Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Орк


Опубликован:
26.08.2011 — 09.01.2014
Аннотация:
Полная версия первого тома. Сейчас вижу все недостатки, но, так как текст опубликован, править не буду. Но во втором томе воспоминания о некоторых событиях могут не совпадать с тем, что происходило в первом томе. Честно говоря, "хвосты" и "подводные камни" в романах - это то, что меня отталкивает от сериалах. Как можно помнить ВСЕ, что случалось с персонажем?
 
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
 
 

Если вы когда-нибудь бывали в горах, то знаете, что значат слова "молоко упало". Если не бывали, то попробуйте представить.

Курумник — склон, покрытый камнями. Здесь и валуны размером с грузовик, и мелкая щебенка. Камни эти "живые", при любом неосторожном движении качаются, шевелятся, скатываются вниз. Представили? А теперь вообразите, как по этому склону медленно, но неудержимо ползет туман. Эта клубящаяся пелена движется вопреки всем законам логики вверх и от того кажется одушевленным и не очень-то добрым существом. От него веет смутной угрозой.

Добравшись до седловины, "молоко" замирает на миг и начинает стекать в соседнюю долину, заполняя ее белесой мутью. Час-другой, и уже не видно ни озерца на дне, ни деревьев по склонам. Теперь распадок — гигантская чаша, в которой истекают паром куски "сухого льда".

Над клубами тумана сверкает солнце, а внизу, в "молоке", всегда, даже в самый жаркий день, — промозглый холод. Цвета истаивают, словно растворяясь в сыром воздухе, а шаги звучат глухо, как через толстый слой ваты. И видно в "молоке" лишь на пару метров... Да что там метров — собственные ботинки иногда кажутся немного размытыми, словно носишь обычно очки с приличными диоптриями, а тут забыл их надеть...

Конечно, никакой магии в "молоке" нет.

Просто низко плывущее облако зацепилось за горный склон. Издалека кажется оно белым и пушистым, словно мультяшный барашек. "Ночевала тучка золотая на груди утеса-великана..." Романтика! Вот только окажешься внутри этой красоты — и понимаешь, что один неверный шаг — и можно не собрать костей. Ни травы, ни деревьев нет, но камни покрыты какой-то растительной гадостью, то ли мхом, то ли плесенью, которая, напитавшись влагой, становится скользкой, как лед. И под ярким солнцем скакать по курумнику — небольшое удовольствие. А в тумане да в мороси — акробатический трюк на грани безумия. Так что если "молоко" застанет, когда идешь по склону, то самое разумное — выбрать ровное местечко, сесть и постараться не делать резких движений.

Вот такое милое явление это "молоко". К счастью, тучи не всегда окутывают горные вершины, гораздо чаще мир вокруг ярок, а воздух — так прозрачен, что потом, спустившись в город и показывая приятелям фотографии из похода, не можешь никому доказать, что они не правлены в фотошопе. Да и курумники — не единственное, что есть в горах...

Есть мир, в котором вечно стоит плотный, как "молоко", туман, а земля везде усыпана серой осклизлой щебенкой. Там нет ни дня, ни ночи. Вечные сумерки, и не поймешь — то ли свет не может пробиться сквозь белесую муть, то ли сам туман фосфоресцирует, не давая увидеть звезды.

Впрочем, это место — даже не мир вовсе, а так, промежуточное пространство, дорога между вселенными, заброшенный коридор, лестничная площадка... Кому охота наводить красоту "в местах общего пользования"? Обычно люди проскакивают от лифта до двери квартиры, зажав нос и зажмурив глаза, лишь бы не смотреть на обшарпанные стены, не нюхать то, чем пахнет в подъезде. Хорошо еще, если "управляющая компания" сподобится и пришлет электрика ввернуть лампочку на площадке. А нет — так и будете спотыкаться в темноте, рискуя свернуть себе шею, и материть некое абстрактное "начальство". При этом никто и не подумает купить эту несчастную лампочку за собственные деньги, да еще потратить время и силы, чтобы водрузить ее на положенное место...

Впрочем, разговор не о проблемах ЖКХ, а о странном месте, таком же мерзком, как запущенный подъезд многоквартирного дома, управлять которым взялись или воры, или безрукие халтурщики.

Речь пойдет о Междумирье, в котором, как бы то ни было, тоже есть свои обитатели. Это те, кого можно бы было назвать "сотрудниками управляющей компании", — мрачные, молчаливые существа, занятые не то ремонтом, не то уборкой. Это — бомжи-бродяги, у которых нет ни двери, в которую они могли бы зайти, ни облагороженной евроремонтом квартиры за ней. Это всевозможное зверье, неизвестно чем питающееся и как выживающее: чьи-то неприкаянные души, похожие на подвальных кошек и полупрозрачных от голода мышей, и угнездившиеся в темных углах пауки бездомных страхов. И много еще кто...

Если очень повезет, можно отыскать в туманном коридоре, соединяющем вселенные, обжитые закутки. Любители компьютерных игр ввели в обиход хорошее слово — локация. Не полноценный мир и не родной дом. Подвальная лежка бомжа, каптерка в пристройке, лоджия, которая проектировалась для того, чтобы дружные соседи сушили белье, а теперь там можно найти только шприцы и горелую бумагу.

Локации.

Они есть в тумане — нужно только уметь искать.

Одно из таких особенных мест — Костер. Именно так — с большой буквы. Букет из лепестков истинного пламени, непостижимым образом выживающий на бесплодных камнях.

Здесь, возле Костра, чаще всего можно найти одного бездомного бога, которого другие обитатели Междумирья — конечно, те из них, кто способен к членораздельной речи, — называют Игроком. Когда-то, очень давно, этот бог выбрал свободу вместо возможности получить в единоличное пользование один новенький, только что сотворенный мир. Был тот мир юн, чист и прекрасен в своей упорядоченности, но пресен, словно манная каша в школьной столовой. Вроде бы со всех точек зрения полезная еда — но заталкивать ее в себя приходится насильно. Если вообще удается это сделать...

Потом Игрок, может быть, не раз пожалел о сделанном выборе. Или — не пожалел, потому что судьба дала ему шанс получить гораздо больше, чем один мир.

Но тогда Игрок был до смешного молод — боги тоже бывают молодыми. Тогда у него был Учитель из Высших, тех, кто распоряжается безмолвными "уборщиками" и "сантехниками", заглядывающими в Междумирье, чтобы навести относительный порядок. И тогда Игрок, как всякое юное существо — даже божественной природы, — вряд ли думал о будущем. Его несло в вихре веселых авантюр, и такие же, как он, юные богини восхищенно вздыхали, наблюдая, как ловко плетет он интриги и как ему удается, стоит только захотеть...

Позже, много позже, начав уставать от бесприютности, Игрок стал грустным и желчным. Тогда подброшенная Учителем идея насильно привязать к одному конкретному миру такого же бродягу, гораздо более древнего и мощного, показалась ему забавной.

И вот теперь, узнав и одиночество, и тоску, Игрок неожиданно вспомнил о той старой истории.

Он сидел на валуне возле Костра, смотрел в огонь и вспоминал, а между языками пламени сами собой возникали картины далекого прошлого.

Вот идет по дороге между мирами Безумный Контролер, которого называют Лофт, что на языке одной давно погибшей цивилизации означает "Вероятность". Худая, сутулая фигура в развевающемся плаще стремительно приближается, и уже видны черты смятого морщинами лица и задумчивые светлые глаза. У Лофта взгляд ребенка, потерявшего родителей. Он идет, привычно переставляя узловатый посох, а серая безжизненная равнина за его спиной шевелится, то вздымаясь каменными волнами, то расцветая подснежниками и мальвами, то превращаясь во что-то совершенно непредставимое — застывший смерч или сросшиеся между собой мириады шевелящихся жуков.

А это кто? Это одна из подруг Игрока, веселая и прекрасная богиня, чье имя Игрок сейчас предпочитает не вспоминать. Легкими шагами она приближается к Безумному Контролеру, останавливается и смотрит на него изумрудными глазами. А притаившийся в тумане Игрок вдруг ловит себя на острой зависти к стоящему на дороге серому существу без возраста, похожему на стертую до неразличимости игральную карту.

Когда Игрок и Зеленоглазая оставались вдвоем, она позволяла ему целовать себя, но никогда не смотрела так. Как так? Так, словно у этого Лофта было что-то, не понятное и не доступное ей, но желанное настолько, что она сама готова броситься в бездну безумия.

Что это?

Рассыпается мелкими, как пепел, ошметками материи мертвый мир, в котором было слишком много войн и который давно стал некрозной тканью, отсеченной от других, здоровых, вселенных... Но Лофт смотрит и на этот беспощадный и бесплодный мир с тем же детским удивлением, что на самые прекрасные фантазии Создателя. А зеленоглазая, которая заманила безумца в царство окончательной смерти, дрожит от страха, потому что силы, бушевавшие тут когда-то, гораздо больше, чем она может себе представить.

Потом, когда Игрок чуть ли не насильно тащил ее наружу, к привычному туману Междумирья, она не сопротивлялась. Она лишь безнадежно плакала и, обернувшись, отгородилась от жути мертвого мира "Печатью Вечности", вложив в заклинание весь данный ей от рождения талант закрывать проходы и замыкать запоры. И то, что еще миг назад было дорогой в бездну, стянулось в точку, в неразличимую в тумане пылинку. А зеленоглазая продолжала плакать, словно предвидя что-то ужасное, и тогда Игрок бросил в нее заклинанием "Ушедшей Памяти".

Сегодня страхи мертвого мира не тревожат когда-то юную богиню, но в ее душе гнездится мерзкая пустота, что сродни ощущению, возникающему, когда тебя кормят насильно, и не остается ничего другого, как глотать, давясь, то, что дают...

После той истории с Лофтом были века одиночества, потому что зеленоглазая, ничего не помня, все равно не захотела быть рядом с Игроком, лишившим ее куска жизни. И даже награда от Учителя, свой собственный, прекрасный и благоустроенный мир, была не в радость. Может быть, поэтому-то выбрал тогда Игрок бездомность? Зачем нужна целая вселенная, если там нет той, единственной?

— Мечтаешь?

Игрок оторвался от созерцания игры языков пламени и взглянул на того, кто посмел прервать его размышления.

На Земле таких мужичков можно встретить в российской глубинке возле винного магазина. Да и то, наверное, не в каждом поселке, а лишь в тех, по которым коммерциализации и конверсия прошлись особенно жестоко. От крепких когда-то предприятий остались только пустые до гулкости корпуса да заросшие сорняками дворы, от совхозных ферм — и того меньше. Кровельную жесть давно сдали в металлолом, доски растащили по дворам на растопку. Смотря в вечно серое небо, торчат бетонные стропила, похожие на ребра выброшенного на берег кита. А вокруг — мощные, выше головы, заросли всякой сорной травы. Здесь и репейник, и лебеда, и конопля, и чертополох... Но знающие люди найдут проход между колючих стеблей, выберутся на тропинку, и та выведет на кривоватую улочку, к единственному на ней кирпичному дому, украшенному вывеской "Магазин". Около крыльца — пара видавших виды "Уралов" с колясками, "Жигули" без одной фары и — пришельцем из иного мира — лаковая "Судзуки". А на ступеньках сидит такой вот дядечка без возраста — низкорослый, субтильный, одетый так, что спрашиваешь себя: "Есть ли на нем хоть одна вещь, произведенная после разгона ГКЧП?" Но вроде — и не законченный алкоголик, вроде даже трезв с утра. Мужичок этот с удовольствием поддержит разговор, аккуратно вытянет из пачки предложенную сигарету, стараясь не испачкать фильтры соседних черными от земли пальцами, и расскажет последние сплетни, с точностью профессионального пародиста повторяя интонации земляков.

И не пахнет от него, как от бомжа, пахнет печным дымом да свежей травой, смолой и грибами.

Вот и этот пришелец производил впечатление такого деревенского "гида". Одежда — ватник на голое тело, засаленный картуз да потерявшие всякий вид штаны, так что даже непонятно, чем они были изначально: джинсами или костюмными брюками. И физиономия у гостя соответствующая: недельная щетина, заплывшие глазки да нос картошкой, а в углу большегубого рта торчит погасшая папироска.

— Что, Наблюдатель, опять прикурить попросишь? — устало ухмыльнулся Игрок.

— И это — тоже, — ответил Наблюдатель.

Он чуть пошевелил пальцами — и один из языков Костра яркой бабочкой вспорхнул к его лицу. Папироска задымилась, добавив к трудноуловимым запахам тумана удушливую вонь плохого табака.

— Но я по другому вопросу.

Наблюдатель расположился на одном из валунов, окружавших костер, и тяжело посмотрел на Игрока:

— Ты очень вовремя стал вспоминать о Безумце.

Игрок кивнул:

— Да, это — один из моих талантов. Я часто думаю именно о том, что важно.

— Вот и хорошо. — Наблюдатель помолчал и продолжил: — Фрейя ненавидит тебя.

— Я это знаю.

— Я знаю, что ты знаешь. Вряд ли и то, что я тебе скажу, будет для тебя в новинку. Ты помнишь, почему Учитель захотел остановить Лофта?

— Потому что распространяемое им безумие, извращающее любые законы, испугало слишком многих. А мне было жаль — мы даже не успели с ним толком поговорить. Хотя и собеседник он не из лучших. Иногда мне казалось, что ему все равно: слушают его или нет. Он говорил, споря с самим собой.

— Теперь многое изменилось, — сказал Наблюдатель.

Игрок напрягся, поняв, что собеседник прав:

— Да, изменилось. И прежде всего я.

— И ты, и Фрейя. Кроме того, появились другие заинтересованные...

— Зачем ты напоминаешь о моей ошибке? — почти искренне обиделся Игрок. — Для того чтобы понять Хаос, нужно стать им... но я не смог.

— Зато смог другой, который был когда-то тобой, — садистски ухмыльнулся Наблюдатель.

— Этот недоделок не понимает, что он творит.

— Зато понимаешь ты. И отвечать тебе, — еще шире улыбнулся Наблюдатель. — Так что подумай, при чем здесь Лофт.

— Я знаю только одно: то, что я ничего не знаю о том, что с ним сейчас происходит. И происходит ли вообще что-то.

Игрок пожал плечами и даже отвернулся к огню, демонстрируя, что этот разговор ему совершенно не интересен.

— Зато Фрейя знает, — тихо процедил Наблюдатель.

— Я же не залезу к ней в мозги, — отмахнулся Игрок. — Она не позволит.

— Мне она противостоять не сможет.

Притворяющийся бомжем бог снова занялся папиросой. Табак догорел до бумажного патрона и осыпался искрами. Наблюдатель вынул окурок изо рта, вздохнул, глядя на него, но не выкинул, а щелкнул пальцами, превратив в целую "беломорину".

Игрок внимательно посмотрел на собеседника и поморщился. В мысли наблюдателя он тоже не мог проникнуть. Люди для богов — открытая книга. А другого бога возможно "прочитать", только если его уровень гораздо ниже твоего. Так что в разговоре с Наблюдателем Игроку приходилось довольствоваться одной логикой.

"Наблюдатель наверняка что-то узнал. Причем — от Фреи, — подумал Игрок. — Красавица явно не хотела делиться сведениями, но кто бы спрашивал о ее желаниях... Однако Наблюдатель не уверен в том, что узнал. И это возможно в одном случае..."

— Видения Фрейи — очень странная вещь, — сказал Игрок вслух. — Они, эти видения, никогда не лгут. Но далеко не всегда можно понять, что означает то, о чем она грезит. Ее видения — просто картинки, которые могут быть абсолютно бесполезны. Или вообще — обмануть, будучи правдой. Далеко не все является тем, чем выглядит.

Мужик в ватнике лукаво взглянул на Игрока. Наблюдатель хотел, чтобы Игрок сам пришел к нужным выводам. Однако одинокий бог вдруг заговорил о другом:

123 ... 515253
 
↓ Содержание ↓
  Следующая глава



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх