Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Вотъ Вамъ молотъ 22


Опубликован:
28.11.2016 — 28.11.2016
 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
 
 

Евгений Иванович Чаев совершенно искренне считал себя "удачником" — в отличие от прочих мужчин в их многочисленном семействе. Многочисленные его кузены долгое время Евгения Ивановича принимали все же за неудачника — но и то, в последние годы это отношение коренным образом поменялось.

В дворянской семье Чаевых вот уже третье поколение мужчин посвятили себя инженерному делу. Но если кузены занимались в основном подрядами — и подрядами выгодными, в сотни тысяч рублей — то Евгений Иванович предпочитал работу более спокойную, хотя и менее выгодную. Рисковать он не любил, да и по характеру был более домоседом. Отучившись во Франции он несколько лет поработал на германских и французских заводах, а затем принял неплохое, в общем-то, предложение занять должность помощника механического цеха на французском заводе в России. Богатств особых работа не сулила, но на спокойную и сытую жизнь хватало.

А чуть позже жизнь стала еще более "сытой" — правда добавилось беспокойства. Но беспокойства весьма интересного: владелец соседнего завода, совсем еще мальчишка, предложил делать новейшие станки с электрическими машинами. Сначала — в механическом цехе этого завода, а затем — видимо поняв, что инженер Чаев достоин большего — на новом, выстроенном специально для Евгения Ивановича, огромном "станкостроительном заводе".

Поначалу Евгений Иванович и новую работу воспринял как некую рутину, разве что оклад жалования стал больше, чем доходы кузенов от подрядов. Но уже через год, после того как выпуск "серийных станков" (как называл выделку их на потоке этот мальчик) и стал рутиной, инженеру Чаеву пошли заказы на разработку станков уже уникальных. Причем молодой человек — сам, кстати, инженер из какого-то австралийского университета — и задания вроде давал подробные, но все же требующие изрядного мастерства и глубоких инженерных знаний. Которыми Евгений Иванович обладал — и которые давали ему повод гордиться сотворенными им действительно уникальными машинами.

Однако когда возникла нынешняя задача, Евгений Иванович растерялся. То есть сама по себе стоящая проблема была вполне ему по силам, однако и сроки ее решения, и располагаемые ресурсы казались непреодолимым препятствием для ее успешного выполнения...

Казались. То, что предложил молодой инженер, тоже поначалу казалось невозможным. Как невозможным было рождение девятью женщинами ребенка за один месяц. Но после того, как две недели Евгений Иванович просидел рядом с ним, стало непонятным, почему до такого простого решения проблемы никто не смог додуматься раньше. Хотя — и в этом Евгений Иванович теперь был уверен — и все предыдущие его достижения основывались на странных, по первому взгляду, предложениях "австралийца". Ретроспективно оглядев свои прежние работы у Волкова, Евгений Иванович понял: все они, эти уникальные станки, были изготовлены именно так, как представлял из Волков. Этот молодой инженер, описывая еще нигде не существующую машину, словно уже видел ее в работе — и поэтому машины эти и получались столь совершенными.

Еще Евгений Иванович осознал, что Волков бы и сам мог легко эти станки изготовить — но занимаясь огромным кругом различных задач, доверил — именно доверил — ему, инженеру Чаеву воплощение Волковских машин в металле. Тем приятнее было, когда на предложения Чаева по конструкции какого-либо узла Волков говорил "ну что же, можно и так": он заранее знал, как сделать правильно, но и идея Евгения Ивановича оказывалась не хуже.

Проще говоря, ему — инженеру Чаеву — было доверено место творца, и доверие это следовало оправдать. И он, дворянин Чаев, его оправдает.

Хотелось все сделать побыстрее — но не было ни народу, ни лишних денег, чтобы "купить" народ в других странах. Так что оставалось лишь надеяться, что "к сроку" хотя бы большая часть планов выполнится и перейдет из категории "светлое будущее" в категорию "радостное настоящее".

Но кое-что уже успело перейти эту незримую границу. Двадцатого июня началось заполнение последнего участка Волго-Донского канала. Дед давно уже не приходил в гости — все время был занят поставками огромного числа грузов на строительство шлюзов, но тут часов в одиннадцать пришел ко мне в контору. Пришел довольный донельзя, и, достав из портфеля какую-то толстую папку, объявил:

— Все, внучек, мы закончили! Тут я на всякий случай написал, как правильно такое снабжение организовать: глядишь, в будущем тебе опять пригодится. Конечно, здесь и расчеты всякие, и схемы — ну да ты инженер, разберешься. А теперь по этому случаю нужно выпить — и он из того же портфеля вытащил бутылку коньяка и пару рюмок.

Разлил по глотку, мы выпили "за победу над природой", и дед продолжил:

— Ведь ещё Петр Великий мечтал Волгу с Догом соединить водным путем. А получилось сие лишь у моего внука.

— У нас всех получилось, дед, нечего на одного меня все валить! — усмехнулся я.

— Нет, у тебя получилось. Мы лишь помогали тебе по мере сил, а сделал-то все ты. Так что и получается, что именно мой внук вековую мечту русскую и воплотил, чем я горжусь безмерно... — он замолк.

Я подождал продолжения, затем все же предложил выпить за всех тех, кто мечту эту воплощал...

Двадцать седьмого июня в шлюз у устья Сухой Мечетки вошло первое судно, отправляющееся по маршруту до Ростова. Через "Волго-Донской канал имени Николая Владимировича Волкова", как гласила надпись на бронзовой доске, установленной на башне насосной станции, пошел первым рейсом новый сухогруз "Капитан I ранга Николай Волков".

Деда похоронили на небольшом кладбище у церкви рабочего городка. По сравнению в "прошлым разом" он прожил, получается, на три года дольше — и прожил их хорошо, но все рано мне было очень грустно. Да, родней "по крови" он мне не был, да и старческие причуды иногда меня просто доставали, но все же дед стал для меня по-настоящему именно родным человеком — а теперь его не стало. И осознание этого очень печального факта привело к тому, что почти все прочие окружающие меня люди назвали одним словом: "чудит".

Камилла меня, правда, поняла и поддержала полностью. Да и "деды" — тоже. А на остальных — да плевать мне на остальных!

В Петербург мы поехали втроем — я, Камилла и Валентин Павлович. У Семенова через племянника были какие-то связи с Владимиром Беклемишевым — и он сразу назвал мне это имя, лишь только я высказал свое пожелание. Правда, в дороге пожелание мое немного изменилось, но суть не поменялась.

Владимир Александрович был человеком не очень старым, можно сказать, почти молодым — сорок один год всего ему стукнул — но человеком он был весьма известным и востребованным, и просто так, "с улицы", к нему было не подойти — даже если на твоих счетах в банке записаны семизначные числа. Но благодаря племяннику Семенова он согласился меня принять, правда, оговорив, что уделить может всего лишь час своего "драгоценного времени". Поэтому войдя, я сразу сообщил, что боюсь в час не уложиться, а потому за каждую лишнюю минуту заплачу ему по сто рублей — если он, конечно, не против. Против Беклемишев не был — ведь за лишний час нашего общения ему грозила лишь дополнительная годовая зарплата по месту основной работы (правда, составляющая лишь малую часть его доходов). Но когда я изложил просьбу, он, слегка склонив голову набок, с минуту подумал, а затем сообщил, что никакой платы с меня за разговоры брать не будет.

А попросил я его всего лишь сделать памятник деду. И даже примерно рассказал, какой — добавив, что это, к моему глубокому сожалению, будет лишь первой частью работы.

— А почему вы пришли с таким заказом ко мне? — поинтересовался Владимир Александрович.

— Я думаю, что сейчас в мире, в русском мире, я имею в виду, всего два человека смогут сделать ее правильно: вы и Паоло Трубецкой. Но Трубецкой все же иностранец, хотя и русский — а дед был совсем русским, и ему было бы неприятно. Вдобавок лично мне манера Трубецкого не очень нравится. А вам, мне кажется, такой заказ было бы исполнить очень интересно.

— Но вы должны понимать, что памятник обойдется весьма недешево.

— У меня полмиллиона дохода.

— Боюсь, что даже при этом вы сочтете цену неприемлемой.

— В сутки. Я думаю, что финансовая сторона вопроса вам проблем не создаст.

— Ну что же... я, пожалуй, приму ваш заказ. Только давайте все же встретимся еще дня через два-три: мне необходимо все же хорошо все обдумать. Но вы правы: для меня сделать такое — и честь, и, признаться, большое искушение.

Беклемишев от заказа не отказался.

По дороге домой Семенов поинтересовался, что же я все время читаю. А читал я как раз ту самую рукопись, которую принес мне дед — я очень хорошо помнил, чем обернулась для меня пятилетняя задержка с прочтением бумаг Водянинова, и то, что было написано Николаем Владимировичем, решил изучить, не откладывая. И не зря: дед, на основании опыта своей работы по обеспечению строительства канала, составил замечательное руководство, включающее подробнейший разбор подготовки в том числе и математической модели всей логистики. Все же капитан первого ранга — человек, управлению обученный, и он создал весьма эффективную и именно управляемую службу, ну а затем — как, подозреваю, на флоте и положено, составил качественную "инструкцию по эксплуатации" этой организации. Очень, очень нужная работа — в особенности с учетом грядущей войны с Японией.

То, что война с Японией будет, я не сомневался. Как не сомневался и в том, что царь — если все пустить на самотек — эту войну проиграет. И не потому, что "в школе историю учил": просто мне довелось один раз посмотреть на эту самую Историю вблизи. И вот при близком взгляде очень много мелких деталей в глаза бросились, деталей, обычно опускаемых...

Ну, для начала: Россия к войне была не готова — и не столько "физически", сколько "морально". То, что Сергей Юльевич Витте выдал Алексееву на укрепление Порт-Артура треть от запрошенных (и утвержденных царем!) средств — это мелочь. Ну подумаешь — укрепления не достроили, пустяк какой. Ведь есть же солдатики, они японцам и так накостыляют — ведь недаром же военный министр Куропаткин выделил на улучшение прокорма этих солдатиков полтора миллиона рублей!

Выделил. А в этой жизни еще тридцати тысяч не пожалел на борьбу с дизентерией в Армии. Но в "прошлый раз", когда война началась и ему предложили пост командующего, он неделю добивался утверждения своего месячного оклада в размере ста тысяч рублей: в половину меньший, предложенный министром финансов, Куропаткин с негодованием отверг. А после утверждения запрошенного оклада он еще неделю бодался в Петербурге за "кормовые" для полусотни личных выездных и обозных лошадей сверх оклада: все же полторы тысячи в месяц лишними для генерала не будут.

Война уже шла вовсю, а русские генералы "воевали" за повышенные оклады жалования в Петербурге! А Император за этой "войной" просто наблюдал...

Он и теперь будет "просто наблюдать", уверенный, что эта воровская шайка японцев просто запинает... А вот у меня уверенность была в строго противоположном развитии событий, и, раз уж Мухонина найти не удалось, нужно было готовиться к "запиныванию японцев" силой оружия.

Самому мне с японцами тоже, конечно не справиться, но вот "оказать непосильную помощь" тем, кто "за Державу болеет" — это можно. И нужно: Сахалин я японцам отдавать не собирался.

Есть у картин такая особенность: глядишь на нее — и тут тебе поле пшеничное, или мишки на дереве, или даже бокал с вином и дичь забитая. Но если глянуть на картину со стороны противоположной, то там видно переплетение нитей холста, гвоздики, которым холст к подрамнику прибит, может и сам подрамник — короче, все, на чем собственно картина и держится, но глядя на обратную сторону невозможно понять, что нарисовано на лицевой. Может показаться, что это взаимно: ведь и спереди ни холста, ни гвоздиков рассмотреть не удастся. Но — только показаться: ведь холст и без картины существует, а вот картина без холста — нет. Какая у меня получится картина, я пока точно не знал. Но что для картины сначала нужно создать холст — в этом у меня сомнений не было.

Павел Афанасьевич Бенсон к работе, порученной ему, отнесся более чем ответственно. Специалисту по изготовлению пороха не нужно было объяснять важность как самого процесса получения аммиака из воздуха и угля, так и особую важность сохранения информации об этом в глубокой тайне. Поэтому у него на заводе похоже даже большинство рабочих не подозревало, откуда берется сырьё. То есть все знали, откуда: из большой коксовой батареи, стоящей практически на берегу Унжи. А сопоставить объемы потребления угля батареей и объемы производства азотной кислоты было некому — за этим уже очень внимательно следил Евгений Алексеевич.

Электростанция на два генератора по тысяче шестьсот киловатт обеспечивала производство аммиака на шести реакторах в объеме тонны в час. Сами реакторы (изготовленные из давно списанных пушечных стволов по триста восемь миллиметров) были аккуратно спрятаны внутри одного из цехов — настолько аккуратно, что даже работающие там люди искренне считали их частью оборудования по производству азотной кислоты из аммиака, а реальное назначение аппаратов кроме самого Павла Афанасьевича на заводе знали разве что два химика, которых Бенсон разыскал и сосватал в Казанском университете, и начальник "отдела безопасности" — которого Линоров сманил со "старой работы".

Зато все знали, что делается в остальных цехах завода: порох. И этим порохом в других цехах как раз и снаряжались снаряды к пушкам Рейнсдорфа. Понятно, что порох — он разный бывает: один — коричневатый — отправляется в гильзы, другой — желтоватый — запрессовывается в сами снаряды. Или упаковывается в специальные коробки (как и ружейный, зеленоватый) и оправляется туда, где уже к ружьям патроны делают...

Рабочих-специалистов Бенсон набирал чуть ли не по всей России. Ну а так как рабочий на пороховом заводе обычно и зарплату хорошую имел, и менять шило на мыло (то есть с одного порохового на другой пороховой переходить) желания особого не имел, в "пороховых" цехах у Бенсона больше работала молодежь: сыновья и — в большом числе — дочери рабочих с других заводов. Девицы-то на химическом производстве более пригодны — аккуратности в них больше. Ну а местное население занималось работами "заготовительными".

Толуол для производства "желтого пороха" Камилла заводу поставляла. Как и глицерин. А вот целлюлозу (хотя и не всю) завод в Кологриве "добывал" себе самостоятельно. И в конце лета большая часть персонала "заготовительных цехов" отправлялась именно в заготовительные экспедиции — собирать коричневые "початки" рогоза. Они-то практически из чистой целлюлозы состояли, из них — из пуха, конечно — даже бумагу делали. Плохонькую — но те же японцы (из бумаги этой свои дома "строящие") на качество не жаловались. А для пороха ведь параметры целлюлозного волокна не критичны.

Собственно целлюлозу в "заготовительном цехе" и делали, вываривая пух в щелочах, очищая, пакуя, подготавливая для нитрирования...

Большая часть целлюлозы все же поступала с фабрик, вываривающих ее из дерева или камыша как такового, но и "рогозно-целлюлозное" производство было важно: на Дальнем Востоке хлопок не рос, а порох было желательно делать и там: все же транспортные коммуникации были весьма ограниченными, и Бенсон отрабатывал "мобилизационную технологию". Причем делал это весьма успешно, так что осенью тысяча девятьсот второго года приступил к работе и небольшой пороховой заводик в тридцати верстах от моего нового городка на Амуре — и этот заводик уже полностью работал на "местном сырье". Азотную кислоту, правда, туда доставляли пока с Сахалина, с коксового завода в Лютоге, а глицерин вообще с Царицынского Камиллиного завода — но вот целлюлозу полностью "местную" брали. Понятно, что объемы производства были небольшие — но на войне "лишней взрывчатки" не бывает. Там же — точнее, в стоящей рядом деревушке со странным названием "Падали" — два брата-американца русского происхождения Макар и Василий Зотовы налаживали небольшой заводик по выпуску паковых патронов. Для охотничьих ружей, конечно же, правда братья недоумевали, почему лишь патронов четвертого калибра...

12
 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
  Следующая глава



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх