Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться


Страница произведения

Хранитель рода. 1 курс


Опубликован:
19.05.2015
Изменен:
Читателей:
277
 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 
 
 

Хранитель рода. 1 курс


Глава 1

Не успела Гермиона разложить вещи, как дверь в купе открылась, и внутрь осторожно заглянула голова какого-то мальчишки, после чего неуверенно огляделась.

— Простите... Можно к вам?

— Конечно.

Гермиона с некоторым удивлением глянула на гостя, который даже после приглашения продолжал топтаться на входе. Наконец он, похоже, набрался смелости и вошел внутрь, распихал вещи под сиденья — попытка забросить чемодан на багажную полку рядом с вещами Гермионы закончилась тем, что он едва не рухнул детям на голову. Вторую попытку мальчик благоразумно предпринимать не стал.

Поймав на себе удивленный взгляд соседки, мальчик растерял остатки смелости и совсем зажался, постаравшись сделаться незаметным. Понял, что ведет себя не очень воспитанно, все-таки набрался смелости:

— Эм... Лонгботом... Невилл. Очень приятно...

Прозвучало настолько неуверенно, что Гермиона лишь скептически приподняла брови, но все же представилась в ответ:

— Гермиона Грейнджер, тоже очень приятно. Э-э... Невилл, ты ведь из чистокровной семьи?

— Да, а что? — насторожился мальчишка.

— Ничего... просто хочу сразу предупредить, что я маглорожденная.

— Ну и что?

Удивление в вопросе прозвучало вполне искренне, что примирило девочку с таким соседом-тюфяком.

— Просто я читала, что многие чистокровные не очень хорошо относятся к таким, как я.

Невилл насупился.

— Я не из таких. Это Пожиратели не хотели видеть маглорожденных в магическом мире... мои родители воевали против них.

— Воевали?

Мальчишка не очень охотно принялся рассказывать о прошедшей войне. Очень кратко и без подробностей. Гермиона рассеянно слушала — всегда интересен взгляд одной из сторон, сама себя она считала человеком со стороны, которого прошедшая война никак не задевала. А так она и сама могла много чего рассказать, благо прочитала о ней много, а также много обсуждала ее с учителем, который порой едко прохаживался по методам обоих сторон.

— Этот террор только лишний раз доказывает, что Волдеморт сошел с ума, — любил рассуждать он. — Штыками можно захватить власть, но на них нельзя сидеть. Что он собирался делать после победы, породив такую волну ненависти к себе?

И вот сейчас она слушала того, кто пострадал в этой войне. О Лонгботтомах она вспомнила сразу, стоило только услышать — их фамилия была в альманахе "Кто есть кто". И находилась она там далеко не на последнем месте. Вместе с тем девочка вспомнила и газетные статьи, в которых писали о произошедшем с Логботтомами. Тогда она восприняла текст о них, как обычную статью. Поохала и забыла. Сейчас же, сидя с этим мальчиком, чьими родителями и были, похоже, те пострадавшие, статья воспринималась уже совсем иначе.

Гермиона отвернулась, чтобы мальчишка не заметил в ее взгляде жалости. Судя по тому, что он ни разу не упомянул о произошедшем с его родителями, жалость ему была нужна в последнюю очередь.

От разговора была и еще одна польза: в случае чего, можно было сослаться на него, мол Невилл рассказал, я просто запомнила. Сам Невилл, судя по его виду, и не вспомнит, о чем он конкретно говорил.

Все-таки прав был наставник, просто слушая можно узнать намного больше, чем спрашивая. Девочке нужно было просто в нужных местах поохать, нахмуриться, когда Невилл рассказывал о политической программе Пожирателей. Один раз пришлось выдать спич о ретрограда-магах, стоящих на пути прогресса, когда Невилл прямо поинтересовался ее мнением. Спич, похоже, Невиллу не понравился, но чем именно, не объяснять не стал. Зато принялся доказывать, что не все маги ретрограды, похоже, он решил, что "ретрограды" — это такие Пожиратели Смерти, но только из магловского мира. После чего Гермионе оставалось только внимательно слушать и мотать новую информацию на ус. А ее мальчишка выдал много, причем такой, которую в книгах не найдешь — об отношениях внутри чистокровных семейств магической Британии и взаимоотношениях между ними, о том, кто с кем дружит, кто с кем воюет... В общем, много мелочей, о которых обычно не пишут, ибо они считаются само собой разумеющимися.

Гермиона была довольна — ее страсть к новым знаниям была удовлетворена. Подозревала, что и наставник бы ею гордился. А также радовалась, что в свое время просмотрела почти все газеты магической Британии за восемьдесят первый год. Ух, как не хотелось ей их читать... Но наставник заставил. Специально выписал их, правда на адрес "Дырявого Котла", в который после и гонял ученицу, чтобы она их забирала домой, где их сперва читали отец с мистером Кливеном, а только после этого они попадали к ней. Наставник же отбирал статьи, с которыми настойчиво рекомендовал ознакомиться... А когда он что-то настойчиво рекомендует, то лучше с ним не спорить.

Сейчас же девочка только радовалась предусмотрительности наставника. Без тех прочитанных статей она бы поняла из рассказа Невилла едва ли процентов пятнадцать — это сколько она интересного упустила бы?!

Разговор тем временем увял. Невилл быстро потерял первоначальный запал и выдохся, снова сжавшись в углу. Гермиона решила его расшевелить:

— Невилл, а почему волшебники так странно одеваются?

— Странно? — мальчишка выглянул в окно. — Почему "странно"? Они все должны одеваться в одежду маглов, если прибывают не напрямую на вокзал. А мантии — это одежда волшебников. Значит, они сюда напрямую аппарировали или через камин прошли.

— О... Понятно... — Гермиона покосилась на одного из волшебников в магловской одежде, решая, высказаться по этому поводу или нет...

К счастью поезд тронулся как раз в этот момент, и тема оказалась закрытой.

— Мы поехали! — радостно подпрыгнула Гермиона. — Невилл, а расскажи, пожалуйста, о Хогвартсе. Ты ведь, наверняка, знаешь больше, чем я, пусть я и прочитала историю Хогвартса.

Невилл в этом явно сомневался, судя по его виду, но и признаться в обратном то ли побоялся, то ли постеснялся. Тем не менее стеснительность все-таки заставила его пробормотать смущенно:

— Я и сам не очень много знаю. Я до Хогвартса дома учился, и бабушка про него мало рассказывала. А мои родители учились на Гриффиндоре...

— А чем Гриффиндор отличается от других факультетов? — сразу поинтересовалась девочка, заметив, что при упоминании родителей мальчик загрустил.

— Ну... На Гриффиндоре учатся смелые и отважные...

— А это не одно и тоже?

— Что?

— Ты сказал, что на Гриффиндоре учатся смелые и отважные. Разве смелый и отважный не синонимы?

— Эм... Не знаю...

— Гм... Ладно. Значит, на Гриффиндор идут смелые и, гм... Отважные. А на остальные — трусы?

— Почему? — удивился Невилл.

— Ну так все смелые же в Гриффиндоре.

Такая логика, похоже, для Невилла оказалась слишком сложной, и он слегка подзавис. Чувствовал, что где-то в логике девочки ошибка, но не мог сказать в чем она.

— А кто идет на Равенкло? — пришла ему на помощь девочка.

— Умные.

— Хм... Умные... А Слизерин?

— Хитрые. А Хаффлпафф — трудолюбивые, — предвосхитил следующий вопрос Невилл.

Девочка демонстративно задумалась, принявшись загибать пальцы на руках. Загнув четыре, замерла на мгновение и начала сначала, продолжив загибать их по следующему кругу.

— И что мне теперь, разорваться? — удивлено воскликнула она.

— Э-э-э... разорваться? — завис Невилл.

— Ну сам смотри. Смелые в Гриффиндор, так? А ты знаешь, какая я смелая? Жуть! Ужас, какая смелая. Меня боггарты боятся, вот! Умная? Да! Или сомневаешься? — Девочка нависла над Невиллом, и тот торопливо замотал головой — не сомневается. — Правильно. Я, между прочим, в старой школе лучшей ученицей была, отличницей! А еще хитрая. Мама всегда говорила, что я жуть какая хитрая, если нужно новую книгу выпросить. А уж про трудолюбие вообще молчу. У меня родители книги отбирали и запирали их лишь бы я ночами не трудилась... гм... не училась. Значит я смелая, умная, хитрая и трудолюбивая, — Гермиона старательно загнула четыре пальца на руке перед носом Невилла. — И куда мне идти?

— Н-не зн-н-наю...

— Вот и я не знаю, — вернулась на место девочка. — Может конкурс устроить среди факультетов? Который победит, тот получит честь принять под свои своды великую меня...

Глядя на совершенно сбитого с толку и ошарашенного мальчишку, Гермиона не выдержала и расхохоталась.

— Ой, не могу! Видел бы ты себя. Невилл, успокойся, я пошутила.

— Ага, — неуверенно отозвался Невилл. — Но на Слизерин ты при всей своей хитрости не попадаешь. Там учатся только дети чистокровных семей или полукровки. Маглорожденных туда еще ни разу не зачисляли... Я такого не помню...

— Вот как? Значит Слизерин из соревнований за честь принять меня вычеркиваем. А ты, значит, туда?

Невилла передернуло.

— Нет! И моей бабушке это не понравится. Она надеется, что я, как и родители, попаду на Гриффиндор. На Слизерин же поступает много детей тех, кто шел за Тем-Кого-Нельзя-Называть.

— За Волдемортом, что ли?

— Н-не н-н-надо н-называть ег-го им-мя. Это был страшный человек.

— Скорее сумасшедший, — буркнула себе под нос девочка, но спорить не стала. В конце концов, сумасшедший маг и в самом деле страшный враг. — Ладно. А на остальные маглорожденные идут?

— Ну... Да... Они в основном либо на Гриффиндор попадают, либо на Хаффлпафф. На Равенкло бывает, но мало.

— Но бывает?

— Мало.

— Гм... А как вообще отличают умных от храбрых?

— Бабушка мне не рассказывала, я только слышал про артефакт Основателей.

Сама Гермиона школой интересовалась постольку-поскольку. Слишком много информации давал мистер Кливен, которую приходилось усваивать, слишком много занятий и тренировок, не оставляющих свободного времени ни на что лишнее. Да и сам мистер Кливен интереса к школе не одобрял, считая, что ей лучше знать о ней не больше других маглорожденных — так меньше внимания привлечется. Потому все знания о Хогвартсе Гермиона почерпнула из тех книг, что купила вместе с преподавателем, и которые она успела прочитать за оставшиеся дни августа после возвращения из России, где ее официально признали Хранителем Рода Мишиных.

Так что ее интерес к разговору с Невилом был вовсе не напускным. Вот только мальчишка ничего нового ей не сообщил — все это она прочитала и в книгах. Ей с трудом удалось скрыть разочарование, от разговора с чистокровным магом она ожидала большего.

— А что у тебя в кармане? — заинтересовалась вдруг Гермиона. — Шевелится...

— Это? А, это моя жаба... Дядя Альберт подарил.

— Жаба? — Гермиона поспешно проглотила первую вертевшуюся на языке фразу: "за что он тебя так ненавидит". Потом попыталась представить ситуацию, в которой согласилась бы взять в руки жабу и не смогла. — А у меня дома кошка есть, — неуверенно сообщила она, косясь на шевелящийся карман мальчишки. — Я ее совсем маленькой подобрала и вылечила. Сейчас уже здоровая вымахала. Но я ее с родителями оставила, в письме ведь не было сказано, что можно взять с собой кошку.

— Думаю, тебе разрешили бы, — заметил Невилл. — Просто сейчас редко кто кота или кошку берет в качестве фамильяра.

— Почему? — Тут же заинтересовалась Гермиона, подумала и на всякий случай изобразила восторженную маглу, объясняя свой интерес: — Я читала, что у всякой уважающей себя ведьмы должен быть кот... черный.

Невилл рассмеялся.

— Странные представления у маглов о ведьмах.

"Не страннее, чем видеть мага с жабой", хотелось сказать Гермионе, но... "молчание золото", часто любил повторять мистер Кливен и, как уже неоднократно убеждалась девочка, в этих словах имелся смысл.

То ли Невиллу захотелось продемонстрировать жабу, то ли он решил дать ей подышать воздухом, но он вытащил ее из кармана... Жаба, не будь дурой, тут же спрыгнула с руки и шмыгнула в приоткрытую дверь. Двери в купе поезда не запирались, что и понятно — мало ли что учудят юные волшебники, и лучше иметь возможность учителям или старостам попасть в любое купе без проблем. Причем даже запирающие чары не работали, только, как предупреждающие — это Гермиона вычитала из истории Хогвартса, где о поездке говорилось в самом начале. Вот только в их купе дверь категорически отказывалась оставаться закрытой и все время слегка приоткрывалась. Этим жаба и воспользовалась.

— Тревор! — горестно взвыл мальчик, бросился следом за ней, споткнулся о собственный чемодан и рухнул на него.

Облегчение от исчезновения жабы у Гермионы рухнуло под тяжестью совести при взгляде на искреннее горе, написанное на лице Невилла. Она даже начала мысленно перечислять способы быстрого поиска жабы.

— Тревор, это, как я понимаю, имя жабы? — уточнила она на всякий случай, как раз вспомнив кое-что подходящее... с именем вообще все просто.

— Да... если я ее потеряю... что скажет бабушка?

— "Слава богу"? — тихо предположила Гермиона, но встретившись с печальным взглядом Невилла снова проиграла сражение с совестью. — Невилл, а ты сам не знаешь подходящих заклинаний? — Светить знаниями уж очень не хотелось. Одно дело теория, почерпнутая из книг, а другое дело практика... Тем более ее способ совсем не для новичков в магии.

— Нет. Меня вообще все до десяти лет сквибом считали... Придется весь вагон обходить...

У Гермионы совесть и жалость затеяли отчаянную схватку с эгоистичным желанием спокойно посидеть в купе, пока Невилл ищет жабу, почитать что-нибудь интересное. Но тут ей пришло в голову, что поиск жабы может оказаться отличным предлогом для знакомства с будущими одноклассниками. И... Чего уж греха таить... Посмотреть на героя магического мира тоже хотелось. Пусть мистер Кливен и предупреждал, чтобы она от него держалась подальше, но ведь одним глазком взглянуть можно? И, если он действительно окажется этаким мажором, то она просто уйдет.

— Я тебе помогу! — пылая энтузиазмом поднялась со своего места девочка. — Идем!

Невилл подозрительно посмотрел на соседку, но отказываться от помощи не стал.

Гермиона же решительно двинулась по проходу, распахнула первое же купе... Предупреждающего сигнала нет, значит никто не переодевается...

— Здравствуйте, вы тут жабу не видели? Невилл ее потерял, а я помогаю искать.

Не, оно понятно, что через закрытую дверь жаба не просочится, не призрак же она... пока... шутка. Но ведь и с одноклассниками не познакомишься, не открыв дверь — тоже ведь понимать надо. Потому побольше энтузиазма в голосе, начальственных ноток добавить и как можно больше информации вывалить, если потребуется, тогда точно никому ни о чем ее спрашивать не захочется. Гермиона даже не играла, просто вспомнила себя до встречи с мистером Кливеном, свое поведение... его и вытащила на всеобщее обозрение.

Зачем? Гермиона и сама не ответила бы на этот вопрос. Может потому, что боялась показать настоящую себя. Она многому научилась у мистера Кливена, но вот общаться со сверстниками у нее так и не получалось. В старой школе ей уже было не интересно с ними (после того-то, как она узнала о магии), а на детских площадках она практически не бывала. Наставник часто переживал по этому поводу, но выхода не нашел, все-таки мало у него было времени, нужно было учить. Хоть не вылезать впереди всех и не злить одноклассников она научилась.

— Постарайся в школе друзей найти, — было одним из последних его желаний.

Но дружить ради галочки Гермиона не умела, а как знакомиться не знала. Вот, может сгоряча, и решила, если уж кто согласится познакомиться с такой надоедой, то, может быть, он сможет стать другом. Насколько эта тактика разумна... ну это может оценить только человек с большим жизненным опытом, которому просто неоткуда было взяться у одиннадцатилетней девочки.

Следующее купе... еще добавить энтузиазма, а то вдруг кто усомнится, что она добровольно вызвалась искать жабу. Глядишь, примут за отличницу-активистку.

Невилл ушел вперед, видно испугался энтузиазма соседки. К тому же он на самом деле искал жабу, а потому закрытые купе пропускал.

Следующий вагон. Гермиона сомневалась, что жаба ускакала туда, но и не возражала, когда Невилл отправился через тамбур. К тому же он, похоже, уже начал слегка паниковать и стал заглядывать даже за закрытые двери, при этом он чуть не плакал. Девочку с новой силой стала грызть совесть. Успокоила ее тем, что еще пара купе и если там не окажется героя магического мира, то она отыщет эту жабу и вернет владельцу.

— Я... я там был, — робко возразил Невилл, когда Гермиона направилась в сторону одного из купе.

— А я нет. Ты же мог пропустить Тревора? Лишним мой взгляд не будет. — Гермиона решительно распахнула дверь.

В купе сидели двое мальчишек, которые мрачно посмотрели на неё.

— Никто не видел жабу? Невилл ее потерял, — с ходу поинтересовалась она.

— Мы уже сказали, что не видели, — недовольно отозвался рыжий. Но Гермиона уже заметила в его руке палочку и любопытство пересилило и желание помочь Невиллу, и желание увидеть героя. Может удастся с ним познакомиться? Он сможет многое ей рассказать, ведь видно, что чистокровный, хотя и одет несколько... бедновато. Хотя не Яма... далеко не Яма.

— О, вы колдуете? Можно посмотреть? — Ждать разрешения Гермиона не стала и села на свободное место.

Рыжий слегка опешил от напора.

— Э-э... ладно...

Произнесенное им заклинание вогнало Гермиону в ступор. Если оно сработает, то девочка поклялась лично сжечь все книги в библиотеке по теории магии и построению словесных форм заклинаний, ибо оно в корне противоречило всем основам, законам и постулатам. Более того, с этой формой даже невербально колдовать нельзя, ибо словесная форма в таком виде сильно сбивает концентрацию и сосредоточенность. К тому же совершенно не совпадал размер заклинания с движениями палочки.

К счастью, законы магии остались незыблемыми, и девочка мысленно облегченно выдохнула, убрала руку из-за спины со скрещенными пальцами (не, ну не сжигать же книги в самом деле из-за сгоряча вырвавшегося обещания). Хотя мистер Кливен обязательно бы прошелся по обещаниям, которые вырываются сгоряча.

— Эм... А ты уверен, что это настоящее заклинание? — это была самая нейтральная фраза, из пришедших в голову Гермионе. Первая касалась умственных способностей одного рыжего субъекта, которую она благоразумно оставила при себе. — Кажется, оно не слишком хорошее. — И чтобы не высказать все, что она на самом деле думает о горе-маге, Гермиона решила отыграть заучку-энтузиастку. Иметь дело с рыжим что-то расхотелось, а этот образ отпугнет его от нее вернее всего. — Я испробовала несколько простых заклинаний для практики, и они все у меня работали. У меня в семье совсем нет волшебников и, конечно же, я заучила наизусть все учебники нашего курса, — наизусть, это, конечно, преувеличение, всего лишь прочитала, но с ее памятью это почти что заучила... — Очень надеюсь, что этого будет достаточно... Кстати, меня зовут Гермиона Грейнджер, а вы кто?

Мальчишки растерянно переглянулись. Судя по их виду, она произвела на них именно то впечатление, к которому стремилась.

— Я — Рон Уизли, — пробормотал рыжий.

Уизли — чистокровное семейство, которое считают предателем крови, сразу вспомнился Гермионе текст одной из прочитанных статей в газете. Но об этом говорилось только там, а вот в альманахе "Кто есть кто" о клейме предателя не упоминается даже в последнем издании.... Что, опять-таки, ни о чем не говорит. А Рону Гермиона даже посочувствовала, зная, каким страшным может быть клеймо предателя. Хотя, судя по всему, оно вовсе не такое страшное, каким было у наставника... А возможно его и вообще нет. Тут нужен ритуал для определения, но кто же его даст провести?

— Гарри Поттер, — представился второй мальчишка.

Тут бы Гермиона и села... Если бы уже не сидела. Шок. Мистер Кливен, если речь заходила о Гарри Поттере, всегда был до предела ироничен, скептичен и советовал обходить мажорчика стороной. В принципе, Гермиона и не стремилась к знакомству с ним... Просто хотелось поглядеть на знаменитость, ведь в школе прихвостни вряд ли ее близко к нему подпустят. Кто она? Какая-то маглорожденная. И кто он? Вот и хотелось ей увидеть национального героя в естественной, так сказать, среде обитания. Так что разыскивая его она была готова и к откровенному презрению с его стороны, и к снисходительной вежливости, и к полному равнодушию... Да даже к радостной улыбке беззаботного идиота была готова. Но это...

Во-первых, национальный герой таковым совсем не выглядел. То есть от слов "совсем" и "никак". Во-вторых, одежда. Потрепанная и размера на два больше, чем нужно. Вообще-то Поттеры, как слышала Гермиона, далеко не бедный род, и уж на новую нормальную одежду денег точно должно было бы хватить. Да и сам герой выглядел настороженным, словно в любой момент ожидал от нее какой-то пакости. А еще эти нелепые очки, перевязанные изолентой на переносице, и общая худоба, словно его месяца два недокармливали.

— Неужто это ты? — ошарашенно поинтересовалась Гермиона, но тут же сообразила, насколько невежливо может прозвучать этот вопрос после ее пристального разглядывания, и не нашла ничего лучшего, как затараторить, пытаясь исправить ошибку: — Конечно же, я все о тебе знаю. Я взяла еще несколько книг для дополнительного чтения, и про тебя написано и в "Современной Волшебной истории", и в "Возвышении и Упадке Темных Искусств", и в "Великих Волшебных Событиях Двадцатого Века".

— Про меня? — изумился Поттер.

— Господи, ты что, не знал? — еще больше удивилась Гермиона, готовая, что из-за ее глупого бормотания Поттер просто пошлет ее подальше. Надо же заявить "я все о тебе знаю, в книгах прочитала". Такой идиоткой сама себе казалась. А тут... Этому герою что, вообще ничего не говорили? Даже той ерунды, что в перечисленных ею книгах написано? — Ты о себе вообще ничего не знаешь? — Сообразив, что дальше может получиться только хуже, девочка торопливо перевела разговор:

— А вы знаете, на какой факультет попадете? Я навела справки и, надеюсь, попаду на Гриффиндор или Равенкло... — Сообразив, что совсем уже несет откровенную ерунду, Гермиона поспешно поднялась. — В любом случае, нам лучше пойти поискать жабу Невилла. А вам двоим лучше переодеться, думаю, мы скоро приедем...

Гермиона выскочила из купе и прислонилась к стенке, прикрыв глаза.

— Что за бред я сейчас несла? — неизвестно у кого поинтересовалась она. Правильно наставник говорил, что, если что-то выбивается из привычного построенного образа, это сбивает ее с толку и ей требуется некоторое время на переосмысление ситуации. Потому и в боевики он ей категорически лезть не советовал. Вот был у нее образ национального героя. Разные ситуации продумывала, была готова ответить и на колкость, и на презрение, и на равнодушие... Но не такой реальность оказалась и все... растерялась. Понесла какую-то чушь.

— На какой бы факультет я ни попал, надеюсь, ее там не будет, — донесся до девочки голос рыжего из-за неплотно прикрытой двери. — Дурацкое заклинание... Мне его дал Джордж и наверняка ведь знал, что негодное.

— Дурак, — вынесла вердикт Гермиона. — А еще чистокровный.

Впервые с момента знакомства с волшебным миром Гермиону посетило жуткое разочарование. Даже Ринка, которая только в следующем году пойдет в Хогвартс, знает и умеет больше этого рыжего.

— А на каком факультете твои братья? — услышала она голос Гарри Поттера.

— На Гриффиндоре. Мама и папа тоже там учились. Я даже не знаю, что они скажут, если я туда не попаду.

— Что-то мне расхотелось на Гриффиндор, — пробормотала Гермиона.

А рыжий продолжал рассуждения:

— Думаю, в Равенкло и правда было бы не так плохо, но, представь, если меня определят в Слизерин?

Гермиона отлипал от стены и раздраженно вытащила палочку:

— Искать! Жаба Тревор, — представив его так хорошо, как запомнила.

От кончика палочки потянулся бледный луч в сторону туалета. В нем жаба и отыскалась.

Гермиона замерла перед парализованной жабой, уперев руки в бока, не решаясь прикоснуться к ней. Не, занятия зельеварением отучают от брезгливости, но... Это же жаба, в конце концов!

Тут взгляд девочки упал на туалетный ершик... решение пришло мгновенно. Смотать кулек из туалетной бумаги, ершиком затолкать жабу в кулек, свернуть его, чтоб не сбежала, снять парализацию. Так, осторожно, на вытянутой руке отнесла трепыхающийся кулек в купе. Водрузила его на стол и только тут заметила, что пока они с Невиллом отсутствовали, в нем обосновалась еще парочка первокурсниц, которые с опаской следили за манипуляциями вновь вошедшей.

— Там внутри жаба, — ткнула в сторону кулька Гермиона. — Понятно?

Девочки дружно покивали.

— Вот и хорошо. Когда вернется Невилл Лонгботтом, скажете, что я нашла ее... в общем там, внутри. А я еще пройдусь по поезду. Вопросы?

— Нет, — пискнула одна из первокурсниц.

— Хорошо. Тогда я пошла.

Интереса новенькие не вызвали ни капли — явно маглорожденные и сами чувствуют себя в новом мире не очень уверенно. Ну пусть посидят вдвоем, успокоятся. А там Невилл подтянется... с ним уж точно они совсем перестанут волноваться. Пока же можно и к поезду сходить, все-таки интересно, как паровоз работает. Гермиона раньше видела их только в музеях.

Глава 2

До самого замка Гермиона добралась без приключений, решив, что наделала уже достаточно глупостей и дальше нужно не отсвечивать. Потому практически всю дорогу молчала, только головой крутила во все стороны, с интересом осматривая окрестности. Лодки, на которых им пришлось плыть, вызвали недоумение, но и только. Надо, так надо. Пожав плечами, забралась в первую попавшуюся. Интерес вызвали разве что привидения, но и то в том плане, какими способами их лучше всего упокоить в случае чего. Японская магия идеально подходила, если не нужно убивать, а вот европейская позволяла только развоплотить окончательно. Удивительно, насколько разные подходы...

Додумать мысль девочке не дали — вышла профессор Макгонагл, которая приходила к ней в дом сообщить о магии и пригласила всех следовать за собой. Гермиона искоса понаблюдала за рыжим Роном, который сообщил, что придется драться с троллем. Ну-ну. Если бы не Гарри Поттер рядом, обязательно высказалась бы по этому поводу, но этот герой магического мира уж очень сильно ее заинтересовал. И девочка знала, что порой лучше удовлетворить собственное любопытство, чем его подавлять. Тем более, что чистокровные маги ее... разочаровали. Либо они удачно маскировались, либо ей еще не попался адекватный представитель этого вида. Гермиона с отвращением покосилась на блондина, с которым ранее случайно столкнулась в проходе, ещё когда они ехали в поезде... Сколько ей пришлось выслушать о грязнокровках, недостойном поведении, неумении себя вести... Гермиона в тот момент смолчала, сделав вид, что расстроилась — лезть в драку в первый день, да еще против сразу троих, а за спиной блондина демонстративно торчала его свита, она посчитала все же не самым благоразумным делом... Но запомнила.

Может быть стоило познакомиться с маглорожденными... Мысль, как мелькнула, так и пропала — девочка решила, что это всегда успеется, пока ей хотелось бы завести знакомство именно с чистокровными.

Гермиона задумалась. Невилл Лонгботтом... М-да. Вспомнив полученное впечатление о нём, лишь тяжело вздохнула и мотнула головой. Рон Уизли... Еще более тяжелый вздох. Малфой... Гермиона передернулась... Остальные ее просто проигнорировали. Что ж... ладно. Им же хуже. В конце концов ей было, что предложить этим снобам в обмен на информацию и небольшие разъяснения для нее по этикету британских магов, которые вызвали вопросы после прочтения общедоступных книг по данной теме. Ладно, там еще видно будет.

Задумавшись, Гермиона пропустила момент, когда Макгонагалл начала вызывать новичков. Соседу пришлось несколько раз толкнуть ее, прежде чем девочка сообразила, что ее фамилия прозвучала уже два раза. Встрепенулась и благодарно кивнула соседу, присмотрелась — умный человек, такого стоит запомнить, ведь не знал ее, но сообразил, что только она единственная так погружена в свои мысли, что могла пропустить свой вызов.

Под крайне недовольным взглядом профессора девочка подошла к стулу, с сомнением покосилась на пыльную шляпу, но все же водрузила себе на голову.

— Ой, как интересно, — неожиданно прозвучал в ее голове голос.

Перепуганная Гермиона моментально возвела все возможные барьеры на разум, запустила проверку целостности памяти, заблокировала глубинную память, сейчас она даже сама туда не добралась бы. Остановилась только когда расслышала легкий смех.

— Остановись, девочка, я не причиню тебе вреда... да и не смогу. А щиты все равно не помогут.

— Почему? И почему я должна вам верить?

— Меня таким создали. И в обмен на то, что я могу с легкостью обойти любой ментальный щит я клялась, что никому не буду рассказывать о том, что узнала у учеников, а также не смогу ничего им сделать... Ни навредить, ни помочь. Разве что советом. Увы, к словам старой шляпы очень редко кто прислушивается. В вашем возрасте вы все считаете себя умными. Итак, давай посмотрим куда тебя распределить... Так... Какая жажда нового... Любишь читать? Да... Равенкло тебе бы подошло... до встречи с твоим учителем.

— Почему?

— Потому что сейчас для тебя узнавание нового уже не самоцель, а всего лишь средство для достижения цели. И знания тебе нужны не ради знаний... Что ж, похвально, что ты так серьезно относишься к обещанию данному учителю, но именно поэтому ты и не подходишь воронам. Хаффлпафф... Хм... Если ты хочешь найти друзей, то тебе туда, только... Именно там ты сможешь обзавестись кучей приятелей и знакомых, которые будут тебе помогать и поддержат, но вот настоящих друзей приобрести тебе там будет трудно. А ты ведь хочешь таких найти, я вижу. Но ты слишком одиночка и привыкла полагаться только на себя. Ты не допустишь никого из них близко. Как там твой учитель сказал? Нужно пуд соли вместе съесть? Как точно... надо запомнить. А желающих есть с тобой соль на Хаффлпаффе ты не найдешь... Да, не найдешь. Итак... Остается Слизерин или Гриффиндор... Знаешь, еще бы сто лет назад я бы без колебания отправила тебя на Слизерин. Там бы ты нашла свое место... Увы, теперешние маги забыли, что значит быть настоящим магом, как забыли и многие традиции волшебного мира.

— На Слизерин? Но я же...

— Маглорожденная? Умные бы поняли, что это значит... Дуракам так и надо. А сейчас... Сейчас даже если кто и поймет, то ничего не сможет сделать. А идея с сережками, кстати, хорошая. Но из-за них тебе там будет еще сложнее.

— Хм... — Гермиона всерьез задумалась. — А что? Это интересная мысль... Пойти на Слизерин и показать всем этим аристократам... Будет даже интересно, как быстро она сумеет добиться уважения?

— Идти на Слизерин ради того, чтобы проверить свои силы? — прозвучал в голове смех шляпы. — И после таких мыслей ты в самом деле думаешь, что твое место там? Гриффиндор!!!

Как поняла Гермиона, последнее слова шляпа проорала уже на весь зал. Девочка замерла. В мыслях промелькнуло изображение зажигалки и пылающей шляпы, что вызвало еще большее веселье у артефакта.

— Я не ошиблась, — донеслись его последние слова.

В конце концов, Гермиона вздохнула и медленно сняла головной убор, с сожалением поняв, что сама виновата — как всегда, столкнувшись с чем-то неожиданным, она не сумела построить линию поведения, и, как результат... А ведь не хотела же на Гриффиндор. Впрочем... Почему бы и нет? С этими мыслями она и отправилась за теперь уже свой стол.

Гарри Поттер со своим другом тоже оказались на Гриффиндоре. Гермиона покосилась на успевшую сдружиться парочку и вздохнула. Судя по всему, удовлетворить любопытство будет не так просто. Вопрос, а нужно ли его удовлетворять, для неё даже не стоял.

— Любопытство сгубило кошку, Гермиона, — частенько вздыхал наставник, когда замечал за девочкой всплески интереса к чему-то, о чем она очень хотела узнать. Занималась она в этом случае с энергией запредельной.

— Но когда она узнала, что хотела, то снова воскресла, — отшучивалась девочка, закапываясь в справочники и энциклопедии.

Впоследствии мистер Кливен неоднократно использовал эту страсть ученицы к познанию в обучении, а также сумел заставить ее взять любопытство под контроль, убедив, что не всегда стоит переть напролом.

Сейчас, сидя за столом и разглядывая "героя", девочка вынуждена была признать, что это как раз тот самый случай. В самом деле, не полезешь же с расспросами к мальчишке?

К счастью, как раз в этот момент закончил выступать директор, и на столах появилась еда.

— Он... он немного ненормальный? — услышала шепот Гарри девочка. Видно, он знал ее соседа. Тот же задумался и ответил:

— Ненормальный? Он гений.

— Что, частенько, одно и тоже, — буркнула девочка, уткнувшись в тарелку.

Услышавший ее сосед недоуменно глянул на первокурсницу.

— Он лучший волшебник в мире, — заявил он, не заметив или проигнорировав скептическое выражение на лице девочки. Но вообще, лучше ешьте, а то скоро еда исчезнет. Как насчет жареной картошки, Гарри?

Похоже, Гарри только что заметил появившуюся еду. Секунду он недоуменно смотрел на свою тарелку, а потом набросился на еду так, словно голодал не меньше месяца. При этом есть он умудрялся достаточно аккуратно, никому не мешая.

Гермиона отвернулась. Вопросов только прибавилось, но пока стоит и самой поужинать...

Мимо неё проплыл призрак, остановившись чуть подальше. Он, тоскливым взглядом окинув радостных пирующих, что-то сказал сидящим поблизости. Девочка краем уха прислушалась к беседе, поморщившись, когда Рон весьма "тактично" поинтересовался почему призрака зовут Почти Безголовый Ник. А вот когда разговор зашел о семьях, мысленно вскинулась, выдав своё внимание лишь ненадолго замершей в воздухе вилкой, да брошенным косым взглядом.

— Лично я — половина на половину, — признался Симус. — Мой папа — магл, а мама — волшебница. Мама ничего ему не говорила до тех пор, пока они не поженились. Я так понял, что он совсем не обрадовался, когда узнал правду.

На взгляд девочки такое молчание было не совсем честным. Если ты любишь и живешь с кем-то, то такое хранить в тайне никак нельзя. Словно не доверяешь. Ей трудно было представить, чтобы мама или папа друг от друга утаили бы такое. Впрочем, кто она такая, чтобы судить? А вот остальные, похоже, даже не задумавшись над этим, рассмеялись.

— А ты, Невилл? — спросил Рон.

Гермиона ошарашенно вскинула голову. Этот Рон точно чистокровный? Он вообще хоть что-то читал о родах Британии?

Невилл пересказал ту историю, что уже рассказывал ей в поезде, при этом покосившись на Рона.

— Рон, а у тебя? — задала вопрос Гермиона.

— У нас все волшебники, — он недовольно глянул на девочку и отвернулся, давая понять, что ему не интересно с ней общаться.

Гермиона пожала плечами, и, решив пока оставить эту тему, накинулась с вопросами на соседа, явно родственника этого Уизли. Гарри прислушался к разговору, но уловив, что темой являются занятия, сразу потерял к нему всякий интерес и принялся разглядывать преподавательский стол. Вдруг он хлопнул себя по лбу и скривился. Девочка обернулась к столу учителей, пытаясь понять, что там произошло, но ничего не заметила. Рон же накинулся с вопросами к приятелю, но тот отговорился, заявив, что все нормально, но все же расспросил Перси, так звали ее соседа, по поводу мрачного типа.

Девочка снова глянула на преподавательский стол. Указанный мрачный тип сейчас о чем-то беседовал соседом. Услышав в разговоре имя этого человека, вздрогнула. Значит, это и есть знаменитый зельевар? По статьям в журнале она его не так представляла. Впрочем, размышлять об этом уже стало некогда — слушала Дамблдора. Когда он сказал, что магия в коридорах запрещена, девочка только скептически хмыкнула, а вот разговор про закрытую часть коридора заставил ее нахмуриться.

Зато песня... Это была песня... Все время ее исполнения Гермиона просидела вытянувшись, словно проглотила палку, глядя куда-то вдаль расфокусированным взглядом. Очнувшись только когда последние звуки смолкли, она покосилась на близнецов, выводивших слова на похоронный мотив, и согласно кивнула, предположив, что только что похоронили здравый смысл. Впечатлений от первого раза было столько, что сейчас ей хотелось только одного — добраться до кровати и завалиться спать. Даже на занятиях с Наставником она так не выматывалась. Тут же слишком много новых впечатлений разом обрушилось.

Гермиона на миг застыла, задумавшись, потом улыбнулась и кивнула, обрадованная, что догадалась о сути спектакля. Покосилась на окружающих — даже дети чистокровных магов в явном шоке, чего уж говорить о маглорожденных. Те вообще все вокруг воспринимали словно волшебную сказку. Даже появление полтергейста заставило детей только на немного взбодриться.

— Это Пивз, наш полтергейст, — пояснил Перси, отслеживая движения повисших в воздухе костылей перед своим носом. — Пивз, покажись!

Ответ ему не понравился...

— Ты хочешь, чтобы я пошел к Кровавому Барону и рассказал ему, что здесь происходит?

Послышался хлопок, и в воздухе появился маленький человечек с неприятными черными глазками и большим ртом. Он висел, скрестив ноги, между полом и потолком, и делал вид, что опирается на костыли, которые ему явно не были нужны.

— О-о-о-о! — протянул он, злорадно хихикнув. — Маленькие первокурснички! Сейчас мы повеселимся.

Висевший в воздухе человечек вдруг спикировал на них, и все дружно пригнули головы.

— Иди отсюда, Пивз, иначе Барон об этом узнает, я не шучу! — резким тоном произнес Перси.

Пивз высунул язык и исчез, уронив свои костыли на голову Невиллу... А вот это Гермионе не понравилось, и она проводила полтергейста внимательным взглядом.

— Вам следует его остерегаться, — предупредил Перси, когда они двинулись дальше. — Единственный, кто может контролировать его — это Кровавый Барон — привидение факультета Слизерин, а так Пивз не слушается даже нас, старост. Вот мы и пришли.

Они остановились в конце коридора перед портретом очень толстой женщины в платье из розового шелка.

— Пароль? — строго спросила женщина.

— Капут драконис, — ответил Перси, и портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене.

Все пробрались сквозь нее самостоятельно, только неуклюжего Невилла пришлось подталкивать. Круглая уютная общая гостиная Гриффиндора была заставлена глубокими мягкими креслами.

Перси показал девочкам дверь в их спальню, мальчики отправились в другую дверь. Поднявшись по винтовой лестнице, Гермиона обнаружила пять больших кроватей с пологами на четырех столбиках, закрытых темно-красными бархатными шторами. Постели уже были постелены. Все оказались слишком утомлены, чтобы еще о чем-то разговаривать, поэтому молча натянули свои пижамы и отправились спать.

— Вон он, смотри!

— Где?

— Да вон, рядом с высоким рыжим парнем.

— Это который в очках?

— Ты видел его лицо?

— Ты видел его шрам?

Гермиона раздраженно проводила взглядом очередных восторженных почитателей Мальчика-который-выжил и уткнулась в книгу, метнув в сторону Рона, который откровенно мешал ей удовлетворить любопытство и поговорить с Гарри, злой взгляд. По чести говоря, злилась она не столько на него, сколько на себя. Ведь говорил учитель, что не стоит спешить, но нет... Собственно, впечатление о Роне у нее сложилось верное — ленив, таланты, если и имеет, то совершенно не развивает, зато о квидиче за два дня успел вынести мозги всем сокурсникам, особенно маглорожденным, для которых все было в новинку. В другое время она и радовалась бы, что он от нее отстал, но Рон умудрился подружиться с Гарри Поттером и сейчас постоянно таскался за ним, хоть и не специально, но мешая всем другим поговорить с Гарри нормально. Девочка быстро глянула на Гарри. Вот интересно, он не понимает, что так отталкивает всех от себя? Или интересы этого героя на самом деле совпадают с Роновыми? Если так, все печально.

Но что-то подсказывало, что все-таки не все так просто, а потому любопытство никак не желало пропадать. Но, как можно тут нормально пообщаться? За ним либо бегала толпа поклонников, желающих поглазеть на героя, ладно еще не пытаются его одежду растащить на сувениры. Либо же он постоянно таскался с Роном, с которым общаться, после произошедшего в поезде, совершенно не хотелось. Сама виновата? Так об этом и речь. А становиться похожей на кого-то из этой армии фанатов, с восторженными возгласами преследующей Гарри... Гермиона даже передернулась от такой мысли.

— Ну и ладно, — в конце концов решила она, когда-нибудь это сумасшествие должно закончиться, а впереди еще много времени, возможности будут.

Потому-то, задвинув свое любопытство подальше, Гермиона полностью сосредоточилась на учебе. Так что следующие дни выдались... суматошными. Девочка осваивалась на новом месте, мало обращая внимание на окружающих. Изучала маршруты к классам, знакомилась с призраками, которые вполне шли на контакт с первокурсниками и могли указать дорогу, если попросить. Пивз, правда, бесил, и уже несколько раз девочка посматривала в его сторону очень нехорошим взглядом, но пока сдерживалась — как-никак школьное достояние, уже несколько веков тут.

Судя по всему, остальные первокурсники в это время мало отличались от нее. Все-то им хотелось увидеть, пощупать, везде побывать, все изучить. Правда, декана они видели мало, хотя лично девочка считала, что познакомить всех со школой и порядками в ней ее прямая обязанность. Она же спихнула все это на старост и ушла. Старосты же... если к Перси еще можно было подойти с вопросом и быть уверенным, что он ответит, то мысли старосты девочек явно были заняты чем угодно, но только не помощью новичкам. Вот и приходилось все изучать.

Впрочем, при всех новых впечатлениях, о своих занятиях Гермиона не забывала. Каждое утро вставала в шесть утра и отправлялась на короткую пробежку, потом душ и изучение учебников. Все-таки наставник действительно давал ей очень специфические знания. В некоторых моментах она могла дать фору авторам учебников, а в ином случае не знала очевидных вещей. Потому заниматься ей приходилось наравне со всеми. И как-то так получилось, что очень скоро она заимела репутацию очень умной зубрилки, которая кроме учебников ничего не видит и не слышит. Привычно отдавшись учебе, Гермиона упустила то время, когда дети знакомились друг с другом, заводили приятелей и друзей. И когда она вынырнула из книг и огляделась, вдруг оказалось, что все уже перезнакомились, сложились группы друзей, а она осталась одна... Снова...

Привычно пожав плечами, Гермиона, даже в мыслях не давая себе расстроиться от этого — разве произошло что-то необычное? — с новой силой накинулась на уроки.

Преподаватели были разные. Маленький профессор чар Флитвик, свалившийся со своей подставки из книг, когда дошел в списке до имени Поттера. Свалился... ага... Кажется, ее реакцию профессор Флитвик заметил, и после занятий провожал очень задумчивым взглядом. У девочки даже под лопаткой зачесалось, и она поспешила покинуть кабинет.

А вот на занятиях по трансфигурации у профессора Макгонагалл Гермиона лучше всего поняла всю разницу обучения у наставника и в школе. Получив задание по превращению спички в иголку, девочка задумалась. Глянула на надиктованные заклинания, полистала учебники, чтобы убедиться в отсутствии нормальных объяснений сути. Сейчас она очень жалела, что не включила магическое зрение, когда профессор демонстрировала превращения. Снова подумала. Вздохнула и принялась мысленно чертить энергетическую сферу, контролируя потоки магии палочкой. Форма, структура...

— Вот блин... — Гермиона с досады легонько стукнула себя по лбу. А какова прочность структуры должна быть? Сколько энергии пойдет? Вздохнула вытянула лист и быстро прикинула требуемые параметры. Снова начала встраивать структуру...

— Что вы делаете? Разве я такие жесты показывала?

Девочка подняла голову, чтобы встретиться взглядом с очень рассерженным профессором.

— А... но...

— Разве я просила баловаться?

Баловаться? Гермиона с сомнение посмотрела на свою палочку. Профессор что, не узнала построение структуры из высшей трансфигурации? И тут же сообразила. Узнала ли? Вполне может быть. Но перед ней кто? Маглорожденная первокурсница. Да она бы сама сочла, что похожие жесты просто совпадение.

— Простите, профессор, — покаянно опустила голову девочка. — А вы не могли бы повторить упражнение? Пожалуйста...

Макгонагалл недовольно поджала губы, но показала, превратив спичку в иголку. На этот раз Гермиона успела активировать зрение и могла наблюдать весь процесс.

— Огромное спасибо, профессор, вы мне очень помогли, — радостно отозвалась Гермиона и снова задумалась.

Это что же получается? Предлагаемый метод очень груб, требует очень много лишней энергии, но простой и, как следствие, быстрый. Очень похоже будто создали нужную форму, положили в нее предмет, а потом со всей дури шарахнули по нему молотом-магией. Раз... И преобразование. Но какая трата сил... Да и сам предмет норовит вернуться к исходному состоянию — тесно ему в рамках. Если у мага мало сил, то вернется он быстро, много... Так и неделю может иголкой прослужить. И главное тут как раз нужная форма, а взмах палочкой — это уже удар молотом.

Наставник же обучал ее совсем другому. Сначала создать энергетическую структуру, задать параметры, совместить ее и предмет, дать импульс... а дальше уже преобразование пойдет автоматически. Да, медленно, да, само преобразование тоже идет постепенно, а не сразу, зато сил требуется раз так в двадцать меньше, а служить преобразованный предмет будет года два, а то и три.

С другой стороны, а всегда ли это нужно? Если необходимо получить что-то вот прямо сейчас и при этом ненадолго? И наставник этот метод не показывал. Ну это и понятно, при ее занятиях с проклятиями требуется именно контроль — его мистер Кливен и тренировал. Здесь же грубая сила, которая скорее контроль расшатывает, чем тренирует. Большинству и этого хватит, правда потом уже трудно переучиваться будет, но вполне возможно. Вполне.

— Значит... Иголка. Это форма и металл... Форма... — Гермиона сосредоточилась, взмах... И перед ней легла деревянная иголка. Удовлетворенный кивок, новый взмах... Металлическая спичка. — Так... Теперь совместить преобразования.

Не получилось... Точнее получилось что-то странное, полуиголка — полуспичка.

— Гм... — Гермиона задумчиво обозрела результат. — А это сложнее, чем кажется.

В порыве чувств еще сильнее растрепала свою шевелюру. Как же все сложно. То ли дело высшая трансфигурация — расчеты, математика, четкая последовательность. Здесь же воображение, а в этом девочка всегда была слаба, на что и указывал учитель в свое время, заставляя читать художественные книги и смотреть фильмы.

Только ближе к концу занятий у нее получилась вполне приличная иголка, которой можно было даже шить.

— Когда начинаешь заниматься делом, а не баловством, сразу получается результат, — сдержанно похвалила ее профессор. Как оказалось, что-то получилось только у нее.

Гермиона покосилась на представителей чистокровных семей, но тут же сообразила, что вряд ли их учат высшей трансфигурации. Вообще-то понятно, почему у волшебников сложно именно с этой областью знаний — тут логика нужна, а с ней у магов плохо. С другой стороны, ей тоже плохо давалось воображение, даже сейчас пыталась построить последовательность действий, хотя и понимала, что как раз этого и не требуется. Тяжко. В общем, особых преимуществ перед другими учениками у нее нет. Ну разве что усидчивость, умение работать с большим объемом информации и память. Знания же, данные наставником, в школе ей точно не помогут — слишком уж они глубокие и немного в другой области лежат.

Зато с этих пор на уроках, если профессора что-то показывали, она не забывала активировать магическое зрение и изучать происходящее самым внимательным образом. А еще однажды вечером поставила эксперимент — в заброшенном классе, просидев минут десять, составила преобразовательный контур, и смотрела, как спичка плавно перетекает в иголку. Полюбовалась ею, после чего сунула в коробок, на котором надписала время преобразования. Вторую спичку она превратила тем способом, который показывали на уроке, вбухав в преобразование столько энергии, сколько смогла, по максимуму. Тут преобразование произошло практически мгновенно, не потребовалось никакой подготовки — понятно теперь, почему именно этот способ пользуется популярностью у магов. Убрала иголку в коробок, подвесила сигналку, чтобы узнать, когда иголка вернется в исходное состояние, и аналогично надписала время.

Иголка снова стала спичкой через три часа и семь минут.

— Неплохо для первогодки, — пробормотала Гермиона, глянув на часы.

На всякий случай открыла первую коробку — там спичка все еще пребывала в виде иголки.

— Ну... посмотрим через месяц, — пробормотала она, убирая коробок в сумку.

А вот урок с Квирреллом Гермиону не впечатлил. Учебник она и сама могла прочитать, да еще, стоило открыть магическое зрение... Ужасно отвлекал тюрбан на голове профессора. На нем оказалось столько защитных чар, что он в магическом фоне чуть ли не светился. Защита такая, словно профессор ожидает атаку сотен магов-менталистов, ну или легилм... лигеми... Блин... язык сломаешь, хотя именно так заковыристо и называют таких магов в Британии. Мистер Кливен тоже с трудом выговаривал, предпочитая понятное — менталист. И Гермиона, соответственно приучилась.

Боится вампиров? Девочка вспомнила учебник по защите. Вроде бы вампиры, в отличие от вымышленных книжных, не владеют ментальной магией на таком уровне, при котором требуется серьезная защита, иначе они давно бы уже весь мир покорили. Могут приворожить, чтобы жертва не трепыхалась, но эти чары намного слабее империуса. Да и не помнила Гермиона в книге упоминаний о том, что настоящие вампиры боятся чеснока. С другой стороны, профессору ведь виднее... Наверное... Но что-то удержало ее от прямого вопроса. Было что-то неправильное в профессоре, но что именно — совершенно непонятно. Лучше вообще лишний раз не привлекать его внимание.

А в пятницу в расписании стояли два занятия по зельям, которые Гермиона с нетерпением ждала. Она, конечно, слышала все те слухи о профессоре, но в таких делах предпочитала делать выводы опираясь на собственные впечатления. Потому она одновременно и ждала урок и опасалась его. В свое время мистер Кливен говорил, профессор Снейп может оказаться не слишком хорошим педагогом, хотя является признанным мастером зельеварения в мире. Слишком, по его мнению, он агрессивно бросался на оппонентов на страницах в журнале. Так что было и нетерпение, и опасение. В таком двойственном состоянии Гермиона и сидела за столом, даже не замечая вкуса еды. Задумчиво проследила за совами, доставившим почту, поморщилась, когда одна из них бросила посылку чуть ли не в тарелку сидящему рядом парню, но, раз все обошлось, промолчала. Зато заметила, что герой магического мира получил письмо — впервые на ее памяти, что тоже ставило в тупик. Неужели ему некому писать? А как же его опекун?

Гарри, одолжив перо у сидящего рядом Рона, что-то дописал в письме и вернул его своей сове — у него одного была такая белоснежная. Однако мысли о предстоящем уроке снова вытеснили интерес к этой парочке. В таких раздраенных чувствах Гермиона и спустилась в подземелье.

Глава 3

Профессора пришлось ждать некоторое время перед закрытой дверью. Но вдруг она сама собой неожиданно распахнулась. Ученики поспешно вошли внутрь и стали занимать места, разбиваясь на пары. Девочка перехватила полный надежды взгляд Невилла, брошенный в сторону Поттера. Тот явно его заметил, но сделал вид, что заинтересовался чем-то на стене, а после поспешно сел рядом с Роном. Гермиона поморщилась и подошла к Лонгботтому.

— Ты чего?

— Я... Это... У меня никогда не получалось...

— О... А ты пробовал?

— Бабушка... Когда стало ясно, что я маг, она занималась со мной, но... — Невилл покраснел и замолчал.

— Понятно... Если хочешь, я с тобой сяду.

Судя по выражению лица мальчишки это испугало его даже больше, чем предстоящий урок. Гермиона даже обиделась.

— Из-звини...

Девочка махнула рукой и пересела за другой стол. Наше дело предложить, а его дело отказаться. Навязываться со своей помощью она ни к кому не собиралась. Судя по тому, что к ней никто в пару сесть не спешил, все повторялось, как в старой школе. Но ведь она же к этому привыкла... Привыкла же?

— Извините, наставник, но, кажется, я не смогу выполнить вашу просьбу и подружиться с кем-нибудь, — пробормотала себе под нос девочка.

В этот момент в класс стремительной походкой с развивающимися за спиной полами мантии, даже не вошел, а влетел профессор Снейп. Гермиона даже рот открыла от восхищения. Вот оно! Вот тот самый образ, которого ей не хватало. Защитный костюм взломщика проклятий был вполне себе красив и даже выдерживал стиль... Нет, не так — СТИЛЬ, но девочка чувствовала, что чего-то в нем не хватает. Наставник всегда смеялся, когда девочка жаловалась ему, что костюм не завершен, и говорил, что женщина остается женщиной, даже будучи еще пигалицей. Гермиона в конце концов обиделась и приставать перестала. Но все равно хотелось красоты. А сейчас поняла — плащ! На нем нужны такие же чары, чтобы он вот также развевался при ходьбе. Вы хотели мастера проклятий? Вы его получите! А если еще кайму отделать серебром...

— Я так же хочу!

Вошедший Снейп слегка запнулся, но все же дошел до своего места и только потом посмотрел в сторону Гермионы. Та даже поежилась от его взгляда.

— Я это вслух сказала, да?

— Хотелось бы мне знать, чего именно вы хотите так же, — ядовито поинтересовался зельевар, — мисс...

— Гермиона Грейнджер, профессор, — девочка встала, потупив глазки, и даже ножкой шаркнула. — Извините. Просто, когда вас увидела, не сдержалась... Я читала, что вы самый молодой мастер-зельевар за последние двести лет.

По выражению лица было совершенно непонятно, доволен такими знаниями студентки профессор или нет.

— И вы решили, что сможете покорить мой рекорд?

А яда в голосе, яда... Но Гермиона решила сделать вид, что его не услышала.

— Ну что вы, профессор. Боюсь, мне и через сорок лет не светит звание мастера по вашему предмету. Думаю, сварить зелье, руководствуясь рецептом, я смогу, а подучив теорию даже смогу вносить коррективы и делать что-то новое. Но у меня напрочь отсутствует то тонкое чувство, которое позволило бы на интуитивном уровне подобрать нужный ингредиент, дозировку, время варки. Именно того, что и отделяет мастерство от гениальности. Нет-нет, здесь мне с вами не тягаться.

— Лесть вам не поможет, мисс Грейнджер...

— Причем тут лесть, профессор? Я совершенно искренне восхищена. Я читала все ваши статьи... после того, как узнала, что волшебница, — ни слова лжи. — И даже пробовала варить зелье из подготовительного курса рекомендуемых в начальных рецептах молодых зельеваров. А по теоретическим основам мне даже удалось внести кое-какие правки...

Судя по всему, у профессора уже ум за разум зашел от такого напора. Он покосился на класс, с ошарашенным видом взирающий за спором, сообразил, что упускает инициативу, и нахмурился.

— Простое прочитывание книг, даже продвинутого уровня не сделает вас зельеваром...

— О, я прекрасно это понимаю, профессор. Потому я надеюсь многому научиться у такого мастера, как вы.

— Хотя знаете, что мастером не станете? — Видно было, что такой подход первокурсницы для профессора внове, и он совершенно не знал, как себя вести.

— Увы. Но это же не повод, чтобы не учиться?

— Тогда мастерства в чем вы хотите добиться?

— Ну... У меня трансфигурация хорошо получается. Думаю, я смогу стать самым молодым мастером трансфигурации.

Снейп наградил девочку нечитаемым взглядом.

— Вам придется соревноваться на поле таких великих магов, как директор Дамблдор и профессор Макгонагалл. А сейчас садитесь, мисс Грейнджер, вы и так уже отняли у нас много времени своими пустыми разговорами и мечтами.

Обиженная Гермиона села на место под ошарашенными взглядами обоих курсов. Правда профессор Снейп быстро доказал, что отвлекаться на его предмете не самое умное дело, сняв несколько балов с Гриффиндора. После этого он прочитал лекцию, из которой девочка поняла, что Снейп и в самом деле маньяк своего предмета, а еще то, что он по какой-то причине очень сильно (и это еще преуменьшение) не любит героя магического мира, которому устроил блиц-опрос.

Гермиона послушно подняла руку, поставив локоть на стол как примерная ученица, хотя и не верила, что ее спросят, потому не столько слушала разговор, сколько рассматривала слизеринцев. До этого момента у них не было общих пар. А ведь она могла и к ним попасть, не выскажи она шляпе бредовую мысль про попытку поставить на место зазнавшихся аристократов.

— Я не знаю, — сказал Гарри тихо. — Но я думаю, Гермиона знает, почему бы вам не спросить ее, сэр?

Кое-кто засмеялся, а Гермиона вздрогнула, услышав свое имя, и с крайним недовольством глянула на Поттера. Поддерживая имидж, она не могла не поднять руки, но вовсе не горела желанием становиться между профессором и его учеником, ясно же что тут что-то личное. Становиться между ними просто экзотический способ самоубийства. Зато теперь уже Снейп не мог делать вид, что не замечает поднятой руки девочки, и с крайним раздражением посмотрел на нее.

— Опустите руку, мисс! — После чего сам объяснил, почему Поттер ничтожество с атрофированными мозгами, умудрившись сделать это используя только литературные слова и ни разу прямо не оскорбив ученика. Талант. И не придерёшься.

Снейп же, заставив всех записать свою типа лекцию, велел открыть учебник и сообщил, что все варят зелье от фурункулов, после чего начал перемещаться по классу, порой замирая позади выбранной пары, следя за тем, как те готовят ингредиенты. Такое внимание профессора явно не добавляло ученикам уверенности и многие закономерно ошибались, вызывая тем самым поток едких комментариев со стороны мастера. Замер он и позади Гермионы, правда быстро убедился, что той до его выкрутасов нет никакого дела. Подвязав волосы специальной лентой и упрятав их под шляпу, девочка целиком сосредоточилась на готовке, ни на что не обращая внимания. Впрочем, зелье-то из простейших, она его наизусть знала и даже варила несколько раз, когда бывала в Яме. И в рецепт заглядывать не надо. Да и состав не требовал чего-то экзотического. Буквально идеальное зелье для готовки бедняков. Но по той же причине и стоило оно кнат за литр. В нем даже ошибиться нельзя...

Вот тут Гермионе пришлось пересмотреть свою уверенность, когда позади что-то забулькало, повалил дым... Отработанным до автоматизма движением вскинула руки прикрывая лицо и голову широкими рукавами мантии, попутно активизируя защитные чары в ней, тут же присела, свернувшись клубком, целиком спрятавшись под мантию. Позади раздался чей-то крик, потом бахнуло, зашумели люди... Девочка осторожно выглянула из-под своего укрытия и огляделась. Как выяснилось, пострадал Невилл, которого сейчас и распекал профессор. Зато ее реакция не осталась незамеченной Малфоем.

— Гляди-ка, как грязнокровочка испугалась, даже сжалась вся.

Гермина чуть прикрыла глаза, мысленно считая до десяти, потому не заметила брошенного в сторону Малфоя взгляда профессора Снейпа.

— Шимус, уведите Невилла в больничное крыло. Мистер Малфой, что именно вы нашли смешного в действиях ученицы? Или вы не читали главу по технике безопасности, где описывались действия в случае непредвиденных ситуаций? Между прочим, она единственная поступила строго по инструкции!

Похоже услышать от Снейпа что-то, кроме ехидных комментариев об умственных способностях в адрес не слизеринцев было настолько необычно, что ученики даже застыли от удивления.

— Я что-то непонятно сказал? К следующему занятию всем, кроме мисс Грейнджер, подготовить эссе по технике безопасности. А сейчас сдайте результаты.

Сдав колбу с зельем, девочка нетороплива вышла из класса, провожаемая всеобщими взглядами. Достали! Да еще Малфой что-то пробормотал ей вслед... Идиот.

Гермиона отправилась в туалет к плаксе Миртл. Вообще-то о нем она узнала от старшекурсников в первую же неделю и из чистого любопытства посетила его, где и познакомилась с живущим там привидением. Туалет заинтересовал ее тем, что его из-за этой самой Миртл не использовали, осталось только договориться с привидением. Задача не самая сложная, если знаешь, на что давить. Очень быстро было заключено соглашение: Гермиона навещает плаксу Миртл, а та предупреждает ее, если кто-то направится к ним. Сам же туалет Гермиона приспособила для тренировок. Можно, конечно, использовать пустые классы, но там нет такой сигнализации, как Миртл. Да и любой шум отсюда все примут за действия привидения — давно уже привыкли.

Вот и сейчас она направилась туда, решив сбросить пар после разговора с Малфоем. Решительно войдя внутрь, она хлопнула дверью и бросила сумку с книгами в угол, вытащила из ножен волшебную палочку, которую носила на поясе наподобие кинжала.

— Этот высокомерный аристократ меня достал! — сообщила она парящей рядом Миртл, одновременно делая взмах палочкой — "Цели вокруг".

С кончика палочки стали слетать желтые шары, размером с теннисные, и разлетались по округе.

— Миртл, поможешь?

— Конечно. — Привидение резко сорвалось с места и стало хаотично перемещаться по туалету, попутно двигая за собой и шары.

Наколдовав их штук сто и дождавшись, когда Миртл разнесет цели по всему помещению, заставив летать с вполне приличной скоростью, она вдруг приняла начальную стойку, сосредоточившись. Жест и слово! С кончики палочки сорвалась короткая молния и поразила один из шаров, который с негромким хлопком лопнул. Дальше движение девочки слились в единый стремительный танец. Плавные перемещения и молниеносные выпады, после которых очередная молния поражала следующую мишень. Только негромкие слова заклинания и шелест шагов. Три минуты...

Гермиона устало огляделась, убедилась, что целей не осталось, и расслабилась. Глянула на часы.

— Ух ты, сегодня я в ударе. Надо же, как этот индюк меня разозлил. Надо будет с ним перед каждой тренировкой общаться. Эх! — Девочка довольно потянулась, вбросила палочку в ножны и зашагала в сторону сваленной в углу сумке. — И настроение подняла. Бывай, Миртл, еще загляну сегодня, снова повеселимся.

— Конечно заходи... Кроме тебя никто не хочет со мной общаться...

Пока Миртл снова не завела свою извечную песню, Гермиона торопливо подняла сумку и вышла в коридор. Выслушивать жалобы привидения у нее не было никакого желания.

Уф! И настроение поднялось и полегчало сразу. Вот что значит вовремя пар спустить.

— Надо бы сделать такие тренировки регулярными, — пробормотала Гермиона, потом заглянула в расписание и отправилась на занятия. После них девочка засела в библиотеке, для вида взяв пару книг. Для вида, потому что у нее было другое, намного более увлекательное занятие. Перед смертью наставник взял из библиотеки несколько книг, содержащих очень редкие заклинания из магии разных народов. Для затравки даже продемонстрировал несколько, чем привел девочку в восторг. Но читать книги не дал. Вместо этого он наложил на каждую страницу всех книг отдельное проклятие, и чем дальше, тем сложнее — знал о неиссякаемом любопытстве девочки и знал, чем ее заинтересовать. И уже перед смертью эти книги вручил ей, аккуратно пронумерованные. Сняла проклятье со страниц — прочитала новое и интересное заклинание. Не справилась? И вот уже простые чистые листы перед тобой.

Обуреваемая страстным желанием изучить эти интересные вкусняшки девочка работала, как проклятая, постепенно снимая одно проклятье за другим. Сначала все было просто и даже стандартно. Потом уже стали появляться простенькие ловушки, один раз чуть не попалась. Зато с каждым снятым проклятьем в качестве награды ей доставалось новое заклинание.

Вообще Гермионе нравилось ее занятие. С ее аналитическим складом ума именно в этой области она и могла реализовать себя наиболее полно. Для нее все эти проклятья были сродни головоломкам, которые нужно было решить, добраться до их ядра, определить тип и развеять. Работа кропотливая, требующая внимания, точности, но и доставляющая определенное удовольствие. Как раз для нее. Первую книгу она уже прорешала до половины и вот сейчас решила приступить к новому этапу. Надевать защиту на себя не требовалось, ибо все проклятья были направлены на страницы, а не во вне, но девочка все равно волновалась. Обложившись книгами и закрыв обзор, она раскрыла задачник наставника, открыла его где-то на середине, где внятный текст с картинками заканчивался и начиналась какая-то психоделическая абракадабра, достала палочку и сосредоточилась, включила магическое зрение.

— Проклятье первого класса, — пробормотала она. — Начало... Начало вот оно. Теперь осторожно приступаем... Двигаемся по линиям... Ловушка... Ага... Не туда. Ставим метку...

Справилась к вечеру, и довольная ввалилась к гостиную Гриффиндора. Не обращая внимания на шум вокруг, устроилась за столом у камина и раскрыла учебники, приготовившись делать домашнюю работу. Увлеклась так, что и не сразу заметила остановившегося рядом Рона Уизли. Тому пришлось даже несколько раз окликнуть её, чтобы девочка, наконец, обратила на него внимание.

— Чего тебе?

— Слушай, ты вроде бы уже сделала уроки по астрономии...

— И что?

— М-м-м... Слушай, будь другом, дай списать, а то занятия через два часа и я уже не успеваю...

Сегодня и в самом деле астрономия, вспомнила девочка. Хорошо, что расписание это учитывало и завтра занятия начинаются не с утра, а через пару. С одной стороны — хорошо, с другой — пропуск тренировки.

— Другом? — вздернула брови Гермиона. — Напомни, когда это мы стали друзьями? Может в тот момент, когда ты обозвал меня лохматой заучкой?

— Э-э... Ну ты чего? Мы же гриффиндорцы и должны помогать друг другу! — тут же нашел он новый аргумент.

— Правда? Позавчера я тащила сюда целую стопку книг, когда ты меня обогнал... Разве ты, как истинный гриффиндорец предложил мне помочь донести их? Как же ты тогда сказал мне... А-а-а, "заучка опять свои книги тащит", так, кажется. Даже дверь не придержал.

— Ну ты это... Чего... Это...

Вокруг уже собралась толпа и с интересом стала прислушиваться к спору. Гермиона тоже. Хотя ей и было, что еще сказать, но надо же дать слово и оппоненту.

— Ну я ж просто шутил, — пробормотал он.

— Да? А вот мне было обидно. К тому же знаешь... Я не даю списывать друзьям, только врагам.

— А? — Рон конкретно завис, пытаясь осмыслить фразу. — Чего?

— Еще раз, — со вздохом повторила, словно для дурачка, девочка, — я не даю списывать друзьям. Только врагам. Хочешь списать, стань моим врагом.

— Э-э-э... не понял? Ты хочешь стать моим врагом?

— Не я — ты. Друзьям я могу помочь и объяснить, а вот списать даю только врагам.

— Э-э-э... Ну, если ты так хочешь...

— То есть ты хочешь стать моим врагом?

— А ты дашь списать? — похоже только это Рона сейчас и интересовала.

— Если согласишься со мной, то дам.

— Ну тогда согласен.

— Ты становишься моим врагом?

— Да-да, сама же этого хочешь.

— Я этого не хочу, я согласна стать другом, а не врагом, это как-то лучше. Врагом объявляешь меня ты.

— Блин! Ты меня совсем запутала! Дашь списать или нет?

Гермиона секунду изучала лицо Рона, потом нагнулась к портфелю, вытащила свиток и протянула ему. Тот, довольный, схватил и умчался к другому столу переписывать.

Вокруг похихикали над странностью первокурсницы, но вскоре разбрелись по своим делам. Только спустя полчаса, когда девочка уже закончила работу, рядом плюхнулся какой-то парень.

— Ты и правда считаешь Уизли своим врагом?

Гермиона глянула на собеседника и фыркнула.

— Вот еще. Много чести.

— Но...

— Но я запомнила, что ради того, чтобы списать он согласился объявить врагом постороннего человека, который ему ничего плохого не сделал... Ну разве что раздражает своими знаниями, которыми он блеснуть не может.

Парень хохотнул.

— Джек Сайриз... Маглорожденный, — протянул он ей руку.

— Гермиона Грейнджер... Тоже маглорожденная. — Девочка пожала протянутую руку. — Тоже нужно списать?

— Так не веришь в людей? — хохотнул он. — Озвучь свою позицию по друзьям? Врагам ты даешь списывать, я уже понял, а друзьям?

— Готова объяснить, что им непонятно, помочь разобраться с материалом и проконтролировать решение.

— Гм... Твоим врагам живется проще, не находишь?

— Их проблемы. Все равно дальше урока, когда нужно отвечать, ничего не запомнят из списанного. А через несколько дней вообще ничего в голове не останется. Добытое без труда не ценится.

— О... — Теперь Джек выглядел задумчивым. — Сама догадалась?

— Учитель подсказал. Видишь ли, в своей старой школе я пыталась всем помочь, доказывала, что делать уроки нужно самим, иначе пользы не будет. В результате меня невзлюбили все. Дразнили, задирали. А потом уже мой учитель спросил, кому и что я пытаюсь доказать? Если кто-то хочет идти по легкому пути, объясни ему как он неправ, а не поймет... Так это его жизнь. Дай ему, что он хочет, все равно пользы ему не принесет. Помогать же и объяснять надо друзьям, кто сможет эту помощь оценить. Так тебе тоже дать списать?

— Гм... Знаешь... Именно с этой просьбой я к тебе и шел... Типа нашел дурочку... Которая за меня учиться будет...

— И?

— Эм-м-м... Ты не сможешь объяснить мне материал по трансфигурации? Мне там кое-что совершенно непонятно...

Гермиона с интересом глянула на сидящего напротив мальчишку. Совершенно обычного.

— А может просто дать списать?

— Давай сначала попробуем более сложный путь.

— Гм... Ладно, показывай, что у тебя не получается.

Спустя еще полчаса вспотевший от усердия Джек Сайриз откинулся на спинку кресла и вытер лоб.

— Мда... И почему Макгонагалл так не объясняет?

— Профессор Макгонагалл, — поправила его девочка. — А не объясняет потому, что у нее не один человек в классе. На каждого по полчаса тратить у нее времени нет. А ты бы мог и сам к ней подойти и задать вопросы. Я лично так и делаю, если что непонятно.

Чуть позже, когда все шли в кабинет астрономии, Джек догнал Гермиону и пристроился рядом.

— Слушай, а чего ты постоянно на Поттера поглядываешь? Заинтересовалась героем?

Может Джек и хотел подколоть девочку, но у него явно не получилось. Она, вместо того, чтобы смутиться и начать оправдываться, отыскала взглядом Поттера и оглядела с ног до головы.

— Есть у меня один порок... Любопытство. И вот меня оно гложет с того дня, как я этого героя впервые увидела. Не похож он на героя, ну ни капельки. А тут еще с Роном Уизли связался...

— А что ты имеешь против Уизли младшего? По мне, так братья у него прикольные.

— И шуточки у них дурацкие. Но они, по крайней мере, что-то из себя представляют. Рон же... Я его недостаточно знаю, чтобы говорить, но главное, он лентяй. И ладно бы это, не один он такой. Но он же еще и завистлив. Он не без достоинств, вспомни, как он играет в шахматы, но вместо того, чтобы эти достоинства развивать, начал завидовать тем, кто чего-то добился. Быть рядом с таким человеком... Он же Поттеру не дает развиваться. Поттер явно новичок, но за образец среди чистокровных выбрал Рона Уизли. При всей моей нелюбви к одному белобрысому типу, но даже Малфой в качестве образца лучше. По крайней мере не потянет вниз.

— Ну уж прямо так и...

— Я бы промолчала... Честно... Не люблю кого-то судить за глаза, меня наставник давно отучил делать это. Если бы не сегодняшний его поступок... Вот так вот легко назвать человека врагом ради того, чтобы облегчить себе жизнь... Очень мне этот его поступок не понравился...

— Будем считать, что мне повезло...

Гермиона глянула на мальчишку.

— Нет. Ты просто умнее и дослушал объяснения до конца... Я бы и Рону все объяснила, если бы он стал слушать. Но друзьями нас это еще не делает.

— Гм... Ты честна.

— Экономлю время.

— Слушай. А что это за учитель и наставник, которого ты все время вспоминаешь? В твоей старой школе?

Гермиона помолчала немного.

— Нет... это был наш сосед... он поселился рядом с нашим домом, и мы познакомились однажды... Случайно. Он оказался аристократом, последним представителем одного древнего рода, который сбежал из страны от революции. Он многому меня научил...

— О-о-о... То-то я смотрю у тебя иногда проскальзывает в манерах этакая... Важность.

Гермиона только плечами пожала. К счастью, они уже добрались до вершины башни и разговор вынужденно прервался. А на следующий день в их гостиной висело объявление, что со вторника начинаются занятия по полетам, и эта новость надолго затмила все остальные. Представители магических семей важно рассказывали, как это круто летать на метле, маглорожденные слегка мандражировали, причем неожиданно в их компании оказался и Невилл. Впрочем, и сама Гермиона выглядела не лучше — она была уверена, что летать ей очень сильно не понравится. Перечитала кучу инструкций, но и сама понимала, что теория теорией, но в практике она поможет мало. Да еще пришлось успокаивать и Невилла, давая ему те самые советы, что она вычитала в книгах. При этом, поскольку сама в них верила мало, то и Лонгботтома не успокоила.

Надо ли говорить, что ко вторнику все были возбуждены до предела. Да еще и Малфой, как обычно, прицепился к Поттеру. Честно говоря, Гермиона была даже рада наличию на их курсе национального героя, поскольку было у нее такое подозрение, что, если бы не он, то мишенью нападок стала бы она. Еще бы, такой удар! Так гордиться чистотой крови, а тут какая-то грязнокровка мало того, что лучшая на курсе, так еще и по практике обходит всех. Может сил у нее и маловато, но каким-то образом она умудрялась держаться вровень со всеми. Правда вряд ли он понимал, чего это стоило самой Гермионе. В первое время она не ощущала действий артефактов-сережек, да и не применяли они пока сильно затратные заклинания. Но вот когда она захотела потренироваться отдельно... У нее было ощущение, что силу ей приходилось буквально продавливать сквозь маленькую дырочку, чтобы выполнить заклинание. В первое время она постоянно порывалась снять сережки, но сдерживалась. А потом, научившись дозировать силу и давать ее столько, сколько нужно, привыкла и уже не замечала проблем. Оказывается, артефакт просто отсекает лишнюю энергию. Силу молодого мага ведь и засекают по таким всплескам, он не может ее контролировать, выплескивая максимум возможного, позволяя посторонним определить насколько маг силен. Это взрослые так не разбрасываются. И колдуют они дольше не за счет силы, а именно за счет контроля. Вот и она также, приноровившись контролировать расход силы, заметила, что и школьные заклинания у нее стали получаться лучше, и сама сила стала медленно расти, благо наставник позаботился об артефактах-измерителях.

Прислушавшись краем уха к перебранке Поттера и Малфоя, девочка уселась за стол, равнодушно проводив взглядом прилетевших сов. Писем ни от кого она не ждала, потому и не дергалась.

А вот сова-сипуха Невилла принесла ему маленький свёрток, посланный бабушкой. Невилл ужасно обрадовался и, вскрыв свёрток, показал всем небольшой стеклянный шар. Казалось, что шар заполнен белым дымом.

— Это напоминалка! — пояснил Невилл. — Бабушка знает, что я постоянно обо всём забываю, а этот шар подсказывает, что ты что-то забыл сделать. Вот смотрите — надо взять его в руку, крепко сжать и, если он покраснеет...

Лицо Невилла вытянулось — шар в его руке внезапно окрасился в ярко-красный цвет.

— Ну вот... — растерянно произнёс Невилл.

— Это как узелок на платочке у маглов? — заинтересовалась Гермиона артефактом.

— Наверное, — растеряно отозвался мальчик, лихорадочно пытаясь вспомнить, что именно он забыл, но тут проходивший мимо Драко Малфой выхватил шар у него из рук.

Гарри и Рон одновременно вскочили на ноги. Не то чтобы им так уж хотелось драться — всё же совсем неподалёку были друзья Малфоя, превосходившие Гарри и Рона по габаритам, но и отступать было нельзя. Но тут между ними встала профессор Макгонагалл, у которой нюх на всякого рода неприятности был острее, чем у любого преподавателя Хогвартса.

— Что происходит? — строго спросила она.

— Малфой отнял у меня напоминалку, профессор, — объяснил Невилл.

Малфой помрачнел и уронил напоминалку на стол перед Невиллом.

— Я просто хотел посмотреть, профессор, — невинным голосом произнёс он и пошёл прочь, боязливо ссутулившись. Казалось, он пытается уменьшиться и тем самым избежать возможного гнева профессора Макгонагалл.

— Бывают же типы, — пробормотала Гермиона глядя вслед блондину. Определенно пора уже его поставить на место... Впрочем, ладно, ее он пока особо не задевает. Назовет грязнокровкой при встрече и умчится доводить до белого каления Поттера.

Летать не хотелось совершенно, но первокурсников не спрашивают, а потому пришлось тащиться на стадион. По мнению девочки, ему нашлось бы и лучшее применение, кроме этих дурацких полетов на метлах. Увы, но, как она подозревала, львиная часть всех факультетов с ней бы категорически не согласилась.

Глава 4

На учебной площадке Гермиона с опаской разглядывала школьный инвентарь. При всей своей нелюбви к полетам информацию о метлах она постаралась получить самую подробную. И вот конкретно тот инструмент, что лежал перед ней, не внушал ей никакого доверия. Впрочем, остальные метлы внушали его еще меньше.

Наконец появилась преподавательница полетов, мадам Хуч. У нее были короткие седые волосы и желтые глаза, как у ястреба.

— Ну и чего вы ждете?! — рявкнула она. — Каждый встает напротив метлы — давайте, пошевеливайтесь.

Девочка опасливо встала слева от метлы.

— Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Хуч, встав перед строем. — И скажите: "Вверх!"

— ВВЕРХ! — крикнуло двадцать голосов.

Метла Гермионы, словно почувствовав ее опасения, откатилась от нее еще дальше. А вот у Гарри, как заметила девочка, последняя прыгнула сразу и без сомнений. Рядом с героем ругался Рон, потирая нос, по которому стукнула взлетевшая метла. У Невилла она даже не пошевелилась.

Мадам Хуч показала ученикам, как нужно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с нее в воздухе, и пошла вдоль шеренги, проверяя, насколько правильно они держат свои метлы. Гарри и Рон были счастливы, когда мадам Хуч резко сообщила Малфою, что он неправильно держит метлу.

— Но я летаю не первый год! — горячо возразил Малфой. В его голосе была обида.

Гермиона покосилась на блондина, пытаясь сообразить в чем его ошибка. В прочитанной книге рекомендовались несколько видов посадок на метлы и Малфой, на ее взгляд, сидел вполне приемлемо. То, что профессор предпочитает обучать другому способу не делает посадку Драко неправильной.

Она прислушалась к тому, как мадам Хуч громко и четко объясняет Малфою, что это всего лишь означает, что он неправильно летал все эти годы. Малфой слушал молча, не пытаясь спорить. Встретившись с изучающим взглядом Гермионы, он скривился и стал смотреть в другую сторону.

— А теперь, когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнетесь от земли, — сообщила мадам Хуч. — Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперед. Итак, по моему свистку: три, два...

Но Невилл, нервный, дерганый и явно испуганный перспективой остаться на земле в одиночестве, рванулся вверх прежде, чем мадам Хуч поднесла свисток к губам.

Рука Гермиона машинально дернулась к палочке в ножнах, но усилием воли она заставила себя сдержаться и не выхватить ее, только стиснула рукоять. Не стоит вмешиваться, опасно. Здесь же за все профессор отвечает и должны быть предохранительные чары, а если она влезет, кто знает не вступят ли ее чары в противоречие с чарами профессора.

— Вернись, мальчик! — крикнула мадам Хуч, но Невилл стремительно поднимался вверх — он напоминал пробку, вылетевшую из бутылки. Два метра, четыре, шесть... Невилл с ужасом смотрел вниз, что-то закричал... Соскользнул с метлы, и...

Палочку Гермиона почти вытащила, но снова убрала. Как и ожидалось, падение ученика у земли замедлилось... Но и тут Невилл остался верен себе и у самой земли умудрился выкрутиться таким образом, что рухнул на собственную руку, которую неудачно подогнул под себя при приземлении. БУМ! А его метла все еще продолжала подниматься, а потом лениво заскользила по направлению к Запретному лесу и исчезла из виду.

Мадам Хуч склонилась над Невиллом, лицо ее было даже белее, чем у него.

— Сломано запястье, — услышала Гермиона ее бормотание. Когда мадам Хуч распрямилась, ее лицо выражало явное облегчение. — Вставай, мальчик! — скомандовала она. — Вставай. С тобой все в порядке. — Она повернулась к остальным ученикам. — Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы ждите меня и ничего не делайте. Метлы оставьте на земле. Тот, кто в мое отсутствие дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово "квиддич". Пошли, мой дорогой.

Произошедшее отбило у Гермионы всякое желание летать. Понаблюдав, как мадам Хуч приобняла заплаканного Невилла и увела его в сторону замка, девочка с облегчением облокотилась на метлу и застыла, прикрыв глаза.

Разговоры окружающих о полётах, мётлах и о том, как Малфой сбивал вертолет, были ей совершенно неинтересны, и потому она целиком ушла в собственные размышления. За прошедшее время она так и не смогла подобраться к Поттеру и удовлетворить собственное любопытство. И большая часть заслуг в этом была у Рональда Уизли, явно нежелающего подпускать к герою кого-либо. Не то, чтобы он делал это специально, но как-то вот так получалось. Возможно, в глубине души признавая собственные недостатки, боялся, что кто-то более достойный затрет его и отстранит.

Девочка непроизвольно поморщилась на подобные мысли, промелькнувшие под влиянием секундного раздражения. Бросив взгляд на Рона, стоявшего рядом с Гарри, она снова прикрыла глаза. Может тогда стоило не затевать тот разговор про врагов-друзей, а прямо потребовать у него в качестве оплаты возможность спокойно поговорить с Гарри? Хотя, да, это же Гриффиндор. Её тут с таким подходом просто не поймут. Особенно этот конкретный Уизли! Да и тогда бы она не познакомилась с Джеком... Нет, не стоит жалеть о несбывшемся, нужно придумать что-то ещё, а не ждать у моря погоды.

— Угу... — буркнула девочка. — Придумать... Но когда что-то стоит на пути моего любопытства... "Когда я ем я глух и нем, хитер и быстр, и дьявольски умен".

Осталось придумать это что-то, что позволит просто поговорить и не прослыть одной их тех сумасшедших фанаток, что таскаются за героем всея Англии. Приняв решение, Гермиона успокоилась и снова начала погружаться в полусонное состояние. Правда из него ее довольно скоро вывел громкий смех Малфоя.

— Вы видели его физиономию? Вот неуклюжий — настоящий мешок!

Остальные первокурсники из Слизерина присоединились к нему.

Гермиона лениво глянула в сторону змей. Все-таки хорошо, что она туда не попала. Гриффиндорцы тоже не подарок, но тут хоть ясно, как их можно на место поставить. С этими же...

— Заткнись, Малфой, — оборвала его Парвати Патил.

— О-о-о, ты заступаешься за этого придурка Лонгботтома? — спросила Пэнси Паркинсон, девочка из Слизерина с грубыми чертами лица. — Никогда не думала, что тебе нравятся такие толстые плаксивые мальчишки.

— Смотрите! — крикнул Малфой, метнувшись вперед и поднимая что-то с земли. — Это та самая дурацкая штука, которую прислала ему его бабка.

Напоминалка заблестела в лучах солнца.

— Отдай ее мне, Малфой, — негромко сказал Гарри. Все замерли и повернулись к нему.

Ну вот, и этот туда же. И чего ему нужно? Вот чует печенка, что добром все не кончится. И тут её словно озарило! Она слишком рассудительно действовала, забыв про то, где и среди кого теперь находится! Это же храбрые и отважные, Гриффиндор, а не Равенкло, где всё продумывается и планируется. И не Слизерин, где услугой можно рассчитаться за услугу. Конечно, лучше быть тихой и не привлекать внимания, так проще учиться. С другой стороны, тихая и не привлекающая внимания ученица останется только с книгами. И что же выбрать? Удовлетворить любопытство или сидеть тихо?

— Я об этом еще пожалею, — пробормотала девочка. — Я точно об этом пожалею...

Гермиона единым движением крутанула метлу наподобие посоха, сунула ее подмышку и неторопливо двинулась в сторону спорщиков.

Малфой нагло усмехнулся.

— Я думаю, я положу ее куда-нибудь, чтобы Лонгботтом потом достал ее оттуда, — например, на дерево.

— Дай сюда! — заорал Гарри, но Малфой вскочил на метлу и взмыл в воздух. Похоже, он не врал насчет того, что действительно умеет летать, и сейчас он легко парил над верхушкой росшего около площадки раскидистого дуба.

— А ты отбери ее у меня, Поттер! — громко предложил он сверху

Гарри схватил метлу.

— Замри! — вскрикнула Гермиона. Гарри застыл и удивленно глянул на девочку. — Мадам Хуч запретила нам это делать. Или ты так уверен в своих летных качествах? Мадам Хуч сейчас нет и ловить тебя некому.

В общем-то, в ответе Поттера Грейнджер была уверена, потому и не удивилась, когда тот лишь пожал плечами, уселся верхом на метлу и приготовился к взлету. Но по этой же причине она была готова к такому. Шагнув вперед, она вдруг схватила метлу Поттера у самых прутьев, вытащила палочку и бросила какое-то заклинание себе в ноги, что-то буркнув. На миг всем показалась, что девочка застыла, превратившись в камень... Поттер же оттолкнулся, что есть силы, метла рванула вперед и тут же замерла, а поскольку законы инерции никто не отменял, то мальчик, проскользнув по древку, плюхнулся пятой точкой об землю. Растерянно оглянулся.

Гермиона стояла словно скала, удерживая рвущуюся на волю метлу одной рукой и это, казалось, не доставляло ей никакого неудобства. Вот она пошевелилась, грозно сдвинув брови и глянув на рвущуюся из руки метлу.

— Затихни, дерево!

Метла застыла, а когда ее отпустили плюхнулась на траву, не делая даже попытки улететь. Девочка же снова буркнула какое-то заклинание, кинув его себе под ноги, шагнула к ошарашенному произошедшим Поттеру, и аккуратно намотала ворот его мантии на левый кулак. Слегка встряхнула.

— Можешь объяснить, что именно ты сейчас хотел сделать? — вежливо поинтересовалась она.

Под таким добрым взглядом спорить почему-то не хотелось. Поттер моргнул.

— Это... забрать напоминалку...

— Зачем?

— Ну... отдать Невиллу.

— Эта штука настолько ценная, чтобы ради нее расшибить себе лоб?

— Но Малфой же отнял...

— Малфой, в отличие от некоторых, в полетах не новичок. Какой у тебя стаж?

— Чего?

— Сколько раз ты уже летал?

— Эм... сегодня первый... должен был...

— И?

— И я хотел вернуть...

Гермиона раздраженно дернула плечом.

— А что, дождаться, когда этот придурок наиграется и сам вернет не судьба?

— Но он на дерево хочет убрать...

— Чего ты пристала, — влез Рон, отдирая руку девочки от приятеля. — Правильно он делает! Он за друга заступается, в отличие от некоторых

— Уизли, — прошипела она, — ты совсем тупой? А если твой друг свернет себе шею, это тоже будет правильно?

— И что теперь? — набычился Рон. — Дышать бояться?

— Вот лучше бы вы Невиллу в гостиной так помогали, как сейчас эту дурацкую напоминалку отобрать у Малфоя пытаетесь. Но ведь помощь — это не геройский поступок! Зато сейчас перед всеми можно себя выставить... идиотом... ну, или героем, что одно и тоже, в общем-то.

— Это почему? — удивился кто-то из заинтересованных зрителей. Даже слизеринцы с интересом наблюдали за спором.

— Потому что без всякой необходимости. Как будто от этой напоминалки судьба планеты, как минимум, решается. Да даже если ее разобьют...

— Так и скажи, что тебе безразличны товарищи! — снова влез Рон.

Гермиона дернулась, глянула в его сторону.

— За-дол-ба-ли, — четко по слогам проговорила она, глядя прямо в глаза рыжему.

Как у нее в руке оказалась палочка никто и не понял, с такой скоростью та ее достала.

— Экспеллиармус! — прозвучало заклинание, и сразу же после него девочка выполнила плавное и четкое движение палочкой вниз, а потом сразу наискосок вверх и вправо.

Малфой было дернулся, но не успел. Луч заклинания ударил по шару в его руке, слегка отбросив парящего на метле мальчишку назад. И пока тот восстанавливал равновесие, напоминалка уже лежала в вытянутой руке Гермионы. При этом, когда она подставляла руку, то даже не глядела в ту сторону, словно и не сомневаясь, что шар упадет туда, куда нужно. А палочка ее снова покоилась в ножнах... И опять никто не заметил, как она ее убрала.

Перебросила шар Рону и снова повернулась к Поттеру.

— Теперь ты ответишь зачем полез за Малфоем?

— Чтобы вернуть напоминалку Невиллу, — пробормотал растерявшийся мальчишка, рассматривая ее в руке приятеля. Вокруг раздался смех.

Гермиона с силой потерла лоб.

— Гарри... ты настоящий герой... поздравляю. Мозговая кость, по крайней мере, на месте.

Теперь уже хохотали слизеринцы, а Рон готов был ринуться в драку, но тут рядом приземлился разъяренный Малфой и бросился к Гермионе, отбросив метлу.

— Ты что себе позволяешь, грязнокровка?! — завопил он, подлетая к ней и размахивая волшебной палочкой у нее перед носом.

Это окончательно переполнила чашу терпения. Девочка уже и так с трудом сдерживалась, а тут еще волшебной палочкой перед ней машут.

— Малфой, знаешь, о чем ты забыл? — медленно повернулась к нему девочка.

— А?

— Я грязнокровка... Допустим... Но это значит, что ваши аристократические заморочки мне до одного места и дуэлей я устраивать не буду. И когда передо мной начинают махать оружием, то поступить я могу самым-пресамым магловским образом...

— Это каким, например? — презрительно поинтересовался Малфой.

Хрясть! Хук слева вышел на загляденье: палочка улетела в одну сторону, сам Малфой в другую. Замер на траве, а потом попытался подняться, тряся головой... И тут же опрокинулся обратно, когда подошедшая девочка водрузила свою ногу ему на грудь и оперлась на нее, не давая подняться.

— Петрификус Тоталус, Петрификус Тоталус... — Два ленивых жеста, и шагнувшие было на помощь главарю Кребб и Гойл валятся на землю, а кончик палочки Гермионы уперся Драко точно в нос. — А потом я все-таки вспомню, что волшебница, достану свою волшебную палочку и сотворю на тебе какую-нибудь пакость, — закончила она. — Дошло?

Драко нервно мотнул головой, соглашаясь.

— Ну слава богу... Или как вы там чистокровные говорите? Слава Мерлину.

Девочка убрала ногу, глянула на правую руку с зажатой в ней палочкой, слегка потрясла ею...

— А это больно, — пробормотала она, и в полнейшей тишине шагнула к гриффиндорцам. Замерла, вспомнив.

— Ах да, Фините. — Ещё два взмаха палочкой и два застывших тела зашевелились. Она прошла мимо замерших в шоке гриффиндорцев, Рона с открытым ртом и все еще сидящего на земле Поттера. Подняла свою метлу, оперлась о нее и снова прикрыла глаза.

К моменту возвращения мадам Хуч на поле царили тишина и порядок. Кажется, она была даже несколько озадачена. Но урок закончился без происшествий, так что она была даже довольна.

Когда перед обедом Гермиона зашла в гостиную Гриффиндора, чтобы оставить лишние учебники и взять новые, то у самой двери была аккуратно подхвачена под руки двумя совершенно одинаковыми рыжими парнями и занесена внутрь.

Девочка глянула на одного другого, не заметила никакого недовольства, скорее наоборот, оба сияли одинаковыми улыбками, потому решила не дергаться и даже ноги подобрала, чтобы тащить удобнее было.

Под общими взглядами ее пронесли до дивана у камина, аккуратно посадили, отложив ее сумку в сторону, а сами плюхнулись по бокам.

— О, великая и несравненная... — заговорил близнец слева. Гермиона глянула на него.

— ...Гермиона Грейнджер... — продолжил второй близнец.

Девочка вынуждена была повернуться к нему, но тут снова в дело вступил первый:

— До нас дошли слухи...

— ...Что вы своей собственной рукой...

— ...Собственноручно, можно сказать...

— ...Надавали по шее Малфою...

Гермионе надоело вертеть головой в разные стороны и теперь она смотрела исключительно прямо.

— ...Позвольте припасть к вашим ногам, леди.

С этими слова два шута рухнули на колени и уткнулись лбом в пол. Девочка глянула на них. Вздохнула.

— Чего надо?

— Брат Джордж, — поднял голову один, — кажется нам не доверяют.

— Брат Фред, мы ведь не заслужили такого отношения?

— Не заслужили, Фред.

— Эй, я минуту назад был Джордж.

— А сейчас Фред.

— Понял, Джордж.

Оба синхронно посмотрели на девочку и встали.

— Мы восхищены, — хором закончили оба.

— Денег не дам.

Братья удивленно замерли, переглянулись, потом расплылись в одинаковых улыбках.

— Наш человек. Леди, если вас кто будет обижать...

— ...Если только эти слезиринцы посмеют что-либо вам сделать...

— ...Только скажите...

— ...И два самых страшных кошмара слизеринцев...

— ...За вас отомстят, — закончили они хором.

Гермиона со стоном спрятала лицо в ладонях.

— Вы кошмарны, вы знаете? — простонала она.

— Ага, — так же хором отозвались братья. — Но серьезно... Малфой не простит.

— ...И мы попросили нашего младшего брата присмотреть за тобой...

— ...На всякий случай...

— ...Он малый бестолковый...

— ...Но, думаем, справится.

— О, нет... Слушайте, двое из ларца, одинаковых с лица, если вы не в курсе, то ваш брат сам назвал меня своим врагом...

— Мы знаем, что он идиот, — кивнул один.

— И работаем над этим, — продолжил второй.

— Но пока не получается.

Внимательно прислушивающиеся к беседе ученики Гриффиндора хохотнули. Рон покраснел, отвернулся и сделал вид, что его совершенно не интересует, о чем треплются братья.

Неизвестно, чем бы все закончилось, но тут у дверей нарисовался еще один член семейства Уизли. Оглядевшись, он заметил Гермиону и быстрым шагом направился к ней.

— Это возмутительно! — еще издали заговорил он. — До меня дошли слухи, что ты устроила безобразную драку на уроке...

— Да-да, — поддержал старшего брата Джорж... или Фред. — Жестокая и суровая дама избила бедного маленького слабого мальчика. Гермиона, как ты могла?! — патетично воскликнул он.

— А вы вообще молчите! — огрызнулся Перси. — Грейнджер, а если бы это увидели учителя? Ты подумала, чем это грозит Гриффиндору?

Гермиона устало посмотрела на него, открыла рот для ответа, вздохнула и закрыла. Печально... И самое печальное, что в Перси она узнавала себя. Возможно... Возможно, не встреть она учителя, то вот точно так же, считала бы главным вовсе не то, что на самом деле важно, а вот эти глупые баллы, межфакультетские соревнование...

— Через десять минут обед, а я еще даже учебники не отнесла, а потом до столовой идти. Мы опоздаем.

— Ты вообще слушала, что я тебе сказал? — возмутился Перси. — Как ты можешь так легкомысленно относиться к чести факультета... А-а-а...

Фред, или Джордж, вдруг заткнул ему рот, а Джордж, или Фред, подхватил за ноги. На пару они повалили брата и потащили куда-то к окну.

— Мы его подержим, — сообщил один брат.

— А гроза Малфоя может свободно заниматься своими делами, — добавил второй.

Под смех гриффиндорцев они всё также на пару утащили что-то возмущенно вопящего Перси за диван у окна.

А может на Слизерине было бы лучше, впервые задумалась Гермиона, поднимаясь к себе в комнату.

Из-за всего произошедшего в гостиной Гермиона на обед немного опоздала. Пока убрала одни книги, достала другие, пока все аккуратно уложила... В результате, когда она вошла в столовую, все уже сидели за столом. Преподаватели осуждающе посмотрели на нее, но замечаний никто делать не стал, так что девочка быстренько прошмыгнула на свое место и принялась перекладывать еду к себе на тарелку. И так увлеклась, что не заметила, как сцепились Малфой и Поттер. Подняла голову, когда уже просто невозможно было их не услышать.

Как оказалось, Малфой, видно от большого ума, получив сегодня на занятиях по полетам, решил отыграться на Поттере и наехал на него с претензиями, что типа за юбку девчонки спрятался, а сам ничего и не умеет, даже взлететь за ним побоялся. Поттер вскипел, но сдержался. Может все этим бы и закончилось, но тут влез Рон с насмешками на тему того, как самому Малфою от девчонки прилетело.

— А сами вы что можете? — вскипел Малфой. — Один даже в воздух подняться побоялся, второй... Второй вообще пустое место и без своего героя ничего из себя не представляет. Поттер, он тебя везде сопровождает?

Сильнее всего бьет та насмешка, которая попадает в цель.

— Ты!!! Ты!!! Ты гадкий змееныш, — прошипел Рон. — Ты сам пустое место! И ты даже мизинца Гарри не стоишь!

— А ты сам чего стоишь? — Малфой вдруг успокоился. Сообразив, что нашел больное место Уизли, он теперь с насмешкой взирал на него с высоты. — Я готов с любым из вас сразиться один на один. Сегодня вечером. Дуэль волшебников. Никаких кулаков — только волшебные палочки. Что, Уизли... Поттер? Теперь не спрячетесь за девчонку? Ах да, конечно, Поттер, ты же никогда не слышал о дуэлях волшебников.

— Он слышал, — быстро сориентировался Рон, вставая перед Малфоем. — Я буду его секундантом, а кого возьмёшь ты?

При последних словах Рона Гермиона медленно поднялась и шагнула к спорщикам.

Малфой посмотрел на своих спутников, оценивая, кто из них больше подойдёт для этой цели.

— Крэбба, — наконец сказал он. — Полночь вас устраивает? Тогда в полночь ждём вас в комнате, где хранятся награды, она всегда открыта.

Когда Малфой отошёл, Гарри и Рон переглянулись.

— Что это за дуэль? — поинтересовался Гарри. — И что это значит: ты будешь моим секундантом?

— Секунданты нужны для того, чтобы отнести тебя домой, если ты умрёшь, — спокойно заметил Рон, словно говорил о какой-то ерунде, и невозмутимо принялся за уже остывший пирог. Он спохватился, только когда посмотрел на Гарри и увидел выражение его лица. — Но ты не беспокойся, смертельные случаи бывают только на настоящих дуэлях, то есть, если дерутся настоящие волшебники. А максимум, что вы с Малфоем сможете сделать — это посылать друг в друга искры. Вы ещё ничего не умеете, и потому вам не удастся нанести друг другу серьёзный урон. Кстати, готов поспорить, он рассчитывал, что ты откажешься.

— А если я взмахну палочкой и ничего не произойдёт? — поинтересовался Гарри.

— Тогда отбрось палочку в сторону и дай ему кулаком в нос, — посоветовал Рон.

— Извините...

После случившегося на полетах проигнорировать Гермиону Грейнджер рискнул бы только очень смелый человек... Или очень глупый. Потому оба спорщика замолчали и уставились на нее. Девочка оглядела Рона с головы до ног.

— Знаешь, Уизли, я в восхищении... Честно.

— Чего тебе? — насупился он, сообразив, что его вовсе не хвалят.

— Да ничего. С такими друзьями и врагов не надо. Поттер, я слышала, что ты воспитывался у маглов?

— И что? — набычился он.

— Да ничего, — пожала плечами девочка. — Ты хоть какое-нибудь заклинание знаешь, дуэлянт? Ну не в смысле спичку в иголку превратить, а то, что может помочь дуэль выиграть? Я так и думала. Твой друг мог бы не тебя вперед выпихивать, а сам бы вызвался, если такой знаток. Малфой ведь любого из вас вызывал.

— Он Гарри вызывал! Гарри, скажи ей!

— Ну да, — как-то неуверенно отозвался тот.

— И вообще, ты дашь нам поесть? — буркнул Рон, утыкаясь в тарелку.

Девочка глянула на Гарри.

— Поттер, не страдай фигней с этой дуэлью. Что ты везде пытаешься влезть? И сейчас Уизли тебя втравил, а ты и рад стараться.

— Никого и никуда я не втравливал! И вообще... Иди отсюда. Это не твое дело, тут мужской разговор!

— Два барана, — констатировала она и отправилась из зала.

А вечером в гостиной девочке пришлось весь вечер слушать ценные советы, которые Рон счел своим долгом надавать Поттеру.

— Если он попробует наслать на тебя проклятье, лучше увернись, потому что я не помню, как их отбивать, — и всё в таком же духе.

К счастью парочка вскоре ушла к себе в спальню и перестала капать на мозги. Но уже собираясь ложиться спать девочка сообразила, что именно не давало ей покоя в произошедшем в столовой. Несколько секунд она боролась с желание плюнуть на все и завалиться спать, но потом все же, чертыхаясь, снова оделась и спустилась в гостиную, устроившись в кресле. Пусть эта парочка и сама встряла в неприятности, но в конце концов, они все же одногруппники, да и обратить на себя их внимание хотела... Последний раз, если не прислушаются к ней, тогда да, сами себе злобные остолопы. Но шанс все-таки дать стоит, совесть же потом замучает.

— Полдвенадцатого, — донесся до девочки шепот Рона, спускающегося из спальни мальчиков. — Если мы не хотим опоздать, стоит поторопиться.

Одеты они были в наброшенные на пижамы мантии, штаны которых виднелись, когда ребята на цыпочках спускались по лестнице в общую гостиную Гриффиндора. В камине всё ещё мерцало несколько углей, свет от которых превращал стоявшие в комнате кресла в зловещие горбатые чёрные тени.

— Вы все-таки собрались сделать эту глупость.

Парочка едва не подпрыгнула на месте, разом обернулись.

— Ты? — яростно прошептал Рон. — Иди спать!

— Не переживай, пойду. И вам, кстати, советую сделать тоже самое. Малфой не придет.

— Чего? — вышел вперед Рон.

— Того. — Девочка приподняла небольшую брошюру, которую держала зажатую за угол между двумя пальцами: указательным и средним. — Я так понимаю, Поттер, даже получив вызов, ты не удосужился дойти до библиотеки и почитать дуэльный кодекс? Я это сделала за вас... Не благодарите.

Парочка засопела.

— Чего тебе надо?

— Глава первая, часть вторая. Вызов на дуэль передается не лично, а через секунданта. Тот, кто получает вызов, назначает место и время, а также выбирает оружие. Поттер, ты должен был назначить место и время дуэли. А также выбрать, как она будет проходить. Малфой же должен был передать свой вызов через своего секунданта. Он знал, что ты ничего не понимаешь в магических дуэлях и был уверен, что ты даже не удосужишься ничего о них узнать за оставшееся время. И по какой-то причине был уверен, что твой приятель тоже в них ничего не смыслит.

— Это почему я ничего не смыслю? — возмутился Рон.

— Ну хотя бы потому, что ты не поправил Малфоя, когда он делал вызов с явным нарушением кодекса. Он просто посмеялся над вами. И не удивлюсь, если еще и сообщил Филчу о вашем походе в полночь в зал наград, иначе назначать дуэль ночью нет никакого смысла. С таким же успехом вы могли бы сразиться и сразу после обеда в любом пустом классе.

— Да что б еще девчонка понимала в дуэлях, — буркнул Рон.

— Да где уж мне, — насмешливо протянула Гермиона. — Рядом с такими великими бретерами.

— Это ты как нас сейчас обозвала? — вскипел Рон. — Гарри, ты слышал?

— О, господи, — простонала Гермиона, спрятав лицо. — Поттер, скажи, ты хоть какое-нибудь заклинание знаешь, чтобы сразиться? Только не надо мне повторять те советы, что тебе надавал Рон, я их все слышала. Было бы даже интересно посмотреть, как ты собрался уворачиваться от заклинаний. Да, еще про твой совет, Уизли... По поводу кулаков. Поттер, не разочаровывай меня окончательно. Вспомни про условия, озвученные Малфоем.

Видно было, что Гарри не очень приятно все это выслушивать, но и разочаровывать их собеседницу ему почему-то тоже ужасно не хотелось. Так что он нахмурился, вспоминая.

— Никаких кулаков — только волшебные палочки, — наконец сообразил он.

— Отлично. Все-таки мозги у тебя есть... Где-то там, глубоко внутри...

— Ты сейчас мне ужасно напоминаешь Снейпа, — раздраженно буркнул Поттер.

— Умный человек, кстати, хоть и со своими тараканами. Что случится, если ты ударишь Малфоя кулаком сам сообразишь или подсказать?

— Я проиграю.

— Вау! Восхищена. Вот почему пока тебе пинка не дашь, ты думать не хочешь?

— Но Малфой тоже ничего не знает.

— С чего такой вывод? — искренне удивилась Гермиона. — Если ты забыл, он из чистокровной семьи и, полагаю, там его обучили нескольким подходящим заклинаниям, чтобы он смог в случае чего защитить себя. Думаю, даже, что он и тренировался дома, когда ему исполнилось одиннадцать.

— Вне школы несовершеннолетним запрещено колдовать, — буркнул Рон, явно раздраженный этим разговором. — Уж такая заучка могла бы это знать!

— Такая заучка знает, что надзор вешается на палочки учеников, а колдовать можно и палочкой отца, например. А уж под защитой манора так и вообще можно колдовать любой и ничего министерство не узнает.

— Рон тоже чистокровный, — поспешил вмешаться Гарри.

— Да? И что?

— Он тоже не знает заклинаний.

— Так, поправьте меня, если я ошибаюсь. Вы сделали вывод о том, что Малфой ничего не умеет только на основании того, что чистокровный Рон Уизли тоже ничего не умеет?

— Ну... — парочка неуверенно переглянулась.

— Невилл тоже... — начал было Поттер.

— Неудачный пример. Невилла вся родня до десяти лет сквибом считала. Ясно, что его ничему не учили. Рон, скажи, твои братья тоже пришли в школу ничего не умея?

— Они друг с другом тренировались... И иногда палочки родителей воровали...

— То есть, умели и знали. Кто тебе, кстати, мешал воровать палочки родителей? Про то, чтобы хотя бы просто теорию почитать в книгах я говорить не буду, понимаю, что для тебе неподъемный труд.

— Да прекрати ты над нами издеваться! — все-таки не выдержал Рон и даже шагнул вперед, но заметив насмешливый взгляд девочки и вспомнив произошедшее на уроке полетов, поспешно отступил назад. — И вообще, женщины не должны вмешиваться в мужские дела. Мы сами разберемся.

— Да ради бога... Ну или ради Мерлина.

— То есть ты нас не станешь останавливать? — недоверчиво спросил Поттер.

— С чего бы? — удивилась девочка, поднимаясь. — Кстати, кодекс все-таки прочти. — Она вскинула руку и резко распрямила пальцы с зажатой между ними брошюрой, отчего та подобно бумерангу устремилась к парочке и чувствительно приложила Поттера по животу. Тот даже согнулся от неожиданности. — Я вообще только предупредить хотела. Уверена, что Малфой не придет. А послушаете меня вы или нет... Это уже ваши проблемы. Спокойной ночи.

С этими словами она поднялась по лестнице и скрылась в спальне девочек.

— Да ну ее, — махнул рукой Рон. — Идем, Гарри. Что б еще соображали эти девчонки.

Поттер же пытался повторить увиденный трюк. Он зажимал брошюру между пальцами и, распрямляя их, пытался метнуть ее обратно к креслу, в котором еще недавно сидела Гермиона Грейнджер. Ему явно не хватало сил и книжица не пролетала даже половину расстояния.

— Слушай, Рон, а ты вот так сможешь ее кинуть? Живот у меня, между прочим, до сих пор болит.

— Гарри, если мы опоздаем...

— А может она права?

— Ну ты нашел кого слушать! Говорю же, девчонки не разбираются в таких вещах. Ты что, струсил что ли?

— Ну ладно... — с явным сомнением согласился Гарри, но Рон уже вытащил его из гостиной...

На следующее утро стало известно, что троица приду... героев все-таки угодила в лапы к Филчу, и не где-нибудь, а прямо у закрытой двери на третьем этаже, про которую в первый день предупреждал Дамблдор. Застукал их завхоз как раз в тот момент, когда они из всех сил ломились в запертую дверь, пытаясь ее взломать. Малфой, ожидаемо, не пришел, каждый из троицы потерял по двадцать пять балов, отчего все гриффиндорцы очень по-доброму смотрели на виновников. А вскоре Гермиона узнала почему придурков было трое, хотя она видела только двоих. Оказалось, что Лонгботтом забыл пароль от входа в башню, а когда парочка дуэлянтов вышла из зала зачем-то поперся с ними. Ну и загремел за компанию.

Поттер подловил Гермиону на входе и попытался что-то сказать, но был награжден совершенно равнодушным взглядом.

— На баллы мне плевать, — сообщила ему на прощание девочка, — так что сколько там и за что их отняли даже разбираться не буду. Но вот тебе, Поттер, стоит все же определиться со своей жизнью. С Уизли может оно и весело, но все же думать нужно не его головой, тем более там у него пустота, а своей. Что Рон попрется туда я и не сомневалась, но полагала, хоть у тебя хватит ума прислушаться к чужим советам. Ошиблась, больше я в ваши дела не полезу, извини за навязчивость. Говорить в пустоту у меня нет никакого желания.

Обойдя застывшего мальчика, она зашагала на уроки.

Интерлюдия 1.

Воспитание и его последствия (написана El'Drako)

Сидящий на земле Драко Малфой замер от удивления и ярости. Его только что ударила девчонка. По лицу. Кулаком. Так, что он не удержался на ногах, а та вдобавок, словно ей было мало, ещё и потопталась по нему. И хуже только что перечисленного, это была грязнокровка, да еще и на виду у всех. Свои ладно — эти будут молчать, но грифы не упустят случая потоптаться на гордости наследника древнего рода. Случившееся просто рушило сложившуюся за все предыдущие года картину мира юного наследника рода Малфой. Мира, где Малфои всегда наверху, как не раз говорил ему отец.

Остаток урока прошёл словно в тумане. Приход преподавателя он едва заметил, механически выполняя команды, а позже заторможено переставлял ноги, возвращаясь в замок. Из прострации его вырвал чей-то смешок и упоминание Малфоев. Вздрогнув, он огляделся и практически сразу увидел, как именно смотрят на него кучкующиеся группы однокурсников, почти не старающиеся скрыть ухмылки с лиц. И почему-то это было гораздо обиднее того удара кулаком от грязнокровки.

Вспыхнув, Драко с трудом удержался от того, чтобы не рвануть бегом по коридору, словно стараясь убежать от начинающих преследовать его чужих шепотков. До ближайшего поворота у него хватило выдержки идти спокойно, словно ему не было никакого дела до окружающих. А вот дальше... Кребб и Гойл переглянулись, и побежали за ним. Увлечённые преследованием, они не заметили, как вслед им направился Теодор Нотт. Поначалу они волновались, что Драко в таком состоянии забредёт куда-нибудь, но узнав дорогу к гостиной факультета, немного успокоились, даже сбавив скорость.

К тому моменту, когда они вошли в комнату Малфоя, тот уже явно перестал метаться по ней в ярости, о чём говорила куча разбросанных вещей на полу, и засел за письменным столом, что-то яростно чиркая на пергаменте, периодически шмыгая носом.

— Драко, — позвал его Кребб. — Ты в порядке?

Драко оставил вопрос без ответа, продолжая что-то интенсивно писать, даже не замечая поставленных клякс.

— Мы можем тебе помочь? — попробовал достучаться до него Гойл.

— Да, — всё же соизволил ответить Малфой. — Заткнитесь! А ещё лучше, если бы вы помогли тогда, когда на меня напала эта заучка. Но она у меня ещё получит! Она заплатит за всё! А вы... Вы убирайтесь! Только и можете, что толкаться за спиной, да жрать больше Уизли!

Гойл порывался что-то ответить на эти претензии, но сжатая Креббом рука и его молчаливый кивок в сторону двери, остановили от попытки достучаться до Драко. Выйдя в коридор и прикрыв дверь, они всё также молча переглянулись.

— Ведь глупость же сотворит, в таком состоянии.

— Может скажем кому? — простодушно предложил Гойл.

— Тогда он вас точно со свету сживёт, — прозвучал сзади голос юного Нотта.

— А как он узнает-то? — чуть ли не в один голос удивились слизеринцы.

— Идите лучше в гостиную, а то сейчас вылетит и снова наорёт. Оно вам надо?

Привычно и без всяких споров послушавшись командного тона, Грегори и Винсент поспешили оперативно удалиться, всё же демонстрируя некоторые признаки инстинкта самосохранения. Нотт же, вежливо постучав в дверь, вошёл в их общую комнату, где Драко всё ещё продолжал что-то писать на пергаменте. Подойдя к нему, Нотт смог прочитать, что именно пишется блондином, от чего глаза Теодора заметно увеличились.

— Драко... — неуверенно позвал его Тео.

— Чего тебе? — всё-таки отозвался тот, хоть и с задержкой, но так и не оторвался от своего занятия. — Я занят, не видишь?!

— Позволишь совет?

Малфой на секунду замер.

— Я слушаю, Тео, — отложил он перо, целиком повернувшись к слизеринцу.

— Ты совершишь ошибку, отправив это письмо своему отцу.

Драко вспыхнул, но как-то сдержался, лишь просто сжав губы до тонкой линии.

— Я приму к сведению ваше мнение, мистер Нотт, — сухо ответил ему блондин. — Не могли бы вы покинуть комнату, мистер Нотт? Мне надо ещё дописать письмо.

Тео, услышав подобный ответ, только лишь сжал ладони в кулак.

— Мистер Малфой. — Легкий кивок головой. — Прошу меня извинить за беспокойство. Приятного вечера.

Нотт, держа идеально ровно спину, демонстративно повернулся и вышел за дверь, медленно и аккуратно закрыв за собой дверь. Оказавшись в коридоре в одиночестве, он лишь покачал головой, с разочарованием смотря на дверь в комнату с таким занятым Малфоем.

— Вот же... — всё-таки не сдержался он.

Спустившись к диванам в гостиной Слизерина, он занял место поблизости от Кребба с Гойлом.

— Ну что он? — не выдержал Грег.

— Пишет. Точнее, пытается, — невозмутимо ответил Нотт, словно его это совсем не касалось. — Уже кучу клякс посадил.

— Малфой? — поразился Винсент. — Да он же...

— Нервничает. Всё же не каждый день ему девчонки кулаком в челюсть одаривают. Новый опыт.

Оба привычных спутника юного Малфоя коротко хохотнули, оценив шутку.

— Может вы ему поможете успокоиться?

— А как? Он же нас... это... прогнал же?

— Да просто сделайте доброе дело, сходите к нашему декану и попросите для Драко успокоительного зелья. Так и скажите, что Драко после случившегося нужно успокоиться. А декан дальше сам разберётся.

Переглянувшись между собой, демонстрируя друг другу не шуточную работу мысли, они всё же поднялись и вышли из гостиной.

Оставшись один, Тео проговорил вслух, задумчиво смотря на пламя камина: — Ты мне ещё благодарен будешь за это, Драко.

Нотт так и продолжал сидеть в гостиной, когда мимо, демонстративно не смотря в его сторону, прошёл Малфой, держа в руке свёрнутый пергамент. Краем глаза, так как Нотт тоже не торопился выдавать свою заинтересованность, он видел, что, открыв дверь, Драко почти столкнулся с деканом, также спешившим куда-то.

Профессору хватило пары секунд осмотра, чтобы сказать тоном, хорошо знакомым всем слизеринцам, когда профессор Снейп на уроках зельеварения обращается к гриффиндорцам:

— За мной. Живо!

Драко ничего не оставалось, как последовать за своим деканом. Обернувшись напоследок, он смог увидеть только то, как сидящий с демонстративно ровной спиной Теодор Нотт, смотрел на огонь камина и не обращал внимания на вход в гостиную.

— Надо же... — под нос себе проговорил Тео, чтобы остальные слизеринцы, присутствовавшие в гостиной, и наблюдавшие эту сценку, не могли его услышать. — У них хватило сообразительности не идти обратно с деканом?

Оказавшись в личных комнатах декана, Драко продолжил недовольно смотреть на своего крестного.

— Присаживайтесь, мистер Малфой, — показал на кресла профессор Снейп. Его демонстративная вежливость в лучших традициях директора заставила Драко насторожиться, из-за чего он не сразу принял это предложение, но взгляд профессора не допускал неповиновения, обещая в этом случае все круги ада, загнав Малфоя в кресло с удвоенной скоростью. Впрочем, на недовольное выражение на лице последнего, это никак не повлияло.

— Вы не хотите мне ничего рассказать, мистер Малфой? — обратно вернулся Северус к тону доброго дедушки. Драко отрицательно покрутил головой. — Например, что случилось на уроке полётов, что у вас недавно закончился.

— Ничего, — буркнул тот, смотря куда угодно, только не на него. Только после второго обращения к нему таким образом, Драко осознал, что всё очень плохо. Ведь если крестный переходил с неофициального обращения по имени на такое преувеличенно-уважительное, значит он действительно в бешенстве.

— Значит ничего... А на лице у вас вот эта милая юношеская припухлость столь оригинальным образом решила сама образоваться? И как же зовут владельца этой руки судьбы? Хотя, тут скорее уместно будет говорить "кулака"? — Яда в голосе профессора Снейпа прибывало с каждым произнесённым словом.

Драко на эту сентенцию предпочёл промолчать. Неизвестно, желал ли он, чтобы и собеседник поступил подобным образом, да только декан останавливаться не собирался.

— Молчите? Тяжело подобрать слова? Или вам челюсть в текущем положении слова выговаривать мешает? — теперь уже явно начал раздражаться Северус. — И именно поэтому вы решили выразить свои мысли письменно? Позволите ознакомиться?

Драко замотал головой, совсем не горя желанием делиться плодами своего труда.

— Акцио свиток в руках Драко Малфоя!

А вот декан уже не собирался играть в вежливость, явно откуда-то прекрасно зная ответы почти на все свои вопросы. Поймав свиток, мужчина погрузился в чтение того, что так и не успело стать конфиденциальной перепиской.

— О как... Неужели... И как она только могла?.. И это она посмела?.. Сама первая бросилась? — На этом комментарии профессор Снейп удивлённо поднял глаза на Драко, демонстративно осмотрел его сверху вниз, после чего вынес вердикт: — Ну-ну... О, какие подробности, а вот размера туфельки не указали... Это серьёзное упущение, мистер Малфой. А вдруг она всё отрицать будет, а у вас доказательств нет?

Снейп вытянул вперёд руку, останавливая уже было открывшего рот Малфоя:

— Дослушай!

Последнее было сказано жестко, словно приказ. От удивления Драко молча закрыл рот и продолжил теперь уже выжидательно смотреть на него. Впрочем, от упрямого взгляда, показывающего неизменный настрой, это его не остановило.

— Я вижу, в вашем воспитании, мистер Малфой, существуют серьезные пробелы. Драться с девочкой...

— Но она...

— То есть вы не дразнили ее никогда, не цеплялись, не обзывали? Вам не говорили, что нельзя ругаться с девочками и угрожать им оружием?

— Но эта грязнокровка первая...

Лицо профессора сделалось настолько пугающим, что заставило Драко съежиться.

— О, да... Велико ее преступление. Она посмела пойти против вас, посмела возражать, посмела защищаться... Что там она ещё посмела?

Драко опустил глаза в пол, не выдержав испытующего взгляда крёстного.

— Снова молчите. Тогда я скажу за вас. Она посмела учиться лучше вас, мистер Малфой, показывать стабильно высокие успехи в чарах и трансфигурации и более того, демонстрирует успехи в зельях вопреки моему демонстративному отношению к гриффиндорцам. Действительно, очень страшное преступление. Но скажите, мистер Малфой, она хоть раз первой вас как-то задела? Сказала что-то неуважительно? Нет? Я так и думал. А вот вы всем показываете воспитание истинного аристократа: нападаете на всех без повода, в том числе и на эту девочку, угрожаете, дразните. А когда получаете в ответ, то бежите жаловаться отцу. О, да, на Слизерине это оценят. Уверен, что и на Гриффиндоре тоже. Ну как же, сам Малфой нарвался, получил от девчонки в нос и сразу же пожаловался родителям. Вы так спешите выставить себя на всеобщее посмешище?

— Но подобное...

— Допустим. Обратите внимание, я говорю — допустим, что вы добились вмешательства отца, и она получила наказание. Ничего свыше отработки на пару вечеров ей не светит, так как она пример образцовой отличницы. Грейнджер его отработает и, в лучшем для вас случае, забудет, а вот вам еще долго будут поминать этот поступок — жалобщиков никто не любит. Драко, настоящий аристократ тот, кто всегда будет уважительно относиться к женщинам, кем бы они ни были, и он не позволит себе такого поведения. Если тебе кто неприятен, так есть много способов показать это, не опускаясь до откровенного хамства и угроз. В конце концов просто не общайся с такими. А вот то, что было продемонстрировано на уроке — это поведение тупого лавочника, который вдруг получил деньги и связи и теперь считает, что ему все дозволено. Ну и ты получил именно то, что получил бы тот самый хамло-лавочник.

— Крестный!

— А что бы вы, мистер Малфой, поняли, как все это смотрится со стороны, просто представьте на месте Грейнджер... допустим Дафну Гринграсс

— Но... Это же грязнокровка! Как её с Дафной или любой иной чистокровной можно вообще сравнивать?!

Снейп после этих слов крестника, не понаслышке знающий, чему учили мальчишку родители, да и сам перед его первым курсом вносивший вклад по своей области, озадаченно уставился на него. И столько недоумения было в этом взгляде, что даже до юного мага дошло, что он сказал что-то не то. Отчего-то кресло под пятой точкой мальчишки резко стало очень неудобным.

— Легко. Настоящий аристократ всегда считает, что любая девушка такая же аристократка и грубости к ней не позволит. Даже если она напрашивается, есть много способов, как показать своё неудовольствие или избавиться от неприятного тебе собеседника. Попроси отца тебе рассказать — подобное умение очень пригодится тебе при ведении переговоров или встречах на официальных мероприятиях. А от себя скажу так, если тебе эта Грейнджер неприятна, ты не считаешь её себе ровней, а потому не можешь вести себя с ней также, как с равной тебе чистокровной, вспомни кого-нибудь из знакомых тебе аристократов, кто вызывает такие же чувства и представь на ее месте эту личность.

Что-то из сказанного всё же смогло затронуть у Драко внутри, так как он застыл в кресле с озадаченным выражением лица, явно вспоминая что-то близкое к теме разговора.

— Вижу, мои слова всё же дошли до тебя, Драко. Я не буду уничтожать письмо, — взмахнул Северус пергаментом, зажатым в руке, — а просто положу на полку. Ты в любой момент сможешь его взять и отправить. А сейчас я настоятельно рекомендую тебе успокоиться, можешь даже принять зелье, взять паузу на обдумывание своего поведения, и только после этого начинать действовать. Именно так должен действовать глава рода, которым тебе предстоит стать. Начинай избавляться от импульсивности подростка.

Не наблюдая больше реакции на свои слова, Снейп практически силой влил в него успокаивающее зелье.

— Драко, иди к себе. Если будет желание или найдёшь иные аргументы в пользу своей позиции, то приходи вечером, и мы продолжим разговор. Но я надеюсь, ты примешь верное решение.

Когда за крестником закрылась дверь, Снейп отпустил контроль за эмоциями и шумно выдохнул, расслабляясь, и просто-таки рухнул в кресло. Его явно вымотал этот разговор. Северусу особенно больно было видеть в том, кто был ему не безразличен, черты тех, кого он до сих пор ненавидел всей душой и не желал прощать — четвёрки "мародёров".

— Нет, Драко, я не позволю тебе стать таким же. Ты у меня сделаешь правильный выбор.

Профессор нехотя выбрался из кресла и направился к письменному столу — ему предстояло написать письмо Люциусу. Успокаивать истерику ещё одного Малфоя он не нанимался.

Интерлюдия 2.

Педсовет (написана El'Drako)

Сидящий на жёрдочке феникс Фоукс радостной трелью поприветствовал зашедшего в кабинет директора Дамблдора. Альбус улыбнулся на подобное внимание своего друга, привычно поделившись с ним горсточкой солёных обжаренных фисташек.

— И тебе привет, Фоукс, — погладил он птицу, напоследок почесав тому шейку. Благодарный "курлык" был ему ответом.

Совершив этот ставший обыденным для них ритуал, Альбус привычно разместился за своим столом, отложив подальше свитки с документами и свои черновики бюджета школы на третий квартал. Безусловно, заняться бумагами ему сегодня ещё придётся, но этим воскресным утром его ждёт несколько другое, а потому...

Директор, продолжая сидеть в кресле, направил руку с палочкой в сторону шкафа со стеклянными дверцами, на полках которого виднелись чашки, заварник и сахарница, явно составляющие единый набор. Лёгкое движение кисти, давно уже ставшее настолько демонстративным и элегантным, что даже оставаясь наедине, он продолжал действовать рукой словно дирижировал в воздухе: взмах, и с лёгким дребезгом распахиваются дверцы; второй, и с полок вспархивают на блюдцах чашки, хороводом окружая неповоротливые заварник и сахарницу, словно поторапливая их; три, и весёлый хоровод сервиза занимает свои места на столе. Чуть иное движение палочки, и вода, ранее пролившаяся из неё в заварник, уже закипела; лёгкий доворот кисти, и заварка сама сыплется в воду, ещё один, и крышечка захлопнулась.

И, словно подгадав, с последним движением палочки дверь в кабинет директора открылась, чтобы пропустить деканов четырёх факультетов Хогвартса.

— О, коллеги! Доброе утро! — Улыбка на лице директора светилась также ярко, как и недавно вставшее осеннее солнце за окном. — Вы как раз вовремя, я только чай успел заварить, и даже чар никаких на него не стал накладывать, ведь от них вкус настоящего чая только портится.

Коллеги вразнобой поздоровались с директором, рассаживаясь по своим привычным местам.

— Альбус, — сухим неодобрительным тоном взяла слово декан Гриффиндора. — Я же просила тебя замораживать свои сувениры и прочие декорации для детей. Ну невозможно же обсуждать что-либо серьёзное, да и вообще работать, когда у тебя над ухом что-то щёлкает, звенит, мигает и выпускает кольца и прочие художества из дыма в воздух!

Профессоры Снейп и Флитвик понимающе переглянулись и синхронно закатили глаза вверх, явно смиряясь с неизбежным и очень хорошо знакомым им злом — попыткой заместителя директора школы чародейства и волшебства привить хоть капельку серьёзности её директору. А вот Помона Спраут одобрительно кивнула, явно поддерживая Минерву.

— Вот именно! — экспрессивно воскликнул директор. — Это школа волшебства, а не филармония какая-то. Дети должны видеть чудо, и быть его частью. А не смотреть каждый день на унылую серость и черноту. Не так ли, Северус?

Декан Слизерина, одетый в свою неизменную чёрную мантию, невозмутимо сделал глоток чая, демонстративно держа чашку двумя пальцами. Весь его вид говорил о том, что он занят единственно важным делом, ради которого и пришёл сегодня на объявленное совещание. Декан Равенкло поспешил также последовать его примеру, взяв чашку в руки и скрывая за ней прорывающуюся на лицо усмешку, явно не желая стать объектом интереса коллег при развитии этой темы.

— Альбус! — командный тон Макгонагалл не дал директору уйти в сторону от темы и перевести стрелки.

Очередной взмах шишковатой палочкой директора, и в кабинете всё замерло, исключая магов и развешанных по стенам "живых" портретов прежних директоров Хогвартса. Убедившись в выполнении своей "просьбы", Минерва продолжила:

— Так зачем мы все здесь в выходной собрались, Альбус?

Все остальные деканы поспешили сосредоточиться на беседе. Портреты прежних директоров школы тоже не стали исключением.

— О, ничего серьёзного и особо важного, — начал Дамблдор, но, видя, как начинают сужаться глаза декана боевого факультета, поспешил продолжить свою мысль. — Филиус, Помона, хотя вас тема сегодняшнего собрания напрямую и не касается, но, возможно, вы сможете что добавить или посоветовать. А теперь, собственно, я бы хотел услышать от деканов Слизерина и Гриффиндора о том, что произошло на уроке полётов, когда пострадал юный Лонгботтом. Полагаю, прошедших дней с момента происшествия вам было достаточно, чтобы разобраться и сделать выводы.

После этих слов Минерва несколько смутилась, а Северус поспешил поставить чашку на стол. Остальные их коллеги, напротив, сделали по глотку. Видимо, не смогли устоять перед ароматом свежего черного чая.

— Северус, Минерва? Вам всё же хватило времени провести расследование? Кто из вас начнёт? — всё с той же солнечной улыбкой на лице поинтересовался директор. Названные молчаливо скрестили взгляды, не торопясь с ответом.

— Ох, что же это я? — Сам себя спросил Альбус, не дав затянуться едва зарождающейся паузе, палочкой призывая всё из того же шкафа конфетницу. — Едва не забыл. Берите, не стесняйтесь.

За это время деканы активно соперничающих факультетов успели завершить безмолвный разговор, и всё так же без слов, одними выразительными взглядами, поспорить за право не быть первым. Впрочем, данное действо происходило практически при каждом совещании, так как ученики их факультетов не переставали преподносить директору поводов для подобных встреч. Хотя, иногда и представители самых умных помогали выдвинуться на первый план декану Равенкло.

— Давайте начну я, Альбус, — взял слово профессор Снейп. Директор лишь согласно кивнул, показывая, что готов его выслушать. — Я расспросил мадам Хуч, равно как и других свидетелей произошедшего из студентов. На уроке полётов произошёл досадный случай, когда совпало несколько неудачных факторов — неуверенный в себе ученик, старая метла, ставшая излишне чувствительной к командам на подъём, слишком большое количество учеников на единственную Роланду... Но, тут могу сказать, что действовала она правильно, чары на поле были активны, но вот Лонгботтом чересчур неудачно повернулся при приземлении, из-за чего и повредил себе запястье. Вынужден посочувствовать Роланде с тем, что мистер Лонгботтом видимо решил не ограничивать себя только зельеварением, начав проявлять свои выдающиеся способности к реализации наименее вероятных способов самоубийства ещё и на уроках полётов. Чары мы проверили совместно с Минервой — они в полном порядке. Я даже сам попытался повторить этот поворот по воспоминаниям мадам Хуч — не получилось. Как я полагаю, моя физическая форма не позволяет мне реализовать подобные трюки.

Всё это было сказано таким казённым тоном, когда на лице докладчика не проскальзывает даже тени эмоций, а речь суха и размеренна. Директор покивал на каждой фразе, словно соглашаясь с каждой произнесённой буквой.

— А ты, что скажешь, Минерва?

— А я уже говорила. И не раз! — довольно резко начала декан Гриффиндора. — Сколько раз я вам, Альбус, предлагала либо назначить Роланде помощников, либо разделить занятия, чтобы она могла уделять внимание каждому ребёнку? А не так, как сейчас — взяли, стали, крикнули, сели на метлу, возьмитесь правильно, полетели. Вот Невилл и долетался! Когда-нибудь кто-нибудь там точно убьётся, несмотря на чары амортизации...

Директор Дамблдор тихонько вздохнул, с лёгким укором смотря на своего заместителя.

— Минерва, ты же и сама прекрасно знаешь, что дети лучше учатся и набираются опыта, когда присутствует дух соперничества. В этом случае их не надо заставлять что-то делать — лишь слегка притормозить, если они немного увлекутся.

— Вот-вот. Они именно это и сделали, оставшись на поле одни, без преподавателя. Ты же прекрасно знаешь, что между нашими факультетами очень сильное соперничество. Ведь так, Северус?

Декан Слизерина, уже думавший, что поднятая тема, задев краешком, в дальнейшем обойдёт его стороной, тут просто не мог промолчать.

— Позволю себе заметить, инициаторами данного "соперничества" ещё ни разу не становились мои слизеринцы.

Минерва, услышав подобное, настолько аутентично фыркнула, что всем стало понятно, насколько её кошачья натура возмущена подобным аргументом и передёргиванием фактов.

— Ни разу?! — мгновенно заводясь, воскликнула она. — И хочешь сказать, что твои змейки их ни разу не провоцировали?!

— Ни разу, — невозмутимо повторил Северус.

Сидевшие с другой стороны стола Помона и Филиус только и успевали поворачивать головы в сторону говорившего в текущий момент спорщика. Конфетница потихоньку пустела.

— По-твоему, взять напоминалку Лонгботтома и угрожать её засунуть куда подальше и повыше — это не провоцирование? Я уже молчу про нарушение Малфоем прямого запрета Роланды, когда он поднялся на своей метле в воздух.

— Но он же её не засунул. Да и твой Поттер тоже, считай, был готов выпе... продемонстрировать всем свои лучшие гриффиндорские качества и оседлать метлу.

Уровень громкости "львов", как и степень едкости "яда змей" начали неотвратимо повышаться.

— Но, как ты говоришь, не продемонстрировал. И, да, Поттер не мой, он свой собственный.

— Не продемонстрировал?! Да если бы не мисс Грейнджер, он бы превратил урок полётов в отбор в команду по квиддичу! Мне страшно представить, что было бы со школой, если бы мои змейки не заставляли твоих львят постоянно спускать пар.

— Ах, это теперь так называется... — Минерва даже привстала от возмущения.

Видя, к чему всё идёт, директор поспешил вмешаться.

— Коллеги, коллеги. Давайте жить дружно. Не нужно спорить о мелочах.

Сдвоенный пренебрежительный фырк показал, что в некоторых случаях представители противоборствующих факультетов способны прийти к согласию.

— И, кстати, так что же сделала упомянутая вами мисс Грейнджер? Она маглорожденная, если я не ошибаюсь?

— Да, Альбус. Я относила ей письмо. Очень любознательная девочка, уважающая правила и учителей. Хотя, я была немного удивлена, что она не оказалась на Равенкло — её любовь к книгам и способности к усвоению новых знаний как раз для наших умников.

Директор довольно покивал на слова своего заместителя, после чего обратился к её оппоненту: — А ты что скажешь, Северус?

— Действительно, очень любознательная девочка. Трудолюбива, усидчива, подсказывать и давать списывать свои эссе не даёт. По крайней мере по моему предмету. Исключая, правда, только Рона Уизли. Тоже выдающегося ума ученик — лишь после третьего "тролля" перестал передирать их слово в слово. Тут я, право, ни на что не намекаю — наверное, противоположности притягиваются. Но это я так... Что ещё? Выписывает "Вестник зельевара", старается разобраться в теме. — Профессор докладывал всё так же скупо, "сухим" языком, из-за чего, несмотря на вроде бы хвалебные отзывы, создавалось впечатление, что девочка ему безразлична. И это бы ему удалось, если бы не слегка приподнятый правый уголок губ, когда на лице Минервы проступило выражение удивления от подобного толстого намёка на проявление внимания девочки к мальчику. — А чем она вас так заинтересовала, директор?

— О, именно этим. — Директор довольно кивнул, словно ожидал подобного вопроса. — Меня удивило, что такая умная девочка, любящая проводить время среди книг, вдруг резко проявила чисто гриффиндорские качества — желание защитить, храбрость и стойкость. Каюсь, до меня дошёл пересказ этой истории... Она, вроде бы, удержала одной рукой метлу Гарри Поттера?

Профессор Снейп, стоило прозвучать этому имени, сразу же закатил глаза, своим выражением лица давая понять, что не желает иметь к начавшемуся обсуждению "золотого мальчика" никакого отношения. Что, впрочем, не мешало ему прислушиваться к разговору, отгородившись поднятой к лицу чашкой.

А вот декан Гриффиндора просто-напросто светилась от подобной похвалы одной из своих учениц, хотя некоторые намёки директора ей и не понравились:

— Альбус! Что тут удивительного? Она же гриффиндорка!

— Минерва, абсолютно все способны на проявление храбрости, — вмешался в спор Филиус Флитвик. — А то из твоих слов получается, что на остальных факультетах одни лишь трусы прячутся. Что же касается неожиданной силы девочки, так тут, вероятно, всё просто — она каждый день не пренебрегает занятиями спортом, развивая тело. И возможно именно это ей помогло удержать метлу в руке, когда она сама себя приклеила к земле.

Макгонагалл удивлённо посмотрела на профессора по чарам.

— Ты изменил программу первокурсников? Вроде мы это не обсуждали...

— Нет, что ты... Это она сама сподобилась. Как и сказал Северус, явно очень любознательная девочка. По ней заметно, что до Хогвартса с ней уже занимались — очень хорошо развиты запястья и поставлен хват палочки. Но, если бы у нас по-прежнему был открыт Дуэльный клуб, то я бы её туда не пригласил — она не боевик.

— Очень интересное мнение, Филиус, — явно заинтересовался директор. — Почему ты так решил?

— О, Альбус... — Флитвик покровительственно улыбнулся. — Это ясно любому, кто имеет отношение к боёвке или дуэлям — у девочки явно аналитический склад ума удачно дополняющий женское любопытство. Она старается вникнуть и докопаться до сути подаваемых ей знаний, поэтому лезть в область, где царствуют рефлексы и интуиция, ей точно не стоит. И судя по всему, пару заклинаний она явно успела отработать — видно, что с базовым материалом по Чарам мисс Грейнджер уже знакома.

— Занятно... — еле слышно протянул директор, в задумчивости постучав пару раз пальцами по столешнице. — А ты что скажешь, Помона?

— Растения — это явно не её, — пожала плечами Спраут. — Она их просто не чувствует, механически выполняя инструкции. Тут ей Лонгботтом даст сто очков форы. Но, девочка старательная, этого не отнять.

— Ладно, это всё интересно, но мы отклонились от темы — причины происшествия на уроке полётов. Мне тут всё ясно — низкая дисциплина на ваших факультетах, Северус, Минерва.

Дёрнувшуюся что-то сказать Макгонагалл директор остановил взмахом руки.

— Это так, Минерва. И не спорь, если не хочешь обсуждать Уизли. Я сколько раз тебе говорил нагрузить их так, чтобы у них времени на глупости не оставалось? Пойми, пока никто не пострадал, я не могу к ним ничего серьёзного применить, а потом может быть поздно! Сколько ещё раз Северус за тебя будет назначать им отработки?

Профессор Снейп же даже и не дёрнулся, лишь на мгновение замершие зрачки в глазах выдали, что слова директора его хоть как-то задели.

— Кто-то ещё что хочет сказать? — обратился к деканам Альбус. — Нет? Замечательно. На этом давайте сегодня закончим, воскресенье, в конце концов, за окном. И, Северус, Минерва, постарайтесь снизить градус соревнования между вашими факультетами. На этом всё, всем спасибо.

Дождавшись, пока останется в одиночестве, если не считать Фоукса, Альбус задумчиво посидел некоторое время, явно раздумывая о чём-то, пока со стороны феникса не произошла огненная вспышка и не раздался громкий хруст, словно что-то лопнуло, сопровождаемый победной трелью. Вздрогнув, директор посмотрел на птицу, но через пару секунд понимающе усмехнулся.

— Фоукс, тебя тоже раздражают недожаренные орешки, которые так и не треснули?

Но его пернатый друг явно был слишком занят, выковыривая лакомство, чтобы отвечать на риторические вопросы.

Недолго последив за шебуршанием фамильяра, Альбус достал из верхнего ящика стола обычную магловскую папку, содержащую несколько листов формата А4 и какие-то фотографии.

— Значит, мисс Грейнджер, вы занимались ещё до школы... Да, Филиус, тут я с тобой полностью согласен, из нее вряд ли получится приличный боевой маг...

Глава 5

В следующие дни Поттер пытался поговорить несколько раз, но на все темы, кроме уроков, Гермиона отвечала так кратко, как только можно. Рон же... этот был счастлив. Едва он подходил к девочке, как та молча вываливала на стол все свои свитки с готовыми домашними работами.

— Сам выбирай, что нужно, — махала она рукой и продолжала заниматься своими делами.

Один раз Рон даже попытался убедить Поттера, что "такая дура" иного не заслуживает. И надо пользоваться ситуацией. Тогда впервые гриффиндорцы могли наблюдать ссору двух приятелей, а Поттер наотрез отказался пользоваться свитками девочки, заявив, что мозги у него все-таки имеются и он сам в состоянии сделать уроки.

— Да ты чего? — удивился такой реакции Рон. — Щас спишем и можно будет нормальными делами заняться.

— Вообще-то в школе нормальные дела — это занятия, а все остальное в свободное время.

В общем в результате парочка неделю друг с другом не разговаривала, а Рон еще и смертельно обиделся на Гермиону, посчитав, что это она сбивает его друга с толку. Правда вылилось это только в недовольные взгляды, которые он бросал в ее сторону — терять источник халявных домашних работ ему явно не хотелось.

Сама же Гермиона, казалось, не обращала на парочку никакого внимания, целиком отдавшись учебе.

— Как обычно, без замечаний, — профессор Флитвик положил перед девочкой ее работу. Раздав оставшиеся свитки остальным ученикам, он разобрал типичные ошибки в них, после чего попросил показать, как усвоена теория на практике.

В конце урока он попросил Гермиону ненадолго задержаться. Девочка удивленно замерла — раньше такого не было, но послушно опустилась на место. Флитвик же, дождавшись, когда последний ученик покинет класс, вытащил с полки какой-то свиток и подошел к девочке.

— Не волнуйтесь, мисс Грейнджер, я вас не задержу надолго, на следующий урок вы не опоздаете. Я заметил, что начальные чары, которые вы проходите, немного скучны для вас, а потому хотел бы предложить вам некоторое... дополнительное задание.

— Э-э... А в чем оно будет заключаться?

— Ничего сложного. Вот тут, — профессор Флитвик поднял свиток, — работа одного семикурсника с моего факультета по способам применения чар иллюзий в быту... И совершенно новая разработка чар. Если вы согласитесь, я бы попросил вас написать некоторую критическую заметку... Стать оппонентом ученику.

— Мне? — удивилась Гермиона. — Но я вряд ли смогу оценить работу на необходимом уровне.

— О, не переживайте, мисс Грейнджер. — Пишите своими словами так, как удобно. Если я сочту ваши мысли достойными, то мы критику оформим так, как нужно.

— Но почему?

— Вы поймете, когда прочитаете. Этот ученик предлагает использовать чары в быту... для помощи в подготовке первокурсников к Хогвартсу. Кто, как не первокурсник сможет оценить насколько полезны окажутся эти чары?

— О-о... Хорошо... В смысле, я согласна, профессор. А когда нужно статью?

— Через неделю будет в самый раз.

— Хорошо.

Гермиона убрала свиток в сумку, поправила ремень на плече и шагнула к выходу... Дальше она уже действовала на рефлексах, уловив краем глаза какое-то быстрое движение. Не оглядываясь, голову чуть в сторону, тело развернуть с уходом с траектории... Рука так же машинально метнулась к чему-то, летящему к ней. И только когда это что-то оказалось у нее в руке, девочка опомнилась: замерла, стоя вполоборота к доске, рука застыла чуть сбоку от лица с крепко зажатым в ней небольшим мячиком. Осознав, что она поймала, девочка посмотрела на улыбающегося профессора Флитвика.

— Я еще в первый день обратил внимание на то, как вы двигаетесь, — пояснил он. — Потом еще некоторое время наблюдал, пытаясь понять, чем вы занимаетесь. Фехтование ведь, я прав?

— Совершенно верно, профессор. Уже четыре года. — Гермиона расслабилась и кинула мячик обратно.

— Просто поразительно. Теперь понятно, почему вам так легко даются чары. Жаль, очень жаль, что некоторые обычаи отходят. Что лучше развивает координацию движений и кисть, чем тренировка со шпагой?

— А... вы тоже? Хотя да, вы же бывший чемпион Европы по спортивным дуэлям.

— Слышали? Хотя конечно, о чем я. Вы же тоже, наверняка, обратили внимание, как двигаюсь я.

— Ваши падения с подставок... впечатляющи.

— О, спасибо. Я, собственно, к чему, не желаете заниматься чарами дополнительно? А если будет желание, могу дать несколько уроков и в искусстве дуэлинга. Я заметил, что вы и здесь не бросили тренировок и бегаете каждое утро. Пока еще можно это делать на улице, все хорошо, но когда пойдут дожди... — Флитвик покачал головой.

— Просто привычка, — рассеянно отозвалась Гермиона, задумавшись. Не каждый день делают такие предложения. — Если утром не пробегусь, то весь день чувствую себя разбитой. Что касается вашего предложения... Я согласна, спасибо профессор. А вот с дуэлингом... Разве что в качестве поддержания формы... когда пойдут дожди и заниматься на улице станет невозможно. Увы, но поединки — это не мое.

— Можно узнать, откуда такой вывод? — похоже, Флитвик был согласен с этим заявлением, но ему было интересно послушать причину отказа девочки.

— Думаю много, — вздохнула она и опустила голову.

Флитвк вдруг рассмеялся. При этом его смех оказался на редкость приятным и заразительным, даже девочке захотелось к нему присоединиться.

— Да, — наконец заговорил профессор. — У некоторых есть такая проблема. Во время боя некогда размышлять, там действуют рефлексы, отработанные в многочисленных тренировках. Если же искать лучшую стратегию... можно и не успеть ее найти.

— Вот. Мой учитель так же мне говорит.

— Что ж... я учту пожелание. А ты приходи сразу на занятия со вторым курсом, они идут по вторникам вечером. Думаю, с первокурсниками тебе будет просто скучно.

— Спасибо, профессор.

— Не за что. Думаю, мне будет крайне интересно заниматься с такой... необычной ученицей. И если нужна помощь, обращайся.

Гермиона, шагнувшая было к двери, замерла. Развернулась и неуверенно замялась. Флитвик подбодрил ее улыбкой.

— Эм... профессор... у меня есть одна проблема... я уже месяц пытаюсь наложить на одежду кое-какие чары, но у меня не получается. Вы не могли бы немного помочь?

— Даже так? И что именно ты хочешь?

По мере рассказа Флитвик все шире расплывался в улыбке и под конец уже с трудом сдерживал смех.

— Надо же... Полагаю, это будет забавно. Принеси мне свою запасную мантию, я подумаю, что можно сделать. Скорее всего уже на следующей неделе я научу тебя нужным чарам.

— Огромное спасибо, профессор! — И довольная Гермиона умчалась на следующее занятие.

Когда через четыре дня Гермиона своей привычной стремительной походкой шла по коридорам Хогвартса, ей вслед оборачивались все, смотря с явным недоумением. На лице буквально каждого читался вопрос: "Где-то я уже такое видел".

Возможно, догадались бы раньше, просто... просто сама мысль о том, где и у кого они подобное могли видеть, вызывала легкую дрожь. А Гермиона шла дальше и полы ее мантии развивались за ней словно на ветру...

Общую мысль, ожидаемо, рискнули озвучить только близнецы, мимо которых девочка прошла в гостиной Гриффиндора к своему креслу у камина.

— О!

— А! — Два восторженных вздоха слились в один.

— Королева!

— Круче, Фред!

— Думаешь, Джордж?

— Сам смотри!

— Ужас!

И хором:

— Снейп-младшая!

— Ужас Гриффиндора!

— Рончика инфаркт хватит, Джордж.

И снова одновременно и радостно:

— Надо его позвать!

А профессор Снейп, оказывается, отличается мстительностью. Своеобразной, ага. У Гермионы с ним вообще сложились странные отношения еще с первого занятия. Он быстро разобрался, что знания девочки выше остальных, а потому сначала пытался давить чисто психологически: в самые ответственные моменты приготовления зелья стоял за спиной, пристально наблюдая за процессом; едко комментировал малейшие ошибки. Убедившись, что эти маневры не оказывают на девочку никакого впечатления (Снейп умел давить сильнее наставника, который тоже применял такие фокусы для тренировки, но мистер Кливен был более изобретателен), стал выдавать ей отдельные задания, с какими-нибудь сюрпризами. При этом в случае успеха даже баллов не назначал, только бурчал что-то типа "третий сорт не брак". Впрочем, справедливости ради, стоит отметить, что и в случае неудачи баллов он не снимал, хотя для других гриффиндорцев минусов за провал не жалел. Зато такую невиданную милость с лихвой компенсировал ехидными замечаниями на тему отсутствия мозгов у учеников, которые совершают простейшие ошибки и не могут приготовить простейшие зелья, доступные любому идиоту, если он обладает хотя бы ничтожной долей старательности.

Сначала это немного злило Гермиону, но потом, проанализировав все те рецепты, которые выдавал ей профессор Снейп, она сообразила, что в каждом случае он на конкретном примере показывал свойства того или иного ингредиента. На тех занятиях, что уже прошли, она разобралась в этих свойствах лучше, чем изучая учебники даже за седьмой курс. Вооружившись новыми знаниями, она капитально пересмотрела все те рецепты, которые изобретала для Лизет Тарен, после чего настрочила целое письмо с рекомендациями по новым методикам использования ингредиентов в ее старых рецептах. При этом честно предупредила, что сделала только теоретические расчеты и на практике не проверяла, поскольку не рискует просить у профессора зельеварения в Хогвартсе о доступе в лабораторию для экспериментов. После чего приложила к письму кошелек с деньгами. В конце приписала:

— Прошу купить все нужные ингредиенты для экспериментов и проверить мою теорию, и отпишитесь подробно по результатам. Пришлите журнал наблюдений.

И после того, как ее предположения подтвердились, а изучив журнал исследований, присланный Лизет Тарен, внесла новые правки, еще улучшив результат, Гермиона смирилась с профессором Снейпом. Это как погода. Если на небе туча — пойдет дождь; упало давление — будет ветер. Гриффиндорец совершил ошибку — снимут балы; ошибку совершила Гермиона Грейнджер — придется послушать занимательный спич о собственных умственных способностях, точнее об их отсутствии. Может быть зельевар таким образом компенсировал то, что не снимал баллы?

А сегодня перед Гермионой открылась новая черта характера зельевара, когда он, едва она вошла, наградил очень добрым и пристальным взглядом. Непонятно почему, но все в Хогвартсе решили, что ее мантия, с развевающимися на ходу полами — это такое тонкое издевательство над Снейпом, о чем и судачили. Понятно, что не дойти эти слухи до зельевара не могли, это Гермиона поняла, когда в столовой он долго смотрел ей вслед после завтрака. И пока девочка не скрылась за дверью, ощущала на себе его внимание. А сегодня было первое занятие... Мамочка...

В общем, Снейп тоже поиздевался, вручив девочке рецепт персонально для нее, при этом он очень многообещающе улыбнулся.

— Ваши таланты в чарах великолепны, — заметил он своим привычным едким комментарием. — Полагаю, что и в зельеварении они не меньше. Потому, прошу. У вас сорок минут, чтобы приготовить это зелье. Если не справитесь... я сочту вас ничем не отличающейся от остальных безмозглых студентов.

Иначе говоря, если не справится, то он перестанет возиться с ней персонально и станет давать ровно то, что и остальным. Гермиона остро пожалела, что вообще ввязалась в это дело. В конце концов она хотела те чары применить для плаща в своем защитном наряде мастера проклятий, просто не удержалась... Вот тебе и прошлась один раз...

— Говорил наставник, что за всякое действие надо отвечать, — пробормотала Гермиона, вчитываясь в рецепт.

Перечитала. В чем же подвох? Зелье простейшее, можно с закрытыми глазами варить... Стоп! Вот оно. По рецепту оно должно настаиваться двадцать минут, а на полное приготовление требуется полчаса. Как ни старайся, но пятьдесят минут — это минимум, за который можно приготовить зелье. Вот хоть упрыгайся, но меньше никак.

Девочка сердито зыркнула на наблюдающего за ней и ехидно скалящегося профессора. Дернула плечом, но пока от высказываний воздержалась. Снова прочитала рецепт. К Снейпу можно как угодно относиться, но определенных правил он придерживается, а значит требования не невозможны. И он уверен, что сам легко с задачей справится. Скорее всего в случае, если она сейчас не решит задачу, то на второй паре он продемонстрирует ей этот способ, сопровождая изготовление зелья комментариями в своей манере. Значит способ есть, осталось его найти.

И тут словно вспышка молнии — да это ж зелье просто идеально ложится под тот метод, что она разработала! Почему так долго оно готовится? Да потому, что реагирует один из компонентов очень долго, вот и приходится варить зелье пока все не растворится. А если этот компонент приготовить отдельно, а потом уже в готовое зелье добавить? Двадцать минут на приготовление первого компонента, двадцать минут второго... И пять минут на соединение. Итого... двадцать пять минут, поскольку первые две вещи можно делать одновременно. Нужно только пересчитать...

Гермиона быстро вытащила пергамент и переписала на него состав зелья, разбросала ингредиенты по двум колонкам, сверяясь со справочником. Будь времени побольше, можно было бы все перепроверить, но если она хочет успеть за сорок минут, то на теоретическую часть у нее есть минут пятнадцать, не больше. Лихорадочный подсчет, выкинуть один компонент, заменить на парочку других, иначе не получится... проверить... сообразить, что один из них выбран неверно и подобрать по таблице совместимости подходящий. Снова пересчитать. Время! Время! Время!

Перепроверить, взгляд на часы... уф, за десять минут успела. Оглядеться.

— Эванеско.

Лонгботтом растерянно уставился на свой пустой котел.

— Извини, Невилл, — виновато развела руками Гермиона, — у тебя все равно бы ничего не вышло, ты перепутал дозировку и последовательность. Уже сейчас твое зелье почти яд. Не одолжишь котел?

— А...

— Спасибо.

Гермиона утащила его котел к себе вместе с горелкой. Воду в первый котел, во второй, огонь под обоими... Кажется почти все слизеринцы и гриффиндорцы забросили свои дела и с интересом стали наблюдать за действиями сокурсницы. И впервые Снейп никак не выразил своего отношения к происходящему, поскольку и сам замер перед девочкой, пристально наблюдая за ее действиями. Впрочем, Гермионе было не до всего этого. Целиком сосредоточившись на работе, она лихорадочно готовила компоненты для обоих зелий. Нарубить, порезать, бросить...

— Темпус. — Часы повисли над первым котлом. Новая порция ингредиентов летит во второй. — Темпус.

Глянуть в рецепт... подумать, чуть изменить дозировку. Глянуть в исходный рецепт. "Помешивать деревянной лопаткой". Гермиона потянулась за ней, но замерла. Основа-то другая. Корень женьшеня должен был нейтрализовать слизь флоббер-червя, но сейчас они в разные котлы попали... Точно! Девочка отбросила лопатку и схватила металлическую ложку.

Снейп ехидно скривился, но тут же застыл, сообразив. Глянул в котел, даже понюхал, а потом очень внимательно смотрел как зелье меняет цвет при помешивании.

Стоп! Слизь нейтрализована металлом, главное лишнего не намешать. Убрать ложку и взять деревянную лопаточку. Снова помешать. Второй рукой помешать во втором котле. Так, неправильный расчет порции — положила лишней акульей печени... Быстро вспомнить, чем она нейтрализуется... Ага, толченный панцирь краба... доза... да даже если чуть больше положить, не страшно, все равно в осадок уйдет.

Двадцать минут прошло. Взять посуду для готового зелья. Две части первого зелья... Раз... два... И три второго... — Мерный черпак брошен на стол, взгляд на часы... Еще восемь минут. Отлично. Посуду с готовым зельем на водяную баню, подать немного магии и пусть доходит...

Все-таки красиво, когда смешиваются два совершенно разных по цвету зелья и превращаются совершенно в другое. Ага... вот и осадок, в который выпало все лишнее. Теперь профильтровать, благо есть время, пробирку запечатать.

— Готово, профессор Снейп! — Гермиона, усталая, но довольная, вытерла пот со лба и, улыбаясь во весь рот, протянула пробирку.

Зельевар, однако, бросил на зелье лишь мимолетный взгляд и внимательно изучил ученицу так, словно увидел ее впервые.

— Если бы вы поменяли местами слизь флоббер-червя и корень анто, то вы смогли бы увеличить эффективность зелья. Оно стало бы... процентов девяносто от эффективности исходного. Сейчас же всего лишь восемьдесят... пять, — добавил он нехотя.

— В этом и заключается разница между гениальностью и старательностью, — подумав, согласилась девочка. — Я не умею чувствовать такие вещи... как вы.

— Лесть вам не поможет, мисс Грейнджер и гениальность тут не причем, просто если бы вы внимательно слушали на занятиях, то знали бы, что корень анто всегда лучше бросать... — Тут он вдруг замолчал и нахмурился. — Я ведь это всегда говорю... — уже потише произнес он, — на пятом курсе.

— А что такое это за корень? — Гермиона услышала позади себя чей-то шепот, чем он и привлек внимание зельевара... На свою беду.

Оглядевшись, он понял, что все занимались чем угодно, кроме дела... Досталась всем. Впервые даже слизеринцам, хотя в отличие от гриффиндорцев баллы они не потеряли. И до самого конца пары в лаборатории царила абсолютная тишина. Даже безбашенные гриффиндорцы лишний раз вздохнуть боялись, стоило им только взглянуть в лицо Снейпа. И только Гермиона помирала от скуки, сидя на своем месте перед пустым котлом — нового задания Снейп ей так и не дал.

— Задержитесь, мисс Грейнджер, — велел зельевар в конце.

Когда из класса выскочил последний ученик, он взмахом палочки закрыл дверь, стремительно прошел по классу и опустился на стул напротив девочки.

— Могу я узнать откуда вам знаком такой метод изготовления зелий?

— Простите? Если я не ошибаюсь, то он был описан в одном из журналов...

— Только не надо мне рассказывать, что вы читали все журналы "Вестника зельевара" за прошлый год и разобрались в совершенно новом методе варки сложных зелий... Да не просто разобрались, но и поняли теоретическую часть, — Снейп выхватил черновики, на которых Гермиона делала расчеты и пролистал их. — Более того, использовали формулы, которые в журнале ни разу не появлялись... Даже я не знаю их.

Гермиона вздохнула. Мд-а. Впрочем, рано или поздно это должно было случиться.

— Я и не говорила, что их читала, — буркнула она. — Нет, я их, конечно же, читала, но меня интересовали скорее ответы на те статьи...

— Ответы?

— Ну... интересно же, как профессионалы оценят мой труд.

Снейп замолчал, только очень внимательно рассматривал девочку. Похоже, он много разного ожидал, но не такого.

— Гермиона Грейнджер, — проговорил он, задумавшись. — ГГ...

— У мня и письмо ваше сохранилось, — на всякий случай добавила девочка, сообразив, что зельевар сейчас с трудом переваривает эту новость. — И вообще... Я только метод предложила и немного поменяла формулы для расчетов, а оформлять статью мне помогал другой человек... Он сказал, что у меня научные статьи выходят... детскими... И он сам их писал. Но формулы, честное слово, я придумывала... Там не сложно было... и это...

Снейп перевел на нее тяжелый взгляд.

— Мисс Грейнджер, у вас через несколько минут следующий урок. Если вы не поторопитесь, то можете опоздать.

— Эм... Спасибо, профессор Снейп, — девочка торопливо вскочила и буквально вынеслась из лаборатории в коридор, чтобы... попасть в окружение гриффиндорцев.

— Что там было?

— Что Снейп говорил?

— Сильно ругался?

— Снейп гад! — это уже Уизли.

Гермиона вскинула руку, призывая к тишине. Дождалась ее... ну, относительной тишины.

— По порядку: мы просто поговорили. Профессора Снейпа интересовало, где я узнала о таком методе приготовления зелий... Отвечаю сразу — в журнале "Вестник зельевара" третий, четвертый и пятый выпуск за прошлый год. Узнав все, что хотел, профессор Снейп меня отпустил. И да, не Снейп, Уизли, а профессор Снейп. К тому же, может он и гад, но не тебе судить.

Вокруг рассмеялись.

— А чего я сказал? — искренне не понял Рон. — Я ж это... заступиться хотел...

— Уизли, — услышала его девочка. — Если ты действительно хотел заступиться, так остался бы со мной и высказал бы профессору Снейпу все, что ты о нем думаешь в лицо.

— Эй, я же не самоубийца...

— А вот так вот за глаза в толпе, когда боятся сказать прямо, и в самом деле ругаются только последние гады. И еще... До начала следующего урока осталось пять минут...

Двигаясь вместе со всеми по коридору, Гермиона слышала, как Рон жаловался Гарри по поводу того, что "эта задавака совсем зазналась, за нее заступаются, а она не ценит и вообще постоянно унижает его, Рона Уизли".

— Рон, — раздраженно бросил Поттер. — Ты же сам хотел быть ее врагом, помнишь? Так чего теперь жалуешься?

— Я хотел?! — искренне удивился Уизли.

— Она дает списывать только врагам... помнишь? А ты что сказал? Что согласен.

— Ну... это... я ж это... пошутил...

— А она?

— Э-э... так ты че, думаешь она серьезно говорила? Да брось, просто воображает много, как все девчонки.

В ответ тяжелый вздох Поттера.

— Знаешь, Рон, мне порой кажется, что она права...

— В чем?

— В том... А, неважно. Ты с этими списываниями совершенно занятия забросил. Тебя это на самом деле не напрягает?

— А чего? У меня даже успеваемость повысилась. Даже мама похвалила.

— Рон, ты идиот...

О чем они там дальше говорили, девочка не расслышала — толпа ускорилась, и она от этой парочки отдалилась. Когда же класс пришел к кабинету трансфигурации, то Уизли с Поттером уже усиленно обсуждали квиддич и спорили о том, какая метла лучше.

К трансфигурации у Гермионы было смешанное отношение. С одной стороны, ей откровенно нравился этот предмет, а с другой, по её мнению, профессор Макгонагалл была слишком зациклена на разных правилах. А уж если Гермиона Грейнджер считает, что кто-то очень серьезно подходит к соблюдению правил... Это говорило о многом.

Профессор Макгонагалл совершенно не терпела ни малейшего отхода от плана занятий. Ей неважно было, кто и насколько успевает или нет по предмету. Положено за пару научить превращать спичку в иголку, значит все будут превращать. Не научился? Тренируйся отдельно самостоятельно, но к этому материалу уже никто не вернется. Справился раньше? Молодец, получи свои баллы и сиди спокойно. Что-нибудь еще показать? В свое время вы все узнаете, а пока потерпите.

Гермиона, со своей любознательностью, такой подход не терпела. Ну в самом деле, все эти начальные заклинания из первого курса она уже отработала так, что и спросонья сделает, а вот более сложные, из второго курса, у нее не получались и она никак не могла понять почему. Пробовала поинтересоваться у Макгонагалл и нарвалась на лекцию, как важен планомерный подход к изучению предмета и как плохо торопиться. При этом по тому материалу, который они проходили в настоящее время, профессор Макгонагалл помогала весьма охотно.

В общем, с таким преподавателем не разлетаешься — крылья обрубит махом. Про себя девочка решила, что на летних каникулах постарается найти репетитора по трансфигурации и займется предметом дополнительно.

Отдельной строкой у нее шла защита от темных искусств... Предмет этот она считала бесполезным и в большей степени из-за преподавателя. Учебник она и без пересказов прочитала, а в остальном... Ну темные искусства — это же родовые таланты Мишиных и мистер Кливен в этом разбирался много лучше заики Квиррелла, а потому все то, о чем он говорил было Гермионе попросту... неинтересно. Она и сама бы могла так лекции читать... Ей-ей больше пользы было б. И своими делами не займешься, как, например, на уроке по истории магии.

Правда ещё Гермиона вспомнила о якобы проклятии на этом предмете и решила заняться историей вплотную, и уже успела изучить весь класс на момент возможных проклятий. Ожидаемо ничего не нашла — если бы все было так просто, то уже давно от этого проклятия избавились. Хотя оно, конечно, может быть в комнате профессора, но подобное... сомнительно. Тем более, эти комнаты несколько раз менялись, если новому профессору нравилась какая-нибудь другая, то ему шли навстречу. А еще, как подозревала Гермиона, проверяли возможность того, что проклятье именно в жилой комнате. Классную комнату, кстати, тоже несколько раз меняли, но тем не менее стабильно к концу года преподаватель по ЗОТИ менялся. Настоящий вызов для профессионала в области снятий проклятий. Гермиона решила его принять, правда, пока не знала, с какой стороны к проблеме подступиться, но ведь не обязательно же ее решать за год, у нее впереди еще много времени... Да и профессор Квиррелл ей совершенно не нравится, только до конца года и согласна его терпеть...

Так и продолжалось все до тех пор, пока в гостиной Гриффиндора Перси Уизли не объявил о предстоящем в конце недели празднике Хэллоуине. Гермионе в принципе было все равно, потому только плечами пожала. Потом вспомнила, что как раз на Хэллоуин погибли родители Гарри. Глянула в его сторону, но тот что-то весело обсуждал с Роном и, похоже, об этом событии даже не вспомнил. По башке настучать, что ли? Хотя она же обещала не вмешиваться в их дела. В конце концов она тут не доктор.

Некстати вспомнился Малфой. После того памятного дня с полетами, когда получил по шее, он заметно притих и старался лишний раз Гермиону не задевать, хотя и бросал в ее сторону злобные взгляды. Но девочке было откровенно пофиг. Пусть смотрит, как хочет, лишь бы снова с палочкой не лез. Сначала она опасалась, что ее выходка принесет какие-нибудь проблемы, и даже подготовила оправдательную речь, тем более она была в своем праве, по всем законам угроза палочкой приравнивается к нападению. И будь она из чистокровной семьи, то ее еще бы и похвалили. Но раз она маглорожденная, то... возможны варианты.

Неизвестно сам ли Малфой сообразил, или ему на факультете кто подсказал, но никаких шагов с его стороны не последовало (злобные взгляды не в счет). Может он и готовит чего, но посторонних, а тем более отца, явно привлекать не собирается. Да и смешно было бы, пожалуйся он отцу. Его же свои бы засмеяли, не говоря уже о других факультетах. В общем, у Малфоя было только два достойных выхода после произошедшего: вызов ее на дуэль или, как ни странно, промолчать. Ну и раз он выбрал второй и вроде как притих, то о нем можно забыть... Хотя поворачиваться спиной не стоит.

Да, раз будет Хэллоуин, то нужно подготовить костюмы или нет? Не хотелось бы... Лениво как-то... Только время тратить, которое можно провести с большей пользой... За книгой, например.

И снова потекли рабочие будни. Уроки, подготовка к ним, книги, тренировки... Все, как обычно.

Глава 6

Гарри отличился. Как раз перед самым Хэллоуином выдался ясный солнечный денек, который сочли очень удобным для последнего занятия по полетам перед дождями. На них Поттер и устроил гонки с препятствиями... В лесу... Гоняясь за вороной... Они с Роном поспорили. Последний-то отстал на первой же ветке, а вот Поттер почти поймал... И поймал бы, если бы не профессор. Слова мадам Хуч надо было записывать для потомков. Закончилось все беседой с профессором Макгонагалл. О чем там они беседовали, Гермиона не знала, но вышел оттуда Поттер слегка пришибленный, но довольный. Позже объяснил, что его пригласили в следующем году попробоваться на место ловца в сборной Гриффиндора. Рон, естественно, растрепал об этом на весь Хогвартс и выступал перед слизеринцами так, словно это его личная заслуга, а он был у Поттера по меньшей мере тренером.

Надо ли говорить, что настроение у Малфоя после всего произошедшего было препаршивым? А после подошел капитан команды Гриффиндора Вуд и забрал Поттера, сообщив, что хочет сам все посмотреть, заодно объяснить правила. На следующее утро Рон сообщил всем, кто хотел слушать, что Вуд заявил, что будь его воля и Гарри был бы уже в команде.

— С таким ловцом мы точно возьмем кубок школы!

Поттер покосился на невозмутимую Гермиону, которая единственная не участвовала в общем ажиотаже. Сидела, как обычно, в одиночестве у камина и что-то читала. За все время она и слова не сказала. Поттер рискнул сам к ней подойти.

— Вуд сказал, что я могу тренироваться вместе с командой, хотя на поле меня и не выпустят...

Гермиона оторвалась от книги, глянула на Гарри.

— Угу, — и снова уткнулась в книгу.

— И это все? — мальчик даже обиделся. — Я стану ловцом.

— Угу.

— Ты не довольна?

Гермиона устала подняла голову.

— Гарри, если я скажу, что недовольна, это что-нибудь изменит?

— А? Что именно?

— Ну ты откажешься от тренировок и участия в игре?

— Э-э-э... нет... Мне нравится летать.

— Тогда какое тебе дело до моего мнения?

— Да что ты с ней разговариваешь? — подскочил Рон. — Эта заучка ничего, кроме книг не видит. Так и останется с ними на всю жизнь.

Это было... больно. Можно не любить Рона, но порой своими замечаниями он попадал в точку. За все время в Хогвартсе девочка так ни с кем и не сдружилась. К ней подходили за помощью, иногда она у кого-нибудь спрашивала совета и ей отвечали, но друзьями их это не делало. Да и учащиеся не очень стремились просто так общаться с ней, обращаясь исключительно по делу.

— Грейнджер, ты ведь умная?

Гермиона оторвала голову от книги и оглядела с ног до головы плюхнувшегося рядом Джека Сайриза. С ним она не разговаривала с тех пор, как объясняла трансфигурацию. Он предпочитал общаться с Симусом и Дином, к тому же он оказался таким же страстным футбольным фанатом, что и последний, из-за чего они на пару частенько ругались с Роном Уизли, который считал, что лучше квиддича ничего быть не может. Тем более было странно видеть его размахивающим какой-то книгой, причем в таком возбужденном состоянии.

— Это вопрос или утверждение?

Джек задумался.

— Готов послушать твое предположение.

— Тебе чего надо?

— Я тут книгу прочитал...

Гермиона протянула руку, в которую Джек и вложил книгу. Девочка пролистала ее, просмотрев по диагонали.

— Ты хочешь, чтобы я прокомментировала художественную книгу?

— Не просто художественную, а написанную магом и про магов! Точнее про жизнь магов.

— И в чем вопрос? — Гермиона обратила внимание, что рядом с ними пристроились и Дин, и Симус, и еще несколько учеников — прислушивались.

— Не буду пересказывать всю. Суть в том, что там один маг напоил другого специальным зельем и тот стал с ним дружить, а он, пользуясь этим, использовал его почти как раба.

— И?

— Что и?

— Э-э... Скажи, так возможно?

— Возможно.

— О...

— Недолго.

— В каком смысле?

— Джек, ты профессора Снейпа чем слушал? Хотя да, о чем это я...

— Ты не язви, а объясни лучше, — кажется, Джек обиделся.

— Мерлин, да хотя бы логику включи. Свойство любого зелья в том, что его действие конечно. Конечно и не очень долговечно. То есть напоить можно, кстати оно называется зелье подчинения, аналог заклятья "империус", но действовать оно будет... ну... может сутки максимум. Но самое замечательно тут то, что после окончания действия зелья человек все прекрасно помнит. Полагаю, ему будет что сказать тому, кто его напоил.

— Э-э... Еще раз напоить...

— И сколько раз ты поить несчастного собрался? И да, постепенно у человека вырабатывается иммунитет к такого рода зельям и в конце концов в один прекрасный момент оно вообще не сработает. Кстати, в чистокровных семьях одно время детей специально поили такими зельями, вырабатывая у них невосприимчивость. Не знаю, как сейчас обстоит дело, но в автобиографической книге "Моя жизнь мага" Мартина Кортейна он описывал свои детские годы и вспоминал, что очень не любил те дни, когда ему давали зелья, влияющие на поведение. Книга написана двести пятьдесят лет назад.

— А если стереть память о том, что поил?

— Обливиэйт, что ли? Ну он не совсем стирает память, просто убирает ассоциативные связи. Только вот о том, что тебя напоили какой-то гадостью ты же не узнал вдруг, а сделал такой вывод в результате размышлений о своем поведении под контролем. Можно убрать результат размышлений, но не удалив воспоминаний о поведении человека под контролем ничего не добьешься — он очень быстро придет к прежнему выводу.

— А если удалить? В книге написано, что тот маг частенько к этому прибегал.

— Частенько, да? Ну, во-первых, затереть, а не удалить, можно только недавнее воспоминание, и чем оно ярче, тем легче. Затереть воспоминание уже недельной давности практически невозможно... Не так. Можно, но для этого требуется специалист очень высокой категории. Таких специалистов, кто способен убрать из памяти событие любой давности, наберется едва ли пара десятков человек на всю Англию. К тому же, если маг занимался Окклюменцией и не забывает о собственной безопасности, то он легко обнаружит пробелы в памяти и восстановит стертое. А по поводу часто... Ну вот неужели ты ничего не заподозришь, если у тебя будет много моментов, о которых ты не помнишь? Один, два, три еще можно замаскировать, но когда больше... После чего идешь в госпиталь и проверяешься. Следы-то вмешательства не спрячешь.

— Ладно, а клятвы?

— Что клятвы?

— Магические. Можно вынудить кого-нибудь...

— Почитай о лепреконах и про их клятвы — много станет понятно. Тем более тебе-то пока рано беспокоиться. Пока магическое ядро нестабильно, на него никакую клятву не повесишь, первый же выброс ее уничтожит.

— Но у нас-то уже ядро сформировано.

— Самоуверенно. Оно еще формируется. Вторая фиксация в четырнадцать лет, в этот момент тоже все клятвы смоет. Блин, да даже магический выброс ее уничтожит в ядре. Любой эмоциональный всплеск с выбросом и нет клятвы. А что может сильнее раскачать психику, если не вызванная обманом клятва с попыткой заставить человека выполнить что-то, что ему выполнять не хочется? И, наконец, магическое совершеннолетие, которое тоже убирает все клятвы. Кстати, по той же причине у детей не может быть печати предателей крови, что бы там Малфой ни говорил про Уизли, если он вообще говорил дело, а не трепался как обычно — слышу звон, а не знаю где он. Оно начинает формироваться только после четырнадцати лет и стабилизируется в семнадцать, если не предпринять меры. И при условии наличия родового камня.

— Э-э... Грейнджер, ты говорила про окклюменцию... Она поможет защититься от Обливиэйта? — спросил кто-то из толпы.

— Нет. Она поможет обнаружить вмешательство и восстановить воспоминание. А еще это защита от поверхностного чтения мыслей.

— Эм... Можешь порекомендовать какую-нибудь книгу?

Гермиона вырвала лист из своей тетради и быстро набросала несколько названий.

— Вот. Они все есть в библиотеке Хогвартса.

Несколько человек тут же устроились в другом кресле, изучая список. Джек же крутил книгу в руке.

— Готова поклясться, — заметила Гермиона, — что ее автор маглорожденный. Причем в магическом мире себя не нашел. Вот и напридумывал страшилок. И зельями его, несчастного, запоили, и обливиэйтами замучили, и клятвы вынудили обманом дать. Лучше ты книги Локхарта почитай, что ли, больше пользы. Если из них убрать все его самовосхваление, то способы борьбы с реальными, а не мнимыми опасностями он описывает весьма и весьма дельные.

— Тебя совсем не задевает, что ты маглорожденная, а чистокровные гордятся своим происхождением?

— А должно задевать? — удивилась Гермиона.

— Ну ты слабее чистокровного...

— Не сейчас. Сейчас мы в одинаковом положении. Сильнее они станут в семнадцать, да и то рядом с манором, где есть доступ к их аккумулятору магии... Ладно, родовому камню, будем вежливы. К тому же сила — это далеко не главное. Сила в знании, друг, а не в силе... Если ты понимаешь, о чем я.

— Ты потому так стараешься?

— Не-а. Мне всегда нравилось учиться и узнавать новое. Так было и до того, как я узнала о магическом мире.

— Ты все равно знаешь слишком много... Тогда скажи, в чем преимущество чистокровных?

— Гм... — Гермиона вздохнула, отложила книгу и соединила кончики пальцев, положив локти на стол. — Мои родители стоматологи...

— И что?

— Ну представь, что я тоже стану стоматологом. Потом мои дети, внуки, правнуки и так в течении тысячи лет. Как думаешь, сколько всяких тонкостей мастерства они накопят? Опишут всякие нюансы, методы лечения, составы лекарств... и все это останется внутри семьи.

— Ты хочешь сказать...

— Именно. Могущество чистокровных — это знания. Вот и все... если не считать того, что каждая магия требует от мага определенного... стиля, что ли. Скидывая ее в родовой камень, они скидывают именно то, с чем работают. Для артефактора требуется большой контроль и тонкая работа, ему не нужна большая сила; для боевика — скорость реакции... Ну и так далее. Скидывая такую магию, они заставляют этот камень ее же и отдавать. И когда ребенок с детства растет рядом с источником определенной силы, то она воздействует на него, подстраивая ядро под себя.

— Получается, что родовые дары тоже не шутка?

— Если ты хочешь их называть так, то да, не шутка. Правда дар не сделает тебя великим артефактором или боевиком. Просто человек более предрасположен к той или иной магии и не более. Но, если это все не развивать, не работать, не заниматься... Талант без усердия ничего не значит. А с талантом и усердием все равно ничего не добьешься без знаний и умения их применять. Работай усердней, учись, не сдавайся и ты этих чистокровных, которые считают, что им все дано от рождения, за пояс заткнешь. Когда тебе все дается от рождения — нет стимула расти над собой, на этом аристократы и прогорают. Зачем трудиться, если они уверены, что у них все есть от рождения, а стоит махнуть палочкой, как магия сама за них все сделает?

— По-онятно.

— Тогда, с твоего разрешения, я еще почитаю, если вопросов больше нет.

Джек тихо удалился, о чем-то размышляя. А на следующий день об этом разговоре гудела вся гостиная, еще через день о ней, с пересказами, уже знал почти весь Хогвартс. Потому никто не удивился, когда Малфой на обеде направился к гриффиндорскому столу и остановился перед Гермионой.

— Грейнджер, я слышал, ты сказала, что чистокровность ничего не значит и старанием можно затмить их в силе...

— В силе? Малфой, кому она нужна? Сила в знаниях — это я говорила.

— То есть ты, грязнокровка, сильнее меня?

Гермиона почесала кончик уха.

— Малфой, я не понимаю, ты на дуэль нарываешься? Мне прислать секундантов? Вот, кстати, будет повод выяснить кто там круче — чистокровные или маглорожденные.

— Малфой не запятнает свою честь дуэлью с такой, как ты! — он гордо развернулся и удалился. Рядом захихикали. Гермиона, понимая, что еще секунда и кто-то обязательно выскажется по поводу трусости Малфоя, тот психанет и тогда дуэль неизбежна. А оно ей надо? Нужно срочно перевести внимание.

— Сайриз!

— Ась? — отозвался Джек, сидящий через три места от девочки.

— Ты спрашивал по поводу силы и чистокровных. Вот тебе пример. Что ты знаешь о Малфоях?

— Э-э... Ну... То, что Драко говорил всем...

— Я его слушать не стала, просто открыла альманах "Кто есть кто" и почитала. Так вот, основатель рода Малфоев жил во Франции во времена Вильгельма Завоевателя. С ним, кстати, в Англию и попал. Колоритный персонаж был, надо сказать. Чего стоит только то, что волшебную палочку он встроил в рукоять боевого топора, с которым не расставался. И был он простым наемником, его отец был башмачником, кстати. Но не суть. В общем, в войске Вильгельма он прибыл в Англию простым солдатом. При обороне одного замка, когда его осадили превосходящие силы саксов, он в одиночку сдерживал натиск сорока человек, орудуя и топором, и магией... Кто хочет, может попробовать помахать боевым топором наподобие волшебной палочки. Так вот, за это дело Вильгельм лично возвел его в баронское достоинство и отдал ему тот самый замок, который он так храбро оборонял. Он еще отличился во многих битвах и погиб при абордаже судна данов.

— Весело. Но к чему ты?

— Пытаюсь представить Драко Малфоя с палочкой в топоре, стоящего насмерть и защищающего то, во что он верит.

— Ха.

— Знаешь когда-то этикет и в самом деле был важен... жизненно. Представляешь, встречу двух человек, наподобие первого Малфоя? Кто-нибудь скажет что-то не то, так битва насмерть, а не до первой крови, или смертная обида с кровной местью на века с вырезанием семей. Вот и пришлось придумывать всякие правила, следуя которым, показываешь, что оскорбить никого не хотел. Если того же первого Малфоя посадить за стол с шестью типами вилок и тремя типами ножей, он стукнет тебя по башке, чтоб не пудрил мозги, и съест все руками, не заморачиваясь выбором.

— Пожалуй... Логично.

— Зато сейчас эти правила и составляют суть аристократа... Всего лишь соблюдение правил, а не встать перед врагом даже в одиночку и защищать то, во что веришь даже ценою жизни... Запомни, Джек... Деградация начинается тогда, когда аристократия замыкается в себе и отгораживается от всех придуманными правилами, которые давно уже потеряли актуальность. Настоящая аристократия заканчивается там, где она начинает измеряться количеством вилок, подаваемых за обедом, правилами поклонов при встречах, регламентированием приличий в одежде. Ну и длиной родословной, поскольку больше ничего нет. И вот тогда на пути темных лордов встают не боевые маги из чистокровных семей, а младенцы.

Девочка поднялась и покинула столовую, стараясь не смотреть на то, какую реакцию вызвали ее слова у тех, кто мог ее слышать. Так же она понимала, что ее слова обязательно перескажут, и вскоре они станут известны всем, что не добавит ей популярности и не поможет найти друзей. Вздохнула. Вот же длинный язык... И к чему все это было? Правильно говорил наставник, долго играть роль она неспособна и обязательно сорвётся. Эх, жаль нельзя повернуть время вспять. Но уже накипело просто, не так она представляла себе аристократию, совсем не так. И Драко Малфой был последним разочарованием с его сегодняшним выступлением.

Но, как ни странно, похоже, на нее просто не обратили внимания. Кто-то не понял, а кто понял... Может и сами так же считали. А может просто выкинули из головы. Или, скорее всего, просто праздник задвинул ее выступление на задний план. Он ведь интересней каких-то там глупых разговоров. В любом случае девочка даже облегченно вздохнула.

— Все-таки надо держать язык за зубами, — пробормотала она.

Потому-то в этот день она твердо решила не отсвечивать и не привлекать к себе внимания.

Сидя на уроке по чарам у профессора Флитвика, она рассеянно слушала объяснение действия левитационных чар. Потом он разбил учеников на пары и велел тренироваться. Невилл явно хотел попасть в пару с Гарри Поттером и даже пытался привлечь его внимание. Но Гарри намеки снова мужественно проигнорировал и сел рядом с Симусом Финниганом, чему, похоже, тот очень обрадовался. Гермиона скривилась — гриффиндорская взаимовыручка в действии, потом покосилась на своего партнера, которым оказался Рон Уизли. Умом девочка понимала почему профессор поставил самую сильную ученицу с самым слабым, но радости ей это понимание все равно не доставляло. В общем, оба оказались недовольны.

— Не забудьте те движения кистью, которые мы с вами отрабатывали, — попискивал профессор Флитвик. — Кисть вращается легко, и резко, и со свистом. Запомните — легко, и резко, и со свистом. И очень важно правильно произносить магические слова — не забывайте о волшебнике Баруффио. Он произнёс "эс" вместо "эф" и в результате обнаружил, что лежит на полу, а у него на груди стоит буйвол.

Печальная история, мысленно покивала Гермиона... С первого до последнего слова ложная. Зато поучительная.

Гермиона вздохнула, отвернулась, подперев голову рукой и принялась наблюдать, как Поттер на пару с Финниганом по очереди пытались поднять перо в воздух, которое даже не думало отрываться от парты. Нетерпеливый Симус быстро вышел из себя и начал тыкать в перо своей волшебной палочкой, из которой вылетали искры, в итоге он умудрился поджечь его — Гарри пришлось тушить перо своей остроконечной шляпой.

Девочка поморщилась и глянула на соседа. Рон с упоением махал палочкой, напоминая ветряную мельницу и орал:

Вингардиум Левиоса!

Но лежавшее перед ним перо оставалось неподвижным. Пожалуй, тут интереснее, решила девочка, и стала наблюдать за Роном. Тот же с каждым неудачным разом злился все сильнее и сильнее. Наконец заметил соседку, которая с интересом наблюдала за его действиями.

— Чего смотришь? — прорычал он.

— Прости?

— Ты сама не собираешься заниматься?

— А-а-а, ты об этом. — Девочка подняла со стола палочку, помахала ею, произнесла заклинание... Перо оторвалось от парты и зависло перед Гермионой на высоте примерно полутора метров.

Но эта небрежная легкость, похоже, совсем рассердила Рона. Правда, сказать ничего не успел.

— О, великолепно! — зааплодировал профессор Флитвик — Все видели: мисс Грейнджер удалось!

Рон насупился.

— Могла бы и помочь, если знаешь, что делать!

— Ты неправильно произносишь заклинание, — совершенно спокойно произнесла Гермиона, явно ненастроенная на ссору. — Надо произносить так: Винг-гар-диум Леви-о-са, в слоге "гар" должна быть длинная "а".

Впрочем, Рон при желании мог докопаться и до камня. До самого конца уроков он ворчал о некоторых воображалах. Которые не хотят помогать сокурсникам и к концу занятий он был в очень плохом расположении духа.

— Неудивительно, что её никто не выносит, — бурчал он, когда вместе с Поттером пробирался сквозь заполнившую коридор толпу школьников. — Если честно, она — настоящий кошмар.

Гермиона медленно разжала кулак и мысленно сосчитала до десяти. Это она кошмар? Сидела молчала — недоволен, что не помогает. Дала совет — недоволен, что не смог воспользоваться. Срочно требовалось спустить пар, а потому она рванула вперед, чтобы поскорее выбраться из толпы. В этот момент она и врезалась в Поттера сбоку. Не желая общаться с этой парочкой, она буркнула на ходу что-то похожее на "извините" и помчалась дальше, не слушая, что там они говорят ей вслед.

Гермиона же добралась до туалета плаксы Миртл, сотворила на стене мишень, подозрительно напоминающую одну рыжую голову, натрансфигурировала из разных мелочей, что нашлись в сумке метательные ножи и принялась закидывать ими портрет.

— Как я тебя понимаю, — прошептало привидение, вися за спиной у девочки. — Эти парни иного не заслуживают. Ах, если бы я могла присоединиться к тебе...

— Помолчи, — прошипела сквозь зубы девочка. — Я еще не успокоилась.

Призвав все кинжалы обратно, она пошла на второй круг. Потом закидывала мишень молниями из палочки. Потом отрабатывала фехтовальную стойку и движения. Время пролетело совершенно незаметно.

— Уф! — Гермиона преобразовала одну из раковин в кресло и плюхнулась на него. — Вся вспотела... Бывают же типы... Сейчас неплохо бы и душ принять...

Девочка огляделась. Туалет старый и не перестраивался давно, так что о такой прелести цивилизации как душ здесь не слышали. Можно, конечно, сходить в комнату, только, судя по времени, вовсю идут занятия и, если ее кто увидит идущей через весь замок в башню Гриффиндора... Точно! Есть же туалет с душем тут недалеко. Там, обычно, квиддичные команды себя в порядок приводят, так как он недалеко от выхода на поле.

— Бывай, Миртл, я в душ.

— А поделиться своей душевной болью?

— В другой раз. Если бы я не пообещала вести себя незаметно, то сегодня кое-кто попал бы в больничное крыло. А так пришлось удовлетвориться этим, — Гермиона кивнула в сторону измочаленной в хлам мишени. — Кстати, убрать забыла.

Она поспешно достала палочку, убрала все следы и вышла. Пришлось немного поплутать, пока отыскала нужный туалет. Если бы не встретила Парвати Патил, искала бы еще долго. Девочка с интересом оглядела Гермиону с ног до головы, но вопросов задавать не стала, молча указав куда идти.

Только когда Патил скрылась за поворотом, Гермиона сообразила, какая она дура. Даже с чувством хлопнула себя по лбу.

— Вот еще одно отличие чистокровных от маглорожденных, Джек, — заявила она в пустоту, словно продолжая спор. — Любой чистокровный сообразил бы привести себя в порядок с помощью магии, а до меня только что дошло. Но ладно, я уже пришла.

Тем не менее одежду она привела в порядок с помощью магии сразу, после чего отправилась умываться. Запах она почувствовала, когда закончила причесывать влажные волосы и теперь размышляла, смастерить себе магически какую-нибудь прическу или пусть сами сохнут и принимают привычную форму "вороньего гнезда". Все же хотелось сотворить что-то, что б все ахнули и заметили, что она не только "что-то с книгами", но и девочка.

— Наставник говорил, что даже симпатичная, — пробормотала она, разглядывая себя в зеркало.

Тут этот запах и пробился... Когда Гермиона повернулась, то в дверях стоял ОН... Нет, вовсе не принц на белом коне. ЭТО было нечто ужасное: примерно четырёх метров ростом, с тусклой гранитно-серой кожей, бугристым телом, напоминающим валун, и крошечной лысой головой, больше похожей на кокосовый орех. Короткие ноги толщиной с дерево и плоские мозолистые ступни. Руки намного длиннее ног, и потому гигантская дубина, которую тролль держал в руке, волочилась за ним по полу, а исходивший от него запах мог сразить получше любой дубины.

— Тролль обыкновенный, к магии почти нечувствительный, — пробормотала девочка в шоке.

Тролль замер в проёме, зашевелил длинными ушами, кажется пытаясь принять какое-то решение. Процесс затянулся, потому что мозг у тролля, если судить по размерам головы, был крошечный. Однако в конце концов решение было принято и тролль, сгорбившись, пролез в комнату.

И тут же кто-то захлопнул дверь, раздался щелчок повернувшегося в замке ключа.

Как ни странно, но именно это и привело девочку в себя — ее что, кто-то хочет убить? Заманили тролля, а потом закрыли дверь, чтобы не выбралась. Накатила злость. Наставник говорил, что в критические моменты, мозг отключает лишнюю информацию, которая мешает спастись... О, да. Все лишнее вокруг потеряло четкость, только тролль, и анализ. Лихорадочный поиск решения. Палочка? Чушь, обычными заклинаниями тролля не достать, а проклятья слишком медленно действуют — он ее пять раз убить успеет. Значит надо что-то другое. Но сначала... Гермиона схватила сережки сдернула их... замечательная застежка... в карман их, палочку в руку...

— Редукто! — в раковины.

— Призыв сущности! — выставить руку. Один из секретов семьи Мишиных, комплекс заклинаний, вплетенных в мага и вызывающихся в момент нужды. К сожалению, такой комплекс может быть вплетен только один. И мистер Кливен сделал выбор именно такой...

Осколки раковин полетели к выставленной руке, на лету преобразуясь в металл, который сразу начинал течь. Стекался в руку, принимая новую форму — шпаги. Следующее заклинание — остроты; прочности; хлесткости. И вот в руке великолепное оружие.

Шпагу в правую руку, палочку в левую — она сейчас не очень полезна. Стойка. Анализ.

Тролль... Очень силен, большой размер — минус. Туп, как дерево; медлителен... По сравнению с ней — плюс. Шкура толстая, даже такой сверхострой шпагой ее пробить та еще морока, да и удар в сердце не сразу убьет такую громадину. Значит бить надо в слабые места и так, чтобы сразу. Как действовать? Сам тролль быстро бегает по прямой, очень быстро орудует длинными подвижными руками и дубинка в его руке страшное оружие... но... в туалете ограниченное пространство, не разгонишься, длинные руки с дубинкой тоже оказываются недостатком. Вот он попытался привычно махнуть в горизонтальной плоскости, таким ударом тролль может медведя завалить, но... удар пришёлся в стену, прочертил по ней полосу, потерял всю скорость. Тролль обиженно взвыл — он совершенно не понимал, что делать — его среда обитания склоны гор, но в замкнутом пространстве его сила и умения оборачивались недостатком. И тролль явно растерян.

Все это молниеносно пронеслось в голове у девочки. Цель и стратегия понятны, но для гарантии хорошо бы как-то отвлечь внимание тролля. Хотя бы на секунду... Хотя бы...

В этот момент распахнулась дверь и там застыли с выражением ужаса на лице Поттер и Рон, это Гермиона отметила краем сознания, целиком сосредоточившись на тролле и выжидая момента. Тролль же неуверенно топтался в центре туалета, не понимая, что делать — добыча ведет себя очень неправильно. Зарычал и дубиной смахнул несколько раковин. Шагнул вперед... еще шаг...

Мальчишки начали прыгать у входа и что-то кричать, Поттер метнул осколок раковины, который откатился ему под ноги.

Тролль замер в каком-то метре от Гермионы, повернул голову, чтобы посмотреть, кто произвёл такой шум.

Вот он шанс!

— Джамп!!! — заорала Гермиона, направляя палочку себе на ноги... ох, потом, болеть мышцы будут...

Но она уже мчалась чуть наискось, словно пытаясь обогнуть тушу тролля. Тот, краем глаза заметив движение, рефлекторно махнул дубиной горизонтально, как привык и снова удар вышел не таким быстрым из-за ограниченного пространства, а сам тролль, когда Гермиона резко присела, пропуская удар над собой, слегка проскользнув вперед на колене, потерял ее из виду. Дубина ушла в сторону, снова врезалась в стену, совсем остановившись, тролль недовольно заворчал... И в этот момент Гермиона что есть силы оттолкнулась ногами от пола и выпрыгнула как раз перед троллем, и тут длинные руки сыграли против него... Да и видно никто и никогда не атаковал тролля таким образом, а его куцые мозги пытались убрать опасность способом, которым привыкли, не понимая, что ситуация другая...

В тот же миг, как Гермиона оказалась перед лицом тролля, который как раз успел повернуть голову, чтобы разглядеть "комарика" перед собой, она вонзила шпагу точно троллю в глаз, как раз перед ней один удачно оказался, вдавила, пользуясь инерцией все еще продолжающего прыжка, пока острие не ткнулось в череп с обратной стороны... Вскочила на плечо тролля и, прежде, чем спрыгнуть с все еще крепко стоявшей туши, девочка успела коснуться кончиком палочки рукояти шпаги, торчащей из глаза чудовища.

— Релашио!

Молнии, сорвавшиеся с палочки, нашли подходящий проводник в виде шпаги и устремились по ней... прямо внутрь головы тролля. А Гермиона, скатившись по спине тролля, сразу рванула к выходу, чтобы не попасть под падающую тушу, заодно успев, расставив руки, ухватить поперек животов мальчишек, вместе с которыми она и выпала за дверь... секунды через три в туалете раздался грохот рухнувшей туши.

Гермиона стояла на четвереньках на полу, тяжело дыша. Попытка встать привела к тому, что ноги пронзила такая боль, что она не смогла сдержать стона и вынуждена была опереться о косяк двери. Заглянула внутрь... и тут ее скрючило, а вся сегодняшняя еда оказалась на полу... Потом вырвало еще раз... начало трясти...

— Что здесь происходит?! — раздался знакомый голос у поворота.

Девочка с трудом подняла голову, вгляделась мутным взглядом, сфокусировала зрение.

— Профессор Снейп, — прохрипела она, не узнавая свой голос. — Я тут это... тролля на танцы решила пригласить...

— Вот как? — Похоже меньше всего он ожидал такого ответа, даже растерялся, что не удалось скрыть за привычной маской.

— Ага... а он... сволочь... отказал мне... — Понимая, что несет чушь, Гермиона пыталась остановиться и не могла, к счастью слабость накатывала все сильнее, ни ноги, ни рука, которой она опиралась о косяк, ее уже не держали. Она плавно съехала по стене и потеряла сознание...

Глава 7

Гермиона очнулась в кровати, глядя на ослепительно белый потолок. Еще некоторое время девочка лежала неподвижно, вспоминая произошедшее. Чуть скривилась, когда вспомнила, попыталась приподняться и тут обнаружила на себе одну пижаму, одежда аккуратно лежала на стоявшем рядом стуле.

— Ох... Моя голова... — Гермиона схватилась за лоб и сморщилась.

В комнату поспешно вошла колдомедик и решительно заставила девочку лежать.

— Куда?! — грозно поинтересовалась она. — Только пришли в себя и уже куда-то бежать хотите? Вот ведь не лежится на месте.

Девочка чуть нахмурилась, вспоминая имя медика Хогвартса.

— Все в порядке, мадам Помфри, я себя хорошо чувствую.

— Поговори у меня, — добродушно буркнула врач, делая пасы палочкой рядом с Гермионой и к чему-то прислушиваясь. — Истощение еще не прошло до конца, хотя спала почти двое суток...

— Двое суток?! — ахнула девочка.

— И это еще мало, с учетом того, что ты с собой сотворила. Скажи мне, кто тебя такому заклинанию учил?

— Какому? — Гермиона совсем растерялась под напором медика, совершенно не понимая, о чем речь.

— Что ты себе на ноги наложила? Ты себе чуть связки не порвала, мышцы выглядели так... Впрочем, неважно. Так что это за гадость?

— Почему гадость? — обиделась девочка. — Сейчас же все нормально?

— Сейчас да, но знала бы ты чего мне стоило привести в порядок твои ноги...

Ну да, родовой рецепт Мишиных мадам Помфри вряд ли доступен... Как раз для решения таких проблем.

— Зато жива, — буркнула девочка. — Согласитесь — вылечить смерть было бы куда как более проблематично.

Теперь уже мадам Помфри поежилась.

— Да уж. Никогда такого не было, чтобы тролли по Хогвартсу ходили. Что творится? И директор что-то невнятное бурчит... — Тут она очнулась. — Хотя, что это я? Значит так, еще сутки я тебя здесь подержу, а пока вот, выпей это. И не надо так подозрительно смотреть, обычное успокоительное. Тебе сейчас вредно волноваться.

— Но...

— А иначе я к тебе не пущу никого, а то эта парочка уже с утра трется у больничного крыла.

— Парочка? О-о... ладно.

Мадам Помфри проследила, как девочка выпила целый стакан успокоительного зелья, помогла ей устроиться в кровати поудобнее и укрыла одеялом, чуть приподняв подушку. Только после этого она разрешила зайти посетителям. Как Гермиона и предполагала, парочкой оказались Рон Уизли и Гарри Поттер. Зайдя в палату, они не очень смело подошли к невозмутимо наблюдавшей за ними девочкой. Замерли.

— Ты это...

— Мы это...

Начали они дружно, переглянулись.

— Ты как себя чувствуешь? — смелости набрался Поттер.

— Спасибо, паршиво.

— А-а... — видно, такого ответа парни не ожидали и зависли.

Гермиона пришла им на помощь, иначе молчание грозило затянуться.

— Откуда, черт возьми, в школе тролль? И как вы там оказались? Что происходит?

— А ты совсем ничего не знаешь? — удивился Поттер.

— Представляете? — ядовито прокомментировала Гермиона.

Гарри переглянулся с Роном и, сбиваясь, начал рассказывать.

— Профессор Квиррелл сообщил и упал в обморок? — нахмурилась девочка. — И? Вас-то за каким Мерлином понесло к троллю?

— Ну... Мы слышали, что ты в женском туалете... Что-то делаешь... Подумали, что ты о тролле не знаешь...

— Гм... Гарри, но вы-то зачем пошли? Там же профессора были, старосты, в конце концов! Что вы собирались делать с троллем при встрече?

— Ну... Мы не подумали... Надеялись уйти с тобой до встречи с троллем.

— И вообще, — добавил Рон. — Квиррелл сказал, что тролль в подземельях.

— Однако его занесло аж... Занятно... И вы пошли геройствовать... М-да... Поттер... Ты пробуждаешь у меня материнский инстинкт.

— Что? — Поттер явно опешил от такого заявления, покраснев.

— Хочется его пожалеть? — растерянно поинтересовался Рон, который хоть и тоже подвис, но нашел в себе силы ляпнуть вопрос. Гермиона наградили его суровым взглядом.

— Нет, хочется взять ремень и... — девочка повернулась к Поттеру, — по мозгам, по мозгам хорошенько настучать.

— Эм... — Гарри проследил за взглядом девочки. — У меня мозги немного не в том месте. — Кажется он пришел в себя и даже нашел в себе силы пошутить.

Гермиона одобрительно хмыкнула.

— И что дальше было?

Дослушав рассказ до конца, задумалась.

— А вы там никого больше не видели?

— А должны были? — удивился Гарри.

— Хороший вопрос... Кто-то запер дверь в ванной, из-за этого мне и пришлось сражаться... Так бы, думаю, мне удалось проскочить — тролль не очень подвижен в ограниченном пространстве. Ох, встретить бы этого... — тут девочка заметила состояния парней и нахмурилась. — Так, о чем вы не рассказали?

— Видишь ли, — замялся Гарри, старательно отводя глаза.

— Поттер, вам повезло! Вы сегодня выиграли приз!

— Да? — растерялись оба.

— Ага. Мадам Помфри перед самым вашим приходом залила меня успокоительным зельем по самые уши. Сейчас, даже если вы на пару в национальных костюмах людоедских племен Полинезии спляшете здесь канкан, я ни капельки не удивлюсь. Так что у вас есть уникальный шанс признаться во всем и остаться в живых. И даже не схлопотать по ушам. Шанс уникальный и выпадает не часто. Итак?

Рон что-то буркнул о слишком много о себе воображающих зазнайках, но взгляд старательно отводил.

— Это мы, — признался Гарри.

— Прости?

— Это мы закрыли дверь.

Гермиона выслушала сбивчивую речь Гарри молча.

— Так... Немного повторим... Вы на пару видите, что меня нет на ужине и вспоминаете, что слышали, будто я сижу в женском туалете. После, вместо того, чтобы сообщить об этом профессорам или старостам, вы идете на поиски тролля...

— Вообще-то мы тебя искали, — возмутился Рон.

— Хорошо, на мои поиски. И идете к женскому туалету, где, по вашим сведениям, я и нахожусь. Правильно?

— Да, — неуверенно кивнул Гарри.

— Там вы видите, как тролль заходит в тот самый женский туалет, к которому вы шли предупреждать меня?

— Ага, — еще более неуверенно согласился Гарри.

— И вы решаете его там закрыть?

— Ну да... — До Поттера, кажется, дошло.

— В туалете, в котором, как вы думаете, сижу я?

— Ну мы как-то забыли, — в оправдании пробормотал Рон. Судя по всему, сам понял глупость сказанного и отвернулся под общими взглядами Поттера и Грейнджер.

— Поттер... Что ты там говорил о местоположении своих мозгов?

— Э-э... Ну...

Появление профессоров спасло его от попытки все-таки найти ответ на заданный сакраментальный вопрос. Только и успел, заметив входившего директора, пробормотать:

— Уже и сам начинаю сомневаться.

— Сомнения — первый признак появления ума, — отозвалась Гермиона, была услышана вошедшим следом за директором Снейпом, который не смог отказать себе в возможности прокомментировать заявление.

— Очень рад, мисс Грейнджер, что вы так оцениваете ситуацию, хотелось бы, чтобы вы сами следовали своим заявлениям.

— О, у меня был богатый выбор, профессор Снейп: быть съеденной троллем или все-таки попытаться его убить.

— Следовало не попадаться.

— Я учту ваше пожелание в будущем, профессор. Что у нас запланировано на следующей неделе? Дракон?

— Северус, — Дамблдор умудрился одним словом успокоить профессора Снейпа. Он улыбнулся Гарри и Рону, кивнул Гермионе. — Пришли навестить подругу? Весьма похвально, молодые люди.

— Мне бы хотелось знать, что вы делали в туалете, мисс Грейнджер?

Гермиона и не заметила вошедшего декана своего факультета, но этот наезд ей не понравился.

— Гм... Я даже не знаю, что ответить, профессор. Может быть я там... рисованием занималась. Чем же еще можно заниматься в женском туалете?

Макгонагалл нахмурилась, а вот Снейпу с трудом удалось скрыть промелькнувшую на губах улыбку. Гермиона чудом заметила ее.

— Еще и ведете себя вызывающе? — в своей манере поинтересовался он. — Минерва, ваши ученики оправдывают звание истинного гриффиндорца.

— Я хотела сказать, почему вы не отправились в гостиную, как было велено, мисс Грейнджер?

— Возможно потому, что я не слышала о предупреждении?

— Минерва, — снова вмешался директор. — Мне кажется, немного не о том сейчас речь. Девочка моя, скажи... каким образом ты справилась с троллем? Признаться, я удивлен.

— С троллем? Трансфигурация, директор. Я сделала себе шпагу, подумала, что глаз — самое уязвимое место тролля.

— Вот оно как... шпага, значит.

— Да. Я несколько лет занимаюсь фехтованием и о шпаге подумала сразу, пожалела, что у меня ее нет. Потом вспомнила уроки профессора Макгонагалл, — девочка покосилась на декана, — шпага ведь та же иголка, только больше.

— Вот только у тролля мозги выжжены, а не проткнуты, — буркнул профессор Снейп.

— Простите, профессор, — Гермиона виновато потупилась. — Я просто очень сильно испугалась и не была уверена, что удар шпаги остановит тролля, а о заклинании молнии я прочитала совсем недавно в одной из книжек...

— Ну-ну, — директор успокаивающе похлопал девочку по плечу. — Никто вас не осуждает. Наоборот, признаться, я восхищен тем, как вы вышли из ситуации...

— С талантом истинной гриффиндорки, — скривил губы Снейп.

Гермиона присмотрелась к профессору, никак не понимая, чего он к ней привязался. В конце концов, она же не специально встретила этого тролля. Снейп же обратил внимание на парочку.

— И конечно же без Поттера тут не обошлось.

— Северус, — мягко проговорил директор. — Вы уже донесли свою точку зрения до мальчика.

Гермиона представила возможные слова, с помощью которых профессор доносил свою точку зрения до Поттера и усмехнулась. Эх, жаль, такое зрелище пропустила. Ее всегда поражал талант профессора Снейпа абсолютно вежливыми словами объяснить ученику все, что он о нем думает. Только на уроках он бывал не сдержан, но тут, как она полагала, просто проскальзывало раздражение от учеников. Он просто не понимал, как можно не разбираться в тех простых и очевидных вещах, про которые рассказывал. Наставник был прав — как учитель Снейп был невыносим. Но, если привыкнуть к его манере, то и научиться у него можно многому.

Директор, тем временем, обратил внимание на пострадавшую.

— Мадам Помфри мне сообщила, что ты пришла в себя и мы сразу пришли, — мягко сообщил он. — Как ты себя чувствуешь?

Гермиона прислушалась к себе.

— Спасибо, сейчас уже намного лучше.

— Просто замечательно. Ну и напугала же ты нас, девочка. Ты можешь рассказать, что случилось и почему тебя не было в зале?

Девочка пожала плечами, хотя в полусидячем положении это вышло несколько неуклюже. Рассказать? Почему бы и нет?

— Я немного потренировалась и несколько увлеклась...

— Потренировалась?

— Я же говорила, что дома занималась фехтованием и танцами. Привыкла уже, а здесь только на стадионе и можно...Ну и промокла немного — хотела душ принять, а тот туалет ближайшим оказался, где это можно сделать. Если б я знала, что у вас тут в традициях в Хэллоуин троллей выгуливать...

Снейп хмыкнул.

— А сбежать вы от него, мисс Грейнджер, не пробовали? Обязательно было с гриффиндорской безбашенностью с транcфигурированной шпагой на него кидаться?

— Я поздно его заметила — он уже в дверях стоял. К тому же... — Гермиона покосилась на враз побледневших мальчишек. Видно сообразили, что им будет, если девочка скажет, что они заперли тролля с ней в туалете. Рон тот вообще посерел от страха. — К тому же, профессор, вы в самом деле ожидаете разумных поступков от насмерть перепуганной маленькой девочки?

Дамблдор не скрываясь улыбнулся и хитро глянул на Снейпа. Тот же даже растерялся от такого заявления.

— Перепуганные маленькие девочки не убивают острой железкой троллей, — пробурчал он.

— Ну так я ж спортом занималась, и не абы каким, а связанным со сражением с противником, пусть и спортивным оружием. Это, знаете ли, меняет реакцию на испуг.

— Да, Северус, — директор уже и не пытался скрыть улыбку. — Ты бы поосторожнее теперь пугал эту ученицу на уроках.

Профессор зельеварения кисло усмехнулся, недовольно покосившись на директора. Тот же повернулся к коллегам.

— Ну раз мы все выяснили, оставим молодых людей.

— Мисс Грейнджер, в следующий раз будьте осторожней, — все-таки высказалась профессор Макгонагалл прежде, чем уйти.

— Обязательно, профессор, — пообещала ей Гермиона. — Если в самой безопасной школе Британии встречу еще какого-нибудь монстра, обещаю быть очень-очень осторожной.

Декан недовольно поджала губы, уловив в словах завуалированную издевку, но придраться было не к чему. Недовольно покачала головой и вышла.

— Уф, — Рон сполз на пол и растекся лужицей. — Гермиона, ты нас спасла! Даже не представляю, чтобы Снейп с нами сделал, если бы узнал, что это из-за нас ты не смогла уйти от тролля. Спасибо.

Девочка недовольно покосилась на него, на Гарри, плюхнувшегося рядом с другом.

— Вообще-то он в проходе стоял. Хотя да, не услышь я закрывшуюся дверь, то тогда думала бы не о сражении, а о бегстве... и могло бы получиться.

— Мы же извинились, — недовольно проворчал Рон.

— О-о... Ты в самом деле думаешь, что этого довольно? Я, между прочим, могла бы погибнуть.

— Чего ты хочешь? — Все-таки Рон идиотом не был, просто мозгами пользоваться не любил — они у него исключительно на квиддич были повернуты.

— Мальчики, вы мне должны. Так?

Рон и Гарри переглянулись и неуверенно кивнули.

— Ну, так.

— Отлично. Поговорим, когда я покину сии гостеприимные стены.

Мальчишки снова переглянулись и дружно вздохнули.

— Но, если возражаете, я могу сообщить профессору Снейпу почему мне пришлось сражаться с троллем.

— Ты настоящая слизеринка, — проворчал Рон.

— Рон, — Гермиона мило улыбнулась. — Знаешь, как я уговаривала шляпу отправить меня на Слизерин? Даже спалить грозилась. Но это годриково украшение все-таки настояло на Гриффиндоре.

Гермиона откинулась на подушке и с наслаждением разглядывала мальчишек.

— Эх, жаль нет фотоаппарата, — пожалела она. — Я бы эту карточку на стену бы повесила.

— А, так ты пошутила? — все-таки поинтересовался Гарри.

— Гарри, в каждой шутке только доля шутки. Я на самом деле рассматривала возможность отправиться на Слизерин. Считала, что мне там будет веселее. Но шляпа сочла мое желание повеселиться слишком гриффиндорским.

На счастье мальчишек в палате появилась мадам Помфри и настойчиво выставила их за дверь.

— Наговоритесь еще, а девочке отдыхать надо. Завтра и поговорите.

Оставшись одна, Гермиона задумчиво рассматривала белый потолок, размышляя о том, как, оказывается, грубо жизнь может ломать любые продуманные планы. Она, пусть и не основательно, но всё же продумывала свои действия на уроке полётов, но в итоге ничего из своих целей не добилась, лишь попусту вылезла на всеобщее внимание, а тут... само всё получилось. Может, в подобном распределении Шляпой действительно что-то есть?

Глава 8

Перестраховщица колдомедик согласилась отпустить Гермиону из больничного крыла только к обеду. Правда, до этого пришлось сначала заскочить в комнату за вещами. Там девочка разыскала уже отстиранную и выглаженную форму, в которой воевала с троллем — сережки обнаружились в том же кармане, в который она их и положила. Впрочем, иного и ожидать было нельзя — эльфы были не способны что-либо своровать. Нацепив их на уши, Гермиона спустилась в гостиную, где ее уже ждал практически весь Гриффиндор. Видно, когда она пронеслась к себе, ее остановить не успели, зато пока она переодевалась, успели собраться. Впереди, ожидаемо, близнецы. Эти... нехорошие люди тут же вышли вперед, рухнули на колени и возопили:

— О...

— ...Несравненная...

— ...Неподражаемая...

— ...Гроза троллей...

— ...И ужас Гриффиндора...

Гермиона старательно потерла виски.

— Вы кошмарны.

Близнецы переглянулись и довольно заулыбались.

— Эй, чего лыбитесь? Я вовсе не комплимент вам сказала!

— Ага! — хором кивнули эти несносные типы, не вставая с колен. — И мы преклоняемся перед вашим величеством! На первом курсе мы троллей не валили!

— Так в чем проблема? Запретный лес вон он, рядом, там и не только тролля можно отыскать.

— А это мысль, Фред!

— Эй, — вмешалась Гермиона, — только никому не говорите, что это моя идея, а я вам на похороны цветочки принесу.

Вокруг рассмеялись, потом зааплодировали.

Гермиона криво усмехнулась, но тут же взяла себя в руки и улыбнулась уже искренне, вскочила на несколько ступенек в комнату, прижала правую руку к груди и поклонилась. Налево, направо, прямо. Вокруг одобрительно засвистели, снова захлопали.

— А сейчас объявление! — крикнула Гермиона. — Королева проголодалась, королева хочет кушать!

— Конечно, ваше величество!

Близнецы вскочили с места, подбежали к ней и снова склонились в поклоне.

— Прошу вас...

— Недостойные сопроводят вас...

Девочка вздохнула, но смирилась и протянула руки. Близнецы тут же почтительно взялись за них, гордо выпрямились и шагнули к выходу, изображая свиту.

— Дороге ее величеству, королеве Гриффиндора!!!

Остальные шумной толпой пристроились следом. Так и ввалились в столовую под ошарашенными взглядами остальных. У входа встретился Малфой с компанией. Ожидаемо презрительно скривился.

— О, какая компания. Грейнджер, а правда, ты тролля на танцы пригласить хотела? Поняла, что кроме него никто с тобой танцевать не согласится?

Гермиона отыскала взглядом Снейпа, потом Макгонагалл, скосила глаза на шагавших рядом Поттера и Уизли. О ее словах про приглашение тролля на танцы слышали только они... И еще директор. Вопрос на засыпку, кто из них донес об этом Малфою?

Девочка освободила руки из цепких лап близнецов, мило улыбнулась и шагнула к Малфою.

— Конечно правда. И он посмел отказаться, представляешь? А я на отказы несколько нервно реагирую... Вот и валяется теперь там с вскипевшими мозгами.

Девочка вроде бы неторопливо, но не дав шансов увернуться, подошла к Малфою и слегка приобняла. Да, не те пошли аристократы, мышц почти и не чувствуется. Так что вырваться у него из захвата без шанса, да еще и скривился, когда Гермиона сжала ему плечо. Улыбнулась шире, правда Малфой попытался шарахнуться в сторону от этой улыбочки.

— Я всегда нервно реагирую на отказы, Малфой. А ты не откажешься со мной потанцевать? Не будешь меня злить? — Хватка на плече Малфоя стала жестче, улыбочка... искренней, из-за чего Малфой нервничал все сильнее и сильнее. Мотнул отрицательно головой, а когда сжатое плечо пронзила боль и ему послышался хруст костей, испуганно выдохнул:

— Не откажусь. — И снова отрицательно мотнул головой, глядя на милую улыбку людоеда идущей рядом девочки.

— Молодец! — Гермиона, словно ничего и не случилось, резко его отпустила и, шагнув к столам, обернулась. — А говорил, что только тролль со мной и согласится танцевать... Или я о тебе чего-то не знаю?

Позади близнецы уже валялись от смеха, гриффиндор подвывал в поддержку.

Девочка великодушно махнула рукой.

— Ладно, Малфой, расслабься, не буду с тобой танцевать, не переживай.

И прошла мимо. А Малфой так и остался стоять на проходе, стоял и беззвучно открывал и закрывал рот. Сказать что-то хотелось, но что именно, никак не мог сообразить. А потом уже поздно было — все прошли, поглядывая на него. И не было ничего удивительного, что к концу обеда эту историю узнал почти весь Хогвартс и улыбки провожали бесившегося от этого внимания Малфоя постоянно.

А после обеда Гермиона отловила парочку Поттер-Уизли в коридоре, быстро догнала их и положила руки им на плечи, сжала, от чего мальчишки скривились.

— Есть время поговорить, мальчики? — мило улыбнулась она им. Реакция на улыбочку, правда, была похожей на реакцию Малфоя — оба побледнели.

— Э-э... Что-то случилось, Гермиона? — поинтересовался Поттер, не очень настойчиво пытаясь освободиться от хватки на плече.

— Случилось, котята. В том коридоре у тролля было четверо — Снейп, Макгонагалл и вы вдвоем. Только вы четверо могли услышать мои идиотские слова про попытку пригласить тролля на танец. Итак, вопрос на засыпку, кто из этих четверых сообщил об этой истории Малфою? Снейп? Макгонагалл? Или кто-то из вас? Я делаю ставку на вас. Итак? Это было вашим общим решением или отличился кто-то один?

Во время разговора девочка ненавязчиво подталкивала парочку в неиспользуемые коридоры. Со стороны казалось, что трое приятелей идут обнявшись, о чем-то оживленно беседуют, а девочка при этом искренне улыбается. Только парни изредка кривились и хватались за свои плечи, которые сжимала девочка, а улыбки были каким-то натянутыми.

Наконец она впихнула их в свободный класс и закрыла дверь.

— Итак?

— А чего такого? — возмутился Рон.

— Ага, значит, Уизли, — тут же обратила она внимание на него. — Ну, собственно, не удивлена. Поттер, твой друг идиот, но ты все-же не безнадежен, почему не остановил?

— Ну... Это... В общем...

— Информативно. Ребята, я очень не люблю, когда мое имя начинают трепать направо и налево.

— Да чего такого-то? — искренне изумился Рон. — Ты классно поставила эту бледную моль на место.

— Уизли! Почему ты решил, что мечта всей моей жизни ставить на место всяких идиотов?! Я сюда учиться пришла и конфликты с Малфоем последнее, что мне нужно! А ты... Уизли, если ты не можешь держать свой язык за зубами и не знаешь, что, когда и кому можно говорить, а когда лучше молчать, я могу тебе помочь. Я тебе сейчас вырву твое помело, что заменяет тебе язык...

— Да чего такого? — Рон попятился, ибо выглядела девочка так, что верилось — вырвет. — Гарри, ну скажи ты ей!

— Так! Уизли, — Гермиона почти шипела. — Ты других не приплетай, сам наболтал, имей мужество ответить.

— Он тоже слышал и смеялся!

— М-да... — Гермиона поморщилась. — Вот смотрю я на вас, придурков, и не понимаю, чего вам не хватает? А ты, Уизли... Признаться, сейчас ты упал в моих глазах ниже плинтуса. Может, Поттер и присутствовал при твоей болтовне, как обычно. И как обычно огреб из-за твоего длинного языка. А вот когда тебя призвали к ответу, тут же спихнул все на него. Знаешь, как это выглядит со стороны?

— А чего такого? — Рон смутился. — Это же не тайна... Да и вообще...

— Вообще — ты идиот! И когда тебя призвали ответить за собственное помело, ты тут же свалил всю вину на Гарри. Причем я-то его вину в том, что не сумел тебя заткнуть, не отрицаю, но за это я отдельно ему высказала бы. А вот растрепал обо всем ты! Блин. — Девочка с силой протерла лицо. — Чего я, собственно, разоряюсь? Высказывать что-то можно тому, кто послушает, а вы... Вы ж даже не понимаете, в чем виноваты.

— Э-э... Ну я понимаю, — не очень смело высказался Поттер.

— Да? — скептически. — Значит, так, что вы там с Малфоем не поделили мне нет дела, но не смейте втравливать в ваши разборки меня! В следующий раз прилетит обоим! Я ясно высказалась?

Ответа она ждать не стала, вышла. Но тут же замерла, прислушиваясь.

— Чего она взбесилась, Гарри? — искренне возмутился рыжий. — Чего я такого сказал? Слава в голову ударила, что ли. Подумаешь, тролля завалила.

— Так в чем проблема, Уизли? — Гермиона заглянула в дверь. — Отыщи еще одного тролля, завали его — вся слава твоя.

— Эй, ты подслушивала?!

— Да. Какие-то проблемы? А ты почему все это мне в лицо не высказал, а дождался, когда я уйду?

Следующие два дня Гермиона парней старательно избегала, хотя периодически и ловила на себе виноватые взгляды Поттера. Один раз слышала, как он в довольно резких выражениях высказался Рону, когда тот стал трепаться на ее счет про ударенных троллем сумасшедших. Наконец все-таки набрался смелости и подошел.

— Ты это... Гермиона, прости меня. Я действительно должен был остановить Рона.

— Хорошо.

— Эм... Я действительно виноват.

— Только вину других на себя не бери, герой магической Британии.

Поттер поморщился.

— Знала бы ты, как меня эта слава задолбала.

— Знаю. Но про меня скоро все забудут — поболтают и перестанут. О тебе вроде бы тоже все забыли... Хотя Рон весьма активно всем напоминает. Скажи, тебе действительно нравится собирать все проблемы на свою голову?

— Да не очень. Просто я подумал, что Рон и правда, порой, бывает не сдержан.

Гермиона подняла руку.

— Давай не будем уподобляться некоторым личностям и обсуждать других за глаза. Ты принес извинение за себя, я его приняла. Извиняться за других нет никакой необходимости. Извиниться должен Рон.

Поттер поморщился, видно уже пытался поговорить с приятелем на эту тему.

Вдвоем они шли по коридору и остановились у небольшого закутка, где им никто не мешал. Гарри прислонился к стене и задумался.

— Я действительно прошу прощения. Втравливать тебя в разборки с Малфоем на самом деле не стоило.

— Забудь. Зная Малфоя, уверена, что рано или поздно нам все равно пришлось бы столкнуться с его чистокровными заморочками. Но ты-то с ним чего не поделил? Хотя... Дай догадаюсь — всегда в роли заводилы выступает Рон.

— Да нет, я с ним еще до школы встретился в магазине мадам Малкин. Он мне моего кузена напоминает.

Гермиона внимательно пригляделась к Гарри.

— Сочувствую с такими родственниками.

— Ага.

— Но в школе в основном инициатор Рон.

— А ты следила что ли? — хмыкнул Поттер.

— Трудно не заметить героя — его все такими взглядами провожают.

Гарри опять сморщился.

— Достали уже, честно говоря. К счастью, уже прошло.

— Ну да. Герой на деле оказался обычным мальчишкой. Все разочарованы: ни нимба над головой, ни крыльев за спиной.

Поттер видно представил эту картину и захихикал.

— А ты тоже разочарована?

— Честно? Я вообще в шоке. Когда я разыскала тебя в поезде...

— Разыскала? Ты же жабу Невилла искала.

Гермиона вздохнула.

— Поттер, ты такой наивный. Рискуя разбить твои розовые очки, но если бы я хотела помочь отыскать жабу, то обратилась бы к старостам, в истории Хогвартса об этом в введении прямо написано. В случае каких проблем обращаться к тем, у кого на мантии прикреплен значок старосты. Я специально моталась по купе, пытаясь отыскать героя магического мира.

Поттер глянул исподлобья.

— Зачем? Пыталась подружиться?

— О! Уже в правильную сторону мыслишь. Нет, таких планов я не строила. Просто увидеть хотелось... в естественной среде обитания.

— Э-э...

— Что? Ну сам посуди, какое я мнение о тебе могла составить по книгам? Золотой мальчик, которому все с детства твердят какой он герой, избавил мир от злодея... Погремушкой, наверное, шарахнул. — Поттер хохотнул. — Ну и какое представление у меня могло быть? Избалованный вниманием, загордившийся, важный.

Видно было, что такая мысль Поттера посетила впервые и он смотрел на Гермиону, широко раскрыв глаза. В шоке.

— Чего, Гарри? Обычное же дело. Вот и хотела в поезде встретиться, поглядеть на героя. Боялась, что в школе фанаты и близко не подпустят какую-то грязнокровку. Да и не знала, как ты отреагируешь.

— Ну ты это... я ж не Малфой.

— Это вообще-то вопрос воспитания, не более. А потом уже вопрос ума — хватит его перестроить картину мира под напором фактов или нет. Вот только у меня нет никакого желания перестраивать чью-либо картину мира.

— Понятно... А в школе? Я замечал, как ты смотришь на меня. Думал, одна из фанаток.

— Поттер, я искренняя твоя фанатка. Спасти мир в годовалом возрасте...

— Ну хоть ты не издевайся, — поморщился Поттер.

— О. Вижу, что здравый смысл у тебя все-таки имеется... Скажи, ты... Если что-то не так, можешь не говорить...

— Да говори уже. Хочешь спросить, знаю ли я, что произошло в восемьдесят первом году?

Гермиона кивнула.

— Ну кроме того, что в книгах написано.

— Нет. Директор мне сказал, что любовь матери меня защитила...

— Директор? А он какое отношение... Хотя... Так, можешь рассказать, что тебе известно или же...

Поттер вздохнул.

— В качестве извинения....

— Вот не надо. Я сказала, что простила. Не хочешь, не говори... Понимаешь, у меня есть один недостаток...

— Только один? — хмыкнул Гарри.

— Сэр, что за намеки? Конечно один — любопытство. Понимаешь, когда я тебя встретила в поезде... ты оказался совсем не таким, как я представляла. Я была готова к высокомерию, к хамству в мой адрес, к изысканной вежливости... Ко всему. Как мне казалось... Но при встрече... Поттер, ты вынес мне мозг! Вот честно. Я сейчас даже и не помню, какую ахинею несла в купе.

— Ты заявила, что все-все обо мне знаешь из книг и что выучила все учебники, — улыбнулся Гарри

Гермиона поморщилась.

— Ладно-ладно, кто старое помянет... Оба хороши. Кстати, кажется, пора на занятия. Если не против, давай после встретимся и поговорим? Только без Уизли. Не пойми неправильно, я ничего против не имею, тебе виднее с кем дружить, только у него слова мысли опережают. Сболтнет что-нибудь не со зла.

— Да я ему, собственно, рассказывал... Ничего секретного нет.

— Вообще-то я твой шрам имела в виду. Очень он меня заинтересовал. Но давай до вечера?

— О... Ладно. — Поттер явно заинтересовался последним замечанием, на что Гермиона и рассчитывала. Теперь он точно не передумает.

После уроков Поттер появился в старом классе спустя десять минут после оговоренного времени и выглядел при этом весьма раздраженно.

— Еле отделался, — буркнул он.

От кого, Гермиона спрашивать не стала. Кивнула и пристроилась на столе.

— Ты меня прости за любопытство, но ничего не могу поделать... Хотя контролирую его... Почти...

Поттер хмыкнул.

— Да ладно, я не против.

Рассказ много времени не занял. Гермиона заметила, что Поттер старательно избегает рассказывать о родственниках матери, но расспрашивать не стала. В основном весь его рассказ свелся к тому, как Хагрид привел его в мир магии, со смехом рассказал о поездке на тележках в банке.

Гермиона сидела задумавшись, так что смех Гарри смолк сам собой, и он с недоумением стал посматривать на девочку.

— Сколько, ты говоришь, писем тебе приходило?

— Полно. Дяди их сжигал...

— Сжигал?

— Ну да, а что?

— Понимаешь... Любой человек, не слышавший о магии, сочтет письмо шуткой. Я его пыталась порвать, сжечь, утопить. Огонь письмо не брал, разорванное — оно восстанавливалось само собой. Такие фокусы убеждали в наличии магии самых скептичных людей.

— Э... Мои письма сгорали.

— Гм... Ты же ведь чистокровный, возможно письма чистокровным идут на простой бумаге, все-таки чары довольно сложные.

— О... Возможно. Только о магии я ничего не знал до одиннадцати, — буркнул Поттер.

— Понятно.

— А что ты про мой шрам говорила?

— Ах да. Ты позволишь его посмотреть?

— А что в нем такого?

— Гм... Просто я тут почитала кое-что... Понимаешь, авада, которой вроде как убили твоих родителей, шрамов оставлять не должна.

— О, об этом мне уже все уши прожужжали.

— А еще я заметила, что ты иногда за него хватаешься на уроках. Болит?

Поттер явно жалел, что пришел, но сбегать посчитал ниже своего достоинства. Кивнул недовольно. Гермиона глянула на него.

— Смотри, — обреченно махнул рукой Гарри.

Девочка усадила его на стул таким образом, чтобы свет падал на шрам, осторожно запрокинула ему голову и достала палочку.

— Может пощипать немного, потерпи. — Она направила палочку на шрам, что-то прошептала, а потом прищурилась.

— Э-э... Гермиона... — Гарри сглотнул.

— Что? — отозвалась девочка, не отрывая взгляда от шрама.

— Ты знаешь... у тебя глаза пожелтели... и зрачки стали овальными.

— Значит не вампиризм, — невозмутимо отозвалась она. — При вампиризме глаза краснеют.

— Так это нормально?

— Нормально... когда используешь одно заклинание. Не отвлекай, пожалуйста.

— Ай...

— Больно? Потерпи... Сейчас...

— Чешется.

— Нормально. Гм... Знаешь... А шрам-то очень непростой.

— А что не так? — кажется Гарри даже испугался.

— Очень похож на след какого-то ритуала... Причем ритуала очень темного. И защита...

— Защита?

— Да. Мощная. Пробиться через нее не получается, потому ядро разглядеть не удается. И знаешь... Пожалуй, эта защита аваде конкуренцию составит...

— В каком смысле?

— В смысле одного поля ягода.

— Так эта защита меня защитила тогда?

— Очень может быть, — задумчиво протянула девочка, делая какие-то пассы палочкой, от чего шрам кольнуло. — Только такой ритуал одноразовый и после должен пропасть, а у тебя шрам есть. И жертва... Жизнь за жизнь.

— В каком смысле жизнь за жизнь?

— Не буду рассказывать о природе третьего непростительного, просто поверь, оно неспроста считается таким. И защиты от него нет потому, что попадая в кого-то оно обязано забрать жизнь. Чью — не важно. И вот этот ритуал похож на ритуал подмены. Защищая тебя, кто-то отдал свою жизнь... Я так думаю.

— Мама, — прошептал Гарри.

— Мама? — Гермиона явно хотела что-то сказать, но заткнулась, хмуро глянув на него. Резко убрала палочку и вернула себе прежние глаза. — Возможно. Но ритуал и в самом деле очень темный, и жертва точно была. Но ведь твоя мама была маглорожденной? Откуда она могла бы... Хотя род Поттеров же древний, подозреваю, что в библиотеке у них еще и не такие ритуалы найти можно.

Поттеру явно не нравилось куда свернул разговор, и он заметно нервничал.

— Я удовлетворил твое любопытство?

— А? — Гермиона вынырнула из своих мыслей. — Да, конечно. Спасибо.

— Тогда пока.

— Пока.

Девочка проводила его взглядом, покачала головой.

— Поттер, когда же ты начнешь пользоваться головой? — прошептала она. — Если в ритуале жертвой была твоя мама, то кто его тогда завершил? Не Волдеморт же... чтоб потом убиться о защиту... Вот чувствовала, что пожалею о своем любопытстве... И что же мне теперь делать...

Глава 9

Поттер, то ли с подачи Рона, то ли под влиянием еще кого, всерьез увлекся квиддичем. Причем Вуд, похоже, настолько проникся его талантами, что почти каждый день в общей гостиной рассуждал на тему того, что вот с Поттером бы они точно взяли кубок в этом году, если бы ему разрешили.

— Ну ничего, к будущему году подготовлю, — с угрозой обещал он и готовил. Тренировать, по крайней мере, таскал каждый день — Гермиона лично видела, как капитан команды Гриффиндора тащил Поттера на тренировку с утра, когда сама отправлялась бегать.

Причем дожди, зарядившие с начала ноября, Вуда не остановили, он, наоборот, ужесточил тренировки. Гермиона мысленно повздыхала, но отставать не захотела, потому стала натягивать дождевик с капюшоном и на пробежку отправлялась в нем, заодно потренировалась в накладывании заклинания "импервиус". Несколько раз они с Поттером сталкивались на выходе, вежливо раскланивались и отправлялись по своим делам. Ну как по своим, все равно занимались на одном стадионе, так что она могла наблюдать за тренировкой команды, а Поттер имел возможность видеть маленькую бегущую по кромке стадиона фигурку. Но с момента памятной встречи в пустом классе они больше не заговаривали друг с другом ни разу.

— Ладно, виноват, был не прав! — первым не выдержал Поттер, отловив ее во время прогулки после обеда по двору.

Гермиона покосилась на переминающегося позади Поттера Рона.

— И чего вам от меня надо?

— Ну почему сразу надо? — не очень убедительно возмутился Поттер.

— Только не говори, что ты неделю набирался храбрости признаться в своей неправоте... которой и не было. Собственно, это я со своим любопытством вылезла не по теме, а ты имел полное право обидеться.

— Да я не обижался, просто переваривал новость...

— Понятно. Так чего хотели?

Непонятно чего они хотели, но в этот момент, сильно хромая, появился профессор Снейп. При виде троицы, криво усмехнулся и направился к ним.

— Что у вас, Поттер? — поинтересовался он.

Гарри вздохнул и вытащил из-за спины книгу "История квиддича".

— А вы знаете, что библиотечные книги запрещено выносить из здания школы? Минус пять очков и отдайте мне эту книгу. Заберете, когда вернетесь в школу. Мисс Грейнджер, тоже увлеклись квиддичем? Я полагал у вас интересы другие...

— Спасибо, профессор, — буркнула девочка вслед уходящему Снейпу.

— Он только что придумал это правило, — сердито пробормотал Гарри, глядя вслед хромающему Снейпу — Интересно, что у него с ногой?

— Не знаю, но надеюсь, что ему действительно больно, — мстительно произнес Рон.

— А мне вот интересно, за что он тебя так не любит, Поттер? — задумчиво пробормотала Гермиона.

— Он всех гриффиндорцев не любит, — буркнул Рон.

— Э, нет. Гриффиндорцев он, может и не любит, но с ними дело ограничивается придирками и не назначением баллов. А вот с Поттером у него искренняя ненависть. Поттер, ты украл у профессора любимые ботинки?

— Да ничего я не крал у него.

— Ну да... Я бы сказала, что твой отец. Вспомни, он все время повторяет, что ты — вылитый папа. Очевидно, он твоего отца очень хорошо знал. Школу они заканчивали в одно время, по крайней мере.

— А ты откуда знаешь? — удивился Рон.

— Уизли... — закатила глаза Гермиона. — Списки заканчивающих школу по годам можно свободно посмотреть в архиве, главное доступ оформить.

— Мне больше интересно, зачем тебе понадобилось смотреть в каком году Снейп окончил Хогвартс, — буркнул Рон.

— Любопытство, — улыбнулась девочка.

Поттер наградил ее подозрительным взглядом.

— А ты не про моих родителей случайно смотрела?

— И про твоих родителей тоже. А тебе неужели не интересно про них узнать?

— Интересно... У меня даже их фотографий нет, — буркнул он. — Только и слышу, какие они были хорошими.

— И что тебе не нравится?

— Да не знаю... А, не важно. Я, собственно, что хотел...

— Вот и мне интересно, чего ты хотел?

Поттер злобно глянул в сторону, куда ушел Снейп.

— Вопрос хотел задать, ты же вроде много читала...

— Вроде много.

— Об одном факте, который в книге был... Там про историю... Мы с Роном поспорили...

— Понятно.

Сильно подозревала Гермиона, что книга только предлог, чтобы завести разговор с ней. Похоже Поттер из тех, кто с трудом сходится с другими людьми, зато если с кем-то сходится, то прикипает всей душой. Девочка покосилась на топтавшегося рядом Рона.

— Может сходим за книгой?

Гермиона глянула на медленно затягивающееся тучами небо и кивнула.

— Думаю, в любом случае пора идти.

За книгой Гарри отправился один, отказавшись от сопровождения Уизли. В общем-то, правильно сделал, на взгляд Гермионы. Присутствие Рона в таком деле гарантированный способ поиметь неприятности на пустом месте.

Поттер ворвался в гостиную без книги и с выпученными глазами. Задыхаясь, шёпотом поведал, что подслушал, как Снейп жаловался на какую-то трехголовую тварь, которая его покусала.

— Цербер, что ли? — удивилась девочка. — Где он его отыскал?

— Цербер? — повернулись к ней Рон и Гарри.

— Трехголовая собака, по легенде охраняет воды реки Стикс. У магов идет в качестве замечательного сторожа, который никогда не спит и на которого практически невозможно воздействовать магией. Хотя, возможно, что профессор имел в виду Змея Горыныча, только эти твари, во-первых, не приручаются, во-вторых, обитают только в России и, насколько я помню, на экспорт они не идут, и в-третьих, надо быть больным на голову, чтобы содержать такую тварь в замке.

— А цербер? — хором спросили мальчишки.

— А что цербер? Цербер абсолютно послушен воле хозяина. Вроде как у него даже зачатки интеллекта имеются... Правда, если он взрослый. Насколько я помню, молодые церберы в качестве охранников не подходят, только не помню почему. Вроде бы они и спят, и интеллект еще не развился. Так что там дальше было?

— Да, в общем, все. Он меня заметил и наорал. И книгу не вернул.

— Гарри, — задумался Рон. — А этот цербер не может охранять тот предмет... — тут он подозрительно покосился на Гермиону. — Ну тот самый, про который ты мне рассказывал?

— Да ладно, — махнул рукой Гарри. — Думаю, ей можно сказать, она не из болтливых.

Гермионы фыркнула, но комментировать не стала. Зато услышала историю про странный предмет, который забрал Хагрид из Гринготса.

— А на следующий день банк ограбили, представляешь? — шепотом поведал Гарри.

— Да? — Гермиона скептически выгнула бровь. — Гарри, не хочу тебя расстраивать, но если кто-то умудрился пробраться в сейф Гринготса, который охраняется драконами, то цербер его не задержит. Даже взрослый.

— Это был Снейп! — категорично заявил Рон. — Помнишь, Гарри, когда мы спасали Гермиону...

— Профессор Снейп, Рон. И что ты там говорил про "спасали"? — ядовитый сарказм девочки не остался незамеченным даже Роном.

— Ай, не отвлекай, — махнул он рукой. — В общем мы тогда тоже видели Снейпа, и он шел в Запретный коридор... К той самой запертой двери...

— У которой вас поймал Филч, когда вы отправились на идиотскую дуэль?

— Ничего не идиотскую, — обиделся Рон. — Это Малфой, гад, не пришел и Филча натравил. Трус!

— Не хочется быть неоригинальной, но я же вам говорила.

— Ладно-ладно, — снова отмахнулся Рон. На неприятные темы он говорить не любил и старался как можно быстрее перевести разговор. — Я просто думаю, что цербер находится именно там.

— Допустим, ну и что?

— И Снейп пытается туда пробраться.

— Снейп? Рон, я понимаю, это тяжело, но ты постарайся. Оформи в слова ход твоих мыслей, который позволил прийти к такому гениальному выводу? Кроме того, что он к Гриффиндору придирается и вообще, гад.

— Ты же слышала, что Гарри рассказывал?!

— Угу. И что? Выводы где?

— Он поранился!

— Если бы вы сумели открыть ту дверь и если там действительно цербер, то и вы бы поранились. И что? Мне подозревать, что собрались своровать ту штуку? И, кстати, а с чего вообще интерес к ней? Решили помочь вору?

— Да что ты вообще ее слушаешь, Гарри? — воз мутился до глубины души Рон. — Чего эта заучка понимает?

Гермиона слегка прищурилась, разглядывая Рона. Гарри, видно, что-то почуял, потому постарался успокоить приятеля и переключить внимание девочки на себя.

— Просто подозрительно, что Снейп туда полез, а когда его ранили, не пошел в больничное крыло.

Девочка задумалась, прикрыв глаза.

— Я могу найти сотню причин, объясняющих такое поведение. Фактов у вас нет и все ваши выводы основаны исключительно на вашей антипатии к профессору Снейпу. Согласна, он не самая приятная личность, но он мастер зельеварения...

— А какое это имеет отношение к церберу?

— Зелья подразумевают и яды, Гарри. Одним из способов пройти мимо Цербера — отравить его. Да, не всякая отрава подействует и требуются очень сложные яды, приготовить которые сможет далеко не всякий зельевар. Так вот, если Снейп возьмется варить что-то очень сложное, тогда я поверю, что он собрался идти мимо вашей собачки. И второе, о чем стоит задуматься: когда там кража произошла?

— Э-э... — Гарри поднял глаза к небу. — Кажется на следующий день, как я побывал в Гринготсе, а это было тридцать первого июля в мой день рождения. Но к чему этот вопрос?

— А к тому, что Снейп еще и декан. И как раз в эти дни основной поток детей и идет в Косой переулок покупать все, что нужно для школы. И одна из обязанностей Снейпа, как декана школы, заключается как раз в том, чтобы сопроводить маглорожденных и помочь им с покупками всего необходимого. Но Флитвик полугоблин, и ему ходить в мир людей проблематично, а Помона Спраут... Она мир маглов не знает совершенно, и вся нагрузка ложится на профессора Макгонагалл и... Снейпа. Ему просто некогда в те дни было бы воровать эту вашу штуку.

— Откуда ты все это знаешь? — озадачился Рон.

— Книжки читать надо, Уизли. История Хогвартса, глава пятая — права и обязанности деканов. Ну а кто за кем ходит... поспрашивала первокурсников с разных факультетов.

— За мной Хагрид приходил, — буркнул Поттер.

Гермиона обернулась к нему.

— Да. За тобой единственным. Но ты же герой магического мира, мальчик-который-выжил... С тобой все не как у людей.

Поттер поморщился, а вот Рон оскорбился за друга... и выступил. Высказавшись о том, какая некая Гермиона Грейнджер невозможная заучка, которая норовит всем доказать какая она умная, а сама даже подружиться ни с кем не может, а от нее даже тролли сбегают.

Вот последнего Рону точно говорить не стоило, он и сам понял это, но поздно — как обычно слова опередили мысли. Гермиона, до этого молча слушавшая его, даже кивавшая в особенно удачных с ее точки зрения местах спича, просто развернулась и ушла. Даже не высказала ничего.

Гарри разыскал ее под вечер на астрономической башне, разглядывающей звезды.

— Ты обиделась?

— Поттер, об этом надо было спрашивать сразу, как я ушла. Сейчас-то о чем речь? Или думаешь, я буду держать в голове слова твоего приятеля? Разочарую, но я их забыла сразу, как отошла. Еще не хватало всяким бредом голову забивать.

— Слушай... ну ты же умнее его...

— Это не трудно.

— Гермиона, пожалуйста... Он мой друг. Но я хочу и с тобой подружиться, правда. Ты столько знаешь... С тобой интересно разговаривать...

— То есть я бесплатное приложение к энциклопедии?

— Ну что ты к словам цепляешься? — поморщился Поттер. — Ты же понимаешь, что я хотел сказать.

— Что хотел сказать и что сказал — большая разница. Я-то понимаю, а вот другой может и не понять. Учись точнее формулировать мысли... И я не шучу. Ты знаешь, что магия состоит из трех основ?

— Это ты про жест, слово, воля?

— Забудь про жест и слово, иначе не было бы невербальной магии. Желание главное и воля. Желание же ты формулируешь, как посыл мыслей, если можно так сказать. И насколько связно ты доносишь свою мысль — настолько хорошо у тебя получается магия. Понимаешь? Риторика — одно из важнейших искусств для мага. Я вообще поражена, что в Хогвартсе не изучают ни риторику, ни фехтование.

— Фехтование?

Гермиона встала в стойку, зажав в руке воображаемую шпагу.

— Шпага, палочка... и то и другое оружие, которым ты... фехтуешь. Орудуя шпагой, ты тренируешь кисть, хват.

— О-о... — Поттер кажется кое-что понял и потер плечо, вспомнив стальную хватку хлипкой на вид девочки... И точный бросок двумя пальцами брошюры по дуэльному кодексу.

— А тренируясь произносить скороговорки — учишься произносить заклинания быстро и четко. И когда ты достигнешь этой четкости, то уже и о невербальной магии можно говорить... — Гермиона вытянула руку и под ее взглядом всякий мелкий мусор стал подниматься с пола. Повисел немного и осыпался на пол. — Но, чтобы такого достигнуть, Поттер, надо тренироваться, а не заниматься глупостями.

Девочка повернулась и направилась к выходу. Остановилась и повернулась к нему.

— Я не против общаться с тобой. Что касается твоего друга... Извини, Гарри, но мне тяжело воспринимать его как приятеля после того, как он прилюдно объявил меня своим врагом ради того, чтобы списывать. И вот пока он не откажется от этого...

— Ты могла бы и не давать ему...

— И почему это? Я ему не мамочка. Ищет легких путей, флаг ему в руки. Если считаешь его своим другом — объясняй, я на него время тратить не собираюсь. Гарри, я, в общем-то, не имею ничего против него, он не совсем дурак и думать умеет, и храбрость... определенная, есть. Но вот его привычка всегда пытаться идти легким путем... и за чужой счет... — Она быстро глянула на Поттера. — Или на чужом горбу...

— Если ты думаешь, что он...

— Я ничего не думаю. Мне не интересны его мотивы. Но знаешь... Я прошу прощения, но позволю дать тебе один совет. Поверь, это последний раз, когда я что-то пытаюсь советовать тебе без твоей просьбы. Просто послушай.

— Угу, все знают, как мне жить и все советуют...

— Если не хочешь...

Поттер вздохнул.

— От тебя выслушаю. Извини, просто сорвался.

— Хорошо. Так вот, пойми, ты — чертов Мальчик-который-выжил и ты герой магической Британии.

— Можно подумать, я об этом просил! Я бы всю славу отдал только чтобы родителей вернуть.

— Просил или нет — не важно. Это данность. Ты можешь и дальше засунуть голову в песок и не замечать это, или принять как данность. Но тогда ты должен осознать, что у тебя есть вес. Ты принадлежишь древнему чистокровному роду, более того, единственный наследник и возможность его возродить. И с возрастом твоя значимость будет только возрастать, как и политический вес. Это понимают все, если ты еще не заметил.

Поттер снова поморщился.

— Заметил.

— Но решил спрятаться. Так вот, из этого твоего положения следует, что хочешь ты того или нет, но тебя попытаются использовать в своих целях. Чистокровные, министерство, еще кто. Потому ты либо берешь себя в руки и начинаешь серьезно работать над собой, изучать магический мир, генеалогию, обычаи, налаживать отношения с другими детьми здесь, возможно будущими союзниками. Либо ты продолжаешь развлекаться с Роном, забросив учебу и из-за длинного языка твоего приятеля не будешь иметь возможности познакомиться еще с кем-то. Второй путь, конечно, легче и веселее, но, если выберешь его... Потом тогда вспомни этот разговор и не смей жаловаться, что тебя все пытаются использовать, ничего тебе не говорят, никуда не пускают и ничего серьезного не поручают. Хочешь чего-то добиться — докажи и себе, и окружающим, что имеешь право на то, на что претендуешь.

— А сама-то...

— Гарри, я знаю, чего хочу. У меня дополнительные занятия с Флитвиком, летом я планирую взять репетиторство по трансфигурации, еще хочу позаниматься по обычным предметам и постараться сдать экзамены за этот год экстерном в нормальной школе. В планах есть изучение еще нескольких предметов.

— Эм...

— Что?

— Я и не думал... А обычная школа?

— У меня с собой учебники по всем предметам. Я переписываюсь с родителями, и они присылают мне задания от учителей. Думаю позже сдать за два года, чтобы немного разгрузить свое время.

— Тогда понятно, почему ты считаешь нашу слежку за Снейпом пустой тратой времени.

— Гарри, я не знаю, что происходит, но явно что-то серьезное и мне это категорически не нравится. Это не наш уровень. А ваша слежка за профессором Снейпом мне не нравится по той причине, что ваши выводы идиотские. У вас нет никаких доказательств. Извини, но мне еще в совятню надо успеть, хочу почту до отбоя отправить.

Ответ от Шарха пришел уже за завтраком. Сова сбросила свиток прямо Гермионе на колени. Девочка недовольно покосилась на шумных сов, кружащих по залу, приняла письмо, развернула.

"Любой каприз за ваши деньги (52 галеона)"

Ниже шла приписка:

"P.S. Девочка, оно тебе действительно надо?"

Гермиона задумалась. Оно ей надо? Но ведь интересно!

"Согласна", — чиркнула. — "Деньги переведу на ваш счет через гоблинов".

Подманила первую попавшуюся сову, привязала послание, сунула ей в клюв выпечку со стола.

— К Шарху.

Сова согласно ухнула и улетела.

Едва закончив завтрак, Гермиона собралась было отправиться в комнату за учебниками, как она была остановлена своим деканом.

— Мисс Грейнджер, директор просил вас подняться к нему в кабинет. С профессором Квирреллом он договорился, и он разрешил вам пропустить первый урок.

Гермиона нахмурилась. Больше всего она не любила, когда приходилось корректировать расписание. Но ведь директору не откажешь.

— Мне идти сейчас, профессор Макгонагалл?

— Если у вас нет никаких срочных дел...

— Нет-нет, я совершенно свободна.

— Тогда прошу за мной.

Приняв пароль, горгулья послушно повернулась, открыв вход. Макгонагалл вежливо кивнула, одновременно показывая, что дальше не пойдет. Гермиона осторожно шагнула на лестницу, одновременно пытаясь припомнить, в чем она провинилась, что ее директор аж самолично вызвал.

Глава 10

Гермиона осторожно заглянула в кабинет, усмотрела директора за столом в его обычной невообразимой мантии, прошла в центр и замерла, опустив голову. Ну прямо как примерная ученица за мгновение до получения заслуженного наказания. Слегка смазало картину лишь то, как она исподлобья бросила пару быстрых взглядов по сторонам.

— Вызывали, господин директор?

— Ну-ну, девочка, — добродушно усмехнулся он. — Выглядишь словно в чем-то провинилась.

— А нет?

— Нет. Я тебя по другой причине позвал... — Директор помолчал, дожидаясь пока девочка поднимет голову и глянет на него. — До меня дошли сведения, что ты осматривала шрам Гарри Поттера...

— Шрам? — Гермиона разного ожидала, но не такого вопроса. Как обычно, неожиданность сбила ее с толку, разрушив все подготовленные сценарии беседы.

Директор же с улыбкой наблюдал за смятением ученицы. К счастью он совершенно не торопил ее с ответом, давая возможность прийти в себя.

— Это вам Поттер сказал?

— Ну что ты. Ты ведь наверняка просила его никому не говорить. Он не стал бы нарушать слово.

Гермиона мазнула взглядом по стенам кабинета.

— Конечно! — дошло до нее. — Портреты! Но в классах портретов нет, только в коридорах... Поттер трепался с Уизли. Обо мне не говорил, но выводы сообщил... Вы же сложили два и два.

— Браво, мисс Грейнджер, — директор хлопнул в ладоши. — Признаться, поражен. Но присаживайся, не могу же я заставить даму стоять. Мне бы хотелось серьезно поговорить о том, что вы увидели в шраме мальчика...

Гермиона плюхнулась на стул и исподлобья глянула на директора.

— Вы ведь и сами знаете, что я там увидела? И судя по тому, не горите желанием сообщать об этом всем... Только почему вы сразу не вызвали меня, если так?

— Ну я же не всемогущ. Я вовсе не все знаю, что творится в школе. И то, что портреты мне сообщили о том разговоре, вышло совершенно случайно...

— Ну-ну, — тихонько пробормотала Гермиона. Не, в то, что директор не всемогущ, она верила, а вот в то, что разговор донесли ему случайно — нет. Кажется, только что она получила ответы на некоторые мучавшие ее вопросы.

— И что теперь? — мрачно поинтересовалась она. — Обливиэйт?

— А поможет? — мягко улыбнулся директор.

— Ненадолго, — машинально ответила Гермиона и застыла... дошло... — Вы все знаете! — обвиняюще воскликнула она.

Директор выглядел так, словно получил подарок, о котором мечтал всю жизнь. Улыбка, взгляд лучился такой радостью, что даже птичка в клетке в ответ закурлыкала.

— Гермиона... Ты позволишь обращаться просто по имени к тебе? Спасибо. Гермиона, я же кроме того, что директор, еще и председатель Визенгамота. И именно через меня проходили официальные запросы по оказанию помощи русским аврорам в выдаче преступника Мишина Алексея Григорьевича. И именно через меня проходили результаты расследования. А также завещание Мишина, в котором он все свое имущество передавал некоей Гермионе Джин Грейнджер... оказавшейся его соседкой. А уж заметив тот уровень подготовки, которую ты демонстрировала в школе, трудно не сделать вывод, что Мишин начал обучать тебя задолго до поступления.

Девочка вздохнула.

— Он был свидетелем моего выброса. Тогда выбило все стекла в моей комнате, все было разрушено... Он успокоил моих родителей, все починил и рассказал, кто я. Наверное, ему скучно было одному и он предложил мне обучение...

— Мишины — известный род темных магов.

— Ну-у-у... Я бы сказала, что они изучали темную магию, но вот по поводу применения...

— Это верно... А ты знаешь, что он был преступником? Очень...

— Я читала документы. Это было в другом завещании. Наставник потребовал от меня ознакомиться со всеми материалами... Там было и про него.

— Вот как? — Кажется, директор даже растерялся, но только на миг. Снова улыбнулся. — Оригинально.

— Наставник всегда от меня требовал не сотворить себе кумира... И, кажется, боялся, что таким кумиром он станет для меня сам. Думаю, этим он хотел показать, что тоже не безгрешен... И мир не черно-белый. Для меня он был Наставником, в чем-то суровым, в чем-то добрым, но всегда справедливым и готовым помочь. А для приехавших магов он был преступником.

— И ты не переживаешь по этому поводу?

— Мне грустно... но я примирилась. К тому же... если уж господин Костров признал меня как ученицу графа Мишина, то...

— Господин Костров?

— Во время войны убежище, где скрывался его брат и мать, взломал именно Мишин.

— Понятно. — Кажется, директор всерьез задумался. Поглядывая на сидящую напротив девочку уже без всякой улыбки, серьезно. Исчезла улыбка доброго дедушки. — Знаешь, — наконец заговорил он, — я даже рад. Признаться, я хотел разговор провести по-другому...

— Заставить меня почувствовать себя виноватой из-за того, что меня учил военный преступник и темный маг?

Директор помолчал. Улыбнулся.

— Чаю?

— Спасибо.

— Советую вот этот травяной сбор — очень бодрит. — Директор сидя в кресле рукой дирижировал в воздухе, управляя чайниками и заваркой. Все вокруг летало, заварка сама сыпалась в чайник, вода сама закипела, залилась в чайник, крышка захлопнулась, две чашки опустились на стол — одна перед директором, другая перед девочкой. И вот уже готовый напиток сам разлился по стаканам. — Лимонные дольки?

— Нет, спасибо, директор. Наставник всегда считал, что портить чай или кофе сладкими закусками или, тем более, сахаром — преступление. Из закуски он признавал только сдобу, точнее баранки. И меня приучил.

Девочка приняла чашку и машинально проверила чай на магию и посторонние примеси, что не укрылось от директора, который понимающе улыбнулся. Девочка смутилась.

— Простите. Это все наставник. В последний год он постоянно мне в еду всякую гадость подкидывал. И хуже того, отказывался потом пакость убирать. Однажды два дня с кроличьими ушами проходила, даже школу пропустила пока не разобралась, как отменить действие зелья.

— Вижу, у твоего наставника был серьезный подход.

— Ага. Теперь всю еду на уровне рефлексов проверяю.

— Вообще-то, на самом деле весьма полезный рефлекс.

В клетке курлыкнула птица.

— Это же феникс? — посмотрела туда девочка.

— Да. Уже совсем старый стал, скоро придет пора перерождаться. — Дамблдор вздохнул. — Да ты пей, пей, пока чай не остыл.

Девочка повернулась, снова проверила напиток.

— Один из способов наставника, — со вздохом пояснила девочка под удивленным взглядом директора. — Дождаться, когда я проверю еду, отвлечь на мгновение и что-то подсыпать. У него много приемов было... И фантазия работала... — Гермиона загрустила.

— Ты скучаешь по нему?

— Да, — не стала скрывать Гермиона.

Дамблдор чуть прикрыл глаза, кивнул. Потом скрестил пальцы и откинулся на кресле. Гермиона, сообразив, что сейчас и будет тот разговор, ради которого ее позвали, отставила чашку.

— Как я понимаю, господин Мишин обучал тебя... родовым навыкам, мастер проклятий?

Гермиона поморщилась.

— Ну почему "мастер проклятий"? Я же никого не проклинаю, наоборот... Тоже догадались?

— Слух о появившемся мастере проклятий не мог пройти мимо меня, а догадаться кто — это... можно, если знать историю Мишиных. О тебе ходят слухи, как об очень талантливом разрушителе проклятий...

— Преувеличивают.

— Возможно.

— Профессор, сами же понимаете, какой у меня опыт. Я просто не берусь за то, с чем не смогу справиться.

— Министерство такое не одобряет... если разрушители не подчинены ему... Ну или на худой конец гоблинам.

— Конечно. Гораздо лучше, если проклятые не обезвреженные вещи продолжат убивать. Ведь у обитателей Лютного на их нейтрализацию денег для гоблинов нет, а нести их разрушителям проклятий министерства гарантировано получить билет в Азкабан за хранение ну или кражу. Да, ворованные, но пусть уж тогда хотя бы не убивают.

— Министерство и в самом деле... не отличается разумностью политики. Именно потому я, хоть и не могу уничтожить все бумаги, но все материалы по Мишину и появившемуся мастеру проклятий упрятал в архив поглубже, где их не отыщут и через сотню лет.

— Спасибо, — подумав, поблагодарила девочка. — И что вы хотите в ответ?

— Правду. Я кое-что прочитал про род Мишиных и, должен признать, впечатлен. Они были лучшими не только в России, но и во всей Европе. Если твой наставник передал тебе хоть часть своих знаний, то на сегодняшний день в теории проклятий ты один из лучших специалистов...

Гермиона едва не поперхнулась чаем и уставилась на директора.

— Простите?

— Не удивляйся. Волдеморт может в этом плане и лучше тебя, но он... отсутствует. Другие... если кто есть... не спешат сообщить о себе.

— Простите, но я слышала, что вы тоже...

— Специалист в темной магии? Молва, как всегда преувеличивает. — Дамблдор задумался. — Чтобы продолжать разговор, я должен знать, насколько тебе знакома теория темной магии.

— Магия, которая подпитывается от эмоций мага. Причем, вопреки общераспространенному мнению, магия, подпитываемая светлыми эмоциями — радость, умиротворение и тому подобное, если этими заклятиями можно навредить — тоже относится к темной.

— Занятно... Именно навредить?

— Патронус — заклинание светлой магии, но оно подпитывается именно радостью мага. Однако навредить оно может только темным созданиям, для другого человека оно совершенно безопасно и им, даже в теории, никому невозможно причинить вред. С другой стороны, вкладывание эмоций, например, радости, в простое заклинание левитации сделает его темным. Чуть-чуть, саму малость, поскольку им можно поднять человека и скинуть со скалы или из окна. Сама суть темной магии в том, чтобы эмоцией усилить заклятье. Дать возможность пропускать через себя поток большей мощности. Хотя, конечно, применение этого не делает человека автоматически темным магом. Трудно ожидать, что дети, впервые использующие заклинание, сохранят невозмутимость. Нужен еще резонанс эмоций мага и его противника, потому и говорю про применение против кого-либо — левитация на предмет с любой эмоцией не темная магия. Но есть и чисто темные заклинания, которые без темных эмоций не работают, как, например, тот же патронус не работает без эмоций светлых. Я, наверное, не очень научно говорю, как поняла мистера Кливена...

— Нет-нет, продолжай, — Дамблдор слушал с откровенным интересом. — С такой позиции на темную магию я еще не смотрел и подобных описаний мне не попадалось. А ведь, если задуматься, очень четко и понятно. Нашему бы министерству так научиться разделять темную магию и другую, а то пихают в это понятие все, что их не устраивает. И, значит, если левитация на человека с желанием его убить — темная магия?

— Если нет резонанса эмоций — нет. Его нужно взывать сознательно и тогда эти эмоции возвращаются к магу, еще больше усиливая его заклинания. Его противник как бы начинает питать заклинание, направленное против него. Потому темная магия и считается такой мощной в бою. Проблема в том, что маг постепенно привыкает к такой подпитке и уже без нее не может, обычные заклинания начинают слабеть. В результате маг рано или поздно понимает, что вызывать отрицательные чувства проще, чем положительные, а без поддержки чувств уже колдовать не может. Он подсаживается на иглу... Это из магловского мира, — как дочь врачей, Гермиона понимала это выражение, но не была уверена, что понял директор. Но тот кивнул, и она объяснять не стала, продолжив говорить: — Проклятья же несколько иное, но они тоже требуют плату с того, кто проклинает. Хотя умелые проклинатели умеют переводить откаты на других, но тут...

— Хм... Остановись, Гермиона. Вижу, понимание у тебя есть. Объяснения не совсем те, что мне попадались, но твои более доступны для понимания, и, как я понимаю, подготовлены Мишиным специально для тебя и твоего возраста.

— Кстати, наставник считает, что Волдеморт как раз и двинулся по пути темной магии и не совладал с ней — под конец он уже стал зависимым от эмоций, если верить слухам о постоянных наказаниях своих приспешников. Это явно была подпитка эмоциями, без нее он уже не мог существовать.

— Да, — задумчиво проговорил Дамблдор, — я тоже так считаю.

— Ага. Ведь, если суметь совладать с этой силой, то такого мага и называют темным лордом. Тот, кто обуздал свои чувства и взял их под контроль. — Гермиона задумалась, вспоминая жизнеописания некоторых таких лордов. — Все отмечали их мрачность и безэмоциональность. А это как раз следствие их жесткого контроля чувств. Они их владыки, а не рабы. Но и силой такие маги обладают немереной. Вот только такие маги самодостаточны, как правило. Контроль чувств означает еще и то, что и многие пороки обычных людей им чужды: жажда власти, богатства... Ну и тому подобное. А вот те, кто сорвался... Силу они приобрели, но вот чувства не обуздали, и получается такое...

— Да... Сила быстро и почти без труда и без контроля морали, — снова проговорил директор и даже очки снял. — Обычным магам нужно постоянно тренироваться, что-то учить, исследовать... А тут сила сама в руки идет.

— Только до конца пути доходит один из тысячи, а остальные сходят с ума и сами себя уничтожают, не в силах контролировать ту силу, что призвали.

Директор остро глянул в ее сторону.

— Как правило силы желают молодые люди, которым хочется всего быстро и побольше. Именно таким и был в свое время Том.

— Том?

— Том Реддл, будущий Волдеморт.

— О-о-о.

— Блестящий был юноша, но не устоял. Каждый в этом возрасте считает себя бессмертным и особенным. Везде предупреждают об опасности темной магии, везде написано о статистике прошедших весь путь, но каждый считает, что именно с ним такого не случится, что он тот самый один из тысячи. Вот и пытаются получить силу... Прячешь эти книги, прячешь, но все равно находят. Одно дело, когда темной магией начинает заниматься зрелый мужчина — он осознает опасность, трезво оценивает свои силы и понимает, когда нужно остановиться, если видит, что не удерживает эмоции под контролем. Другое дело, когда такие вот мальчики, как Том... Скажи, а тебе не хотелось попробовать применить теорию на практике?

— На практике? — удивилась девочка. Задумалась, ее даже передернуло. — Нет, что-то не хочется. Знаете, наставник, когда хочет, может быть очень убедителен. Он мне про статистику не рассказывал, он со мной воспоминаниями делился о тех, кто пошел по этой дороге и... не дошел.

— Вот оно как... Что ж... А вот я в свое время попробовал...

— Да?

— И понял, что не справляюсь.

— Простите, директор?..

— Был у меня друг, с которым мы начинали одни исследования, но потом произошла одна трагедия, из-за которой мои чувства пошли вразнос. Занятия темной магией стали для меня категорически противопоказаны. Чтобы избежать соблазна, я даже изучение теории забросил. Вот так-вот.

— О... — Гермиона даже растерялась. Заметила, что директор, несмотря на внешнюю рассеянность и задумчивость, продолжает за ней внимательно наблюдать. Чего он хочет? Врет? Очень вряд ли. Он знает, что она умеет защищать разум, а тут уже и до менталистики недалеко, а потому прямую ложь она может не почувствовать, а может и почувствовать. Да и незачем директору врать в таких вещах, можно ведь вообще ничего не говорить, но он сам начал разговор и, судя по всему, именно к этому весь разговор и подводил. Осторожно, аккуратно, но именно к этому моменту. Но зачем? Нужно будет потом еще раз внимательно в памяти прокрутить весь разговор.

Директор, судя по всему, правильно понял растерянность девочки.

— Гадаешь, для его я это сказал? Мне нужна твоя помощь именно как мастера проклятий и ученицы господина Мишина. Как видишь, в плане темной магии, по крайней мере в теории, ты уже сейчас знаешь больше меня. Дело в том, что я светлый маг, со всем вытекающим из этого...

— Признаться, — нахмурилась девочка, — я плохо представляю до конца, что такое светлая магия. Только общую теорию как-то прочитала и мало что поняла... Наставник говорил, что дело из-за того, что я логик, а в светлой магии требуется фантазия, широта мыслей.

— Именно. Но сейчас это неважно. Давай вернемся к тому, с чего начали разговор — к шраму.

— Гм... Хорошо, директор. — Гермиона прикрыла глаза, вспоминая, и начала описывать все, что узнала.

Директор, по мере рассказа, мрачнел все больше и больше. Вздохнул.

— Значит, я тогда не ошибся.

— Тогда?

— Когда осматривал Гарри в разрушенном доме. Ума не приложу, откуда Лили могла раздобыть описание настолько темного ритуала...

— Из библиотеки Поттеров?

Дамблдор покачал головой.

— Отец Джеймса, дед Гарри, лишил сына права наследовать титул лорда и отрезал его от манора, а значит и от библиотеки. Подсказать ритуал мог только один человек... Хотя его тоже изгнали из дома, но доступ к библиотеке рода он мог иметь...

— Я не понимаю...

— Боюсь, что мама Гарри, ради спасения сына, прибегла к силам, которые лучше не трогать, — вздохнул директор.

— О... Подождите... Вы же были первым, кто осматривал Гарри? — от пришедшей в голову догадки девочка даже вскочила. — Вы именно поэтому спрятали Гарри от всего магического мира? Именно поэтому сочинили эту глупую историю про материнскую любовь, которая его защитила?

— Ну не такую уж и глупую, — кажется, Дамблдор даже обиделся. — Все в нее поверили. К тому же я не так уж и не прав. Любовь к сыну заставила Лили прибегнуть к чему-то очень и очень темному. Но ты права. Если бы Гарри осмотрел колдомедик, он тут же обнаружил бы следы темного ритуала и пришел бы к тому же выводу, что и я. Единственное, что я мог сделать в память о Лили и Джеймсе — это сохранить их доброе имя.

— Но вы все равно не должны были так обходиться с Гарри! Вы знаете, что родственники не любят его?

— Догадываюсь. Но больше никому я Гарри отдать не мог. В магическом мире его неизбежно обследовали бы, после чего Лилли Поттер сразу превратилась бы из героини в преступника... Что стало бы с самим Гарри тогда, даже трудно представить. Спрятать его в магловском мире был единственный шанс сохранить тайну. И все эти года я боялся, что ошибся, что из-за отсутствия знаний что-то проглядел, что напрасно обрек мальчика на эти годы жизни у нелюбимых родственников. И беда была еще в том, что я не знал ни одного специалиста по темной магии, которому бы доверял безоговорочно, к которому мог бы обратиться за консультацией.

— Вообще-то...

— Да?

— Понимаете, что меня смущает... Такие ритуалы после исполнения постепенно сходят на нет... След от него спустя десять лет... Я о таком нигде не читала. А Гарри говорил, что в последнее время шрам у него даже болеть начал.

— Да. Именно это меня и смущает. Я наделся, что к моменту, когда мальчик пойдет в Хогвартс, следов темного ритуала на нем уже не останется. А сейчас мне приходится прикладывать определенные усилия, чтобы его не осмотрел какой-нибудь посторонний врач... Мадам Помфри же я доверяю.

— Но так не бывает! Никакой ритуал не сохраняет следы столько времени после исполнения задуманного.

— Потому я и хотел услышать твое мнение. Мне приходит в голову мысль, что защита поддерживается кровной родней. Когда Гарри живет у сестры Лилли, ритуал черпает силу.

— Забрать Гарри у них?

— И кому его отдать? В магический мир ему нельзя, а в магловском других родственников у него нет. И потом, разве плохо, что у мальчика появилась такая мощная защита, пусть даже в результате темного ритуала? Исправить все равно ничего нельзя, но он защищен.

— Ваши слова могут быть правдой, но я таких ритуалов не знаю. Но я и не специалист по ним... — с силой потерла лоб Гермиона. — Если бы был жив мой наставник, он бы разобрался с этим, уверена.

— Да? Жаль, что я услышал о твоем наставнике только когда было уже поздно.

— Знаете... Я думаю, надо сказать Гарри.

— Сказать, что? Что его мама, ради его спасения принесла в жертву человека в каком-то темном ритуале?

— Э-э... это было бы честно.

— Хорошо.

— Мы не имеем право... что?

— Я говорю — хорошо. Можешь рассказать, если хочешь.

— И вы не будете возражать? — недоверчиво спросила Гермиона. — После того, как столько времени хранили эту тайну?

— Видишь ли... я думаю, что мой опыт сейчас играет против меня. Любое решение может быть, как хорошим, так и ошибочным. Гарри же считает тебя другом. К тому же я сумел убедиться в твоем уме, потому решил целиком довериться твоему мнению. Вот и решил доверить решение тебе. Как скажешь, так и будет.

— А... — девочка встала. — Так я могу рассказать?

— Конечно. — Директор улыбнулся и мягким жестом показал на дверь.

Гермиона неуверенно прошла к ней, обернулась, потопталась на месте... И стала спускаться по лестнице. Остановившись перед горгульей, еще немного задержалась, сомневаясь, после чего... решительно развернулась и вернулась в кабинет.

— Хорошо, вы выиграли, — буркнула она.

— Прости?

— Вы выиграли. Ну не могу я такое рассказать Гарри! Как представлю, что рассказываю ему это... Пусть его мама для него останется героиней.

Мрачная Гермиона не заметила победного блеска в глазах Дамблдора.

— Еще чаю?

— Нет, спасибо... Пойду я, пожалуй... — У двери она остановилась. — Не может след от ритуала сохраняться столько времени, и я не верю в кровную подпитку, слишком все сложно, к тому же, это бы означало, что ритуал еще не завершен и продолжается. Уверена, что что-то я просмотрела!

— Девочка моя, ты не поверишь, как я буду рад, если ты окажешься права.

— Я уверена, что права... Господин директор, а кто тот человек? Ну, который мог дать описание ритуала маглорожденной? Вы говорили, что к библиотеке Поттеров мама Гарри не имела доступа?

— Сириус Блэк.

— Спасибо... Да... Господин директор, вы ведь специально ждали, когда я заинтересуюсь шрамом героя и посмотрю на него? Он не мог меня не заинтересовать, а обо мне вы, судя по всему, собрали все возможные сведения. Я ведь права?

— Я рад, что не ошибся в тебе, девочка.

— Но почему вы не могли просто обратиться ко мне с просьбой? Зачем были нужны такие сложности?

— О! В этом случае у тебя не было бы повода сохранять в тайне полученную информацию.

Секунд пять Гермиона размышляла, развернулась и быстро спустилась вниз, после чего отправилась в столовую. Директор пугал, и его добродушная улыбка совсем не обманывала. Не то, что у нее были какие-то иллюзии, да и наставник во многом просветил ее по поводу личности директора, но столкнуться с ним вот так она явно была еще не готова. И как она не трепыхалась, но директор получил все, что хотел, при этом сумел привязать ее к себя общей тайной, которую она теперь вынуждена скрывать от Гарри. Хочешь не хочешь, но пока эта тайна существует, она всегда будет стоять между ними.

Гермиона думала. Усиленно и старательно, не замечая окружающих и не слыша вопросов, адресованных ей. Озадаченные ученики вскоре от нее отстали. А сама девочка весь оставшийся день проходила в крайне раздраженном состоянии. Даже безбашенные близнецы опасались ее трогать.

— Ну ничего, посмотрим, — наконец пробормотала она, выныривая из собственных мыслей. — Посмотрим. Надо будет написать дяде Толе... Кострову. Совет не помешает... А пока спать. Утро вечера мудренее, как говаривал наставник.

Глава 11

Наставник в свое время советовал, что если позволяет время, то лучше отложить обдумывание какого-нибудь важного разговора до того момента, пока не угаснут эмоции им вызванные, ибо они сильно влияют на суждения. Убеждалась в этом Гермиона неоднократно, когда пыталась что-либо обдумать под влиянием эмоций. Но вместе с тем наставник рекомендовал и выписывать важные моменты того события, которое требовалось обдумывать, как можно быстрее, пока впечатления еще свежи, но без выводов. Вообще такие записи крайне полезны в любом случае. Потому вернувшись от директора девочка и засела за тетради, записывая основные тезисы разговора, свои мысли о нем, стараясь пока воздержаться от глобальных выводов поскольку любые высказанные предположения при недостатке фактов начинают казаться истинными, и вся дальнейшая информация начинает подгоняться под них.

В общем, все как учил мистер Кливен. Вначале — кратко о беседе, затем — основные темы по пунктам. Ну и свои вопросы, возникшие в ходе беседы. Гермиона чувствовала, что в разговоре с директором произошло что-то важное, но у неё не хватало опыта, чтобы выделить это важное Понимая, что самостоятельно разобраться будет трудно, она, несмотря на все сомнения, размножила тезисы, дополнила их изложением произошедшего разговора и своими вопросами, и упаковала в защищенный пакет, выданный Костровым специально для писем ему, после чего отправилась в совятню. Терять время не хотелось, да и сомневалась, что у нее хватит решимости отправить послание позже, когда пройдут первые яркие впечатления.

Сову Гермиона отправила в посольство, именно через него Костров велел держать связь в случае нужды, дав контакты нужного человека. Теперь оставалось только ждать ответа, и вряд ли его доставят раньше окончания рождественский каникул. А к тому времени эмоции утихнут и можно будет даже и самой проанализировать разговор.

Снова занятия пошли своим чередом... Все, как обычно... Вот только с Поттером девочке разговаривать было трудно, каждый раз всплывал разговор с директором и теперь уже их общая тайна. Не любила она скрывать такое от тех, кого хотела бы называть друзьями. В ее представлении при дружбе таких тайн быть не должно. Но она и не представляла, как сможет рассказать такое Гарри.

— Гарри, представляешь, я тут узнала, что твоя мама провела очень темный ритуал с жертвой, благодаря чему ты и выжил... — Бр-р-р-р...

К счастью у Поттера как раз нашлись другие занятия, и он, и так не отличающийся особым вниманием к переживаниям других людей, с Гермионой практически не общался, только на уровне "привет, как дела" и целиком погрузился в подготовку к квиддичу. Как сообщили близнецы, Вуд валялся на коленях в ногах у Макгонагалл, плакал, умолял, впал в истерику, но доказал, что без Поттера у них нет шанса победить в игре и убедил-таки ее дать разрешение первокурснику играть в основном составе.

Верить близнецам — себя не уважать, но версию они распространяли старательно и активно, а потому скоро она стала основной в Хогвартсе. А то, что Вуд, услышав о такой интерпретации событий, слегка намял близнецам бока бладжером на тренировке, уже не играло никакой роли. Скорее, все решили, что тот так им отомстил за несоблюдение тайны.

К удивлению Гермионы, Гарри на следующий день после новости подошел к ней. Неуверенно помялся. Девочка не выдержала:

— Да?

— Гм... Понимаешь... Мне предложили пойти в команду... Я стану самым молодым ловцом... В общем, это...

— Поздравляю. Но близнецы об этом уже растрепали чуть ли не всей школе. И как Вуд на коленях ползал...

— Все не так было! — тут же взвился Поттер в своей тяге к справедливости. — Он просто убедил...

— Это уже неважно, Гарри. Ты только что мог наблюдать, как действуют слухи. Правда скучна, обыденна и никому не интересна. А тут такая история! Как думаешь, чему поверят охотней?

Поттер подвис.

— Но ведь это неправда...

— Забудь, — махнула рукой девочка. — Хотел-то чего?

— Что мне делать?

— А? — вот уж такого вопроса она точно не ожидала. — Мне кажется, у нас уже был разговор на эту тему, что изменилось?

— Рон в восторге...

— Тем более непонятно, зачем тебе мое мнение.

— Ну... мы вроде бы как тоже дружим...

— Да? — Гермиона задумчиво склонила голову набок. — Ладно. Только извини, простого решения я тебе не дам. Доставай чистый пергамент.

Гарри удивился, но послушно плюхнулся рядом и выложил на стол лист пергамента с пером и чернилами.

— Теперь дели его пополам. Справа наверху рисуй "плюс", а слева "минус"

— Готово. И что теперь?

— А теперь списком на правой стороне перечисли все плюсы, которые принесет тебе вступление в команду, а слева все минусы. Прочитай оба списка и прикинь для себя, что перевешивает, и тогда уже принимай решение.

Гарри озадаченно глянул на девочку, на лист перед собой. Пожал плечами, видно, решив "почему бы и нет" — это его ни к чему не обязывало. Некоторое время старательно что-то строчил. Гермиона не выдержала и заглянула ему через плечо, читая. Хмыкнула, когда он закончил, отобрала перо, и в графу с минусом добавила пункты о зависти остальных учащихся.

— Зависть?

— Квиддичем я интересовалась мало, но и я знаю, что в твоем возрасте играть не берут. Это редкость. Для этого нужно иметь реальный талант. — Гермиона поспешно подняла руку, останавливая возражения. — У тебя он, безусловно, есть. И будь ты обычным человеком, это приняли бы. Но ты еще и Мальчик-который-выжил, а потому неизбежны слухи, что тебя протолкнули в команду не за талант, а по блату. Другие начнут возмущаться, как это, ему все, а я чем хуже? Люди могут принять один талант в человеке, но когда он и так знаменит, а тут еще и такое...

— И что же делать? — растерялся Гарри.

Гермиона вздохнула.

— Тебе нравится летать?

— О, да!

— А играть?

— Не знаю... Но, думаю, мне понравится.

— Тогда играй.

— А завистники?

— А тебе есть до них дело? Это их проблемы. С одной стороны, да, твое включение в команду оттолкнет от тебя многих. С другой, а нужны ли тебе в приятелях те, кто из-за этого отвернется от тебя?

— Ты еще больше все запутала! — возмутился Поттер, еще сильнее растрепав шевелюру.

— За простотой к Уизли. Он тебе даст простой, как кирпич, совет. А я тебя хочу заставить задуматься, к чему твой выбор может привести. У всякого решения есть свои плюсы и минусы. Что для тебя важнее? Полеты или понравиться всем? В конце концов, если не хочешь выделиться сильнее, ты можешь пойти в команду, как и положено, на втором курсе, и все будет нормально, а сейчас просто тренируйся. Только помни, что это твое решение и ответственность за все его последствия не на мне, не на Уизли — на тебе. Готов к этому — играй, нет — лучше отложи вступление в команду до следующего года.

Позже Гермиона узнала, что Поттер попросил у Вуда время до конца каникул на подумать. Вуд даже задохнулся от удивления. Кто-то добровольно не хочет идти играть в команде, когда его приглашают? Мир для него в этот день, похоже, перевернулся. Впрочем, поскольку игр больше до каникул не было, то особо наседать не стал. Зато Уизли выразил все свое возмущению такому несознательному поведению.

Чем там закончилось дело, Гермиона не услышала — начались каникулы, и она отправилась домой. А на следующей день в доме появился Шарх, вопреки обыкновению, одетый во вполне приличный костюм нормального мира. Родители Гермионы к гостю относились настороженно, но зная, что он охраняет их дочь во время ее путешествий в мир магии, старались этого не показывать. Радушно пригласили в дом и угостили чаем. Шарх с удовольствием чай выпил, поговорил на отвлеченные темы. Когда же родители ушли на работу, выложил перед девочкой довольно приличных размеров папку.

— Вот ума не приложу, тебе действительно это надо или ты просто любопытство удовлетворяешь?

Гермиона торопливо придвинула к себе папку и пролистала, просмотрев листы по диагонали.

— Просто Гарри Поттер считает меня своим другом...

— О, я знал, что ты далеко пойдешь. Успела сдружиться с героем магического мира? Поздравляю. Но, что значит считает? А ты?

— А я еще не определилась, — честно призналась Гермиона. — Он... бестолковый.

Шарх хмыкнул.

— Открою тебе секрет, все мальчишки в его возрасте такие. И я таким же был. И ты для него хотела узнать впечатления о его родителях и их окружении?

— Больше для себя. Понимаешь, я хочу выяснить для себя кое-что. Ну и с Гарри, понятно, поделюсь.

— Ты просила ничего не приукрашивать...

— Вот как... А там есть, что приукрашивать?

— Как тебе сказать... Его папочка тем еще мажорчиком был. И компашка у него подобралась соответствующая. Знаешь, как они себя в школе называли? Мародеры.

— Как?!

— Мародеры. Хотя, подозреваю, они даже смысла этого слова не знали. Куда им там, наследничкам древних родов. Услышали где, понравилось, вот и прозвались.

— Наследники родов, говоришь?

— Ага. Сам Джеймс Поттер и его друг Сириус Блэк. Полагаю, об этих фамилиях тебе говорить смысла нет.

— Угу. Сириус Блэк...

— Предал родителей Гарри неназываемому и теперь отбывает срок в Азкабане.

— Да уж... крепкая дружба.

— Мародеры, — пожал плечами Шарх.

— Воистину... "как вы лодку назовете, так она и поплывет"...

— Что?

— А... прости, ничего, это из одной песни, ты не поймешь. Кто там еще был?

— Римус Люпин. Самый ответственный среди них, как я понял. Даже старостой был. Ума не приложу, что у него общего с этой компанией.

— Вроде бы я не слышала о таком роде...

— О, Люпины весьма известны в определенной среде. Они охотники. Целая династия.

— Охотники? А-а-а, те, которые за опасными тварями охотятся.

— Именно. В альманахе "Кто есть кто" ты их, конечно, не найдешь, но среди наших их фамилия одно время звучала не хуже Блэков или Малфоев. Ну и последний среди их компашки — Питер Петтигрю. Ну этот примазался к ним просто ища защиты. Подозреваю он у них там и был кем-то на побегушках. Подай, принеси, иди отсюда, не мешай.

Гермиона глянула на папку.

— И ты один добыл все эти воспоминания учащихся?

— Ага, конечно. Я бы год их собирал. Попросил всех знакомых, кстати, твои пятьдесят два галеона в основном им и ушли. Мне так... мелочи остались. Те поспрашивали родных. Магический мир не так уж и велик, у многих в то время в Хогвартсе учились родные или друзья. Ну и сам нашел кое-кого. Понятно, что таких, как Блэков или Малфоев я спрашивать не мог, но и без них учащихся хватало. Сама же знаешь, что в Хогвартсе все всё друг про друга знают. Чем там заниматься, кроме как слухи собирать?

— Ну знаешь...

Шарх хмыкнул и глянул на нее.

— Есть, конечно, исключения. Хотя... собственно, ты разве не занимаешься тем же? Собираешь слухи.

— Я собираю факты! — обиделась девочка. Она собрала все листы и упаковала в папку. — Вечером почитаю.

Шарх остался сидеть и выглядел он как-то очень неуверенно.

— Что-то еще?

— Гермиона... понимаешь... однажды один человек меня очень сильно выручил. Да что там, если откровенно, я сижу тут только благодаря ему. Долг у меня к нему...

— И? — Все еще не понимала Гермиона, к чему он клонит.

— В общем, он видел меня в Лютном с тобой. Точнее, с мастером проклятий. Он написал мне вчера с просьбой свести тебя с ним. У него сына прокляли...

— О... А что он... Ах да, я же больше там не появляюсь... Ну ладно, я могу прийти в лавку...

— Дело не в этом. Он не сможет привести сына. Он написал, что тот очень плох и его нельзя перемещать даже порталом, а добраться обычными средствами он не успеет.

— То есть он хочет, чтобы я приехала к нему?

Шарх кивнул. Гермиона помолчала.

— Сколько лет его сыну?

— Пять... Но дело не в этом. Понимаешь... этот человек... Он оборотень, в общем.

— Прости, кто?

— Оборотень. И живет он в одной из резерваций на севере. Как сама понимаешь, денег оплатить услуги взломщика проклятий у него нет. Ты для него последний и единственный шанс, потому и обратился ко мне. Но...

— Но что?

— Но я тебе идти туда не советую.

— Ты же говорил, что у тебя перед ним долг?

Шарх вздохнул.

— А перед тобой обязанности контракта. А с долгом я расплатился, когда сообщил о разговоре с ним и передал его просьбу. Если бы не он, я бы с тобой эту тему даже не поднимал. А так я пообещал передать просьбу, но сразу сказал, что буду против твоего появления там. Сама понимаешь, в резервации магов не любят, хотя он и обещал безопасность при любом исходе.

Гермиона думала.

— Денег нет... надо идти в резервацию оборотней, где магов не любят... Я ничего не забыла?

— Вроде нет, — хмыкнул Шарх. — И насчет денег. Он готов в обмен на спасение сына принести рабскую клятву.

— Даже так? Что ж... ему плюс. Сына он, видно, любит. И как он предполагал, ты туда добираться будешь?

— Я там был. Вполне могу перенести и тебя.

Гермиона вздохнула.

— Что ж, тогда пойду соберу вещи и переоденусь. Чем раньше отправимся, тем быстрее вернемся. Хотелось бы это сделать до возвращения родителей с работы.

— Подожди, ты серьезно? Ты слышала, что я тебе говорил? Это оборотни!

— Слышала.

— И я думаю, что его сын проклятье словил тоже не просто так, не тебе мне говорить, что надо сильно постараться, чтобы проклясть ребёнка в этом возрасте.

— Догадываюсь.

— И тем не менее ты хочешь туда отправиться?

Гермиона помолчала.

— Зачем наставник учил меня снимать проклятья, если когда нужно спасти чью-то жизнь, я откажусь это сделать?

— Это выгодно, вообще-то. Ты знаешь, сколько зарабатывают профессионалы, снимая проклятья у этих гордецов из древнейших и благородных?

— А у этого твоего знакомого таких денег нет. Ребенок-то в чем виноват?

— Может, они заслуженно словили?

Девочка снова помолчала, а потом молча направилась к выходу. У дверей остановилась.

— Я не господь бог и не могу решать кому жить, а кому нет.

Шарх прищурился.

— А ты не пытаешься взвалить на себя грехи наставника?

Гермиона резко обернулась, в глазах блеснули злые слезы.

— Что ты понимаешь?!

Шарх поспешно поднял руки.

— Хорошо. Я отведу тебя туда. В этот раз. Но потом мы с тобой поговорим на эту тему. Говоришь не господь бог, чтобы решать кому жить или умереть? Но почему ты решила, что имеешь право отвечать за чужие грехи? Отвечай только за себя! А твой наставник вполне заплатил за свои ошибки. И расплатился сполна.

Гермиона выскочила за дверь. Шарх покачал головой, наблюдая, как девочка перебегает дорогу и скрывается за калиткой дома Кливена. Вернулась оттуда она уже упакованная в полный костюм мастера проклятий с сумкой за плечом и маской на лице. Хотя из-за чар на капюшоне лицо и так невозможно было разглядеть.

— Я готова, — донесся до Шарха глухой невыразительный голос из-под капюшона, который опять-таки невозможно было идентифицировать.

Он покачал головой.

— Зря ты это затеяла. Всех все равно не спасти. Но, как знаешь. Давай руку.

Мгновение и парочка исчезла прямо из гостиной.

Появились они в центре улицы то ли поселка, то ли табора. Дома вроде бы прочные и деревянные, но тут и там виднелось нечто, похожее на палатки или индейские вигвамы, что зимой смотрелось для неё немного дико. Гермиона мрачно огляделась.

— Даже не знаю где лучше, тут или в Яме.

Шарх предупреждающе сжал ей плечо, показывая, что их заметили. Впрочем, на это не обратить внимание было нельзя — их уже окружила троица довольно мощных мужчин в простой и прочной, но какой-то неопрятной одежде. На Гермиону они смотрели настороженно, но агрессии не проявляли.

— Мы к Бейзу, — сообщил Шарх встречающим.

— Хм, — хмыкнул один из троицы. — Надо же, а я не верил, что тебе удастся уговорить мастера. Что вы хотите попросить, маг?

Гермиона не сразу сообразила, что обращаются к ней.

— Я здесь пока только оценить и ничего не обещаю. Когда нет уверенности в успехе, нельзя что-либо требовать.

— Оригинальный подход, — и непонятно было понравился он мужчине или нет. — Я провожу вас и прослежу, чтобы Бейз не натворил глупостей. Нам тут проблемы не нужны.

Махнув остальным двум, он решительно зашагал по улице даже не глядя по сторонам. На них косились с интересом, некоторые враждебно смотрели, другие вообще не обращали внимания. Правда шагал мужчина так быстро, что Гермионе пришлось почти бежать, так что ей было особо не до красот вокруг, хотя и старалась запомнить все, что могла.

Около одного дома мужчина один раз, но мощно стукнул в дверь.

— Бейз! К тебе пришли. Друг твой.

— Таг? Какого черта ты явился?

Дверь распахнулась и показался всклокоченный человек, явно не брившийся уже несколько дней. Хмуро огляделся и тут его взгляд наткнулся на Гермиону в рабочем костюме, явно выдававшем характер ее деятельности.

— Мастер! — взвыл он и попытался броситься к ней, но был перехвачен за руку Тагом, кажется даже хруст послышался.

— Бейз, я не стал запрещать тебе связываться с твоим другом потому, что не верил, что кто-то придет. Ладно, признаю, что ошибся, но ты понимаешь, что проблемы нам тут не нужны? И я хочу услышать о плате, которую ты предлагаешь. Если она хоть каким-то образом задевает стаю, клянусь, я убью тебя.

— Я предложил себя в рабы, — после недолгого молчания заговорил он, наконец.

Таг помолчал.

— Это твоя жизнь. Но тогда я и с тебя предварительно стребую клятву не выдавать тайн стаи.

— Стойте! — Гермиона торопливо вышла вперед. Натолкнулась на неодобрительный взгляд Шарха и поспешила взять себя в руки. Как никогда девочка понимала, что сейчас все может закончиться очень печально из-за любого не так сказанного слова или если ее неправильно поймут. — Я ничего не говорила, что согласна принять такую службу. — Гермиона старательно пыталась говорить о себе обезличено, что бы никто не понял кто она. — Пока я хочу просто посмотреть, о цене поговорим позже. Возможно у меня и не получится ничего.

Вскинувшийся Бейз сник.

— Прошу вас, проходите. — Он торопливо отодвинулся с прохода.

Первым в дом вошел Таг, за ним сразу Шарх, задвинув Гермиону себе за спину. Предосторожности оказались излишними, но Шарх все равно показывал, что готов к схватке. Впрочем, сама Гермиона забыла обо всем, стоило ей увидеть тело ребенка на кровати, перед которой сидела поникшая женщина. Вот она подняла голову и в глазах на миг вспыхнула отчаянная надежда, но тут же она взяла себя в руки. Девочка даже восхитилась этой выдержкой, видно, чего ей это стоило.

— Проходите, прошу вас. — Она поднялась, уступая место на грубом табурете.

Гермиона медленно подошла и села на краешек. Глянула на лицо бледного мальчика, на чьем лице были видны несколько темных пятен. Если приглядеться, то было видно, что они медленно растут. Девочка попыталась поднять руку, но тут же почувствовала, как она дрожит. Показывать слабость было ни в коем случае нельзя. Да, первый пациент, с вещами куда как проще. Не справился, отложил. Но впервые ей нужно было снять проклятье с человека. И его не отложишь в сторону, попросив пока не умирать.

Чтобы хоть немного успокоиться, она включила магическое зрение и стала внимательно изучать узоры проклятья. Привычное действие помогло взять себя в руки, и дрожь постепенно ушла. Девочка быстро, чтобы не потерять настрой, достала палочку и наложила несколько диагностических чар. Некоторые результаты вызвали вопросы, она достала из сумки медицинский справочник и глянула на таблицу. Найдя соответствие параметров, прочитала характеристики и скастовала новые чары. Здоровье ребенка откровенно вызывало тревогу.

Гермиона протянула руку и откинула мальчику волосы с лица. Ребенок вдруг дернулся и вцепился в перчатку.

— Мама... мамочка... я ведь не умру, да?

Это уже было выше всяких сил. Гермиона торопливо поднялась и вышла на улицу. Облокотилась о перила крыльца, разглядывая облака в небе. Рядом остановился Шарх.

— Я велел им оставаться в комнате... сказал, что тебе надо подумать.

— Спасибо... Шарх...

— Да?

— К моему наставнику это не имеет никакого отношения. Честно. Я не собираюсь брать на себя чьи-то грехи. Но если я могу помочь, почему нет? И что, что оборотни? Разве они не заслуживают жизни?

— Многие с тобой не согласились бы.

— Ребенок не оборотень. Это по наследству не передается.

— Если оборотень не мать и рождение не приходится на полную луну.

— Но тогда рождается оборотень, способный контролировать свое превращение.

— Самые опасные.

Гермиона вздохнула.

— Я не уверена, что смогу помочь. Это что-то древнее... Но я уверена, что такое мне уже попадалось... Уверена...

Гермиона быстро развернулась, достала из сумки огромный талмуд, плюхнулась прямо на доски крыльца и погрузилась в чтение.

Шарх хмыкнул. Да уж, его подопечную только могила исправит. А сумочка-то явно непростая, если в нее залез такой талмуд.

Девочка вдруг сорвалась с места и бросилась в комнату. Шарх, ругнувшись под нос, бросился следом. Застыл за спиной подопечной, а та в свою очередь замерла перед кроватью. Ее взгляд периодически скользил с лица ребенка в книгу и обратно. После последовало несколько взмахов палочки. Получив какой-то одной ей понятный результат, она кивнула, развернулась и зашагала к выходу.

— Где мы можем поговорить? — Чары на капюшоне полностью смазывали как голос, так и интонации, поэтому он звучал глухо и почти без эмоций, из-за чего трудно было понять, что реально испытывает мастер проклятий. Шарху, правда, это не мешало, уж очень хорошо он знал свою подопечную.

Расположились все вокруг кухонного стола и терпеливо ждали, когда мастер соберется с мыслями. Начинать разговор первым никто не решился.

— Я разобралась с тем, что это за проклятье...

— Тогда... — радостно вскинулся Бейз.

— И не смогу его снять. И никто не сможет. Ни гоблины... ни... в общем никто.

Мать ребенка медленно осела на пол. Бейз бросился к ней, поддерживая. Усадил на скамью и что-то бормоча, торопливо смачивал ей лицо водой. На Гермиону же снизошло непонятное спокойствие. Поймала дзен, как сказал бы учитель. Она достала палочку и направила на женщину.

— Энервейт. Проклятье сможет снять только тот, кто его наложил.

— Если бы я только знал, кто это, — Бейз бессильно сжал кулаки, с ненавистью глядя куда-то вверх.

— Это можно выяснить, исходя из природы заклятья.

— Выяснить? Только скажите, кто...

— Сначала ответьте на несколько вопросов.

— Конечно, мастер.

— Полнолуние было неделю назад, так?

— Да, но какое...

А вот Таг, кажется понял. После вопроса он вскинулся и стал внимательно разглядывать Бейза.

— Прямое. Где вы его провели?

— Где? В лесу...

— Вы покидали резервацию.

Вот теперь Таг смотрел на мужчину уже без всякой доброты.

— Я? Да нет...

— Это был не вопрос, — оборвала его Гермиона, сама, поражаясь своей решимости, но никакого сочувствия к этому мужчине у нее не осталось. — А вот теперь вопрос: кого вы убили?

На миг в комнате воцарилась тишина. Таг нехорошо так посматривал на Бейза. До женщины тоже, кажется, дошло.

— Я не понимаю, — прошептал Бейз.

Гермиона вздохнула.

— Все просто. Это проклятье "самое дорогое за жизнь". — Помолчала. — Иначе его еще называют материнским. Проклятье, наложенное матерью на того, кто убил ее ребенка у нее на глазах. И проклят здесь не ребенок. Проклятье на вас, Бейз. Оно забирает у вас самое дорогое, а это, похоже, ваш сын. Снять его может только тот, кто наложил, то есть мать убитого вами ребенка. Для того, чтобы его снять, она должна вас простить.

И тишина. Гермиона медленно встала и вышла из дома, понимая, что лучше не присутствовать при том разговоре, который непременно состоится здесь. Шарх вышел следом.

— Полагаю, им есть что обсудить, — буркнул он. — И вообще... я говорил, что это глупая идея прийти сюда.

Гермионе оставалось только кивнуть.

Глава 12

Шум в доме нарастал. Но разобрать, о чем там спорят, было проблематично, поскольку разъяренный рев Тага перекрывал все. Причем в ход шли такие конструкции, что даже Шарх поморщился. Достал палочку и в несколько взмахов наложил на дом заглушающие чары. Теперь оттуда не доносилось ни звука.

— Лучше бы нам уйти, — заметил он.

Гермиона повздыхала, ее явно разрывали противоречивые желания. С одной стороны, ей до слёз было жалко мальчика, с другой она осознавала свое бессилие. Сама она простила бы убийцу своего ребенка? Воспитанная гуманным веком хотелось бы сказать "да", но почему-то врать себе было очень трудно. Даже сознавая цену, которую придется платить за проклятье. У всего есть цена, учил ее мистер Кливен. И проклинающие не сознают, чем именно им придется расплачиваться, иначе большинство их в ужасе отказались бы от таких мыслей.

— Надо подождать... Здесь, кажется, решает все равно Таг, а он мне кажется благоразумным человеком.

Таг словно услышал их и вышел из дома малость взъерошенный и крайне злой. Костяшки кулака были в крови, но это Гермиона благоразумно "не заметила".

— Вынужден извиниться, — заговорил он. Помолчал. — Нам сейчас только этих проблем не хватает. Ваши услуги оплатят полностью... Могу я рассчитывать на молчание?

— Я не заинтересована в разглашении, — заговорила Гермиона. — Тем более виновный понес наказание большее, чем ему назначил бы любой суд.

Таг явно что-то хотел сказать, но тут из дома, пошатываясь, вышла женщина и рухнула на колени.

— Мастер, молю... Пусть я умру! Можно перевести проклятье на меня? Пожалуйста!

Гермиона дернулась. Замерла. Заговорила только убедившись, что голос не начнет дрожать.

— Если бы был проклят ваш сын — это можно было бы сделать. Боюсь, только прощение... — За дверью дома промелькнула тень... Гермиона чуть повернулась и громче заметила: — Искреннее прощение. Не прощение под угрозой убийства, не прощение под действием зелий или обмана. Бейз, не пытайтесь обмануть магию — сделаете намного хуже. Мать ребенка должна вас простить, находясь в трезвом уме и здравой памяти, прекрасно осознавая, кого именно прощает и почему.

Из-за двери вышел Бейз... Оба глаза заплыли, лицо расцарапано — это явно жена постаралась.

— Сколько у меня времени? — прохрипел он, сплевывая кровь с крыльца в снег.

Девочка припомнила показания диагностических чар.

— Дней пять.

Бейз сник, а его жена вдруг завыла... И перекинулась в волка. Шарх шагнул вперед, загораживая Гермиону, но Таг остался невозмутим.

— Она контролирует себя, — сообщил он. — Такое бывает под воздействием очень сильных эмоций... Хотя на моей памяти это произошло впервые. В стае на одного истинного оборотня стало больше.

Волчица вдруг замолчала и уставилась на Бейза... нехорошо так уставилась. Тот обреченно сел и поднял голову, подставляя шею. Волчица сделала шаг...

Потом Гермиона и сама не могла понять, каким образом она сообразила, что последует дальше и почему поступила именно так. Она шагнула вперед, обогнула заслоняющего ее Шарха и встала между мужем и женой.

— Есть возможность увеличить срок и дать один шанс на спасение.

Миг и перед девочкой снова женщина.

— Прошу!

— Поговорим об оплате, — торопливо влез Шарх, незаметно дергая Гермиону за плащ и отодвигая за спину. — Вы же понимаете, насколько это сложно?

Гермиона что-то пыталась сказать, но увидела свирепый взгляд Шарха, который явно о чем-то ей пытался сказать и промолчала. Словно показывая, что отдает инициативу ему, сделала шаг назад. Шарх облегченно выдохнул сквозь зубы и уже более спокойно сообщил:

— Давайте вернемся в дом и поговорим там, это удобнее, чем на улице на ветру.

К разговору Гермиона прислушивалась краем уха, поняла только, что Шарх договаривается в качестве оплаты о поставках по заниженным ценам каких-то ингредиентов для зелий, а так же бесплатной поставке слюны оборотней, собранной в полнолуние. Девочка честно попыталась вспомнить где используется слюна оборотней, хмыкнула — в самых дорогих косметических зельях. Оборотни ведь славились своей регенерацией, и их слюна как раз несла в себе такие функции. При правильном приготовлении вирус ликантропии погибал, а вот все остальное оставалось действенным. А дорогими такие зелья делало то, что дураков добывать слюни оборотней в полнолуние находилось крайне мало и долго они не жили.

Гермиона решила вмешаться.

— Мы согласны платить за это.

Шарх глянул на нее, но промолчал. Подумал, но протестовать не стал, не мог уронить авторитет мастера, хотя сказать ему явно хотелось много.

— И я даже могу помочь упростить задачу.

Ведь, казалось бы, если ингредиент такой дорогой, то начни оборотни его продажу, то озолотились бы. Ага, вот только оборотни в полнолуние разум теряют, как-то мало в тот момент думают о личном обогащении. Вот после и приходится собирать слюну со всего, что в момент безумия грызли. Порции там... гомеопатические. К тому же еще и не сразу могут приступить к сбору, время нужно, и чтобы просто отлежаться. Вот только непонятно с чего торгуется Таг, когда речь идет о жизни сына одного из его стаи? Бейз же поджал хвост и сидит в углу, явно боясь привлечь к себе внимание, а его жена с надеждой смотрит на Тага.

— Помочь? — насторожился он.

— У меня есть специальные ошейники, которыми когда-то давно пользовались сборщики. Они надеваются перед обращением и чары там настроены так, что вся выделяемая оборотнем слюна переправляется в специальные отсеки-хранилища в них. На следующий день ошейники снимаются и передаются сборщику.

— Я... О таком не слышал, — помолчав, сообщил Таг.

— Это не британская разработка. У меня таких ошейников... — Гермиона задумалась, вспоминая. — Семь штук. Сколько именно они собирают, я не знаю, они очень старые, им лет двести. — Мысли Гермионы уже были далеко, она задумалась. Что если в косметических зельях слюна оборотней имеет такой эффект, то почему никто не додумался применять ее в лечебных целях? Это же почти регенерация! Конечности, конечно, не отрастут, но вот с темной магией она справится. Ведь, вроде бы, шрамы, оставленные темной магией, не зарастают... и... Ха! Ноги и руки, потерянные в аварии, волшебники умеют отращивать, но если это сделано темной магией... А вот если таким зельем обработать, то потом их вполне можно вылечить обычным способом... Надо будет в библиотеке поискать об этом, вряд ли она одна такая умная и никто не думал об этом раньше...

— Эй! — Гермиона почувствовала, как ее толкает Шарх и, похоже, не первый раз уже.

— Простите, мне только что пришла в голову одна мысль. Так, мы согласны платить за слюни оборотней... скажем шестьдесят процентов ее стоимости на рынке, — девочка подняла руку, останавливая готового возразить Шарха.

Таг усмехнулся.

— Мастер, вы знаете, сколько нам платят официальные сборщики?

— Догадываюсь. Процентов двадцать?

— Двадцать? Восемь, мастер.

Шарх, видно, об этом знал, потому и возмущался. А Гермиона снова задумалась.

— Сделаем так: с помощью ошейников вы сумеете собрать намного больше слюны. Официальным сборщиком министерства вы отдадите ее столько, сколько обычно. Остальное продаете мне через Шарха. Если моя идея сработает, то мы поговорим о новых условиях сотрудничества. Из этих денег вы выплатите мне ту сумму, которую должны за услуги мастера проклятий. Ну и те поставки из леса, о которых уже договорились с Шархом.

— В чем подвох? — насторожился Таг.

— Если моя идея сработает, то выгода будет намного больше. Очень намного. Ваши шестьдесят процентов будут как раз на уровне тех восьми, что платит вам министерство. Но потому я и говорю о пересмотре договоренностей, если все сработает — когда сделка выгодна всем сторонам, она надежней. Но для опытов мне нужно много слюны, даже не денег, которые я получу продажей ее по официальным каналам.

— Но нам нужно подумать, чтобы оценить ее стоимость, — вмешался Шарх.

— Хорошо, — после недолгого молчания, отозвался Таг. — Я понимаю, что эта договоренность уже выходит за рамки того дела, по которому мы вас приглашали, а потому договариваться придется отдельно. Как я понимаю, вашим представителем будет Шарх, мастер?

— Да, — глухо отозвалась Гермиона.

— Тогда давайте закончим то дело, ради которого вы пришли, а это обсудим уже позже. Вам нужна слюна оборотней для опытов, я правильно понял?

— Да, — снова подтвердила Гермиона.

— Вы готовы поклясться, что не будете использовать ее во вред оборотням, не нанесете владельцам вреда?

— Готов. Вопреки распространенному мнению, нельзя навредить оборотням через частицы их плоти. Оборотни волшебные создания и волшебство у них во всем. Магия смывает все личные привязки и делает отдаленные от тела частицы обезличенными, будь то кровь или слюна.

— Вот как... Не знал. Значит, тот тип врал... Впрочем, неважно, — оборвал себя Таг, явно досадуя на собственную несдержанность, но видно известие его сильно удивило. — Мы договорились?

— Да, — подтвердил Шарх.

— Тогда в чем заключается ваша помощь?

Гермиона вышла вперед.

— Снять проклятие я не смогу, но могу дать больше времени. За пять дней не удастся найти ту женщину и убедить ее простить. За три недели вполне. Если все удастся — у вас будет три недели, но для этого дела мне нужно кое-что уточнить, прежде всего по самому происшествию, а потом подготовить одно зелье.

— Сколько нужно времени?

— Три дня. Я наложу на ребенка специальные цепенеющие чары — это даст ему лишних два дня жизни. К тому времени я надеюсь успеть, а вы разыщете мать погибшего ребенка.

— Это будет трудно, — помассировал скулу Таг. — Авроры и так в последнее время нервные и зачастили с проверками в резервации. Бейз клялся, что не покидает в полнолуние ее пределы... Я доложен был догадаться... Бейз, ты говоришь, что волка в клетке не удержать? Ты доволен своей свободой? А теперь по твоей милости подставилась вся стая! Если сюда заявятся авроры, клянусь, я тебя убью и отдам им твою тушку! Стая своих не сдает, но вот тело отдать можно. Ты меня понял?!

Видно было, что это продолжение прежнего разговора, как и то, с каким трудом Таг сдерживает себя от ярости. Зато стало понятно, почему Таг принял участие в разговоре — Бейз, похоже, реально накосячил с этой прогулкой и прощение от его жертвы реально могло помочь.

— Я могу задать Бейзу вопросы?

— Конечно.

Гермиона чуть повернулась.

— Мистер Бейз, вы понимали, что подвергаете опасностей людей, когда покидали в полнолуние резервацию? Вы не могли покинуть ее границы в образе волка, вас бы не выпустил периметр. Значит вы ушли человеком и обратились уже в лесу.

— Там не должно было никого быть! Откуда я мог знать, что зимой кто-то попрется в этот чертов лес погулять!

— Значит, вы не хотели никого убивать?

— Нет... Конечно же нет... Вы же понимаете, мастер, что я не контролировал себя. Очнулся только когда та женщина закричала... У нее, кажется, был выброс. Меня швырнуло о дерево...

— Жаль, что не убило, — буркнул Таг в сторонке.

— Посмотрите мне в глаза. — Гермиона подошла ближе и чуть подняла голову.

Бейз осторожно глянул... Под капюшоном, как ему показалось, клубилась сама тьма, за которой невозможно было разглядеть не то что лица, даже очертания. И хуже всего, она сбивала как обоняние, так и слух. Ему на миг показалось, что из-под капюшона доносится какой-то потусторонний шепот.

— Я... я клянусь...

— Хорошо. Я приняла клятву, и она пойдет в зелье. Если вы соврали — оно не поможет.

— Я не соврал!

— У меня все. — Гермиона развернулась и направилась к выходу. Оставаться в резервации дольше необходимого ей совершенно не хотелось.

Шарх, судя по всему, ее мнение разделял. Вскоре, когда они отошли чуть в сторону, он переместил их обоих снова в гостиную дома Грейнджеров. Терпеливо дождался, когда девочка снимет защиту и только тогда заговорил, помогая себе жестами:

— Никогда! Слышишь. Никогда не смей показывать оборотням свою слабость или жалость! Они никогда не поверят тому, кто решит помогать им вроде бы бесплатно. И помощь твою не примут! Твое счастье, что ты доверилась мне и замолчала. Ты понимаешь. Что мы могли вообще оттуда не уйти?

Гермиона опустилась на диван и нагнула голову, чтобы ее лица не было видно.

— Я не думала... я просто хотела предложить...

— Вот и видно, что не думала, соплячка! — Гермиона вскинулась, первый раз она видела кого-то в таком гневе, и этот гнев был направлен на нее. — Ты посчитала себя великим знатоком магических тварей? Марш зубрить бестиарий и чтобы к концу лета у тебя от зубов отскакивали все характеристики магических рас! Твой мастер упустил очень важный момент в твоем образовании! А в конце лета я тебе такие экзамены устрою! Ну надо же... И сама чуть не угробилась и меня вместе с собой. Тебя не жалко, а себя я ценю!

Гермиона хихикнула на последнем замечании. Шарх свирепо уставился на нее, потом махнул рукой.

— Ладно, я тоже хорош. Должен же был уже понять, что мастер из тебя сейчас... А-а-а... Надо было до отправки все объяснить.

— Прости.

— Угу. Рано тебе было еще с такими опасными тварями общаться. Не готова. Да и эта твоя девичья жалость совсем не к месту. Не поймут они такого. Но седых волос у меня. благодаря тебе, прибавилось... — Шарх замолчал. Потом уже спокойней спросил: — А чего ты делать со слюной задумала?

— Ты знаешь для чего она вообще применяется?

— Ну... слышал, что в зельях каких-то. Лекарствах, вроде.

— Косметических.

— Косметических? Ты задумала косметикой заняться?

— Нет-нет. Ты знаешь, что оборотни обладают повышенным сопротивлением к темной магии?

— Конечно. Они же сами темные твари.

— Дело не в том, темные они или нет. Есть много темных тварей, которых темная магия убивает на раз. Их же слюна обладает способностью регенерации и уничтожения следов темной магии. Если я права, то можно вылечить много ранений, которых сейчас излечить невозможно.

— Если так, почему это не делается? — озадачился Шарх.

— Пока не знаю. Мне надо покопаться в библиотеке. Вроде мне попадались рецепты некоторых зелий. А не делается... Ну так вместе с выздоровлением ведь прилагается ликантропия. Хочешь вылечиться и стать оборотнем?

— Бр-р-р... Нет, увольте. А как же твои косметические зелья?

— О, они готовятся только мастерами, имеющими специальный патент на право использовать слюни оборотней. Есть способы убить вирус и сохранить свойства слюны. К тому же риск снижается тем, что эти зелья не попадают в кровь, а наносятся на кожу. Даже если очищение пройдет не полностью, ослабленный вирус вреда не причинит.

— Сколько же такое зелье стоить будет? — озадачился Шарх, прекрасно знающий всю эту кухню зельеваров благодаря родне.

Гермиона назвала сумму и Шарх долго откашливался, пытаясь осознать эту цифру.

— Зато реальное омоложение кожи, молодость практически до смерти... Ну если денег хватит проводить процедуру раз в пять лет.

— М-да, уж... Ладно, мастер, — с легкой иронией обратился к ней Шарх, — если я вам не нужен больше, пройдусь-ка я по кое-каким старым знакомым. Если озвученные тобой цифры верны, и, если ты реально сможешь помочь добывать слюну оборотней в больших количествах, чем сейчас, то одним нам это дело не поднять. Да и переговорщик из меня тот еще. Вы же не возражаете?

— Конечно нет, господин охотник, — вернула иронию Гермиона. — А о процентах мне со сделок вы договоритесь с моим папой. Я ведь тоже не сильна во всем этом.

Шарх уже более уважительно поклонился и исчез с легким хлопком. Гермиона же отправилась возвращать свой рабочий костюм.

— Ерема!

— Да, хозяюшка? — перед ней появился приземистый старичок небольшого росточка с шикарной бородой. С последнего раза, когда она его видела, он словно помолодел даже.

— Поможешь мне отыскать в библиотеке книги по рецептам зелий, в которых используется слюна оборотней?

Домовой на миг задумался.

— Вам придется спуститься в закрытую секцию, хозяюшка, они все там.

— Вот даже как, — озадачилась Гермиона. Нет, она подозревала, что все тут не так просто, но чтобы настолько. Явно ведь в закрытом разделе не хранятся рецепты косметических зелий. — Хорошо. — Девочка достала небольшой блокнот, быстро чиркнула в нем несколько строк, вырвала листок и протянула домовому. — Положи это в прихожей нашего дома, чтобы родители увидели, когда вернутся, а потом приготовь эти книги. Я сейчас попью чай и вернусь. Ах да, еще положи там сверху книгу по материнскому проклятью.

Первым делом девочка прочла все, что касалось дела. В общем, проклятье и в самом деле было древним и достаточно изученным, что не делало его проще. Вся проблема таких вещей в том, что проклинался один, а страдал другой. Можно было снять проклятье с Бейза, но пока жива мать убитого ребенка — оно вернется и потребует новую жертву и это, скорее всего будет уже его жена, которую он тоже явно любит. И ребенка это все равно не спасет, ибо он умрет в тот же миг, когда разорвется связь. Гибель матери тоже ситуацию не исправит, ибо с ее смертью тут же умирает ребенок, да еще получается откат на Бейза, и опять-таки может пострадать еще кто. В общем, замкнутый круг. Единственный шанс — прощение, но Гермиона ума не могла приложить, как убедить мать, потерявшую ребенка, простить его убийцу.

Со вздохом она достала блокнот, выписала рецепт зелья, зачаровала страницу так, чтобы прочитать ее могла только она, и углубилась в чтение книг с зельями со слюной оборотней. Часа через два она поняла, почему это не изучается. Все дело в деньгах. Да, изготовить зелье, снимающее следы от темных проклятий можно, но цена его такова, что позволить его могут только очень состоятельные люди, которые в свою очередь с темными проклятиями сталкиваются крайне редко. Ну и зачем тогда оно им? Лучше за те же деньги заказать косметические зелья. Вот все ресурсы и уходят на них. И неважно, что исследования в сторону медицины могли бы спасти тысячи жизни, если у этих тысяч нет денег, то никто просто так трудиться не будет.

— Все, как и в обычном мире, — пробурчала Гермиона, изучая очередной рецепт. — Прав был наставник, ничем маги от обычных людей не отличаются, что бы там ни говорили эти снобы.

Семья Мишиных, в силу специфики своей работы, исследования в этом направлении вела, а поскольку этот род был весьма небеден, то и позволить такие траты тоже мог. Мастер проклятий в силу работы постоянно сталкивался с опасностью получить на себя что-нибудь противное и иметь под рукой зелье, убирающее следы темной магии, было бы весьма нелишним.

Еще раз изучив рецепт одного из самых простых зелий по этой теме, Гермиона решила, что летом обязательно попробует его изготовить.

— Ерема, убери все книги на место, пожалуйста. И... скажи, ты сможешь доставить письмо?

— Письмо? — появился рядом домовой.

— Мне нужно написать директору Хогвартса. Ты же ведь бывал в Дырявом Котле? Сможешь отправить послание совой?

— Конечно, хозяюшка.

— Отлично, тогда я сейчас напишу. — Уже прочитав рецепт зелья, которое она хотела использовать для замедления действия проклятья, она поняла, что если сама и справится, то только после многочисленных проб и ошибок, а на это времени не было. Что ж, раз директор все равно все о ней знает и если он действительно в ней заинтересован, как в мастере проклятий, то пусть помогает.

Понимая, что письмо могут перехватить, она ограничилась небольшими намеками, понятными только директору: "Господин директор, крайне срочно и важно. Нужна помощь по поводу моей работы на каникулах, о которой мы с вами говорили. Если можно, мне хотелось бы посоветоваться по ее поводу с профессором Снейпом и получить от него несколько советов. Прошу написать ответ сегодня".

— Надеюсь понятно, что если нужен ответ сегодня, то дело очень срочное, — пробурчала девочка, перечитывая послание. — Вроде знающему все понятно, а посторонний решит, что дело касается какого-нибудь задания, полученного ученицей на каникулы по зельеварению. Ерема, вот письмо...

Лист словно растворился в воздухе прямо в ее руке. Что ж, больше здесь делать нечего. Осталось набрать нужные ингредиенты, оценить их стоимость, сообщить ее Шарху, пусть сам подсчитывает цену услуги.

Много времени все это не заняло. Уложив последнюю банку в отдельную сумку, она с ней вернулась домой. К счастью родители еще не вернулись и объясняться с ним на тему того, что в каникулы нужно отдыхать, а не сидеть в библиотеке, не пришлось.

Профессор Снейп появился у дома уже ближе к вечеру, когда вся семья сидела за столом, ужиная. Выглядел он крайне недовольным.

— Мама, папа, — торопливо заговорила Гермиона, когда увидела профессора, появившегося в столовой в сопровождении отца, отправившегося открывать дверь на звонок. — Познакомьтесь, это профессор в Хогвартсе, преподает зелья. Проходите, профессор, угощайтесь. Сейчас стул принесу.

— Мисс Грейнджер, — попытался он что-то сказать, но девочка уже исчезла, уверенная, что дальше родители справятся без нее.

Когда она вернулась, мама и папа уже совместно наседали на несчастного мистера Снейпа с бесконечными вопросами на тему волшебной школы и чему там учат. Профессор выглядел так, словно ему хотелось немедленно бежать и только воспитание не позволяет этого... и дело, ради которого он тут появился.

Гермиона тут же заявила, что пока не поужинает, никуда не пойдет, а потому профессору лучше присесть и присоединиться, за что была награждена взглядом, обещавшим ей все круги ада. Еще пришлось потратить какое-то время на убеждение родителей, что ей очень-очень надо вернуться ненадолго в школу и что вернется она максимум через час, опять проигнорировав взгляд профессора, словно говорившего, что она чересчур оптимистична и что будь его воля, она вернулась бы домой только к летним каникулам. У Гермионы под этим взглядом в мыслях пронесся бесконечный поток грязных котлов, которые нужно очистить руками и без магии...

— Теперь я понимаю, откуда у вас такая прорва нескончаемых вопросов, — мрачно заметил зельевар, когда они уже покинули дом. И, не давая девочке возможность ответить, сказал: — А теперь возьмите меня за руку, мы аппарируем.

Глава 13

Перемещаться в Хогвартс было невозможно, а потому они появились в Хогсмиде — деревеньке недалеко от замка. Гермионе в ней бывать еще не приходилось, а потому она с интересом крутила головой, изучая окрестности. Профессор Снейп с подозрением посматривал на нее, видно ожидая каких-то вопросов, но девочка молчала и послушно шла следом.

— И ни одного вопроса я от вас не услышу? — не выдержал зельевар.

— О, хорошо, что вы мне разрешили! — с энтузиазмом заявила Гермиона. — Скажите, это правда, что в этом селении живут только одни волшебники?

— Грейнджер!

— Профессор? — И глазки поневиннее состроить.

— Объясните мне, какого... — он все-таки сдержался и закончил более спокойно. — Почему меня отрывают от дел и просят позвать вас в замок? Что вы успели натворить?

— Ничего особенного. Сейчас все расскажу.

Снейп, видимо спеша поскорее закончить дела, повел девочку в замок. Гермиона знала, что Гарри с Роном остались на рождественские каникулы здесь, и даже думала увидеть их, но зельевар провел ее какими-то странными закоулками, где им не встретился ни один студент.

— Лакрица, — бросил профессор горгулье на входе, и та послушно отодвинулась в сторону.

Директор их ждал, сидя за столом, рядом с которым стояли два мягких кресла, явно подготовленные для них.

— Если я правильно понял вашу записку, мисс Грейнджер, — заговорил он, когда закончились все приветствия и посетители устроились в креслах с чашками чая в руке. Дамблдор даже приготовил баранки, явно специально для Гермионы, — то вы хотели встретиться не столько со мной, сколько с профессором Снейпом. Что-то случилось?

Гермиона торопливо отхлебнула чай, отставила кружку и кивнула, собираясь с мыслями и не зная, как начать разговор. Директор понял ее проблему и мягко улыбнулся.

— Как я понимаю, нужно приготовить зелье?

— Да. Но только... под клятву о неразглашении рецепта... То есть, я понимаю, что нужна плата, и готова дать разрешение мистеру Снейпу готовить это зелье, если оно когда-нибудь ему понадобится, но не разрешаю делиться самим рецептом с кем-нибудь... Вот.

Снейп, уже готовый взорваться гневной речью, был остановлен одним жестом директора.

— Это так важно?

Девочка сникла.

— Жизнь.

— Что?

— Это цена. Жизнь ребенка, директор. Прямо сейчас он умирает от... — девочка покосилась на Снейпа, но тут же сообразила, что таиться глупо, раз просит о помощи, — от проклятья. Возможно я бы и сама смогла сварить его, но не с первого раза, а срок у нас пять дней. На эксперименты времени нет.

— Если все так, то почему они не обратятся Мунго? — отозвался Снейп. Услышав о жизни ребенка, он поутих и сейчас пытался разобраться в ситуации.

— Они оборотни, — просто отозвалась девочка. — Точнее мать и отец у него оборотни, а ребенок пока еще нет. Полагаю, как обычно, его инициируют в одиннадцать.

— Подождите, мисс Грейнджер, ваш друг — оборотень?

— Он не мой друг. Одного моего знакомого спас оборотень — отец этого ребенка. Вчера в качестве оплаты за долг тот попросил о помощи.

— И вы, глупая девчонка, вообразили себя великим целителем и рванули в резервацию? — вскипел Снейп.

— Он ребенок, профессор, — тихо отозвалась Гермиона. — Оборотень — это уже потом. И помощь врача там бесполезна. Его не вылечат.

— А твое зелье? — спросил директор, явно, чтобы сбить накал беседы, а вовсе не ради ответа.

— Даст шанс, — вздохнула девочка и подняла руку, разведя чуть в стороны большой и указательный палец, потом снова вздохнула и зазор немного уменьшила, — примерно такой.

— Что я еще не знаю? — напрягся профессор Снейп, сверля взглядом девочку. — Сначала я узнаю, что вы, мисс, являетесь автором новой методики изготовления сложных зелий и печатаетесь в журнале, потом вы демонстрируете неплохие навыки в боевой магии на полетах...

Гермионе хватило совести покраснеть и отвести взгляд.

— Я не хотела, просто надо было Гарри остановить. Он же не летал до того дня ни разу, мог бы и убиться.

— Ну конечно, как же без Поттера, — прошипел зельевар. — А что у нас по первому пункту?

Директор наблюдал за всем с улыбкой и теперь глядел на девочку. Та вздохнула.

— Наверное, нужно ему рассказать обо мне. Нельзя просить о помощи и утаивать важную информацию.

Теперь зельевар глядел на директора с каким-то непонятным выражением лица.

— О, мисс Грейнджер, вы удивитесь, но можно. Еще как можно.

— Северус, — предостерегающе заговорил директор, улыбка у него исчезла.

— Но это как-то... нечестно...

— Северус! Итак, если мисс Грейнджер не против, то позволь тебе представить того самого мастера проклятий, о котором весь прошлый год гудел весь Лютный.

— Что?

Директор выдвинул в столе верхний ящик, достал из него папку и перебросил ее профессору.

— Наверное будет лучше, если ты прочитаешь.

Некоторое время в кабинете стояла тишина, если, конечно, не считать всяких жужжащих штук на полках и столе. А также шелеста листаемых Снейпом страниц.

Наконец он поднял голову и изучил сидящую перед ним девочку самым внимательным образом.

— А вы, мисс Грейнджер, оказывается полны сюрпризов. Директор, как я понимаю, вы не против моей помощи благородной мисс — защитнице оборотней?

— Зачем вы так? — Гермиона даже обиделась.

— А вы понимаете, что этот мальчик может вырасти и однажды пересечется с вами или вашими родственниками в полнолуние?

— Может быть.

— Может быть? И все?

— Профессор, я не знаю, что может быть в будущем. Может и так. А может он спасет меня или моих родных. Пока же я видела всего лишь пятилетнего ребенка. И это не вас, профессор, — Гермиона почувствовала, что ещё чуть-чуть и она может потерять контроль над собой, а потому начала шипеть не хуже его самого, от чего тот даже опешил, и именно этим, наверное, можно объяснить, что Снейп не поставил ее на место немедленно, — этот ребенок хватал за руку и спрашивал "я не умру мама?". И не у вас в ногах валялась мать этого ребенка, умоляя забрать ее жизнь в обмен на жизнь ее сына!

Стоило прозвучать последней фразе, как Гермиона поняла, что, сама, не подозревая, попала куда-то... куда-то в очень и очень болезненное воспоминание профессора. Тот даже с лица спал, мигом забыв весь свой гнев. Казалось, он даже постарел лет на двадцать.

— Хорошо. Я дам вам нужные клятвы и приготовлю зелье.

Дождавшись, когда директор скрепит слова клятвы, Гермиона расколдовала листок и протянула его профессору, так и не рискнув ни о чем спросить. Тот изучал его минут двадцать.

— Послезавтра утром я доставлю зелье вам в дом. Листок нужен?

— Оставьте себе, только уничтожьте, когда закончите. А сам рецепт, если он вам нужен, сохраните там, где его не сможет прочитать посторонний.

— Родовой рецепт этого... — Снейп кинул взгляд на папку перед ним, — Мишина?

— Можно и так сказать. Секретного ничего особо нет, но у зелья есть определенные... скажем... возможности, которые не стоит давать неокрепшим умам...

— Преступникам, — помог директор, с улыбкой.

— Простые преступники вряд ли зелье оценят, а вот те, кто сможет оценить... те поопаснее будут. Скажем, называется оно "Родство душ" не просто так. Да, кстати, я не могу заставить вас, профессор, еще тратиться на ингредиенты и собрала их здесь. — Девочка выставила на стол сумку. — Все, что вам понадобиться и самого лучшего качества. То, что останется возьмите в качестве оплаты.

Профессор Снейп молча раскрыл сумку и заглянул в нее... Бросил задумчивый взгляд на девочку и кивнул.

— Хорошо. Тогда возьмусь за дело сразу, как только доставлю мисс Грейнджер домой. — И, опережая Гермиону, закончил: — И нет, вы не сможете повидаться с друзьями, поскольку вам трудно будет объяснить им откуда вы здесь взялись... Если, конечно, вы не хотите рассказать им свою историю.

В общем, так и не дал нигде остановиться и сразу отвел в Хогсмид, откуда аппарировал прямо к крыльцу её дома. А там уже родители с вопросами, пришлось и им рассказывать о несчастном мальчике, получившем проклятье из-за проступка отца, и что спасти его может только зелье, сваренное их преподавателем, о чем и договаривалась. Гермиона вообще предпочитала родителям не врать... Просто кое о чем недоговаривала. Вот и в этот раз умолчала, что у ребенка родители оборотни и живут они в резервации. А там ответы на неизбежные вопросы... Так и получилось, что до папки с воспоминаниями о жизни Хогвартса времен родителей Гарри Гермиона добралась только на следующий день перед сном. Некоторые моменты перечитала несколько раз, особенно эпизод с подвешиванием Снейпа. О нем вспомнил почти каждый из опрошенных, большинство, правда, с чужих слов, но отметили все. Покачала головой.

— Да уж... Теперь понятно, чего это Снейп на Гарри взъелся. Очень по-взрослому, как сказал бы наставник. Или я чего-то еще не знаю...

Одно было ясно точно — лезть с этими расспросами к профессору Снейпу очень экзотический способ самоубийства, а потому информацию запомнить и отложить. Саму папку спрятать понадежнее и желательно в доме наставника, где до нее точно никто не доберется.

Снейп появился на следующий день без предупреждений. Гермиона недовольно взглянула на него, профессор мог бы догадаться как-нибудь предупредить ее, но высказывать недовольство не рискнула. Тот же молча поставил на стол колбу, на которую с интересом уставилось все семейство Грейнджеров. Гермиона же попыталась что-то разглядеть сквозь мутное стекло, не получилось, но кивнула благодарно.

— Спасибо, профессор.

— Пожалуйста, — буркнул он. — С зельем я разобрался, только ума не пойму, каким образом оно спасет этого твоего ребенка. Насколько я понял, оно просто связывает судьбы двух людей.

— Нам нужна отсрочка. Отпущенного проклятием срока недостаточно для того, чтобы от него избавиться.

— Ну-ну. — Профессор явно ей не поверил, но ничего говорить не стал, просто с хлопком исчез.

— Можно было бы и предупредить, что придет сейчас, — все-таки пробурчала Гермиона. — А теперь Шарху писать.

Отец Гермионы вздохнул.

— Я рад, что ты помогаешь людями, но все-таки... скажи, только честно, там действительно не опасно?

— Пап! Там так же опасно, как врачу к больному подходить. Если принимать простейшие меры предосторожности, то все со мной будет в порядке. Ну вы же понимаете, что тот мальчик без моей помощи умрет!

— Иди уж, Мио, — мама взлохматила волосы дочери и слабо улыбнулась. — Ты молодец.

Сказала она явно не то, что хотела, но понимала, что дочери нужна ее поддержка. Вот и получилось такое благословление.

Гермиона кивнула и бросилась в дом мистера Кливена за одеждой, а еще Шарху сообщить... Нет, определенно с этим надо что-то делать, даже совы слишком медленные. Неужели у волшебников нет более быстрых и надежных способов связи?

Вот и получилось, что в резервацию она прибыла только спустя два часа. Как оказалось, их уже ждали — Шарх, прежде, чем отправиться к Гермионе, сообщил оборотням о прибытии.

Таг, правда, не встречал, ждал в доме. Один взгляд девочки, брошенный на ребенка, показал, что дела того совсем плохи, а диагностические чары подтвердили этот вывод. Он даже в себя уже не приходил.

Гермиона повернулась к Бейзу.

— Вы нашли мать ребенка?

Тот несколько нервно кивнул.

— Я... я могу проводить вас.

— А мы-то тут причем? Прощение должны заслужить вы. — Гермиона помолчала. — Но я присмотрю. И помните, никакого принуждения — сделаете только хуже. А теперь, — девочка поставила на стол принесенную Снейпом колбу. — Я кое-что объясню. Проклятье уже набирает силу и даже его снятие серьезно повлияет на ребенка. Да еще можно и не успеть, я не думаю, что вам хватит оставшегося времени убедить мать убитого вами ребенка простить вас. — Девочка глянула на жену Бейза. — Подумайте и скажите, что вы хотели бы услышать от убийцы вашего ребенка, чтобы простить его.

— Я хотела бы, чтобы он сдох!

— Можно, — кивнула Гермиона, — переправить проклятье с невиновного на виноватого. Только ситуацию с проклятием самого дорогого это не поправит, хотя ребенка спасет. Ладно, теперь по зелью. Кто-то из вас должен дать ему свою кровь. Ваша судьба окажется связана с судьбой ребенка, вы своей силой дадите ему необходимое время. После появления связи он поправится и станет здоров, как и раньше. Но, если вы не получите прощение, то в отведенный срок умрет, и он, и тот, кто даст свою кровь. Решайте. — Гермиона достала из шкафчика глиняную глубокую тарелку и вылила в нее зелье цвета смолы. Рядом положила нож и шагнула назад.

Жена Бейза опередила всех, даже не вступая в дискуссии. Миг и кровь с порезанной ладони стекает в тарелку.

— Если мой сын умрет, то и мне незачем жить.

Бейз совсем осунулся и сгорбился.

Гермиона взяла из руки женщины нож, подняла тарелку и направилась в комнату с ребенком. Аккуратно поставила тарелку на прикроватный столик, достала палочку и нараспев принялась декларировать что-то на латыни, вычерчивая палочкой узор. С ее кончика сорвалась искра и медленно стала опускаться на ребенка. Пока искра падала, девочка аккуратно кольнула ножом ребенка в лоб, и палочкой направила искру в рану, куда та и впиталась. Сразу после этого девочка тонкой струйкой стала лить зелье из тарелки на лоб ребенка, и стоило тому едва коснуться кожи, как оно с лёгким шипением принялось менять цвет на ослепительно белый, а из раны начал расти цветок, внешне похожий на розу. И когда последняя капля упала с тарелки, цветок, выросший на лбу мальчика, раскрылся, показав все семь лепестков, один из которых оказался с небольшой черной точкой.

Девочка протянула руку и сорвала цветок. Рассмотрела. Показала палочкой на темную точку.

— У вас есть время пока лепестки остаются белыми. Эта точка и есть проклятье, которое я убрала с Бейза и ребенка. Теперь оно здесь. Но поскольку цветок — это часть души мальчика, то, когда умрет он, умрет и ребенок. Когда тьма захватит один лепесток — он опадет. С последним лепестком жизнь уйдет из вашего сына, Бейз, а с ним и из вашей жены.

— Вы сказали, что сейчас проклятья в ребенке нет? — робко шагнула вперед мать мальчика.

Девочка кивнула.

— Я усыпила его, чтобы не мешал. Проснется минут через десять... С ним все будет хорошо... — Гермиона глянула на цветок в руке. — Пока цвет его души остается белым. — Повернулась и поставила его в небольшую вазочку на столе. — Теперь все зависит от вас, Бейз. — Глянула на него, отвернулась и зашагала к выходу.

Шарх кивнул Тагу, все это время молча простоявшим в углу со скрещенными руками и наблюдавшим за процессом. Вот он оторвался от своего угла, догнал Шарха и что-то ему сказал, протянув несколько листов. Шарх не читая сунул их в карман и бросился догонять Гермиону, уже с ней аппарировав из резервации. Но не к дому, а к детской площадке.

— Я подумал, что тебе захочется пройтись пешком, — сообщил он.

— В этом? — девочка развела руки, демонстрируя свой наряд.

Шарх хмыкнул.

— Сними капюшон и деактивируй защиту. — Дождавшись, когда Гермиона сделает это, он наложил сверху иллюзию ее повседневной одежды. — Так лучше?

Девочка оглядела себя и кивнула.

— Сойдет. — Нахмурилась. — Он не справится, — вдруг сообщила она.

Шарх пожал плечами, поняв, о чем она.

— Бейз всегда был очень сложной личностью. Он долго не принимал своего зверя, а потом стал... как говорят у маглов — святее папы римского, и всем пытался доказывать, что волк свободное животное и в клетке не живет. Резервацию он считал такой же клеткой и при всяком удобном случае ее покидал и охотился в лесах. К счастью для него на севере мало кто живет, а маги в полнолуние около резерваций оборотней не гуляют. Пусть из них в волчьем облике не выйти, но мало ли. Каким образом ту женщину, да еще с ребенком туда занесло — ума не приложу. Бейз, в общем-то, неплохой парень и сознательно вреда он никому не причинит... Но с людьми общаться не умеет. Еще ему повезло с Тагом. Тот стаю держит крепко, но и поводья крепко не сжимает, понимает к чему такое может привести, предпочитает договариваться, но и силу показать при случае может. С ним разве что Сивый справится.

— То есть, тоже согласен, — сделала вывод девочка из всей этой речи.

Шарх вздохнул.

— Это же ведь уже на наше дело, так? — обреченно поинтересовался он. — Ведь так? — снова переспросил, не дождавшись ответа. Тут он лихорадочно зашарил в кармане. — Знаешь, какое дельце удачное мы с тобой провернули? Вот, смотри, — он достал чуть помятые листы и потряс ими. — Этот список тех ингредиентов, которые они готовы нам предоставить в качестве оплаты. А если мы еще и слюну оборотней наберем благодаря твоим ошейникам... Твоя доля составит примерно триста галеонов в месяц, моя, конечно, чуть меньше, но тоже неплохо...

— Шарх.

— А если мы продолжим с ними сотрудничество...

— Шарх.

— Ты меня доконаешь... Чего?

— Узнай, где живет мать убитого ребенка. Проследи за Бейзом, пожалуйста.

— Когда же ты поймешь, что все равно всех спасти не сможешь?! — Тут он посмотрел на усталую девочку и вздохнул. — Ладно, только из большого уважения к тебе. Даже отдельную плату не потребую, цени. Сейчас тебя провожу до дома, сдам с рук на руки родителям и отправлюсь.

Следующие три дня каникул Гермиона провела, стараясь не думать о Бейзе и его семье. Гуляла с родителями, каталась на коньках, посещала распродажи. В общем наслаждалась отдыхом, забыв на время, что она наводящий на честных граждан ужас мастер проклятий, превратившись в обычную двенадцатилетнюю девчонку, наслаждающуюся каникулами.

Шарх появился за два дня до окончания каникул.

— Как ты и предполагала, у Бейза ничего не получилось. И я не понимаю на что надеешься ты. Я тайком наблюдал... за тем, что делает Бейз. Он за этой женщиной на коленях полз от места ее работы до дома... Но, похоже, она только наслаждается этим.

Гермиона покачала головой.

— Если бы все было так просто, как думает эта женщина. Неужели она полагает, что это наказание высших сил? Справедливость?

— Гм... признаться, я сейчас тебя не понимаю. А разве не справедливость?

— Убить невиновного? Или ты полагаешь, что ей не придется расплачиваться за сделанное? Шарх, проклятья не шутки. Знаешь такое выражение: хочешь отомстить — копай две могилы.

— Две могилы?

— Одну для врага, вторую для себя. Поверь, это не справедливость, и к высшим силам никакого отношения не имеет. И плата этой женщины будет очень высока. Тут уж скорее не на небо стоит смотреть, а намного ниже, — девочка ткнула пальцем куда-то вниз, — если уж рассуждать о высшей справедливости. Они тоже соблюдают договоры, но молчат о цене услуг.

— Это что-то магловское?

— Да, религия.

— Вот уж не думал, что твои родители увлекаются таким, — удивился Шарх.

— А это не они, это наставник. Он не требовал от меня соблюдения обрядов, но книги прочитать заставил. Говорил, что нам, имеющим дело с самыми низменными поступками людей, нужна хоть какая-то опора в свете, чтобы не возненавидеть всех вокруг. — Девочка вздохнула. — Притчи я выучила. И о том, что искренни кающийся грешник ближе к свету, чем ни разу не грешивший... Он познал грехи, осознал их и раскаялся. И шанс, что не повторит такого, намного выше, чем у того, кто не грешил ни разу.

— Эм... гм... Честно, даже не знаю, что сказать. Это вообще о чем?

— О том, что Бейз больше никогда такого не повторит и своего шанса заслуживает, если готов на такое, как ты рассказываешь, ради прощения.

— Остался пустяк — убедить мать ребенка дать ему этот шанс.

— Я хочу увидеть ее. Если те книги не врут, то шанс есть и у нее. Единение душ, помнишь?

— Это ты о чем?

— Простить искренне кающегося тоже очень тяжело порой, особенно когда касается тебя. Но и награда бывает высока.

— Я с тобой с ума сойду. Давай без загадок? Что делать?

— Сможешь переправить меня туда, где живет та женщина? Хочу за ней понаблюдать.

Шарх вздохнул.

— Отпрашивайся у родителей и идем...

На наблюдение много времени не потратили. Шарх так и не понял, чего добивалась Гермиона, когда таскалась за той женщиной по магазинам, накинув на себя отводящие внимание чары. Уже около ее дома девочка вдруг метнулась вперед, парализовав женщину. Рядом застыл ошарашенный Шарх, но привычно занял позицию, прикрывающую подопечную от посторонних взглядов. Девочка же тем временем успела накинуть на местность вокруг чары отвлечения, а потом занялась парализованной жертвой, закидав ее целой серией диагностических чар, а также использовала нечто такое, о чем Шарх даже и не знал, явно из темной магии. Наконец, она удовлетворенно улыбнулась и кивнула Шарху.

— Уходим.

Отбежав в сторону, они дождались, когда женщина придет в себя, вот она недоуменно огляделась, пожала плечами и скрылась в доме.

— И что это сейчас было?

Гермиона тщетно пыталась скрыть улыбку.

— Это было подтверждением того, что пишут в книгах. Я очень внимательно проштудировала всю информацию о материнских проклятиях.

— И? Что ты сейчас делала?

— Пыталась разобраться какую плату отдала эта женщина за проклятье.

— Поняла?

— Ага. И теперь, полагаю, мне удастся убедить ее простить Бейза. Вот что, сегодня уже поздно, давай завтра с утра отправляйся к оборотням, бери цветок души, хватай за шкирку Бейза и тащи сюда. Потом за мной. Завтра я буду убеждать ее простить Бейза.

— А если не справишься, смиришься, наконец?

Гермиона несколько секунд разглядывала серьезного Шарха и кивнула.

— Обещаю.

Бейз, судя по виду, уже сдался и отреагировал на появление мастера проклятий довольно вяло. Обреченно махнул рукой и первым поплелся к дому, даже не глядя следует за ним кто или нет.

Гермиона забрала цветок у Шарха.

— Не ходи с нами, подожди на улице, пожалуйста. Со мной та женщина еще может поговорить, а вот с тремя сразу общаться точно не будет.

Тот кивнул и прислонился к забору дома напротив, приготовившись ждать. Гермиона догнала Бейза, когда тот уже звонил в дверь.

— Опять ты! — выглянул из дома какой-то мужчина, находящийся явно в не лучшем расположении духа. — Будь благодарен уже за то, что тебя аврорам не сдали!

Не сдали вовсе не из благодарности, но почему — непонятно. Хотя может и понятно, если Бейз предложил добровольно сдаться и понести наказание в обмен на прощение. Эх, люди-люди, что ж вы в Бога играете, решая кому жить, а кому нет? Почему отказываетесь наказать того, кто виноват, и наказываете невиновного? Гермиона покачала головой и шагнула из тени. Мужчина, заметив закутанную в плащ фигуру, вздрогнул.

— Я — мастер проклятий, — прошелестел холодный голос. — Мне бы хотелось поговорить и с вами, и с вашей женой. Обещаю, больше вас никто не потревожит. Это будет последний раз.

Признаться, Гермиона даже не догадывалась о том, какая репутация у мастеров проклятий в Британии. Мужчина буквально посерел, а дверь распахнул словно ничтожный слуга.

— Проходите, мастер.

В комнату они вошли втроем.

— Я позову жену... — Мужчины скрылся за дверью. Бейз устало плюхнулся в кресло, а Гермиона осталась стоять, только к окну подошла, скрестила руки на груди и стала изучать пейзаж за окном. Заметила на подоконнике детскую игрушку, взяла ее и стала рассматривать.

— Я уже все сказала, — как-то устало произнесла женщина, заходя в комнату. Застыла. Заметив гостя и игрушку у него в руках. — И что? Теперь будете убивать? Все равно ничего не добьетесь!

Гермиона покачала головой.

— Это так не работает. Прощение должно быть искренним, без принуждения. Я пришла только объяснить, потому что думаю, что вы не понимаете, как работают проклятья.

— Как бы не работали, — гневно зашипела женщина, — но я рада, что он понес наказание!

Девочка заметила мужа женщины, который быстро протиснулся мимо жены и застыл чуть в стороне, но таким образом, чтобы в любой момент иметь возможность защитить ее.

— Он? Наказание? Смерть невинного — это справедливость?

— Пусть он страдает так, как страдаю я!

Гермиона молча чуть отогнула полу плаща и достала цветок, один из лепестков которого уже наполовину почернел. Задумчиво рассмотрела его.

— Это душа того ребенка, — пояснила она. — Точнее связь с ней. А эта чернота — ваше проклятье, которое медленно убивает ребенка. Его мать сейчас рядом с ним, думаю, она уже не верит в спасение и теперь просто старается сделать так, чтобы для ее сына эти последние дни стали самыми счастливыми.

— Пытаетесь вызвать жалость, мастер?

— Жалость? От мастера проклятий? Женщина, ты не представляешь сколько мерзостей мне пришлось повидать. — Ну да, преувеличила немного, но зря что ли Гермиона посещала театральный кружок? Хотя да, тогда ее наставник заставил, а сейчас за это девочка была ему даже благодарна. Не будь тех занятий, не уверена, что она смогла бы сыграть этакого циничного и много повидавшего мастера проклятий. — А здесь я чтобы дать шанс тебе. Тебе, а не этому ребенку.

— Это справедливая кара убийце!

— Справедливость? Какое... слово. Ты в самом думаешь, что темная магия справедлива? Не знаешь о цене, которую нужно за это платить? Или ты в самом деле веришь, что это ангелы Справедливости проводник твоего желания? — Гермиона медленно и, хотелось думать, немного пафосно, подняла руку и указала на живот женщины. — Вот твоя цена.

— Что? — женщина испуганно прижала руки к животу.

— Жизнь за жизнь, женщина. Или ты полагала, что шутки шутишь? Проклиная кого-то, ты проклинаешь себя. Убивая невинного ребенка, убиваешь и своего. У тебя больше никогда не будет детей — это твоя плата. И даже если кого приведешь и полюбишь, как своего, он умрет.

— Ты врешь?

Гермиона медленно вытащила палочку подняла ее.

— Клянусь, что мои слова правдивы. Но! Я сумела немного отвратить проклятье. Оно здесь, — Гермиона подняла розу повыше другой рукой. Повернулась и аккуратно поставила ее в вазу. — Тут есть и частица души вашего сына.

— О чем ты?

— О вашем ребенке. Можете мне не верить, но, полагаю, врачи подтвердят. Готова поклясться, что вы забеременели сразу после проведения моего ритуала. И теперь, будет ваш ребенок жить или нет, зависит только от вас. Можете дальше настаивать на справедливости, но готовьтесь за нее платить, теперь вы знаете цену. А этот цветок я оставлю. Когда упадет последний лист, ваша справедливость свершится. Бейз, мы уходим.

— Так что, — отмер мужчина. — Теперь будет у нас ребенок или нет, зависит от того, простим ли мы убийцу? — Выглядел он при этом настолько растерянным, что даже казался немного смешным.

Гермиона остановилась.

— Вы ведь сами выбрали с кем заключить договор. И сами поставили условия. Вы в самом деле полагали, что ничем не придется платить за использование темной магии? Спешу вас разочаровать, но она всегда забирает плату. Настоящей справедливости вы могли добиться раньше. Сейчас же вам придется выбрать что вам важнее — ваша справедливость или ваши дети. Кстати, вы ведь маги и вы знали, что там резервация оборотней... Скажите, что вы там делали ночью, в полнолуние, да еще с ребенком?

Женщина растерялась, а ее мужу, судя по виду, раньше даже в голову не приходил этот вопрос.

— Мы... мы заблудились...

Ложь откровенная, но Гермиона не желала в этом разбираться.

— Как скажете. Всего хорошего.

— Как же я устала, — были первыми словами Гермионы, когда она вернулась домой. — Мама, почему люди такие... такие...

— Такие? — мама заставила девочку положить голову ей на колени и пыталась разгладить шевелюру.

— Грязные, — наконец подобрала она ответ. — Я ведь сначала даже сочувствовала этой женщине. Потерять ребенка, которого убили на ее глазах... Но что она вообще там делала? Точно что-то незаконное. И ее аура... Не знаю, что это значит, но что-то нехорошее. Боюсь, она сама увлекается темной магией и не понимает, что там к чему. То-то у нее проклятье получилось настолько сильное и точное. Только сейчас поняла, что мне в нем казалось неправильным. Оно не было стихийным, в нем не было отчаяния матери, потерявшей ребенка, только холодный расчет. Это было хладнокровное убийство. И только из-за того, что она сама не разбирается в том, что творит, отправило рикошетом проклятье на нее же. Потеря самого важного для тебя... Она не поняла, что проклятье работает и обратно и что ей придется тоже платить самым важным для нее.

Мама только растерянно молчала, не зная, что сказать на это. И в глазах тревога. Не должны дети с таким сталкиваться. Не должны. Но и не запретить, если это занятие может спасти жизни. Гермиона не согласится, уж свою дочь она знает. Знает ее упрямство.

А Гермиона снова вздохнула.

— Она простит. Не сегодня, не завтра, но простит. Для нее ее дети тоже самое важное и она не захочет их терять.

— Между прочим, тебе завтра в школу, спасительница ты моя.

— Угу. Но я сделала завязку на цветок души и пойму ее выбор. Сообщу Шарху, а тот Бейзу... Нет, она определенно простит. Все-таки она сама мать... Правда, мама? Ведь простит?

И что тут ответишь? Эмма вздохнула и погладила дочь.

— Конечно...

Глава 14

Перед самым отъездом, когда папа уже загружал вещи в машину, рядом остановился неприметный шевроле, из которого выбрался такой же неприметный мужчина. Обычный настолько, что в толпе и глаз на нем не задержится. Оглядел их всех, вытащил с заднего сиденья небольшую коробку, размером со стандартную посылку, и направился к ним. Гермиона на всякий случай нащупала палочку и чуть сместилась. Чтобы, если что, можно было спрятаться за машину.

Мужчина же, словно почувствовав, остановился немного не доходя.

— Мисс Грейнджер?

— Это я, — девочка подняла руку... левую, правая все еще сжимала палочку.

Мужчина, похоже, это заметил и хмыкнул.

— Вам посылка от Кострова Анатолия Викторовича. — Он повернул пакет таким образом, чтобы стали видны все прописанные адреса и штемпели. Теперь можно было рассмотреть, как на нём в правом верхнем углу переливаются разными цветами буквы, складывающиеся в слова "международная магическая почта"

— Ого, а есть и такая? — не удержалась Гермиона, заставив мужчину улыбнуться, а родителей удивленно взглянуть на нее. Девочка в ответ ткнула в угол пакета. — Вот.

— А что тут? — удивился папа, разглядывая пакет.

— Обычные люди эту надпись не видят, — усмехнулся мужчина. — И да, такая почта есть, иначе, как отправлять что-нибудь в другие страны? Быстро, надежно, в любое место. — Тут он заговорщицки подмигнул и чуть склонился к уху девочке. — Хотя в данном случае это прикрытие, а посылка пришла дипломатической почтой, а я работаю курьером в дипмиссии по доставке особо важных документов. Анатолий Викторович попросил передать лично в руки. — Выпрямился. — Все пояснения внутри. Там же и письмо, но советую распаковать в спокойной обстановке. А пока, мисс, распишитесь за доставку. — Он быстрым жестом извлек откуда-то листок и положил его на пакет, ткнув пальцем в нужное место. — Вот здесь.

Гермиона озадаченно глянула туда, похлопала себя по карманам, растерянно глянула на мужчину.

— А у вас ручки нет?

— Маглорожденная, — хмыкнул мужчина, прозвучало совершенно необидно, скорее, как дружеская шутка. — Это же магическая почта где требуется доставить посылку строго адресату. А эти ваши буковки подделываются на раз. Приложи кончик своей палочки куда я показал.

Гермиона хлопнула себя по лбу, рассказывал же ей наставник, быстро достала палочку и приложила ее к листу. Мужчина глянул, кивнул, и лист испарился с той же скоростью, что и появился. А девочке еще вручили визитку.

— Вот. Если понадобится передать что-либо Анатолию Викторовичу, отправьте вызов, приложив волшебную палочку к визитке. Появимся даже в Хогвартсе. Я или кто будет свободен из дипломатической службы.

— А что, это обычное дело использовать курьерскую дипломатическую службу для доставки личных сообщений? — с удивлением поинтересовался папа.

— Конечно, — серьезно сообщил мужчина и незаметно снова подмигнул девочке. — Россия, сэр. Водка, медведи, взятка. Мне за это обещали нового ездового медведя.

— Мы были в России летом, — хмыкнул папа.

— Да? — ничуть не смутился курьер. — Жаль. Надеялся сработает. А сообщение не личное, оно связано с исполнением Костровым обязанностей куратора Хранителя рода Мишиных. Ладно, вижу, вы торопитесь, да и мне нужно возвращаться. Всего хорошего.

Вся семья с интересом собралась перед капотом машины, на которую и водрузили посылку. Гермиона осторожно сорвала упаковочную бумагу, которую до этого безуспешно пытался разорвать ее папа. Похмыкал, глядя с какой легкостью она распадается под руками дочери.

— Магия, — глубокомысленно покивал он под хихиканье женской части семьи.

Из пакета выпал конверт. Гермиона поспешно подняла его повертела, сунула к себе в сумку. А на обрывках упаковки сейчас стояла небольшая шкатулка из какого-то розового дерева, покрытая непонятными письменами. Девочка пригляделась.

— Тут что-то на старославянском. А вот на самой крышке руны, кажется кельтские. Даже странно — старославянский язык и кельтские руны вместе. И дерево очень необычное. В нем чувствуется магия, а значит его как-то специально обработали. — Девочка аккуратно приподняла крышку и заглянула внутрь шкатулки. Все стены и дно в ней оказались обложены, как мозаикой, небольшими камешками странноватого зеркально-матового цвета, а вот на самой крышке изнутри было приклеено зеркало. Тут же лежала свернутый трубочкой пергамент. Гермиона достала его, чуть развернула:

"ИНСТРУКЦИЯ" — гласила надпись, сделанная аккуратным почерком на современном русском языке. Девочка перевела.

Папа засобирался.

— Так, если ты не хочешь опоздать на свой поезд, то нам пора. Как я понимаю, тут опять что-то ваше магическое, а значит мы это либо не увидим, либо не поймем, либо и то, и другое сразу. — Девочка покивала и торопливо убрала шкатулку к себе в чемодан, решив, что ознакомится с ней и письмом в поезде, чтобы, несмотря на их поведение и шуточки про магию, не напоминать родителям, что она маг.

На поезд успели почти в последний момент, закидывая сумки уже чуть ли не на ходу. Отыскав свободное купе, к счастью таких после рождественских каникул было полно, она сначала пыталась запереть дверь, пока не вспомнила, что они специально зачарованы от закрывания. Вздохнула, выглянула в коридор, убедилась, что там никто не шастает, после чего водрузила на стол шкатулку и, достав из сумки, вскрыла письмо. В общем, там ничего важного не было, Анатолий Викторович всего лишь потешался на тему того, что ей спокойно не сидится. Про шкатулку было написано, что это средство общения, сделанное относительно недавно.

— А на руны и надписи внимания не обращай — они для отвлечения внимания шибко умных. Самое главное в ней внутри. Если приходилось работать с омутом памяти, то в принципе разберешься. Принцип хоть и различный, но суть одна. В отличие от омута памяти, в шкатулку не нужно сливать воспоминания, она сканирует память сама и считывает те, на которых ты сосредоточилась в этот момент. Не переживай, лишнее не считает, только то, что сама показать захочешь. И чем лучше ты сосредоточилась, тем лучше сканирование, но, полагаю, с этим у тебя проблем быть не должно. А после она передаст мне эти воспоминания, а я смогу у себя уже просмотреть. Подробнее написано в инструкции. В крышку еще вставлено сквозное зеркало, поговорим как в видеотелефоне. Так что жду воспоминаний о твоем разговоре с директором, после просмотра я тебя вызову.

Собственно, этот абзац в письме и содержал все самое важное, все остальное формы вежливости, обычные вопросы и пожелания.

Перечитав несколько раз инструкцию, Гермиона раскрыла шкатулку, сосредоточилась на камнях, которыми выложено дно, пытаясь вспомнить все подробности той беседы. В глазах замелькали какие-то круги, камни вспыхнули, начав переливаться колдовским цветом, девочка словно в транс провалилась. Перед глазами замелькали моменты беседы и вдруг разом все кончилось. В шкатулке плавал странный туман, который словно растворялся во все еще сверкающих камнях. Гермиона пробормотала заклинание, помешав туман палочкой, и имела удовольствие проглядеть все отсканированное в зеркале на крышке. Как кино, только управлять обзором можно... с помощью палочки, конечно. Убедившись, что она передала все нужное и ничего лишнего, закрыла шкатулку, три раза постучала палочкой по крышке... открыла — внутри уже не было ни тумана, ни каких-либо других следов недавно творимой магии. Пусто и стерильно...

Девочка снова закрыла крышку и отставила шкатулку, размышляя, как скоро Виктор Анатольевич выйдет на связь. Минут через двадцать шкатулка вдруг начала сиять и переливаться. Торопливо подняв крышку, она устроила шкатулку так, чтобы ее было видно из зеркала.

— Здравствуй, Гермиона, — донесся голос Анатолия Викторовича. Звучал он изнутри шкатулки, словно из старого патефона, который она слышала в одном из присланных чёрно-белых советских фильмов. Не то, чтобы хорошо, но внятно и разборчиво. На крышке же в возникшем в зеркале изображении можно было рассмотреть лицо куратора.

— Здравствуйте, дядя Толя. Ой, какая штука интересная! А с родителями так можно говорить?

— Увы, они не смогут воспользоваться ею, для этого надо быть магом. Но давай не отвлекаться, у меня не очень много времени. Ты сейчас в комнате?

— В купе Хогвартс-экспресса.

— Прости, где?

— Ну в поезде, который в школу нас везет.

— Гм... надо будет уточнить у наших, кто знает. Прости, я совершенно не в курсе, что у вас там и как в школе происходит. Теперь по делу. Воспоминания я просмотрел, должен признать, твой письменный доклад оказался довольно точный, даже не ожидал. Полагаю, Мишин учил выделять главное?

— Да. Он говорил, что это главное, что нужно уметь.

— Ну, в целом он прав. И по разговору... Сразу могу сказать, что не стоит себя считать обязанной Дамблдору за то, что он скрыл твои данные, так что можешь на эту тему не переживать — в тебе он заинтересован больше, чем в твоем разоблачении, которое не принесет ему никакой пользы.

— Как так? А разве я не стану темным магом в глазах министерства?

— Тормозни. Тебе стоит уяснить один важный момент, не знаю, как его упустил твой наставник. Законы обычного мира и магического не всегда совпадают. В обычном мире ты подданная английской короны и подпадаешь под законы Великобритании. В магическом все немного не так. Собственно, как такового гражданства у магов нет — есть принадлежность магическим школам или направлениям. И я имею в виду не школы Хогвартс там, или Шармбатон. И та, и другая относятся к одной — западноевропейской школе. Таким образом, ты относишься к магам западноевропейского направления. С другой стороны, ты еще и Хранитель рода Мишиных и попадаешь под принадлежность русской школы, которая стоит особняком как от европейской, что западной, что восточной, так и от любой другой. Говоря языком обычных людей, у тебя в магическом мире двойное гражданство. И по этой причине ты подпадаешь под действие договоров международной конференции магов. И эти законы имеют преимущество перед национальными.

— А-а-а! Мне наставник говорил об этом. Вспомнила!

— Ну вот. И по этим законам ты ничего не нарушаешь. Конечно, ваши бюрократы могут доставить тебе кучу неприятностей, но ты в любой момент можешь собрать вещи и уехать. И Дамблдор это прекрасно понимает. Потому и спрятал все документы о тебе. Что ваши идиоты из министерства не знают — о том у них голова не болит.

— То есть Дамблдору нужна моя помощь, как я и предполагала, а потому он решил оказать услугу?

— Не все так просто. Твое предположение верно, но лишь в малой степени. Думаю, он сделал бы тоже самое, даже если бы ему твоя помощь была не нужна.

— Почему?

— Потому что он давно уже создал себе определенный имидж. И если он может сделать кому-то доброе дело, которое не нарушает его планов, и которое не потребует от него особых усилий, то с большой долей вероятности он его сделает. Дамблдора можно назвать коллекционером, только в отличие от обычных, он коллекционирует людей, которые ему чем-то обязаны. Он политик и политик неплохой. Естественно, ему нужны те, кто будет его поддерживать. Кто знает каких высот достигнет тот или иной человек в будущем? И разве он откажет в маленькой просьбе своего бывшего учителя в качестве ответной услуги?

— Но чем ему могу помочь я? — удивилась Гермиона.

— Пока ничем. Но и ваш директор не играет на один-два хода. Он, как настоящий гроссмейстер, обдумывает всё шагов на двадцать вперед. Потому предупреждаю, будь с ним предельно осторожна. И не пытайся с ним играть, уровень у вас разный. Если он что-то просит сделать, не сочти за труд посоветоваться со мной.

— А... А что вы скажете по нашему разговору?

— По разговору... — Даже в не очень большом экране крышки было видно, как озадачен Анатолий Викторович. — Слишком мало данных. Понимаешь, есть у Дамблдора, как политика, одна особенность... Он никогда не врет.

— Как? — Девочка вспомнила, что обычно говорил о политиках папа. Да и наставник тоже. — Разве так можно?

— Маги вообще предпочитают не врать, — хмыкнул дядя Толя. — Но Дамблдор — это действительно мастер. Он не врет. Он делает так, чтобы его враги сами обманывались. Так что я могу сказать, что все, что он говорил — было правдой. Но намного интереснее не то, что он сказал, а то, о чем он умолчал. И вот это может оказаться намного важнее и интереснее. Потому делать какие-то выводы на основе той информации, что сообщил ваш директор, крайне опасно. Имей ее в виду, но не спеши ею пользоваться. Скажем так, я попросил наших аналитиков поглядеть твоё письмо. Ты умница, что расписала не только ваш разговор, но и указала обо всём стоящем, что успело произойти в вашей школе. Кстати, воспоминаниями о эпичном превозмогании тролля не поделишься? — Гермиона вспыхнула от смущения, из-за того, как он это произнёс. Правда, Анатолий Викторович почти сразу вернулся к серьёзному тону. — В общем, могу сказать, что вокруг этого вашего Поттера началась какая-то игра. Грубо говоря, директор его чуть ли не специально выставляет вперед, как знамя света и многих других красивых слов. Так что, если хочешь приключений, будь рядом, и они обязательно случатся. Тем не менее, я не думаю, что приключения будут слишком уж опасными. Скорее контролируемыми... Да, именно так. И игра эта имеет смысл только в одном случае...

— Если Волдеморт десять лет назад не погиб, — прошептала Гермиона.

Анатолий Викторович наградил девочку задумчивым взглядом.

— Верно. Тебе не мешало бы потренироваться, как аналитику. Если хочешь, пришлю несколько пособий... О! Понял, не надо так сверкать глазами, следующей почтой пришлю. Но, в целом, верно. А еще этот ваш трехголовый пес в коридоре. Не думаю, что он просто так там сидит.

— То самое приключение?

— Скорее всего.

— А если этот песик вырвется?

— Не думаю, что кому-либо грозит что-то серьезное. Вот с троллем да, это мне не нравится. Тут явно не ваш директор постарался, а потому — кто знает. Песик же, скорее всего, отлично контролируется. Максимум, пожует кого-нибудь.

— О, это очень успокаивает.

— Стражей можно по-разному натаскивать, церберы же достаточно умны. Так что, если он что и защищает, то от взрослых. Детей он не тронет.

— Я бы спорить не стала...

— Или вам дадут подсказку, как его пройти.

— Э-э-э... пройти?

— Гермиона, ты же училась у Мишина, а этот род славился не только снятием проклятий, но и защитой. Если бы ты хотела что-то спрятать, стала бы ты так явно указывать на место, где это что-то спрятано? Порой тайна места охраняет вещь лучше любых запоров.

— А может этот цербер и отвлекает внимание?

— Возможно. Меня интересует другой вопрос, кто там еще участник шоу, кроме директора и этого Поттера...

— Думаете, такой есть?

— Обязательно есть. Кто-то же выпустил тролля. Прямо идеальное отвлечение всех преподавателей от защиты того, что там ваш цербер охраняет. А веселый парень, ваш директор, однако. И не побоялся же устроить все это в школе. Вопрос — зачем? Знаешь, я бы посоветовал тебе держаться от Поттера подальше, так ведь не послушаешь.

— Он мой друг, — насупилась Гермиона.

— Тогда, — вздохнул Анатолий Викторович, — могу посоветовать держать уши и глаза открытыми. Будут вопросы — задавай. Скидывай воспоминания, я с тобой свяжусь вечером после занятий. Когда там у вас они заканчиваются?

— Отбой у первого курса в десять.

— Ну вот, после десяти и свяжусь. С директором же будь осторожна. Всегда помни, что главное не то, что он говорит, а то, о чем он молчит.

Девочка задумчиво закрыла крышку шкатулки и какое-то время сидела молча, решая, хочется ей во все это влезать или нет. Но ведь интересно же!

— Эх, правильно говорит наставник — любопытство сгубило кошку. Моя анимагическая форма точно кто-то из кошачьих! — С этими словами она убрала шкатулку поглубже в сумку и достала книги — пока они не приехали, есть время почитать кое-что интересненькое. Специально в дорогу брала. Для лёгкого чтения.

Каким образом поезд, выезжая первого сентября в одиннадцать, приезжал в Хогсмид вечером, а когда привозил студентов с рождественских каникул отъезжая в те же одиннадцать прибывал на станцию к обеду Гермиона старалась не думать. Богатое воображение могло увести в неведомые дали, через которые проносился состав, пересекая грани параллельных миров... Трезвый же взгляд на вещи подсказывал, что они просто едут другой веткой, о чем говорил пейзаж за окном. Но для мира магии такое объяснение явно чересчур приземленное и скучное, а потому лучше верить в чудо. Иногда Гермиона позволяла себе такое. В конце концов, она в семь лет уже не верила в магию и волшебников, и, как оказалось, напрасно.

Еще одним странным обстоятельством было то, что Поттер, явно пребывая в крайне нетерпеливом состоянии, встретил ее на входе в большой зал вместе с недовольным Роном и чуть ли не силой проводил к столу.

— Я сейчас такое расскажу! Такое! Тут такое на каникулы было...

— Эм... может сперва поужинаем? Я, знаешь ли, проголодалась. Или новости не терпят?

Гарри стушевался.

— Да нет, можно и потом.

— А лучше ей вообще не говорить, — пробурчал тихонько Рон. — Девчонки вообще не умеют хранить тайны. Я тебя предупреждаю.

— Да ладно тебе, — так же "тихо", отозвался Гарри. — Гермиона умная, может она что знает и сможет чего посоветовать.

Гермионе захотелось пару раз стукнуться лбом о что-нибудь крепкое. Вот конспираторы... Интересно, они в самом деле думают, что говорят так тихо, что она, их не слышит?

— Ребята, давайте пока я ем, вы окончательно решите стоит мне доверять ваши новости или нет?

Рон набычился, а вот у Гарри хватило совести покраснеть.

— Да не, мы конечно все скажем. И ты права, поесть надо.

— Точно, поесть надо, — тут же переключил внимание Рон.

В связи с возвращением детей с каникул поговорить спокойно в гостиной Гриффиндора, где наверняка уже шло активное обсуждение проведенных каникул, вряд ли получилось бы, а потому троица устроилась в одном из заброшенных классов на старой развалившейся парте. Гермиона, когда ее привели сюда, только удивленно вскинула брови, многозначительно поглядела на столешницу, которую безуспешно и судя по всему штанами пытались протереть мальчишки. А еще вернее они даже и не заморачивались наличием пыли. На галантное предложение Рона присаживаться вздохнула, глянула на потолок, потом снова на Рона. Демонстративно достала палочку и очистила стол, так же заклинанием подняла обломки стула в углу, подвела его к себе, починила с помощью репаро, очистила и аккуратно присела, положив локти на стол и выжидательно глядя на мальчишек.

Рон покраснел, что-то пробурчал под нос и быстро глянул на явно впечатленного Гарри.

— Ну это...мы хотели... В смысле, Гарри, начинай.

Гарри кашлянул, запрыгнул на стол и начал... Гермиона слушала внимательно, искоса с умилением поглядывая на Рона Уизли. Ну вот как можно не любить эту рыжую прелесть? Открытый, честный мальчик... Ну в смысле открытый, что все чувства на виду, которые честно скрывать даже не пытается. И наблюдать их смену на его лице было весьма забавно. Вот опять на его лице написано чуть ли не отвращение конкретно к ней. Не, Рон ее, похоже, реально не любит и делиться секретами мало того, что с девчонкой, да еще и персонально с некой Гермионой Грейнджер, для него словно ножом по сердцу. Вон как морщится. Вот отвращение сменяется пониманием, что именно потому, что эта самая девчонка безропотно дает ему списывать все домашние работы у него куча времени на развлечения, его хвалит мама. Не жизнь, малина! А значит ссорится с этой девчонкой ему совсем не с руки и надо ее держать поближе. Поэтому нельзя высказать ей все, что хочется. Засада.

На последней мысли досада на лице Рона проступила так явственно, что Гермиона в очередной раз умилилась.

Нельзя, но очень хочется... но нельзя... но хочется. Вот Рон глянул на Гарри, значит снова начал сравнивать себя с девчонкой и понимает, что сравнение далеко не в его пользу, а значит Гарри может однажды надоесть с ним дружить и он переключится на гораздо больше знающую Гермиону, несмотря на ее противный характер... Ну, с его точки зрения противный. Значит нужно показать эту самую девчонку в глазах Гарри самым плохим образом. Но тогда она с ним поссорится и может перестать давать списывать. Значит нужно поделиться с ней тайной и привязать к ним поближе... Круг замкнулся и на лице Рона снова проступает отвращение. Похоже его голову даже не посетила мысль, что Гарри может с ним дружить не для чего-то, не искать выгоды, а просто дружить. И что ему даже в голову не придет мысль сравнивать друзей и выискивать среди них лучших и худших. Если бы у этой парочки не было общих интересов, еще возможно, что дружба не выдержала бы времени, но интересы как раз есть: что Рон, что Гарри любят квиддич и могут болтать о нем постоянно. Правда, если Рон от квиддича реально фанател и когда говорил о нем, то становился похож на первых христианских проповедников, пытающихся обратить дикарей в истинную веру, то Гарри был спокойнее. Ему, скорее, нравились полеты сами по себе и чувство свободы, охватывающее его в процессе. И если все это давал квиддич, почему бы и нет?

— Так, — проговорила Гермиона, когда Гарри закончил и задумчиво оглядела потолок. Это то, о чем говорил дядя Толя? Контролируемое приключение? Но слишком уж много отдано тогда на случайности. Нет, скорее парни сами влезли, но вот интересно, будет ли директор вмешиваться? Гермиона вздохнула — стоило бы помолчать, но раз уж решила считать Гарри другом, то друзей предавать нельзя. Стоит дать повод поразмыслить, а там видно будет. Как говорится "ввяжемся в бой, а там посмотрим". В конце концов гриффиндорка она или погулять вышла? Приняв решение, девочка глянула на мальчишек: — Если суммировать все сказанное, то трехголовое чудовище принадлежит Хагриду и носит кличку Пушок. Собачку с милым именем он одолжил директору, для охраны нечто, что лесник взял в Гринготсе в тот день, когда водил тебя за покупками. Дело это вас не касается, а только директора и Фламеля. А Снейп это хочет украсть. Какой разносторонний человек.

— Ты нам не веришь? — почему-то обиделся Гарри.

— С чего взял? Нет, верю. Но Хагрид... Знаешь, до сегодняшнего дня я полагала, что если нужно о чем-то известить весь Хогвартс, то надо об этом по секрету рассказать Лаванде. Каюсь, о леснике даже не думала. Буду иметь в виду и его, когда понадобиться оповестить о чем-то весь замок.

— И вовсе не весь замок, — оскорбился Рон за друга. — Он только нам, друзьям рассказал.

— Упс, извините, уточню: если мне понадобиться о чем-то известить вас обязательно расскажу об этом по секрету Хагриду.

— Что ты хочешь сказать, Гермиона? — удивился Гарри.

— Да вот, размышляю насколько же наивным человеком оказался наш директор, что доверил такую тайну леснику. Слов просто нет, насколько он плохо разбирается в людях?

— Думаешь, нам специально это сообщили? — сообразил Гарри.

— Вам или не вам, — пожала плечами Гермиона. — Ты же не будешь спорить, что каким бы ни был хорошим человеком Хагрид, но он наивный до ужаса. При желании любой из него вытянет что угодно, что вы только что и доказали. Вопрос только кто именно должен был эту тайну из него вытянуть. Вряд ли это должны были стать вы...

— Тогда...

— Тогда этот цербер просто ловушка. Какого размера, говоришь, то, что взял из сейфа Хагрид?

— Примерно с мой кулак.

— Ага... Знаешь, если бы я прятала такое, то тоже посадила бы цербера, потом ловушки...

— Хагрид говорил, что там защиту ставили все деканы.

— Во! В общем ловушки, лабиринты, в конце зачарованный сейф, куча проклятий. И вот, тот, кто ищет этот предмет, наконец снимает последнюю защиту, открывает дверь, а там...

— А там? — ожидаемо не выдержал Рон воцарившейся звенящей тишины.

— Записка: "Поздравляю, вы добрались. Довольны?" А сам предмет держала бы на своем столе на видном месте в качестве пресса для бумаг, ну, конечно, замаскировала бы подо что-нибудь. В крайнем случае, носила бы с собой.

Похоже у мальчишек только что произошел разрыв шаблонов. Собрали их, задумались, оценили.

— Ты само зло, — пробормотал Рон. Видно сумел оценить чувства того, кто рвался бы к богатству и в конце получил такое сообщение.

Гермиона молча поклонилась. Гарри хихикнул.

— Так ты думаешь, что это обманка?

Девочка пожала плечами.

— Кто знает... Дамблдор слишком хитер, чтобы что-то утверждать наверняка. Возможно и нет, как раз в расчете, что вор будет искать этот предмет у него на столе. В любом случае не мог он не знать о великом умении Хагрида хранить секреты.

— Может ты знаешь, что там хранится? — буркнул Рон, которому явно не нравился оборот, который принял разговор.

— Что-то, что принадлежит Фламелю, — пожала плечами девочка.

— А кто это?

Гермиона нахмурилась.

— Имя мне кажется знакомым, но с ходу не вспомню. А книги я помню очень хорошо. Если сразу не вспомнился, значит это имя попадалось не в учебниках, не в современной магии... — и не в описании проклятий скрытой библиотеки Мишиных, мысленно докончила она.

— Ты же нам поможешь? — попросил Гарри и состроил глазки. — Мы уже все в библиотеке перерыли. Под скептическим взглядом девочки он поежился и признался. — Ну мы заходили туда несколько раз... пару раз, примерно...

— О да. "Примерно", — Гермиона постаралась в это слово вложить весь доступный сарказм, — за пару раз вы действительно могли всю библиотеку перерыть. Но у вас еще и с математикой плохо. Счет у вас "раз", "два раза", "примерно два раза", "много".

— Только когда дело касается подсчета посещений библиотеки, — поднял руки Гарри и усмехнулся.

— О... — протянула девочка, по-новому взглянув на мальчика. — Поттер, ты растешь в моих глазах, уже сарказм появился.

Рядом запыхтел Рон. На него с удивлением покосились как Гарри, так и Гермиона. Тот покраснел и отвернулся. Девочка покачала головой — вот ведь... глянула на часы.

— Так, мы как раз успеем заглянуть в библиотеку. Так и быть, научу вас пользоваться тематическими указателями. Вперед.

— Эй, а может не сегодня...

— Сегодня Рон, сегодня. Сами попросили о помощи, сами теперь мучайтесь. Вперед, вперед! Нас ждут великие дела, высоченные полки и пыльные фолианты! Правда здорово, Рон? Вижу твой восторг и нетерпение.

Не давая даже шанса отказаться, Гермиона ухватила обоих мальчишек и потащила их в сторону библиотеки. Выражение лица Рона было бесценным...

Глава 15

Поиск по каталогу, как ни странно, ничего не дал. Это настолько изумило Гермиону, что ее вид заставил рассмеяться и Рона, и Гарри.

— Профессор, вы уверены, что вам самой не нужен урок по поиску в тематическом каталоге?

Гермиона искоса взглянула на Гарри.

— Поттер, ты сейчас нарвешься... Хотя... Мадам Пинс, можно взять у вас книгу по бытовым чарам?

— Мисс Грейнджер, вы же вроде ее уже читали? — удивилась библиотекарша.

— А это не для меня. Ее очень хочет взять Гарри Поттер, мэм.

Мадам Пинс изучила ошарашенного таким заявлением мальчика. Гермиона тоже покосилась на него.

— Хочет, хочет, — подтвердила она. — Просто он пока об этом не знает.

Гарри закашлялся, но получив чувствительный тычок в бок, согласно закивал. Да, очень-очень хочет эту книгу.

Библиотекарша, все еще с сомнением поглядывая на мальчика, принесла. Оформила формуляр и вручила книгу.

Когда они все втроем покинула храм знаний, Гермиона объяснила:

— Итак, джентльмены, в следующий раз, когда надумаете приглашать даму в пыльный грязный класс потрудитесь хотя бы минимально привести его в порядок. Все, что вам для этого нужно, содержится в этой книге.

Рон, радостный, что книгу всучили не ему, сочувственно похлопал приятеля по плечу, но тут же все испортил, рассмеявшись.

— Эм, Гермиона... — Гарри сердито глянул на Рона, все еще смеющегося. — Но зачем это?

Девочка глянула на него. Вздохнула, свернула в первый же кабинет. Поманила к себе и забрала книгу.

— Знаешь, Гарри, раз уж так получились, что мы подружились... Или нет?

— Да! — Гарри быстро-быстро закивал головой.

— То есть ты считаешь меня своим другом? — Девочка задумалась, заметив удивленной лицо мальчишки. Снова вздохнула и решила объяснить. — Понимаешь, Гарри, так получилось, что я мало общалась со сверстниками. Да и некогда было, признаться — уроки, занятия с наставником... — Покосилась на Рона. — Впрочем, это неважно. Важно то, что я не умею общаться со сверстниками. Всегда моими собеседники были взрослые люди. А когда я отправилась в Хогвартс, то пообещала наставнику, что обязательно найду друзей. Он считал, что мне это надо. Вот я и искала... Но кому интересно такая, как я? Зануда, заучка, — девочка вновь покосилась на Рона и тому хватило совести покраснеть. — В общем, мои представления о друзьях в основном из книг. Помогай, не предавай и тому подобное. Ну и главное — помогай, если можешь.

— Это ты к чему? — похоже Гарри совсем запутался.

Девочка снова вздохнула.

— Не умею объяснять взрослые понятия. Понимаешь, если бы я подошла с предложением помощи раньше, ты бы меня послал подальше и был бы прав. Никому не понравится, если к нему кто-то лезет с непрошенной помощью. Но раз ты считаешь, что мы друзья. То позволю себе немного больше.

Гарри потряс головой.

— Гермиона, пожалуйста, можешь объяснить как-то попроще?

Новый вздох.

— Сними мантию.

— Что?

— Что? Ты же не чистокровный маг, которые часто под мантиями ничего не носят. Я заметила брюки и воротник рубашки торчит вон.

Гарри и Рон переглянулись. Рон, вроде бы незаметно, покрутил пальцем у виска. Наконец Гарри решился и снял мантию. Гермиона изучила его с ног до головы.

— Это ведь не твоя одежда?

— Кузена. А...

— Почему ты не купил по росту, когда был в Косом переулке? Деньги, как я поняла, у тебя были. Мадам Малкин продает не только мантии.

Гарри озадаченно нахмурился.

— Мне как-то и в голову не пришло. Да и не уверен, что это понравилось бы Дурслям, если бы я появился в новой одежде.

Теперь уже девочка озадаченно поглядела на него.

— Ладно... Но хотя бы вот это сделать можно... — Она забрала книгу, глянула в оглавление, пролистала, повернула ее к Гарри. — Для начала, "репаро"! — Палочка на ботинки, потом на брюки, рубашку. Исчезли заплатки, потертости на ботинках, вернулись краски. Еще несколько взмахов палочкой, и одежда приняла нужный размер, чары закрепления. Еще несколько красящих чар, чтобы подновить краску, которая не восстановилась "репаро".

Гермиона отступила на шаг, оглядела мальчика с головы до ног, покачала головой и новым жестом перекрасила ему рубашку в более приглушенный тон. Снова чары закрепления.

— Понимаешь, Гарри, — объяснила она, обходя мальчика вокруг и внимательно разглядывая, — магия дает определенные преимущества, допуская некоторые обходные пути в сложных ситуациях. Я не буду спрашивать пока что там у тебя за отношения с родственниками — это и так понятно. Я ведь видела тебя в поезде первого сентября, но я читала, что Поттеры не бедная семья. Вот у меня и не сходилось. Не самая дешевая мантия и... твоя одежда. Опять-таки, я не стану ничего спрашивать и не буду влезать в душу — захочешь, сам расскажешь. Но помочь все-таки, если могу, должна. В книгах друзья так поступают. Поправь, если я не права.

Гарри, совершенно сбитый с толку, ошарашенно разглядывал то свою подновленную одежду, в которой он действительно стал выглядеть... очень хорошо, в общем, стал выглядеть. Даже его растрепанные волосы не выбивались из стиля, а дополняли его, придавая некий шарм. И непонятно, что сказать. Изучать, как ведут себя друзья по книгам? Если бы такое сказал кто-то другой, то Гарри долго бы смеялся, но с Гермионы станется. Более того, именно нечто такое от нее и можно было ожидать.

— Пожалуй, — осторожно начал он, совершенно не зная, что сказать. — Я с тобой соглашусь. И спасибо...

— Пожалуйста. И да, чары недолговечны, хватит их на неделю, может на две. Вещи старые и даже заклинания восстановления их всего лишь подновили немного, но в новое состояние не вернули. Остальное косметические чары, иллюзия. В общем, продержатся как раз столько, сколько тебе нужно времени, чтобы прочитать книгу и освоить необходимые заклинания, чтобы проделать все, что проделала сейчас я, самостоятельно. Понадобится помощь в освоении — обращайся.

Гермиона развернулась на пятках, глянула на Рона, удивленно вертевшего головой с Гарри на нее и обратно, и зашагала к выходу. Не удержалась и когда закрыла дверь, усилила слух.

— Могла бы и мне одежду подновить, раз умеет, — обиженно пробормотал Рон.

— Так ты же слышал ее, — в голосе Гарри слышалось какое-то непонятное веселье. — Она прочитала в книгах, что помогать нужно друзьям. А вы с ней вроде бы враги. Кстати, Рон, тебе самому не надоела эта глупая игра во враги?

— А я-то причем? — искренне изумился Рон. — Это она дает списывать только врагам.

— А тебе самому не кажется это странным? Тебя не озадачивает такой ее подход? Рон, ты же вроде как не дурак, умеешь анализировать. Скажи, почему она дает списывать именно врагам? Всем остальным, кто к ней подходит за помощью, она просто объясняет. Может она и не самый терпеливый учитель и порой слишком умничает при объяснениях, но надо признать, объясняет она предельно понятно даже самый сложный материал, порой находя очень оригинальные сравнения. И у всех, кто к занимался с ней, всегда получались самые сложные чары, которые они не могли освоить ранее. Почему тебе просто не попросить о помощи?

— Да ты же сам сказал, что она зануда! — возмутился Рон.

— Я такого не говорил. Ладно, есть такое... немного... и только когда она объясняет урок. Но она зануда при объяснениях, ты ленивый, я неряха. Ты хочешь найти идеального человека?

Гермиона осторожно отошла от двери и двинулась в сторону гостиной Гриффиндора.

— Я и правда такая зануда, когда что-то объясняю? — озадачилась она. Ответить себе она не могла, поскольку не могла видеть занятия со стороны. Но вряд ли Гарри врал... Гм... И что с этим делать? И вообще, какого лешего в библиотеке в каталоге нет никакого упоминания о Фламеле?

Этот вопрос вытеснил предыдущий и девочка серьезно задумалась. Не попасть туда Фламель мог только в двух случаях — или он еще слишком молод, что еще никому неизвестен, либо настолько стар, что... А что, собственно? Если... Если только книги про Фламеля на содержатся в закрытой секции, для которой есть отдельный каталог! Но кто тогда этот Фламель, если книги о нем прячут в закрытую секцию?

В гостиной девочка устроилась у камина, чтобы подумать, но тут заметила Джека Сайриза, спускающегося из спальни мальчиков. Именно он чаще всего и обращался к ней за помощью в освоении заклинаний или объяснении сложной темы.

— Джек, можно тебя на минуту?

— Да? — он устроился рядом.

— Скажи, я зануда, когда объясняю?

Джек моргнул.

— С чего это такие вопросы?

— Только честно. Мне это важно.

— Ну я бы скорее сказал, что ты немного становишься похожа на профессора. — Он хмыкнул. — Ну и немного занудства есть. Ты только не обижайся, сама ведь просила честно. К тому же я не против, благодаря тебе я очень хорошо разобрался в некоторых непонятных темах. Так что готов и потерпеть. — Заметив выражение лица девочки, поспешно добавил: — Гермиона, ну в самом деле, не расстраивайся. Если бы ты действительно была занудна до ужаса, к тебе бы не подходили за помощью и объяснениями. К тебе же постоянно кто-нибудь подходит. Значит, не смертельно. А с чего такие вопросы?

— А? — Гермиона оторвалась от размышлений. — Да нет, неважно. Так... Разговор один услышала нечаянно.

— Тебе просто нужно научиться веселиться и перестать держаться правил. Да сходи хоть раз прогуляйся ночью по замку, хотя бы!

— Зачем? — изумилась Гермиона.

— Затем, чтобы перестать быть занудой и научиться быть человеком.

— Э-э-э... Это действительно поможет?

— Просто нарушь хоть одно правило и посмотри. Ну честное слово, нельзя же быть настолько правильной?!

Гермиона крепко задумалась, а что бы ее от мыслей не отвлекали — ушла к себе. Появившуюся Лаванду, которая сообщила, что ее разыскивают Рон и Гарри, попросила передать им, что она уже спит.

Нарушать правила Гермиона собиралась основательно подготовившись. Переоделась в спортивный костюм темных тонов, убедилась, что у нее нигде ничего не гремит при прыжках. Только после этого осторожно покинула спальню и выбралась в коридор.

Бродить ночью по школе оказалось вовсе не так занимательно, как расписывал Джек. Хотя, возможно, это было связано с тем, что у нее не было никакой цели. Девочка ненадолго задумалась и, приняв решение, решительно зашагала в сторону подземелий.

— Мисс Грейнджер, позвольте поинтересоваться, что вы делаете ночью в коридорах?

Гермиона развернулась и глянула на профессора, который внимательно изучал ее наряд.

— Нарушаю правила, — честно призналась девочка.

— Что? — видно такого ответа Снейп не ожидал.

— Понимаете, профессор, сегодня я услышала, что я зануда. Ну не то, чтобы совсем уж, говорят терпеть можно, но вы сами понимаете, что раз есть недостаток, то с ним нужно бороться.

— Вы считаете, что у вас только один недостаток? — По выражению лица профессора трудно было понять, о чем тот думает.

— Еще любопытство. Но это не всегда недостаток.

— И какими образом прогулка ночью по коридорам избавит от занудства?

— Знаете, мне один человек сказал, что я слишком правильная и не умею веселиться. Посоветовал хоть раз наплевать на правила и ночью пройтись по замку.

— И как? — выражение лица Снейпа стало совершенно нечитаемым. Гермиона готова была поклясться, что он изо всех сил держит щит на разуме. Зачем, правда, непонятно. Неужели он думает, что она владеет телепатией?

— Скучно. Надо ставить какую-то цель, ради которой правила нарушаются. Нарушать их ради нарушения бессмысленно. Вы не подумайте ничего плохого, я могу нарушить правила ради дела, но ни разу не делала этого просто так или ради того, чтобы повеселиться.

— Ничего плохого не думать? — Профессор возвел глаза к небесам. — Кажется, я понимаю, почему вас считают занудой, мисс Грейнджер. К тому же нарушитель из вас не очень хороший, раз попались.

— А, нет, это я сознательно.

— Что?

Гермиона вместо ответа произнесла короткую фразу, смысл которой Снейп не успел понять, коснулась палочкой пола перед собой и стала неторопливо ее поднимать. За кончиком палочки вокруг неё стал расти столб, сотканный словно из мыльного пузыря. По мере роста он исчезал. Как исчезала и сама Гермиона. Миг и ее уже не видно.

— Заклинание не очень сложное, — донесся ее голос из пустоты, — из разряда детских шалостей. Двигаться внутри нельзя — лопнет, от поисковых чар не спасает. В общем, скрывает только визуально. Но я сомневаюсь, что вы после каждого поворота бросаетесь поисковыми чарами, так что шанс избежать встречи у меня был.

— И зачем вы тогда попались, мисс Грейнджер?

Столб лопнул с тихим щелчком и Гермиона снова появилась.

— Понимаете, однажды мой наставник...

— Тот самый Мишин?

— Ага. Так вот, однажды, чтобы научить меня кое-чему, он силой заставил меня не выучить уроки...

— Простите... — Гермиона замолчала и с удивлением глянула на профессора, который стоял словно мешком стукнутый. Видно уже и щит на разуме не выдерживал эмоций. Ага, так вот чего он этот щит держит...

— Вы хотели сказать, что силой заставил выучить уроки?

— Э-э-э... Нет, конечно! Как это заставить выучить? Именно не выучить.

— Продолжайте, мисс Грейнджер... Очень... Интересно...

— Гм... Ну однажды он меня заставил не выучить уроки и пойти в школу неподготовленной. Естественно мне сделали замечание, но плохую оценку не поставили, поскольку было в первый раз. А наставник объяснил, что я должна была научиться принимать поражение. В общем, урок смирения такой. Вот, и когда Джек...

— Кто такой Джек?

— Джек Сайриз. Мой сокурсник.

— А, гриффиндорец, — тихонько кивнул себе профессор, словно это все объясняло.

— Ну да. Когда он мне рассказал про нарушение правил, я вспомнила тот урок наставника и подумала, что это меня тоже может чему-то научить. Вот я и бродила тут. Понимаете, мне важно было понять каково это, попасться на нарушении правил, и что при этом я почувствую?

— Да?

— Ага, — вздохнула Гермиона, опустила голову и поковыряла носком кроссовка пол. — В общем, вот. Как я понимаю, минус двадцать баллов, да?

— То есть ты ставила эксперимент?

— Ну да. Я же об этом и говорю.

— Мисс Грейнджер, от того, что вы тут говорите у меня уже кипит мозг, и я начинаю сомневаться в собственном психическом здоровье. Почему вы с такой тягой к экспериментам не попали на Равенкло?

— Потому что меня не интересуют научные изыскания ради изысканий. Я этот опыт ставила не ради научного результата, а чтобы преодолеть свои недостатки. То есть сугубо практический подход. Это мне так шляпа объяснила, когда говорила почему я для Равенкло не подхожу. Тогда я захотела на Слизерин...

— Что? — на лице профессора Снейпа отчетливо проступил ужас.

— Ага, — Гермиона лица процессора не видела, а потому продолжала. — Но шляпа отказалась. Сказала, что филиал Гриффиндора на Слизерине никому не нужен.

Профессор облегченно выдохнул сквозь зубы.

— Так! Как вы знаете, мисс Грейнджер, наказание за нарушение правил назначают профессора. Ваш эксперимент будет нерелевантным...

— Не каким?

— Позже посмотрите в словаре, — прошипел Снейп. — В общем, не очень удачным, если вы получите наказание к которому готовы. Так что следуйте за мной.

Гермиона вздохнула и подчинилась. Как оказалось, привели ее к лаборатории профессора. Тот молча распахнул дверь, указал на стул за одним из столов. Сам быстро разжег горелку, поставил котелок, который почему-то достал из ящика стола. Налил воды, вытащил несколько пачек каких-то трав и стал тщательно их мешать.

— А что это за зелье будет? — заинтересовалась Гермиона, внимательно изучая процесс приготовления и пытаясь понять, что за травы идут в него.

Снейп смешал травы, дождался, когда закипит вода, плеснул ее в фарфоровую чашечку, ссыпал туда смесь трав и стал старательно перетирать венчиком.

— Это зелье, мисс Грейнджер, называется... — он вылил полученную смесь в котелок и закрыл его крышкой. Затушил горелку и засек время, — чай. Рецепт мой. Состоит из смеси нескольких трав. Очень полезный и вкусный.

Он достал из шкафа две чайные чашки, одну поставил перед собой, а вторую подвинул девочке.

— Раз уж вы попались, — заговорил он, посматривая на часы, — то в качестве наказания мне хотелось бы получил от вас кое-какие ответы.

— Спрашивайте, — вздохнула Гермиона, догадываясь, что именно хочет услышать профессор.

— То зелье, которое я варил... Оно помогло?

Гермиона молча подняла правую руку, рукав мантии сполз вниз, показывая шерстяную нитку, повязанную вокруг запястья.

— Не знаю. Если нить почернеет и рассыплется, значит ребенок мертв. Если она нагреется и засияет, значит остался жив. В таком виде... еще ничего не определено.

— Родство душ?

— Зелье связывает души двух людей и... Не знаю, как сказать... Наверное, наиболее точно будет сказать, что создает зримое представление душ в виде материального объекта, как правило в виде цветка. Связь душ позволяет перенести болезнь или проклятье с человека на этот предмет. А поскольку сам этот предмет не живой, то он не испытывает боли, не мучается, а сам человек выглядит здоровым.

— Но есть "но"? Просто это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Верно. Ни болезнь, ни проклятье не уходит на самом деле. Просто его симптомы переносятся на объект, на котором эти зримые представления и отражаются. И как только предмет разрушается — умирают все, чьи души связаны с ним. Больной и донор, который предоставил свою душу для связи.

— Если с помощью этого зелья можно таким образом связать разных людей и предмет, а потом держать этот предмет у себя, то...

Гермиона улыбнулась.

— Зелья мало. Там еще и заклинание нужное надо знать. И донор должен дать свою душу добровольно. Не под заклятьем, не под зельем. Только добровольно. Но вы правы, люди — такие люди. Они обязательно придумают как использовать это зелье для гадостей. Потому я и попросила никому не говорить о рецепте. А вот, если вам понадобится дать время больному, которого можно спасти, но не хватает времени сделать лекарство, то можете смело его использовать. Добавьте кровь донора в зелье и лейте его на открытую рану реципиента. Связь без заклинания не образуется, и материализация душ не произойдет, но около суток вы выиграете.

Снейп крепко задумался. Потом медленно кивнул.

— Спасибо, я запомню. — Тут он снова глянул на часы, поспешно поднялся, снял крышку с котла и разлил чай по кружкам.

Гермиона задумчиво изучила варево, бросила несколько исследовательских заклинаний, вызвав одобрительный хмык Снейпа.

— Чего? — тут же вскинулась Гермиона, — я еще не сошла с ума пить в кабинете мастера зельевара непонятный напиток без его изучения.

— Мозги у вас не гриффиндорские. Все-таки жаль, что вы, мисс Грейнджер, туда попали.

— Что? Плохому там научат?

Заметив вскинутые брови профессора, Гермиона вспомнила каким образом ночью очутилась в кабинете зельеварения и покраснела.

— Ну да, — призналась она, смутившись. — Научат.

Попробовала чай и вскинулась.

— О... А ведь это... Профессор, вы ведь озолотиться можете, продавая рецепт.

— Я его разрабатывал для себя и делиться ни с кем не собираюсь. А сейчас, считайте, я вас отблагодарил за рецепт того зелья, которое предоставили вы. Надеюсь на вашу порядочность, мисс Грейнджер, и что вы не станете ни с кем этим рецептом делиться.

Гермиона закивала.

— Обещаю, профессор.

— В таком случае допивайте чай, вам еще до вашей башни добираться. Или вы этой ночью вообще спать не предполагаете?

Профессор Снейп оказался настолько любезным, что проводил ее до самого портрета Полной Дамы. Правда, дожидаться, когда она скроется за ним не стал, развернулся, взмахнув полами мантии и бесшумно исчез. И только сейчас Гермиона сообразила...

— Эй, а баллы?! Баллы! Эх, так и не снял. М-да... Фиговый из меня нарушитель правил, — пришла к неутешительному выводу девочка, произнесла пароль и зашла в гостиную.

И уже в гостиной нос к носу столкнулась с Гарри и Роном.

— Эй. Вы чего это тут делаете? — одновременно произнесли они.

— Даме надо уступать, — безапелляционно заметила Гермиона.

— Точно! — обрадовался Гарри. — Гермиона, как даме, я уступаю тебе честь первого ответа.

Девочка пристально посмотрела на ухмыляющегося мальчика и вытерла несуществующую слезу.

— Вырос мальчик, язвить научился.

— С кем поведешься. Так что ты делала?

— Не поверишь — нарушала правила.

— Да это мы и так поняли, — нетерпеливо вылез Рон. — Делала-то что?

Гермиона с раздражением покосилась на него.

— Гостила у профессора Снейпа и пила с ним чай, — совершенно искренне ответила девочка. — А сейчас я хочу спать, что и собираюсь сделать.

— Зануда, — пробурчал Рон. — Нет, чтобы честно ответить.

— Я тебе честно и ответила — нарушала правила. Точнее училась нарушать.

Поднимаясь к себе, девочка снова услышала шепот мальчишек... Блин, когда же они научатся шептать так, чтобы все вокруг действительно не слышали?

— Как думаешь, Гарри, куда она моталась?

— Знаешь, Рон, когда дело касается Гермионы, я не удивлюсь, если она действительно училась нарушать правила. Прочитала об этом в какой-нибудь книжке и теперь тренировалась.

Дальше Гермиона слушать не стала, торопливо поднялась в спальню и закрыла за собой дверь.

— А еще говорят, что это я зануда, — пробурчала она, раздеваясь для сна.


111


 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 183)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 231)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 75)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 167)
Вампиры (Произведений: 244)
Демоны (Произведений: 266)
Драконы (Произведений: 166)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 126)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 74)
Городские истории (Произведений: 308)
Исторические фантазии (Произведений: 97)
Постапокалиптика (Произведений: 105)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 131)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх