала Окини-сама.

Окини-сама.

— Достоин ли он, старейшина? — Холодно уточнил Хиаши.

Хиаши.

— Достойна ли я, вождь? — Усмехнулась Окини, с силой стиснув мое плечо.

плечо.

— Раз! — Торжественно объявил Хиаши. — Скажи мне, дочь моя и наследница — доверяешь ли ты Акире Хъюга?

Хъюга?

— Как себе, отец мой и вождь! — Ответила Хината, смотрящая на меня смеющимися глазами.

глазами.

— Два! — Продолжил глава клана. — Скажи мне, Миори, рожденная в клане, надежен ли твой брат?

брат?

— Нет никого надежнее, о вождь! — Торжественно провозгласила нэ-сама. Предательница! Уж она то могла и намекнуть бы, хотя бы полслова шепнуть. Поймавшая мой добрый и одухотворенный взгляд сестренка незаметно подмигнула мне.

мне.

— Три! — Провозгласил Хиаши. — Скажи мне, старейшина Тораки, чиста ли кровь юного Хъюги?

Хъюги?

— Чище нет, о глава! — Сказал, как плюнул Тораки, не глядя на меня. Неприязнь, возникшая шесть лет назад — вовсе никуда не делась.

делась.

— Четыре! — Продолжил традиционный опрос лидер. — Скажи мне, мой маленький цветок, готова ли ты отдать свою руку, свое сердце, свою судьбу в руки Акиры Хъюга?

Хъюга?

— Готова, папочка! — Маленькая язвочка смерила меня взглядом и неожиданно улыбнулась. — Но только если он больше не будет бегать за этой глупой Яманакой!

Яманакой!

— Пять! — Подавил улыбку Хиаши. — Скажи мне, Акинами, свет моей души — примешь ли ты Акиру Хъюга? Признаешь ли ты его равной своему сыну?

сыну?

— Могу ли я отказать тому, кого выбрал ты, о муж мой? — Риторически, но очень торжественно спросила первая леди клана. — Тому, кого воспитала та, что превыше прочих? Тому, чья кровь чиста? Тому, кому наследница доверяет больше тех, кто был рожден в клане? Тому, кого избрала та, что суждена ему по законам крови? — Акинами перевела на меня неожиданно тяжелый, пригибающий к полу взгляд. — Я приму тебя, Акира Хъюга, как равного моему сыну.

сыну.

— Слушай же волю клана, Акира Хъюга! — торжественно провозгласил резко хлопнувший в ладони Хиаши. — Высшая ценность клана — его дети и наследники его славы, которые приведут клан к новым победам. Высшая доблесть — дать им возможность идти по пути клана. Высшая цель любого в клане — дать клану новую кровь и новую жизнь. Готов ли ты принять волю клана, Акира Хъюга?

Хъюга?

— Готов! — Четко отрапортовал я, глядя в пространство. Как будто, саркастически подумал я, у меня есть выбор. Хотя да, есть... Между симпатичной девочкой, которая вырастет в настоящую красавицу, и самым натуральным суицидом. А что, собственно... Не самый худший вариант, в конце-то концов. Не на крокодиле престарелом жениться. Стерпится — слюбится, да.

да.

— Очень хорошо! — Хиаши резко хлопнул в ладони. — Все свободны. А вас, Окини и Акира, я попрошу остаться.

В зале совета остались четверо — я, старейшина, глава глана и наследная принцесса. Ох, не нравятся мне эти оценивающие взгляды... Одна Хината пытается ободрить хотя бы взглядом. Вот, подмигнула. Ну что же, нужно сесть максимально ровно, спина прямая, плечи чуть назад, и, чуть ли не самое главное — нацепить на лицо совершенно непроницаемое выражение. Держись, Костя-Акира, вон они, те самые планы ее папаши. Сейчас тебе отсыпят неприятностей, не унесешь...

унесешь...

— Скажи мне, Акира. — Глава клана пристально посмотрел мне в глаза. — Каковы твои планы? Ты уже вырос, и самое время принять решение, определяющее твою судьбу.

судьбу.

— Планы? — Чуть поднимаю в удивлении бровь. Ох, только бы не переиграть. — Какие у меня могут быть планы, кроме как служить моему клану, Хиаши-доно? — Дружный, заливистый хохот прокатился по полупустому залу. Смеялись вся троица Хъюг — начиная с Окини, заканчивая вечно невозмутимым и спокойным Хиаши. Хината так та вообще опрокинулась на спину, хохоча и болтая ногами.

ногами.

— Да уж, вырастили на свою голову... — Пробурчала чуть успокоившаяся Окини-сама. — Мальчик, а давай начистоту? Неужели ты себя таким великим интриганом считаешь?

считаешь?

— Начистоту? — Усмехнулся я, покосившись на чуточку успокоившуюся Хинату. — Знаете, сдохнуть где-нибудь под кустом в стране Риса, неся туда волю Огня — отнюдь не самая моя сокровенная мечта. Не хотелось бы умирать за чужие для меня интересы. Я бы предпочел сидеть где-нибудь в тихом, хорошо защищенном месте, и работать скорее головой. А на передовую пусть такие как Инудзуки и Узумаки идут, им там самое место. И для меня бонус, опять же — лечить то, что останется от тех, кого отправят на войну. Без работы никогда не останусь.

останусь.

— Вот так-то лучше. — Усмехнулся Хиаши-доно. — В кругу семьи мог бы и пооткровеннее быть. И ты прав. Посмотри, к чему пришли Сенжу? От некогда величайшего из кланов остались жалкие ошметки!

ошметки!

— Слушай и думай, Акира! — Хината, сверкнув глазами, ткнула в меня пальцем. — Сенжу относились к Конохогакуре, как к своему детищу. Да, биджу меня раздери — Коноха и была их ребенком! Именно Сенжу превратили забытый небом городок в одну из величайших скрытых деревень, именно Сенжу вынесли на своих плечах тяготы трех мировых войн, именно Сенжу сломили мощь Ивагакуре в последней войне. Где теперь Сенжу, Акира? Последней из великого рода так нравится нынешняя Коноха, что ее за последние годы тут не видели ни разу!

разу!

— Да уж, — Ворчливо дополнила Окини-сама. — Бедная Тсунаде бросила все, что имела вовсе не просто так. Ублюдок Сарутоби постарался на славу, отправляя на алтарь бога войны последние силы клана. Именно кровью Сенжу были оплачены великие победы Конохи. Да Тобирама Сенжу, небось, в могиле своей извертелся! Поверил, и кому? А уж когда до власти Узумаки дорвались... Знаешь, Акира, Минато был совсем неплохим человеком. Но вот Кушина, со своим трижды проклятым кланом беглецов... Они привыкли быть первыми в Водовороте. И от своих привычек, уж ты поверь, отказываться и на новой земле не собирались.

собирались.

— Я уверен в одном. — Усмехнулся Хиаши. — Лис напал именно со стороны Узумаки не просто так. Ты помнишь из уроков истории, как эта огненная тварь шла? Да она же Коноху сначала по дуге обогнула, проклятие! Итак, Акира. Ты прав в одном. Нет ничего хуже, чем умирать за чужие интересы. Но мы вынуждены делать это. Пока вынуждены. Однажды, Акира, мы станем заведомо сильнейшими. Нет, не при моей жизни, и даже не при жизни Хинаты.

Хинаты.

— Но однажды, — продолжила Окини, — это все же произойдет. За последние сто лет мы добились очень многого. Мы научились идеально прогнозировать — будет ли потомство обладать бьякуганом. И, ты просто не поверишь, мальчик — но численность побочной ветви у нас сокращается из года в год. А число тех, кто владеет одним из величайших додзюцу — неуклонно растет!

растет!

— Видишь ли, Акира, — улыбнулась мне Хината, возбужденно сверкая глазами, — однажды наш клан станет достаточно силен, что бы основать свою собственную деревню. И тогда те шиноби, которые к нам примкнут — станут нашим дополнительным генетическим пулом, новой побочной ветвью. И в новой деревне будет только один клан — клан Хъюга. Равно как будет и одна воля — воля властителей Хъюга. И Хъюгам больше не придется умирать во имя чужих интересов!

интересов!

Я сидел, фигурально говоря, открыв рот. Да какой там фигурально, моя челюсть самым настоящим образом отвисла. Ай да Хъюги... Только вот сомнительно мне что-то, уж больно похоже на утопические планы, которые питали многие из земных властителей душ и судеб. Чем заканчивалось — известно, потоками крови, сметавшими все, что успели эти властители наворотить.

наворотить.

— Хиаши-доно! При всем уважении... А получится? — Я прямо посмотрел в глаза главы клана. — Вы же знаете, кто я, и откуда.

откуда.

— Знаю, Акира-кун. Как уже больше года знает и моя старшая дочь. — Поощрительно улыбнулся Хиаши. — Но ты продолжай, мы тебя слушаем, и очень внимательно.

внимательно.

— Первое, что приходит мне на ум — мы очень уж ограничены. — Я вдохнул воздуха, словно готовясь к броску в ледяную воду. — Да, Хъюги прекрасные мастера ближнего боя, возможно, что и лучшие под вечными Небесами. Но у нас уйма недостатков! Стихии, это первое. Мы мало приспособлены к массовому уничтожению сил противника.

противника.

— Ты не совсем прав, но продолжай. — Улыбаются, все трое! Чего же я не знаю?

знаю?

— Далее. Наши способности к производству очень сильно ограничены — фуин преобразования не наш конек. — Ну что же, ловите, сами просили.

просили.

— Акира, хватит говорить очевидные вещи, о мой мудрый двоюродный братик. — Молитвенно сложила руки перед грудью Хината, сделав такие ласковые и наивные глазки.

глазки.

— Хорошо. Тогда каким образом клан будет выживать, оказавшись в одиночестве? — Я прищурился. Хотели откровенного разговора — получайте!

получайте!

— Скажи-ка мне, Акира, а кому выгодны скрытые деревни? — Хиаши сидел с довольной улыбкой, словно кот, дорвавшийся до горшка сметаны.

сметаны.

— Шиноби! — Мгновенно отвечаю я.

я.

— Вот-вот. Шиноби. Мастерам боя, разведки, работы с сознанием... — Хиаши чуть помолчал. — Целителям. А кому еще?

еще?

А действительно, задумался я, кому же еще могут быть выгодны объединения колдунов и убийц? Возможно, властителям земель? Шиноби ведь не сеют и не пашут, не добывают руду, не рубят лес и не обрабатывают древесину. Да и с производством, в общем-то, аналогично — всю бытовую технику делают артели мастеров, готовящих себе учеников самостоятельно! Существуют даже некие подобия объединений, подобных цехам!

цехам!

— Дайме? — Неуверенно спросил я. — Самураям, владеющим землей?

землей?

— Отчасти верно. — Согласно кивнул Хиаши. — В стране Огня есть разделение обязанностей — Дайме и его самураи, по сути, являются гражданской администрацией. Шиноби же, скорее, отвечают за военную сторону. Есть страны, где все по другому, да на ту же страну Молнии посмотри — там все обязанности загребли себе шиноби Облака. И к чему пришли? Сейчас они тонут в рутине, бросить которую на произвол судьбы нельзя! Иначе страна развалится, доходы упадут — и Райкаге поднимут на кунаи его же подданные.

подданные.

— Акира, — продолжила Окини-сама. — Лучший из ирьенинов в академии — Такеши Мураи, тот, кто оказывал тебе помощь. Я лично его готовила, еще в те времена, когда я, иногда, обучала ирьенинов деревни. Скажи, почему он пошел оказывать помощь именно тебе, а не куда как сильнее израненному Кибе?

Кибе?

— Ну... — Я чуть задумался. — Во-первых, он ваш ученик. Во-вторых — он знал, что я его коллега, потому что я лечил Ино Яманаку в его присутствии.

присутствии.

— Да, все это так. — Невесело улыбнулась Окини-сама. — Но этого вовсе не достаточно. Полученные тобой раны были опасны, но они не идут ни в какое сравнение с тем месивом, которое ты сделал из Инудзуки.

Инудзуки.

— Причина проста. — Бесстрастно проговорил Хиаши, чей взгляд внезапно отяжелел. — Младшая сестра Такеши покончила с собой, бросившись со скалы Четырех Каге. И сделала она это после того, как один из сородичей Кибы оказал ей свое внимание, вместе со всей компанией своих прихлебал.

— Если ты не шиноби и не аристократ из самурайского рода — ты никто. — Усмехнулась Окини. — Именно на этом мы и сможем сыграть, оградив слабых от рьяно доказывающих свое превосходство представителей малых кланов, которые, не ощущая за собой реальной силы — рвутся доказывать всем и каждому свою исключительность.

исключительность.

— Видишь ли, Акира. — Улыбнулась Хината, весело смотревшая мне в глаза. — Все эти твои идеи насчет взрывных печатей с обломками — это, конечно, забавно. Но вот идея общественного договора и взаимных гарантий для всех, принадлежащих к сообществу — это куда как опаснее и любопытнее. Если мы, Хъюги, своей волей и властью гарантируем подданным единый закон, перед которым все будут равны, и дадим соответствующие гарантии купцам, ремесленникам и крестьянам — то без помощи и поддержки мы не останемся. Существуют тысячи семей, не примыкающих ни к одной деревне. Как ты думаешь, почему так?

так?

— Страх? — С трудом выдавил я. Да уж... Эти деревни, чем больше про них узнаю — тем меньше они мне нравятся. Как же хочется домой! — Лично я бы много раз подумал, чем, зная все это — идти под пяту тех, кто может убить, изнасиловать, изуродовать близких мне людей просто от скуки.

скуки.

— Да, Акира. — Согласно кивнула Окини-сама. — Именно страх. Именно за семью. И если им дать шанс... Люди, защищающие то, что им дорого, способны на любые чудеса.

чудеса.

— Теперь ты знаешь, над чем работает клан, Акира. Дочь! — Глава клана отрывисто ударил раскрытой ладонью по бедру. — Твое мнение?

мнение?

— Я была убеждена, что Акира именно тот, кто мне нужен! — Девочка гордо вскинула голову. — И я вовсе не обманулась. Он достоин той роли, которую я для него избрала.

избрала.

— Я уже стара, Акира. — Прищурилась седовласая старейшина. — Десять, может быть двадцать лет — и я воссоединюсь с предками, ожидая перерождения. Кто поможет Хинате? Кто, если не ты, мой лучший ученик?

ученик?

— Скажи, Акира. — Чуть потупив в смущении глаза поинтересовалась наследница. Не верю! С таким вот ехидным блеском не смущаются, а смущают! — Станешь ли ты моей правой рукой в клане, поможешь ли ты мне привести клан к нашей мечте?

мечте?

— Но... — Я задохнулся. Они что, хотят меня сделать советником? Меня?

Меня?

— Акира. — Глава клана снова собран и холоден. — Вождями — не рождаются. Хината была всего лишь самой обычной, хотя и талантливой, девочкой. Без соответствующего обучения и подготовки она так и не стала бы той, кому я передам власть через каких-то десять, максимум пятнадцать лет.

лет.

— Не рождаются и советниками, о мой глупый приемный сын. — Тяжело вздохнула Окини. — Ты таким советником стать сможешь. Ты думаешь не так, как мы. Ты прошел экзамен, с честью приняв нелегкие решения в незнакомой обстановке. Никого нельзя обучить принимать правильные решения в новой обстановке. Можно обучить лишь действовать по шаблонам, но это не тот путь, по которому может идти советник!

советник!

— Из тебя получился бы очень плохой первый человек иерархии, Акира. — Хиаши невесело улыбается. — Но вот как второй человек в клане — ты будешь на своем месте.

месте.

— Акира, ты мой лучший друг. — Хината отбросила всю веселость, и теперь пристально смотрит мне в глаза. — Власть — это не благо, это каторга. И никто, будь он самим Риккудо — не сможет тащить такой воз проблем и неприятностей в одиночку. Всегда нужен кто-то, кому можно передать часть обязанностей, не спрашивая отчета. Всегда нужен кто-то, кто укажет тебе на твою ошибку до того, как ты ее совершишь. Всегда нужен кто-то, кому ты веришь как себе! — Девочка перевела дыхание. — Скажи мне, тот, кто стал мне ближе чем брат, которого у меня все равно нет — поможешь ли ты мне?

мне?

— Ну что ты, Хината. — Говорю одеревеневшими губами, после чего мотаю головой, пытаясь прийти в себя. Разве могу я бросить свою сестренку одну в этом болоте?

болоте?

— Вот и хорошо, Акира-кун. — Довольно улыбается Окини, после чего прищуривается и выдает. — Ты, главное, практику эту переживи. И учти, кстати — без готовой работы на 'А' — ранг дома лучше после практики и не появляйся!

появляйся!

Интерлюдия III.

Конохагакуре, башня Каге, вечер того же дня.

дня.

Перед заваленным свитками столиком сидели двое. И мысли у них в головах бродили, прямо скажем, невеселые.

— Как твои успехи, Шимура? — Наконец нарушил вязкую, предгрозовую тишину Хокаге.

Хокаге.

— Никаких успехов! — Ответил мрачно нахохлившийся пожилой шиноби с забинтованной головой. — Такое впечатление, что этот мальчишка, получивший сегодня протектор, словно из воздуха появился. Соседей его семьи по той деревушке, в которой он жил — всех подчистую вырезали еще тогда, на дороге. Они же чуть ли не всей улицей снялись, в поисках лучшей жизни. Ну, это ты и так слышал... А после этого — тишина. Мальчишка если и показывался за границами кланового квартала Хъюг, то только в сопровождении. Следов же тайной базы Хъюга выявить не удалось. Вообще! Чуть ли не треть агентуры Корня за Хъюгами следило, за теми, которые за пределы деревни выходит. И Хъюги, сенсоры проклятущие, этот интерес не заметить не могли.

— Не бывает так, что бы за шесть лет не возникло ни одного прокола. — Задумчиво пробурчал Сарутоби.

Сарутоби.

— Не бывает, мой каге! Но, — Данзо коротко и эмоционально выругался, — так есть!

есть!

— Значит, что? — Риторически вопросил хозяин скрытой деревни. — Значит, мальчишка действительно уникум и бриллиант, на который Хъюгам повезло наткнуться вот так вот, походя?

походя?

— Значит, так. Или мои люди ничего не стоят! — Глава специального управления АНБУ зло выдохнул. — А ты уверен, Хиру, что мальчишка — именно бриллиант? А не, скажем, подсунутая нам блескучая обманка?

обманка?

— Уверен, Шимура, еще как уверен. — Хирузен Сарутоби оторвал взгляд от раскрытого окна, в которое он взирал последние полчаса, пребывая в раздумьях, и перевел на своего старого приятеля. — И ты был бы уверен, если бы обращал на дела в академии больше внимания!

внимания!

— Мне что, разорваться, Хиру? — Мрачно уставился на старого приятеля Данзо. — На мне и так вся внешняя разведка, плюс 'темные' операции. А для того, о чем ты говоришь, у меня аналитики сидят. Не доложили... Тем хуже для аналитиков!

аналитиков!

— Ты там давай поаккуратнее, — усмехнулся морщинистый старик, — а то знаю я тебя... Работать некому скоро будет. Впрочем... Смотри сам. Во-первых, мальчишку в первую очередь натаскивали на ирьенина.

ирьенина.

— Это так, но... — Начал было глава самого засекреченного подразделения в деревне скрытого Листа, но быстро осекся, получив кинжальный взгляд владыки.

владыки.

— Не перебивай, раз ни черта не знаешь! — Нахмурился каге. — Окини явно готовит мальчишку на будущий 'S' ранг. И экзамен это показал, глава госпиталя был в шоке, Акира в одиночку провел сложнейшую операцию, заменив пораженный орган. То есть, упор в обучении был именно на медицину, так?

так?

— Учили его на совесть, но... — Шимура Данзо все еще не понимал, к чему клонит его шеф, с которым он, так или иначе, работал всю жизнь.

жизнь.

— В том-то и дело, Шимура! — Каге зло хлопнул чашечкой трубки по массивной каменной пепельнице, выбивая давным-давно прогоревший табак. — В том-то все дело. Ты помнишь былых выпускников Окини, а? Ирьенины, конечно, из них выходили хорошие, но во всем остальном — профаны.

— Хочешь сказать, что из мальчишки еще и боевика делали? — Вопросительно поднял бровь над единственным видимым глазом Данзо.

Данзо.

— В точку. — Усмехнулся набивавший очередную порцию чуть влажного табака Хокаге. Придирчиво осмотрев трубку, он продолжил. — Я Умино ведь жестко проинструктировал — мальчишку надлежит вывести из строя так, чтобы своими ногами домой не ушел. И вообще, что бы его, в бессознательном состоянии, в госпиталь увезли.

увезли.

— Умино что, подобрал плохого исполнителя? — Недоверчиво уставился на Сарутоби Данзо. — Да быть того не может! Он же фанатик, Хиру, конченный фанатик — чтобы Ирука Умино вот так вот упустил возможность ткнуть представителя одного из самых ненавистных ему кланов носом в его ничтожество... Да я скорее поверю в военный союз с Ивагакуре!

Ивагакуре!

— А он и не упустил, да... — Хокаге с наслаждение втянул в себя горьковатый дым. — Он поставил против него самого опасного противника в выпуске, если уж джинчуурики не считать. Ирука поставил против Акиры Кибу, который и без боевой трансформации даст фору почти любому, кто чакрой тело не усиливает.

усиливает.

— Я слышал, что там чуть ли не бойня вышла? — Подался вперед Шимура.

Шимура.

— Чуть ли? — Каге Листа поперхнулся дымом, и недоверчиво уставился на подчиненного. — Да Акира этого Инудзуку выпотрошил так, что любо-дорого посмотреть. Почки, печень, кишки, желудок — все это перемолото в фарш!

фарш!

— О как. — Рассмеялся Данзо. — Какие кровожадные дети пошли, это надо же. Но тогда какие у нас проблемы? Арестовать его за покушение на наследника клана, да и дело с концом. А за неделю мои спецы с него всю защиту снимут, клянусь!

клянусь!

— Да если бы... — Хокаге досадливо поморщился. — Убивать Кибу Акира стал только после того, как ушедший в боевую трансформацию пес чуть не вырвал ему ребра.

ребра.

— Чуть? И это в боевой трансформации? — Данзо недоверчиво уставился на главу деревни. — Акира, он что, уже владеет ускорением?

ускорением?

— Именно так. — Каге глубоко затянулся. — И владеет он этим самым ускорением ничуть не хуже наследницы клана, которую как раз как боевика воспитывали, если уж о политике не говорить. Я думал, Тсуме вырвет горло несчастному Умино прямо на моих глазах. Да его только то, что Хъюги наконец-то пришли, и спасло.

спасло.

— Тсуме потеряла контроль над собой? — Удивился Данзо. — Она же, считай, в шипастом ошейнике ходит. Да и кровью ее повязали давным-давно.

давным-давно.

— Тсуме едва не потеряла единственного сына. — Жестко отрезал Хокаге. — Ирука, конечно, на своем месте был хорош, но... — Каге задумчиво покачал головой. — Кто бы мог подумать, что этого Акиру натаскали настолько, что он 'когти' отращивать научился, дракончик свежевылупившийся?

свежевылупившийся?

— Даже так, — угрюмо покачал головой глава спецуправления АНБУ. — А он, часом, 'танец пяти теней' еще не освоил? Может, у Хъюга еще один боевик 'S' класса вылупился, пока мы тут лясы точим?

точим?

— Нет, — усмехнулся Хокаге, — все пока не так страшно. Ирьенина, который его после экзамена штопал, допросили менталисты третьего управления. Каналы у мальчишки развитые, но не настолько. Его потолок пока что то, что он в бою продемонстрировал, и до пространственных техник Акире как свинье пешком до границы с 'Молнией'.

'Молнией'.

— Так-так. — Задумался Данзо. — Выходит, мальчишку готовили как универсала, и он все это успел освоить и усвоить?

усвоить?

— Именно. — Довольно кивнул Хирузен. — Шимура, ты на то, что в академии происходит, все же поглядывай. Политическое воспитание выходцев из горожан — это очень важный этап нашего плана, и такие проколы как сегодня... Мне хочется кого-нибудь убить!

убить!

— А Ирука на что? — Хрипло рассмеялся Данзо. — Хиру, ты что, его пожалеешь за такой прокол?

прокол?

— А это не его прокол. — Оскалился владыка, зажав дымящуюся трубку зубами. — Это мой прокол! Да и Ирука теперь не жилец, — с тяжелым вздохом продолжил взявший себя в руки Сарутоби.

Сарутоби.

— Они его... — Данзо сделал характерный жест.

жест.

— Нет. Они его не. — Хокаге помолчал, прежде чем продолжить. — Но память у Хиаши Хъюга очень хорошая. Сегодня он отыгрался за все. Считай, что в академии у Хъюга теперь есть свой человек. И ведь не отвертишься — та же Тсуме сейчас Хъюгам, которые ее мальчишку пообещали с того света вернуть, просто в рот смотрит, и любое их решение поддержит. Нельзя именно сейчас на конфронтацию идти. И психа — Фугаку нет больше под рукой, которому можно было намекнуть, что Узумаки, во главе с продавленным ими в Йондайме Хокаге героем Намикадзе, с его кланом сотворят. Это нам еще повезло тогда, что бесхозного на тот момент Къюби-но-Йоко удалось захомутать мангеке шаринганом, да на правильную цель натравить. Да и дальнейшее... Все ведь тогда в масть пошло. От квартала клана Узумаки после трех ударов 'бомбой биджу' ничего не осталось, Минато и Кушина умерли, запечатывая лиса — демона, догрызавшего последний заслон, в своего сына... Ты не присутствовал, не видел — в какой ярости Учихи были. У них на создание джинчуурики свои планы были, да...

да...

— Погоди, Хиру. — Данзо решительно выдернул из воспоминаний своего старого приятеля. — Почему бы просто не зачистить Хъюг? Да, они сильны. Но и АНБУ не слабее сейчас, у нас же процесс подготовки людей в самом разгаре.

разгаре.

Хокаге, покряхтывая, поднялся из-за рабочего стола. Нет, он вовсе не был старой развалиной, и мог бы дать фору многим молодым капитанам АНБУ. Доведись ему сойтись с Хиаши Хъюгой, который на добрых сорок лет моложе — и вовсе не факт, что молодость победила бы огромный опыт. Но привычка носить маску немощного старика давным — давно стала вторым я. Просто, как часто бывает, носимая им маска накрепко приросла к лицу. Сарутоби Хирузен, двигаясь совершенно бесшумно, подошел к окну и заложил руки за спину. Он никак не мог понять, почему его старый приятель Данзо, не раз проводивший гениальные в своей простоте и эффективности операции, может так просто относится к политике. Ох, и наворотил бы он он дел, дай ему судьба стать первым, вместо второго.

второго.

— Шимура, ты не прав. Хъюги — это последние действительно серьезные сенсоры Листа. — Каге смотрел в окно невидящим взглядом. — Кроме того, в отличие от Фугаку, Хиаши очень даже вменяем, и для него необходимость компромиссов очевидна. Далее, чем ты планируешь заменить ирьенинов клана Хъюга? Та десятка, которую клан держит в центальном госпитале, заменяет пятьдесят, если не шестьдесят специалистов. Бойцы, мой дорогой друг, это еще не все!

все!

— Но! — Вскинулся Данзо.

Данзо.

— Никаких но! — Отрубил Хокаге. — Я потратил шесть проклятых лет, что бы отколоть от Хъюга часть их союзников в совете деревни. Еще немного — и Хъюги станут делать то, что им будет указано. И только если они решат играть в свою игру — мы сможем, с полным на то основанием, бросить против них всю мощь деревни Листа!

Листа!

— Как скажете, мой каге. — Данзо склонился в поклоне, пристально глядя в спину своего старого, очень старого приятеля.

приятеля.

— Так то лучше. — Рассмеялся Хирузен. — Шимура, друг мой, родись ты в Киригакуре — и Ягурра в тебе вернейшего сподвижника бы нашел. Махали бы себе на пару катанами, резали бы потихоньку носителей кеккен-генкаев, и горя не знали. Правда, смотреть по сторонам бы пришлось, потому как есть там одна рыжеволосая прелестница. — Хокаге со знанием дела причмокнул губами. — Огонь, а не девка. И попомни мои слова, однажды она Ягурру сожрет.

— Мей-чан? — Рассмеялся Данзо. — Эта да, эта сожрет.

— Вот и я о том же. — Хмыкнул каге Листа. — Оставь Хъюг пока в покое, не время еще... А теперь давай-ка лучше подумаем, кого вместо Ируки Умино первым сенсеем академии ставить...

ставить...

Два часа спустя, квартал клана Яманака. Сад дворцового комплекса клана.

клана.

Ино с силой выдохнула воздух, уперевшись ладонями в колени. Роскошная грива пшеничных волос слиплась и потемнела от пота. Тренировка была совсем не простой. Все, теперь остается отработать базовые комплексы кендзюцу, и можно идти принимать душ. При одной только мысли о душе девочка едва не замурлыкала. Но нет. Ино тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Сначала — фехтовальные па с кунаями, и только потом она позволит себе чуточку раслабиться.

раслабиться.

— Ино, солнышко мое, ну зачем ты так над собой издеваешься? — Иноичи Яманака, уже добрых десять минут наблюдавший за самоистязанием дочери, все же не выдержал. — Девочка моя, ты же химэ клана. Зачем тебе это?

это?

— Отец! — Юная блондинка резко обернулась.

обернулась.

— Отец, Отец... А ты что, кого-то ждешь? — Усмехнулся главный менталист Конохагакуре.

Конохагакуре.

— Нет, не жду. Просто я... — Девочка замялась.

замялась.

— Просто ты чересчур увлеклась. — Согласно кивнул Иноичи.— Зачем, дочь? Ты не просто тренируешься, ты работаешь на износ.

— Папа, я... — Ино собралась с мыслями. — Ты ведь знаешь — я не очень сильна.

— Конечно, знаю. — Усмехнулся глава клана. — Но, дочь — тебе и не нужно быть самой сильной. Яманаки никогда не были лучшими бойцами. Ты, моя будущая дочь и наследница — ты обязана быть умной. Только так ты сможешь провести клан по бушующему морю политики в безопасную гавань спокойного развития.

развития.

— Я не хочу быть слабой, отец. Я... — Девочка всхлипнула.

всхлипнула.

— Ну, ну, девочка моя. — Отец ласково обнял дочь. — Тише. На самом деле, тебе лучше всего быть слабой. Излишние личные возможности дадут тебе иллюзию могущества. Могущества, которым мы, Яманаки, никогда не могли похвастаться.

похвастаться.

— Но ведь ты же ближайший сподвижник Хокаге, отец! — Девочка возмущенно завозилась и вырвалась из объятий, ткнув в отца пальцем. — Ты же второй человек в АНБУ!

АНБУ!

— Нет, дочь. — Грустно усмехнулся Иноичи. — Я не сподвижник Хокаге, я его слуга. Яманакам позволено существовать на вполне себе определенных условиях. И Сарутоби-доно выдвинул еще не самые худшие требования. Помни, девочка. Мы — не боевой клан. Те же Хъюги, с чьей наследницей ты играешь, как кошка с мышкой — могут с легкостью раздавить нас всех!

всех!

— Знаешь, папа, — девочка зябко поежилась и прижалась к отцу, — сегодня я такое видела...

видела...

— Наслышан. — Нейтрально проговорил Иноичи.

— Это видеть нужно было! — Девочка всхлипнула. — Бойня, папа, самая настоящая бойня. Я не знаю, чем там был занят Умино, но то, что устроил на экзамене наследник Инудзук — такого делать нельзя!

нельзя!

— Вот как... — Отец на секунду замолчал, а потом присел на корточки, глядя в глаза дочери. — Мир жесток, девочка моя. И хотя я договорился с Сарутоби-доно, что ты попадешь в хорошую команду — на практике тебе придется увидеть еще и не такое.

такое.

— Что, мне придется смотреть, как один мой знакомый потрошит другого, а потом второй бьет первого так, что половина полигона в крови и кишках? — Ино едва удерживалась на грани истерики. — Правда, папа?!

папа?!

— Нет. — Тяжело вздохнул глава клана Яманака. — Надеюсь, дочь, что смотреть на то, как один член твоей команды убивает другого, тебе не придется никогда. Я, наверное, слишком берег тебя, моя маленькая ками. Моя вина, согласен — теперь тебе будет очень тяжело. И, кстати, когда это маленький Хъюга успел стать твоим знакомым? Ну-ка, рассказывай.

рассказывай.

— Ну, — девочка чуть смутилась и потупила глазки. — Я захотела посмотреть на нового мальчика. Наши то неинтересные все. Одни, как Киба или Наруто — сразу норовят схватить, другие просто краснеют и мямлят. А он не такой!

такой!

— Вот как? — С любопытством посмотрел отец на юную кокетку. — И?

И?

— Ну вот, — все еще потупив глава продолжила Ино, — я и сделала все, как мама учила. И шла правильно, и наклонилась как надо, и интонации были именно те, как мама учила. Только...

Только...

— Что только? — Расхохотался отец. — Мальчик, наверное, так ничего и не понял, да? Риккудо-спаситель, Ино — мальчишке еще и двенадцати-то нет!

нет!

— А вот и не угадал, папочка! — Торжествующе рассмеялась дочь. — Он, как истинный Хъюга, изображал каменного истукана. — Девочка хитро прищурилась. — И, судя по эмоциям — во всех смыслах!

смыслах!

— Ах ты! — Задохнулся отец.

отец.

— Бе-бе-бе! — Рассмеялась довольная девочка. — Шучу я, папочка! Но вот то, что он сначала смутился — было хорошо заметно, аура аж вспыхнула розовым. А потом, папа, — Ино продолжила совершенно спокойным, ровным тоном, — ему стало просто смешно.

смешно.

— Смешно? — Поразился отец. — Двенадцатилетнему мальчишке, осознающему красоту девочки, стало смешно?

смешно?

— Да, папа! — Торжествующе рассмеялась дочь. — Я ему понравилась, это было очень заметно. Он смутился, как и другие — тоже очевидно. А потом он словно со стороны посмотрел — и ему стало смешно. — Девочка отбросила шутливый вид, теперь это была очень внимательная ученица. — Папа, это не правильно! Почему он так себя вел?

вел?

— Я не знаю, дочь. — Совершенно серьезно ответил Иноичи. — Такое поведение... Не правильное. У него просто нет и не может быть жизненного опыта, необходимого для такой оценки твоего поведения. — Менталист задумался. — Это все?

все?

— Нет, папа. — Девочка побледнела и собралась, словно перед прыжком в холодную воду. — Знаешь, я несколько... Перестаралась.

Перестаралась.

— Вот как? — Иноичи старший знал свою единственную дочурку слишком хорошо, что бы поддаваться на провокации. — И в чем же?

же?

— Ну, — девочка смущенно поковыряла носком изящного сандалика мягкий белый песок дорожки, — я вчера подслушала твой с мамой разговор, насчет новой восходящей звезды клана Хъюга.

Хъюга.

— И? — Усмехнулся Иночи. Его кровь, что тут скажешь. Вот только в шпионов девочке играть явно хватит. Знает он, чем такие игры для молоденьких дурочек заканчиваются.

заканчиваются.

— И я решила создать повод для знакомства! Железный! — Выпалила как на духу девочка, сверкнув глазами.

глазами.

— Так, так. — Подозрительно протянул глава клана. — И что же за повод ты выдумала?

выдумала?

— Я поранилась. И не стала залечивать ранку, просто кровь остановила. — Ино было не по себе. — А он... Он как посмотрел, так сразу и сказал, что рана заражена. И что нужно срочно лечить.

лечить.

— Вот как. — Отец пристально смотрел на дочь. — Как ты полагаешь, он лгал?

лгал?

— Нет. — Зябко Зябко передернула плечами девочка. — У меня с утра еще жар был. Знал бы ты, папа, как тяжело быть беззаботной на вид, очаровательной глупышкой, когда на ногах стоять трудно. — Девочка торжествующе рассмеялась. — Но я справилась, папа!

папа!

— Молодец. — Не сдержал улыбку отец. — Итак, что же там Акира?

Акира?

— Ну... Он меня лечил. — Девочка чуть покраснела. — Знаешь, когда я ложилась на футон в ирьенинской комнате — он был собран, словно кот, который на птичку охотится. А потом, когда я очнулась... — Лицо девочки стремительно заливалось краской.

краской.

— Он что, позволил себе что-то лишнее?— Отец скептически поднял бровь. — Ирьенин? Хъюга?!

Хъюга?!

— Нет, папа. — Девочка, прижавшая ладошки к горящим щекам, лишь отрицательно покачала головой. — Но когда я очнулась, я же вся мокрая от пота была! И хорошо еще, что Мураи-сан дал мне больничное кимоно. Господину Мураи было смешно, но он хотел посмеяться над этим Хъюгой. А вот Акира смотрел на меня! Меня! — Девочка задохнулась от воспоминаний. — Как на мокрую кошку! Вот!

Вот!

— Не огорчайся, моя маленькая красавица. — Понимающе улыбнулся отец. — Поверь, еще год-другой, и он будет у твоих ног. И еще... — Иноичи задумался. — Знаешь, девочка моя, а ведь мы у него в долгу. Он оказал тебе помощь, и весьма серьезную. Так вот, если ты однажды пригласишь в знак благодарности молодого Хъюгу нанести визит вежливости вежливости — я буду вовсе не против. Особенно интересно, если он будет вместе с наследницей клана Хъюга.

— Папочка, я все поняла. — Хитро прищурилась девочка. — Это будет операция АНБУ, да? Что бы держать этого Хъюгу под контролем?

контролем?

— Что? — Рявкнул отец. — Ты что несешь, идиотка? Это будет операция клана Яманака! А тому, кто решит из тебя 'медовую куноичи' сделать, я лично все лишнее оторву, даже если это будет сам Хокаге! А теперь живо пошла в дом, я сейчас еще с твоей матерью поговорю. Ишь, чего удумала!

Конохагакуре, вершина горы Четырех Хокаге, голова статуи Сандайме Хокаге. Полночь.

Ирука Умино сидел на плоском, пыльном сером камне. Вот и все. Конец мечте. Где-то там, внизу, вспыхивали уютные огоньки все еще не спящей родной деревни. Набравший жар солнца камень был теплым, но первый сенсей академии не замечал этого. Равно как не замечал он и приятной прохлады, разлитой в напоенном ароматами лесном воздухе. Красива страна Огня. Еще более красива и уютна родная скрытая деревня. Но... В ней водились чудовища. И именно борьбе с этими чудовищами посвятил свою жизнь рано осиротевший юноша. Да, чудовища были сильны, но ведь и Ирука вовсе не был одинок — его мечту разделял величайший из всех шиноби, третий Каге Листа. Когда Сандайме заметил его рвение, и дал ему понять, что его мечту разделяют многие, молодой шиноби был по настоящему счастлив. Ирука тяжело вздохнул... Как же он ошибался. Пешка, всего лишь пешка. Что игроку в шатранж до такой мелкой фигуры?

Много времени прошло с того великого дня, и еще больше ему удалось сделать. И однажды проклятые кланы познают гнев простых людей. Нет, Ирука вовсе не был глупцом — он прекрасно понимал, что ему не выжить. Не простят ему кланы тех мыслей, которые он кропотливо вкладывал в головы молодых горожан. Иллюзий он тоже не питал, невозможно переучить клановых детей, объяснив им весь тот кошмар, который они несли миру. Не в силах это человеческих, и ни один учитель на такое не способен, если он, конечно, не сам Риккудо! Однако, однажды всех этих надменных выкормышей ждет сюрприз. Объяснять это им будут те, кого учил, и выучил — именно он, Ирука. О да. Ирука Умино довольно улыбнулся. Посеянные им семена дадут воистину драконьи всходы, и многие тысячи шиноби — выходцев из простонародья сметут кланы, как гнилую труху.

И сделают они это по праву! Пусть сегодня прольется его кровь, но борьбы не бывает без жертв. Он уйдет непобежденным, так и не познав позора, на который его обрек надменный Хъюга. Жаль лишь, что Хокаге так легко отдал одного из самых своих преданных сторонников... Преданных? О, да... Во всех смыслах этого слова! Сейчас он отдаст последний долг перед Конохой. И выскажет заодно все, что он думает, старому предателю. В конце-концов, Сарутоби был всего лишь одним из клановцев. А впрочем, что такое смерть какого-то чуунина, перед благом целой великой деревни? Великая цель требует великих жертв! И он, Ирука Умино — не первый и не последний. И вообще — его кровь, которую он отворит себе сам — послужит хорошим удобрением для тех идей, которые он кропотливо вкладывал в детские души, словно крестьянин — рис в ждущую его землю.

Все, пора. Полночь. Ирука любовно провел по лезвию остро отточенного кинжала-кусунгобу, и аккуратно взял его за лезвие у почти незаметной гарды. Приятный холодок металла клинка коснулся его левого подвздошья, и сильный рывок отозвался ослепительной вспышкой боли. Ирука не плакал и не стонал. О нет, он не осквернит своих последних мгновений ничтожеством плоти. Нет. Да и что вся эта чепуха значит по сравнению с тем ураганом боли, которая бушевала в его душе? Клинок словно сам по себе пошел вправо, к пупку, равно легко и бесшумно вспарывая как плоть, так и ткань одежды. А теперь, финальный рывок вверх, и можно отвесить последний поклон. Живи, Коноха!

По ноздреватому серому камню побежали первые алые ручейки, пятнающие лицо статуи. В неверном лунном свете кровь выглядела черной. Где-то там, внизу, веселились последние гуляки, а над высоко над их головами умирал человек, отдавший своей Родине долг до конца. До последней капли ярко-алой, артериальной крови...

Глава 17. Добро пожаловать на войну, сынок

Утром меня ждал сюрприз. Хизаши наконец-то вернулся с очередной миссии. Соседняя комната содрогалась от могучего храпа, а на полу в ванной была небрежно свалена горка грязной полевой формы. Н-да, крепко же он вымотался, что вот так вот бросил все и ушел спать. Хорошо хоть обмундирование без признаков крови, а то ведь по-разному бывало. Один раз Хизаши доставили чуть ли не волоком, и поднятые посреди глубокой ночи ирьенины откачивали израненного джоунина. После того, как мой приемный отец самоустранился от воспитания генинов, бойца, достигшего не так давно 'S'-ранга, стали бросать на проведение критически важных операций.

Ох, и порассказывал он мне... Впрочем, эти вовсе не веселые истории давали куда больше, чем занятия по тактике. Там — были отвлеченные примеры, а тут вполне реальная жизнь со всеми ее прелестями. Чем только не занимаются профи высшего класса. И ликвидация преступных группировок, включая выявление таковых, и работа против коррумпированных и проворовавшихся чиновников, которые вполне могли нанять себе в охрану тех еще мастеров, не говоря уже об уничтожении нукенинов, выбравших местом пребывания страну Огня. И за каждой такой историей отчетливо просматривалась простая истина — работа высокоранговых шиноби — та еще кровавая грязь.

Есть не хотелось. Вспомнив уроки вчерашнего дня, я прихватил с собой консервирующий свиток, в котором был запечатан десяток пахучих зеленых яблок. Вот так вот, теперь можно и на полигон отправиться. Разминка, да... От нее меня никто не освобождал, равно как и от необходимости объясниться с Оямой-сенсеем. Ладно, до разговора еще дожить нужно, а пока стоит поразмяться. Повторения вчерашнего, пусть и в куда как более мягкой форме, мне вовсе не хотелось. Постепенно подтягивались и другие ученики. Заспанная Хината, что для нее было вовсе не характерно, подошла чуть ли не самой последней, отчаянно зевая и растирая кулачками глаза. Я с любопытством бросил на нее взгляд. До скольких же она вчера сидела? Хиаши ей что, ночное совещание устроил? С него станется.

Сюрприз... На тренировку вместе с Хинатой явилась еще и младшая сестра. А вот у этой сна ни в одном бьякуганчике — ишь, как глазенками поблескивает. Ох, чую, не спроста это. Так и есть. Малышка, оказывается, уже вполне владела базовым контролем. Активировав бьякуган жизни, Ханаби пристально осмотрела меня, фыркнула, и принялась неспешно выкладывать на импровизированную скатерть в виде платка снедь. Внешний вид внушал некоторые опасения, но еще большие опасения внушали бросаемые в мою сторону взгляды. Не дадут мне спокойно помедитировать... Закончив сервировать 'стол', девочка встала, уперла руки в боки, и требовательно уставилась на меня.

— Правду мама говорила! — Нахмурилась семилетняя химэ. — Если мужчине еду под нос не сунуть, он и есть не будет. Быстро завтракать!

— Ханаби-тян, ты чего такое говоришь? — Я аж поперхнулся.

— Я должна заботиться о тебе! — Выдала девочка, и, чуть подумав, добавила. — И вообще, должен же кто-то мою еду пробовать. Ты будешь моим мужем, вот и привыкай давай. Мне же учиться нужно, понимаешь? Быть хорошей хозяйкой совсем не просто. — Девочка с тоской вздохнула, глядя на рисовую размазню.

удумала!

Конохагакуре, вершина горы Четырех Хокаге, голова статуи Сандайме Хокаге. Полночь.

Ирука Умино сидел на плоском, пыльном сером камне. Вот и все. Конец мечте. Где-то там, внизу, вспыхивали уютные огоньки все еще не спящей родной деревни. Набравший жар солнца камень был теплым, но первый сенсей академии не замечал этого. Равно как не замечал он и приятной прохлады, разлитой в напоенном ароматами лесном воздухе. Красива страна Огня. Еще более красива и уютна родная скрытая деревня. Но... В ней водились чудовища. И именно борьбе с этими чудовищами посвятил свою жизнь рано осиротевший юноша. Да, чудовища были сильны, но ведь и Ирука вовсе не был одинок — его мечту разделял величайший из всех шиноби, третий Каге Листа. Когда Сандайме заметил его рвение, и дал ему понять, что его мечту разделяют многие, молодой шиноби был по настоящему счастлив. Ирука тяжело вздохнул... Как же он ошибался. Пешка, всего лишь пешка. Что игроку в шатранж до такой мелкой фигуры?

Много времени прошло с того великого дня, и еще больше ему удалось сделать. И однажды проклятые кланы познают гнев простых людей. Нет, Ирука вовсе не был глупцом — он прекрасно понимал, что ему не выжить. Не простят ему кланы тех мыслей, которые он кропотливо вкладывал в головы молодых горожан. Иллюзий он тоже не питал, невозможно переучить клановых детей, объяснив им весь тот кошмар, который они несли миру. Не в силах это человеческих, и ни один учитель на такое не способен, если он, конечно, не сам Риккудо! Однако, однажды всех этих надменных выкормышей ждет сюрприз. Объяснять это им будут те, кого учил, и выучил — именно он, Ирука. О да. Ирука Умино довольно улыбнулся. Посеянные им семена дадут воистину драконьи всходы, и многие тысячи шиноби — выходцев из простонародья сметут кланы, как гнилую труху.

И сделают они это по праву! Пусть сегодня прольется его кровь, но борьбы не бывает без жертв. Он уйдет непобежденным, так и не познав позора, на который его обрек надменный Хъюга. Жаль лишь, что Хокаге так легко отдал одного из самых своих преданных сторонников... Преданных? О, да... Во всех смыслах этого слова! Сейчас он отдаст последний долг перед Конохой. И выскажет заодно все, что он думает, старому предателю. В конце-концов, Сарутоби был всего лишь одним из клановцев. А впрочем, что такое смерть какого-то чуунина, перед благом целой великой деревни? Великая цель требует великих жертв! И он, Ирука Умино — не первый и не последний. И вообще — его кровь, которую он отворит себе сам — послужит хорошим удобрением для тех идей, которые он кропотливо вкладывал в детские души, словно крестьянин — рис в ждущую его землю.

Все, пора. Полночь. Ирука любовно провел по лезвию остро отточенного кинжала-кусунгобу, и аккуратно взял его за лезвие у почти незаметной гарды. Приятный холодок металла клинка коснулся его левого подвздошья, и сильный рывок отозвался ослепительной вспышкой боли. Ирука не плакал и не стонал. О нет, он не осквернит своих последних мгновений ничтожеством плоти. Нет. Да и что вся эта чепуха значит по сравнению с тем ураганом боли, которая бушевала в его душе? Клинок словно сам по себе пошел вправо, к пупку, равно легко и бесшумно вспарывая как плоть, так и ткань одежды. А теперь, финальный рывок вверх, и можно отвесить последний поклон. Живи, Коноха!

По ноздреватому серому камню побежали первые алые ручейки, пятнающие лицо статуи. В неверном лунном свете кровь выглядела черной. Где-то там, внизу, веселились последние гуляки, а над высоко над их головами умирал человек, отдавший своей Родине долг до конца. До последней капли ярко-алой, артериальной крови...

Глава 17. Добро пожаловать на войну, сынок

Утром меня ждал сюрприз. Хизаши наконец-то вернулся с очередной миссии. Соседняя комната содрогалась от могучего храпа, а на полу в ванной была небрежно свалена горка грязной полевой формы. Н-да, крепко же он вымотался, что вот так вот бросил все и ушел спать. Хорошо хоть обмундирование без признаков крови, а то ведь по-разному бывало. Один раз Хизаши доставили чуть ли не волоком, и поднятые посреди глубокой ночи ирьенины откачивали израненного джоунина. После того, как мой приемный отец самоустранился от воспитания генинов, бойца, достигшего не так давно 'S'-ранга, стали бросать на проведение критически важных операций.

Ох, и порассказывал он мне... Впрочем, эти вовсе не веселые истории давали куда больше, чем занятия по тактике. Там — были отвлеченные примеры, а тут вполне реальная жизнь со всеми ее прелестями. Чем только не занимаются профи высшего класса. И ликвидация преступных группировок, включая выявление таковых, и работа против коррумпированных и проворовавшихся чиновников, которые вполне могли нанять себе в охрану тех еще мастеров, не говоря уже об уничтожении нукенинов, выбравших местом пребывания страну Огня. И за каждой такой историей отчетливо просматривалась простая истина — работа высокоранговых шиноби — та еще кровавая грязь.

Есть не хотелось. Вспомнив уроки вчерашнего дня, я прихватил с собой консервирующий свиток, в котором был запечатан десяток пахучих зеленых яблок. Вот так вот, теперь можно и на полигон отправиться. Разминка, да... От нее меня никто не освобождал, равно как и от необходимости объясниться с Оямой-сенсеем. Ладно, до разговора еще дожить нужно, а пока стоит поразмяться. Повторения вчерашнего, пусть и в куда как более мягкой форме, мне вовсе не хотелось. Постепенно подтягивались и другие ученики. Заспанная Хината, что для нее было вовсе не характерно, подошла чуть ли не самой последней, отчаянно зевая и растирая кулачками глаза. Я с любопытством бросил на нее взгляд. До скольких же она вчера сидела? Хиаши ей что, ночное совещание устроил? С него станется.

Сюрприз... На тренировку вместе с Хинатой явилась еще и младшая сестра. А вот у этой сна ни в одном бьякуганчике — ишь, как глазенками поблескивает. Ох, чую, не спроста это. Так и есть. Малышка, оказывается, уже вполне владела базовым контролем. Активировав бьякуган жизни, Ханаби пристально осмотрела меня, фыркнула, и принялась неспешно выкладывать на импровизированную скатерть в виде платка снедь. Внешний вид внушал некоторые опасения, но еще большие опасения внушали бросаемые в мою сторону взгляды. Не дадут мне спокойно помедитировать... Закончив сервировать 'стол', девочка встала, уперла руки в боки, и требовательно уставилась на меня.

— Правду мама говорила! — Нахмурилась семилетняя химэ. — Если мужчине еду под нос не сунуть, он и есть не будет. Быстро завтракать!

— Ханаби-тян, ты чего такое говоришь? — Я аж поперхнулся.

— Я должна заботиться о тебе! — Выдала девочка, и, чуть подумав, добавила. — И вообще, должен же кто-то мою еду пробовать. Ты будешь моим мужем, вот и привыкай давай. Мне же учиться нужно, понимаешь? Быть хорошей хозяйкой совсем не просто. — Девочка с тоской вздохнула, глядя на рисовую размазню.

О Риккудо... Кто ей это подсказал? А что тут гадать-то, вон какие вызывающе невинные глазки у старшенькой. Ну ничего, Хината-тян, земля круглая, Коноха маленькая, сочтемся! Бросив многообещающий взгляд на свою кузину, я мрачно осмотрелся. Ученики старательно делали вид, как будто ничего интересного не происходит. О да, я согласен — небо сегодня крайне интересное, и там есть что изучить. Да и кусты около полигона заслуживают самого тщательного внимания, кто бы спорил-то? Тяжело вздохнув, я перевел взгляд на ожидающего ребенка, и припомнил несколько очень полезных техник от расстройства желудка. Ладно, от пищевого отравления я не загнусь, а что бы снотворное со слабительным своему нареченному подмешивать — так возраст у ребеночка еще не тот.

Это, если Хину-тян вспомнить, через пару лет начнется. А может, и нет. При всем внешнем сходстве, девочки очень уж различались по характеру. Если старшую с самого раннего детства взял в оборот отец, готовя ее к роли будущей главы, то младшей куда как большее внимание доставалось от матери. Да уж, глава... Девочка иногда позволяла себе ослабить самоконтроль, и тогда туши свет и сливай воду — Къюби не так страшен, как хитрая и шкодливая малявка. Ух, биджу меня заешь, уж лучше бы наоборот было, ибо есть у меня нехорошее предчувствие, что я перепробую на правах жениха все изыски традиционной кухни. В процессе, так сказать, освоения рецептуры. Я присел рядом с девочкой, которая немедленно вскарабкалась на колени и требовательно повернула ко мне голову. Ну что же... Палочки, они ведь чем хороши — рисовую размазню ими можно пробовать очень аккуратно. Потому как ложку ребенок взять не догадался. Н-да, не все так страшно, но... Зачем же так много ванили, а?

— А знаешь, Ханаби-тян, — я задумчиво поднял глаза к небу, — неплохо. Но, я думаю, одному мне тут будет много. Мне же тренироваться еще... — Я перевел очень добрый и одухотворенный взгляд на невинное личико старшей химэ. — Хина, а ты знаешь — очень вкусно. И нам тут на двоих хватит, потому как наедаться перед тренировкой плохо!

плохо!

— О-нэ-сама! — Засияла довольной улыбкой Ханаби. — Прошу, попробуй, я так старалась!

старалась!

— Но я уже позавтракала, Хана-тян. — Похоже, идея импровизированного пикника пришлась старшей сестре не по душе.

— Да ты только одно яблоко съела! — Возмутилась малышка. — Это не еда! Мама говорит — у куноичи должна быть фигура, а не пособие для ирьенинов по ана... Ама... — Девочка чуть запнулась и подумала. — Анамомии! Ешь быстро, а то все маме расскажу!

расскажу!

Яблоко! Черт, да я Ньютоном сейчас себя почувствовал, по затылку стукнутым. Жестом фокусника извлекаю из свитка на поясе яблочко, и протягиваю его увлеченно отчитавшей старшую сестру девочке. Все, крести-козыри, кузина. Тебе это придется съесть. А я пока что переключу внимание девочки на яблочко, и займу ее разговором. Правильно. Как говорила моя мама еще в земной жизни — не надо спорить с ребенком, все равно не переспоришь. Вот-вот. Умнее быть надо. А сейчас можно аккуратно девочку расспросить. Н-да. Некрасиво получилось. Девочка, оказывается, решила поступить так, как ей мама говорила, причем давным-давно. На диво ответственный ребенок растет. Надо срочно брать руководство в свои руки, пока не поздно, а то попробую я все изыски восточной кухни. Почему бы девочке не научиться жарить мясо? Шашлычок там, или отбивную? Благо, со свининой у клана точно проблем нет, пусть хоть килограммами сжигает — не убудет от тех запасов. И мне польза выйдет. Но как же не нравится мне взгляд старшей сестры. Обещающий он какой-то. Нехороший...

Нехороший...

Ханаби-тян решительно не хотела уходить домой. Только пообещав, что научу ее готовить очень вкусное блюдо, мне удалось отправить девочку домой. Эх, я же шесть лет за готовку не брался, придется на ходу все вспоминать. Хотя, с другой стороны если посмотреть... У Хъюга, по-моему, был просто пунктик на здоровом образе жизни — жаренное мясо я за шесть лет ни разу не ел! Вареное, тушеное, паренное — сколько угодно. Даже копчености имели место, в качестве деликатеса. Но вот жаренное... Миори мне, когда я ее попросил приготовить братцу жаркого, такую лекцию закатила, что до сих пор вспоминать жутко. Вредно, и все тут! Все, решено, буду учить девочку плохому. Шкворчащая жиром свиная шейка! Жаренная картошка! Печеночка, в сметанно — винном соусе! Да с остренькими маринованными овощами, а? Рот ощутимо наполнился слюной. К биджу здоровый образ жизни, уж раз в неделю и порадовать себя можно, особенно, если учесть, что с моим графиком тренировок жирок завязать просто нереально!

Подошедший на клановый полигон Ояма-сенсей только головой покачал. Под хмурым взглядом учителя молодые Хъюги быстро подобрались. Осмотрев учеников, тот только скептически хмыкнул, и поманил меня пальцем, отойдем, мол. Отошли...

Отошли...

— Понял, что было? — Тихо спросил учитель.

учитель.

— Понял, — Грустно вздохнул я. А что тут еще скажешь... — Спасибо за науку, сенсей. Только не хватило ее.

ее.

— Хорошо, что понял. — Сдержанно сказал Ояма. — Лучше поздно, чем никогда. А что до молодого Инудзуки... Им, Акира-кун, давно урок преподать нужно было, совсем страх потеряли. То, что и тебе урок вышел — так это совсем хорошо, понял?

понял?

— Да, учитель. — Поднимаю голову и спокойно встречаю пристальный взгляд сенсея. Интересная картинка выходит... Про склонность Кибы к Хинате в клане не могли не знать, это раз. Мне про Кибу ничего не рассказывали, равно как и про особенности Инудзук — это два. Так получается что? Запланирована была эта стычка у нас в клане, и Тсуме явно решили преподать жестокий урок. То-то Хината так демонстративно рядом со мной держалась, что бы у молодого кобеля ретивое взыграло. — Скажите, сенсей... А если бы я его убил?

убил?

— Туда и дорога, значит. — Жестко отвечает учитель. — Пес, когда форму боевую принял — считай, что о бое насмерть заявил. Оружие достают, что бы бить. И жаль, что ты этого пока не понимаешь, Акира-кун. Учись, пока время есть. В поле цена ошибки куда как выше будет!

будет!

— А если бы я не успел восстановиться? — Пристально смотрю в глаза учителю.

учителю.

— Полтора часа минимум у тебя было. — Отрезал Ояма-сенсей. — И если бы ты не смог в достаточной степени восстановиться — то медальон ирьенинский тебе зря выдали!

выдали!

Вот и думай теперь. Мои соклановцы хотя бы что-то без задней мысли делают? А, с другой стороны если посмотреть, имеют ли они право в сложившейся обстановке делать что-то просто так? Главный постулат клана — клан превыше всего. Они ему и следуют. Хинату только жаль, она, как не крепилась вчера, но вид у нее тот еще был. Хорошо Киба меня поцарапал, у девочки вид был бледный. Испугалась, и еще как. Хоть это радует...

— Ладно, — усмехнулся Ояма-сенсей, — не буду я тебя сегодня гонять. Свое ты вчера получил, так что можешь расслабиться, вон, с Хинатой поработаешь сейчас. Поразомнитесь давайте быстренько, минут пять, и идите собираться, у вас сегодня по настоящему важный день.

день.

Хината, та аж просветлела от такой новости. Рассматривает меня с довольным видом, улыбается. Ох, спасибо тебе, старик Ояма, уважил. Пожалел, как тот волк кобылу. Сейчас мне выбьют бубну, загонят в бутылку, и вообще, устроят акт жестокого курощения. Собственно, мы с Хинатой почти на равных. Все дело в этом самом почти, раньше у нее тренировки начались, и по запасу прочности девочка меня опережает. Если меня на три 'удара вихря небес' хватает, то у нее связки держат четыре. И неважно, что при обычной подпитке мышц чакрой мы на равных — взрывная скорость у Хинаты дольше держится.

На этом девочка и сыграла, буквально сразу после короткого обмена любезностями, прошедшими мимо, в ее глазах полыхнули алой чакрой 'янь' тенкетсу. Три удара я отвел, а четвертый, тот самый, отразить который я мог разве что ценой лопнувших связок и разошедшихся суставов, меня и достал. Безуспешно попытавшись уйти, я получил свое мягкое, незаметное со стороны поглаживание кончиками пальцев девочки. О-па, а удара чакрой то нет... Девочка имитировала атаку! Подыгрывая, с хрипом сгибаюсь, после чего позволяю отвести себя к дереву в стороне. Сенсей только ухмыльнулся, его на такое не купишь, но высказывать свое 'фи' он вовсе не спешил.

спешил.

— Хин, — шепнул я, — ты чего? Заметит же.

же.

— Плевать! — Ничуть не сдерживаясь ответила кузина. — У меня, Акира, на тебя сейчас рука не поднимется, очень уж вчера... — Девочка осеклась и замолчала, после чего, взяв себя в руки, уже насмешливо добавила. — Да и Ханаби мне никогда не простила бы, можешь поверить — уж что-что, а память у нее хорошая. Ты, кстати, учти. Ужин будешь есть сам! Она со вчерашнего вечера расспрашивает маму про всякие тонкости, и мечтает, как будет готовить.

готовить.

Ох, я же и забыл совсем. Поворачиваю голову к сидящей рядом девочке, и совершенно совершенно ровным голосом рассказываю о предложенной наследником клана Нара встрече. Ибо ничем другим такое предложение быть не может. Выслушав меня, девочка на глазах преобразилась. На ноги поднялась наследница клана. Ояма-сенсей такие тонкости понимал получше меня, так что одной короткой фразы, сказанной Хинатой, было достаточно, что бы я получил разрешение удалиться. Химэ с задумчивым видом пошла рядом.

рядом.

— Аки, все это очень неспроста. — Химэ сосредоточенно размышляла. — На будущее, запомни — такие вещи нужно сообщать сразу, и не важно, что происходит. То, что тебе отец помолвку устроил, а потом новостями ошарашил... Это не повод такое забывать!

— Прости, но я... — Девочка безусловно права, но, Небеса свидетель — очень уж многое на меня вчера вывалили.

вывалили.

— Я все понимаю. — Хината сосредоточенно смотрела в пространство. — Просто пойми, это уже не игры, Аки. Клан Нара очень долго соблюдал нейтралитет. Возможно, они наконец поняли, что могут остаться перед Каге совсем одни. — Девочка остановилась и резко повернулась ко мне. — Слушай и запоминай. Ни на какие политические вопросы, если Шикамару их поднимет, попросту не отвечай. Как хочешь выкручивайся — вежливо улыбайся, дурачком притворись, не важно! Скорее всего, он как-то попробует передать через тебя послание. И если это не провокация, то он постарается сделать это незаметно. Исходи из этого, хорошо? А теперь бегом одевайся, и протектор не забудь. Хоть вчера Хокаге взбесил даже меня, но если ты явишься на распределение без протектора... Очень уж это демонстративно будет. Нельзя так. Хорошо?

Хорошо?

— Как скажешь, о моя химэ! — Я вытянул руки по швам. Девочка только фыркнула, после чего развернулась и стремительно понеслась домой. Да... Угораздило же меня влезть в жернова большой политики. А, да биджу со всем этим. Пора одеваться и бежать, Шикамару, скорее всего уже на крыше академии ждет.

ждет.

Академия в такую рань встретила меня пустыми и гулкими коридорами. Быстро поднявшись на крышу, я сразу нашел взглядом лежащего на спине молодого Нара. Вежливо поздоровавшись, мы уселись напротив друг друга. Шикамару извлек из свитка игровую доску и набор резных фигур. Я невольно залюбовался, настоящее произведение искусства. Фигурки были вырезаны настоящим мастером! Разыграв стороны, мы начали партию. Минимум реплик в наполненной раздумьями тишине. Шикамару никак не выдавал своих мыслей — он разве что в самом начале встречи поинтересовался моим здоровьем, и выразил надежду, что вчерашний инцидент не повлияет на мои возможности провести красивую игру. В отличие от нас с Хинатой, он фиксировал каждый шаг партии на бумаге, достав небольшую походную чернильницу с плотно притирающейся крышкой, и кисточку, которой ставил стремительные росчерки иероглифов.

иероглифов.

Примерно через десять минут после начала игры на крыше появилось новое действующее лицо, Саске Учиха. Не верю я что-то в такие совпадения. Бесстрастно окинув взглядом крышу, один из последних представителей старшей линии клана направился к нам. Произнеся необходимые слова приветствия, седой мальчишка опустился на крышу справа от доски, на которой дело постепенно шло к эндшпилю. Поджав под себя левую ногу, Саске опустил сцепленные в замок ладони на колено согнутой правой, после чего удобно умостил подбородок сверху, и погрузился в созерцание. Нет, но что же он тут забыл? Парень демонстрирует... Что? Готовность к диалогу? Или, наоборот, желает проследить за ходом возможных переговоров? Во всяком случае, отсутствие защиты от прослушки он не отметить не мог — сенсор, как никак. Так и сидели — мы с Шикамару скупыми движениями перемещали фигурки шатранжа, а Саске застыл на месте, и лишь его глаза выдавали нешуточное напряжение.

напряжение.

М-да, как не крути, а ситуация безнадежная. Фокусы вроде староиндийской защиты против игрока такого класса, как наследник клана Нара, явно были недостаточным аргументом. С сожалением вздохнув, я коснулся головы 'дайме', как в этих краях именовали 'короля', после чего опрокинул фигуру. Красиво меня разделали, ничего не скажешь.

скажешь.

— Эта партия, — начал задумчиво Саске, — была предопределена, пожалуй, еще шесть ходов назад. Настоящая резня, не правда ли?

ли?

— Возможно, семь? — Невесело улыбнулся Шикамару. — Или, я бы сказал, что даже раньше.

раньше.

— Раньше, — с нажимом продолжил речь один из выживших в резне носителей додзюцу, — не было как явной определенности, так и возможности, не так ли, Нара?

Нара?

— Возможно, Учиха. — Парировал подобравшийся мальчик.

мальчик.

— Интересно вы тут сыграли... — Склонил голову Саске, по очереди оглядев нас. — Мне даже захотелось присоединиться. Кстати, — усмехнулся седой подросток, — вы слышали новости? Говорят, в Конохе появилась очень интересная школа игроков в шатранж, и преподает там настоящий мастер. Впрочем, — Саске чуть прищурился, — пока что класс игры выпускников оставляет желать лучшего. Но, в будущем, они смогут составить конкуренцию даже такой мастерице шатранжа, как Хината-химэ!

Хината-химэ!

— Возможно. — Согласно кивнул Шикамару и душераздирающе, с завыванием, зевнул, после чего протянул мне листок с записью хода игры. — Хотя и проблематично. Возьми эту запись партии, Акира-кун. Я думаю, Хината-химэ не откажется помочь тебе разобраться с ходом игры. А я, пожалуй, еще полчасика подремлю.

подремлю.

Самый ленивый тактик Конохи улегся на спину, сложив руки под головой, и, зажмурившись, подставил лицо яркому утреннему солнцу. Саске отошел на противоположный край крыши, где и уселся, приняв позу лотоса. А я спустился вниз, в парк. Очень уж я не люблю жару, что бы вот так вот сидеть на крыше под лучами утреннего, но уже палящего солнца. Я уж лучше как-нибудь в тени деревьев около академии пересижу. Итак, что мы имеем? Шикамару явно затеял эту встречу, что бы передать мне листик бумаги. И, судя по нажиму на титуле кузины — этот листик, он для нее скорее предназначался, чем для меня! Еще больший вопрос в том, откуда взялся Учиха? Сам себя пригласил, или заранее договорился с Нара? Очень уж много вопросов выходит, на которые нет ответа. Но ясно одно, обсуждать происходящее я даже под пологом тишины не рискну. Разговор потерпит до дома.

дома.

Тем временем перед академией начали появляться первые ученики, и очень быстро на горизонте появилась семерка выпускников Хъюга. Поднявшись, я последовал за сородичами. На сей раз ни в какие учебные классы мы не пошли, наоборот, Хината уверено повела стайку Хъюг в обширный зал на первом этаже академии, в котором уже присутствовало некоторое количество выпускников, сверкающих новенькими протекторами. Большинство, даже девочки, носили протекторы на голове. Исключение составляли Хъюги. Голова — для хатимаки! А протектор... Кто куда. У меня он болтался на шее, Хината вообще на пояс его приспособила, с левой стороны. В общем, я, как и остальные мои сородичи, быстренько нацепил на лицо непроницаемое выражение лица, и стал терпеливо ожидать начала процедуры.

процедуры.

В зале тем временем появлялось все больше и больше выпускников. Как я понял, процедура проводится для всех выпускных классов разом, потому как львиная доля лиц была в принципе не знакома. Хотя, конечно, периодически мелькали и знакомые лица из потока Хинаты. Хм, любопытно, то, что Саске и Шикамару вошли в класс вместе — это демонстративное продолжение утренней встречи, или просто случайность? Да, они не разговаривали, но вот совместное появление в зале, особенно после утреннего спича Саске, это явно неспроста! Одним из последних в уже порядком забитый зал вошел Наруто, который, осмотревшись, сразу отправился к стоящей рядом со мной Хинате.

Хинате.

— Доброе утро, Хината-чан! — Поздоровался белобрысый джинчуурики, полностью игнорируя окружающих. — Сегодня великий день, не правда ли? Вижу, даже для вашего маленького сородича у великого Хокаге нашелся протектор.

протектор.

— Разумеется, Наруто-кун. — Согласно кивнула девочка. — Сегодня ряды защитников Конохи пополнились множеством действительно сильных бойцов.

бойцов.

— Да... — Наруто замолчал и украдкой оглянулся, после чего, понизив голос, продолжил. — Хината-чан, ты слышала последние новости?

новости?

— Откуда? — Девочка чуть приподняла идеально очерченную бровь. — Мы, Хъюги, живем на отшибе. А что, произошло что-то серьезное?

серьезное?

— Сегодня утром, — начал свой рассказ мальчик, которого буквально распирало от желания провести впечатление на мою кузину, — к моему отцу зашел его знакомый, который ночью патрулировал окрестности Конохи. Так вот, он, представляешь себе, Хината-чан, нашел Ируку-сенсея!

Ируку-сенсея!

— Нашел? — Переспросила девочка. — И что же Умино делал ночью в окрестностях деревни, Наруто-кун?

Наруто-кун?

— Он сделал себе сэппуку, Хината-чан! — Чуть ли не прошептал Наруто. — Прямо на вершине горы Четырех.

Четырех.

— Надо же, — усмехнулась Хината, — у него что же, хватило совести признать свои ошибки? Ну что же, возможно, он был вовсе не таким безнадежным, как мне казалось.

казалось.

— Что ты говоришь, Хината-чан! — Воскликнул подросток. — Ирука-сенсей был одним из преданнейших сторонников нашего Каге. И уж то, что этот безродный пес Киба получил по заслугам, вовсе не стоило того. Если уж его смог победить такой малыш, как этот Акира — то Киба вовсе не достоин звания шиноби! Да и вашему соклановцу следовало бы получше учиться, Хината-чан. Это надо же, он позволил себя оцарапать, и кому? Ха! — Мне продемонстрировали просто бездну презрения. Ну что же, мысленно усмехнулся я, сейчас надо тебя немножечко позлить, не железный же я, в конце-то концов! Да и кузину стоит избавить от такого назойливого внимания.

внимания.

— Хината. — Интимно шепчу я на ухо девочке, специально чуть повысив голос. И вовсе неважно, что мне пришлось приподняться на кончиках пальцев. — Ты же помнишь, что сегодня нас ждет просто незабываемый ужин? Постарайся не опоздать! — Вот оно, попадание в десятку, бедного блондина аж перекосило. Интересно, он мне вызов на спарринг бросит, или сразу попробует напасть?

напасть?

— Конечно, Акира. — Ангельски улыбается девочка. — Я все помню. И, уж поверь, я прослежу, что бы на этот раз ты съел все до последней крошки. Ведь тебе нужно побольше кушать!

кушать!

— Да, Акира-кун, кушай получше. — Процедил сверкнувший глазами джинчуурики. — Я с нетерпением буду ждать того счастливого момента, когда ты хоть немного подрастешь. Если успеешь, конечно. Так что лучше сидел бы ты в госпитале, ирьенин. Полевая работа — не для слабаков!

слабаков!

Резко развернувшись, Наруто быстрым шагом удалился к противоположной стене зала. А я, осмотревшись, заметил пристальное внимание, направленное в нашу сторону. Разговор с Наруто не остался незамеченным, и, похоже, мнения разделились. Саске совершенно бесстрастно наблюдал за происходящим, Чоуджи смотрел с интересом, а в глазах Ино было заметно неприкрытое сочувствие. Похоже, мои акции котируются совсем не высоко, так как то, что в действительности произошло на экзамене по тай, поняли разве что Хината, наблюдавшая бой в замедлении 'янь' бьякугана, и вот этот вот самый Саске. Любопытная штука этот его шаринган — он ведь замедления восприятия ему в полной мере не дает. Но одно то, что красные глазки позволяют предсказывать в какой-то мере движения противника... Этого, в общем-то, было достаточно, что бы Учиха понял и увидел больше остальных.

остальных.

Я прислонился и опустил веки. Процедура ожидалась долгой, да, в принципе, она и не могла быть быстрой — вошедшие сенсеи академии выстроились у стены, после чего зашедший вместе с ними в зал офицер АНБУ начал зачитывать с листа номера команд и соответствующих этим командам имена генинов. Один чтец-декламатор на множество выпускных классов... Да, это надолго.

надолго.

— Команда 'А' тридцать четыре! — Рявкнул человек в маске. -Абураме Шино, Акимичи Чоуджи, Яманака Ино. Сенсей Сарутоби Асума.

Очаровашка Ино продефилировала к офицеру, отвечавшему за распределение, сопровождаемая десятками взглядов мальчиков, некоторым даже сглотнуть пришлось. М-да, растет у клана Яманака юное дарование. Если при этом учесть, что девочка вчера великолепно отыграла свою роль при нашем знакомстве, да еще и с температурой под все тридцать восемь... Ну что тут скажешь, Иноичи Яманака точно воспитывает будущую звездочку на политическом небосклоне Конохагакуре, и будет эта звезда светить ярко. Объявленные напарники Ино прошли с индифферентным видом, но Чоуджи точно подводило отсутствие очков — глаза плотного подростка неотрывно следили за симпатичными округлостями идущей впереди девочки. А вот Абураме в своих извечных черных, как сама ночь, очках сумел никак не выдать заинтересованности. Любопытно. Что значит литера перед номером? Команда-то явно не простая — наследники, будущая элита, да и учитель им под стать, сын и наследник Хокаге.

Хокаге.

Да, это надолго. Есть время поразмыслить над странностями. Например, какого черта творит Наруто. Белобрысый джинчуурики что, вообще не думает, что несет? Или... Или ему, собственно, наплевать на то, что подумает Тсуме Инудзука? 'Безродный пес', надо же... Даже для отрыска великого клана это перебор. Хотя, политика Сарутоби явно направлена на ограничение влияния местных 'дворян', причем, опираться владыка скрытой деревни планирует на местных 'бюргеров'. Совсем не ново... И если Каге решил сделать политическое заявление в духе Луи Четырнадцатого, нечто вроде 'Коноха — это Я!', то стратегическое оружие, контролируемое именно Хирузеном, Хирузеном, как раз и должны были как раз воспитывать без всякого пиетета к кланам. Ведь ему, скорее всего, предстоит принять участие в будущем примучивании строптивцев. Не обойтись в таких делах без примучивания, ох, не обойтись. Биджу меня побери, а ведь похоже на правду. Не зря же Ирука-сенсей вываливал на детские головы уйму пропаганды. Это явно была приоритетная часть обучения для детей простых горожан. Отсюда следует и слабость практических навыков, которые давали в академии. Навыки-то наработать и с назначенным сенсеем можно, а вот начинать формировать мировоззрение следует как можно раньше!

раньше!

Тем временем Мизука вручил Асуме тонкую папку, и новоявленный сенсей команды А34 вывел своих подопечных из актового зала. Любопытно, что их ждет? Бред из серии 'достань колокольчик' тут в ходу?

ходу?

— Команда А тридцать пять! — Продолжил АНБУшник. Узумаки Наруто, Учиха Саске, Хъюга Хината. Сенсеем назначен Хатаке Какаши!

Какаши!

Глаза Хинаты чуточку прищурились, но она быстро взяла себя в руки и вышла вперед. Да, повезло тебе, кузина, ничего не скажешь. Хокаге что, рассчитывает, что химэ клана потеряет голову, оказавшись в одной команде с блондинчиком? Это он зря, не та порода. А вот девочке не позавидуешь, отольются теперь кошке мышкины слезки. Бедняжка уже наверное сто раз пожалела, что состроила глазки влюбчивому подростку. Так, похоже, что команды литеры 'А' действительно сугубо в политических целях формируются — исключительно подростки первого кланового состава. Саске невозмутимо последовал к вошедшему в зал сенсею, Наруто же буквально светился от радости, даже не сумел удержаться от торжествующего взгляда в мою сторону. Эх, наивный...

наивный...

Распределение продолжалось. Было сформировано еще семь команд литеры 'А', и во всех фигурировали исключительно наследники и наследницы главных линий кланов. Прозвучало множество имен известных представителей клановой молодежи, таких как Якумо Курама, Шикамару Нара, Киба Инудзука... Да, Кибу, лежащего сейчас в нашей клановой лечебнице тоже пропустили, пусть и заочно, через процедуру формирования команд. И очаровательной Куренай, которой досталось такое сочетание в виде команды А тридцать девять, вовсе не позавидуешь. Один бешеный Киба чего стоит. А уж если рядом окажется обманчиво хрупкая девочка из клана Курама... Хотя, если учесть, на что способны лучшие мастера гендзюцу Конохи, то я Кибе отнюдь не завидовал, если тому придет в голову гениальная идея распустить руки.

Девочка могла навести такие иллюзии, что ее жертве останется только посочувствовать. В конце-концов, то же самое 'тсукиеми' и есть прием из области гендзюцу, пусть и накладываемое специфичным образом. Тем временем пошли команды литеры 'Бэ', в которые так же уходили по большей части дети из кланов. Изредка мелькали выпускники из числа не клановых. Стайка юных Хъюг редела на глазах — то и дело звучали имена из нашего клана. Похоже, в команды категории 'Бэ' отправляли сильных выпускников, к которым относилась львиная доля клановых детей, плюс некоторое количество по настоящему талантливых учеников из числа горожан.

горожан.

АНБУшник начал зачитывать очень длинный список имен. Любопытно, аж шесть генинов из состава клана Яманака. И восемь детей вообще не относящихся к кланам. Куда же такую банду оптом отправят, а? Ох... В зал зашел отлично известный мне Ибики Морино. Ну, так и есть — всех к нему оправили. Интересные дела творятся... Конохе внезапно понадобилось солидно увеличить штат мастеров 'активного следствия', ибо кого еще мог готовить главный палач АНБУ? Правильно, именно заплечных дел мастеров он и должен готовить. Что характерно, к нему в ученики отправили Яманак и... Горожан. Ни одного генина из числа иных кланов.

кланов.

А вот и команды группы 'Цэ' пошли. Интересно ками пляшут, по четыре штуки в ряд... Из всех Хъюг остался не распределенным я один. Имена, которые теперь выкрикивал офицер-распределитель, мне вообще ничего не говорили. Горожане. Одни горожане. И, похоже, Хокаге решил вернуть Хиаши 'удар', отправив его сородича нести службу с 'черноногими'. Вероятно, предполагается, что юный аристократ должен прийти в бешенство и закатить истерику, да? Мне стало смешно. Сословные и кастовые предрассудки для выхода из двадцать первого земного века были чем-то вроде забавного анахронизма. Хотя, конечно, мне, как аристократику, ждать нормального отношения от товарищей по команде, которым добрые сенсеи промыли мозги, вовсе не следует. А, что?

что?

— Хъюга Акира тут? — переспросил носитель маски. Все, пора, мой выход. Иду в тишине зала к застывшей около АНБУшника розоволосой девочке, которая смотрит на меня крайне неодобрительно. Да, милая, понимаю тебя. Я тоже не в восторге. Но, раздави меня Санби, кто же сенсей, и как я вообще умудрился это прослушать?! В зал вошел здоровенный небритый детина в мятом черно-зеленом камуфляже. Хмуро оглядел стоящих около человека-маски меня и Сакуру, после чего повернулся к Мизуки-сенсею.

Мизуки-сенсею.

— Личные дела ваших новых подопечных, Гай-сан. — С поклоном передал моему новому учителю папку преподаватель академии. — Теперь ваша команда будет полностью укомплектована.

Гай? Майто Гай? Ох...

Ох...

Глава 18. На войне, как на войне

войне

Гай резко крутанулся на пятках, и, печатая шаг, направился к выходу из зала. Идя следом за старающейся не отстать от учителя Сакурой, я размышлял о превратностях судьбы. Майто Гай, ну надо же. Никогда бы не подумал. Здоровенный сенсей тем временем целеустремленно пер вперед, и нам с розоволоской оставалось разве что не отставать. Академию мы покинули очень быстро. Ну, еще бы. Такому здоровенному лосю любая толпа нипочем. У скопившихся в коридорах учеников инстинкт самосохранения явно был в наличии, и они поспешно отходили с пути хмурого шиноби.

шиноби.

Покинув гостеприимные стены академии, Гай решительно отправился в глубину сада. Пять минут спортивной ходьбы, и мы вышли на один из прилегающих к академии учебных полигонов. Пришли, надо же. На полигоне присутствовал только один угрюмый подросток, сидящий на ветке дерева. Сенсей небрежно отшвырнул в сторону так и не открытую папку с документами, и небрежно кивнул нам на сухое, крепкое бревно.

бревно.

— Садитесь, детки. — Гай поморщился. — Разговор у нас будет долгим. А ты, оболтус, — сенсей перевел взгляд на сидящего на ветке подростка, — слезь и поприветствуй твоих новых товарищей!

товарищей!

— Привет, — буркнул подросток, усаживаясь между мной и Сакурой, которая постаралась усесться подальше от меня. Похоже, Сакура не оставила парнишку равнодушным, очень уж он старательно избегал на нее смотреть. На меня он, наоборот, бросил взгляд, далекий от дружелюбного.

дружелюбного.

— Итак, приступим. — Гай пронзительно оглядел присутствующих. — Мое имя Гай. Гай Майто. Джоунин Скрытого Листа, ранг 'А'. Вы будете называть меня Гай-сенсей, или вас ждет жуткая смерть. Вот этот очень вежливый оболтус, усевшийся между вами — мой племянник Рок Ли. А теперь, вы расскажете мне о себе. Ты! — Мясистый палец направлен прямо на меня. — Назови себя!

себя!

— Как скажете, Гай-сенсей. — Встаю и отвешиваю подобающий поклон. — Меня зовут Акира Хъюга, возраст неполные 12 лет. Сдал экзамены академии экстерном, проходил домашнее обучение.

обучение.

— Так, так. — Нахмурился учитель. — Что Хъюга, я и так вижу, не слепой, ваши эмблемы и хатимаки вся Коноха знает. Ты мне вот что лучше скажи, Акира Хъюга — ты по жизни кто? Если бы не цвет глаз, я бы подумал, что ты из главной ветви!

ветви!

— Из главной, сенсей, — согласно кивнул я.

я.

— Изумительно. — Почти пропел мрачнеющий на глазах Гай. — Учили, говоришь, дома... Чему же тебя учили, ученик?

ученик?

— Я прошел полную подготовку первой ступени ирьенина, Гай-сенсей. — Кланяюсь я. — Позавчера я выполнил квалификационные испытания на ирьенина ранга 'Бэ' в центральном госпитале Конохи. Кроме того, я получил необходимый минимум обучения по специализации бойца ближнего боя и по скрытому проникновению, включая приемы преодоления пассивной защиты. И, разумеется, меня обучали стрельбе и применению метательного оружия.

оружия.

— Ирьенин, да? — Скривился будто раскусивший ядреный лимон учитель. — Могу себе представить тот минимум, который тебе успели вдолбить в голову по 'боевке', раз уж ты в свои двенадцать вышел на 'Бэ'-ранг в медицине. Ты из какой семьи, Акира?

— Хизаши-сан и Окини-сама, Гай-сенсей. Они приняли меня в качестве приемного сына по ритуалу кровного родства. — Еще один поклон. С этим психом нужно быть очень вежливым, а то устроит мне 'упал-отжался'. Повадки сержанта какого-то, и это не смотря на то, что он-то, полный джоунин, как раз из офицеров будет!

будет!

Гай, не говоря больше не слова, развернулся к дереву, и ударил. Да нет... Не ударил. Вломил, скорее, да так, что кулак с хрустом ушел внутрь дерева. Я, чуть прищурившись, бросил взгляд на своих новых 'камрадов'. У Сакуры шок, глазенки округлились, и смотрит она в спину учителю остановившимся взглядом. Рок, бедняга, аж вперед подался. А я вот сижу, лицо невозмутимое делаю, и мысли у меня что-то очень уж невеселые. Такая реакция учителя говорит об одном — ждет он много чего доброго и веселого. И не от меня как от такового, вовсе нет... Кто я, и кто он? Неужели Сарутоби решил сложить все тухлые яйца в одну корзину? Но, тогда, зачем тут Сакура? Или она тоже неблагонадежна? Ох, сколько вопросов, и как же мало у меня ответов. Спустя несколько секунд Гай взял себя в руки, и обернулся к нам.

нам.

— А скажи-ка ты мне, Акира-кун. — Вкрадчиво начал сенсей. — Ты чего, любимой кошке Хокаге хвост вырвал? Или, может, на голову его статуи нагадил? На худой конец, может ты единственную дочурку нашего Дайме совратил, а?

— Никак нет, сенсей. — Выпрямляюсь я.

я.

— Дерьмо. — Подытоживает учитель. — И не сверкай на меня так глазами, Хъюга, это я не тебе лично характеристику даю, это я о ситуации в целом. Кто бы мне объяснил, какого черта представителя высшей аристократии засунули в 'мясную' команду, а? Мальчик, ты знаешь, что такое команды категории 'Це'?

'Це'?

— Нет, Гай-сенсей. — Отвечаю ровным, бесстрастным голосом.

голосом.

— Нет? Очень хорошо, — ухмыляется наставник, — я вам, детишки, сейчас кое-что объясню, да... С недавних пор, после того как резко выросло количество выпускников, команды литеры 'А' — это будущая политическая элита деревни. Их оберегают вне зависимости от обстоятельств и отношений, потому как кланы никогда не простят гибели своих наследников. И, да пусть пожрет мою душу Синигами, если за каждой такой командой не следует группа прикрытия АНБУ. Команды категории 'Бэ'... Тут сложнее. Им подбирают сбалансированный состав, и дают неплохое время на то, что бы притереться друг к другу, и стать полноценной боевой единицей. — Учитель помолчал, потом окинул нас тяжелым взглядом. — Наша команда, девочки, называется 'Це' четыреста восемьдесят два. И вот это для вас лично очень плохо. Для меня же... А, да что там говорить!

говорить!

— Простите, Гай-сенсей. — начала было говорить уверенным тоном Сакура, но ее голос очень быстро сорвался на писк. — А чем плохи команды категории 'Це'? Нас же ведет воля Огня, и мы справимся со всем, что поставит перед нами судьба!

судьба!

— Не надо мне тут про волю Огня сказочек рассказывать, девочка. — Ласковой Ласковой улыбкой людоеда улыбнулся Гай. — У нас тут, в Конохагакуре, есть воля Каге, воля Дайме, и воля кланов. Другой воли нет и не предвидится.

— Вы хотите сказать... — Возмущенно начала розоволоска, полыхая зеленым огнем глаз. — Что мы, те, кому заповедано нести миру волю Огня — всего лишь... Мясо?!

Мясо?!

— Умница. — Расхохотался Майто, хлопая себя ладонями по бедрам. — А теперь, умненькая девочка, расскажи нам о себе.

— Мое имя — Сакура Харуно.— Чуть задумалась она. — Я родилась в семье простых горожан, и в семь лет прошла эти новые испытания, введенные Сандайме Хокаге. У меня выявили способности владеть чакрой, после чего меня направили на учебу в академию, куда я поступила в восемь лет. Я многому научилась, Гай-сенсей!

Гай-сенсей!

— Вот как? — С любопытством глядя на девочку произнес сенсей, который опустился на землю и оперся спиной на едва не сломанное его кулаком дерево. — Ты ведь расскажешь нам о своих достижениях, не так ли, малышка Сак?

Сак?

Девочка вскочила на ноги, и гордо вскинула голову. Юный бутончик, смотрящий сверху вниз на матерого убийцу, производил очень уж забавное впечатление. Настолько забавное, что я с трудом удержался от смеха. На сенсея это, похоже, тоже произвело схожее впечатление, вон, в глазах, те еще смешинки скачут! А бедняга Рок зачаровано смотрел на девочку снизу вверх. Все, пропал боец. Девочка выпрямилась еще сильнее, чуть ли не вытянувшись в готовую лопнуть струну, и начала рассказ.

рассказ.

— Я окончила академию шестой в выпуске, Гай-сенсей. Я изучила все доступные простым ученикам свитки. Жаль конечно, — девочка бросила на меня кинжальный взгляд, повернув в мою сторону голову, — что у меня не было возможности пользоваться клановыми библиотеками, но даже без этого я добилась многого. Я быстро складываю печати, у меня отличный контроль чакры, и я владею трансформациями стихии земли, причем, если я буду упорно тренироваться, то смогу в будущем освоить и основы воды. Все базовые упражнения ниндзюцу освоены мной на отлично, ученические техники для меня не проблема.

— Дотон? Это хорошо. — Одобрительно кивнул Майто польщенной похвалой девочке. — Я владею этой стихией, и смогу многому тебя обучить. Но стихия хороша на дистанции. Как у тебя дела с ближним боем?

боем?

— Учитель Ирука, а он великолепный учитель, между прочим — оценивал мое тайдзюцу как превосходное для ученицы, и из всех куноичи класса я уступала разве что этой надменной принцессе клана Хъюга.

Хъюга.

— Ирука... — Презрительно сплюнул Гай. — Не упоминай имени этого фанатика, малышка. Знаю я этого недоумка, который всю жизнь орал о никчемных кланах. Он был в моей команде, когда я только-только учился быть настоящим бойцом. Дерьмо он, а не шиноби.

шиноби.

— Но! — Протестующий крик ученицы был прерван рявканьем учителя.

учителя.

— Молчать, когда говорит учитель! — Таким взглядом стены ломать можно, и девочка не выдержала — она аж отшатнулась и стала как будто меньше, сжавшись под тяжелым взором учителя. — Ты еще слишком глупа, девочка. Этот Ирука, если ты говоришь про Ируку Умино — тот еще болван.

болван.

— Простите, учитель, но ведь его же назначил сам великий Хокаге! — Девочка, чуть оправившаяся от давления попыталась гнуть свою линию дальше.

дальше.

— А ты, умненькая девочка, подумай, — по волчьи усмехнулся небритый сенсей, — зачем его в академию поставили, особенно, если учесть, что его навыки в тайдзюцу, которое он у тебя вел — не стоят и ломанной монетки в один Ре?

Ре?

— Скажите, сенсей... — Розоволоска робко посмотрела на учителя. — А вы меня научите тай? Причем так, что бы я не уступала этим... Этим Хъюгам!

Хъюгам!

— Не уверен, — честно ответил тяжело вздохнувший Гай, — Хъюги, что бы знала, учатся с самого детства. Но ведь ты теперь в моей команде. И мне придется сделать все возможное, что бы эта команда дожила до конца практики.

практики.

— Спасибо вам, сенсей! — Просияла Сакура.

Сакура.

— Рано спасибо говорить, — буркнул крайне недовольный Майто. — Итак... Время подвести итоги.

итоги.

Сенсей легко поднялся на ноги, и, скривившись, почесал минимум трехдневную щетину. После чего поднял небрежно отброшенную папку и углубился в чтение. По мере чтения черты лица заострялись, приобретая хищное выражения. Да сожри меня Къюби, что он там вычитал? Вот, дочитал. Уставился, что характерно, прямо на меня.

меня.

— А скажи-ка мне, четвертый ученик выпуска академии, — начал сверлящий меня взглядом Гай, — что это за инцидент произошел на экзамене по тайдзюцу? В документах по этому поводу только упоминание с рекомендацией давать тебе умеренные физические нагрузки в течении минимум недели. Тебя избили?

избили?

— Можно и так сказать. — Равнодушно пожал плечами я. — У меня был спарринг с Кибой Инудзука.

Инудзука.

— Вот как... — Помрачнел сенсей. — Сильно тебя помяло?

помяло?

— Умеренно. — Скупо улыбаюсь. — Грудь вскрыло, да с ребер мясо сорвало. Терпимо, Окини-сама постаралась, и я сейчас как новенький.

новенький.

— Так... — Неопределенно хмыкнул учитель. — Киба что, трансформировался? Какого черта?

черта?

— Наверно, он понял, что без этого ему ловить нечего. — Позволяю улыбке стать чуть шире.

шире.

— И чем же дело закончилось? — Учитель смотрит предельно серьезно. — Я не видел среди покидающих академию команд младшего наследника клана Инудзука, хотя Куренай, вроде бы, увела за собой только лентяя Нара и очаровательную малышку Курама.

— Вы правы, учитель. — Влезла в разговор Сакура. — Это команда 'А' тридцать девять! А Кибу изувечил этот мелкий Хъюга.

Хъюга.

— Не мелкий Хъюга, идиотка, — рыкнул Майто, — а твой новый товарищ по команде, Акира-кун! Запомните, недоделки паскудные, повторять не буду. Вы или станете одной командой, или подохните где-то под кустом, потому что, зарубите крепко себе это на носу, одиночки — никто. Они не выживают, ясно вам? — Взбешенный учитель буквально задавил нас своей Ки. Я то ладно, я все же сидел, да и подсознательно ждал чего-то подобного, а вот стоящую Сакуру буквально швырнуло на колени. Бедная девочка, глаза на пол лица... Да и Ли досталось, бедняга аж забыл как дышать.

дышать.

— Слушай меня внимательно, Сакура, потому что от этого зависит выживешь ты или нет. — Учитель вовсе не планировал отпускать давление своего Ки. — Если на тренировке я переломаю Акире руки, то ты ему штаны расстегивать будешь, и задницу вытирать, ясно тебе? А Акира, если ты, конечно, не убедишь его, что от тебя один вред — он, вероятно, однажды вынесет тебя из боя. Живую, ты меня поняла? Не слышу?!

слышу?!

— Да, учитель. — Только и смогла пролепетать девочка. Рок только сглотнул и кивнул. Ну что же, моя очередь... Встаю и отвешиваю церемонный поклон, после чего усаживаюсь обратно.

обратно.

— Любопытно, — довольно ухмыльнулся убравший наконец свое зверское Ки сенсей, — очень любопытно. Ирьенин, да? Который вот так вот запросто потрошит Инудзуку в боевой трансформе, да еще и давление Ки держит. К тебе стоит присмотреться, Акира-кун, и я этим непременно займусь. А пока что вернемся к нашим свиньям. Рок Ли — чистый рукопашник, увы. Его система каналов чакры очень слаба, и многие тенкетсу не полностью сформировалась, так что он физически не способен к достаточной для стихийных трансформ или силовых приемов концентрации. Да и эффекторы, формирующие техники, у него в зачаточном виде. Так что, увы — от него только тай.

— Дядя, я же могу пользоваться чакрой! — Возмутился третий член команды 'Це' четыреста восемьдесят два.

два.

— Нет, Рок-кун, — тяжело вздохнул Майто, — это они могут. А ты... Бегать по деревьям — это еще не все. Как у тебя с хенге дела обстоят, напомнить?

напомнить?

— Но я же научусь! — Подросток с отчаянной надеждой смотрел на дядю.

дядю.

— Возможно, — отвел глаза в сторону старший сородич, — но тебе это будет очень непросто. Продолжим. Сакура, на тебе прикрытие команды на средней дистанции. В ближний бой вступаешь только в крайнем случае. Я обучу тебя техникам Дотон, они, возможно, не так зрелищны, как дзюцу огня и воды, но для поддержки и прикрытия лучшей стихии нет. Да и защиту тебе это обеспечит в бою...

бою...

— Простите, учитель, но я же хочу быть настоящей шиноби! — Девочка потеряно смотрела на сенсея. — Почему я должна прятаться за спинами мальчишек?

мальчишек?

— Потому что девке не место на поле боя. — Зло сплюнул угрюмый сенсей. — Ты хоть представляешь себе, что именно ждет взятую в бою куноичи? Если мужчин ждет допрос и смерть, то девушки так легко не отделываются! Ты даже не представляешь, чего именно и куда именно тебе засунут. Ты мне одно скажи, маленькая — у тебя есть мальчик, который тебе нравится?

нравится?

— Я... У меня... — Сакура мучительно покраснела.

покраснела.

— Вижу, что есть. — Учитель смотрел крайне серьезно. — А теперь представь себе, что вместо первого романтического поцелуя с тебя сорвут одежду и распнут на грязной, пропитанной кровью твоих же товарищей земле. Что с тобой дальше сделают, объяснить?!

объяснить?!

Побелевшая Сакура прижала к лицу обе ладошки. Н-да, сенсей, сволочь ты, конечно, еще та. Жестоко. Возможно, чересчур жестоко. Но по другому, боюсь, никак. Хотя для девочки сегодня воистину день крушения иллюзий. Сначала про Ируку послушала, особенно, про его навыки в тай, а значит, и про свои, которые тебе тот же Ирука Умино нарабатывал, а теперь еще и это. И, боюсь, это еще не конец. Так и вышло.

вышло.

— Вижу, осознаешь? — Продолжил сенсей. — Но и это еще не все. Тут, на практике — у тебя в крайнем случае будет время убежать или вскрыть себе кунаем горло, уж на это я тебе время в любом случае выиграю, кто бы нам на пути не попался. Но если ты серьезно решишь идти по стезе боевой куноичи — то тебя ждет испытание чуунинов.

чуунинов.

— Гай-сенсей, — слабым голосом начала Сакура, — но ведь Тсунаде-сама смогла...

смогла...

— Ну ты даешь, девочка! — Гай согнулся от хохота, колотя кулаками по бедрам. — Ты что же, ровняешь себя с наследницей самих Сенжу? Нет, ты это серьезно?

серьезно?

— Смогла она — смогу и я! — Юная, но упертая куноичи вскинула растрепанную головку.

головку.

— В добрый путь. — Сенсей улыбался, но был вовсе не весел. — Тебе, значит, остается пережить практику, и пройти испытание на чуунина. И я бы тебе этого делать не советовал... Это у того же Акиры выбора нет, он его, как член клана, пройти обязан. А у тебя выбор есть! И лучше бы тебе после практики написать прошение на перевод в госпиталь, техническую или шифровальную службу Конохи.

Конохи.

— Почему, Гай-сенсей? — Сошедшим на шепот голосом спросила Сакура.

Сакура.

— Рано. — Отрезал учитель. — Как жизни понюхаешь, тогда и поговорим. А пока что... Итак, Рок — ближний бой. Ты, Сакура — обеспечиваешь прикрытие. А вот с Акирой я, пожалуй, для начала поговорю лично. Рок, лови. — Гай швырнул сородичу серебрянную монетку в сотню Ре номиналом, которую тот легко взял прямо из воздуха. — Отведешь нашу розоволосую куноичи в раменную, и как следует накормишь.

накормишь.

— Но я не пойду с ним! — Возмутилась девочка.

девочка.

— Пойдешь. Распоряжение учителя. — Ухмыльнулся детина, пристально глядя на возмущенную девочку. — А ты, Рок, объяснишь девочке, что такое настоящие тренировки. Как перекусите — три часа занятий, посмотришь на что девочка способна в тай, только аккуратно, не покалечь ребенка. И учтите, времени лишнего нам никто не даст — завтра нам идти в секретариат Каге, получать первое назначение. Поэтому, к восьми утра сбор около башни Хокаге. Форма одежды — полевая, никаких рюшечек, ясно вам? При себе иметь полевой набор шиноби и запас пищи на две недели. Рекомендую выспаться, завтра день будет еще тот!

тот!

Рок Ли робко подал руку девочке, которую та, с видом оказывающей милость королевы, приняла, и повел взбудораженную куноичи на обед. И то верно, на сытый желудок как-то легче такие плюхи переживать. Хотя всерьез тренироваться после еды... Жестоко это. Но, впрочем, Рок все же не Гай, и девочка ему явно понравилась. Так что, вероятней всего, мальчик будет распускать хвост, девочка же будет шипеть и плеваться ядом. Ну как же, лучшая ученица, и тут такое. Впрочем, надеюсь, что урок пойдет впрок — то тайдзюцу, которое изучали городские дети, иначе чем на смех сквозь слезы и не тянуло. Пусть понюхает, чем пахнет настоящее тай, глядишь, ветра в голове поменьше будет. А мне сейчас предстоит общение с сенсеем, у которого моя кандидатура положительных эмоций явно не вызывает. Мастер — наставник команды 'Це' четыреста восемьдесят два хмуро кивнул мне, и неспешно отправился к выходу из парка. Интересная нумерация, все же. И номер у нашей команды очень уж ярко положение характеризует. Политической элиты мало — вот и команды 'А' имеют номера все еще в пределах полусотни. Номера команд 'Бэ' ушли едва ли за первую сотню. А вот 'Це' тут в избытке, к пятой сотне дело идет. А это, на минуточку, полторы тысячи шиноби, прошедших за последние годы через практику.

практику.

— Разрешите задать вопрос, Гай-сенсей? Гай-сенсей? — Размыкаю губы. Очень уж все это необычно.

необычно.

— Спрашивай, Акира-кун. — Холодно отвечает наставник.

наставник.

— Скажите, какой процент генинов переживает полевую практику? — Ну, давай, наставник. Выскажи мне все, что думаешь, по поводу политических игрищ, и всего того что из них следует.

следует.

— Это смотря в какой категории. — Задумчиво отвечает Гай. А он умнее, чем кажется, и вовсе не спешит сорвать на мальчишке свое раздражение. — Если категорию 'А' брать, то потери нулевые. Знал бы ты, как их там охраняют. С категорией 'Бэ' чуть сложнее, но, в общем и целом, львиная доля генинов там становится чуунинами, не дай Синигами, что бы десятая часть погибала. — Учитель мрачнеет и замолкает.

замолкает.

— Я так понимаю, Гай-сенсей, с категорией 'Це' все хуже? — Как же мне его молчание не нравится...

нравится...

— Хуже? — Гай переводит на меня тяжелый, гнущий к земле взгляд. — Точных цифр, понятное дело, я не знаю. Но слухи ходят, что уж там. А вот про процент потерь наставников таких команд я наслышан, ну как же... В прошлом году Коноха потеряла тридцать джоунинов и токубетсу-джоунинов, назначенных наставниками. Это, мальчик, тридцать полностью потерянных команд, девяносто генинов. Учти тех генинов, которые погибают при в целом выживших командах. Приплюсуй потери на испытании чуунинов, там, правда, наставники не гибнут, они в 'Лес Смерти' вообще не идут, но вот отсев генинов АНБУ на полигоне ведет суровый. Тех, кто в стандарты деревни не вписываются — списывают. Кого в могилу, кого в госпиталя, а кого, как надо будет этой молодой дурочке, с набитой лозунгами головой, объяснить — и в 'медовушки', шлюшками в чайные домики, в какой-нибудь городок страны, скажем, Молний. Если такую девочку просто не решат в любовницы подставить одному из чиновников. Что уставился, Акира-кун? Такие кадры Конохе тоже нужны, да...

да...

Дальше мы шли в мертвой тишине. Джоунин уверено, размеренным шагом, вел меня в одному ему известном направлении, ловко лавируя в толпе горожан, срезая путь в нужных местах. Любопытно, что никаких поползновений устроить скачки по крышам он не устраивал, хотя, казалось бы, добраться до места можно было и быстрее. Такое впечатление, что очень уж тяжелую думу он думал. И было ему необходимо время, что бы собраться и решиться на крайне неприятный, но необходимый разговор. Ох, ты! Да мы же к кварталу клана Хъюга идем. Ну, точно! Хотя понятно, почему я эти места сразу не узнал — я тут пару дней всего-то и бегал, да и то, в темпе вальса, и все больше по крышам. По улице первый раз тут иду. Все правильно, вон она, живая изгородь квартала, совсем скоро ворота. Он что, решил пообщаться с Хиаши-доно? Ох...

И правда, ох. Страж ворот уставился на меня и вопросительно поднял бровь, кого, мол, привел? И, самое главное, зачем? Я переадресовал взгляд Гаю. Сам решил — сам и выкручивайся. Я не в курсе, что ты задумал, и придумывать точно ничего не собираюсь.

собираюсь.

— Добрый день, Хъюга-сан. — Отвесил Майто четко выверенный поклон. Любопытно, что поклон этот был адресован как к уважаемому, старшему по положению человеку. — Мое имя Гай Майто, и я являюсь капитаном учебной команды 'Це' четыреста восемьдесят два, в которую входит Акира Хъюга. Мне необходимо поговорить с родней моего подопечного.

подопечного.

— Добрый день, господин Гай. — М-да, личико страж толком не удержал, глаза на лоб все же полезли. Ну как же, Хъюга и команда категории 'Це'! Отвесив джоунину поклон как к равному, страж ответил. — Мое имя Торама Хъюга.

Хъюга.

Торама, охранявший ворота, жестом пригласил нас следовать за ним, и направился по дорожке вглубь поместья. Дипломат, блин. Спасибо тебе, Торама. Не стал спесь сословную демонстрировать тому, кто за жизнь сородича отвечает. На Гая это явно впечатление произвело. Ну как же... Надменный Хъюга, и вдруг такое — поклон равного по отношению к 'черной кости'. Однако сенсей себя в руки взял весьма быстро, хотя и крутил головой по сторонам ничуть не хуже, чем я в свой первый день тут. И то верно — редко в клановом квартале чужаки появляются, не место им тут. А уж не клановые шиноби и вообще, не упомню, что бы заходили. Посмотреть же было на что — квартал клана жил своей жизнью, очень непохожей на ту, которой жили обычные горожане. Тишина и покой нарушались разве что звонкими голосами детворы, которая, еще не встав на путь шиноби, с задором носилась под присмотром старших. Я вообще не припоминаю такого, что бы дети были предоставлены сами себе. Уж что-что, а забота о будущем клана у Хъюга была на уровне.

уровне.

Ох, Торама, куда ты нас ведешь! Это же наш дворцовый комплекс. Вежливо попросив нас подождать, Торама-сан скинул обувь и прошел за отодвинутую дверку. Ждать пришлось недолго — через каких-то пять минут появилась сама хозяйка, моя будущая теща, Акинами, которая радушной улыбкой поприветствовала гостя и пригласила в дом. Согнувшись в поясе перед одной из тех, кто решает судьбы простых шиноби, Гай сбросил обувь, и, ступая чуть ли не на цыпочках, пошел за очаровательной хозяйкой. Лицо джоунина застыло, на висках застыли крошечные капельки пота, и на ягодицы, туго обтянутые шелком кимоно, мягко плывущей перед нами хозяйки он точно не смотрел, уставившись пустым взглядом куда-то в пространство. Тяжело простому человеку выйти на высший уровень, и еще тяжелее общаться с обитающими там. Не зря же говорят, что горние тропы аристократов утыканы кинжалами!

кинжалами!

Акинами привела нас в уже знакомую мне чайную комнату, в которой присутствовали, не больше и не меньше, чуть ли не все члены правящей семьи. Отвесив поклон, я вежливо поприветствовал окружающих. Да, они моя семья, но выражать свои чувства в присутствии посторонних, мягко говоря, не приветствовалось. Хиаши, Хизаши, Окини, обе дочери главы клана, да еще и приведшая нас сюда Акинами. Похоже, Какаши Хатаке не стал задерживать своих подопечных в первый день, проведя минимально необходимое знакомство, иначе присутствия старшей химэ клана за чайным столиком никак не объяснить. Хиаши ответил на поклон бледного, но все таки взявшего себя в руки джоунина, после чего пригласил его поучаствовать в чаепитии. Судя по лицам, обсуждалась не самая лицеприятная тема, и я даже догадываюсь, какая именно. Хизаши кивнул мне на место рядом с собой, а Гая Акинами провела на положенное ему место, рядом с Окини-сама.

Окини-сама.

Не успел я усесться и сложить руки на коленях, как на мои коленки решительно вскарабкалась младшая химэ. Ну, блин, невестушка! Реакция окружающих была очень показательной. Акинами только бровь вскинула, Хиаши застывшим взглядом уставился на младшую дочь, Хизаши, который уже явно был в курсе произошедших событий героическими усилиями давил улыбку. А вот Окини-сама и Хината эти самые улыбки вовсе не сдерживали.

— Дочь! — Решительно начал глава клана.

клана.

— Да, папочка? — Ангельски улыбнулась вцепившаяся в мое парадное кимоно девочка.

девочка.

— Ты что творишь? В доме посторонние! — Начал внушение Хиаши-доно. Хм, а ведь это, мягко говоря, вне правил этикета! Ему полагалось, как минимум, не заметить нарушения правил дочерью, и, уж тем более, не делать выговора при гостях. Опять игры? Возможно, конечно, но вряд ли малышку Ханаби кто-то инструктировал. Скорее всего, подобное поведение семилетней девочки старшие сородичи просто просчитали, и теперь демонстрируют Майто кто есть Акира.

Акира.

— Ага, папа, маме, значит, у тебя на коленках сидеть можно, а мне на коленях у Акиры сидеть нельзя, да? — Язвительно поинтересовалась Хана-тян.

Хана-тян.

Я с трудом удержался от хохота. Ловите подачу от малышки, старые интриганы. Поднявший было чашку к губам Хиаши-доно героическим усилием удержался, и медленно, словно готовую к взрыву печать, опустил тончайший фарфор на столик. Через пять секунд, окончательно взяв себя в руки, Хиаши проглотил отпитый было чай, судорожно дернув кадыком. Акинами-сан только головой покачала. Чувствую, что девочке внушения не избежать, очень уж ласково улыбалась мать дочери. А Гай-сенсей... Он просто окаменел лицом. Такого сюрприза он точно не ожидал. Выяснить, что его подопечный не только входит в семью, правящую кланом, но еще и связан помолвкой с дочерью самого Хиаши-доно... Ох, не позавидуешь ему сейчас. В итоге, девочка, которую оставили в покое, явно почувствовала волю. Потомственная Хъюга, чего уж там.

Быстрота и натиск! Воспользовавшись тем, что я придерживал ее за талию, Ханаби отцепилась от кимоно, и ухватила меня за прядь волос — р-р-раз! Потянула вниз — два! Вцепилась обеими ручонками в согнутую шею — три! После чего она уперлась лбом в мой висок, и начала громко шептать на ухо, как прошел день. А день у девочки вышел насыщенным — каллиграфия, это был просто крик детской души. Ох, как же я ее понимаю... Гораздо веселее было то, что с Ханаби-тян, помимо родителей, уже начал заниматься старейшина Тораки-сама. Девочку, похоже, решили сделать генетиком, ибо ничему другому ее старейшина учить не мог, очень уж дорого стоит его время, что бы отвлекать его по пустякам. Интересный расклад выходит, и, кажется, я теперь знаю, кто именно станет вторым советником у Хинаты. Я чуть переменил позу, положив ноги влево, слегка приподняв девочку. Неудобно же! Косточка, уперевшаяся в бедро — то еще удовольствие...

удовольствие...

Сидя в позе, напоминающей хитро выгнутый иероглиф, я прислушивался к разговору старших. А там было что послушать! Как оказалось, Хиаши-доно получил информацию о том, что произойдет на распределении еще утром. Дятлы из числа прикормленных златолюбивых чиновников в секретариате оперативно передали информацию. Конечно, Хиаши не стал раскрывать все карты перед гостем — прозвучала вполне невинная фраза о друзьях клана, которые поделились информацией, но, как говорится — умному достаточно. Отправившийся ближе к обеду на встречу с Каге Хиаши получил ответ: напутали! Как выяснилось, команда, в которую попал я — вовсе не 'Це', а самая настоящая 'Бэ'. Мол, писари в документах не ту классификацию вписали, всего и делов. Намек со стороны Хокаге был совершенно ясным, написано может быть что угодно, например, 'А'... А на деле, поле, это штука такая, и случается там разное.

И все присутствующие это понимали, Гай, так тот вообще лицом потемнел. Да, в сенсеи мне явно не дурак достался. Казалось бы, радоваться надо — сенсей, ведущий команду 'Бэ' ранга — это фигура классом повыше. Увидев, что гость проникся всей прелестью сложившейся ситуацией, глава клана повел разговор дальше, поинтересовавшись планами Майто. Одобрительно кивнув на заявление о том, что его цель, как наставника — благополучно провести свою команду через полевую практику, по возможности избежав потерь. Вообще, разговор обе стороны строили на намеках и полутонах. Было очевидно, что Хиаши намекает Гаю, что будет много, очень много сложностей, скорее всего не связанных непосредственно с заданиями. На что Гай намекает Хиаши, что у него, вообще говоря, есть и свой интерес — кровный. Жизнь племянника для него в любом случае важнее, чем чья-то еще.

Наконец, устав от недомолвок и недоговорок — Хиаши выложил карты на стол, предложив Майто, не больше и не меньше, как принести клану клятву верности по факту завершения полевых занятий. Однако! Я был в шоке — такого от родного клана я не ожидал. Что бы Хъюги, аристократы до мозга костей, предложили 'черной кости' войти, пусть и в побочную ветвь, одного из сильнейших кланов Конохагакуре... Клан стремительно прикрывал фланги, лишая Хокаге маневра. Учитель, получивший такое предложение, трижды подумает, что бы сдать ученика. Конечно, гостю по окончанию встречи было предложено выпить чашечку любопытного настоя, и пообщаться с моей сестренкой Миори, но Гай явно был готов и не на такое. В конце-то концов, такой шанс выпадает раз в жизни, и сенсей вовсе не хотел его упускать.

упускать.

Ну что же, все карты на столе, и ставки известны. Гай, помимо всего прочего получил предложение заглядывать на огонек, и делиться трудностями. Это как понимать? Клан что, в особо запущенных случаях, берется еще и прикрытие обеспечивать? Ох... И как мне за такое рассчитываться? Глаза защипало, хорошо хоть, что волосы, упавшие вперед благодаря усилиям моей маленькой невесты, скрыли лицо. Тем временем присутствующие раскланивались с Майто, обмениваясь традиционными любезностями. Да, Гая ждал допрос с участием менталиста, но никаких колебаний он не выказывал. Наоборот, как мне показалось, он принял окончательное решение. Когда все встали на ноги, Гай даже рискнул обратиться к старейшине Окини с просьбой.

просьбой.

— Окини-сама, позвольте задать вопрос. — Мой наставник переломился в поясном поклоне, зажав ладони между коленями. Высшая форма уважения, принятая по отношению к высшей аристократии от низшего по рангу.

рангу.

— Спрашивайте, Гай-сан, — доброжелательно улыбнулась седая старейшина, — для наставника моего приемного сына у меня всегда найдется время.

время.

— Окини-сама, вы знаете... — Майто с трудом подбирал слова. — Мой племянник, он...

— Наслышана, — сдержанно кивнула одна из лучших из ныне живущих ирьенинов, — очень редкий и неординарный случай. Я, признаться, была удивлена, когда узнала, что вы решились поставить мальчика, обладающего такими дефектами чакроэнергетики на путь шиноби.

шиноби.

— Это единственный для него шанс, Окини-сама. — Тяжело вздохнул джоунин, мнущий пальцами края своей камуфляжной куртки. — И я не мог ему отказать, он единственный, кто остался жив из всей моей семьи.

семьи.

— Понимаю. — Старейшина невесело улыбнулась. — Буду откровенна — подобных случаев в моей практике не было. Да, собственно, никто в Конохагакуре таких исследований не вел, очень уж непростая штука система энергетики шиноби. Гораздо проще отсеивать таких кандидатов, чем тратить массу времени усилий на исследования и эксперименты.

эксперименты.

— Надежды нет? — Прямо спросил сенсей, уронив голову.

голову.

— Я этого не говорила... — Окини-сама бросила на меня пронизывающий взгляд. — Акира. Тебе, кажется, предстоит аттестация на 'А'-ранг, не так ли? У тебя есть превосходный шанс самостоятельно, — с нажимом выделила это слово старейшина, — изучить новую, перспективную тематику. Это очень поможет тебе при разработке той темы, что ты выберешь на свою будущую аттестацию. Жаль только, что результаты такого исследования нельзя делать достоянием общественности, вы ведь понимаете меня, Гай-сан?

Гай-сан?

Изучить, говорите? Меня непроизвольно продрала дрожь. Изучить... А свиней с системой циркуляции чакры я где найду? Если вспомнить, чего стоило научиться манипулировать тканями, перестраивая их энергетическими воздействиями... Сколько там свинок на алтарь искусства ирьенина было принесено? А ведь, помимо этого, были вовсе не желающие моих услуг 'пациенты' из клиники доктора Ибики Морино! Но нет таких зверушек, что бы у них система циркуляции чакры была! Это только у шиноби она есть. Животные ею не обладают, мне это ясно объясняли на уроках чакроэнергетики. Есть биджу, которые чакра сами по себе. И свойства у их чакры ни на 'инь', ни на 'янь', ни, уж тем более, на 'жизнь' не похожи. Да и эксперименты с биджу — это из области ненаучной фантастики. Призывные существа и родственные им собаки — нинкены? Это разумные из других миров. Ну, и где же мне желающих найти? Что-то не наблюдается очереди мечтающих стать калеками, расставшись с частями своей системы циркуляции чакры!

чакры!

— Окини-сама, — хрипло спросил я, — а добровольцев на такие эксперименты мне где набрать?

набрать?

— Мальчик, ты же понимаешь, что я не могу обращаться с такими просьбами к Ибики-сану? — Ровным голосом спросила старейшина. — Он мне, конечно, не откажет... Но вот если руководству деревни станет известно, что Хъюги нашли решение, пригодное для манипуляции глубинными основами энергетики шиноби... Это вызовет совершенно не нужные спекуляции в совете деревни.

деревни.

— Я все понял. — Склонился в поклоне Гай. — Скажите... Уровень развития чакроканалов... Добровольцев... Критичен?

Критичен?

— Ничуть. — Отрицательно покачала головой Окини-сама. — Вполне достаточно, что бы добровольцы находились на уровне генина. Но учтите — никакого шума, и, уж тем более, никаких следов. Для мастера дотон это сложностей не составит, не правда ли?

ли?

— Ну что же. — Еще один поклон. — В последнее время развелось непозволительно много нукенинов... Я думаю, мы сможем сделать мир чуточку чище! Позвольте уточнить еще один вопрос, Окини-сама.

Окини-сама.

— Слушаю вас. — Когда это было необходимо, старейшина могла творить чудеса. Все ее внимание было обращено на мятущегося джоунина, и всем видом она обещала участие и помощь.

помощь.

— Если со мной случится... — Сенсей сверкнул глазами. — Скажем, прискорбная случайность... Что будет с моим единственным племянником?

племянником?

— Запомните, раз и навсегда, Гай Майто! — В глазах старейшины полыхнуло ледяное пламя. — Клан никогда не бросает своих! — После чего, резко развернувшись, Окини-сама увела за собой послушно идущего следом мужчину. М-да, не смотря на то, что Гай был как минимум на три головы выше сухонькой старушки, он все же ухитрялся как-то смотреть на нее снизу вверх. А я остался в компании требовательно вцепившейся в мою ладонь Ханаби-тян.

Глава 19. Приказано выжить

выжить

Я стоял, как пыльным мешком из-за угла стукнутый, и смотрел в спину уходящему сенсею. Н-да, дела... Это что же, мне предлагают превращать пленников в подопытных мышек? Неужели нет другого пути? И сколько человек мне придется разобрать на энергетические запчасти, прежде чем я добьюсь хоть какого-то результата? Самое главное, зачем все это — неужели только ради того, что бы помочь Року Ли? Что-то цена уж больно высокой выходит... Да и вообще, после такого можно будет смело идти на поклон к 'профессору' Орочимару, наниматься на службу в его 'исследовательский институт'. Будем на пару с Кабуто-куном экспериментами заниматься, да... Я невесело хмыкнул. Навести, что ли, справки заранее, Якуши Кабуто, по идее, должен еще в деревне быть. Ладно, будет день, будет пища. В любом случае, без серьезного разговора с Окини-сама, мамочкой моей приемной, я не обойдусь. Вот тогда и задам вопросы, попутно высказав свое мнение. Не при Гае же мне такие вопросы поднимать, в самом-то деле.

деле.

— Акира! — Девочка требовательно дернула меня за руку. — Ты почему меня не слушаешь?!

слушаешь?!

— Прости, Хана-тян, — я тяжело вздохнул, — задумался я что-то. — Так. Потом. Все потом. Я решительно мотаю головой, отгоняя тяжелые мысли. Для этого еще будет время. Не хватало еще только на девочку свое раздражение выплескивать!

выплескивать!

— Не грусти, Акира-кун. — Улыбнулась Акинами, глядя на теребящую меня дочь. — Сейчас тебя Хани-тян обедом накормит, и жить сразу станет веселей.

веселей.

— Да! — Радостно подпрыгнула девочка. — Я уже придумала, что буду делать.

делать.

— Хана-тян, а хочешь, подмигиваю Ханаби, — я тебя научу вкусную еду готовить?

готовить?

— Любопытно. — Прищурилась мать девочки. — Это какую?

какую?

— Научи меня, Акира. — Малышка, вцепившись в мою руку, решительно отправилась на кухню. Так вот и шли гуськом — Ханаби, следом я, на буксире, и замыкающая шествие Акинами.

Акинами.

На кухне никого не было. Вот и хорошо, никто под ногами путаться не будет — три человека, пусть из них всего один взрослый — и то на такое помещение немало. Если кухня в доме Хиаши была в принципе еще и столовой, то тут, во дворце клана, она была исключительно местом, где готовилась еда. Ладно, техника уже знакомая, справлюсь.

справлюсь.

— Акинами-сан, мне нужно три куска жирного мяса, желательно, свиной шейки. — Кому как не хозяйке знать, где у нее какие припасы! Вот я и обратился к первой леди клана.

клана.

— Мяса, говоришь... — Задумчиво протянула Акинами. — Найдется, а как же...

же...

Получив кусок свежего, охлажденного мяса весом в добрый килограмм, который моя будущая теща извлекла из ледника, я приступил к священнодействию. Мясо! Жаренное! Со специями, ага. Я непроизвольно облизнулся. Акинами только хмыкнула. Ну что же, приступим.

приступим.

— Хана-тян, смотри. — Я быстро разрезаю кусок мяса на три порционных доли. — После того, как мясо будет разделано, его нужно отбить. Видишь, на стенке висит молоток с рифленной поверхностью — он нам как раз и нужен. Берешь доску, и отбиваешь. — Демонстрирую девочке необходимые движения. А теперь самое главное. Нужно привлечь ребенка к процессу, иначе может и забыть.

— Не бей так сильно, малышка. — Улыбаюсь я, глядя на сосредоточенно высунувшую кончик языка девочку, которая с маху молотит по будущей отбивной. — Это же не самурай в каске, размочалишь — не вкусно будет.

будет.

— Готово. — Девочка чуть запыхалась, но готова к продолжению кулинарного эксперимента.

эксперимента.

— Молодец, маленькая, у тебя талант. А сейчас нужно посолить и поперчить. — Утвердительно киваю я гордо поднявшей голову девочке. Зачем орать на ребенка? Гораздо лучше выйдет, если объяснить, показать, и, самое главное, похвалить. Показываю, как нужно промазать солью и перцем один из порционных кусков мяса, и передаю эстафету девочке. Главное — успеть подкорректировать, когда малышка-химэ решит наглухо засыпать молотым чили весь кусок мяса!

мяса!

— Скажи, Акира, а почему ты не любишь, когда много перца? — Химэ требовательно смотрит на меня. — Острое — вкусно!

вкусно!

— Слишком острое — уже не вкусно. — Вздыхаю я. — Так, Ханаби, пусть мясо чуточку полежит, а мы пока займемся гарниром, хорошо?

хорошо?

— Ага! — С энтузиазмом кивает девочка. — Будем варить рис?

рис?

— Не-а. — Ухмыляюсь я. Готовить, так готовить! — Мы сделаем вкусный салат!

салат!

— Какой салат? — С интересом смотрит на меня улыбающаяся Акинами.

— Овощной! — Решительно объявляю я. — Акинами-сан, мне потребуется пяток помидоров, три огурца, и луковица. Ах, да — головка чеснока тоже не повредит.

повредит.

— Очень хорошо, Акира-кун. — Акинами отодвигает одну из стенных панелей, за которой скрывается шкафчик с овощами. Все-таки, фуин-техника способна на маленькие чудеса — этакий аналог погреба прямо в стене. Нет, это не морозилка — но вот охлаждение и правильную для хранения влажность печати обеспечивают.

обеспечивают.

— Первым делом, Ханаби-тян, овощи нужно вымыть. — Я направляюсь к мойке, рядом с которой стоит разделочный столик. — А теперь смотри, огурцы режутся так. — Отхватываю ножом концы огурца, разрезаю вдоль, после чего нарезаю аккуратными, тонкими полукружиями. — Запомни, если резать слишком толсто, будет не вкусно! — Довочка сосредоточенно кивает. Какая прелесть, а?

а?

— А дальше? — Девочка нетерпеливо смотрит на меня.

меня.

— Так. — Я пристально оглядываю кучку овощей. — Давай режь огурцы дальше, только осторожно — ножик очень острый. А я пока почищу остальное.

остальное.

Начинаю чистить лук. Девочка сосредоточенно сопит над разделочной доской, медленно водя ножом. Хорошо еще, что не торопится, только и не хватало ей палец пришивать. Ножи-то заточены до бритвенной остроты! Моя будущая теща подключается к процессу, взяв на себя чистку чеснока. После огурцов очередь дошла до помидоров. Наконец, овощи порезаны. Остается лук и чеснок.

чеснок.

— Акира-кун, ты ведь и лук так порезать хочешь? — Акинами подняла бровь.

бровь.

— Да, только очень мелко. — Согласно киваю я.

— Давай сюда. — Решительно обрывает меня будущая теща. — Только не хватало слезы тут пускать.

пускать.

А дальше последовала феерия. Повинуясь движению пальцев луковица зависла над салатницей, а прищурившаяся женщина быстро сложила серию печатей. М-да, картина маслом — воздушные лезвия, шинкующие лук!

— Вот так то лучше, — довольно улыбается Акинами. — Я, все же, из Суны родом, если ты не помнишь. И с воздухом у меня все хорошо.

— Ясно. — Завистливо вздыхаю я. — Жаль, что у меня так не выйдет.

выйдет.

— Не завидуй, Акира-кун. — Грустно улыбается женщина. — Зато ты в двенадцать лет можешь как ирьенин такое, что я в тридцать повторить не осилю в одиночку. Знал бы ты, что такое контроль Хъюга для остальных...

остальных...

— Неужели все так плохо? — Изумленно смотрю на нее. Ну да, она не Хъюга по рождению, но она же джоунин, пусть и ушедшая в отставку.

отставку.

— Ну, смотри. — Женщина вновь складывает печати. — Вот это зовется 'лезвие воздуха'. Техника, как понятно из названия, элемента футон, 'Це' ранга, которую учат на уровне чуунина. Вот это у меня получается с использованием печатей. — Акинами подкинула еще одну луковицу в воздух, которая просто распалась на две части. — А теперь смотри, что у меня без печатей выходит. — Женщина со вздохом погасила технику, после чего сосредоточенно прикрыл глаза. Н-да, а ведь с печатями у нее вышло чуть быстрее! Очередная луковица, жестом фокусника подброшенная Акинами, вместо того, что бы развалиться на две части, была разорвана ударом, ошметки аж на стену полетели. Ух, какой лук ядренный, а? Глаза заслезились, в носу защипало. — Вот так вот, Акира. Нет той остроты, понимаешь? Я саму-то энергетическую конструкцию с трудом держу под контролем.— Женщина небрежно ликвидировала созданную раздавленной луковицей газовую камеру, сложив с десяток печатей и устроив экспресс-вентиляцию.

экспресс-вентиляцию.

— Чеснок буду резать я! — Решительно берет дело в свои ладошки маленькая химэ.

химэ.

— Ханаби, — честно предупреждаю я, — нужно резать очень мелко!

мелко!

— Я справлюсь! — Уперлась девочка. Бросаю вопросительный взгляд на Акинами, которая просто пожала плечами.

— Ну, сама — так сама. — Киваю я. — Режь.

Режь.

Ну, вот. Распорола пальчик так, что любо-дорого посмотреть. Нож едва по кости не чиркнул. Девочка не стала реветь, нет, она просто зло уставилась на нож. А я быстро провел мероприятия первой помощи. Свежую рану закрыть проще простого, омертвевших тканей, мешающих процессу тканевой регенерации, еще нет, поэтому лечебная техника срабатывает быстро и просто. Акинами только улыбается.

улыбается.

— Не поранится — не научится, Акира-кун. — Спокойно пояснила Акинами. — Детям, что бы научиться не лезть в огонь, надо обжечься. Да и что мне волноваться, когда рядом ирьенин имеется. Дочь, ты все поняла? — Вопросительно уставилась на девочку мать.

мать.

— Да. — Буркнула нахохлившаяся девочка. — Нельзя спешить, пока не научилась, правильно?

правильно?

— Все верно, — улыбнулась мать, — и еще — на кухне можно работать только когда рядом есть кто-то взрослый.

взрослый.

— Я помню, мама. — Вздыхает девочка. — Все, Акира, палец уже зарос. Отпусти, мне нужно резать чеснок! — И девочка, прикусив от усердия розовый кончик языка, снова склонилась над доской. Дел там оставалось на копейку, и через каких-то пять минут малышка-химе радостно отрапортовала, что чеснок порезан.

порезан.

— Отлично. — Широко улыбаюсь. — А теперь самое главное — жарка мяса!

мяса!

— Акира, — усмехается Акинами, — а почему ты оставил мясо, и занялся овощами? Сейчас вот овощи бросаешь, и снова к мясу?

мясу?

— Все просто, Акинами-сан. — Широко улыбаюсь. — Во-первых, мясо должно отлежаться в специях. Во-вторых, салату тоже стоит полежать, что бы пустить сок. Таким образом, мы...

мы...

— Достаточно, Акира-кун, — смеется женщина, — ты же не на экзамене.

экзамене.

— Разве? — С невинным видом поднимаю бровь.

бровь.

— Ну, — улыбается Акинами, — ответ и без того исчерпывающий. А ты, дочь, слушай и запоминай, твой будущий муж дело говорит.

говорит.

— Я слушаю, мама. — Девочка тряхнула головой, сдувая с лица непослушную прядь волос. — Акира, а когда мы будем жарить мясо?

мясо?

Готовку мяса я решил разделить на две части. Первые два куска поджарю я сам, а вот третий пусть жарит под моим присмотром девочка. Практика, практика и еще раз практика... Другого ключа к успеху пока не придумали. Подав чакру в фуин печать печки, я отрегулировал нагрев местного аналога конфорки, после чего, смазав сковороду тонким слоем растительного масла, опустил ее на огонь.

огонь.

— Видишь, Ханаби-тян, — я бросил взгляд на стоящую рядом девочку, — нужно сначала подготовить сковороду. Как нагреется, кладем мясо. Но аккуратно, смотри, не обожгись! — Я отправил два куска мяса на зашкворчавшую маслом сковородку.

сковородку.

— Я все поняла. — Девочка безапелляционно кивнула головой. — А дальше?

— Дальше жарим пять минут, потом переворачиваем, и жарим еще пять. Мясо порезано не слишком толсто, мы его, как ты помнишь, еще и отбили. — Ханаби сосредоточенно кивнула. — Так что долго жарить не придется. А как прожарится десять минут, переворачиваем еще раз и убавляем огонь. Главное тут не пережарить, а то будет мясо будет как подошва сандалии.

сандалии.

— И часто ты ел подошвы, Акира? — С любопытством интересуется малышка.

малышка.

— Ох, Хана-тян, чего я только не ел... — Вздыхаю я, переворачивая мясо. Угу, хорошая отбивная выйдет. Ноздри жадно ухватывали ароматы свежеприготовленного мяса.

мяса.

— Долго еще? — Чуть ли не прыгает вокруг меня девочка.

девочка.

— Нет. — Усмехаюсь я. — Только тебе все равно еще один кусок самой жарить.

жарить.

— Ну-у-у! — тянет девочка.

девочка.

— Давай работай, будущая хозяйка. — Рассмеялся я. — А то так ничему и не научишься.

научишься.

— Научусь! — Топнула ногой химэ. — Все, дай я.

я.

— Приступай, — согласно кивнул я, отходя от плиты. — А я пока салат заправлю.

заправлю.

— Уже заправлено, — улыбнулась Акинами.

Акинами.

В общем, обед получился самое-то. Как и ожидалось, тарелка с поджаренным маленькой химэ куском мяса досталась мне. Хм, почти не пережарено. Ну, по крайней мере, зубы не сломаешь. А вообще, после бесконечного варенного, паренного, тушенного мяса поесть свежей жарехи... У-у-у. Скажем нет здоровому образу жизни, хотя бы иногда! Девочку от тарелки вообще не оторвать было, да и ее мама отдала должное не самому обычному для Хъюга блюду. Правда, Акинами слегка перестаралась с салатом. Ну зачем она туда чили бухнула, а? Впрочем, я за шесть лет свыкся с местными обычаями класть перец везде, куда можно, и даже куда нельзя. Да биджу меня заешь, тут даже одна из разновидностей печенья готовилась с перцем и корицей. Сладкая выпечка с чили — это что-то!

— Ну что же, — довольно подвела итог Акинами, — не плохо. Хотя в Суне мы такое готовим по другому. Дочь, вечером я тебе покажу.

покажу.

— Мама, — девочка обвиняюще уставилась на мать, — а почему ты меня такому раньше не учила?

учила?

— Вредно это, дочка. — Мать с сожалением взглянула на опустевшую тарелку. — Но, раз уж твой будущий муж готов тебя такому учить — то и я могу многое рассказать. Все равно он теперь от тебя не отстанет, пока ты не научишься на его вкус готовить.

готовить.

— А разве это плохо, мама? — Ханаби внимательно посмотрела на Акинами.

Акинами.

— Это хорошо. — Женщина улыбнулась. — Просто странно... Твой отец никогда не говорит, что бы ему хотелось. И никогда не критикует то, что я подаю, он просто ест и говорит спасибо. Так что тебе будет очень интересно, маленькая моя.

моя.

Скрипнула отодвигаемая дверь, и на кухню зашла мрачная Окини-сама. Оглядев кухню, она тяжело вздохнула, и с силой провела ладонями по лицу.

— Хорошо сидите? — Поинтересовалась старейшина.

старейшина.

— Неплохо. — Нейтрально ответила Акинами. — Есть новости?

новости?

— Есть. — Зло выдохнула Окини. — Акира, изложи-ка свое мнение. Все же, происходящее тебя касается напрямую.

напрямую.

— Скажите, Окини-сама, — я с интересом посмотрел на вышедшую из себя старейшину, — что показал опрос Гай-сенсея?

Гай-сенсея?

— Он именно тот, кем кажется. — Усмехнулась, нехорошо блеснув глазами, седовласая женщина. — Он не подставное лицо, у него нет ментальных закладок, и ему совсем не нравится то, как он вынужден жить. И он искренне готов помочь всем своим ученикам пережить практику, даже без того приза, который его ждет в конце.

конце.

— Даже так? — Изумленно вскинул я бровь.

бровь.

— Именно так, мальчик. — Горько улыбнулась старейшина клана. — Он не политик, знаешь ли. Его, наоборот, приводит в бешенство сама мысль, что кто-то ради достижения своих целей ставит под удар детей. Но тут понятно, после трагической гибели его семьи он относится к детям очень уж... Ладно, не важно.

важно.

— Вот как... — Я задумчиво потер подбородок. — Знаете, есть мнение, что Хокаге решил сложить тухлые яйца в одну корзинку, после чего запустить ее подальше. Очень уж высказывания наставника команды не похоже на восхваления власти. Да и племянник его... Не думаю, что Сарутоби Хирузен рассматривает мальчишку-калеку как ценный ресурс.

ресурс.

— Очень хорошо. — Одобрительно кивнула Окини-сама. — И, какова же, по твоему, роль третьего члена команды? Сакура Харуно, кто она?

она?

— Потенциальный объект вербовки для АНБУ. — Не задумываясь ответил я. — Девочке не нравится клан Хъюга. Судя по некоторым ее обмолвкам у меня сложилось впечатление, что у нее были сложности в общении с Хинатой. Ну и Ируке Умино спасибо сказать нужно. Постарался, ничего не скажешь. Итого, ей, скорее всего, будет предложено сотрудничество, с целью информирования руководства деревни, о планах коварных Хъюга.

Хъюга.

— Хорошо. — Довольно кивнула Окини-сама. — Ты все же не безнадежен. Но вот насчет корзинки с тухлыми яйцами ты, скорее всего, ошибаешься. Хокаге, как бы я к нему не относилась — не безумец, что бы убивать ближайшего родственника правящей семьи клана, ведь если это выплывет... Он, как и вся его родня, проживут не долго. Нет, делать этого он на прямую не станет. Напрямую — нет. — Окини-сама отрицательно покачала головой. — Но вот окунуть вас в не самые приятные задачи — тут и к гадалке не ходи. Грязи тебе насмотреться придется, да...

— То есть, прямой угрозы эта практика не несет? — Изумился я. И как все это понимать? К чему же весь сыр-бор тогда?

тогда?

— Как раз просто на практике возможны самые различные варианты, потому как Хокаге известна статистика гибели групп в тех или иных ситуациях. — Отрубила Окини-сама. И ваша задача — это пережить. Права умереть у тебя нет, Акира! А теперь давай поговорим насчет твоей исследовательской работы.

работы.

— Прошу извинить, но мы с Ханаби вас покинем. — Решительно поднялась Акинами, и, проходя к выходу из кухни, мимолетно сжала мое плечо. — И постарайтесь сильно не кричать, право же, слышимость тут прекрасная.

прекрасная.

Дождавшись, пока мать и дочь покинут кухню, с вскочил на ноги. Три шага туда, три шага назад. Окини-сама молчала, терпеливо дожидаясь моих слов. Да, не заметить того, что восторга я от предложенной работы не испытываю, она просто не могла. Оно конечно, с ее-то жизненным опытом. Ну, и как ей все это объяснить?

объяснить?

— Окини-сама... — Сдавленно начал я. — Знаете, там, где я родился... Там такое можно рассматривать исключительно как отвратительное преступление.

преступление.

— Ты говоришь о необходимости проводить исследования на живом материале? — Педантично уточнила невозмутимая старейшина.

— Да. — Выдохнул я, глядя ей в глаза.

глаза.

— Видишь ли, Акира... — Старейшина чуть помолчала, после чего продолжила. — Какова по твоему конечная цель поставленной задачи?

задачи?

— Оказать помощь Року Ли? Возможно, приобрести некие специфические знания по манипулированию энергетикой? — Я чуть прищурился.

прищурился.

— Не только и не столько. — Холодно улыбнулась моя названная мать. — Действительная причина одна. Те, кто получат в руки такой инструмент — получат возможность перестройки и оптимизации собственной энергетики. Все остальное — словесная шелуха.

шелуха.

— Но почему до сих пор это не открыто, если есть принципиальная возможность такой оптимизации? — Я отчаянно пытался найти аргументы, которые позволят мне переспорить старейшину. — Неужели никто не интересовался этим вопросом раньше?

раньше?

— Ну почему же... — Вздохнула Окини-сама. — Пытались. Когда у меня было время — пыталась и я. Но время, Акира, это то, чего всегда не хватает, и то, что нельзя купить ни за какие деньги. У меня был короткий промежуток между второй и третьей великими войнами, когда мои обязанности давали мне возможность проводить исследования. Я — не смогла. А вот Тсунаде Сенжу, внезапно увеличившая свои возможности по концентрации в несколько раз — похоже, с этой задачей справилась.

справилась.

— Тсунаде? — Изумленно распахнул я глаза. — Автор 'Кодекса Ирьенина'?

Ирьенина'?

— А что тебя так удивляет, Акира? — Усмехнулась старейшина, глядя на меня в упор. — Тсунаде оказалась в отчаянной ситуации, когда гибли последние из ее клана. Война дорого стоила Сенжу, и женщина была вынуждена пойти на крайние, с твоей точки зрения, меры. Она пыталась спасти то, что еще можно спасти...

спасти...

— Но ведь клан Сенжу практически уничтожен! — Недоуменно воскликнул я. — Тсунаде — последняя из их рода.

рода.

— Святая наивность... — Окини-сама только головой покачала. — Ты и правда думаешь, что она покинула деревню только из-за своей неприязни к тем, кто отправлял последних подростков клана на смерть, в бойню мировой войны?

войны?

— Но... — Я действительно не знал что сказать.

сказать.

— Акира! — Старейшина наклонилась вперед. — Нет свидетельств, что те мальчишки и девчонки, которых Сарутоби, Намикадзе и прочие заинтересованные лица скормили молоху войны, действительно все погибли. Трупов большей части найдено не было! И я вовсе не уверена, что клан Сенжу прекратил свое существование. Но важно даже не это.

это.

— А что именно? — Тупо глядя в стену переспросил я.

я.

— Дело в том, что техники работы с энергетикой шиноби уже есть. — Окини-сама резко ударила ладонью по бедру. — Есть, ты понимаешь это? А, раз так — то эти техники рано или поздно могут оказаться в руках тех, кому наш клан — как кость поперек горла. В результате обработки, их джоунины станут гораздо сильнее, это, как ты понимаешь, качественно изменит баланс сил. И что после этого случится с твоей семьей, Акира? В лучшем случае, нам навяжут чужую волю, низведя великий клан до ничтожного состояния. В наиболее вероятном, худшем, нас просто уничтожат. Сможешь ли ты жить, зная, что мог это предотвратить? Что важнее для тебя, сын мой — твои принципы, или твоя семья? Что значит для тебя больше — жизни твоей родни, или жизни тех, кого ты, я согласна, будешь вынужден пустить под кунай? Решай, Акира. У тебя очень хорошие возможности ирьенина, возможно, ты будешь лучшим из целителей поколения. Ты смотришь на вещи и события не так, как это делаю я. У тебя есть шанс. Если не ты — то кто?

кто?

— Неужели нет никакой возможности провести эти исследования по другому? — Я отчаянно вскинул глаза на старейшину. — Старейшина Окини... Мама... Неужели нельзя по другому?!

другому?!

— Я готова выслушать твои предложения, сын мой. — Седовласая женщина чуть откинулась назад, и скрестила руки под грудью.

грудью.

— Хорошо... — Я задумчиво потер подбородок. — Первое, что приходит в голову... Можем ли мы договориться с Тсунаде Сенжу? Раз техника существует — ее можно купить, причем необязательно за деньги. Обмен, возможно?

возможно?

— Нет. — Отрицательно покачала головой Окини. — У нас нет ничего эквивалентного по ценности. Да и не пойдет на такой обмен Тсунаде. Такого рода информацию не открывают даже союзникам, Акира.

Акира.

— Ладно, допустим что так. — Я присел напротив старейшины. — Можем ли мы обойти каким-то образом правило, что центры чакры есть результат взаимодействия энергетического тела и души? Я имею в виду...

— Нет. — Отрезала Окини-сама. — Ты себя кем возомнил, Акира? Богом? На душу вообще невозможно воздействовать чакрой. А у животных души нет. Дать душу — прерогатива божественная, и никакие техники не позволят это обойти. Предлагай, но предлагай разумно, то, чего хочешь добиться ты — работа скорее для той великой сущности, которая перенесла твою душу в наш мир. Может, — она вскинула бровь, — ты хочешь обратиться за помощью к ней?

Смех. Далекий хохот, отзвуками прозвучавший в моей голове. Похоже, что мне наглядно продемонстрировали отношение к такого рода идее. Меня передернуло, по спине словно ледяным ветром хлестнуло. Смахнув ладонью холодный пот, выступивший на лбу, я отрицательно покачал головой.

ней?

Смех. Далекий хохот, отзвуками прозвучавший в моей голове. Похоже, что мне наглядно продемонстрировали отношение к такого рода идее. Меня передернуло, по спине словно ледяным ветром хлестнуло. Смахнув ладонью холодный пот, выступивший на лбу, я отрицательно покачал головой.

— Знаете... — Я замолчал, собираясь с мыслями. — Как-то не хочется. Ну хорошо. Насколько я понимаю, требуется научиться формировать новые каналы, так?

так?

— Фактически, да. — Согласно кивнула Окини-сама. — Я много времени потратила на изучение системы чакры, и могу сказать тебе — формирование новых тенкетсу невозможно. Я вообще не нашла возможности хоть как-то имитировать их работу, и если ты решишь эту проблему — то можно будет увеличить количество каналов, перейдя на принципиально новый уровень обеспечения чакрой. Но, для Ли их можно развить консервативно, тенкетсу, хотя бы минимальные, у него есть. Вообще, проблема в обоих случаях одна и та же. У Ли часть каналов не развивается вообще. Прочность завидная, порвать каналы он не может — но они не развиваются. Да и с пропусканием чакры у него не все хорошо. Я осматривала его пять лет назад — его каналы меняют пропускную способность весьма произвольным образом. Отсюда и практически невозможный тонкий контроль, ему печати-то запитать правильно почти не возможно. Ему доступно только грубые формы контроля — по деревьям он бегает, по воде ходит, по стене еще подняться сможет, но не более того. Ему нужно либо полностью перестроить дефектные каналы, либо удалить старые, и создать взамен новые.

новые.

— А в случае для опытных джоунинов? — Я вопросительно посмотрел на наставницу. — Тоже перестройка каналов?

каналов?

— Совершенно верно. — Кивнула она. — На существенно более мощные.

— И, хотя вы не смогли решить эту задачу, вы ждете, что у меня получится? — Голова просто шла кругом. Кем она меня считает? Супер-гением? — Окини-сама... Вы опытнейший ирьенин, мне до вас очень далеко. Если не справились вы, то что смогу сделать я?

я?

— Тот самый свежий взгляд, Акира. — Тяжело вздохнула Окини. — У тебя есть опыт иного мира, возможно, ты увидишь решение там, где я ничего не нашла. А я помогу тебе всем, чем смогу. Советы, записи моих исследований... Это очень не мало, поверь, ведь я в свое время провела немало испытаний, и ты сможешь их использовать! Да и с техниками я тебе помогу, у меня в журналах записано, что именно и каким путем я делала с каналами.

— Вы проводили эксперименты на людях? — С горечью спросил я.

я.

— Нет. — Отрезала Окини-сама. — Я проводила исследования на нукенинах. И ты точно так же будешь использовать преступников. Можешь рассматривать это как форму казни, если угодно. Для этой нелюди нет запретов, они льют кровь как воду. И для нас, честных шиноби, нет запретов по воздействию на эту мразь. Ты будешь в своем праве!

праве!

— Я... — Пытаюсь сглотнуть проклятый комок, перекрывающий горло. — Я подумаю, хорошо?

хорошо?

— Конечно, Акира. — Старейшина опустила глаза и помолчала. — Прости меня, но я делаю то, что обязана сделать. Все мы делаем то, что должны. Смерть легче перышка, сын мой, долг же тяжелей горы. И я надеюсь, что ты осознаешь, каков именно твой долг перед кланом.

кланом.

Сижу, бессмысленно глядя в стену. Тяжело. Проклятие, ну почему же мне так тяжело. Почему так тяжело жить в этом мире, а? За что, сущность? Как же я хотел попасть в сказку, наивный кретин. Попал... Кушай теперь, да только не обляпайся. Ладно. Решение будет принято. Завтра утром я дам окончательный ответ, слишком уж многое нужно переосмыслить. И слишком многое нужно решить для себя. Кто же я? И зачем я вообще живу?

живу?

— Окини-сама. — Беру себя в руки. Встать, Костя-Акира. Потом. Рефлексировать я буду потом. На это у меня будет целая ночь. А пока у меня еще есть дела. — Мне необходимо встретится с Хинатой. Да и вам, наверно, стоит поприсутствовать.

поприсутствовать.

— Вот как? — С брезгливым любопытством моя приемная мать осматривает меня с ног до головы. — Неужели ты решил перевалить это решение на плечи девочки, Акира? Я была о тебе лучшего мнения.

мнения.

— Нет. — Я был шокирован. И это еще мягко сказать. Неужели она решила, что я... — Окини-сама! Сегодня утром произошла встреча с наследником клана Нара. На которой также присутствовал наследник клана Учиха.

Учиха.

— Что? — Взрыкивает вскочившая на ноги старейшина. — Почему об этом я узнаю только сейчас? Кто об этом вообще знал?

знал?

— Знала Хината. — Чуть прищуриваюсь я. — Родителей она точно предупредила. Старейшина, прошу прощения, но там не было сказано ничего конкретного.

конкретного.

— М-да... — Окини только головой покачала. — В текущей ситуации мелочей нет, Акира. А с Хиаши я сама поговорю.

И мы пошли. Выловить Хиаши удалось разве что чудом, он собирался уходить на встречу, но, увидев выражение лица старейшины и мой безнадежный взгляд, явно передумал. Послав гонца с предупреждением, что срочные дела вынуждают его перенести встречу, глава клана вопросительно посмотрел на старейшину.

— Где Хината? — Ровным голосом задала вопрос Окини-сама.

Окини-сама.

— У себя. — Вскинул бровь Хиаши-доно.

Хиаши-доно.

— Пошли. — Решительно заявила старейшина. — И, кто там есть — передайте старшей химэ клана прибыть в комнату для заседаний!

заседаний!

В защищенной от всех возможных видов прослушивания комнате Окини-сама кратко, но емко, дала характеристику как главе клана, так и наследной химэ, которым хватает ума не доводить ключевую информацию до первой советницы. А Хиаши, на удивление, только морщился и отводил взгляд, Хината же вообще взгляд в пол опустила. Наконец, чуточку успокоившись, старейшина обвела взглядом поникших отца и дочь.

дочь.

— Ну? — Грозно спросила она.

она.

— Замотался. — Хиаши, который ей в сыновья годился, только досадливо тряхнул головой. — Акира. Докладывай. И помни — любая мелочь может быть критична!

критична!

Ну что же... Любая мелочь, говорите? Усаживаюсь поудобнее, и загоняю себя в транс. Воспоминания начинают всплывать перед глазами так ярко, словно я заново переживаю их. Великая штука самогендзюцу, и способна эта технология на многое. Особенно, если учесть, что техника формируется фактически в границах собственного разума.. Итак, сейчас нужно поднять воспоминания сегодняшнего утра. Я начинаю рассказ...

рассказ...

— Это все? — Отрывисто спрашивает глава клана.

клана.

— Да! — Согласно киваю я, и достаю запечатанную в свиток запись хода партии.

партии.

Бумага идет по рукам. Три хмыка подряд, три улыбки. Одинаковых, проклятие! Чего же я не понимаю? В ней нет ничего особенного! Или там какой-то секретный сигнал?

— Ты ведь не понимаешь, что произошло, Акира, так? — Сжалился глава клана.

клана.

— Нет. — Угрюмо ворчу я. — Бьякуганом на нее вы не смотрели, никаких реактивов для проявки скрытого письма не пользовались. Текст — именно запись партии, причем ее ход вы детально не разбирали.

— Все верно. — Довольно кивает Хината. — Так какой же вывод?

вывод?

— У вас есть какая-то информация о виде, форме или фактуре самой бумаги. — Цежу я. Надоели эти игры! — Возможно, дело в чернилах.

чернилах.

Сидящая передо мной троица довольно переглядывается. С усмешкой, Хиаши небрежно комкает листок бумаги и отбрасывает его за спину.

спину.

— Ты прав, Акира. — Довольно улыбается Окини-сама. — Дело именно в бумаге и в чернилах. Это так называемая 'бумага договора'. Толстая, ворсистая... С непроницаемой для чернил подложкой. Чернила пропитывают ее до самой пленки на другой стороне. А состав чернил не позволяет вывести их, не повредив саму бумагу. Эта связка широко применяется для заключения договоров.

договоров.

— То есть... — Нет, не мой день... Меня опять ткнули носом в незнание элементарных вещей.

вещей.

— Именно. — Согласно кивает Хиаши-доно. — Клан Нара как минимум готов к переговорам, как максимум к заключению союза.

союза.

— Скажите, Хиаши-доно, — решительно вскидываю голову я, — а почему я все это узнаю только сейчас?

сейчас?

— Что именно? — Открыто улыбается глава клана. — Подробности политической картины? Особенности дипломатического этикета? Или, возможно, что-то еще?

еще?

— Именно это! — Киваю головой. — Решение о моем будущем, очевидно, было принято не вчера. И даже не в этом году, не так ли?

ли?

— Все верно. — Глава клана откидывается на локоть. — Но, во-первых, времени изучать еще и это у тебя не было. Во-вторых же... Мы должны убедиться, насколько ты готов работать под сильным давлением. В кризисной обстановке нет возможности полчаса приводить мысли в порядок. Решения должны приниматься по-настоящему быстро, причем именно тогда, когда они должны быть приняты. А не тогда, когда ответственное лицо соберется с мыслями и отбросит сомнения!

сомнения!

— Достаточно на сегодня. — Усмехнулась Окини-сама, с довольной улыбкой наблюдая за мной. — Иди к себе, Акира... Тебе есть о чем подумать.

подумать.

Я с угрюмым видом брел домой. Хотелось банально, до поросячьего визга, напиться. И пойти набить кому-нибудь морду. А нельзя. Добредя до дома, я скинул обувь и поднялся на второй этаж. Да уж, хорошую мне цену выдвинула судьба... Правду говорят, за все нужно платить. В том числе и за знания, за семью, за счастливое будущее. Начинаю взвешивать все за и против, раскладывая по полочкам. Чего же от меня хочет клан? Главное — это провести широкий спектр исследований по программе изучения деталей функционирования системы чакры шиноби. К чему приведет такое изучение, и, самое главное, вмешательство? Ответ очевиден. До тех пор, пока я не изучу все в деталях, и, самое главное, не изучу возможности исправить свое же вмешательство — это приведет к распаду энергетики в районе вмешательства. Другими словами, те, над кем я буду проводить эксперименты, будут гнить заживо, и из чистого милосердия их будет необходимо добить. Сколько потребуется подопытных, будем называть вещи своими именами? Ответ один — неизвестно. Каков шанс успеха? Ответ тот же самый, ведь даже моя наставница, Окини-сама, и та не добилась результатов...

результатов...

А теперь нужно посмотреть на ситуацию с другой стороны. Зачем нужны подобные исследования? То, что происходит в Конохе иначе как холодной войной и не назовешь. Каге явно примеряет на себя корону, причем идет к ней, решая множество задач. Во-первых, он стремится ограничить волеизъявление кланов. Казалось бы, это не плохо... Но вот почему-то вспоминаются почти вырезанные Учихи, и седой мальчишка Саске. Хочу ли я такой судьбы для Ханаби той же? Очевидно, нет. Хинату, если Сарутоби Хирузен все же решится списать мой родной клан, вряд ли пощадят. Ее мировоззрение уже сформировано, и на компромисс с теми, кто вырежет ее семью и большую часть клана она явно не пойдет. Хиаши, Хизаши, Окини... Все они будут списаны в расход.

расход.

Во-вторых... Если под намеками Саске об особых школах есть хоть какая-то основа — Каге явно усиливает возможности подконтрольных лично ему не клановых шиноби. К чему это все приведет? К росту количества высокопрофессиональных не клановых шиноби. Зачем в такой ситуации нужны противящиеся воле Каге кланы? Они будут только вредить. Объем кормовой базы для шиноби остается неизменным, а это значит, что конкуренция за задания вырастет. Доходы как кланов, так и не клановых шиноби упадут... И, стоит держать в уме — на одного солдата нужно много обслуживающего персонала. Солдата — шиноби нужно кормить, поить, одевать... Мастера любят вкусно пить и кушать, получая дивиденды от своего мастерства. А тут внезапно уровень доходов начнет падать, и чем дальше — тем только хуже будет.

будет.

В-третьих, законы чакроэнергетики не обманешь. Нельзя внезапно в три раза увеличить возможности по концентрации энергии. Никак нельзя. Ни каналы чакры не выдержат, ни тенкетсу такой объем не перегонят. Выходит, что? Все правильно, у Тсунаде Сенжу явно есть некая методика. Как она могла ее получить? Если отбросить божественное вмешательство или найденный в запасниках дедушки — Сенжу секретный свиток, тогда остается одно — накопление фактического материала. Откуда она могла его получить? Можно ли экспериментировать над собой? Очевидно, нет. В наилучшем случае, если ограничить зону экспериментов собственной рукой — станешь одноруким калекой. Подходящих зверушек нет, как не жаль это осознавать...

Выходит, что? Тсунаде-химэ перевела в биологические отходы массу подопытных? По всему выходит, что так. Если, конечно, у нее не было некоего особого вида лабораторных мышек, с той самой системой циркуляции чакры, устроенной подобно человеческой. Да, биджу меня задери, хотя бы и не похожей. Хоть какой-то, на которой можно выработать основные контуры техник влияния на энергетику и формирования каналов и тенкетсу. Да, можно проращивать дополнительные капилляры, тончайшие чакра-каналы. Но они очень уж специализированные, и в принципе никак не способны способствовать перекачкам ударных количеств чакры.

чакры.

Вообще, все упирается в то, что есть для меня клан. И на что именно я готов пойти, что бы те, кого я знаю и люблю жили, не смотря на то, кто там какие планы питает в Конохе, или где-то еще. Так что же такое для меня клан Хъюга? Ответ простой... Это моя жизнь, моя семья, моя родина. И на что же я, Костя-Акира, готов пойти, что бы не допустить для моей родины той судьбы, что добрые люди уготовили клану Учиха? А все просто... Я буду драться до конца. Так меня обучили. И когда не смогу стоять на ногах — зубами вцеплюсь, да так, что челюсти не разожмут. Именно так. Так какого черта я тут рассусоливаю, а? Нет у меня выбора, нет и все тут. Ни у кого в клане его нет. Даже иллюзии этого выбора нет.

Или я делаю то, на что способен, или я опускаю руки, и жду того счастливого момента, когда за нами придут. Стоят ли жизни тех ушедших за рамки системы деревень преступников — нукенинов жизней моей семьи? Не стоят! Так что, пока не слишком поздно, нужно идти к старейшине, и расспросить о том, что ей в ходе ее работ удалось выяснить. Даже тупиковые результаты — есть результаты. Время и усилия они сэкономят. И лучшее, что я смогу сделать — это изучить все максимально подробно, и постараться найти решение наиболее быстро. Да, перед началом... Работ... Нужно будет десять раз обдумать все. Но сначала — нужно получить всю имеющуюся информацию.

информацию.

Как там говорили на матушке-земле? Делай что должно, и будь что будет! Я рывком поднялся с футона. Солнце и так уже к закату склонилось, а мне сегодня предстоит выяснить еще слишком многое. Пора делать самостоятельный шаг.

шаг.

Интерлюдия IV. Между 19 и 20 главами.

главами.

Коноха, дворцовый комплекс клана Хъюга, ночь.

ночь.

Старейшина Окини мрачно крутила в руках пустую чашечку из под сакэ. Ей было немного не по себе. Да, она сама, лично, разглядела в своем приемном сыне высокий потенциал. У него отличные перспективы как у ирьенина, пройдет каких-то двадцать лет — и сын превзойдет мать. Более того... Пришедший из другого мира мальчишка смотрел на вещи по-другому, зачастую давая парадоксальную, с точки зрения опытнейшей интриганки, оценку. Именно это было его сильной стороной. И именно это однажды сделает его ценнейшим советником для малышки Хинаты. Но, несмотря на все ее усилия, ее приемный сын так и не избавился от привычки считать себя в первую очередь Акирой, а не Хъюгой.

Хъюгой.

А ведь это не правильно! Одиночка, каков бы он не был — ничтожен, и не способен выдержать по-настоящему жестокие испытания. И только клан, как огромная семья, может дать силу, укрепив внутренний стержень, который необходим любому, кто собирается противостоять ударам судьбы, и волю идти вперед, не сгибаясь под порывами ветров грядущего. Так могла ли она, взявшая на себя обязанность и долг стать ему матерью, допустить, что бы мальчишка сломался? Нет. Этого она не допустит. Она укажет приемышу, давно ставшему для нее родным, единственно верный путь. В конце-то концов, именно в этом и заключается ее материнский долг! Но как же тяжело смотреть на то, как твой последний из живых сыновей упорно не хочет встать на единственно верный путь...

путь...

Хиаши неопределенно хмыкнул, и плеснул в изящные фарфоровые сосуды еще по одной порции ароматного напитка.

напитка.

— Каков прогресс? — Глава клана пристально посмотрел на свою первую советницу.

советницу.

— Ожидаемый. — Сквозь зубы процедила Окини.

Окини.

— Мальчик не сломается? — Хиаши задумчиво повертел в руках наполненную фарфоровую чашечку.

чашечку.

— Не успеет. — Холодно улыбнулась наконец-то взявшая себя в руки старейшина. Все же, что не говори, а разговор с пришедшим к ней поздним вечером ребенком дался ей не легко.

легко.

— Уверена? — Хиаши иронично поднял бровь. — Не слишком ли большой груз ты взваливаешь на двенадцатилетнего?

двенадцатилетнего?

— Достаточный! — Отрезала старейшина. — Хиаши, это мой материнский долг. И, уж коль скоро я не смогла привить ему правильное понимание того, что есть клан — я исправлю свою ошибку. Поверь, Хиаши, все рассчитано.

рассчитано.

— Верю. — Кивнул глава клана, пристально глядя в глаза своей советнице. — Ты знаешь риски не хуже меня. Он еще не состоялся окончательно как личность, Окини. И есть определенный вероятность того, что он...

он...

— Он не станет вторым Орочимару! — Резко перебила женщина. — Он не одиночка, и делать это он будет вовсе не ради личных интересов. Он знает свой долг. Да и вообще — ему дана правильная подборка материалов. Там достаточно сделать всего один шаг, что бы получить правильное решение. И он его сделает, причем очень быстро. Он не успеет почувствовать вкуса к вивисекции, если уж ты об этом. Да и не похоже на него такое. Акира будет вынужден посмотреть на это, как на необходимое зло. Как на жертву в интересах клана Хъюга!

Хъюга!

— И что же дальше? — С усмешкой спросил Хиаши.

Хиаши.

— А дальше, Хиаши, — открыто улыбнулась Окини, — он испытает гордость, потому как именно он решил задачу, с которой, как он уверен, не справилась даже я. Он увидит, что его действия принесли пользу клану. И он поймет, что его действия были оправданными. В конце-то концов, что есть жизни нескольких никчемных отщепенцев, когда на кону благо всего клана? Всего на всего — необходимая жертва, не более того.

того.

— Ну что же. — Глава клана омочил губы в крепком напитке. — Будем надеяться, что получив реальные результаты, он избежит соблазна немедленно раскачать свою энергетику на максимум допустимого.

допустимого.

— Пример Тсунаде должен его удержать. — Окини медленно выцедила сакэ. — Акира мальчик умный и осторожный. Он справится! — Окини помолчала, после чего остро глянула Хиаши в глаза. — Хината в курсе?

курсе?

— Нет. — Жестко отрезал глава клана. — Рано. Сейчас она этого еще не поймет! Как разговор-то прошел?

прошел?

— Сложно. — Отрезала старейшина. — Знал бы ты, как тяжело обманывать собственного сына. Но я выполню свой долг до конца.

А в это время где-то совсем рядом, в соседнем доме, так и не заснувший мальчишка скользил взглядом по причудливой вязи иероглифов искусно отобранных лабораторных журналов. Временами ему казалось, что символы вспыхивают алым цветом. Цветом свежей артериальной крови...

Глава 20. You are in the army now!

now!

Сегодня я, в кои-то веки, проспал, и проспал серьезно. Очень уж вечер выдался насыщенный. Сначала, чуть ли не до полуночи, я общался с Окини-сама, которая посвятила меня в тонкости проведенных ею исследований, дав мне общую картину проведенных экспериментов с системой циркуляции. Выводы были неутешительны — просто так взять, да использовать методологию формирования чакра-капилляров не выйдет. Увеличить, условно говоря, толщину канала, конечно, можно. Но вот устойчивость такого капилляра, выросшего в канал — будет никакой. По настоящему неприятным сюрпризом было то, что формировать как капилляр, так и этакий суррогат канала можно лишь в рамках энергосистемы шиноби, причем капилляр должен отходить от крупного канала, а канал — обязательно соединять пару тенкетсу. Иначе техника вообще результата не давала, не позволяя сформировать устойчивую конструкцию. Хорошо хоть, что разработанные Окини-сама техники воздействия на энергетику были подробно описаны и зафиксированы. Вручив мне архивный свиток, настроенный строго на меня, и содержащий результаты ее работ, мать отправила меня спать.

спать.

После разговора, вернувшись домой, я начал изучать переданные мне материалы, которые с трудом влезли в архивный свиток. И тут я понял, что читать мне — не перечитать. Объемы проведенных исследований поражали, и многое из того, что было исследовано и изучено моей приемной матерью — само по себе представляло не шуточное открытие. Один механизм взаимодействия тенкетсу и канала чакры чего стоил! Да и сама идея канала была исследована очень серьезно. Моя приемная мать уверенно доказала, что канал является сплошной структурой, без каких-либо внутренних полостей. Единственное, о чем мне не хотелось задумываться, так это о том, какой ценой были получены эти, без всякой иронии, гениальные открытия. А цена была высокой... Окини-сама, на протяжении почти пяти лет методично, шаг за шагом, без отпусков и выходных искала разгадку. Множество гипотез было проверено, и, в зависимости от результатов, отброшено или использовано в дальнейших опытных сериях. Этот раздел науки о чакре и ее роли в организме воистину писался кровью!

Ладно, пора вставать. Уже восьмой час, и совсем скоро мне нужно будет явиться на встречу с учебной командой. В темпе прогнав комплекс силовой чакра-медитации, я пулей рванул в душ. Что может быть лучше для тонуса, чем контрастный душ? Чередование жара и ледяного холода вышибло из сознания остатки сна. А вот теперь нужно одеваться, и делать это быстро, потому как времени на завтрак у меня почти не осталось. Не знаю даже, кого мне благодарить, но все было готово. И полевая форма, и оружие, аккуратно упакованное в два свитка, и перевязи со свитками. Те, кто готовили мне снаряжение подумали обо всем. Даже о пищевых свитках, содержащих внушительный запас продовольствия. В темпе экипировавшись, я спустился вниз. Хизаши уже не было, дом был пуст. Однако завтрак был готов. Заварив себе зеленого чая, я наскоро перекусил холодным вареным мясом, возиться с чем-то более основательным не было ни желания, ни времени.

времени.

Подогнав амуницию, я грустно усмехнулся. Настоящий Хъюга — это не только полный набор внутренних органов, от которых никто не откажется на черном рынке, но и комплект оборудования на добрых двести тысяч Ре. Завидная добыча, в общем. И если от обычных бандитов я уже способен оставить мокрое, красное и липкое место, то против джоунинов мне пока ловить нечего. Я просто не выдам нужной скорости, физические кондиции не те. Нужно взрослеть, нарабатывая прочностные характеристики мышц и связок. Все. Попрыгав, я убедился что все снаряжение сидит как надо, не трет, не давит и не болтается. Ну, все. Сандалии на толстой мягкой подошве, и можно выходить.

Сандалии эти были главной головной болью, по крайней мере, до тех пор, пока контроль чакры не достигал определенного уровня. После этого можно было создать своего рода покров, отталкивающий грязь, песок и мелкий мусор. А те, кто этого счастья был лишен, вынужденно привыкали не замечать неудобства. Исключением были холодные страны — там в ходу была более соответствующая климату обувь. В стране Огня, где даже зимой, в сезон дождей, температура не опускалась ниже восемнадцати-двадцати градусов — носить что-то вроде сапог стал бы только безумец.

безумец.

Около ворот кланового квартала я встретился с Хинатой. Девочка давно собралась, и теперь явно ждала меня, нетерпеливо притоптывала ногой. Укоризненно покачав головой, она демонстративно посмотрела на часы. Надо отметить, что с точной механикой тут дела обстояли не блестяще — часы были, скорее, не наручные, а карманные. Этакий брегет образца века, скажем, восемнадцатого, на цепочке и с крышкой. Часы тут вообще были аксессуаром, позволить который себе могли немногие. Оно и верно — ручная работа. Массивность часов в моих глазах искупала разве что тонкость отделки, каждый экземпляр был настоящим произведением искусства.

искусства.

— Спишь долго! — Хината была раздосадовано щелкнула крышкой часов. — Я уже полчаса жду. Какаши-сенсей предупредил, что бы я не опаздывала.

опаздывала.

— Любопытно, — усмехнулся я, — потом расскажешь, вовремя ли он сам придет.

придет.

— Думаешь, он опоздает? — Вскинула бровь Хината.

— Возможно. — Кивнул я. — Но вовсе не обязательно. Мне самому интересно, что он из себя представляет. Расскажешь потом?

потом?

— Конечно. — Улыбнулась девочка. — Обязательно расскажу. И ты мне расскажешь. Нам вообще многое стоит обсудить, Акира.

Вежливо кивнув страже, мы вышли за ворота. Коноха давно проснулась. И чем дальше в город, тем больше людей было на улицах. Работать и учиться жители начинали с восьми утра, так что, можно сказать, мы попали в утренний час пик. Выяснив, что и мне, и Хинате, нужно на площадь Хоширамы Сенжу, которая была перед башней Хокаге, мы, со вздохом осмотрев забитые улицы, запрыгнули на крышу близлежащего дома. Многометровые прыжки — это то, что доктор прописал, для пробежки по крышам. Впрочем, на крышах тоже было весьма многолюдно. Шиноби спешили на службу. Хотя такой толкотни, как внизу, все же не было. Забавно, но из выпускников академии так передвигаться могли единицы, причем львиную долю тех, кто на это был способен, составляли как раз Хъюги. Из класса моей кузины-химэ на такие фокусы, кроме меня и ее, были способны разве что Шикамару, и, возможно, Сакура. Контроль остальных пока был не настолько хорош.

хорош.

Площадь была заполнена вчерашними выпускниками. Собственно, чиновники вовсе не были исключением, и, как и все в Конохе, начинали работать с восьми утра. И оставшиеся пятнадцать минут нам придется ждать. Активировав бьякуганы, мы внимательно осмотрелись. Ага. Вон она, команда Хинаты, совсем недалеко от входа в башню. Вообще, около входа места были оккупированы наследниками и наследницами из команд группы 'А'. А вот мои товарищи по несчастью стояли поодаль, в числе тех, кто был распределен в команды категории 'Бэ'. Те же несчастные, которые попали на мясокомбинат группы 'Цэ', толпились неподалеку от окраин, избегая смешиваться с клановыми детьми. И что-то мне подсказывает, что ждать им дольше всего.

Спустившись с крыши, я последовал за Хинатой. Раскланиваясь со знакомыми свежеиспеченными генинами, я проводил Хинату к ее команде. Впрочем, по дороге нас остановила Ино Яманака.

Яманака.

— Доброе утро, — ослепительно улыбнулась синеглазая блондинка, отбрасывая небрежным жестом прядь волос за спину. — А вы сегодня не торопитесь.

торопитесь.

— Доброе утро, Ино-химэ, — сдержанно улыбнулась Хината. — Дела, знаешь ли. Перед первым выходом на практику нужно было решить немало вопросов.

вопросов.

— Да? — В шутливом ужасе округлила глаза девочка. — Неужели Хиаши-доно заставляет тебя работать прямо с утра?

утра?

— О... — Закатила глаза Хината. — Должна же я была позаботится о своем непутевом двоюродном брате, который настолько зачитался ночью медицинскими свитками, что не удосужился подготовить ничего из того, что ему потребуется на практике.

практике.

— Ты и правда читал всю ночь? — С любопытством взглянула на меня синеглазка.

синеглазка.

— Ну, положим не всю, — сдержанно улыбнулся я, — но часов до четырех я точно засиделся.

засиделся.

— Бедняжка. — Покачала головой химэ клана Яманака. — Как же ты сегодня? А вдруг вашу команду сразу на задание отправят? Насколько я слышала, команды 'Це' сразу же приучают к суровой жизни шиноби. Кстати, я так и не поняла, почему же тебя определили в такую команду? Сакура, конечно, умница, но вот про третьего участника вашей команды я слышала, что он чуть ли не инвалид.

инвалид.

— Потому что там ему самое место. — Послышался из-за спины ледяной голос подошедшего Наруто. — Хината-чан, Ино-чан, мое почтение.

почтение.

— Наруто-кун. — Вежливо кивнула Хината, после того как одним плавным движением ушла вбок и назад. Я сделал аналогичное движение, уходя от возможной атаки. Не нравится мне местный Наруто, как, впрочем, и я ему.

ему.

— Хината-чан, совсем скоро начнется раздача заданий. — Улыбнулся Наруто. — Пойдем, я провожу тебя. Да и маленькому ирьенину стоит присоединится к своей команде, потому что 'Це' классу не место там, где стоят те, кто находятся у вершин власти!

власти!

— Ты ошибаешься, Наруто-кун. — Холодно ответила Хината. А вот я промолчал, достаточно для Наруто и того, что я его вообще проигнорировал. Развивать же конфликт до логического итога будет глупостью, потому что, если я его унижу на глазах у девочек и в присутствии почти всей 'золотой молодежи' кланов... У джинчуурики ведь и тормоза отказать могут, после такого-то счастья. Если же я покалечу джинчуурики, меня не простят. Это не злосчастный Киба, которого сыграли в темную, это козырная карта Хокаге. Впрочем, это еще вопрос, кто кого покалечит. Если он уже умеет использовать чакру Къюби — может быть очень жарко...

— В чем же? — Продолжил улыбающийся блондин. — Неужели в том, что башню вот-вот откроют?

откроют?

— Хината-химэ, Акира-сан. — Решительно вмешалась в разговор Ино, прервав разгорающуюся ссору. — Как химэ клана Яманака, — девочка прижала руки к груди, склонившись в низком поклоне, — имею честь пригласить вас в гости к моей семье в удобное для вас время.

время.

Я переглянулся с Хинатой. Нет, Ино умница, тут и вопросов нет, но... Проблема в том, что отказаться от такого предложения мы не можем. Если мы ответим отказом, это будет означать, не больше и не меньше, что мы ни в ломанный Ре не ставим как Ино лично, так и клан Яманака, включая правящую семью клана.

клана.

— Мы принимаем приглашение с удовольствием и благодарностью, Ино-химэ. — Отвесила ответный поклон Хината.

— Спасибо за оказанную честь, Ино-химэ. — Я точно так же поклонился, разве что, с задержкой на доли секунды.

— Странный у тебя вкус, Ино-химэ. — Усмехнулся Наруто. — Я понимаю, что высокой химэ клана Хъюга требуется сопровождение, но вот персону для этого ты выбрала не самую подходящую. Я, как наследник клана Узумаки, с удовольствием составлю компанию Хинате-чан.

Хинате-чан.

— Знаете, Наруто-сан, но я, пожалуй, сама решу, кого именно мне приглашать. — Улыбка Ино стала чуточку напряженной. Интересно, Наруто вообще осознает, что именно он несет? Он же прямо в лицо демонстрирует принцессе клана Яманака этакое пренебрежительное отношение. Мол, ему виднее, кого ей приглашать. Ой, гений...

гений...

— Почему ты еще тут, ирьенин? — Переводит на меня взгляд джинчуурики. — Я же сказал тебе — убирайся! — Заявив это, Наруто делает отмашку ладонью у меня перед лицом. — Кыш! Убирайся в больницу для бедняков, ирьенин. Знай свое место!

место!

— Хината-химэ, Ино-химэ. — Непринужденно улыбаюсь я, делая почти незаметный шаг в бок, после чего активирую бьякуган. Все, такое спускать с рук я уже не имею права. — Скажите, а как вы относитесь к кухне страны Камня? У меня возникла идея приготовить такое изысканное блюдо, как хорошо отбитые яички молодого барана, не желаете ли попробовать? — С тихим гудением материализуются 'когти дракона'. К биджу, мой удар второй, но то, что он будет — можешь мне поверить, джинчуурики!

джинчуурики!

— М-м-м. — Мечтательно облизнула губы розовым язычком синеглазая куноичи. — А ты знаешь, мне нравится твое предложение, Акира-кун. Пожалуй, я бы с удовольствием попробовала такой деликатес. — Ну и штучка эта Ино... Вот надо ей было насмешливо смерить взглядом Наруто с головы до ног, задержавшись при этом взглядом чуть ниже пояса.

пояса.

— Акира-кун, — холодно произносит голос подошедшего Хатаке, — будь так добр, убери 'когти'. Уличных боев в ближайшее время не будет. Хината-химэ, Наруто-кун, следуйте за мной, время!

время!

— Но... — Разъяренный Наруто осмелился возразить своему приемному отцу.

отцу.

— Мы обсудим твое поведение потом, Наруто-кун. — Отрезал сенсей команды А35. — В свое время! А пока делай, что тебе говорят. — Какаши перевел взгляд на меня, после чего посмотрел на Ино. — Удачного вам дня, генины!

генины!

Ино, чуть поежившись, словно от холода, проводила уходящего Наруто жестким, прищуренным взгядом. Однако момент открытой реакции у девочки прошел очень быстро, и на лице юной куноичи вновь заиграла улыбка.

улыбка.

— Я хотела бы поблагодарить тебя еще раз, Акира-кун. — Обворожительно улыбнулась Ино, мягким жестом касаясь моей руки. — Наруто... Он иногда выходит за грань допустимого.

допустимого.

— Право же, Ино-химэ, — нейтрально улыбнулся я, — это, скорее, я, должен благодарить вас за вмешательство и попытку пригасить ярость юного Узумаки.

Узумаки.

— Ино-чан, не Ино-химэ. Ну пожалуйста, Акира-кун. — Колдовские синие глаза смотрят прямо в душу. — Я ведь уже просила, и, как бы то ни было, сейчас мы общаемся в неофициальной обстановке.

обстановке.

— Ино-химэ, — тяжело вздыхаю я, — я благодарен вам за ваше великодушное предложение, но сейчас я вынужден уйти. Меня ждет моя команда, и восемь утра наступит буквально через пару минут. Гай-сенсей съест меня без соли и перца.

перца.

— Пойдем, Акира-кун, я тебя провожу и спасу от злого джоунина. — Рассмеялась девочка. — Думаю, слова химэ клана Яманака будет достаточно даже для очень взыскательного наставника.

наставника.

— Ино-химэ... — Начал я и осекся. Девочка продемонстировала, что обладает на диво острыми ноготками, которые после того, как я произнес ее титул, впились в мою руку. Я вздохнул и продолжил. — Подчиняюсь грубой силе, Ино-чан.

Ино-чан.

— Да-да, — промурлыкала маленькая кокетка, — слушаю очень внимательно.

внимательно.

— У вас-то проблем из-за опоздания не будет, а, Ино-чан?

Ино-чан?

— Нет. — Девочка сдула непослушную прядь длинных волос. — Не всем же Гай Майто в наставники достался. Асума-сенсей, он другой. Сарутоби... Да. Сарутоби. — Девочка остро взглянула мне в глаза. — Прошу прощения, но мы поговорим позже, хорошо, Акира-кун?

Акира-кун?

— Конечно, Ино-чан. — Нейтрально произнес я. Да хвостами Къюби всех этих малолетних интриганов и интриганок! Они специально такие разговоры в отсутствие Хинаты заводят, а?

а?

— Очень хорошо. — Сверкнула улыбкой синеглазка. — С нетерпением буду ждать вашего с кузиной визита к нам в гости. Как только позволят обязаности генина, разумеется. — После чего, почти не заметно провела кончиком пальца по моей ладони, и ушла. Лолитка-акселератка, блин. Вот же кокетка малолетняя! Я тяжело вздохнул, и решительно отправился к сенсею и ожидающим рядом с ним Сакуре Харуно и Року Ли.

— Доброе утро. — Поклонился я.

я.

— Доброе. — Буркнул нахмуренный Гай. — Ты не очень-то спешил, Акира-кун.

Акира-кун.

— Точность — вежливость Дайме, Гай-сенсей. — Улыбаюсь и киваю на запертые двери башни Каге. — В любом случае, я успел, не так ли, сенсей?

сенсей?

— Успел, успел. — Бурчит сенсей. — Хотя ты мог бы подойти и пораньше.

пораньше.

— Акира-кун, ты слышал?. — Возбужденно улыбается Рок. — Мы, оказывается, команда 'Бэ' класса!

класса!

— Да! — Сакура просто сияет. — Была допущена ошибка, представляешь? И если бы ты соизволил проснуться раньше, то узнал бы это давным-давно.

давным-давно.

Недоверчиво смотрю на своих товарищей по несчастью. Они что, решили, что теперь все отлично? Ох, Риккудо... Ну нельзя же быть такими наивными. Вот еще одно отличие детей горожан от клановых — последние очень редко принимают что-то на веру. Верить можно только своим, да и то, как говорится, всякое бывает, потому как даже внутри кланов есть борьба за влияние. Вопросительно смотрю на Майто, который, поймав мой взгляд, незаметно пожимает плечами. Ну что же, ждет моих сокомандников очень неприятный этап в жизни... Расставаться с иллюзиями всегда больно...

больно...

— Сакура-чан. — Вопросительно смотрю на нее. — Почему ты думаешь, что я проспал?

проспал?

— А мы за тобой заходили. — Усмехается Рок. — Но ваша стража нас внутрь квартала Хъюга не пустила, хотя к тебе один из стражей и сходил. Вот он-то нам и сказал, что ты еще спишь. И это в половине седьмого, Акира-кун. Ты меня разочаровываешь, Хъюга. Я-то думал, что в кланах тренируются с самого утра.

утра.

— Хм. — Задумчиво почесываю подбородок. Это надо же, заходили за мной. — В таком случае, приношу свои извинения. Но этой ночью я сидел над свитками до четырех часов утра, так что встал я только в начале восьмого.

восьмого.

— Что за свитки ты изучал? — Деланно-безразлично поинтересовалась Сакура. — Интересные, да?

да?

— Ага. — Согласно киваю любительнице учиться. — Ирьенинские, из клановой библиотеки.

библиотеки.

— Понятно... — Разочарованно тянет девочка. — А в вашей библиотеке много свитков?

свитков?

— Много. — Киваю я, сдерживая улыбку. — Тебя интересует что-то конкретное?

конкретное?

— Да, интересует. — Девочка яростно кивает. — Скажем, свитки техник земли!

земли!

— Есть две проблемы, Сакура-чан. — Совершенно серьезно отвечаю я.

я.

— Это какие? — Розоволоска сильно похожа на наркомана, который находится буквально в шаге от вожделенной дозы. Ну что же, я ее в чем-то понимаю, сам читать люблю.

люблю.

— Первое, Сакура-чан, необходимо разрешение нашего сенсея. Неумелая попытка воспроизвести описанную технику может обойтись тебе очень дорого. — Гай, внимательно прислушивающийся к моим словам, согласно кивает.

кивает.

— Ты что, думаешь, что я дурочка?! — Восклицает девочка.

девочка.

— Сакура.— Металлическим голосом чеканит Гай-сенсей. — Акира совершенно прав. И я пока что не готов дать свое согласие на такие эксперименты с твоей стороны. Акира, будет гораздо лучше, если ты возьмешь пособие по методикам отработки тонкого контроля, пользы это принесет куда как больше.

больше.

— Ну вот... — Девочка скуксилась и надула губки. — Вы думаете, я не умею контроллировать чакру? Да я не хуже Акиры справлюсь!

справлюсь!

— Не думаю. — Ухмыляется Гай, глядя на надувшуюся девочку, после чего продолжает совершенно серьезно. — И еще одно, Сакура. Если ты твердо решила стать боевой куноичи, тебе следовало бы быть внимательнее.

внимательнее.

— Разве я невнимательна, Гай-сенсей? — Удивленно уточняет розоволоска.

— Да. — Пристально глядя ей в глаза отвечает наставник. — Акира буквально пять минут назад демонстрировал отличный контроль над чакрой, ждать от генина большего я бы не рискнул. Для не Хъюги такое вообще практически невозможно. И то, что ты этого не заметила, это очень плохо.

плохо.

— Вот еще. — Оскорбленно вскидывается вскидывается куноичи. — Только я на Акиру еще не пялилась! Много чести. Еще начнет чего воображать себе.

себе.

— Ну-ну, — рассмеялся Гай, — судя по тому, что я видел — воображать он вряд ли чего станет. У него и без того, есть о чем подумать. И о ком. — Наставник насмешливо подмигнул мне.

мне.

— Скажи, Акира-кун. — Решительно меняет тему Сакура. — А какая вторая проблема?

проблема?

— Получить разрешение клана на доступ к информации. — Позволяю себе легкую улыбку.

улыбку.

— Поня-я-ятно. — Разочарованно протянула девочка. — Которое мне, разумеется, никто не даст, да?

да?

— Ну почему же. — Делаю улыбку чуточку шире. — Ты пробовала просить? Ведь Хинату ты знаешь уже давно.

давно.

— Нет. — Возмущенно смотрит на меня маленькая куноичи. — Вы, Хъюги, очень надменны. И что-то просить у вас... Да вы никогда никому не поможете!

поможете!

— А ты попробуй, Сакура-чан. — Ухмыляется Гай-сенсей.

Гай-сенсей.

— Хорошо, наставник. — Девочка скривилась, после чего, гордо выпрямив голову, посмотрела на меня. — Акира-кун, я бы хотела получить свитки из вашей библиотеки.

библиотеки.

— Да, девочка... — Насмешливо покачал головой Гай. — Тяжело же тебе в жизни придется, Харуно. Просить ты не любишь, да и не умеешь.

умеешь.

— Мне что, ноги этому Хъюге целовать?! — Разъяренно прошипела розоволоска.

розоволоска.

Хрясь! Ого... А Гай-то по настоящему быстр. И эта скорость, скорость настоящего джоунина, не может не наводить на очень неприятные мысли. Без бьякугана я его движения не различу. Во всяком случае, шлепок, который прилетел Сакуре, я не заметил. Сакура тоже не успела даже испугаться, разве что дернулась. Но это уже после того, как раскрытая ладонь Гая звучно шлепнула ее по попе.

попе.

— Не этому Хъюге, Сакура Харуно. — Тихо и зло процедил джоунин. — Этого Хъюгу зовут, если ты не забыла, Акира. И он, как я тебе вчера уже объяснял, твой товарищ по команде. И такого дерьма я в своей группе не допущу, тебе понятно?

понятно?

— Да. — Почти неслышно прошептала девочка, в глазах которой набухли слезы.

слезы.

— Не слышу ответа. — Жестко цедит слова сенсей.

сенсей.

— Да, сенсей. — Сморгнув слезы, Сакура шмыгнула носом, после чего уже твердым голосом обратилась ко мне. — Приношу свои извинения, Акира-кун.

Акира-кун.

— Очень хорошо. — Гай сенсей все еще жестко цедил слова. — А теперь, Сакура, ты попросишь Акиру оказать тебе помощь, ясно? Именно попросишь, а не снизойдешь до своего товарища!

товарища!

— Да, Гай-сенсей. — Покорно ответила девочка, после чего поклонилась мне. — Акира-кун, прошу об одолжении. Пожалуйста, помоги мне получить свиток из вашей библиотеки.

библиотеки.

— Конечно, Сакура-чан. — Кланяюсь в ответ, всеми силами давя улыбку. Игра сенсея вообще на поверхности. Да и взгляд я его заметил. Оно понятно, что именно сейчас мне свиток по методологии контроля нужно достать. Кровь из носу, как нужно. Гай решает серьезную, очень серьезную задачу. И я ему не завидую — сколотить жизнеспособную команду из трех детишек задача нетривиальная даже без тех тараканов, которые в головах этих детишек гнезда свили... — Я приложу все усилия.

усилия.

С вполне слышимым скрипом широкие парадные двери башни Каге распахнулись, и на площадь вышел чиновник высокого ранга, сопровождаемый двумя джоунинами. Окинув площадь недовольным взглядом, чинуша кивнул сопровождающим, которые в темпе начали складывать печати. Ага, прищурился я. Все понятно. Джоунины накладывают усиление звука на чиновника, или, как в обиходе именовалось это дзюцу — 'луженую глотку'. Что характерно, усиливались все звуки, издаваемые целью, не только речь. Искренне надеюсь, что завтракал этот напыщенный товарищ не горохом... Ну вот. Чиновник, еще раз окинув толпу взглядом, отрывисто хлопнул в ладони, после чего над площадью ударом хлыста разнесся громкий хлопок. Бедные команды 'А', им же вообще уши так заложит...

заложит...

— Внимание! — Гаркнул чиновник. — Мое имя Тояма Асакура, и я проведу первичную сортировку! — Выдержав минутную паузу и удовлетворенно кивнул, когда собравшиеся на площади подростки прекратили трескотню и обратили внимание на вышедших из башни. — Итак! Команды 'А' — проходят на второй этаж, в зал два-четыре, для согласования планов индивидуальной подготовки. Команды 'Бэ' — ваша задача — двухмесячная подготовка в полевых условиях. Сенсеям этих команд зайти за направлениями на получение припасов и оборудования в зал два-пять. Команды категории 'Це' — построится в очередь согласно выданных номеров! Получение заданий на третьем этаже, кабинет три-двенадцать! Выполнять!

Выполнять!

И понеслась. Площадь, забитая генинами, забурлила и вскипела. Впрочем, броуновское перемещение быстро упорядочилось, все же, сенсеи учебных команд не даром ели свой хлеб. Первыми, размеренно и важно, в широкие двери устремились наследники кланов. Команды 'Це' тем временем выстраивались в живую очередь под руководством своих наставников. Буркнув нам, что бы мы отправились по домам, предупредили родню, собрались, и к девяти часам были у северных ворот Конохагакуре, Гай отправился за документами, по которым ему должны были выдать необходимый припас. М-да, два месяца... Ясно для чего. Командам 'Бэ' дают время на спаивание в единый боевой организм, прежде чем окунуть их в кровавую муть работы шиноби. А командам 'Це' милостиво позволяют доказать свое право на жизнь. Вот кому не позавидуешь, так это им...

им...

В общем, наша команда разбежалась в разные стороны. Хорошо еще, что до ближайшего здания было не далеко. Рок, интенсивно работая локтями, пробивал нам дорогу, ввинчиваясь в человеческую массу, стремящуюся к вожделенным воротам башни Каге, разве что бурча в процессе 'простите', 'извините' и 'пропустите'. Сакура, уловив, что самостоятельно она отсюда будет выбираться минимум полчаса, едва не прилипла к спине Рока Ли, а я... Ну а что я? Глупее Сакуры, что ли? Я тоже последовал за ними. Ну, вот и одноэтажный дом с плоской, как принято в Конохе, крышей. Запрыгнув туда, наша команда разбежалась в разные стороны. Времени было мало — меньше, чем через час, нам следовало явиться пред светлые очи сенсея, и получать внушение по поводу опоздания не хотел никто.

никто.

Хизаши, который был уже дома, слегка удивился моему визиту. Однако, выслушав объяснения, дал несколько конкретных рекомендаций, по поводу общения с Гаем Майто. В общем, как в той песне — 'ты в армии теперь', ага. Командир всегда прав, если командир скажет прыгать, то прыгать до тех пор, пока не будет приказано иное, и вообще — если прикажут мордой в грязь падать — то падать, и не чирикать. Именно так, ухмыльнулся мой приемный отец, освидетельствуя имеющиеся у меня свитки с продовольствием, оружием и прочими припасами. На мой вопрос, нужно ли брать еды на два месяца, мне было сказано — делать строго то, что сказано. Был приказ брать продовольствие на два месяца? Ах, не было? Вот и не бери. При этом Хизаши усмехнулся, явно что-то имея в виду. Нам там что, еще и практику по выживанию устроят? Н-да, никогда не мечтал попробовать улиток и пауков-птицеедов, но, чувствую, меня чаша сия не минует. Получив напутственный толчок в плечо, я отправился в высшему руководству клана.

клана.

Хиаши Хъюга, слава Риккудо, был на месте, и был не настолько занят, что бы отправить меня ко всем чертям. Иначе пришлось бы обращаться к Тораки-сама, потому как сегодня утром Окини-сама должна была отправиться в госпиталь Конохи, решать вопросы с подготовкой не клановых ирьенинов и их практики под руководством Хъюга. А с Тораки, задери его Некомата, каши не сваришь. На встречу мне он за прошедшие шесть лет не пошел ни разу, и ожидать, что сейчас он даст санкцию на выдачу свитков из библиотеки клана в интересах ненавистного ему меня — было бы просто необоснованным оптимизмом с моей стороны. Хиаши внимательно выслушал меня, после чего согласно кивнул. Он не просто разрешил взять свиток, нет. Задав несколько вопросов по поводу интересов и навыков Сакуры Харуно, Хиаши-доно предложил мне следовать за ним.

По дороге в библиотеку, я доложил об утренней ссоре с Наруто и о приглашении, которое озвучила Ино Яманака мне и Хинате-химэ. Вот тут Хиаши выслушал меня очень внимательно. И вопросов задал немало. Поморщившись, когда я рассказал о готовности поставить на место Наруто-куна, глава клана посоветовал мне помнить в первую очередь о том, что этот самый Наруто джинчуурики, а не просто нахальный подросток. В общении с такого рода товарищем стоит быть крайне осторожным. Это — не Киба Инудзука, которого через неделю Окини-сама и ее ассистенты на ноги поставят. Стычки с джинчуурики следовало избегать любой ценой. Хотя, как задумчиво пояснил Хиаши, Хината сама себя перехитрила. После чего, увидев мой изумленный взгляд, только рассмеялся, и насмешливо поинтересовался, может ли глава клана быть не в курсе дел своей наследницы.

наследницы.

После чего, уже в библиотеке клана, он лично отобрал два десятка свитков с разнообразной информацией, которая могла заинтересовать девочку. Включая те самые техники земли, категорий 'Це' и даже 'Бэ'. Заодно он одобрил мое желание навести мосты в отношениях с не клановой девочкой. Однако, при этом глава клана настоятельно рекомендовал, если уж мне придет в голову завести интрижку, крайне аккуратно относиться к генетическому материалу, потому как бастарды на стороне — это не то, что нужно клану. На мою попытку заметить, что ей, биджу ее сожри, всего двенадцать лет, и вообще, она не в моем вкусе — мне был дан конкретный ответ — речь не только о Сакуре как таковой. Речь об отношениях с девушками вообще. И, раз уж речь о девушках зашла — то мне следует быть крайне внимательным в общении с наследницей клана Яманака. Химэ клана, как внушительно объяснил мне Хиаши-доно, не лучший объект для мимолетной интрижки. Особенно, если она сама будет не прочь завести эту интрижку. Потому как целью принцессы клана Яманака точно будет не просто мимолетное приключение. Получив мои заверения, что я прекрасно понимаю ситуацию, Хиаши милостиво кивнул мне, и пожелал удачи на тренировках, поскольку Майто-сан получил совершенно определенные инструкции по моей подготовке.

подготовке.

Несясь по крышам в сторону северных ворот деревни скрытого листа, я пытался справится с нехорошими предчувствиями. Ежику понятно, что получивший инструкции Гай выполнит их с точностью до запятой. А учитывая, что джуукен он меня учить не сможет, хотя бы потому, что он его не знает... Ну-ка, Костя-Акира, чем там славился в мультфильме Гай-сенсей? Зверскими тренировками он славился. И не менее зверским подходом к использованию утяжелителяй. М-да, не было печали. Это сколько же чакры мне придется тратить, что бы скомпенсировать воздействие жутких вериг, которые, тут к гадалке не ходи, на меня нацепит наш наставник, а?

а?

Ждать у ворот пришлось не долго, команда собралась очень быстро. Какой там час... И тридцати минут не прошло, как появились все, включая наставника. Ну, раз все на месте — мой выход.

выход.

— Сакура-чан. — Улыбаюсь я.

я.

— Да, Акира-кун. — Ровным голосом отвечает маленькая куноичи, поправляя закрепленный на голове протектор.

протектор.

— Вот, возьми. — Протягиваю ей заранее распечатанный свиток с руководством по тренировкам на контроль чакры, и весело подмигиваю ей. Хм, а может, последовать совету Хиаши? Завести себе, так сказать, наложницу? Через год-другой это будет очень даже актуальной темой, гормональный шторм никто не отменял, и переживать его лучше в комфортных условиях, а не истекая слюной при виде взрослеющих куноичи.. — Я же обещал.

обещал.

— Ты... — Девочка не верящим взглядом смотрит на свиток в моей руке. — Ты получил разрешение, Акира-кун? Ради меня?!

меня?!

— Конечно, Сакура-чан. — Уже серьезно отвечаю я, краем глаза видя веселый блеск в глазах Гая и напрягшегося Рока Ли. Нет, пожалуй, Сакура — все же не лучший вариант. Пусть с ней Рок Ли разбирается, а мне в ней ни внешность, ни, тем более, характер, не нравится. — И не только на этот конкретный свиток. Мы же — одна команда!

команда!

— Прекрасно. — Улыбается Гай. — Только остальные свитки сначала мне покажи, Акира-кун. Не хватало еще тащить незадачливую ученицу в госпиталь за тридевять земель!

земель!

— Обижаете, Гай-сенсей. — Позволяю себе ухмылку, глядя в глаза сенсея. — Я, какой-никакой, а ирьенин. Залатаем на месте, будет лучше, чем раньше!

раньше!

— Поглядим. — Задумчиво глядя на меня отвечает Гай. — Ладно, хватит болтовни. Пора выходить!

выходить!

И мы отправились в путь, провожаемые взглядами привратной стражи.

стражи.

Глава 21. Добро пожаловать в ад...

ад...

Лежу на импровизированной постели, закинув руки за голову, и смотрю в ночное небо. Темна ночь в стране Огня. И очень ярки звезды на небе. Звезды, да... Небо словно усыпано крупными сияющими драгоценными камнями. Нет ни одного знакомого созвездия. Да что там созвездия! Небо на земле такими звездами похвастаться точно не может. Мельче они там, заметно мельче. А вот луна земная, наверное, покрупнее будет. Мирно потрескивает костер, слышится негромкий разговор Гая и Рока. На своей кошме шелестит свитком дорвавшаяся до новых знаний Сакура. У девочки, как и у меня, оказалась с собой портативная лампа, которая представляла собой небольшой шар толстостенного матового стекла, в который была залита смесь воды и толченого местного минерала. Походная лампа давала устойчивый, неяркий свет примерно на три часа. А потом отработанную жижу нужно было сливать. В общем, все при деле. Один я лежу, закинув руки за голову, и вспоминаю подробности этого суматошного дня...

дня...

Дорога до выбранного наставником места заняла почти весь день. Десять часов в пути, при этом наставник особо не торопился. Скорость эскадры, как известно, задается самой медленной калошей. Я, по идее, мог двигаться гораздо быстрее, для Сакуры наша скорость тоже не была пределом, а уж про Гая Майто я вообще молчу, джоунин есть джоунин. У нас такой калошей был Рок Ли. Даже несчастные двадцать километров в час для него были весьма тяжелым испытанием, да и вообще, с его контролем скакать по деревьям должно было быть натуральной пыткой. Он, бедняга, пару раз едва не сорвался. Нормативом для опытных чуунинов и джоунинов была пока что недостижимая для нашей команды скорость в сорок километров в час при движении по деревьям.

Места, в которые мы забрались в итоге, надо сказать, были совершенно безлюдные — самая натуральная глушь... Последнюю половину дня мы передвигались по первозданному лесу без признаков деятельности человека. Дорог не было. Деревень тоже. Никаких признаков человека, лишь дикая, нетронутая природа. Лес, зверье и Гай Майто. Причем, что было хуже, это еще вопрос, от зверя, по крайней мере, отбиться можно. Ну что такое волк или медведь? Даже у генина, в достаточной мере освоившего контроль над чакрой, хватит скорости, чтобы привести зверушку в непригодное к дальнейшей жизнедеятельности состояние.

С наставником же такие фокусы точно не пройдут, он генинов способен кушать на завтрак, причем троих ему будет даже маловато. Он, наставник этот, сам кого хочешь загоняет. В конечной точке маршрута нас ждал относительно обжитый полигон. Хотя, пожалуй, полигон — это слишком сильно сказано. Расчищенная от кустов поляна, да подготовленная костоломная полоса препятствий, весьма монструозная, надо сказать. Гранитные глыбы, ямы, дреколье... Проще говоря, падать в процессе не рекомендовалось категорически. Из удобств на полигоне был разве что сложенный из камней очаг. Все остальное нам предстояло подготовить самостоятельно. Впрочем, вечером Гай ограничился приказом набрать сушняка для костра, и нарезать еловых веток для постелей. Да, спать нам предстоит в откровенно спартанских условиях... Куча веток, плюс кошма сверху, ага.

Сакура и Рок отправились нарезать ветки под постели, а меня наставник послал за дровами. С сушняком были сложности, хотя, в итоге, удалось найти крепкое сухое дерево. Окинув взглядом сухой ствол, чуть ли не в обхват для меня, я только в затылке почесал, и скептически осмотрел выданный мне топор. Рубить такое... Как? На лесоруба, блин, меня никто не готовил! Ну, за часок-другой я бы его, наверное, свалил. Пару раз рубанув, я только поморщился. До поздней ночи провожусь, тут и к гадалке не ходи. Ну какой лесоруб из мальчишки? В итоге справился я с этим делом исключительно благодаря магическим приемам, топор мне помог мало. А вот 'когти дракона' очень даже хорошо подошли. Шарахнул, да... Всадил с обоих рук все четыре 'коготка', сформированные за кончиками пальцев. Энергетические клинки вошли в дерево, как раскаленный нож в масло. А потом я их и подорвал. Хорошо хоть ума хватило бьякуган заранее включить. Я его вообще активировал, едва отошел от учителя. Лес все же вокруг, мало ли что.

Приступ паранои, можно сказать, мне жизнь и спас. Только благодаря замедлению времени я и сумел уйти из под обрушенного четырьмя взрывами древесного ствола. Детонация коготков разорвала ствол не хуже попадания снаряда, выбив в противоположную от меня сторону целый фонтан опилок, обломков и пыли. А потом четырехметровое сухое дерево издало жуткий скрип, и начало падать. На меня! Отскочив в сторону, я утер холодный пот. Да уж, сходил, блин, за дровами. Не успел я толком прийти в себя, как полетел на землю от могучей затрещины. Гай-сенсей явно почувствовал выброс чакры, благо отошел я всего-ничего от стоянки. Почувствовал и примчался. Когти — боевая техника, и при подрыве в пространство выбрасывают тот еще энергетический импульс. Наставник несколькими емкими, хорошо подобранными словами дал характеристику непутевому ученику-самоубийце, дереву и персонально Хокаге. Особенно досталось правителю деревни, подложившему несчастному джоунину такую вот бьякуганистую свинью.

свинью.

В итоге, сенсей попросту отобрал у меня топор, и, отмахнувшись от моего предложения помочь, принялся разделывать несчастную деревяшку на части, попутно обрубая ветви. Сенсей работал, а я стоял в сторонке, и слушал лекцию. Гай оторвался по полной программе. Про то, что я мог убиться, он, слава Риккудо не упоминал. Ему и без этого хватило материала для разноса. К примеру, мне было разъяснено, что я, такой-сякой, гнилая отрыжка биджу, хвостом этого самого биджу меня по голове, в своем тупоумии демаскирую нашу стоянку. Такой вот выброс энергии любой вменяемый джоунин засечет больше чем с километровой дистанции. Да, цедил сквозь зубы сенсей, мы в стране Огня. Да, мы не на боевом задании. Но вот так вот привлекать к себе внимание будет только малолетний оболтус, которого к работе шиноби на арбалетный выстрел подпускать нельзя! Нукенины, они ведь и в стране Огня бывают. В общем, стоял я с горящими от стыда ушами, и слушал наставника. Хорошо хоть, что он управился относительно быстро. После чего мы с ним на пару перетаскали бревна, в которые и превратился ствол снесенного боевой техникой дерева.

дерева.

В лагере нас уже ждали Рок и Сакура, сделавшие большие и круглые глаза при виде бревна, которое волокли мы с учителем. Учитель мрачно улыбнулся, после чего устроил разнос всем присутствующим. Для начала он пропесочил меня еще один раз. Похоже, наставник считает, что повторение — мать учения, и вообще, мисо-суп специями не испортишь... В общем, назначил он меня почетным дровосеком на все время пребывания в лагере. Я только безнадежно присвистнул, глядя на ждущие разделки три бревна, каждое из которых тянуло на метр с лишним. А вот моим напарникам досталось уже за другое. Наставник насмешливо оглядел чахлые кучки веток, запасенные сладкой парочкой, после чего сгреб все в одну кучу, и поблагодарил Рока и Сакуру за заботу. Хорошую, мол, постель они для него приготовили... В итоге, напарники отправились резать следующую порцию веток, получив четкое указание — следующую кучу веток наставник отберет для меня, а уж на чем будут спать молодые оболтусы, его, собственно, не волнует. Розоволоска только зубами скрипнула, после чего прошипев Року Ли что-то невнятное, отправилась в лес.

А меня сенсей заслал на то самое место, где я, как он выразился, одержал блистательную победу в борьбе с деревом. Принеси, мол, сушняка... Его там сейчас много, благо что все обрубленные сухие ветки там и остались. Не зверь же я, говорит, заставлять тебя топором на ночь глядя махать. Я набрался смелости и задал вопрос, а что, собственно, мне следовало делать? Валежника на земле не валялось. Откуда при таких раскладах дрова брать? Сенсей только головой покачал, после чего дал совет на будущее. Оказывается, от меня ожидалось, что я найду сухое дерево, поднимусь на него, и аккуратно срублю нужное количество веток. Но, как задумчиво пояснил Гай, в реальной боевой обстановке даже и такого делать нельзя, потому как там любой оставленный след, это, фактически, приглашение для коллег из какой-нибудь Ивы присоединиться к пикнику.

пикнику.

В общем, в итоге лагерь был более-менее обустроен. Был разожжен костер из притащенных мною сухих сучьев, и при его свете сенсей начал проводить ревизию припасов. Изъяв у нас пищевые свитки, Гай только усмехнулся, после чего назначил Сакуру шеф-поваром, немедленно отправив ее готовить немудреный ужин. А меня с Роком, что бы жизнь медом не казалась, назначил главными землекопами. Велел отойти за кусты в полусотне метров от костра, и вырыть яму. Не менее пары метров глубиной. Рок недоуменно поинтересовался — а, собственно, зачем? После чего мы прослушали очередную лекцию от сенсея, сводившуюся к тому, что, мол, ходить по минному полю, в которое через два месяца превратятся окрестности лагеря, он, Гай Майто, лично не намерен. Поэтому туалет нужно делать сразу, и делать его надо основательно. Сакура, услышав это, вскинулась — да как же так? За ней же подглядывать будут. Услышавший это заявление девочки Гай только посмеялся, после чего тонко намекнул, что уже начиная с завтрашнего дня ее такие мелочи, право же, волновать перестанут.

Красота. Луна светит, генины пашут — все при деле. Яму мы выкопали меньше чем за четверть часа. Я активно пользовался чакрой для разгонки физических возможностей, а Рок... Рок сам по себе очень силен. Он без открытия врат лопатой махал так, что любо-дорого посмотреть. Стоило нам остановиться и перевести дух, как к нам подошел Гай. Одобрительно окинув взглядом вырытую яму , он достал инвентарный свиток, из которого немедленно были извлечены доски, пила, гвозди и молоток. И дал нам новое ценное указание — сколотить щит с дырой по центру, который и надлежит поместить сверху на вырытую яму. Зверь и садист! От костра такими ароматами тянет, а он работать заставляет. И вот тут-то мы провозились гораздо дольше, чем с ямой. Грубая сила, она при копании ям хороша. А вот когда требуется сделать работу потоньше... В общем, управились мы и с этим поручением, хотя при этом вымотались чуть ли не больше, чем когда мы занимались раскопками.

раскопками.

После целого дня, проведенного на ногах, немудреный ужин, приготовленный Сакурой, был вкуснее домашних разносолов. Острый мисо-суп, да рис с мясом и овощами были сметены из глиняных мисок очень быстро. Вымыв за собой посуду, мы лениво побрели обратно в лагерь и улеглись на импровизированные лежаки. Хорошо... Пикник на свежем воздухе, да и только. Так, ладно. Спать пора, потому как, селезенкой чую, поднимет нас Гай-сенсей ни свет ни заря. Собственно, так и вышло, выспаться мне не дали. Казалось, не успел я прикрыть глаза, как меня бесцеремонно растолкала Сакура. Буркнув, что сейчас моя стража, и что сенсей, оказывается, объявил приказ о пребывании на территории противника, девочка сонно зевнула и побрела к своей постели. Мда, а ведь дело уже к рассвету идет. Выходит, мое дежурство этой ночью последнее, и пришлось оно на ту самую 'собачью' вахту. Нацедив в кружку остывшего чаю, я забрался на высокое дерево чуть в стороне от стоянки.

стоянки.

Активирую бьякуган и начинаю постепенно расширять зону восприятия. Ох, сколько всего интересного. Лес, начиная примерно с двух километров от разожженного нами костра просто кишел живыми существами. Животные жили своей жизнью, ночные хищники охотились, остальные пытались выжить. Доведя зону сканирования до пяти километров, я остановился. Практически предел, и так уже глаза чуть ли не режет. Вообще, играя с режимами, можно обеспечить практически гарантированное обнаружение нежелательных соседей. Чакру, включая каналы, да и вообще энергетику, допустим, можно приглушить и замаскировать чуть ли не в нули. А с кровотоком что делать? А с биением сердца? Да, на дистанции в пять километров деталей, безусловно, не различить. Но вот живые существа не заметить нельзя. Ощущались эти самые существа как пульсирующие жизнью точки в пространстве. Высоко сижу, далеко гляжу! Да еще и арбалет под рукой, подходи, дорогуша, стрелу продам! продам! Но не идет никто, разве что на границе восприятия мелькают туда-сюда точки, представляющие собой нечто живое. Так, Костя-Акира, не спать! Очень уж уютно я устроился, на толстой ветке, прислонившись спиной к дереву. Упасть я не боялся, чакра надежно фиксировала меня на месте. Результат в виде слипающихся глаз не замедлил быть.

Сплюнув, я, от греха подальше, вошел в медитативный транс. Теперь мысли плавно скользили где-то на периферии сознания. Фокус транса был на восприятии бяькугана, так что я, фактически, превратился в живой локатор, ищущий потенциальные цели. Примерно через час ожидания был зафиксирован объект, идущий на сближение. Второй режим бьякугана жизни. Хм-м. И что же это? Ну не различить деталей на такой дистанции. И кого же это заинтересовал наш скромный лагерь, а? Зверь? Человек? Да какая, собственно, разница. Энергетические каналы, равно как и источники чакры, у цели не фиксировались, но ведь это, как известно, ничего не значит. Инструкция для ночных караулов в боевой обстановке однозначно гласила — при обнаружении угрозы часовой открывает огонь на поражение. Тревога как таковая поднимается при помощи взрывчатого боеприпаса. Ну что же, как там сенсей сказал, мы сейчас за двести километров от Конохагакуре, да? Минимум сорок километров до ближайшего жилья? Добрые люди в такой глуши по ночам не ходят. Даже если это и человек, то явно недобрый. И вообще, сенсей объявил чуть ли не осадное положение. А инструкции, написанные для таких ситуаций, двойного толкования не допускают.

допускают.

Я мрачно ухмыльнулся, извлекая из оружейного свитка арбалет. Так, дистанция до цели две тысячи метров и сокращается. Пребывание на территории, занятой противником, говорите? Щека коснулась полированного деревянного приклада, в зарядную фуин-печать фуин-печать печать отправилась тоненькая струйка чакры. Есть, на направляющем желобе покоится болт с боеголовкой в виде взрывной печати. Поток чакры устремляется в фуин-механизм, отвечающий за взведение. Арбалет совершенно беззвучно переходит в боевое положение. Шесть томительных секунд сгибаются запитанные чакрой рога металлического лука. Но вот, все готово. Дыхание поверхностное, чакру в руки, что бы не дрожали. Счетно-прицельная приставка к арбалету готова к открытию огня, Гай-сенсей. Я позволил себе беззвучно улыбнуться. Пребывание на территории противника, ага. В эти игры можно играть вдвоем, наставник!

наставник!

Тем временем неопознанный биологический объект продолжил сокращать дистанцию. Полторы тысячи, тысяча, восемьсот метров... Цель двигается точно на лагерь, а ясности по прежнему никакой. Ну, кроме того, что цель одиночная, и что чакра у цели по прежнему не ощущается. Шестьсот метров. Я спокойно ждал. Четыреста метров. Все, можно стрелять. Да, на четырехстах метрах убойность уже не та, но ведь я и не бронебойным болтом бью. Арбалет болт докинет, а дальше пусть работает взрывная печать. Ладно, не важно. Цель приближается медленно, да и движется при этом практически на меня, так что с упреждением можно не возиться. Я задержал дыхание, палец лег на спусковую скобу арбалета. Прицел... Совмещение... Есть совмещение. Выстрел! Арбалет едва заметно дернулся в моих руках, и болт, снабженный взрывной печатью, отправился в свой недолгий полет.

полет.

Вспышка! Через секунду до меня докатился раскат взрыва. Н-да, Хината, собирая мне оружие и припасы явно не мелочилась, ведь, судя по мощности разрыва, в боеголовке болта был запечатан как минимум великий огненный шар. Сенсей взлетел на ноги еще до того, как грохот накрыл наш импровизированный лагерь, после чего стремительно помчался в сторону разрыва. Мои сокомандники ворочались на своих лежаках, их сон хоть и был потревожен, но, все же, они не проснулись. Я же тем временем перезаряжал арбалет. Гай бродил по кустам недолго, уже спустя несколько минут он вернулся в лагерь, и жестом предложил мне спуститься вниз, с места моей засидки на дереве. Дождавшись, пока я слезу на землю, он, усмехнувшись, бросил мне заднюю половину разорванной и местами обугленной тушки лисицы, которую нес за хвост. Если он ждал какой-то специфичной для молокососа, не видевшего в жизни крови, реакции — то он явно ошибся. Ох, не знаком был сенсей с методиками подготовки ирьенинов клана Хъюга. Я прямо из воздуха взял за хвост останки успешно ликвидированного особо опасного противника.

противника.

— Команда 'Бэ' сто шестьдесят три, подъем! — Рявкнул Гай-сенсей, недовольно глядя на спящих Рока и Сакуру. Дождавшись, пока сонные генины продерут глаза, наставник продолжил. — У вас тут под носом чуть ли не четвертая мировая война началась, а вы дрыхнете. Что там гласит инструкция по пребыванию на территории противника, а, Сакура? И что надлежит делать в случае подачи сигнала тревоги?

тревоги?

Тишина и душераздирающие зевки были ему ответом. Полюбовавшись на хлопающих спросонья глазами генинов, Гай только головой покачал, после чего переключил свое внимание на меня.

меня.

— Ладно, засони, как проснетесь, я вам все разъясню. — Обещающе улыбнулся Гай. — Теперь ты, Акира. Ты что творишь? — Жестко поинтересовался сенсей.

сенсей.

— Согласно инструкции, я... — Закончить речь мне не дали.

дали.

— О, Риккудо, дай мне терпения. — Гай возвел глаза к небу. — Сынок, это очень хорошо, что ты умеешь читать. Но инструкция эта не для сенсоров писана! Ты на какое расстояние пространство просматриваешь?

просматриваешь?

— Пять километров, ну, может, чуть меньше. — Я вопросительно уставился на наставника.

наставника.

— Прекрасно. — Жестко улыбнулся наставник. — Сколько прошло времени от того момента, как ты определил, что к лагерю кто-то движется, до того, как ты выстрелил?

выстрелил?

— Минут десять, может чуть больше. — Недоуменно смотрю на наставника.

наставника.

— Великолепно! — Гай зло сплюнул. — Сам-то понимаешь, что ты наделал?

наделал?

— Но инструкция... — Договорить мне не дали.

дали.

— Инструкция, это хорошо. Но! — Наставник внушительно посмотрел на меня. — Она не для сенсоров написана. Устав написан для среднего шиноби. А у среднего шиноби сенсорные способности просто никакие. Я, джоунин, способен почувствовать выброс чакры. Ки, опять же, чувствую. Но вот засечь за те же пять километров движение в мою сторону не способен никак. Поэтому и предписывается атаковать немедленно, не тратя времени ни на что — ибо я замечу скрывающегося противника поздно.

— Я понял, Гай-сенсей. — Утвердительно киваю головой. — Странно лишь, что в уставе ничего по этому поводу не сказано.

сказано.

— Сакура, Рок, — сенсей пригласительно махнул рукой, — а вы что скажете.

скажете.

— Все сенсоры разные, Гай-сенсей! — Отчеканила девочка, бросив на меня сожалеюще-презрительный взгляд.

— Вот! — Внушительно наставил на меня указательный палец сенсей. — Учись, Акира-кун. Девочка не сенсор, но дело знает. Не распишешь такое в уставе, только запутаешь. Сенсоры отдельно готовятся. Странно лишь, что тебе это в клане не разъясняли. Моя ошибка, понадеялся я на то, что тебя как полноценного боевика готовили. Виноват. Но я свою ошибку исправлю!

исправлю!

— Как скажете, наставник! — Старательно поедаю Гая глазами.

— Мы еще поговорим на эту тему — Сенсей согласно кивнул мне. — А пока что, запомни. Когда есть время, помни — инструкция, она мозги тебе заменять не должна. У тебя была отличная возможность оценить ситуацию, и ты должен был дать мне знать сразу. Цель ведь медленно приближалась, да? Поверь, лучше сто раз встать по ложной тревоге, чем пропустить одну настоящую.

настоящую.

— Но ведь четко сказано — не демаскировать позицию, не показывать противнику что он обнаружен, не поднимать суету. В противном случае враг вместо скрытого перемещения может немедленно атаковать. — И что же теперь, недоумевал я, все уставы побоку, что ли?

ли?

— Нет. — Криво усмехнулся Гай-сенсей. — Устав штука хорошая. Но если есть время для принятия решения — нужно думать. Кинуть в меня чем-нибудь было нельзя? Тихо и аккуратно? Только не говори, что метать те же кунаи и сякэны тебя не учили.

учили.

— Учили... — Подавленно пробормотал я.

я.

— Умничка. — Сенсей холодно смотрит мне в глаза. — В следующий раз так и делай. Это Сакуре или Року нужно немедленно атаковать чем-то дальнобойным, если они что-то подозрительное ночью обнаружат. А тебе, сенсору, нужно в первую очередь дать знать о возможном столкновении заранее. — Наставник помолчал, потом с ухмылкой добавил. — Ты, главное, кунаем в меня не кинь в следующий раз. А то просыпаться от того, что в кишках десять сантиметров стали засело — не самое приятное из того, что может быть, договорились?

договорились?

— Да, сенсей! — Рявкаю я, изображая стойку 'не очень вольно'.

вольно'.

— Вот и хорошо. — Сенсей удовлетворенно кивнул. — А теперь — пятнадцать минут на оправку и приведение себя в порядок, потом быстренько перекусим, что там Сакура нам пошлет — и начинаем работать.

— Чур, я первая! — Подскочила Сакура, бросаясь к импровизированному закустовому туалету. — И не подглядывайте. Узнаю — убью!

убью!

— Забавная девочка. — Улыбнулся Гай, провожая взглядом ученицу. — Какие мелочи ее волнуют. Но, — сенсей криво ухмыльнулся, — это — ненадолго!

ненадолго!

— Акира-кун. — Первый раз за утро подал голос Рок Ли. — Скажи, а твой бьякуган... Он... Ну... — Мальчик замялся, подбирая слова, после чего едва заметно покраснел.

покраснел.

— Ну ты даешь, Рок. — Расхохотался я. — Нет. Бьякуган для того, что бы подглядывать за девочкой, уединившейся в кустиках, не подходит. Разве что мне взбредет в голову полюбоваться схемой чакро-каналов, или там картинкой из внутренних органов Сакуры-чан. Но зрелище не самое привлекательное, поверь мне на слово.

слово.

— Я вас! — Из-за кустов послышался возмущенный взвизг маленькой куноичи. — Акира, немедленно закрой свои глаза!

глаза!

— Успокойся, Сакура. — Расхохотался наставник. — Никто не подглядывает, делай свои дела спокойно.

спокойно.

В общем, завтрак прошел в теплой, дружественной обстановке. Сакура сноровисто раскалила плоский камень в пламени костра, после чего приготовила стопку горячих лепешек. Под крепкий ароматный чай лепешки эти улетели с треском и свистом. Я было поинтересовался, откуда у нее такие навыки, на что девочка удивленно вскинула бровь, что, мол, такого особенного? Я вовремя прикусил язык, когда собрался упомянуть о плитах на фуин. Покусай меня биджу, она же дочь обычных горожан, и для нее такая вот техника на базе фуин-технологий — попросту недостижимая роскошь. Вместо этого я постарался выразить восхищение навыками девочки. Ф-ух, пронесло. Только ссоры с утра пораньше нам и не хватало. После завтрака Гай встал на ноги, потянулся, и окинул нас внимательным взглядом.

взглядом.

— Н-да. — Процедил наставник. — Дохляки. Личинки. Зародыши будущих шиноби. Один Рок хоть что-то из себя представляет. — Рок было выпрямился, но сник под тяжелым, давящим взглядом отца — командира. — Ну ничего. Я из вас шиноби сделаю, да...

да...

Гай извлек из свитка на левом бедре три широких матерчатых пояса с металлическими бляхами, которые и раздал нам.

нам.

— Надеть! — Рыкнул наставник.

наставник.

Легкий какой пояс... Я задумчиво покрутил его в руках, особое внимание уделив резным металлическим бляхам. Интересно, это и есть утяжелитель? Любопытно, а как оно вообще работает? Нет, понятное дело — фуиндзюцу, но как? Бляшки тяжелеть будут, что ли? Так сорвутся же с пояса. Ладно, поживем — увидим. Я напялил ремень, плотно обхвативший талию, и щелкнул пряжкой. Мои коллеги по ремеслу уже успешно справились с поставленной задачей, потому как времени на рассматривание пояса они не тратили.

— Молодцы, — Рассмеялся сенсей, после чего сложил печать концентрации. — А теперь будет фокус!

фокус!

Нет, пояс внезапно не стал очень тяжелым, просто внезапно отяжелело все тело. Хрустнули раздавленные веточки под ногами, и сандалии ощутимо просели к земле. Я поднял руку на уровень лица. Тяжеловато... Это что же, я сейчас под удвоенной силой тяжести, что ли?

— Скажите, сенсей, — я чуть поежился, представив сколько чакры мне придется тратить, что бы скомпенсировать такую нагрузку, — мне кажется, или я и правда стал весить чуть ли не в два раза больше?

больше?

— Тебе не кажется, Акира, — Хохотнул довольный наставник. — Тебе и Року достался как раз удвоенный вес, а Сакуре, как девочке, для начала, полуторный.

полуторный.

— Мне не нужно ваше снисхождение, Гай-сенсей. — Юная куноичи вскинула растрепанную головку. — Я должна стать сильной!

сильной!

— Молчать! — Рявкнул наставник. — Мне, маленькая тян, виднее, кому и что именно нужно. А теперь, — Гай достал из одетой на комбинезон разгрузки два пузырька, — выпейте таблеточки!

таблеточки!

— Что это? — Произнес Рок Ли, с любопытством разглядывая пилюли. — Раньше ты мне такого не давал.

давал.

— А раньше, — усмехнулся Гай, — у меня такого и не было. Скажите спасибо Окини Хъюга, мелкие — она о вас позаботилась, выдав мне запас сильных стимуляторов. Вам очень повезло — я в свое время тренировался без всякой помощи!

помощи!

— Гай-сенсей! — Сакура возмущенно уставилась на наставника. — А почему вы тренировались без них? Их нельзя купить? Они что, только для, — девочка бросила на меня ядовитый взгляд, — клановых, да?

да?

— Нет, Сакура. — Сенсей задумчиво покачал головой. — Купить такие таблетки, конечно, можно. Но вот оплатить их... Даже если продать в рабство всю твою семью, девочка, то тебе на курс тренировок с применением такого препарата денег не хватит. Так что чем ворчать, лучше бы поблагодарила клан Хъюга, который о тебе, дурочке, позаботился. Кстати, Акира, — сенсей бросил на меня острый взгляд, — по вечерам ты будешь обрабатывать мышцы себе и Року с Сакурой. Старейшина Окини ведь не обманула меня, что ты уже подготовлен в достаточной степени, да?

да?

— Так точно, Гай-сенсей. — Вытягиваюсь по струнке. — Как скажете, Гай-сенсей.

Гай-сенсей.

— Шутник, да? — Прищурился наставник. — Кстати, Акира... Давай сюда свои запястья.

запястья.

Дождавшись, пока я протяну ему руки, Гай со звонким щелчком одел мне браслеты. Да м-мать! Это еще что такое? Напитанные чакрой мышцы внезапно лишились всякой поддержки.

— Нравится, Акира-кун? — Ухмыльнулся наставник. — Цени. Видишь какую вещь для тебя припас?

припас?

— Что это? — Прохрипел я, с ненавистью разглядывая новоприобретенное украшение.

украшение.

— О, это? — Улыбнулся очень доброй и участливой улыбкой мастер наставник. — Это, мой маленький друг, блокираторы чакросистемы. Ну, подумай сам — что толку одевать на тебя утяжелители, если ты весь эффект чакрой же и скомпенсируешь, а? У тебя, как Окини-сама мне сказала, с энергетикой как раз все в порядке. А вот физическое состояние у тебя ниже среднего. Но ты не бойся, малыш — я о тебе позабочусь.

позабочусь.

— Спасибо, наставник. — Только и смог процедить я.

я.

— Всегда пожалуйста, ученик. — Гай погасил улыбку и окинул нас внимательным взглядом. — Ну что же, команда 'Бэ' сто шестьдесят три! Время полюбоваться окружающими красотами, не правда ли? В колонну по одному, за мной, бегом марш! Шевелите конечностями, генины. Не болтать! Берегите дыхание.

дыхание.

Вот так и начались наши совместные тренировки. Впрочем, первые дни я практически не запомнил... Многокилометровые забеги сменялись, если так можно выразиться, физкультурой. Упор лежа принять! Сто отжиманий. Что ты говоришь, Сакура? Не можешь? Как не можешь? Ты же хотела стать боевой куноичи, правда? Еще пятьдесят. Не спать, генины, время дорого! Выполнили? Молодцы. А теперь приседания. Сто раз. Что ты говоришь, маленький Хъюга? Опасно вот так вот сразу давать такую нагрузку? Акира, хороший генин не задает вопросов, хороший генин просто выполняет приказы. Еще сто приседаний для самого умного генина команды. Пока наш умник приседает, остальные могут присесть и послушать. Сейчас я расскажу вам о тактике ночных операций... Акира! Сгибай колени полностью! Стоило мне закончить упражнение, как сенсей с милой улыбкой поинтересовался, отдохнули ли мы. При этом он очень удивился, получив отрицательные ответы...

Первой отключилась Сакура. Девочка пробежала во второй раз не больше километра, после чего, закатив глаза, плавно осела на землю. Гай, хмыкнув, подхватил девочку на руки, и продолжил бег. Дальнейшего не помню, в себя я пришел от льющейся сверху ледяной воды. Сенсей довольно улыбнулся и оглядел троих мокрых подопечных. Похоже, второго забега не перенес никто. Не спать, последовала команда. Упор лежа принять... Ближе к вечеру мы напоминали сломанных роботов-паралитиков с жуткой пластикой манекена. Дав нам по очередной таблетке, сенсей позволил нам отключится на несколько часов тяжелого забытья. Проснувшись, я получил кружку мерзкого на вкус отвара. Во второй половине дня нас ждали индивидуальные упражнения.

упражнения.

Сакура занималась контролем чакры и отработкой стихийных техник. Рок отрабатывал силу и резкость ударов на импровизированной макиваре в виде здоровенного дерева, хотя, под жуткой нагрузкой утяжелителя, это давалось ему совсем не легко. А мне учитель с ухмылкой кивнул на заготовленные еще вчера бревна. Наруби, мол, дровишек, Акира-кун. Твою же маму, сенсей... Скрипнув зубами, я поднялся на ноги. Тело представляло собой клубок боли, каждое мышечное волоконце словно опустили в кипящую кислоту, суставы же издавали мерзкий протестующий скрип. Проклятущий топор весил, казалось, целую тонну. Поднять, опустить, тюк... Поднять, опустить, шмяк... Будь проклято это сучковатое бревно! Сенсей же, Гай наш Майто, казалось, был везде. Но все, однако, подходит к концу. Подошел к концу и самый сложный, первый день. Команда отдыхать... Что может быть приятнее? Только снятые с запястий блокираторы чакро-системы!

Да, сенсей наконец-то снял с меня эти проклятые оковы. Ух, хорошо... Позволяю чакре наполнить каналы, и просто щурюсь от удовольствия. Так, первым делом полная диагностика. Активирую бьякуган жизни и начинаю сканирование. Н-да, утяжелители — зло! Мышцы... Черт с ними, это наименьшая проблема. А вот суставы, хрящи и связки — нуждаются в немедленной подпитке и легкой регенерации. Хорошо еще, что к по-настоящему тяжелым последствиям один день в утяжелителях привести не успел. Интересно, а как сам Гай-то тренировался? Или его тоже каждый вечер лечили? Да ну? Не верится, ну никак. Где бы он ирьенина на постоянной основе себе нашел!

нашел!

— Гай-сенсей. — Фокусирую взгляд на наставнике. — После того, как я закончу лечить нашу инвалидную команду, нам потребуется еда. — Чуть задумываюсь. — Не так. Много еды!

еды!

— Понял тебя, Акира. — Согласно кивает наставник. — Будет еда. — После чего разворачивается, и спокойно уходит в вечерний лес.

лес.

А я, тем временем, начинаю сеанс самолечения. Первым делом — регенерация на хрящики. Нежная штука эти хрящи, и микротравм за день они набрали немало. Работа простая, но до жути нудная. Пятнадцать минут, и с хрящики приведены в нормальный вид. Так, теперь связки. Тут чуть веселее, я их потянул, и не слабо. Регенерация. К чертям, некогда возиться, фиксирую стационарную технику 'мистической руки', а сам начинаю обрабатывать суставные сумки. Мышцы... С мышцами все не так страшно, как кажется. Травм хватает, но... Это-то, как раз, и нормально. Нормальное явление при таких диких нагрузках. Вывожу из мышц всю скопившуюся гадость, вроде молочной кислоты и продуктов распада, после чего начинаю регенерацию и преобразование образующейся ткани. Еще полчаса работы, и все готово. Снимаю стационарные техники, и чувствую себя буквально заново родившимся. Этакий новорожденный, двенадцати лет от роду. При этом жутко голодный, 'мистическая рука' даром не проходит.

Открыв глаза, вижу уныло сидящую, обнявшую поджатые к груди колени, Сакуру, и пытающегося развеселить ее Рока Ли. Пружинисто встаю на ноги, с хрустом потягиваясь всеми суставами. Мне сейчас даже на утяжелители наплевать, так хорошо себя ощущает мой в прямом смысле слова обновленный организм.

организм.

— Время лечебных процедур, господа генины. — Улыбаюсь я своим товарищам по команде.

Рок Ли отнесся к грядущей процедуре философски, а вот розоволосая куноичи бросила на меня скептический взгляд.

взгляд.

— Лечи для начала его, — Сакура кивает на Рока, — а я посмотрю, хорошо? — Девочка демонстрирует свою недоверчивость.

недоверчивость.

— Как скажешь, Сакура-чан. — Улыбаюсь я и киваю Ли. — Рок-кун, ложись на спину, расслабься, и закрой глаза.

глаза.

— Надеюсь, это не больно? — Ворчит малолетний генин, укладываясь неподалеку от Сакуры.

Сакуры.

— Тебе понравится, — ухмыляюсь я, приступая к лечению.

лечению.

Первым делом, как обычно, диагностика. Ну да, картина до боли схожа с моей, хотя повреждений у него поменьше. Мальчик явно находится в лучшей в физической форме, чем я, и благодаря этому он перенес издевательства нашего сенсея куда как легче. Ну что же, теперь я действую даже быстрее, процессы, которые нужно провести, уже известны, поэтому можно и нужно действовать малость оптимальнее. В общем, уложился я в полчаса. Снимая техники, я заметил присутствие сенсея. Он, оказывается, успел добыть и притащить молодого олешка, которого успешно разделывал, попутно насаживая куски вырезки на импровизированные шампуры. О, так он уже и угли подготовил? Желудок забурчал, и я шумно сглотнул набежавшую слюну. У меня что, со слухом что-то? Да нет, это рядом повторил изданные мною звуки Рок Ли. Тряхнув головой, я отгоняю непрошеные мысли.

мысли.

— Сакура-чан, твоя очередь. — Я встаю и делаю шаг к куноичи.

куноичи.

— Нет! — Девочка отвечает неожиданно зло.

зло.

— Но ведь... — Начинаю я, но закончить фразу мне не дают.

дают.

— Ты не будешь меня лапать, Хъюга! — Зло сверкают зеленые глаза Сакуры.

Сакуры.

— Я... Что? — Вот это логика! Я не могу поверить собственным ушам.

ушам.

— Видела я, как ты Рока Ли 'лечил', бака хентай! — Девочка, скривившись от боли, встала на ноги, и с хрустом суставов выпрямившись. — Всего облапал, хотя тот мальчик.

мальчик.

— Ты не права, Сакура-чан. — Неожиданно серьезно говорит Рок. — Акира-кун действительно отличный ирьенин.

ирьенин.

— Ничего не знаю, — девочка вскинула подбородок.

подбородок.

— Не хочет, не надо. — Отрезал прислушавшийся к нашему разговору Гай-сенсей.

Гай-сенсей.

— Но ей действительно нужна помощь, наставник! — Я недоуменно смотрю на наставника. — У меня и Рока Ли было достаточное количество повреждений, которые лучше лечить сразу.

сразу.

— Будет нужна — попросит. — Усмехнулся наставник. — И вообще — за одну ночь что-то изменится?

изменится?

— Нет. — Отрицательно качаю головой.

головой.

— Вот и не лезь тогда. — Гай говорит совершенно серьезно. Кажется, намечается очередной этап операции по приведению маленькой куноичи в чувство.

чувство.

— Как скажете, Гай-сенсей. — Киваю я, вызвав недоуменный взгляд напарника. До мальчика не доходит — как же так можно, оставить столь красивую с его точки зрения девочку без помощи. — Вы мне лучше другое объясните, наставник.

наставник.

— И что же тебе объяснить, генин? — Поднимает бровь Гай.

Гай.

— Как вы сами прошли тренировки с утяжелителями? — Я пристально смотрю в глаза наставника. — Неделя такой нагрузки, сенсей, может сделать человека инвалидом. Неужели у вас был под рукой свой собственный ирьенин?

ирьенин?

— Нет, Акира-кун. — Улыбается Гай-сенсей. — У меня ирьенина не было. Поэтому мне пришлось поднимать нагрузку очень постепенно, начиная с одной десятой собственного веса. На удвоенный вес я вышел только через полгода непрерывных тренировок.

тренировок.

— Но... — Я пытаюсь подобрать слова, что бы помягче выразить свое отношение к обрушенной на нас методике.

методике.

— Никаких но, ученик. — Гай жестко смотрит мне в глаза. — Нет у нас полугода. Через пару месяцев вы должны стать достаточно боеспособными. И вы такими станете! Кроме того, вы тренируетесь с применением отличных препаратов, да и Хъюга-ирьенин, Акира-кун, на дороге не валяется. Такой шанс упускать нельзя. И вы его у меня не упустите!

упустите!

— А как же остальные? — С горящим взглядом встревает в разговор Сакура. — Ладно, допустим, нам повезло. Но что будет с теми, кто окончил академию вместе с нами?

нами?

— Ну, тут все просто. — Усмехается наставник. — Команды категории 'А' имеют прикрепленного к ним ирьенина из Конохского центрального госпиталя. Командам 'Бэ' придется прогрессировать постепенно. А вот у команд категории 'Це', Сакура, совсем другие проблемы. Им-то времени на подготовку никто не дает, их сразу в бой бросают.

бросают.

— Но как же так? — Девочка потерянно смотрит на сенсея. — Как Хокаге такое допускает?

допускает?

— Конохе не нужны слабаки! — Жестко отрезает Гай. — Сейчас в академию набирают гораздо больше учеников, чем раньше. И горожане, которым выпал шанс, должны доказать, что они его достойны!

достойны!

— Но ведь они умрут. — Девочка прикрыла ладонью рот. — Мои друзья, они...

они...

— Надейся, что им повезет. — Гай впился взглядом в расширенные от страха глаза куноичи. — Надейся и верь. А еще, Сакура Харуно, на коленях благодари богиню судьбы, что тебе выпал такой шанс.

шанс.

Ужин, как говорится, прошел в теплой и дружественной обстановке. Несмотря на съеденные в середине дня пищевые пилюли, истощенный форсированной регенерацией организм настоятельно требовал еды. Мы с Роком Ли умяли чуть ли не по полкило отлично прожаренного шашлыка, после чего, блаженно отдуваясь, отвалились от стола. А вот Сакура осилила от силы пару палочек с нанизанными кусками свежего, ароматного мяса. Ну, оно и понятно, в ее-то состоянии... Ей сейчас не то, что есть, ей жить особо не хочется. И то ли еще будет! Вообще, так и вышло. Сенсей, скептически оглядев нас, заявил, что на время проведения интенсивных тренировок дежурства отменяются, и он будет ставить защитную сеть. И если кому взбредет в голову слишком далеко удалиться от места ночевки, то пусть этот кто-то не удивляется внезапно прилетевшему кунаю. В общем, наставник решил дать нам полноценный ночной отдых. И это правильно... Утром, когда он нас поднял, я очень даже ощутил последствия вчерашнего беспредела. Тело ныло и просилось обратно в постельку. Сакуру же было по человечески жаль.

жаль.

Бедная девочка, свернувшаяся ночью клубочком, не смогла толком выпрямится, являя собой готовую натурщицу для скульптурной монументальной композиции 'скрюченная с кунаем'. Вот ей-ей, хоть Церетели в этот мир вызывай. Мимо такого он бы точно не прошел. Сенсей, пристально осмотрев скрипящую зубами девочку, велел ей снять верхнюю одежду и улечься на живот. Розоволосой куноичи было так плохо, что она даже не стала спорить. Впрочем, насладиться этаким суррогатом стриптиза ни мне, ни Року сенсей не дал, отправив нас на пробежку трусцой вокруг лагеря. На невинный вопрос — как долго бегать — сенсей попросту отрезал: 'Пока не скажу прекратить'. И мы побежали. Трусцой, ага. Занятия бегом шли под звуковое сопровождение. Сакура, которой сенсей устроил сеанс массажа, захлебывалась криком. Да, сначала она пыталась сдерживаться, но потом девочка плюнула на гордость, и принялась выплескивать переполняющую ее боль. Мы с Роком только и переглянулись, причем Рок зябко поежился. Уж кто-кто, а он был с методиками сенсея знаком не понаслышке.

понаслышке.

И потянулись заполненные жестокими тренировками дни... Впрочем, извращений вроде рубки бревен сенсей больше не устраивал. Он просто выделял мне час-другой свободного времени, которое я посвящал изучению документации, предоставленной моей приемной матерью. Хотя темпы постепенно нарастали. Мы начали бегать быстрее, делать все больше и больше подходов на упражнениях. А еще у меня создалось впечатление, что Гай жульничает. Нет, ну в самом деле: не успели мы привыкнуть к нагрузкам, что заняло чуть больше недели, как внезапно стало тяжелее. Такое впечатление, что сенсей постепенно повышал вес, задаваемый утяжелителями. А еще я интенсивно практиковался в медицине. Растянутые связки, подвернутые ноги, ликвидация последствий тяжелых тренировок... Ирьенинских забот хватало. Надо отметить, что Сакура на следующий вечер сама подошла ко мне, и, потупив взор, попросила о помощи. Такой я ее еще не видел. Все же Гай молодец — перевоспитать такую стервочку. Хотя, с его-то методами... У него ведь воистину все просто. Не умеешь — научит, не хочешь— устроит так, что сам вприпрыжку побежишь выполнять, да еще и спасибо скажешь. За то, что альтернативные методики не применяет, да.

да.

Сакура действительно менялась, можно сказать, на глазах. Когда, спустя три недели после начала тренировок, я качественно переломал себе ногу, повредив при этом голеностопный сустав — она меня с ложечки кормила, и чай носила. Вот что Гай-сенсей животворящий делает! Есть за что уважать нашего наставника. С переломом, конечно, пришлось помучаться. Я чуть ли не шесть часов убил на то, что бы аккуратно и быстро срастить поврежденную конечность. Да еще и с суставной сумкой возиться пришлось... Хорошо еще, что Гай чакрой поделился. На самом деле, невелика наука — на такое, если уж серьезно говорить — любой опытный генин способен. Другое дело, что у генина запасы чакры, как правило, кот наплакал. Мутанты вроде Узумаки, у которых чакры — куры не клюют, на самом деле весьма редки. В общем, выпал мне один день отдыха, и тут уж я оторвался по полной программе — вечером меня Гай в принудительном порядке отправил баиньки, оторвав от медицинских свитков. Так и выразился — мол, если ты, Акира-кун, спать не хочешь, так я тебе ночное дежурство устрою. Пришлось быстро укладываться спать, ведь на следующий день меня снова ждала пытка весом...

весом...

Глава 22. Путь домой

домой

И ад не вечен! Именно эта мысль пришла мне в голову, когда, спустя шесть недель после начала жестоких силовых тренировок наставник снял с нас утяжелители. После чего, не слушая наши радостные вопли, Гай отправил нас на пробежку. И эта пробежка была испытанием не менее серьезным, чем привыкание к утяжелителям. Приходилось делать сознательное усилие, что бы не прыгать на полметра вверх — тело, привыкшее к высокой силе тяжести, старательно выдавало мышечные усилия, попросту избыточные в нормальных условиях. Так мы и бежали за сенсеем, смешной подпрыгивающей походкой.

— Гай-сенсей. — Сакура осмелилась задать вопрос. Тот самый вопрос, который волновал нас троих. — Скажите, а какой вес у нас был вчера вечером?

вечером?

— Ну, — хитро улыбнулся наставник, — у тебя вес был в два с половиной раза выше нормы.

нормы.

— Два с половиной? — Округлила глаза куноичи. — Но ведь вы говорили, что мне будет дан полуторный вес.

вес.

— Все правильно, Сакура. — Рассмеялся наставник. — Ваши нагрузки потихоньку росли. Я же говорил — грех не воспользоваться ситуацией. Раз уж под рукой есть необходимые препараты, не говоря об ирьенине — то и тренировки были по полной программе.

программе.

— А какой вес был на моих утяжелителях? — Рок жадно уставился на своего дядю.

дядю.

— Три с половиной от нормального, Рок. — Гай перевел взгляд на своего племянника. — Акира, не трудись спрашивать, ты последние дни тренировался под утроенным весом. — Гай усмехнулся. — Полчаса вам на разминку, генины. А потом я проверю, чего вы стоите на деле.

деле.

И началась та самая разминка... Тело постепенно привыкало к нормальной силе тяжести, хотя движения все еще были весьма дерганными. В этом и была главная проблема, ведь отжаться три сотни раз в упоре лежа само по себе проблемой не является. Особенно после того, как привыкнешь делать эти три сотни отжиманий под утроенным весом. Сенсей только ухмылялся, глядя на наши попытки соизмерять усилия. Наконец, он решил, что мы в достаточной степень адаптировались.

— Достаточно. — Улыбнулся Гай. — Ну что, генины, ощущаете всю прелесть бытия?

бытия?

— Да! — Чуть ли не хором отрапортовали мы.

мы.

— Вот и хорошо. А теперь, — Гай смерил взглядом сначала Рока Ли, а затем меня, — Сакура, устраивайся поудобнее. Будешь смотреть на редкое даже в Конохе представление.

представление.

— Какое представление, наставник? — Подозрительно прищурилась девочка. И то правда, за время нашей изолированной тренировки сенсей приучил нас с осторожностью воспринимать его слова. Легкая пробежка, по его мнению — это ничто иное, как десятикилометровый марш-бросок.

десятикилометровый марш-бросок.

— Интересное. — Гай весело оглядел нас. — Ну ты сама подумай, где ты еще увидишь бой между адептами школ джуукен и цветка лотоса?

лотоса?

— Ой! — Вздрогнула куноичи, внимательно глядя на нас. — А они не покалечат друг друга, Гай-сенсей?

Гай-сенсей?

— Не должны. — Наставник задумчиво потер подбородок. — Слушайте сюда, ученики. Рок, ограничиваешься третьими вратами.

вратами.

— Я же умею открывать четвертые, сенсей! — Гордо выпрямился подросток.

подросток.

— Не умеешь. — Отрезал сенсей. — Три месяца назад кто в больницу на две недели попал, а?

а?

— Но... — Стушевался Рок.

Рок.

— Никаких но. — Внушительно произнес наставник. — Я еще посмотрю, как ты с третьими вратами управишься. Теперь слушайте внимательно — можете использовать все, что угодно, но с одним условием. Калечащих ударов не наносить. Вам ясно? — Рыкнул Гай. — Если кому не ясно будет, я бой прерву, и все непонятливому объясню. Побеждает тот, кто останется стоять на ногах! А теперь, снимайте обувь и расходитесь.

расходитесь.

И мы разошлись. Я уже был научен горьким опытом встречи с Кибой, поэтому к Року отнесся предельно серьезно. Ну и что, что он чакру толком контролировать не умеет? Киба, вон, тоже не умеет, а разделал меня на экзамене по тай так, что просто любо-дорого посмотреть. Рок же, как минимум, очень хороший рукопашник сам по себе. И в его арсенале есть, как минимум, те самые врата. Сенсей, дождавшись, пока мы разойдемся примерно на десять метров, скомандовал: 'Стоп. Готовьтесь'. Готовьтесь, значит? Ну что же... Чакра послушно заполнила каналы. Активирую бьякуган, после чего запитываю мышцы посредством чакра-капилляров. Опаньки, сюрприз. Мой прежний максимум, на который я мог разогнать мышцы, уже, похоже, не максимум. Изрядно укрепившиеся мышцы, кажется, готовы позволить мне много больше. Постепенно усиливаю приток чакры через капилляры. Все, предел. И этот предел увеличился как минимум на треть.

Улыбаюсь, и фокусирую взгляд на Роке Ли. Он, судя по бледно-зеленой дымке вокруг его тела, тоже времени даром не терял. Вспоминаю, что зеленая дымка — эффект от каких-то по счету врат. Третьих, наверное. Ему же сенсей велел ограничиться третьими вратами, не так ли? Однако. Дымка стала чуть насыщеннее. И если я совершенно спокойно стою на месте, то Рок пританцовывает на месте, будто разминаясь. Да нет, не разминаясь... Легкая гримаса боли скользнувшая по его лицу, и насупленный вид ясно показывают, что эти самые врата даются ему нелегко.

нелегко.

— Начали! — Дает отмашку сенсей, и две боевых машины устремляются по кругу, постепенно смещаясь в сторону противника.

Ни я, ни Рок, особо не спешим. Зачем? Торопиться некуда. А вот прощупать психологию противника очень даже нужно. Что у меня, что у него — каменные лица, на которых живут одни глаза, сцепившиеся взглядами не хуже, чем иные клинки гардами. Движемся плавно, по медленно сходящейся спирали, не делая ни одного лишнего движения. Круг, другой... Расстояние все меньше и меньше. Восемь метров... Пять метров... Машинально фиксирую пульс и давление. Однако. Пульс сто, давление сто пятьдесят на девяносто. Интересно, а не от инсульта ли помирают любители открывать врата? Очень уж нагружается сосудистая система этой техникой... Рок, рыкнув и пригнувшись, выпускает свое Ки, но ментальная атака плавно скользит по ледяной кромке моего разума. Бросок! Мой оппонент стремительно сокращает дистанцию, энергетические каналы его тела, кажется, готовы лопнуть от напряжения, тенкетсу же горят словно маленькие звезды.

звезды.

Движемся мы на почти одной и той же скорости, и оба крайне настороженно относимся к оппоненту. Рок ограничивается короткими резкими ударами, я же пока что плавно ухожу от атак. Даже с замедлением времени, спасибо 'янь'-компоненте бьякугана, бой не кажется медленным. Проверю-ка я, годятся ли против открывшего врата удары по тенкетсу. Очередная попытка зайти вбок к спарринг-партнеру, и я легким жестом касаюсь правого плеча соперника. После чего приходится откидываться назад, пропуская над головой резкий рубящий удар ребром ладони. Выпрямляю корпус, попутно приседая в нижнюю стойку, и наношу второе касание, на этот раз по тенкетсу на бедре. Чакра с легкостью впитывается в энергетическое тело Рока, всплески энергетики в районе тенкетсу ясно дают понять — удары нанесены как надо. Только вот эффекта как такового нет — поток чакры через пораженные чакропоры вовсе не ослабевает. Да и концентрация остается прежней. Напитываю чакрой ладони, укрепляя плоть, и ловлю стопу Рока, летящую мне в лицо, попутно отводя голову с траектории удара.

удара.

Есть захват! Закручиваю ногу противника. Сейчас или бросок, или болевой захват. Н-да, захвата не вышло, Рок быстро понял, что ему грозит, после чего он выполнил кувырок в сторону закрутки, и заднее сальто после приземления. Ну что же, дистанция снова пять метров, и мы оба-двое остались при своих. Рок разве что чуточку морщится, касания по тенкетсу хоть и мягкие, без физической компоненты как таковой, но вот ощущение ошпаренных мышц никуда не делось. На сей раз Рок решил предоставить инициативу мне, вон, явно под защиту стойка. Ну что же... Иду на сближение. Чакру в тенкетсу под глазами! В тело словно молния вошла, и по каналам понесся девятый вал чакры. Удары по тенкетсу против использующего чакру не эффективны? Прекрасно! Фокусирую 'янь' -чакру, и начинаю готовить 'отбивную по Конохски'. Первый удар жестко сфокусированной чакры — в живот. Второй в солнечное сплетение. Третий в печень. Еще один сюрприз... Теперь я тремя ударами не ограничен, телу теперь хватает запаса прочности. Четвертый — в челюсть! И пятый, уже на пределе, летит в бедро противника.

Рок, что характерно, пытался блокировать и уклоняться, но вот от такого натиска ему скорости явно не хватало. Всплески энергетических оболочек явно свидетельствовали, что концентрированная чакра вошла как надо. Да и на уровне восприятия бьякугана жизни прошедшие удары очень даже фиксировались. Не покалечил я его, но приятного, конечно, мало. Что может быть хорошего в ушибах внутренних органов... Ну и что, что мои кулаки даже не касались кожи Рока? Энергетический удар можно нанести с дистанции десять-пятнадцать сантиметров, и слабее от этого он вовсе не становится. После пятого удара выхожу из высокого темпа, больше мне такое не выдержать, я и так на грани. Выхожу и чувствую себя победителем. После чего успеваю заметить летящий в лицо кулак. Домечтался, хвостами Къюби меня поперек хребта, успеваю подумать я. И это было все, что я успел — кулак Ли врезался мне в челюсть, сминая губы. Я даже не успел укрепить место встречи чакрой. Расслабился, вот и поплатился. И уже гаснущим взглядом успеваю заметить, как медленно оседает на землю Рок. Все, аут...

аут...

Пришел я в себя от льющейся сверху ледяной воды. Кажется, у меня появилась новая традиция, мрачно морщусь я. Сожри меня Некомата, челюсть-то как ноет, а... Осторожно поднимаю голову, наблюдаю картину маслом — Сакура аккуратно вытирает с лица блаженно прижмурившегося Рока воду. Похоже, фирменная техника приведения в чувство от Гая Майто не миновала и его. Ловлю взгляд бровастика, после чего весело подмигиваю ему, кивая на стоящую на коленях около тушки Рока розоволоску.

— Спасибо, Сакура-чан! — С чувством выдает мой недавний оппонент.

оппонент.

— Я... — начинает смутившаяся было девочка, но сенсей решительно прерывает их беседу.

беседу.

— Так, так... — Гай сокрушенно качает головой. — Ну, приступим. Начнем с тебя, Рок. Что скажешь?

скажешь?

— Я же победил! — Рок возмущенно привстает, опираясь на локти, и морщась при этом от боли.

боли.

— Это не так. — Жестко обрывает его Гай-сенсей. — Не ты выиграл, а Акира проиграл. Понимаешь, о чем я?

я?

— Нет! — На учителе скрещиваются два возмущенных взгляда, от генина и от ухаживающей за ним куноичи.

куноичи.

— Ладно, объясняю для таких недотеп, как вы. — Гай саркастически усмехается, и бросает взгляд на меня. — Акира просто слишком рано решил, что именно он победил. Для меня это так же очевидно, как и то, что солнце встает на востоке. И если бы он не пропустил твой удар, нанести второй бы ты уже не смог. Оно и понятно, у тебя внутренности отбиты так, что мне даже страшно стало. Да и нога у тебя до сих пор не отошла, или я не прав?

прав?

— Вы правы, наставник. — Бурчит Рок. — Но в настоящем бою я бы ударил Акиру в горло!

горло!

— Ну-ну. — Ухмыляется Гай-сенсей, переводя внимание на меня. — Акира, ты как там? Блевать не тянет?

тянет?

— Никак нет, учитель. — Я осторожно встаю на ноги, и аккуратно кручу головой в право и в лево. Так, шею не потянул, голова не кружится, да и тошноты нет. Только вот челюсть ноет, губы горят да зубы шатаются. Хорошо же меня Рок приложил, ничего не скажешь.

скажешь.

— Очень хорошо. — Одобрительно кивает Гай. — Тогда иди к своему любимому бревну, и продемонстрируй, что такое 'когти дракона'. С полным выплеском. Разрешаю, в учебных целях, так сказать.

сказать.

Пожав плечами, направляюсь к бревну, на ходу формируя технику 'коготков'. Перед указательным и безымянным пальцами с легким гудением возникают бледно-голубые энергетические клинки из жестко сфокусированной чакры. Р-раз, я наношу секущий удар наискось, когти на добрую треть уходят в дерево. Конечно, колющий удар быстрее и эффективнее, но ведь и пыль в глаза коллегам пустить хочется. Два, и в точки-концентраторы внутри техники сформированных 'коготков' устремляются тонкие нити чакры. Хруст и треск! Бревно разламывает напополам, и с противоположной от меня стороны летят щепки и обломки коры вперемешку с опилками. С улыбкой оборачиваюсь к своим товарищам по команде, и с удовольствием наблюдаю округлившиеся глаза генинов. Гай, глядя на это, только ухмыльнулся.

ухмыльнулся.

— Ну что, Рок, — поднял бровь Гай-сенсей, — ты все понял?

понял?

— Да, сенсей. — Выдохнул ошарашенный генин.

генин.

— Акира-кун... — Девочка смотрит на меня очень серьезным взглядом. — Это ведь тот самый удар, который ты Кибе нанес, да?

да?

— Все верно, — согласно киваю я.

я.

— Но почему? — Сакура никак не может понять, что же именно произошло на ее глазах в тот день.

день.

— Потому что меня убивали, Сакура-чан. — Тяжело вздыхаю я. — И если выбирать между убить или быть убитым — я лично предпочту убить.

убить.

— Неужели по другому никак нельзя было? — Девочка чуть прикусила губку.

губку.

— Акира, ты Кибу сначала пробовал бить так же, как сейчас Рока? — Гай Майто смотрит на меня крайне серьезно. — Работая по тенкетсу, и просто нанося удары фокусированной чакрой?

чакрой?

— Вы правы, наставник. — Киваю я.

я.

— Ты вообще об Инудзуках что знал до того случая? — Гай, кажется, в шоке.

шоке.

— Ничего, Гай-сенсей. — Лаконично отвечаю я.

я.

— Ладно... — Гай морщится так, словно он раскусил напополам целый лимон. Причем, неспелый. — Это ваши дела. Нас это не касается. Рок! — Рявкает он.

он.

Н-да, похоже, что Гай сложил два плюс два, получив в итоге четыре. Почему меня не учили особенностям тех же Инудзук? Вот-вот... Что бы спровоцировать меня довести дело до критической ситуации, после чего вынудить меня бить убойно, в ответ на атаки трансформировавшегося Кибы. Жестоко учит клан... Ояма-сенсей мне ведь открытым текстом все объяснил тогда. И спасибо догадавшемуся, судя по выражению его лица, Гаю, что он не стал заострять на этом внимание моих напарников.

напарников.

— Я! — Вскакивает на ноги Рок Ли. Вскакивает, и со стоном падает на колени... Все же обмолотил я его жестоко. Игнорируя скривившегося наставника, иду к нему и опускаюсь на колени рядом. К биджу Гая-сенсея, устроил тут шоу. А ведь для начала нужно было бы подлечить моего напарника.

напарника.

Сенсей терпеливо дождался, пока я уберу последствия своих же ударов. Возни там было не много, я же щадяще бил — даже разрыва селезенки не было, так, ушибы... Хотя и сильные. На десять минут возни. Вообще, до начала этой практики я возился бы куда больше, потому как опыт, все же, великое дело...

дело...

— Спасибо, Акира-кун. — С чувством произнес Рок Ли, вставая на ноги.

ноги.

— Обращайся, — улыбаюсь я, вытирая со лба испарину, и тоже встаю. Так, все это прекрасно, но надо и о себе подумать. А то как бы зубы не повыпадали, блин. Они ведь и правда чуть шатаются!

шатаются!

— Итак. — Продолжает разбор полетов Гай-сенсей. — Ты все понял, Рок?

Рок?

— Понял, Гай-сенсей. — Тяжело вздыхает Рок Ли. — У меня в серьезном бою против Акиры вообще шансов нет?

нет?

— Пока не научишься открывать старшие врата, не попадая при этом в больницу с кровоизлиянием, — чеканит Гай, — шансов никаких.

никаких.

— Скажите, Гай-сенсей. — Сакура робко подняла руку.

руку.

— Слушаю тебя, девочка. — Гай ободряюще улыбается розоволосой куноичи.

куноичи.

— Расскажите пожалуйста, что это за техника врат? — Зеленые глаза Сакуры горят восторгом. — Рок-кун был так быстр! Я хочу ее изучить, ну пожалуйста, Гай-сенсей.

Гай-сенсей.

— С техникой врат тебе, Сакура, лучше не связываться. — Гай отрицательно качает головой. — Как и Акире, если уж на то пошло.

пошло.

— Почему, Гай-сенсей? — Девочка упорно не желает отказываться от мечты. Ну еще бы... Метода, при которой удары по тенкетсу не оказывают никакого эффекта. Сакура ведь, если учесть, что она была не в лучших отношениях с Хинатой, точно успела познакомиться с выбитыми тенкетсу, равно как и с тем, что это делает.

делает.

— Ну хорошо. — Гай тяжело вздыхает, и предлагает нам усесться на землю. — Садитесь, генины, мне, судя по всему, придется прочесть вам лекцию.

лекцию.

Осмотрев приготовившихся внимательно слушать меня и Сакуру, Гай усмехнулся и предложил Року пробежаться вокруг лагеря, если тому не интересно. Рок, пробурчав, что это он и так знает, сорвался с места в карьер, предпочтя очередную пробежку. Хотя... Ну что такого для него в пробежке без утяжелителей? Он при более чем утроенной силе тяжести бегал, и ничего, живой.

живой.

— Собственно, — начал рассказ Гай-сенсей, — техника открытия врат, это не более чем активация и без того заложенной самой природой методики использования чакры. Если верить легендам, тысячи лет назад именно с этого начинали первые люди, у которых пробудилась чакро-система. Все методики тонкого контроля были изобретены потом, спустя сотни лет. А исходно, древние воины кушали специальным образом приготовленные и измельченные грибы, что бы, как тогда выражались, 'ощутить дыхание бога смерти'.

смерти'.

— А почему именно именно бога смерти? — Спросила аж подавшаяся вперед девочка.

девочка.

— Потому что восьмые врата целиком и полностью построены на чакре смерти, — с тяжелым вздохом ответил учитель.

учитель.

— Но... — Сакура недоуменно посмотрела на Гая. — Чакра смерти... Это же самоубийство!

самоубийство!

— Верно. — Согласно кивнул наставник. — Но древние воины считали это приемлимой платой за возможности восьмых врат. Как учит дошедшая в виде легенд священная книга тех времен: 'Враг не разбит, и я не погибну в бою, я буду рождён еще семь раз, чтобы взять в руки нагинату. И семь раз погибнуть, сражаясь за императора!'.

императора!'.

— Император... — Сакура чуть поежилась. — Это ведь так звали великого дайме, который владел всеми странами?

странами?

— Да, Сакура. — согласно кивнул наставник. — Вижу, ты знакома с этой легендой. Но учти, ее очень не любят власть имущие, ведь если поверить ей — то все дайме и каге не более чем узурпаторы не принадлежащей им власти.

власти.

— Понятно. — Нахмурившаяся девочка в задумчивости прикусила ноготь большого пальца правой руки. — Скажите, Гай-сенсей, — решительно продолжила она, — почему же для меня эта техника не пригодна?

пригодна?

— Она не пригодна хотя бы потому, Сакура, — Гай с сожалением вздохнул, — что при ее использовании шиноби, открывший врата, лишается возможности управлять своей чакрой. Вообще лишается. Конечно, при этом шиноби получает немалые возможности — с каждыми открытыми вратами растет скорость, сила, быстрота реакции. Шиноби, открывший врата, может отстраняться от боли, его тело укрепляется, что позволяет ему переносить очень сильные удары врага. — Гай задумчиво потер подбородок. — Есть еще одна проблема, генины. Эта техника по-настоящему опасна. И если тело слабо, то повреждения, которые получит шиноби, могут быть не совместимы с жизнью. Когда Рок по собственной глупости открыл четвертые врата на тренировке — его спасло лишь то, что я успел донести истекающее кровью тело до ближайшего госпиталя.

— Но почему тогда Рок-кун использует это?! — Воскликнула негодующая Сакура.

Сакура.

— Сядь и успокойся. — Жестко произнес Гай. — Рок изучает эту технику потому, что у него нет другого выхода. Иначе ему не выжить. Он не может тонко управлять своей чакрой, Сакура. Не может, понимаешь ты это? И, следовательно, он не может напитывать мышцы чакрой, как делает Акира, и как будешь делать ты. Поэтому ему и приходится открывать врата, лишаясь при этом любой возможности контролировать чакру в процессе.

процессе.

— Я... — Девочка потеряно оглянулась, найдя взглядом бегущего с застывшим лицом очередной круг Рока Ли. — Но ведь он же... — И тут Сакура всхлипнула.

всхлипнула.

— Успокойся, девочка. — Грустно улыбнулся Гай. — Мир жесток, и все, что мы можем — это жить, пока есть возможность. Кроме того, третьи врата уже сейчас особого вреда ему не наносят, а в будущем, когда он вырастет, он сможет открывать даже шестые врата без особого ущерба для себя. Так, как открываю их я. Хотя, конечно, те же седьмые врата даром не проходят уже никому!

никому!

— Я все поняла, наставник. — Девочка с силой прижала к закрытым глазам кончики пальцев, после чего с силой провела ими, смахивая выступившие слезы. — Я одного понять не могу, Гай-сенсей. Почему эту технику используете вы?

— Потому что мой контроль вовсе не так хорош, как мне хотелось бы. — Сенсей совершенно бесстрастно смотрел на розоволосую куноичи. — Мой предел — техники 'Бэ' ранга. И скорости, которую я могу достигнуть, осознанно напитывая чакрой мышцы, совершенно недостаточно для джоунина ранга 'А'. Таков мой путь, Сакура, и такова моя судьба. Тебе, я надеюсь, повезет больше.

больше.

— Несомненно. — Кивнул я. — Еще на экзамене по тай ты, Сакура-чан, в своем поединке с Ино Яманакой использовала подпитку чакрой. Пусть и чуть-чуть, но этого оказалось достаточно.

достаточно.

— Да? — Скептически протянула Сакура. — Допустим. Но почему этого не делала Ино? Она ведь клановая, и контроль у нее, как минимум, не хуже моего.

моего.

— Потому что она Яманака. — Негромко рассмеялся наставник. — Хочешь верь, хочешь нет — но я достаточно хорошо знаком с ее отцом. И если дочь хотя бы чуточку похожа на Иноичи-доно, то она показывает остальным ровно столько, сколько считает нужным!

нужным!

— Как же так? — Возмущенно вскинулась девочка. — Она что, могла проиграть мне специально?

специально?

— Проиграть что? — Расхохотался Гай Майто. — Что же именно она проиграла, а, Сакура? Это всего лишь детские бои. Но, используя их, можно заставить окружающих думать ровно то, что тебе хочется. И я вовсе не удивлюсь, если Ино-химэ владеет чакрой ничуть не хуже, чем Акира-кун. Уж от менталистки, которую с детства должны были обучать очень тонким техникам, было бы глупо ожидать другого. Так. — Гай решительно встал на ноги. — Заболтались мы что-то. А ну-ка, генины, сто кругов вокруг лагеря. А после этого я проверю лично, на что же ты способна, Сакура-тян. Бегом, марш!

марш!

И мы побежали. Собственно, у Сакуры сейчас очередной разрыв шаблона имеет место быть. Девочка оценила скорость и силу ударов увиденных ею спарринг-партнеров, после чего у нее началась переоценка ценностей. И, судя по бросаемым то на меня, то на Рока Ли, взглядам, девочка пытается понять, сколько именно она продержится в поединке против одного из нас. И выводы девочка должна сделать очень уж неприятные. Ну что же, лучше уж так, чем при выполнении боевой задачи. Кстати, задумался я, от этой девочки ведь моя жизнь зависеть может. Почему бы не устроить ей практику 'выбитых тенкетсу'? Месяц-другой, и ее возможности очень даже вырастут. Да и Року Ли такое не повредит, особенно, если предположить, что я все же сумею починить его систему чакра-каналов. Решено, тайна не велика. Да и не тайна это, собственно. Хизаши ведь рассказывал мне, как именно он обучал своих подопечных, пока на чисто боевую работу не перешел.

перешел.

Сенсей после пробежки дал нашей куноичи время прийти в себя, после чего начал проверять ее возможности в тайдзюцу. Н-да, ну что тут скажешь... Пусть Ирука горит в местном аду. Ее ведь теперь не учить, ее переучивать придется, ломая вбитые рефлексы. И Гай, похоже, того самого мнения, вон, как сморщился. Так и хочется, глядя на такую вот физию, предложить ему средство от несварения желудка. Впрочем, отказываться от задачи, сколь сложной бы она не была, Гай Майто не собирался. Ободряюще улыбнувшись девочке, сенсей пообещал подтянуть ее навыки в тай, да так, что через полгода она лишь смеяться будет на той неуклюжей глупышкой, какой когда-то была. Девочка только робко улыбнулась, с надеждой глядя на сенсея. Похоже, она уже уверовала в его способность пройти по воде, и накормить всех страждущих пятью хлебами. Впрочем, что это я... Уж с чем с чем, а с хождением по воде у Гая никогда сложностей не было!

было!

А дальше Сакуру ждало ее маленькое персональное чистилище. Гай заставлял ее проделывать стандартные ката и движения-связки, подмечая каждую неточность в исполнении. Нет, он пока не давал ей новый материал, вовсе нет. От всего лишь добивался качественной отработки уже изученного, попутно корректируя откровенные ляпы, допущенные при ее обучении. И работал он на совесть. Хорошим подспорьем оказалась толстая, гибкая хворостина, при каждом неловком движении со свистом врезающаяся в локти, запястья и бедра девочки. Ну что же, Окини-сама еще когда мне сказала сакраментальную вещь, в правдивости которой я убедился на собственном опыте. Нет, ну кто бы спорил, а? Боль, она и правда наилучший учитель. И тщательный, методичный подход Гая начал давать свои плоды...

плоды...

Нас же с Роком Ли ждали бесконечные спарринги. Но теперь мы вовсе не старались отправить партнера в аут, вовсе нет. Мы отрабатывали разные боевые ситуации, что было полезно для нас обоих. Рок вырабатывал привычку противостоять быстрому неконтактному бойцу, чьи удары достигают цели с расстояния в десять-пятнадцать сантиметров, да, вдобавок, учился противостоять 'вихрю ударов небес', минимизируя получаемый урон. И Рок учился с упорством фанатика. Он был готов вести учебные бои с утра до поздней ночи, без перерыва на сон и еду. При этом нельзя сказать, что для меня эти поединки были бесполезными. Вовсе нет. Слишком уж я привык к методам боя клана Хъюга, что, вообще говоря, было опасным. Но ничего, опыт для нас сейчас самое ценное, и мы этот опыт старательно нарабатывали, прерываясь разве что на сон, еду, и санитарные мероприятия.

мероприятия.

Сенсей, к слову сказать, очень даже воспринял идею энергетических тренировок путем массажа тенкетсу чакрой. Выслушав мои 'почему' и 'зачем', 'зачем', он лишь поинтересовался, где же я был, такой умный и красивый, пятнадцать лет назад, когда формировалась энергетика его собственного организма. При этом Гай категорически запретил проводить какую-либо анестезию в процессе. Шиноби должны уметь терпеть боль, и точка. Мало ли под какой удар доведется попасть? Вот пусть и привыкают молодые генины заранее. Я лишь поморщился на эту сентенцию, а наблюдающие на за нашей беседой сокомандники сделали свои выводы, наградив сенсея мрачными и обреченными взглядами. И Рок, и Сакура — они уже имели представление, что такое энергетический удар по тенкетсу. Ну и что, что воздействие 'инь' чакрой прямого и явного вреда не наносит? Ощущения то будут при этом ого-го! Сравнимые с тем самым ожогом, или укусом шершня. Но Гая их мнение интересовало меньше всего. Сказано делать — значит, делать, и точка.

точка.

А еще нас ждали тренировки на скорость. Теперь мы носились как оглашенные по сильно пересеченной местности, при этом сенсей прямо предупредил нас, что переломавший себе что-либо обычным сеансом лечения у штатного ирьенина группы не отделается. Не-е-ет, такого счастливчика будет ждать нечто особенное. И почему-то никому из нас, генинов команды 'Бэ' сто шестьдесят три, не пришло в голову сомневаться, что боль от увечья будет чем-то совершенно несущественным по сравнению с тем, что уготовил неудачнику Гай-сенсей. Мы же уже в достаточной степени оказались знакомы с его педагогическими талантами. Да что там говорить, достаточно вспомнить, как он поощрял последнего прошедшего полосу препятствий! Удар его импровизированным стеком пониже поясницы — это самое легкое, что ждало такого неудачника. Вот так мы и тренировались. Монотонную рутину тренировок прервало разве что одно событие, произошедшее на седьмой неделе с начала нашего 'автономного плаванья'.

плаванья'.

Буквально перед окончанием курса тренировок нас навестил Хизаши Хъюга. Мой приемный отец появился на площадке, облюбованной под лагерь, ближе к вечеру. Вежливо поприветствовав присутствующих, джоунин уселся поближе к костру. На поляне воцарилось неловкое молчание, первым которое нарушил наш наставник.

наставник.

— Хизаши-сан, — поклонился Гай-сенсей, — чем мы обязаны вашему визиту?

визиту?

— Да так, — тонко улыбнулся Хизаши, — я просто проходил мимо. Почему бы и не зайти на огонек, думаю? Кстати, Акира, — усмехнулся он, — тебе тут подарки просили передать. Миори пирог приготовила, да и твоя невеста от нее не отстает — вручила мне мясо по песчаному. Говорит, старалась... — Приемный отец задумчиво помассировал губу. Он что, проверяет, не шатается ли зуб? У меня очень плохое предчувствие... Он ведь может заставить меня все это слопать, прямо в его присутствии!

присутствии!

— Неужели в кланах женятся так рано? — Выдохнула Сакура.

Сакура.

А? А? — Вопросительно поднял бровь Хъюга. — Нет, девочка, что ты. Но помолвки могут заключаться в любом возрасте. Кстати, Акира. Почему ты до сих пор не представил мне своих товарищей по команде?

команде?

— Прошу прощения, — говорю я, склоняя голову, — господин мой отец, позвольте представить вам моих товарищей по команде — Сакуру Харуно и Рока Ли. — Я с трудом подавил тяжелый вздох, глядя на выпучившего глаза Ли. Все же Гай зря своему племяннику хотя бы базовый курс этикета не прочитал. Ему же с клановыми общаться предстоит, а нормы поведения клановца 'на людях' сильно отличаются от того, к чему привыкли местные представители 'третьего сословия'. — Рок, Сакура, — я перевожу взгляд на них, — позвольте представить вам моего отца-по-клану Хизаши Хъюга, джоунина Листа.

Листа.

— Очень хорошо, — удовлетворенно кивает Хизаши.

Хизаши.

— Как прошел ваш путь? — С вежливой улыбкой интересуется Гай.

Гай.

— Прекрасно, благодарю вас, — отвечает мой сородич, — но я, признаться, удивлен вашим выбором. Я все ноги сбил об корни и сучья, пока добрался до места вашего лагеря. Да в этом лесочке вообще, плюнешь в лисицу, — Хизаши насмешливо покосился на меня, — попадешь в корень.

корень.

— Да, уважаемый джоунин, — сокрушенно кивнул головой наставник, — вы совершенно правы. Однако, как я считаю, дети с самого юного возраста должны привыкать к тяготам пути шиноби.

шиноби.

— Разумеется. — Кивнул в ответ мой приемный отец. — И, если уж речь зашла о тяготах... Почему ваши подопечные проводят время в возмутительной праздности?

праздности?

— Вы ошибаетесь, Хизаши-сан. — Усмехнулся Гай Майто. — Дети приходят в себя после сеанса выбитых т