Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Проклятое Пророчество. Книга третья


Опубликован:
24.12.2015 — 21.05.2020
Аннотация:


Что происходит с эльфами, если убийство себе подобного перестало быть под запретом? Кто и почему преследует Алинаэль и хочет ее смерти? Неужели это месть ее близким? Или же кто-то узнал о предназначенном ей Пророчестве и боится его исполнения? Она физически слабая полукровка, да и особенности магического Дара не позволяют ей причинять вред кому-либо, даже ради собственного выживания. Поэтому враги считают, что отправить ее за грань не составит труда. Но, возможно, ее ум, доброта, сильный дух и те, кто любят, помогут ей спастись? (Ознакомительный фрагмент)
 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 
 
 

Проклятое Пророчество. Книга третья



















 

СОДЕРЖАНИЕ

Глава 1. Западня

Глава 2. Превозмочь себя

Глава 3. Пророчество начинает сбываться

Глава 4. Спасение заложников

Глава 5. Коварство миледи

Глава 6. Зловещий урок

Глава 7. От судьбы не уйти

Эпилог


Глава 1.

ЗАПАДНЯ

Посередине дороги Древних я сидела, закрыв глаза, обнимая подтянутые к груди колени и уткнувшись в них лбом. Промокшая под дождем до нитки, с прилипшей к телу одеждой, грязная, дрожащая от холода, с пустым магическим резервом, я морально приготовилась к смерти.

Мрачные мысли вяло текли в моей голове. Ни физических, ни магических, ни моральных сил сопротивляться неизбежному, у меня не осталось. В эти последние минуты, невольно вспоминалась прожитая жизнь — как жила, что успела, почему это случилось со мной?

То, что моя жизнь оборвется так рано, конечно, неожиданно, но и не особенно удивительно. Скорее удивительно, что мне удалось дожить до своих лет. И это заслуга родителей, опекавших меня до самого последнего времени. В физическом плане я, наверное, маложизнеспособное существо, и, учитывая все мои особенности, могла бы погибнуть ещё в детстве.

Нас, детей, у моей матери-иномирянки Еваниэли и отца-эльфа Эдмунизэля, трое. Из всех троих, я больше всех похожа на эльфийку. Кроме светлых волос на голове, ресниц на верхнем веке, чуть более рельефной фигуры, я ничем не отличаюсь от чистокровных эльфиек, начиная от светлой кожи, сияющей даже в темноте, и заканчивая фиолетовым цветом радужки глаз. Но это, только внешнее сходство. А по сути, мне не досталась эльфийская жизнестойкость с быстрой регенерацией, высокой энергетикой, мышечной силой и выносливостью.

С раннего детства я очень плохо ела, стоило только проглотить грубую пищу или лишний кусочек, или сделать лишний глоток, как все, что было съедено до этого, фонтаном вырывалось наружу. Рвоту вызывали и резкие запахи, к которым я была излишне чувствительна, и сильное волнение, вызванное излишней впечатлительностью. Но больше всего осложняла мою жизнь тонкая, сверхнежная, чувствительная, уязвимая кожа. Грубая ткань или швы на одежде, или складки на простыне кажутся мне орудиями пыток, вызывая болезненный дискомфорт. А еще, даже в нашем мягком климате, я умудряюсь мёрзнуть, как только оба солнца уйдут за горизонт. Ко всему прочему, я слаба физически. Быстро истощаясь во время тренировок, я не знаю, что такое 'мышечная радость', чувство, знакомое всем эльфам. К довершению этого, особенности моего магического Дара таковы, что я не сумела овладеть ни одним из видов оружия, что смертельно рискованно в нашем опасном Мире.

В общем, такие как я не выживают без посторонней помощи. Пока я, как стеклянным колпачком защищена от внешних опасностей заботой родителей, стенами дома, городским рвом — жить могу, а вот за пределами, как со всей очевидностью показывает мое сегодняшнее состояние, нет.

Всю свою жизнь, отставая от сверстников в физическом развитии я, только недавно, в свои шестьдесят лет, перестала выглядеть как ребенок-подросток. Такое позднее взросление, по словам моей матери, признак будущего долголетия, несмотря на все проблемы с моим физиологическим несовершенством. Но в то время как мои ровесницы уже либо живут самостоятельно, либо повыходили замуж, я все еще живу с родителями. Не хочу от них уходить, высоко ценя их внимание, поддержку и опасаясь, что одна я просто не справлюсь с жизненными трудностями. Особенно сейчас, когда я достигла, наконец, половой зрелости и внешней женской привлекательности. При условии катастрофической нехватки женщин у эльфов, напористый интерес многих мужчин меня пугает, и я предпочитаю прятаться от этого преследования, за стенами родительского дома.

Большинство эльфиек начитавшись сказок готовы к романтическим отношениям очень рано, едва достигнув, в сорок лет, совершеннолетия, еще даже не созрев биологически к зачатью. Часто, этим успешно пользуются взрослые мужчины. Зорко отслеживая каждую подрастающую девочку, они, в жесткой конкурентной борьбе, стремятся произвести на юную, неопытную эльфийку хорошее впечатление, заинтересовать и завоевать. Это и приводит, к так распространенным у нас, неустойчивым бракам, когда после нескольких лет совместной жизни, как правило именно женщина, разочаровавшись, но имея широкий выбор, увлекается новым партнером. А я сказок не читала, предпочитая им Эльфийские Хроники, поэтому романтичности во мне мало. Считаю, что для стабильных отношений надо созреть не только физически, но и психологически, когда ты готова не только брать, но и отдавать — внимание, душевное тепло, заботу о другом.

Ну, объективности ради, надо самой себе сказать, что наряду со всеми этими заморочками и недостатками у меня, все-таки, есть и некоторые достоинства. Будучи импульсивным магом, что подразумевает возможность не пользоваться заклинаниями, а напрямую, сознанием и волей, преобразовывать окружающее, и свойственный всем импульсивникам небольшой резерв Силы, мой-то магический резерв как раз неожиданно большой.

Но и здесь не обошлось без проблем. Моя магия Жизни имеет дефект. Мне не удаются действия и преобразования, связанные с разрушением. Видимо поэтому мироздание не побоялось наградить меня, импульсивного мага, большой Силой, которая так опасна своей разрушительной непредсказуемостью в молодом возрасте, пока не научишься владеть своими эмоциями и полностью подчинять свою магию. Зато, согласно закону Равновесия, я, как мало кто, могу созидать.

Ещё, я обладаю неуемной жаждой знаний и закончила все три ступени Академии, проучившись в ней пятнадцать лет. Большую часть своей жизни я читаю все, что удается найти в общественной Эльфийской Библиотеке. Я готова бесконечно слушать рассказы старых, шестисот-восемьсот летних эльфов об их воспоминаниях. И доставать свою мать просьбами рассказать о мире, из которого она попала к нам. Хоть звучит это и нескромно, но, наверное, сейчас я одна из самых эрудированных разумных этого Мира.

Ну а еще, не знаю достоинство это или недостаток, но у меня есть страсть ко всему новому и красивому. Эта страсть, поддерживает во мне и неослабевающий вкус к жизни, и приносит неплохой материальный доход. Я ужасно устаю от однообразия и поэтому всегда стремлюсь внести в наш консервативный мир что-то новое.

Вначале, ещё в детстве, я предлагала всем желающим реконструировать их декоративные сады вокруг домов. Посадив новые растения, гармонично сочетав их, я могу добиться непрерывного буйного цветения садов круглый год. И, что считаю немаловажным, сделать эти сады — садами малого ухода, когда сад практически не нуждается во внимании к себе хозяина, всегда оставаясь красивыми, ухоженным, здоровым.

Затем, я увлеклась дизайном одежды, а заодно и созданием новых тканей. При этом, мало заботясь об общественном мнении, полагаясь только на собственные представления об удобстве и красоте. Новые модели одежды я демонстрировала на себе и членах своей семьи, которые всегда во всем меня поддерживали. Ничего раньше не знавшие, кроме эльфийского костюма, фактически одинакового для мужчин и женщин, мои соотечественники что-то из предложенного категорически отвергали, но кое-что вошло в моду и уже стало повседневным атрибутом. Теперь, многие эльфийки вместо традиционного костюма — рубашки заправленной в штаны, предпочитают носить придуманную мной одежду. Например, узкие, эластичные, туго обтягивающие ногу штаны — легинсы, или укороченные, свободные штаны, снизу собранные на манжете. А сверху, нарядные, женственные туники, всевозможных фасонов. Наряду с традиционными, короткими сапожками из мягкой кожи, в моду вошли и женские туфли, как нарядный вид обуви. А мужчины, преодолев свой негативизм из-за ассоциаций с орочей одеждой, теперь, высоко оценили и не нарадуются удобству жилетов с огромным количеством карманов, надеваемых поверх рубашки.

Потом, мои пристрастия стали более масштабными. Я увлеклась архитектурой, лучшие образцы которой, описанные в Эльфийских Хрониках, стали для меня буквально — застывшей музыкой. Здесь, так же как и в декоративных садах или в одежде, мне хотелось сочетать очаровательную изысканность и изящество с уютным удобством и комфортом. Итогом этого увлечения стал гномий квартал, построенный по моему проекту, в столице Эльфийского Леса, городе Асмероне, где я родилась и живу. Правда, чтобы этот квартал органично вписался в эльфийский город, мне пришлось преодолевать сопротивление самих гномов, с их стремлением сделать все хоть и надежно, но дешево, в ущерб красоте.

За последние тридцать лет население Асмерона так существенно выросло, благодаря появлению у нас в Лесу представителей других рас — орков и гномов, что стало тесно, наметился дефицит жилья. И, впервые в новейшей истории, эльфы задумали построить новый город. Располагаться он будет на берегу пролива Океана, разъединяющего все три материка нашего Мира — Эльфийский Лес, Орочью Степь и Гномьи Горы. Этот город будет стоять на равном удалении от гномьего материка и орочьего. Там заканчивается дорога Древних, ведущая из Асмерона к Океану. Этот город должен стать местом совместного проживания и межрасового общения, центром торговли, дипломатических и культурных встреч.

Создать проект этого города, руководить его строительством, надзирать за точным исполнением задуманного, Совет Старейшин поручил мне, учитывая, что у меня уже есть такой опыт, на примере постройки гномьего квартала. И вот, весь последний год, я увлеченно занималась строительством нового города, правда, пока что, за письменным столом, на бумаге.

Но вообще-то, страшно мне было согласиться на эту работу. И решиться на неизбежный отъезд из Асмерона, из родительского дома, к месту строительства, когда дело дойдет до реального воплощения мной задуманного. Я боюсь самостоятельной жизни. Боюсь ответственности за результат, и того, что мне придется контролировать строительные работы, руководя большим числом незнакомых мне разумных, многие из которых, значительно старше и опытней меня.

Что же касается моего характера, то я совсем не похожа не своего любознательного, непоседливого брата, Александрэля, или общительную, энергичную, дерзкую, рискованную и деятельную сестру, Ивануэль. Я произвожу впечатление тихой, замкнутой, домашней, боязливой, хотя по сути, такой не являясь. Я тоже любознательная и деятельная, но предпочитаю творить в тишине своей комнаты или сада и, вынося свои творения на суд соотечественников, никогда не участвую в их коллективном обсуждении, потому что не люблю споров. Я осторожна, зная свою физическую слабость и уязвимость. Не хочу создавать проблемы тем, кто рядом, заставляя их опекать меня.

Общаясь с окружающими, я часто улыбаюсь и, почти всегда, со своей улыбкой передаю частичку магии Жизни, хорошего настроения и душевного тепла, провоцируя и других этим чуть-чуть поделиться. Но редко кто из эльфов поддается на такую провокацию, чаще, я встречаю в ответ недоумение на такую щедрость души. Это только орки легко идут на контакт и на поводу у эмоций, впрочем, гномы, как ни странно, тоже вполне отзывчивы. Если раздавать с улыбками кусочек души всем вокруг, ничего не получая взамен, быстро начинаешь чувствовать себя опустошенной. Это трудно. Может быть, еще и из-за этого я ограничиваю свое общение с соотечественниками. Поэтому у меня, как, впрочем, и у всех эльфов, со свойственным им эгоцентризмом, нет близких друзей.

Еще я очень ответственная, и если берусь за какое-то дело, то стремлюсь довести его до конца, с максимально хорошим результатом.

В принципе, со всеми своими особенностями и слабостями, наверное, я могла бы жить, как жила до сих пор. Ничто не предвещало беды. И в том, что произошло, я, будучи сейчас так напугана, ослаблена и истощена, не могу ни разобраться и понять, ни осмыслить и принять.

Так случилось, что впервые, я осталась в Асмероне одна, без кого-либо из близких. Все они разъехались в дальние края, каждый по своим делам.

Вначале, мой неугомонный брат, Александрэль, ушел в город Надмир. Вроде бы, там, в окрестностях города, появились очень опасные, неизвестные, хищные ящеры. Они обладают способностью ментально воздействовать на всех живых существ имеющих выраженный головной мозг, и, в том числе, могут влиять на высокоразвитых разумных. Эти ящеры способны вызывать острое чувство ужаса, и тем самым лишают жертву возможности защищаться. Поставить ментальный щит и обезопасить себя может не каждый эльф, а уж гномам и оркам это, вообще, недоступно. В городе, во время атак этих ящеров, возникает паника. Жители, пока, справляются с этой ситуацией, но воинам не удается очистить окрестности от этой напасти. С согласия Эдмунизэля, отвечающего за безопасность Эльфийского Леса, Александрэль и с ним еще два воина обладающих ментальной магией, отправились в Надмир. Перед ними стояла задача определить степень опасности, понять, как и чем можно помочь жителям города, и, если это возможно, самостоятельно справиться с проблемой, учитывая магическую мощь Александрэля.

Вскоре, вслед за Александрэлем, ушла в Орочью Степь моя сестра Ивануэль, со своим мужем, Владыкой орков — Горусом, взяв с собой и троих своих детей. Глядя на эту пару, удивляешься — огромный Горус и маленькая по сравнению с ним Ивануэль, при этом она как угодно крутящая и вертящая им. От них исходит такая мощная аура энергии, радости, любви, что хочется завистливо улыбаться. В этом году для Ивануэли подошел трехгодичный срок петь оркам в Степи, как когда-то наказали, во время шаманского ритуала, орочьи Духи предков.

А наши родители, Эдмунизэль и Еваниэль, отправились на гномий материк, в составе официальной эльфийской делегации, для расширения рамок сотрудничества. И в том числе, по моей просьбе договориться о привлечении значительного числа гномов для строительства нового эльфийского города. Как показало возведение гномьего квартала в Асмероне, гномы — отличные строители. И мне, как ни странно, с ними легче общаться и договариваться, чем с эльфами. У Еваниэли в Гномьих Горах, ко всему прочему, была своя миссия. Она считает, что продолжительность жизни гномов, в триста лет, мала, и потенциально они могли бы жить гораздо дольше. Конечно, не обладая магией, они не проживут семьсот-восемьсот лет, как эльфы, но лет пятьсот, как некоторые орки, вполне возможный предел. Чтобы помочь гномам в этом вопросе, Еваниэль неустанно экспериментирует со всевозможными зельями и эликсирами, улучшающими здоровье гномов. А гномы, в свою очередь, за возможность прожить так долго, готовы всячески быть полезными эльфам, правда, и здесь, стремясь не упустить свою выгоду.

Тем временем я не чувствовала себя одинокой и покинутой, полностью погрузившись в проект нового города. И параллельно вела работу по пропаганде придуманного мною для него названия — Эльгномор, пытаясь заручиться в этом вопросе поддержкой Совета Старейшин. Мне очень хотелось, чтобы в этом названии звучали первые буквы слов 'эльфы', 'гномы', 'орки', тем самым передавая весь смысл, заложенный в строительство этого города.

И вот, восемь дней назад, в нашем доме раздался сигнал посетителя. Открыв садовую калитку, я увидела незнакомого мне эльфа, судя по его телосложению и экипировке, воина.

— Здравствуй, леди. Ты Алинаэль? — спросил он меня.

— Да, — кивнув, приветливо улыбнулась я.

— Тебе записка от Александрэля, — сказал он, протягивая мне сложенный лист бумаги.

Какая еще записка? Александрэль сейчас так далеко, что даже амулет связи до него не достает. Чувствуя нарастающую тревогу, я не обратила внимания на то, что воин даже не назвал своего имени, как это принято. Взяла послание, и тут же развернув, прочитала:

Нужна помощь. Остаюсь в Надмире.

Александрэль Асмерон.

Почерк и магическая печать без сомнения Александрэля. От волнения задрожали руки. Ох, Александрэлю нужна помощь! Чем же я могу помочь?!

— Лорд, ты уверен, что эта записка именно мне, а не Эдмунизэлю или заменяющему его сейчас Басонамэлю? — растерянно уточнила я.

— Да, леди, мне было велено передать ее лично тебе в руки, — уверенно ответил он.

— А кем велено? Александрэлем? Ты видел его? Что-то знаешь, что у него случилось?

— Нет, я ничего не знаю о нем. А записку передал курьер, прибывший из Надмира. Извини, я спешу, — и он, слегка поклонившись, развернулся и быстро ушел.

Я стояла с запиской в руках, перечитывая ее уже в пятый раз, и перепугано, с изумлением, думала о том, что бы это значило? У меня просит помощи Александрэль? У меня?! Ведь в нашей семье всегда считалось, что это мне вечно нужна помощь!

Ладно. Теперь помощь нужна от меня. Чем я могу помочь, находясь в Асмероне, и не имея возможности связаться ни с кем из близких? Так, без паники. Моя сила в моих знаниях. Что я знаю о животных, обладающих ментальной магией? Что-то такое встречалось в Хрониках. Значит, бегом, бегом в Библиотеку!

В спешке поприветствовав Хранительницу Библиотеки, Узилаэль, я закопалась в куче старых книг и свитков. Как жаль, что нам практически ничего не осталось в наследство от Древних. Только те дороги и дома, которые мы используем до сих пор, и с помощью простейшей бытовой магии поддерживаем в рабочем состоянии. Да еще, два-три уникальных Артефакта. Ну и еще, то немногое, что сохранилось в Королевской Сокровищнице. Хотя я считаю, что то, что мы называем Сокровищницей, у Древних было просто складом ненужных вещей. По-моему, Древние даже наличными деньгами не пользовались, а имели какую-то магическую систему взаимных расчетов. Но самое прискорбное, что и информацию они хранили не в книгах, а где-то в эфире, извлекая ее при надобности с помощью каких-то заклинаний, теперь уже давно затерянных. Обидно до слез, что все эти знания и умения безвозвратно утрачены.

Просидев в Библиотеке целый день, я нашла то, что искала. Были когда-то, в далекие времена, на нашем материке такие ящеры. Называются Цератопсы. Считается, что давно вымерли. Не слишком быстрые, довольно большие, массивные, в высоту около метра, в длину почти два. Тело полностью покрыто крепким панцирем. Хищники. Находя добычу, фиксируют ее глазами и оглушают ментальной атакой. Именно глаза, являясь отростками мозга, способны аккумулировать и выбрасывать в цель магическую ментальную Силу. Объект нападения в этот момент испытывает ужас и либо застывает на месте, либо бессмысленно мечется, пытаясь спрятаться. Цератопсы могут объединяться в небольшие стаи. Убить Цератопса очень трудно, из-за непробиваемой стрелой брони. Самый надежный способ, это разрушить его мозг, до которого можно добраться через глазную впадину. Хоть глаз и прикрывается опускающейся роговой пластиной, но она тонкая и пробивается оружием. И еще, относительно слабое место — брюхо, где панцирь тоньше. Разумный может защититься от ментальной атаки, надев на голову шлем из сплава серебра и десяти частей никеля.

Вернувшись домой уже поздно вечером, быстро поев, задумалась, а как я могу передать раздобытые сведения Александрэлю в Надмир? Никак, кроме как через курьеров, ведь не ехать же самой в такую даль.

Утром, бегом помчалась в представительство курьерской службы, чтобы отправить свиток с моим подробным описанием всего того, что удалось узнать о Цератопсах.

Не передать словами степень моей досады, когда я узнала, что курьерская карета ушла в Надмир два дня назад. Следующая карета пойдет только через тридцать дней.

Нервно зажав большие пальцы в кулаках, характерный для меня внешний признак нервного волнения, не замечая ничего вокруг, я стояла перед входом в курьерскую контору и напряженно думала. Что делать-то?

Поспешив домой, я решительно стала собираться в дорогу. Поеду сама, на родительском фаэтоне. Дорога займет восемь-девять дней. Конечно, отправляться мне одной в такой дальний путь, по лесу кишащему хищниками, довольно опасно. Но, во-первых, мне не к кому обратиться за помощью, все близкие в отъезде. Во-вторых, хоть я и не воин, никаким оружием не владею, зато я сильный ментальный маг и смогу, не хуже Цератопса, отпугнуть любого хищника. Тем более, у меня есть подаренный отцом, безумно дорогой, кристалл-накопитель магической Силы. На случай полного истощения собственного магического резерва, кристалл мне поможет заимствованной из него Силой. Ну, надеюсь, до этого дело не дойдет, мне еще никогда не приходилось вычерпывать подчистую свой немаленький резерв.

Больше чем опасностей, я боюсь бытовых неудобств. К сожалению, я очень изнеженная, чувствительная, привыкшая к комфорту. Ладно, как-нибудь вытерплю. В конце концов, нельзя же всю жизнь просидеть под опекой родителей. Мне все равно скоро придется самостоятельно жить в строящемся Эльгноморе, где, пока, ни о каком комфорте речь не идет. Вот и будет мне и проверка, и тренировка к будущим трудностям. А назад в Асмерон буду возвращаться, уже точно, либо с курьерской каретой, либо с Александрэлем.

Весь день я посветила тщательно продуманным сборам, практического-то опыта нет. Сгоняла за покупками и приобрела для себя и нашего всеядного ездового ящера лиофилизированные продукты в дорогу. Ведь охотник из меня — никакой. Мой Дар Жизни не дает мне возможности ни у кого отбирать жизнь. Кроме Универсала Александрэля, все остальные известные мне маги Жизни, так же как и я, с помощью своего Дара ни каким образом не могут убить живое существо. Ни полностью остановить работу сердца, ни полностью перекрыть доступ воздуха в легкие, ни полностью изгнать кровь из сосудов, или еще каким-нибудь аналогичным способом. Они могут, в случае необходимости, только ослабить противника, но не допускают перехода через грань. Иначе, можно лишиться своего Дара, он просто выгорит от противоестественного применения. Если надо убивать, на охоте или защищаясь от какого-то хищника, все маги Жизни берут в руки оружие. Дар им в этом не помощник. А вот для меня и это невозможно. Никакое оружие не слушается меня. Даже кухонным ножом я вечно умудряюсь порезать себе пальцы.

На всякий случай купила и готовые общеукрепляющие эликсиры, самой сейчас некогда всем этим заниматься. Приобрела спальный мешок с кожаным низом, а под него еще и эластановый коврик, который легко сворачивается в трубочку, наверное, так будет теплее и мягче спать на земле. Длинный плащ с капюшоном из тонкой, мягкой кожи для вечерних часов, ведь я в это время обычно мерзну, а фаэтон, на котором я поеду, открытый экипаж. Походные сапоги на упругой толстой подошве и более легкую сменную обувь. Небольшую плоскую флягу умещающуюся в кармане плаща. Большой запас воды мне не нужен, я маг Жизни и лес для меня как открытая книга, в нем я чувствую и воду, и животных, и растения. Походный котелок и складывающуюся трехногую подставку для него. Несколько смен белья и носков, две пары штанов-легинсов, четыре туники и толстый, теплый свитер.

Положила в кожаный мешочек побольше денег, на всякий случай. По привычке повесила на шею амулет связи с Эдмунизэлем. Хоть до него, находящегося сейчас в Гномьих Горах, не достать, да и для моей тонкой, слабой шеи даже такой незначительный вес воспринимается как тяжелый груз, но так как-то спокойнее. Пересмотрев все оружие имеющееся в доме, выбрала себе небольшой кинжал. Тяжело вздохнула, жаль, что я не умею метать ножи, как Еваниэль, или метко стрелять из лука, как Ивануэль. Впрочем, если бы и умела, вряд ли смогла бы воспользоваться.

Хоть я, наверняка, вернусь раньше, чем родители, все-таки оставила им записку, объяснив, куда и зачем я отправилась.

Ну, кажется, ничего не забыла.

Закрыла все двери на магические запоры. Вывела из загона ящера и пристегнула к нему фаэтон, небольшое багажное отделение которого, оказалось забито под завязку собранными в дорогу вещами. Села в удобное, мягкое кресло погонщика, и дала ментальную команду ящеру двигаться вперед.

Проявленная мной небывалая решительность, лихорадочные сборы, тревога за Александрэля и жителей Надмира, осознание важности взятой на себя миссии, понимание трудности предстоящего пути, все это, вызвало в моей душе незнакомое раньше волнение и возбуждение. Гремучая смесь страха и восторга подстегивала сердце биться чаще, рождала желание двигаться быстрее. И я, невольно, ментально торопила своего, в общем-то, и так резвого ящера бежать быстрее, чем вызывала недоуменные взгляды прохожих.

Выехав из города через Южный вход, я на бешеной скорости, со свистом ветра в ушах, понеслась по прямой, как стрела, дороге Древних. Через несколько часов подъехала к развилке, где дорога разделялась на четыре направления — на Надмир, на Лангос, на Борнавос, на Марикен — и свернула в сторону Надмира. Многочасовой, однообразный путь, постепенно унял мое возбуждение, и я позволила своему ящеру перейти на более спокойный ритм движения, осознав, что, в противном случае, он быстро устанет.

Первая ночь в лесу, когда я решила дать отдохнуть ящеру и сама немного поспать, была для меня мучительно страшной. Темно. Свет звезд практически не пробивается через густые кроны деревьев, даже ночное зрение не спасает. Только ночные светлячки, пролетая, время от времени освещают пространство вокруг. Установив магический защитный контур, который надежно не пропускает мелкую живность, а о крупной предупреждает звоном, накормив и напоив ящера, я соорудила себе спальное место, расстелив на мягком мху коврик, и забралась в спальник.

Но мне не удалось поспать. Всю ночь я, с замирающим от страха сердцем, напряженно прислушивалась к многозвучью леса. Вздрагивала от каждого шороха, скрипа стволов, потрескивания веток, шелеста листвы, гула насекомых. Всюду мне мерещились угрожающие тени. А лежание на твердой земле, доставляло мучительное неудобство, и утром показалось, что меня били палками, настолько болезненно ломило все тело.

В последующие ночи, то ли я осмелела, то ли устала не спать и бояться, но решив — будь, что будет, уже полностью положилась на магический защитный контур, перестав напряженно прислушиваться к ночным звукам леса.

Иногда меня будил предупреждающий резкий звук, издаваемый защитным контуром, когда его пытался кто-то пересечь. Мне приходилось отгонять незваных гостей с помощью ментальной магии, хоть преодолеть защиту контура очень сложно, она и сама отпугивает живых существ, но и терпеть соседство змеи или ящера поблизости я не могла.

Этой ментальной магией я пользовалась и днем, если за моим фаэтоном увязывалось какое-нибудь крупное животное. Это оказалось несложно. Потраченный резерв магической Силы быстро восстанавливался благодаря непривычно высокой концентрации магии, разлитой в эфире. А я прочувствовала и поняла, что в городе, где сосредоточено много разумных использующих магию, ее в эфире заметно меньше, поэтому и восстановление резерва там идет медленнее.

Еще я поняла, что могу просидеть целый день в кресле погонщика, приспособиться к походной еде, искупаться в малоподвижной запруде ручья, с помощью бытовой магии подогрев воду. Но вот спать на земле — это сродни пытке!

И все же, это путешествие показало, что я не такая уж беспомощная, как считали все вокруг, да и я сама. Вполне могу терпеть неудобства и преодолевать страх, утешая и подбадривая себя тем, что все мои страдания временные. Как только я доберусь до города, смогу, наконец, получить горячий душ, еду за столом и мягкую постель.

Зато, какие потрясающие и незабываемые впечатления я получала от красоты окружающей меня природы. Лучи солнц, пробиваясь сквозь густую листу, рассеивают полумрак и, образуя пятна света, дают возможность насладиться видом незнакомых мне растений.

Очаровательные лесные цветы; хрупкие, резные листья кустов; роскошно цветущие и плодоносящие лианы; величественные хвойные деревья, макушками упирающиеся в небосвод. Дикая мозаика и причудливый контраст цветов. Какие-то листья только народились и имеют светло-зеленый оттенок, какие-то уже зрелые и сизые, какие-то краснеют перед закатом своего существования, а какие-то желтеют перед смертью. То там, то здесь, вспыхивают яркие, разноцветные цветы и бабочки. Более живописную картину трудно себе представить. А мой тонкий нюх не улавливал никаких отталкивающих запахов. Аромат смолы и хвои, благоухание пряных трав и душистых цветов, перебивали запах влажной земли, преющих листьев и мха.

Я наслаждалась тем, что видела. И с восторгом ощущала себя частичкой нашего прекрасного Мира. С невольным хищным азартом я высматривала растения, от которых, на обратном пути, отщипну росток и посажу в своем саду, сделав и его еще более многоликим и красивым.

Вчера утром, на шестой день моего пути, произошло непонятное, отвратительное, возмутительное, ошеломляющее своей жестокостью событие, не имеющее никаких объяснений и не укладывающееся в голове из-за своей беспрецедентности.

Услышав далеко за спиной характерный шуршащий звук бегущего по дороге ящера и тихий перестук колес, я обрадовалась, поняв, что у меня появились попутчики. Остановив своего ящера и спрыгнув с фаэтона, я встала посреди дороги и, приплясывая на месте от нетерпения, с предвкушающим интересом всматривалась в подъезжающую карету. Поравнявшись со мной, она остановилась. Управляющий ящером эльф, не спеша поднялся со скамейки погонщика, и сошел на дорогу.

А я замерла от удивления. Такое вижу впервые. На его лице была маска в виде тонкой, темно-серой вязаной шапочки, надетой на голову и натянутой до плеч, а на месте глаз и рта прорези. Смотреть на это было жутко, и мое сердце тревожно забилось в груди, предчувствуя беду.

Он молча, внимательно рассматривал меня, не высказывая удивления от нашей встречи. Загнав подальше свой страх, пришедший на смену радости, я первая прервала нелепое молчание:

— Здравствуй, лорд. Меня зовут Алинаэль Асмерон, я еду в Надмир. Обстоятельства вынудили меня отправиться в путь одной, и это оказалось трудно. Поэтому я рада нашей встрече, хотя ты и выглядишь в этой маске, как злодей из сказки. Зачем она?

Он как-то зловеще хмыкнул. Я почувствовала его внутреннее недоброжелательное напряжение и решительную, опасную агрессию. Невольно отступила на шаг. Что бы это значило? Что от меня может быть нужно? Ведь мы не степные орки и у нас никакое насилие в отношении женщины недопустимо!

Ох, сейчас не до этики, запрещающей ментальное воздействие на соотечественника, и я, чувствуя смертельную опасность, попыталась ментально атаковать этого сумасшедшего эльфа, стремясь вызвать у него желание быстрее убраться отсюда прочь. Но он, как будто знал о моих возможностях, и держал ментальный щит, пробить который, вот так, с наскока, не касаясь эльфа хотя бы рукой, мне не удалось.

Ментальный Дар позволяет чувствовать эмоции, мысли и намерения другого, даже побуждать к тем или иным действиям или передавать свои собственные знания, но все это возможно только на добровольной основе. А вот принудительное ментальное воздействие на разумного, действие очень сложное. Особенно если надо взламывать ментальный щит. Это по силам только очень сильному, умелому магу. Да и тому требуется, в этот момент, непосредственный телесный контакт, как и при использовании Целительской магии.

Ментальным чутьем я поняла, что в карете находится еще один эльф, который, вообще, почему-то из нее не вышел. Мелькнула мысль, что надо попытаться послать ему ментальный Зов о помощи, но додумать ее до конца я не успела.

Эльф, в стремительном броске приблизился ко мне, и одним движением накинул на меня большой, плотный мешок, накрывший от макушки до колен. Он крепко обхватил меня руками, не давая пошевелиться.

Я молча стояла погруженная в темноту не сопротивляясь, понимая, что это бессмысленно. На помощь мне звать некого, в карете, наверняка, соучастник, а сил и умений физически сопротивляться и бороться, тем более против двух мужчин, у меня нет. Прислушиваясь к звукам, я пыталась понять, что происходит. Из кареты кто-то выпрыгнул, и остановился. Тот, кто удерживал меня, недовольно прошипел:

— Чего встал?! Давай быстрее! Вряд ли, конечно, здесь кто-нибудь проедет, но все-таки рисковать глупо. Поторопись!

Я услышала шаги в сторону моего ящера, затем, как мой фаэтон развернулся на дороге, а потом, удаляющийся звук постукивающих колес. Когда этот звук затих вдалеке, эльф сдернул с меня мешок, сорвал амулет связи с моей шеи и ножны с кинжалом, висевшие на поясе. Одной рукой крепко удерживая мои руки, другой он схватился за рукоять своего кинжала.

Неужели он решится убить меня?! Но это невозможно! Ничего не понимаю! От усилившейся паники кровь запульсировала в висках. Но тут, появившаяся здравая мысль заставила меня мобилизоваться. Что же я веду себя, как травоядный ящер на заклании? Надо хотя бы попытаться сопротивляться. Я маг Жизни или кто?! Конечно, моя магия не даст мне убить его, но кое-что мне доступно.

Пользуясь тем, что я импульсивный маг и свободные руки для плетения заклинания мне не нужны, а эльф удерживая касается меня, и тем самым создает телесный контакт, я призвала Силу и направила ее на него, стремясь замедлить работу сердца и дыхания. И это принесло результат. Он побледнел, покачнулся от возникшей слабости, и с силой оттолкнул меня, чтобы прервать контакт наших рук. Я не удержалась на ногах и упала. Эльф быстро отошел от меня и, запрыгнув на место погонщика в своей карете, стал ее разворачивать.

— Почему?! За что?! Ответь! Ведь ты же знаешь, что я все равно здесь погибну! — поднимаясь на ноги, крикнула я.

— Не люблю полукровок! — с глумливой наглостью в голосе ответил он, и его карета стала стремительно удаляться от меня в ту сторону, откуда приехала. Не зная зачем я это делаю, в последний момент я бросила в след эльфу магическую метку, прикрепившуюся к его ауре.

Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя. Надо осмыслить ситуацию, в которой я оказалась. Обо всем остальном буду думать позже. Если выживу.

Итак, на мне белье, туника, легинсы, походные сапоги, заколка удерживающая волосы, практически полный магический резерв Силы. Всё! Остальное уехало в моем фаэтоне!

Вместо оставшихся двух дней пути в повозке, дойти пешком до Надмира понадобиться около восьми-девяти дней. За это время я, конечно, не умру от холода, голода и жажды, магия поможет мне добыть все необходимое. Но вот успешно противостоять огромному количеству хищных животных, у меня ресурса уже не останется. Медлительная, неуклюжая, теплая, пахнущая кровью и плотью жертва, которой я сейчас являюсь, легкая добыча!

Судя по всему на это и был расчет напавшего на меня эльфа. Сам убить, нарушив главный запрет эльфов — на убийство себе подобного, этот моральный урод все-таки не решился. А вот отдать на съедение хищникам, степень нравственного падения оказалась достаточной.

Обида, напряжение, страх переполняли меня, но я упорно шагала по дороге в сторону Надмира. Смахивая ладонью непроизвольно текущие слезы, я не смогла прогнать ненужные сейчас мысли и все пыталась проанализировать произошедшее. Итак, основная претензия ко мне та, что я полукровка. И это не выдерживает критики. Я сама этого факта не только не стыжусь, но даже горжусь иномирским происхождением моей матери. Хотя себя ощущаю эльфийкой. И со стороны окружающих всегда чувствую к себе отношение, как к родственной особи, как к эльфийке. В отличие, от эльфиек-полукровок орочего происхождения, в которых гораздо в большей степени чувствуется примесь иной крови.

Надо вспомнить все, что я слышала от Эдмунизэля, о возникшей несколько лет назад политической оппозиции, целью которой было прекратить взаимное проникновение двух рас, и смешение орков с эльфами. Лозунги этой оппозиции — 'Эльфы — высшая раса!', 'Не дадим низшим испортить чистоту нашей крови!', 'Лучше вымереть, чем превратиться в грязнокровок!', 'Убирайтесь из Эльфийского Леса!' и, наконец, даже — 'Этот Мир принадлежит эльфам!'.

Я в это не вникала, не придавая особого значения, считая единичными случаями. Ведь всегда находятся те, кто вечно чем-то не доволен. Но лично я никогда не сталкивалась с расовой дискриминацией. А главное, дальше лозунгов дело никогда не заходило.

Но в сегодняшней скверной истории есть логические нестыковки. Почему надо начинать расовую чистку с полукровок, а не с чистокровных орков? Почему конкретно с меня? Нет сомнений, что именно меня специально выследили на пустой дороге.

Ну, пусть я полукровка, но все же больше эльфийка, чем человек, как моя мать иномирянка. Ко всему прочему, женщины-полукровки рожденные от орчанок скорее могли бы оказаться более легкой добычей, чем я, учитывая магическую мощь моих отца и брата, всегда опекающих меня. Да и вообще, как кто-то решился поднять вооруженную руку на женщину, если женщины для эльфов сверхценность, их мало и они тщательно оберегаемы?!

Что-то тут не сходится. Может здесь какой-то личный мотив конкретно против меня, а то, что я полукровка, только предлог? Но кому и чем я могла так досадить, чтобы переступить через многовековые традиции, запрещающие убийство соотечественника? Ума не приложу! У меня никогда не было личных врагов и даже недоброжелателей. Да и образ жизни я веду довольно замкнутый, ни с кем не вступая в конфронтацию, при одном только намеке на конфликт, предпочитая устраниться.

Жаль я не доживу до ответов на эти вопросы. А другие, их и не зададут. Моя смерть для всех будет выглядеть, как несчастный случай в лесу, от клыков диких хищников, как гибель глупой девицы, в одиночку отправившейся в дальний путь. И Александрэлю теперь не помогу, так и не сумев передать ему раздобытые сведения. Наверное, это последние часы моей жизни. К вечеру, когда спадет жара, станут активными хищники и тогда мне конец. Но с мыслями о смерти смириться не получалось, и вопреки здравому смыслу в глубине души теплилась надежда на чудо, которое поможет мне избежать встречи со смертельно опасными хищниками.

Чуда не случилось. На закате Красного солнца я вдруг почувствовала необъяснимую тревогу, быстро переходящую в панику от понимания того, что меня сейчас атакуют. От страха неподдающегося осмыслению, хотелось завизжать, куда-то бежать, спрятаться, хотя я понимала, что здесь прятаться негде. У хищных животных отличный нюх, и раз они меня учуяли, то теперь уже не упустят. А может, лечь и притвориться мертвой?

Я так и сделала. Спрыгнула с дороги, упала в траву и замерла, застыв без движения, прикрыв голову руками. Такое поведение больше в моем характере, чем проявляя активность пытаться бежать или прятаться, зная, что это все равно бессмысленно. Затаила дыхание... и тут осознала, что это же ментальная атака! Я же сама недавно читала об этом. Рядом Цератопс! Шлема у меня нет, но ментальный щит я же могу поставить!

Опустила щит. Тут же почувствовала несказанное облегчение и вернувшийся здравый смысл. Поняла, что если я буду валяться на земле, со щитом или без него, Цератопс меня сожрет.

Я встала и сразу увидела его. Из зарослей вышла на четырех толстых лапах, большая, неуклюжая, омерзительная тварь, вся покрытая панцирем с безобразными, ороговевшими наростами. Плотно сомкнутое ротовое отверстие выглядит, как узкая щель. Глубоко запавшие глаза утоплены в больших провалах глазниц. Цератопс медленно приближался ко мне, не отводя от меня взгляда.

У меня нет никакого оружия, мне нечем пытаться проткнуть Цератопсу глаз и добраться до его мозга. Да я и не смогла бы. И дело не в том, что Дар выгорит, ведь стоит вопрос о жизни и смерти, а в том, что я, просто, психологически не смогу это сделать. Наверняка, в последний момент рука дрогнет. А тварь тем временем навалившись, меня раздавит своей тушей.

Не отводя взгляда от Цератопса, я присела и ощупью нашарила в траве какую-то короткую, толстую палку, валявшуюся под ногами. Выпрямилась и дрожащей рукой направила палку в сторону Цератопса, попробовав запугать и отогнать эту тварь. Напряженно уставившись ему в глаза, я представила, и мысленно передала, страшную картину. Как палка в моей руке превращается в тяжелое, длинное, острое копье. Со всего размаха и со всей силой я протыкаю этим копьем его глазницу. И, глубоко войдя в мозг, разрушаю эту мягкую, нежную субстанцию, вызывая мучительную, стремительную смерть. От этого образа меня затошнило, но я, сжав зубы и не отводя взгляда, заставила себя усилить ментальное давление. Цератопс неожиданно взвизгнул, припал к земле брюхом, а потом, развернувшись, быстро пополз в заросли.

Я с облегчением перевела дыхание. Попыталась сглотнуть подступивший комок тошноты, но содержимое желудка удержать не удалось. Отойдя в сторону дороги, посмотрела на свои трясущиеся руки. Отметила, что из носа капает кровь. Заставила себя не думать о том, выживет ли после пережитого Цератопс. И с бессильной грустью констатировала, что из-за противоестественного для меня действия, магический резерв сразу критически уменьшился и истощен почти до предела, но к счастью все-таки не выгорел. Ладно, в любом случае, буду идти вперед до последнего вздоха.

Видимо, Цератопс предварительно распугал всю живность в округе, потому что до середины ночи на меня никто не нападал. А потом, я в последний момент увидела, как в стремительном броске мне в лицо летит огромная, широко раскрытая змеиная пасть, с обнаженными парными клыками и длинным, раздвоенным, трепещущим, ищущим языком. На каких-то неведомых мне инстинктах я резко выбросила вперед прямую руку. В ней до сих пор я бессмысленно сжимала подобранную, во время атаки Цератопса, свою палку-выручалку. В вертикальном положении, как упор, я воткнула палку в разинутую пасть змеи. Змея замерла на мгновение, с намертво заклиненной раскрытой пастью, но не отступилась. Она постаралась достать и ударить меня хвостом, хлестко рассекая воздух. От первого удара я с трудом увернулась и поняв, что второго не переживу, бросилась бежать.

Я бежала всю оставшуюся ночь со всей доступной мне скоростью, не экономя жалкие остатки своего магического резерва, поддерживая работу бешено стучащего сердца, пытаясь выровнить дыхание, добавить энергии в перетруженные мышцы. Бежала до тех пор, пока еле живая не рухнула на дорогу без сил.

Тут-то, меня кто-нибудь и сожрал бы, но вместе с восходом Желтого солнца и зарождением нового дня, налетела гроза с ливневым дождем, и вся живность временно попряталась в зарослях леса.

И вот, я сижу на дороге под дождем, с пустым резервом, обессилено уткнувшись лбом в колени, мокрая, грязная, дрожащая от холода и слабости. Сил не осталось ни на какие душевные переживания. Ни на жалость к себе, ни на горечь сожаления, что жизнь закончилась, так толком и не начавшись. Сил нет даже на страх. Знаю, что умру, как только кончится дождь. И теперь, сама не рада, что убежала от змеи. Смерть от ее укуса с парализующим ядом была бы безболезненной. А кто теперь придет ко мне, чтобы сожрать?


* * *

Когда ящер фыркнул мне в ухо, я только крепче сомкнула веки. Ну, вот и все...

Хищные ящеры, если есть такая возможность, стремятся в первую очередь придушить жертву, что бы потом беспрепятственно вгрызаться в плоть. Не должно быть особенно больно...

Я в ожидании атаки даже не шевельнулась. Но ящер медлил... Неужели травоядный или насекомоядный? Зачем тогда подошел ко мне? Надо все-таки на него взглянуть...

Сил хватило только на то, чтобы слегка повернуть голову в его сторону и чуть приподняв веки, сквозь мокрые ресницы, посмотреть, какого ящера я привлекла.

Ездовой! Сердце радостно трепыхнулось. Неужели меня сейчас кто-то спасет?! И, видимо, даже такой маленький всплеск радости оказался для меня запредельным, отключив сознание и погружая в темноту.

Из этого состояния меня вывела тупая, тянущая боль в мышцах всего тела, возникшая, когда я попыталась перевернуться со спины на бок. Невольно застонав, я вернулась в исходное положение. Что это со мной?

Тут, ярко вспомнилось все, что мне пришлось пережить. Неужели я жива и спасена?! Интересно, где я? Кто мой спаситель? Или похититель? Нет, не может быть, чтобы все эльфы только и хотели, чтобы меня убить или пленить — это уже паранойя.

Так, надо попытаться разобраться в окружающем. Открыла глаза. Полумрак. Я в карете. Одна. Карета пустая, в ней нет даже традиционных лавок, обычно расположенных напротив друг друга, вдоль стенок, на длину всей повозки. Только в углу небрежно брошенные походные вещи — сумка и мужской плащ. Я лежу на полу, на одеяле и укрыта другим одеялом. Сапоги с меня сняты, но моя одежда на мне. Сухая, чистая. Значит, кто-то позаботился, и применил бытовое заклинание сухости и очищения. Мерное покачивание свидетельствует о том, что карета движется. Надо бы сесть и посмотреть вперед, в открытый проход, кто там управляет ящером?

При попытке сесть, тело снова отозвалось запредельной слабостью и ноющей болью, особенно сильной в ногах и плечах. Вновь застонав, я бессильно опустилась назад. Да что же это такое? Ведь я же не ранена. Неужели это реакция на физическое, душевное и магическое истощение? Ну да, я известная слабачка, вообще непонятно, как выжила после таких нагрузок.

Тем временем мои несдержанные, постыдные стоны, видимо, привлекли внимание погонщика ящера. Карета остановилась. Внутрь кареты, пригнувшись в проходе, вошел эльф, чистокровный, что легко определялось по полному отсутствию волос где-либо не теле и легкому сиянию светлой кожи.

Это был молодой мужчина, лет ста пятидесяти. Высокий рост и безупречное, тренированное тело с развитой мускулатурой наталкивало на мысль, что он воин. Одет в традиционный эльфийский костюм. На нем штаны заправленные в сапоги и рубашка из плотного, тяжелого, прочного шелка сотканного насекомыми — шелкопрядами. Вся одежда редкого темно-фиолетового цвета. Обычно мужчины предпочитают темно-зеленый или коричневый цвета, которые улучшают маскировку в лесу. А еще, на нем черный жилет и черные, невысокие, походные сапоги на толстой подошве. Все вместе выглядит мрачно, но элегантно. Надо же, а цветовую гамму мы оба предпочитаем одну и ту же. На мне-то надета свободная, легкая, светло-фиолетовая туника и темно-фиолетовые легинсы.

От мужчины приятно пахло корой ароматного, редко встречающегося дерева, эту кору в измельченном виде используют как приправу к некоторым десертным блюдам. Глаза большие, фиолетовые, яркие, живые. Прямой нос без прогиба переносицы, что придает профилю надменный и суровый вид. Тонкие губы, острые уши. Кожа гладкая, эластичная настолько, что мимические морщины отсутствуют. Все в нем соразмерно, гармонично. В общем, типичный эльф, как все, с виду красивый и холодный. Из индивидуальных черт, выделяется только немного тяжеловатый подбородок и более темный цвет глаз, которые сейчас выдавали его любопытство, несмотря на невозмутимое выражение лица.

Пристально рассматривая его, я, забыв о деликатности, расфокусировала взгляд и посмотрела магическим зрением и на его ауру. Его магический резерв, который находится в районе солнечного сплетения, ярко светится, свидетельствуя о своей наполненности, а размер этого свечения выдает сильного мага. Серебристые переливы ауры в области груди и голубоватые в верхней части живота, говорят о том, что он Стихийный маг, и обладает Даром Воздуха и Даром Воды, а золотистый оттенок, там где голова, свидетельствует еще и о Ментальном Даре. Моя-то магия Жизни светится чуть зеленоватым светом, на уровне нижней части живота.

— Здравствуй, леди. Ты, наконец, проснулась? — произнес он красивым, чистым, довольно низким, бархатным голосом.

— Здравствуй, лорд. Спасибо тебе за спасение и заботу обо мне. Но я не проснулась, а пришла в себя после обморока, — прохрипела я тихим голосом, остро почувствовав боль в потрескавшихся губах и пересохшем от жажды горле. Чувствуя неловкость от того, что я разговариваю с ним лежа, попросила: — Ты поможешь мне сесть?

Он охотно опустился рядом со мной на колени, приподнял за плечи, подтянул и прислонил спиной к стенке.

— Обморок не может длиться целые сутки. Это был восстанавливающий сон после магического истощения. Сейчас я дам тебе попить, поесть, и ты снова почувствуешь себя здоровой, бодрой, активной, — доброжелательно ответил он.

— Я спала целые сутки?! Ничего себе, такого со мной еще не случалось.

— Да, я тоже удивлен, — сказал он, протягивая мне маленький флакон с жидкостью.

— Что это? — спросила я, беря у него флакончик.

— Восстанавливающий эликсир, — ответил он, дотянулся до брошенной в угол сумки, и стал доставать из нее флягу с водой и продукты.

Я пила эликсир маленькими глотками, наблюдая за ним. Движения плавные, спокойные. Он ничем не выдает своего нетерпения и любопытства. Кажется, будто бы ему все равно, кто я, как оказалась одна на дороге, в беспомощном состоянии, без повозки, вещей, оружия, денег, амулета связи.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я его с улыбкой, чувствуя, как мне становится легче.

— Вот, кушай, — пододвинул он ко мне воду и еду.

Я, преодолевая слабость, охотно воспользовалась его предложением, и немного поев и попив, поблагодарила.

— Ты мало съела. Так, быстро не восстановишься, — заметил он недовольно.

— Пока, мне больше нельзя. Лучше я еще немного поем через некоторое время. Лорд, я могу узнать твое имя? — наконец решила я, что нам пора вспомнить о приличиях.

— Меня зовут Данирэль Надмир.

— А меня Алинаэль Асмерон, — представилась и я.

— Я знаю, — как-то открыто, радостно, немного смущенно улыбнулся он, обнажив белоснежные зубы с сияющими верхними клыками, и каким-то мальчишеским жестом потер ладонью свой голый затылок. — Извини, что сразу об этом не сказал.

Наконец-то кто-то улыбается. Я в ответ расплылась довольной улыбкой, демонстрируя ровные зубы, без налета хищности, которую придают чуть удлиненные верхние клыки эльфов. И, как всегда, послала собеседнику с улыбкой частичку душевного тепла.

— Разве мы знакомы? — удивилась я. — Никогда не жаловалась на плохую память.

— Ну, во-первых, наверное, все жители Эльфийского Леса знают, хотя бы со слов других, как выглядят дети иномирянки Еваниэли. Согласись, и она, и вы, не рядовое явление в нашей жизни. А во-вторых, я, если выпадает возможность посетить Асмерон, всегда хожу на концерты твоей сестры, послушать ее Голос, музыку, песни. И, однажды, увидел на ее концерте тебя. В тот раз, даже не знаю, что произвело на меня большее впечатление — ее выступление или твоя необычная красота. Тогда, рассматривая тебя, я, глядя на женщину, в первый и единственный раз испытал непередаваемые ощущения такой силы, что забыл, как дышать. Твоя женственная фигура, самая совершенная, какую только можно себе вообразить, вызывала мужское желание, хрупкость — стремление защитить, водопад шелковистых светлых волос, цвета сплава золота с серебром — пропустить между пальцев, в сияющих светло-фиолетовых глазах — утонуть, розовые пухлые губки попробовать на вкус, острые кончики маленьких ушек — приласкать, каждый тоненький пальчик — поцеловать... Ох, извини, что-то я увлекся. Тебе, наверное, скучно это слушать, в очередной раз, от еще одного мужчины...

— Нет. Мне никто такого не говорил. То ли я повода не давала, то ли на других мужчин не произвожу такого впечатления, — ответила я смущенно, испытывая, от его слов, какое-то непонятное волнение в груди. И пытаясь скрыть неловкость, переключила разговор на другую тему. — Данирэль, а куда мы едем?

— Когда я увидел тебя сидящую на дороге, насквозь промокшую и обессиленную, я ехал в Асмерон. Но теперь, повернул назад, в Надмир, ведь именно туда ты хотела попасть? Я правильно понял? И почему ты одна? Как оказалась в таком ужасном положении? Что случилось? Расскажешь?

— Расскажу, — согласно кивнула я. — Только давай ты вернешься к своему ящеру, нам надо спешить. А я сяду рядом с тобой, только помоги мне дойти, а то меня пока ноги не держат. И подвинь, пожалуйста, если тебя не затруднит, мне мои сапоги.

Он помог мне обуться. Подхватив на руки, бережно усадил рядом с собой на скамейку погонщика, предварительно убрав нам под ноги, лежавшие на скамейке лук и колчан со стрелами. Дал ментальную команду ящеру двигаться вперед, и выжидательно посмотрел на меня. Я от слабости вынуждена была привалиться плечом к его боку, что, конечно, вызывающе неприлично так нагло нарушать личное пространство, но он, все правильно поняв, прижал меня к себе ближе, поддерживая за талию.

Невольно, нервно сжимая большие пальцы в кулаках, я начала свой рассказ с момента получения записки от Александрэля и закончила нашей с Данирэлем встречей на дороге.

Данирэль был потрясен происходящим не меньше моего. Слушая, все сильнее сжимал губы, каменел лицом, все теснее прижимал меня, даже в какой-то момент перетянул к себе на колени и, осторожно обнимая, успокаивающе стал поглаживать по спине. Я не возражала, наоборот, была рада таким проявлениям поддержки и сочувствия, ощущая, как нервное напряжение внутри меня потихоньку ослабевает.

— Данирэль, я вижу на твоей груди целую гроздь из амулетов связи. Такое их количество, только у своего отца видела. Хоть один из них может связывать тебя с кем-нибудь в Надмире? — заинтересовалась я. — Если ситуация с Цератопсами такая тяжелая, что Александрэлю нужна помощь, может быть ты сможешь сообщить сведения найденные мной в Хрониках.

— В этом сейчас нет острой необходимости. Видишь ли, Алинаэль, похоже, что покушение на тебя было заранее тщательно продумано злоумышленниками, и тебя просто заманили в ловушку, — с тяжелым вздохом, расстроено сказал Данирэль, и стал объяснять мне сегодняшнюю ситуацию в Надмире. — Когда, в окрестностях города появились Цератопсы, правда, мы не знали, что они так называются, погибли трое воинов-охотников, бродивших по лесу в одиночку. Это стало поводом собрать всех жителей в городе, под защиту городского рва и отряда воинов. Внутри защищенного города близость Цератопсов особой опасности не представляла, даже если их собиралась стая из трех-четырех особей. Во время ментальной атаки этих тварей, все, кто мог, защищали свое сознание ментальным щитом. Тем жителям, кто не владеет возможностью поднять щит, добраться до дома помогали окружающие. Стены наших домов, как оказалось, отлично защищают от ментального воздействия Цератопсов. Эльфы, владеющие ментальной магией, в такой момент собирались вместе в небольшой отряд, и общими усилиями, ответной ментальной атакой отгоняли Цератопсов. А вот как их уничтожить, никто не знал. Их крепкий панцирь, как надежный щит, не пробивается ни стрелой, ни болтом арбалета. Фактически, эти твари взяли город в осаду. Рано или поздно, у нас в городе возникла бы проблема голода.

Тогда, мой отец, Назимэль, градосмотритель Надмира, послал с курьером сообщение в Асмерон, Эдмунизэлю, с подробным отчетом о положении дел и попросил помощи или совета, как избавиться от тварей. Эдмунизэль отправил к нам в помощь Александрэля, договорившись с ним, что если Александрэль надолго задержится в Надмире, то предупредит его об этом, прислав сообщение с курьерской почтой. Хорошо знаю обо всех этих подробностях потому, что живя один, я пригласил твоего брата и двух его воинов пожить в моем доме, пока они будут находиться в Надмире, чем они и воспользовались.

Александрэль очень сильный маг, и здорово нам помог. Он решил, что лучший способ справиться с тварями заключен в древнем принципе — 'побеждай подобное подобным'. У Александрэля как-то получается, опустив щит на свое сознание, в то же время ментально подманивать Цератопсов. А потом он заставляет их парализовано замирать на месте. В этот момент, подойдя к ним на расстояние вытянутой руки, он мечом, через глазницу, беспрепятственно убивает их, разрушая мозг. Видишь, он сам додумался до того, о чем ты прочла в Эльфийских Хрониках.

Освободив осажденный Цератопсами город, Александрэль решил, что не может уйти в Асмерон, потому что этих тварей еще много осталось в лесу. А главное, он как-то понял через ментальный контакт с ними, что они пришли сюда с восточного побережья Океана, где производят кладки яиц, там есть для этого все подходящие условия. Цератопсы размножились на побережье в таком большом количестве, что опустошили там всю кормовую базу, и теперь будут мигрировать к центру нашего материка, захватывая новые территории. Александрэль, понимая, что этого нельзя допустить, решил пойти со своими воинами на восток, для зачистки захваченных Цератопсами территорий. И прежде чем надолго уйти, он послал предупреждающую записку Эдмунизэлю, что пока не может вернуться домой, его помощь нужна здесь, в Надмире.

Так что, ты неправильно поняла смысл этой записки. Помощь нужна не Александрэлю, а от Александрэля. Но все это было давно, и записка в Асмерон попала задолго до того, как тебе ее передали. Из твоего рассказа ясно, что она оказалась в руках кого-то, кто ее не отдал Эдмунизэлю, а придержал у себя, дождавшись момента, когда ты осталась одна. И удачно воспользовался ею, чтобы выманить тебя из города.

— Но почему же мне никто не рассказал об этой договоренности Эдмунизэля и Александрэля? — задала я раздраженно вопрос не по адресу.

— Наверное потому, что никому и в голову не могла прийти мысль о возможности последующих событий, — мрачно ответил он.

— Ладно, значит моя помощь в Надмире не нужна, — не смогла я скрыть разочарования в голосе, осознав бессмысленность всех моих усилий сопровождавшихся таким смертельным риском. — Так что, я могу не задерживаться в городе. Александрэля ждать смысла нет. Как я поняла, неизвестно когда он вернется со своей зачистки на востоке?

— Да, неизвестно, — подтвердил Данирэль. — Курьерская карета из Надмира должна отправиться в Асмерон в ближайшие дни. Я даже сначала сам планировал ехать вместе с курьерами, но потом передумал и выехал немного раньше. Хотел больше дней провести в столице. Посмотреть бега на ящерах, состязания воинов на арене, посетить торговых мастеров, сходить на концерт. Но прежде чем ты отправишься в обратный путь, тебе надо отдохнуть, восстановиться, приобрести все необходимое для твоей обратной дороги. Поэтому предлагаю возвращаться в Асмерон не с курьерами, а дней через пять, в моей компании, в этой карете. Мне все равно нужно ехать туда по делам. А эти несколько дней в Надмире я приглашаю тебя пожить в моем доме. Согласна?

— Да, спасибо, — рассеянно ответила я, не задумываясь прилично ли это и где я возьму деньги на приобретение всего необходимого, а сосредоточенно думая сейчас о другом. — Все-таки я не могу понять и теряюсь в предположениях, кому и зачем была нужна моя смерть? У меня нет личных врагов.

— Скорее это, действительно, не личное. Недаром убийца назвал тебя полукровкой. Это какая-то политическая интрига направленная против расового смешения. Непонятно только, почему ее первым объектом стала ты. В любом случае, надо рассказать о случившемся, как можно большему числу лиц, повысить бдительность, провести расследование, чтобы найти виновных. А начнем мы с расспроса курьера, когда и кому он передал записку Александрэля. Ты смогла бы опознать напавшего на тебя эльфа?

— Лицо не видела, голос не выразительный, фигура ничем не примечательная, одежда, как у большинства, но на нем есть моя метка, так что, если лично столкнусь, узнаю.

Мы надолго замолчали, каждый по-своему обдумывая всю эту страшную и непонятную историю, не находя ей логичных объяснений.

Наступили сумерки. Данирэль, свернул с дороги на обочину рядом с протекающим здесь ручьем и остановил нуждающегося в отдыхе ящера.

— Поедим и будем устраиваться на ночлег, ящеру надо отдохнуть. Ты пока разведи огонь и согрей воду, а я рядом поохочусь и что-нибудь раздобуду нам на ужин, — протягивая мне котелок, сказал Данирэль, и быстро начав складывать поленницу толстых веток для костра.

Итогом его охоты, найденных мной и выдернутых из земли съедобных кореньев, стал черепаховый суп, который мы оба с удовольствием уплетали сидя у костра.

— Когда мы будем в Надмире? — поинтересовалась я, мечтая о мягкой постели.

— Завтра, еще до восхода Красного солнца.

— Данирэль, а почему ты отправился в путь один? — спросила я, отмечая приятную сытость, ушедшую из тела боль и с удивительной скоростью заполняющийся резерв Силы, восстановившийся уже на четверть. — Это ведь опасно.

— С тех пор, как ректор Академии, Зоровадэль, то ли сам изобрел, то ли где-то откопал древний свиток, с заклинанием защитного контура, я предпочитаю путешествовать один. Не люблю подстраиваться под ритм, скорость и привычки других, и не хочу заставлять кого-то приспосабливаться под меня. А ты знаешь это заклинание?

— Знаю, но я импульсивник, мне не надо учить, как плести заклинания. Достаточно однажды понять его суть, а дальше только волевым усилием, используя Силу, добиться желаемого.

— Здорово! — с восторженной завистью отреагировал он, как и большинство заклинателей.

— Да в этом нет ничего особенного, — попыталась я его переубедить. — Это только внешние различия в том, что является проводником магической Силы. Слово, жест или голая воля. Суть, все равно, одна и та же.

— Раз ты импульсивник, значит, слабый маг. Поэтому ты так долго спала, восстанавливаясь?

— Да нет, я не слабый маг. Я слабая физически. Из-за этого, еще и не владею ни одним из видов оружия, а убить магией, Дар не позволяет, — горестно пожаловалась я Данирэлю.

— Тогда почему ты отправилась в путь одна, где твой телохранитель? — удивленно воскликнул он.

— У меня его нет. Как раз по тем же причинам, по которым ты предпочитаешь отправляться в дорогу один. В этом мы с тобой похожи. И если моя сестра, по требованию Совета Старейшин, долгое время была вынуждена терпеть рядом телохранителя, пока не научилась контролировать свой прекрасный и опасный для других Дар, то в моем случае, скорее окружающие опасны для меня, что и показали произошедшие события. Но ведь никто и никогда не мог предположить такого!

— Значит, делай полезный вывод из случившегося и найди себе телохранителя, если рядом с тобой нет надежного мужчины, готового всегда тебя защищать, — в его голосе слышался вопрос.

— Я просто, впредь, буду более осторожной и менее доверчивой, — категорично заявила я, давая интонацией понять, что не хочу дальше обсуждать ни тему телохранителя, ни тему мужчины в моей жизни. Они мне не нужны, у меня есть отец и брат.

Последовавшая за этим спокойная беседа о том о сем, позволила нам лучше познакомиться друг с другом. Я поняла, что Данирэль редкий тип эмоционально реагирующего эльфа. У него даже, в момент расслабленности, мимика становилась достаточно подвижной. Он оказался хорошо образован, умен, находчив, с чувством юмора, без упертой приверженности традициям, а, как и я, любитель узнавать и пробовать что-то новое. Разговаривать с ним было интересно, и даже постепенно появилось редкое чувство взаимопонимания и родства душ.

Уже укладываясь спать на полу кареты, я, преодолевая внутреннюю неловкость за свою постыдную изнеженность, застенчиво попросила:

— Данирэль, можно я лягу на вдвое сложенное одеяло, а укроюсь твоим плащом, мне очень жестко спать на голом полу.

— Конечно. Еще и второе одеяло возьми, мне оно не нужно, я вполне комфортно чувствую себя и так, — и он сам соорудил мне спальное место.

Я села. Сняла сапоги. Воспользовалась бытовой магией очищения, приведя себя и одежду в порядок. Распустила уложенный на затылке узел волос и попыталась причесать волосы растопыренными пальцами.

— Можно мне коснуться твоих волос? — спросил Данирэль, следя завороженным взглядом за моими манипуляциями.

Да, волосы у эльфов, пока, редкое явление и отношение к ним разное. Для кого-то они неприятное свидетельство расовой чуждости и вызывают брезгливость, а для кого-то пленительная, экзотическая причудливость.

— Можно, — отозвалась я, понимая его любопытство.

Сев за моей спиной он вначале несмело потрогал кончиками пальцев мои волосы, а потом попытался повторить мои движения, пропуская волосы между пальцами. Я закрыла глаза, отдавшись приятным ощущениям. Почему этот мужчина не вызывает у меня отторжения, и я позволяю ему такой близкий физический контакт? Наверное, потому, что он мне жизнь спас, и я ему за это очень благодарна? Или это тот редкий случай, когда симпатия и доверие возникают спонтанно?

— А можно тебя поцеловать? — жарко зашептал он мне в ухо, от чего по телу побежали мурашки.

— Э-э-э... не знаю... я еще никогда не целовалась с посторонними мужчинами, — открыв глаза, я повернулась к нему лицом и неуверенно посмотрела на него, не зная пугаться ли или приобрести новый опыт.

— Так давай попробуем, — настойчиво продолжил он шептать мне в ухо.

Я задумалась. Надо себе сознаться, ведь мне уже давно пора не только целоваться, но и узнать что же такого притягательного в настоящей сексуальной близости, я итак с этим припозднилась. А тут, вроде, и мужчина мне симпатичен, и знакомство временное, ни к чему не обязывающее.

— Ладно, — согласилась я.

Его сильные руки притянули меня ближе, горячие губы скользнули по моему уху... щеке... добрались до губ... он кончиком языка потрогал мою нижнюю губу... осторожно погладил ее... его язык скользнул мне в рот и ласково коснулся моего языка.

Вначале я вздрогнула от такой наглой интимности. Потом хотела брезгливо оттолкнуть. Но затем, поймала себя на том, что получаемые ощущения приятны настолько, что испуг от чужого языка в моем рту, возмущение и брезгливость, куда-то подевались. Вновь закрыв глаза, я отдалась этим новым для меня, неожиданно понравившимся впечатлениям.

Поцелуй стал более глубоким, его язык более требовательным, активным, неспешно исследуя мое небо, внутреннюю поверхность губ, а приятные ощущения сменились внутренней дрожью, тело неожиданно обдало жаром, сердце громко застучало в груди. Я невольно выдохнула протяжный стон, то ли от страха из-за непонимания, что это со мной происходит, то ли от необычного возбуждения. Но тут я почувствовала, что мне не хватает воздуха, и, упершись ему в грудь ладонями, попыталась отодвинуться. Он тут же ослабил хватку, скользнул губами снова к уху. А потом зарылся носом в мои волосы на макушке и хрипло прошептал:

— Тебе понравилось?

— Да, — судорожно переведя дыхание, честно ответила я, тоже шепотом, смущенная собственной реакцией.

— Можно еще? — спросил он.

— Давай... завтра... — сказала я нерешительно, — сегодня и так... слишком много новых впечатлений.

— Хорошо, завтра. Но можно сейчас я лягу спать рядом с тобой?

— Ладно, — согласилась я, укладываясь боком, лицом к нему, и отодвигаясь к стенке, чтобы освободить ему место.

Он улегся рядом, тоже боком, прижав одной рукой мою голову к своей груди, а второй рукой притянув за талию к себе ближе. Хоть знаю об этом только в теории, но сразу почувствовала и поняла, что он возбужден. Это было одновременно и страшно, и приятно. Боясь спровоцировать его на дальнейшие действия, я не шевелилась. Постаралась выровнять свое дыхание. И, неожиданно, быстро уснула.

Проснулась я, когда Желтое солнце уже взошло. С удовольствием отметила, что магический резерв наполнился уже наполовину. И чувствовала я себя хорошо, несмотря на жесткую лежанку и сон в одежде.

Карета, покачиваясь, ехала по дороге, а Данирэль контролировал своего ящера, сидя на скамейке погонщика. Быстро приведя себя в порядок, я уселась рядом с ним. После взаимных приветствий он протянул мне простой, взятый из запаса, заранее приготовленный завтрак. Это были хлебные лепешки, вяленое мясо и фляга с водой.

— Может быть, не будем останавливаться, чтобы приготовить горячий травяной отвар? Тогда, уже через час, мы будем в Надмире, — предложил он.

— Конечно, — радостно согласилась я, предвкушая комфорт, который обеспечивал город. — Я никогда не была в Надмире, какой он?

— Практически ничем не отличается от Асмерона. Чуть поменьше, не пять главных улиц, а четыре. Перпендикулярных улиц — не сорок, а тридцать. Здесь климат немного более влажный, поэтому меньше хвойных растений и больше широколиственных, в том числе таких, которых ты, наверное, не видела. И, конечно, ритм жизни значительно более медлительный, важных событий происходит мало. Не думаю, что ты увидишь что-нибудь интересное для себя.

Вскоре показался традиционный, широкий, глубокий городской защитный ров заполненный водой и, проехав прочный мост через ров, мы оказались в Надмире. Я крутила головой во все стороны, рассматривая город, и разочарованно вздыхала. Как все знакомо, никакой индивидуальности.

Почему наши поселения, сохранившиеся с Древних времен, так однообразны? Где фантазия архитекторов? Вот я буду строить Эльгномор совсем по-другому. Полностью сохраню традиционное, четкое расположение улиц и, частично, рациональную типовую застройку в жилых кварталах, но учту интересы и традиции эльфов, гномов, орков. В остальном, я сделаю мой город оригинальным и неповторимым, имеющим индивидуальное лицо.

Пока я мечтала о будущем Эльгномора, мы подъехали к дому Данирэля. Он открыл садовые ворота, и мы въехали на его территорию. Сад оказался запущен, и Данирэль, увидев, что я удивлена этим, оправдываясь, объяснил:

— Я редко бываю здесь. Большую часть времени я вынужден проводить в разъездах, вот сад и не ухожен. А привлекать посторонних для присмотра за ним не хочу. Да и сам дом я воспринимаю, скорее, как временное пристанище, а не тщательно оберегаемое личное пространство, поэтому и гостей сюда пускаю часто.

Дом внутри соответствовал понятию — минимализм. Все строго рационально, ничего лишнего, никаких украшений. Даже на окнах не красочные занавески, а рулонные шторки из соломки. Планировка дома традиционная — на первом этаже гигиеническая комната, кухня-столовая, комната отдыха, библиотека-кабинет; на втором — четыре спальни, одну из которых мне и было предложено занять.

Какое счастье, после долгого и утомительного пути, иметь в своем распоряжении душ, кровать и мягкую постель!

— Алинаэль, сейчас мне придется уйти, и обойти всех членов Городского Совета, чтобы рассказать им о причинах, по которым я вернулся в город и твою зловещую историю. Вряд ли я освобожусь, до позднего вечера. Ты в это время можешь остаться в доме и отдохнуть. Тогда завтра, мы вместе, отправимся за покупками для тебя. Но если тебе скучно, то я дам тебе деньги сейчас, и ты можешь походить по городу одна. Этот город безопасен, — предложил мне Данирэль.

Взять деньги не у близкого родственника или своего мужчины это немыслимо. Но после долгих препирательств, Данирэль убедил меня, что в данном случае ситуация беспрецедентная и безвыходная, и мне нечего стесняться.

К торговым мастерам я всегда предпочитаю ходить одна, о чем и сообщила Данирэлю. Он отнесся к этому без обиды, с пониманием. Вручив мне деньги и продемонстрировав полное доверие, Данирэль показал, какое защитное заклинание запирает его дом. После этого ушел.

Взяв в руки мешочек с деньгами, я удивилась его тяжести, а открыв его, насчитала сто золотых монет. Какой щедрый мужчина! Это слишком много, мне столько не понадобится. Отсыпав половину, поспешила заняться задуманным. Красное солнце уже взошло, а когда оно двинется к закату, всякая торговля в городе прекратится. Я быстро приняла душ, высушила себя магией, оделась, и вышла из дома.

Сориентировавшись, пошла по центральной улице, внимательно выискивая столбы с торговыми вывесками. Редкие прохожие, несмотря на эльфийское хладнокровие, увидев меня, останавливались, таращили глаза и провожали недоуменными взглядами. Мой внешний облик, начиная с одежды и заканчивая светлыми волосами на голове, все-таки слишком отличался от них. Я же, всех встречных приветствовала легким кивком и одаривала улыбкой, чем еще больше вводила их в ступор.

Как выяснилось, привычная для меня одежда считалась здесь слишком авангардной и шилась только по индивидуальному заказу. Поэтому лишь у третьего по счету мастера-портного оказалась готовая одежда и белье, более-менее подходящие мне. Вот легкие сапожки моего размера нашлись без проблем. Расчески не оказалось ни у кого, что странно, здесь ведь, наверняка, есть и орки, и полукровки орочьего происхождения. Еще я купила небольшой рюкзак, компактно сворачивающийся спальный мешок, походный набор эликсиров и простой кинжал. А вот взамен утраченного кристалла-накопителя нового не приобрести, он стоит целое состояние.

Со всеми мастерами я вежливо знакомилась, объясняя кто я, и что привело меня в их город. После того, как им удавалось справиться со своим удивлением, я охотно отвечала на вопросы. Коротко рассказывала историю моего опасного путешествия в Надмир. Пользуясь только мимикой, жестами, интонациями голоса и выражением глаз, боясь быть застуканной, если применю ментальное воздействие, я стремилась произвести максимально хорошее впечатление, вызвать к себе сочувствие и озаботить их происходящими событиями. Тем самым, я хотела пробудить у них протест и возмущение поведением сторонников расовой чистоты, готовых пойти даже на убийство беззащитной женщины.

Объективно оценивая ситуацию, надо признать, дело не только в том, что хотели убить именно меня. Но и в том, что все расы должны жить в мире, взаимном интересе и уважении. Не сомневаюсь, что среди разумных нашего Мира нет высших и низших, все уникальны по-своему. А что касается именно эльфов, с их проблемами связанными с рождаемостью, так для них возможность расового смешения еще и гарантия выживания. Пусть даже, в результате, их внешность немного изменится. И кто сказал, что эти изменения к худшему? И даже если предположить самый нежелательный вариант последующих изменений, таких как частичное ослабление магической Силы, а иногда и утеря магического Дара, я думаю, это только заставило бы эльфов, просто искать альтернативные пути развития, как, например, в родном мире Еваниэли, где магии, вообще, нет.

Но ведь об этом даже речь не идет. Слияние генов эльфов и орков дает поразительный итог. В паре орк-эльфийка, все мальчики рождаются орками, а девочки магически одаренными эльфийками, с единственным атавистическим отличием — темные волосы на голове. А в паре эльф-орчанка — мальчики мало отличаются от чистокровных эльфов и тоже обладают магией. С девочками в такой паре все оказалось сложнее, получается непредсказуемое, удивительное многообразие внешних признаков. Все они, действительно, полукровки. И бывают очень разными, от хвостатой, шестипалой, без магии, почти орчанки, до бесхвостой, пятипалой, магически одаренной, почти эльфийки.

Всем интересно, а что получится, и получится ли вообще, если смешать кровь эльфов и гномов? Или гномов и орков? Но, несмотря на немалое число гномов в Эльфийском Лесу, ни одной такой пары не образовалось. Я думаю, здесь дело не только в существенных внешних различиях, а в очень разном менталитете. Гномы нелюбопытны, не обладают избыточной сексуальной энергией. Да и их равенство полов доведено до абсурда, и такие же физические нагрузки как у мужчин, способны выдерживать только гномки.

Ну и, рассуждая о расовом равноправии и о смешении рас, конечно нельзя игнорировать самый первый эльфийский опыт такого рода. Это союз моих родителей. Иномирские, человеческие гены моей материи, соединившись с эльфийскими генами моего отца, дали удивительный результат. Мало того, что Еваниэль сумела родить трех детей, так еще, все мы оказались сильными магами, превосходя в Силе большинство современных чистокровных эльфов. Ну а внешне, по формальным признакам, мы, конечно, полукровки, но, по сути, все-таки эльфы, со всеми характерными признаками. Так что, я не понимаю мотивов направленных на политику против смешения рас, и, конкретно, на устранение меня.

Сделав намеченные покупки и посчитав свою миссию, во всех смыслах, на сегодня выполненной, я, с заходом Красного солнца, нагруженная, как перевозящий грузы ящер, вернулась в дом Данирэля. Заглянув в продуктовый холодильный шкаф и похозяйничав на кухне, приготовила для нас ужин. Присев, задумалась, чем полезным мне заняться в эти несколько дней до отъезда. Но ничего надумать не успела, пришел Данирэль:

— Как ты? — с тревогой спросил он.

— Хорошо, — ответила я с улыбкой, довольная и его вниманием, и результатами похода по городу.

— А я беспокоился, что тебе не понравится мой дом, или тебе будет скучно, или ты не найдешь в нашем городе подходящих для себя нарядов.

— Неужели я произвожу впечатление такой требовательной, неразумной, избалованной и капризной? — огорчилась я.

— Нет, ты не такая. Это мне хотелось бы предоставить тебе все самое лучшее. Но Надмир не столица, и многое из привычного для тебя, здесь недоступно.

— По сравнению с тем, что пришлось пережить в дороге, здесь есть все, о чем мечталось в пути. А как твои дела?

— Я договорился, чтобы завтра собрался Городской Совет. Было бы хорошо, если бы ты сама подробно рассказала о том, что с тобой произошло. А еще нашел курьера, с которым передавал записку Александрэль. Курьер рассказал, что, в тот раз, по прибытию в Асмерон, к нему подошел воин и уверенно заявил, что его направил Эдмунизэль, забрать для него послание от сына. Этого воина он, при встрече, сумеет опознать.

— К сожалению, это нам ничего не дает, кроме понимания, что кто-то знал о том, что Эдмунизэль ждал от Александрэля сообщения. Круг таких лиц огромен, потому что это может быть любой эльф, случайно услышавший разговор на эту тему между Эдмунизэлем и кем-либо.

За разговором мы неспешно поели, расслабляясь после насыщенного событиями дня. В конце ужина, с явным напряжением, не соответствующим сути задаваемого вопроса, Данирэль спросил:

— Я могу получить, обещанный вчера тобой, поцелуй?

— Да, — ответила я, чувствуя подступающее смущение, волнение и предвкушение.

Он подхватил меня на руки и понес в комнату отдыха. Сев на диван со мной на коленях, он стал осторожно вынимать мою заколку, удерживавшую волосы. Я закрыла глаза в ожидании поцелуя, но его все не было. Пальцы Данирэля нежно заскользили по моей чувствительной коже. Коснулись лба, носа, щек, ушей, губ, подбородка, шеи, груди. Это было так приятно, что я расслабилась, смущение ушло, сменившись чувством сладкой истомы. Оказывается, есть что-то и положительное в сверхчувствительности моей кожи.

Я настолько отдалась этим ощущениям, что даже не заметила, когда он снял с меня тунику и сбросил с себя рубашку. Его пальцы заменили губы и язык. Горячее дыхание, влажные поцелуи и очень осторожные покусывания проделали то же путь, что и пальцы, коснулись сосков, вызвав мучительное напряжение внизу живота. Я невольно подавалась к нему ближе, удивляясь собственному поведению и желанию чего-то большего. После этого его ласки перестали быть нежными. В них появился голодный напор, обжигающая страсть, неистовость.

Жаркий поцелуй смял мои губы, крепкие руки прижали к себе, и я, испытывая непреодолимое влечение, отозвалась ответными действиями. Скользнув ладонью по гладкой коже его головы, чуть сжала в пальцах кончик его уха, погладила заднюю поверхность крепкой шеи, пощупала широкие плечи, впилась пальцами в мышцы его груди, поражаясь их твердости.

Его губы спустились ниже. Уткнувшись лицом мне в живот, он хрипло зашептал:

— Прекрасная моя... ненаглядная... долгожданная... желанная... единственная...

Он коснулся языком моего пупка, и... мое наваждение пропало. Отказалось, что у меня это антиэрогенная зона и прикосновение к ней мне неприятны. Ну вот, как всегда, и здесь у меня не обошлось без заморочек. Упершись руками в его плечи, я резко отстранилась, приобретая контроль над своим состоянием и сознанием. Данирэль оказался очень чутким, сообразительным, сразу поняв, что именно произошло, и тут же разжал свои объятья.

Быстро натянув на себя подобранную с пола тунику, я пробормотала:

— Э-э-э... я думаю, что нам пора расходиться... Время позднее, пора спать.

Он, расстроено посмотрел на меня, и обреченно кивнул.

Быстро, без оглядки, поднявшись в отведенную мне спальню, переодевшись в купленную сегодня ночную рубашку, забравшись в постель, я, наконец, расслабилась и задумалась о пережитом наваждении. Раньше, я и представить не могла, что ласки мужчины так приятны. Возможно, я зря так упорно избегала близкого общения с мужчинами. Или так не всегда, и не с каждым? Не найдя ответа, ведь опыта-то нет, я незаметно уснула.

Утром за завтраком, мои губы непроизвольно растягивались в довольной улыбке, когда я смотрела на Данирэля, и всегда встречала ответный взгляд, полный затаенного обожания и желания. Мне кажется, что похожим взглядом смотрит на мою мать отец. Неужели я встретила своего мужчину? И разве могут искренние, глубокие чувства возникнуть так быстро? Ладно, время покажет, а сейчас надо сосредоточиться на предстоящей встрече с членами Городского Совета.

Оказавшись перед отцом Данирэля, градосмотрителем Назирэлем, и пятью Советниками, я с любопытством рассматривала их, а они меня. В процессе знакомства я поняла, что один из них отвечает за безопасность города. Второй — казначей, отвечающий и за сбор налогов. Третий — уважаемый всеми воин, учитель мечного боя. Четвертый и пятый — самые сильные маги города, один из которых стихийник с Даром Земли и с Даром Воды, второй — маг Жизни с Целительским и Ментальным Даром, и это единственная женщина в Совете. На Городском Совете присутствовал и Данирэль, который привел меня сюда.

Мой рассказ о случившемся в дороге, звучал так неправдоподобно, что в него с трудом можно было поверить. Но, Хвала Небесам, здесь собрались эльфы с большим жизненным опытом, некоторые и с Ментальным Даром, поэтому они чувствовали, что во всех моих словах, нет ни слова лжи. Все сказанное произвело на них неизгладимое впечатление, вызывая искреннее сочувствие мне и возмущенное недоумение по поводу действий напавших на меня эльфов. Они все наперебой стали предлагать любую помощь, которая может понадобиться мне в их городе.

Слушая их, я поняла, что, кажется, в Надмире нет явных сторонников расового неравенства. Но как говорит Еваниэль — 'доверяй, но проверяй', поэтому я попросила разрешения встретиться со всеми здесь проживающими лесными орками и их взрослыми детьми. Когда вернусь домой, надо предоставить Эдмунизэлю максимально полную информацию о том, какая здесь обстановка. А уж он, отвечающий за безопасность всего Эльфийского Леса, пусть сам решает, что делать дальше.

— Возможно, — постаралась я им объяснить свои мотивы, — что вашим оркам и полукровкам кто-то когда-то угрожал, оскорблял. Но вы не знаете об этом потому, что они не жаловались, не придав этому значения. Или посчитали, что жаловаться, значит проявить слабость. Или побоялись, что их обвинят в наговоре на эльфов.

Советники, поняв, что я собираюсь остаться в их городе на несколько дней, проведя небольшое расследование, а не сразу уехать в Асмерон, с уходящей туда завтра курьерской каретой, отнеслись к этому с пониманием.

— Хорошо, — согласился Назимэль, — мы поможем тебе, чем можем. Чтобы тебе не бегать по всему городу, мы пригласим всех орков и полукровок, собраться здесь, сегодня после сиесты.

Оказавшиеся свободными несколько часов я, с согласия Данирэля, решила посветить приведению в порядок его сада. Такая работа и меня отвлечет от беспокойных мыслей, и саду подарит здоровье и жизнь, что требовал от меня мой Дар, и принесет больше красоты в наш мир, что просила моя душа. Данирэль попытался мне помочь, но, честно говоря, больше мешал, и я уговорила его посидеть в сторонке.

Без оглядки используя магию, резерв которой был сейчас уже практически полным, я, испытывая знакомый мне восторг вдохновения, перестала замечать время.

Высаженной по периметру сада живой изгороди я придала аккуратную форму. Добилась, чтобы листва в ней стала крупнее и усилила контраст светлых и темных оттенков листьев. Собрала разбросанные по всему саду цветы в один большой многоярусный миксбордер, и призвала их пышно зацвести и благоухать. Нескольким имеющимся плодовым деревьям проредила крону, сделав их стройными. И направила все соки дерева в оставшиеся плоды, наливающиеся соком прямо на глазах. Удалив из газона попавшие туда сорняки, в виде высоких или широколистных трав, заставила густо разрастись мелкотравью так, что газон стал казаться бархатным ковром. Вдоль вычищенных каменистых дорожек сформировала узенькие бордюры из низкорослых, красиво цветущих кустарничков. И только хотела перейти к реставрации круглой беседки, заросшей ягодными лианами, как меня прервал Данирэль, заключив в кольцо своих рук.

С восторгом заглядывая мне в глаза, он восхитился:

— Никогда в жизни не видел такой кажущейся легкости и виртуозности в работе с магией. А результат просто поражает своим изысканным вкусом и красотой. Даже не предполагал, что сад может выглядеть как вдохновенное произведение искусства, берущее сердце в плен своей гармонией.

— Спасибо за такую высокую оценку, — довольная похвалой, ответила я, — но я еще не закончила.

— К сожалению, нет больше времени, нас ждут. Может быть, ты сможешь закончить задуманное завтра? — с надеждой попросил он.

Я согласно кивнула и, освободившись от его объятий, побежала в дом, и сама радуясь полученным результатом, на ходу сообщив:

— Сейчас быстро приму душ, переоденусь, и буду готова.

Данирэль очень мне помог при общении с чистокровными орчанками и орками, а так же, с похожими на них, или, наоборот, не похожими, их сыновьями и дочерями, от смешанных браков. Некоторых и полукровками-то назвать, язык не поворачивался. Впрочем, меня еще в большей степени трудно назвать полукровкой, но ведь кто-то поставил мне это в вину.

Их было немного, всего около тридцати, что меня удивило, ведь в Асмероне их в десять раз больше. Как выяснилось, все они имели работу, были неплохо устроены, в целом, довольны своей жизнью. На задаваемые Данирэлем вопросы охотно отвечали, и, благодаря правильной формулировке этих вопросов, мы с облегчением выяснили, что Надмир в вопросах расовой терпимости благополучный город.

В то же время, и здесь бывают взаимные недовольства, упреки, пренебрежение, иногда и оскорбления, но больше чем в бытовые конфликты это никогда не перерастает. А вот что касается приезжающих в город эльфов из других мест, то среди них иногда бывали те, кто активно угрожал оркам, заявляя, что их место в Орочей Степи, и рано или поздно Эльфийский Лес будет от них очищен. Правда, дальше слов дело не доходило, и эти эльфы, не причинив физического вреда оркам, рано или поздно покидали город.

Слушая рассказы орков, я думала о том, что такого рода расследование надо провести и в других городах Леса. Обязательно скажу об этом Эдмунизэлю, пусть он этим займется. А я займусь строительством Эльгномора, это и будет моим вкладом в борьбу с межрасовым конфликтом, если он есть.

Уже в сумерках, вернувшись в дом Данирэля, мы быстро поели. И он, ни о чем не спрашивая, подхватил меня на руки, и бережно прижимая к груди, отнес в мою спальню. Положил на кровать, вытянувшись рядом. Я не возражала и не сопротивлялась. Мое сердце замирало и проваливалось куда-то вниз, в предвкушении чего-то неизведанного и желанного.

Как и вчера, вначале это были ласковые поглаживания, постепенно переходящие в нежные поцелуи. Затем, в жаркие, страстные объятья, чувственные прикосновения, вызывающие у меня нечаянные, тихие стоны удовольствия. Избавив меня и себя от одежды, его горячие ладони и завораживающие губы были везде, на что моя чувствительная кожа отзывалась возбужденными волнами мурашек. Появилось непреодолимое желание и самой потрогать его тело. Коснуться, выглядевшего агрессивно и требовательно, мужского органа. И я поразилась его горячей шелковистости, и нетерпеливой, напряженной пульсации.

В какой-то момент, отыскалась еще одна моя антиэрогенная зона. Это оказались паховые складки, причем, неприятны были прикосновения, если их касаться не губами, а чувствительно надавить пальцами. Я, почувствовав неприятное давление в этой области, непроизвольно попыталась оттолкнуть Данирэля, но он быстро сместился к центру между моих ног, сосредоточив все свое внимание на самом чувствительном месте. Жгучая волна возбуждения вновь накрыла меня, вынуждая, теперь уже, наоборот, податься ему навстречу. Что-то сжалось в животе в жаркий комок.

Это было слишком, слишком необычно, слишком остро, слишком жарко, слишком пугающе. Хотелось это прекратить, и в то же время было невозможно оторваться от его желанных губ и твердого, горячего тела. Утонув в этих новых, сильных, возбуждающих ощущениях, я, от его ласк, неожиданно достигла пика удивительного, блаженного удовольствия, вызвавшего у меня удовлетворенный, неконтролируемый вскрик.

Но Данирэль не дал мне расслабиться вслед за угасшим возбуждением. Его непрекращающиеся поцелуи и безумные ласки вновь вызывали у меня желание. Накрыв меня своим телом, он просунул ладони под мою поясницу и, тесно прижав к себе, быстро проник в меня, заставив замереть от возникшей неприятной болезненности. Но когда он начал размеренно двигаться, незнакомые, притягательные ощущения затуманили мое сознание настолько, что я перестала понимать нашептываемые им слова. Вроде бы, судя по интонациям, он что-то утверждал, спрашивал, просил, но я полностью утонула в стремительно нарастающем, обжигающем чувственном удовольствии, сделавшим меня глухой и слепой и, в какой-то момент, это привело к умопомрачительному, упоительному взрыву наслаждения.

Расслабленные, уставшие, прижавшись мокрыми телами, мы лежали лицом друг к другу, и не могли отвести взглядов, в котором читались взаимная благодарность, нежность и... что-то большее. Неужели я, наконец, влюбилась?!

— Сердце мое, тебе хорошо? — прошептал он.

— Очень. А тебе? — еле ворочая языком, после пережитого экстаза, спросила я.

— Мне всегда хорошо, когда ты рядом. Я люблю тебя, — ответил он, прижимая к груди мою голову и ласково поглаживая. — Я понял это, когда увидел тебя в первый раз, еще тогда, на концерте в Асмероне. И дело не только в твоей необычной, завораживающей красоте, просто, я как-то сразу понял, что ты и по сути своей так же прекрасна. Но я не позволял себе думать о тебе. Считал, что ты можешь быть только восхитительной мечтой, никогда не достижимой, как звезда на небесах...

В этот момент, так некстати, в доме раздался сигнал посетителя, заставивший нас обоих вздрогнуть от неожиданности.

— Кого еще, Титанур разорви, несет среди ночи! Не дом, а какой-то проходной 'Дом путника', — раздраженно проворчал Данирэль, вставая с кровати, быстро одеваясь и подходя к окну, пытаясь разглядеть, кто там.

— Кто пришел? — спросила я, подавляя невольный зевок.

— Ко мне гости, Сердце мое, — и, вернувшись к кровати, он наклонился и нежно поцеловал меня в губы, плотнее укрывая одеялом. — Не надо вставать, спи, прекрасная моя, ты устала, и мы не будем мешать тебе отдыхать.

Я согласно кивнула и блаженно зажмурила глаза, чувствуя приятную усталость и необъяснимую радость. Чуть слышались какие-то голоса внизу, но навалившаяся дремота сделала меня безразличной ко всему...

Проснулась я среди ночи, выспавшаяся, полная энергии, с ощущением какого-то душевного подъема, даже можно сказать — счастья, вопреки всем проблемам. Огорчилась только, что я одна в постели. Почему Данирэль не вернулся ко мне? Не хотел беспокоить? Почувствовав редкое для меня чувство голода, обычно я ем потому, что — надо, а не потому, что — хочу, я поворочавшись некоторое время и поняв, что уже не усну, встала, оделась и вышла в коридор.

Куда пойти? Тихо спуститься вниз на кухню и поесть? А может посмотреть, спит ли Данирэль или, как я, бодрствует? Удобно ли это? Наверное, после того, что между нами было, я могу заглянуть к нему? И немного посомневавшись, я все же тихонько чуть приоткрыла соседнюю дверь в спальню Данирэля.

Заглянула в комнату... и замерла на пороге... В груди все сжалось от сковавшей меня, неприятной, холодной пустоты, а сердце кольнуло болью. Я увидела, как в полной тишине, в слабом свете мерцающих звезд, равнодушно смотрящих в окно, размеренно и неспешно двое исполняют древний танец любви.

Я смотрела на женщину сидящую верхом на мужчине, спиной к его голове и лицом ко мне. Она плавно, ритмично двигалась чуть вверх и назад, чуть вниз и вперед, а руки мужчины, лежавшие на ее бедрах, контролировали этот ритм. Маленькая грудь, как у всех чистокровных эльфиек, еле заметно покачивалась. Кожа ее головы и тела влажно блестела. Ее лицо было умиротворенным, глаза закрыты. Было видно, что эти двое наслаждаются друг другом и, судя по удивительной неспешности и слаженности их движений, не в первый раз. Над женщиной витала аура томного удовлетворения, над мужчиной — жаркого удовольствия.

Это было бы прекрасное, завораживающее зрелище, если бы не мучительно горькая мысль, что у некоторых мужчин, как выяснилось, мечта — мечтой, а жизнь — жизнью.

Отступив на шаг, я тихо прикрыла дверь и вернулась в свою комнату. У меня нет оснований для ревности, попыталась убедить я себя, сдерживая нервную дрожь. Этот мужчина не мой, он ничего мне не обещал, ничем не обязан, нас ничего не связывает. Но то, что он считает возможным, после слов о любви, в течение одной ночи сменить двух женщин, больно разочаровывает. Хорошо, что это выяснилось так быстро. Потом было бы еще больнее.

Но, как бы я себя не уговаривала, мне было плохо. Очень. Что же за злой рок преследует меня? Только вылезла из одной передряги, как тут же вляпалась в другую. Жизнь была такой понятной и правильной, а теперь все в ней наперекосяк. Ладно, плакать буду потом, а сейчас надо уносить отсюда ноги.

Трясущимися руками, я собрала все свои вновь приобретенные вещи. Взяла себе сорок золотых, оставшихся у меня после сделанных здесь покупок. Оставила на застеленной кровати мешочек с явно лишними, и сразу при получении отложенными, пятьюдесятью золотыми.

Но, что бы я, сейчас, ни испытывала к Данирэлю, он заслуживает от меня хотя бы записки с благодарностью за спасение.

Данирэль, еще раз спасибо тебе за спасение моей жизни, оказанную помощь и гостеприимство. Я решила, что мне нет смысла задерживаться в Надмире, меня ждут срочные дела дома. Поэтому воспользуюсь курьерской каретой.

Счастливо оставаться,

Алинаэль Асмерон.

Записку я тоже положила рядом с возвращаемыми деньгами на кровать. Надев на плечи лямки приобретенного здесь рюкзака, тихо спустилась вниз. Порадовалась, что знаю, как открыть входную дверь, осторожно затворила ее за собой и двинулась к Северному входу в город.

Когда я до него добралась, начался рассвет. Поприветствовав стражника, встала рядом, в ожидании курьерской кареты, так удачно для меня, уходившей сегодня утром в Асмерон. Преодолевая желание разреветься, я мысленно уговаривала себя не думать о Данирэле. Я получила полезный опыт. И все. Так происходит у большинства. Мои отчаянные чувства горького разочарования, болезненной потери, задетого самолюбия и оскорбленной гордости, здесь неуместны.

Вскоре, курьерская карета подъехала и погонщик, увидев мой останавливающий жест, осадил ящера. После переговоров с тремя воинами-курьерами, заплатив тридцать золотых за проезд, включающий в себя обеспечение меня питанием, я простилась со стражником, через силу улыбнувшись ему, и забралась в карету

Села на лавку, прислонившись спиной к стенке, закрыла глаза. Слезы, которым я не давала вылиться из глаз, встали комом в горле и мелко сотрясали мое тело. Чтобы не пугать своих попутчиков, я закуталась в плащ и, под мерное покачивание кареты, притворилась спящей.

Путь домой оказался, насколько это возможно для меня, вполне благополучным. На коротких ночных привалах я спала в своем спальнике, на земле, отыскивая место поровнее, с мягким мхом. Утром и вечером помогала курьерам в приготовлении еды. Днем, иногда, с разрешения мужчин, занимала место погонщика ящера, чтобы отвлечься от неприятных мыслей.

Все трое мужчин проявляли ко мне чуткое внимание и заботу, стремясь помочь преодолеть тяготы пути. Не изводили меня разговорами и ухаживаниями, видя мое напряжение и стоящие в глазах слезы. Сочувствовали, объясняя себе мое состояние пережитым покушением на меня.

А вот в Асмероне, меня поджидали неприятные сюрпризы, заставившие на время забыть обо всех личных обидах и разочарованиях.

 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх