Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Рысь


Жанр:
Опубликован:
23.07.2006 — 22.07.2006
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
 
 

Когда я потянулся за кофе, книжка свалилась с меня на пол. Оказывается я заснул, держа ее на груди. Было немного стыдно за свои ночные переживания и порывы, за звонок Владимиру. Я поднял книгу и равнодушно положил ее на тумбочку. Рика странно молчала и так же странно продолжала на меня смотреть. Я смутился еще больше.

— Ты у нас записался в литературный кружок? — Без тени усмешки спросила она ровным голосом.

— Твой сын дал почитать вот... и я на досуге... — Начал зачем-то оправдываться я, а потом неожиданно для себя спросил: — Может тоже хочешь почитать? Занятная штука, серьезно. Я проглотил за четыре вечера. Ты вообще книжки любишь читать?

По ее лицу скользнула улыбка и она покачала головой.

— Дай-ка мне сюда. — Она протянула руку и взяла у меня книгу. Открыла титульный лист и протянула мне. Надо же! Ну и осел же я! На белом листе было написано черными чернилами: "Снежной королеве моего сердца. Пусть в тебе растает лед. С любовью, Антон". Как можно было не заметить этой надписи в моей голове не укладывалось!

— Это твоя книга? — Догадался я. — Кто ее подписал?

— Он был влюблен в меня когда-то давно. Лет пять назад. Сказал, если я прочитаю ее до конца, я научусь любить. Он сказал, что это библия любви. Какие громкие слова, правда?

— Ты дала ее Владимиру? Попросила, чтобы он уговорил меня ее прочитать?

— Нет.

— Но... ты сама прочитала ведь?

— Я дочитала ее в тот день, когда изменила тебе.

Я посмотрел на нее внимательней.

— Измена — это был протест?

— Агония.

Через два дня она сообщила мне, что получила командировку на Кавказ. На нас двоих.

Те две недели, что мы провели уже зная, что едем на Кавказ, я почти не жил. В моей душе было такое смятение и... страх, да, страх, что об этом сейчас даже стыдно писать. Должно быть, так чувствовали себя офицеры перед дуэлью. Тебе изо всех сил приходится скрывать это состояние от окружающих, ни на минуту не расслабляться, но это чувство безысходности и страха, оно гложет тебя изнутри как мерзкая личинка какого-нибудь паразита. Быть может это было предчувствие...

Я не мог показать свое малодушие Рике. Мне всегда, и в те недели я понял это отчетливо, хотелось выглядеть в ее глазах героем. Гордым, независимым, отважным и все такое. Я должен был соответствовать ей, чтобы удержать ее. Связывая жизнь с такой женщиной как она, я должен был забыть о покое, мне следовало это знать. И я это знал. Вечная борьба за ее любовь. И я делал вид, что я герой. Даже когда ноги подкосились после ее сообщения о нашей будущей командировке, я лишь пожал плечами и сказал: "Отлично, нужно почитать рекламные проспекты местных курортов". Рика была спокойна и уверена, как обычно. Быть может она тоже лишь делала вид. Впрочем, с ней никогда ничего нельзя было знать наверняка. Я подозревал, что на нее надавил отец. С самого первого дня как мы были вместе, я старался изменить Рику, разорвать в ней те болезненные узлы, что завязала ее семья. Думаю, мне почти удалось сделать это, но что-то все-таки осталось. И ее отец об этом знал. Я не понимал его извращенной логики, не понимал, почему, потеряв сына, он отправляет по его стопам дочь. И не понимал, почему Рика все-таки поддается ему. Но знал точно — если я откажусь ехать с ней, она все равно поедет и тогда я потеряю ее. Рядом с рысью нет места трусливому кролику. И к тому же, не смотря на то, что Ри была более сильной духом, так сказать, чем я, она все равно была моей женщиной. И я не мог оставить ее одну, просто не мог. Я должен был попытаться ее защитить там, насколько смогу во всяком случае...

На самом деле она все-таки дала мне шанс.

— Со мной хочет поехать Мищенко оператором, — сказала она примерно за неделю до нашего отъезда. — Он был там уже, мне будет удобнее с ним. Давай может ты останешься?

Это был такой мощный шанс, что следовало за него хвататься зубами и не отпускать. Но она лукавила! Я видел это по ее бегающему взгляду и по нервным движениям рук. Она просто пыталась меня спасти. Я понял ее. Она не могла не поехать, что-то было, чем отец ее додавил. Но она не хотела тащить туда меня.

— Перестань, мы уже все решили, — отмахнулся я. Неужели она думала, что я оставлю ее?! Видит бог, я не хотел, просто зверски не хотел участвовать в этом мероприятии. Но...

Она болезненно скривилась и выдавила:

— Денис, ты будешь мне камнем на шее.

Это было сказано уже искренне. Так искренне, что я растерялся.

— Почему? — Вспылил я. — Ты у нас рейнджер, да? А я, значит, юный пионер, да? Пустое место?! Я вообще-то мужчина, ты забыла об этом?

Она посмотрела на меня долго и печально.

— Ты не обязан быть там. Тебе нечего делать там. То что ты мой муж, это не значит, что... Просто я боюсь за тебя. — Она опустила глаза.

— А ты обязана быть там? — Тихо спросил я. Выдал себя с головой. Свою трусость, свое малодушие и сомнения. Но я хотел услышать от нее правду. Почему она предает нас, ради чего все это... Наша маленькая счастливая семья, неужели это не стоит целого мира? Чего ради мы должны рисковать нашими жизнями теперь, когда мы нашли друг друга, когда мы вместе...

Она подняла глаза.

— Я не звала тебя за собой. С самого начала не звала. Ты сам пошел. — Твердо сказала она. — Это твой выбор. Я и все, что со мной связано — это твой выбор. Я иду туда, потому что мне нужно закончить некоторые дела моего брата, чтобы его смерть не была напрасной, понимаешь? Сама я не боюсь смерти, Дэн. Я ничего не боюсь. Посмотри мне в глаза и ты увидишь это. Я не боюсь НИЧЕГО! Но ты, Денис, ты не такой... я не хочу, чтобы ты туда ехал. Таким как ты там не место.

— Каким — таким?

— Тем, кто кому-то нужен...

Она попросила не говорить о нашей поездке Владимиру. Я не знаю, как он узнал обо всем, возможно почувствовал какое-то изменение во мне, потому что Ри никак не выдавала себя, и заставил деда обо всем рассказать. Я уверен, что ему бы это удалось. Как бы там ни было, он узнал. Мы уже собрали вещи, осталась всего одна ночь дома, когда вечером он, как ураган влетел в мою квартиру и накинулся на Рику, даже не взглянув на меня.

— Нет! Вы не поедете никуда!! — Заорал он, толкнув ее так, что она, не удержав равновесия, плюхнулась на диван. Я в оцепенении следил за всем этим и не мог сдвинуться с места. Мальчишка был в ярости, я даже не предполагал, что он может быть таким, наш милый кроткий ангелочек с волшебными глазами.

— Кто тебе сказал, — глухо отозвалась Рика, пытаясь подняться.

— Скажи, что вы никуда не поедете! Я не отпущу вас!!! Зачем ты послушала его, зачем?! Он сумасшедший!

Владимир почти уже визжал, настоящая истерика.

— Уйди отсюда. — Так же тихо и угрожающе сказала Рика. — Отец тут ни при чем. Я просто делаю свою работу.

Владимир резко повернулся ко мне. В глазах его стояли слезы.

— Я прошу тебя, скажи ей. Почему ты не остановишь ее?! Не надо ехать туда, Дэн, я умоляю, не надо!!!

Я стоял и как рыба только открывал рот.

— Скажи ему, чтобы он уходил! — Заорала Рика.

Владимир кинулся ко мне и схватил за руку.

— Сделай что-нибудь, только ты можешь ее оговорить! — Умоляюще зашептал он. — Вы умрете если поедете туда, умрете как дядя Степан. НУ СКАЖИ ЖЕ ЕЙ!!!

— Она знает. — Вырвалось у меня. Само собой сорвалось с языка, независимо от мозга и моего желания.

Он отпустил мою руку и как-то сразу сник.

— Мама, ты не можешь так со мной поступить, — тихо сказал он, не поворачиваясь к ней. — Не оставляй меня.

В ней что-то надорвалось. Я видел, секунда — и она расплачется. Но она сдержалась.

— Я не могу не поехать. Не могу, понимаешь?! — Она сказал это так, что он все понял. Понял, что она действительно не может...

Владимир долго молчал, не глядя ни на кого из нас. Потом повернулся к ней и тихо произнес:

— Ты такая же как дед. Можешь этим гордиться. Но ты не только за себя в ответе. Денис и я — ты нас губишь тоже. Вот увидишь, все поймешь сама. Только чтобы не было поздно, когда поймешь. Кто тебе по-настоящему дорог.

Он ушел, хлопнув дверью. А мы еще долго оставались на своих местах, недвижимые и безмолвные. Рика выглядела такой несчастной, что мне страшно было на нее смотреть.

Сейчас дверь чердака слетит с петель и ко мне ворвутся люди в масках. Свои...

Но нет, чуда не происходило. Какая-то дурная книжка. Никто не спасет клоуна, которого с презрением оставила жена, променяв его на мускулистого дикаря. Главных героев не оставляют женщины.

Быть может мне все-таки удастся умереть до рассвета. Закрыть глаза и больше не открывать. Вырваться из этого плена... без тела, иначе. Как убегают мертвецы. Мне не хотелось принимать ванну из кислоты. Я прикрыл глаза и приказал себе умереть. Попросил...

Что-то скрипнуло. На лестнице?! Я встрепенулся. Попытался подползти к двери, но тут же оставил попытки. Боль яростно возвращалась. Оставалось только сидеть без движения и прислушиваться. Впрочем, пес почему-то молчит. Появись здесь кто, непременно заверещал бы. Если только это не Рика!... Он не лаял на Рику, давно принял ее за свою. Быть может Рика решила спасти меня. Или попрощаться... Кусая губы от боли, я все-таки сделал несколько движений в сторону двери.

Свалился в холодном поту, приникнув к доскам. В тот же момент в замке заскрежетало. Сначала осторожно, потом сильней. Не похоже было, чтобы у моего посетителя были ключи. Я хотел позвать Рику, но что-то меня останавливало. Возможно, собака, услышав мой голос, забеспокоится. Невыносимо долго возились с замком... я боялся, что шум привлечет внимание Руслана в доме. Но все было тихо. Наверное Руслан реагировал только на лай собаки, слишком ей доверялся.

Металлический лязг, секунда тишины и глухое падение чего-то тяжелого внизу. Замок сорвался...

Почему-то я зажмурился, когда открылась дверь. Руки сжались, хватая солому и кусок оставленной Русланом веревки...

— Денис!

Вспышка узнавания в мозгу и тут же горячее, пахнущее молоком и потом тело крепко сжало меня в объятиях.

— Денис!... — снова выдохнул он и я, едва не теряя сознание от боли, схватил его в охапку. Я готов был вытерпеть любую боль, лишь бы это чудо, видение — не оставляло меня. Призрак из моей другой жизни. Тот, кто никогда не мог оказаться здесь на самом деле.

На несколько секунд мы замерли, не отпуская друг друга. Но этих секунд мне хватило, чтобы понять, что мальчишка не призрак, и что он здесь, со мной, каким-то непостижимым образом со мной... И теперь я отвечаю не только за свою жизнь.

— Откуда ты?! Как ты добрался?! Почему ты здесь?! — Зашептал я, отстраняясь и беря его лицо в ладони. Я не видел его в темноте, но мне казалось, что его глаза, как и раньше, пронзают меня теплым светом...

— Сейчас не время... Денис, нам надо уходить! — Он попытался тащить меня к выходу, но я вскрикнул и оттолкнул его.

Владимир зажег фонарь и посветил на меня.

— Черт, — пробормотал он. — У тебя что-то с ногой... Ты не можешь двигаться?

— Уходи отсюда, — попросил я сквозь зубы. Даже говорить было больно. — Где собака?

— Я ее вырубил газовым баллончиком, не волнуйся, — пробормотал он, все еще разглядывая мою ногу.

— Выключи фонарь!

Владимир послушался.

— Тебе надо уйти и спрятаться где-нибудь, — сказал я. — Сейчас же. Скоро все вернутся...

— Да нет, — возразил Владимир, явно что-то обдумывая. — Теперь здесь безопасней. Мы просто посидим немного здесь и подождем. Скоро все будет в порядке.

В оконце проникало все больше света, небо кое-где стало розоветь. Вовка принес ворох соломы и положил мне под голову. Сам уселся рядом.

— Дэн, ты умеешь стрелять? — Спросил он, вложив мне в руку что-то теплое и тяжелое. Железное. Пистолет. — Это автоматический. Должно быть просто. Но только я не пробовал. Выменял три дня назад у одного чебурека на мамины золотые часы.

Я сжал оружие. Странным образом в меня стала возвращаться жизнь. Оружие — это жизнь. Моя и Вовки. Теперь я не был таким беспомощным.

— Умею. — Ответил я. — Баловались иногда с братом-ментом когда в Екатеринбург к нему ездил.

— Там есть патроны, — заверил меня Владимир. — Дядька тот мне показывал. Но я не знаю сколько. — Вовка смущенно кашлянул и добавил: — Я сам не умею стрелять. Боюсь.

— Расскажи мне все.

И он рассказал. Клянусь, эта история была мало похожа на то, что может произойти в реальной жзни. Но есть какие-то вещи... любовь, бесстрашие, отчаяние... которые ведут некоторых из нас. Лучших. Тех, кого раньше называли героями. Слушая Владимира, я понимал, что никогда больше не позволю себе считать его ребенком. Человек, который способен доказать, что не существует невозможного в этом мире если на кон поставлена жизнь близких — этот человек святой. В нем бьется священное сердце, которое вмещает в себя столько преданности и любви, что такое жалкое создание как я обязано встать перед ним на колени...

Это его рассказ. И я не в праве передавать его своими словами. Пусть он расскажет сам. Новорожденный рассвет... наши смутные силуэты... запах теплого сена... и его почти еще детский голос.

"Я знал, что это случится. Знал. Мне так хотелось остановить вас тогда! Я думал, что смогу... убедить ее. Но в ней есть сила, натыкаясь на которую, я слабею. Одна она сильней меня. Иногда мне кажется, что я могу подчинить себе весь мир, любого человека. Дед говорит, что я манипулирую людьми. Но это не так. Просто если мне кажется что я прав, я хочу помочь и убедить в этом другого. Я никем не манипулирую. Мне кажется. Но могу. Только не с ней. Наверное потому что она моя мать. Вот поэтому тогда я и не смог вас остановить. Мне ее не победить, Дэн, она все равно сделает все по-своему. Но она так часто бывает не права... не видит жизнь, какой она есть, живет какими-то глупостями своими в голове... да ты же все сам знаешь, да?

Когда вы уехали, я почти перестал бывать дома. Приходил переночевать — и все. Не говорил больше ни с дедом, ни с бабушкой. Их больше не было для меня, понимаешь? Мне кажется, я ненавидел даже мать. Мне не удалось остановить ее, но она потащила за собой еще и тебя! Если человек готов рискнуть своей жизнью, разве должен он тащить за собой тех, кого любит?! Это не правильно. Она могла сделать так, чтобы ты не ехал. Ты бы сопротивлялся, но она бы сумела, уж поверь мне. Но ей было страшно одной. Я знаю, она просто боялась. Бессмысленно шла на бойню, ни ради чего! И еще тащила тебя. Если она даже и скрывала это от себя, потом она все равно должна была это понять. Она так ненавидит быть малодушной... наверное она попала в ад. Не в тот, который здесь, а в свой собственный. Так и вышло, я понял, когда следил за домом эти дни. Ну ладно, хватит философии, да? Надо побыстрей все рассказать, чтобы ты был в курсе.

От вас не было ни слуху ни духу. Вы пропали. Я подслушивал по вечерам возле дедова кабинета. Он разговаривал по телефону со своими знакомыми из милиции и из комендатуры. Никто ничего не знал. Больше всего я боялся, что от вас придет письмо с предложением выкупа. Ну как с дядей Степаном тогда. И дед сразу же обратится в милицию. По своим принципам. И тогда вас убьют, как дядю Степана. Я ужасно боялся этого... я перехватывал почтальона по утрам. Я постоянно ломал дома телефон. Воровал у деда мобильники один за другим. Бабушка даже решила, что в доме завелся полтергейст. Целыми днями я был занят тем, что создавал вокруг деда с бабкой информационный вакуум. Самое дикое было, что моя родня больше была озабочена моим психическим состоянием, чем тем, что же случилось с вами. По большей части они вообще предпочитали делать вид, что ничего не происходит. Однажды я нашел под дверью сверток, там была видеокассета, ты знаешь какая. Там записали тебя и ты говорил, что нужно заплатить выкуп. Я не показал ее деду разумеется. Потом позвонила тетя Лера, мамина подруга. Мама прислала ей письмо, где писала, что вы похищены и надо заплатить, чтобы вас отпустили. Я понял, почему она так сделала — ей было известно, что дед сразу обратится в милицию, пришли письмо она ему. И Лера об этом тоже знала. Мать рассчитывала, что Лере удастся найти деньги через знакомых, минуя деда. Мать хотела спасти тебя, понимаешь? Лера, дурочка, все-таки позвонила деду, но нарвалась на меня. Она рыдала в трубку, что-то бормотала невнятное, но я догадался в чем дело и тут же поехал к ней, попросив, чтобы она никому пока ничего не говорила. Я ее умолял не сообщать деду. Объяснил, что случится, если она не послушает меня. Ну я умею убеждать, ты знаешь... я заставил ее молчать. Убедил, что если она заговорит, то вы погибнете и она будет в этом виновата сама. Глупая корова, удивляюсь откуда у мамы такие подруги. Впрочем, она еще из детства осталась. А других у Рики и не было. Кто будет дружить с такой красивой стервой, верно? Рот я ей, короче закрыл. Но положение было безвыходное. Мне казалось, что если начнутся движения со сбором денег, то непременно все кончится так, как с дядей Степаном. Шумиха поднимется, менты включатся и вас убьют. Мне нужно было самому вас найти, а потом дать знать ментам. Только так. Времени было в обрез. Я сказал Лере, что если с ней свяжутся похитители, она должна будет сказать, что деньги скоро будут, типа она соберет, только нужно немного времени. Я подумал, что они должны дать время, если увидят, что все спокойно и ментов никто не подключил. Ведь ясно было, что такая огромная сумма на дороге не валяется. В любом случае, иного варианта не было ни у них, ни у меня. Просто убить вас — это же бессмысленно, верно? Я еще боялся, что они узнают, что мать из семьи дяди Степана. Но у нее, с другой стороны, была уже твоя фамилия... Ладно, не важно уже. Я сделал вот что. Забрал все мамино золото, часть продал барыгам на рынке, часть спрятал в одежде. Одежду похуже взял. Ну чтобы походить на босяка местного. Я же смуглый, должен был сойти за своего. Без паспорта было сложно. Но, знаешь, можно все что угодно сотворить если башню снесло и знаешь, что твою мать скоро убьют. Меня провезла проводница через все патрули. Молодая, лет двадцать пять. Я ей понравился, рассказал еще душещипательную историю, что ищу свою сестренку, которая там осталась когда нас якобы эвакуировали. Короче, бред с честными печальными глазами. Она съела. Правда ночью... ну впрочем, ладно. У меня и до этого были девчонки, к тому же она была вполне симпатичная. Еле отделался от нее когда приехал. Ну конечно тут другой мир вообще... я по началу растерялся. Как будто в другую страну приехал. А Россия же официально, да? Они еще все говорят не всегда по-русски... я вообще не знал куда метаться и что делать. Знал только название аула, где держали дядю Степана. Я понимал, что мать скорее всего куда-то в ту сторону должна была направляться, она же вроде пыталась по документам дяди найти тех продажных ментов, о которых он писал. И я стал всем рассказывать, если спрашивали, эту историю про сестренку, которую ищу. Что, типа, она в том ауле. Но, говорил, что точно не знаю, потому что меня отец увез когда я еще мелким был. Знаешь, тут все кого-то потеряли. Вроде звери такие, как их в новостях показывают, но все равно люди. Проникались историей моей, не поверишь! Старались помочь. Подсказывали как добраться, подвозили... у меня был нож на всякий случай...

123 ... 10111213
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
  Следующая глава



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх