Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Дело о мастере добрых дел


Опубликован:
27.07.2017 — 03.05.2018
Читателей:
1
Аннотация:
Производственный роман из жизни иномировой больнички в постпрогрессорском мире. ГГ хирург в благотворительном госпитале, но все в жизни ампутировать, к сожалению, невозможно, кое-что все-таки приходится лечить. Если кому-то удобна иная читательская платформа, книга выложена на ЛитНет. За нажимание кнопок авторской радости ("отслеживать автора", "нравится", "добавить в библиотеку") очень благодарна. Прода от 03/05/18, 18.00
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
 
 

Медленно переставляя ноги, добрели до послеоперационной палаты. Кровать для доктора Ифара поставили ближе к окну. Нужно дать еще одно одеяло, из окна дует. И лишнюю подушку — уложить повыше руку. Чтобы удобно ставить третью кровать, для Эшты, Актара придется убирать с центра и разворачивать к стене. Центр со свободными подходами с любой стороны сейчас нужен другому. Будет докторская палата. И пусть до упора лежат здесь. На Ходжере докторов, попавших в пациенты, в общие палаты не переводят.

Илан, пока устраивал господина ректора, то и дело смотрел на Актара. Тот лежал на левом боку, лицом почти в подушку, прикрывался рукой. Обществу не обрадовался, Илана словно не заметил, хотя раньше всегда оживлялся при его появлении и спрашивал о чем-нибудь не том. Чей дворец. Сколько Илану лет. Кто его родители и из какой он семьи (тут правду Илан ответил честно и сразу — мать врач, отец умер). Есть такая особенная северная вежливость — интересоваться собеседником. Илан, правда, не был уверен, что в подобных расспросах проявляется именно вежливость, вздыхал, уходил от ответа. Мог бы и отвечать, но неприятно было самому разговаривать и собеседника смущать, брякнув правду, как она есть. Как-нибудь потом расскажет, если не разойдутся, как обычно бывает — вылечили, и до свидания, врача забыть скорее, как страшный сон, не лучшее время жизни прошло в его руках...

Советник топтался у входа. У него не было представления, чего от него ждут. Как помочь и пожалеть. Свет за окном почти померк, пора было зажигать лампы. Когда успел закончиться день? Вроде, не так много Илан успел сделать, а уже всё. С коридорного поста, заметив, что идет доктор и тащит на себе пациента, прибежал на помощь фельдшер. Молодой, плечистый, хорошее простое лицо, есть желание исполнять, что прикажут, ловит каждое слово. Больше искренне, чем подобострастно. Узнал доктора Ифара, сразу смутился. Был сглупу в дезинфекции, глумился за компанию со всеми, теперь не знает, куда девать глаза, стыдно. И хорошо, что стыдно. Больше будет стараться. Илан распорядился насчет одеяла и подушки, закапал Ифару под язык лекарство, пообещал подойти через половину стражи и проверить, как дела. Проверить, как дела в операционной у Эшты, тоже пообещал. Вроде бы, доктор Ифар успокоился и никуда больше не рвался. Задумался о чем-то. Еще пять сотых, и его потянет в сон.

— Посадите мне доктора Актара, я его послушаю, — кивнул Илан Намуру.

Актар начал вставать сам, поднимался тяжело, боком, переставляя по постели локоть, сумел наполовину, пока Намур его подхватил. Дальше самому быстро было никак, а делать медленно что-то ему не позволяло. Те же резкие движения, что и у его жены. Немного с показухой, и словно с укором, назло всем.

— Что случилось? — спросил Илан, пересев к нему на постель и грея ладонями воронку стетоскопа.

Намур с чувством серьезной ответственности на половине лица держал друга за плечи. Что из Намура за глава Тайной Стражи в Арденне, Илан не понимал. Наверное, назначили его потому, что первый префект города, господин Мем, был занят на острове Тобо. Вот у того человека было сто глаз, тысяча правильных мыслей и нечитаемое лицо — абсолютная серьезность со смеющимися глазами. Никогда не знаешь, что он думает, и что сейчас скажет. Намур хоть и чиновник самого высокого ранга в Арденне, но все-таки не на своем месте. У него и тогда в префектуре с трудом шли дела, и сейчас, похоже, не намного лучше. Даже из адмиралтейства сбежал. Открыто помощи не просит, но, если предложить, радостно хватается за любую возможность.

Актар на вопрос ничего не ответил. И прямо не смотрел. Но не плакал, держался. Сил пока хватало. Много посторонних, догадался Илан. Подсунул ладони под рубаху, послушал, постукал, одобрил состояние, не одобрил настроение. Наконец, сказал:

— Давайте-ка сходим в процедурную, там потеплей, чем в перевязочной, есть горячая вода и гигиенический душ. Мне не нравится, как вы смотрите, доктор Актар. Умоемся, я сниму выпускники, обработаю шов, перевяжу, а вы мне тем временем расскажете, в чем дело. Советник Намур пока поищет вашу жену, вас нужно причесать и накормить. Ужин сегодня ждет в общей столовой. Хотите, не хотите, а надо встать и пойти. Пусть с чьей-то помощью, пусть по стеночке, главное, своими ногами.

В процедурной под жалобы на доктора Гагала даже извлечение выпускников прошло почти незаметно. Время — тоже. А нужно было идти к Эште, спрашивать, нашли ли для него кровь. Одно успокаивало — при переохлаждении нельзя переливать много жидкости быстро. Горячий раствор напрямую в артерию ему уже вкатили, теперь кровь нужна не сразу. И с согреванием нельзя слишком торопиться. Опять остановится сердце, начнется отек мозга, тогда все, дальше можно не стараться. Хотя стараться все равно будут. Дробные переливания, плавный подъем температуры тела, дело это долгое, требует осторожности и терпения, а, если что-то понадобится от Илана срочно, то позовут. Гагал, конечно, нервный. У доктора Гагала вчера был не самый удачный день. А сегодня еще хуже. Вот, и по Актару от него отскочило до слез. Может, в другой ситуации не задело бы сдержанного северного доктора, но больной человек многое понимает и оценивает иначе. Пришлось к середине рассказа выдать отдельную салфетку для вытирания носа.

Кроме того, доктор Актар еще немного рассудил свое положение по собственной врачебной практике и подходу к пациенту — что врач говорит больному не про все, что у него находит или подозревает. Боялся, что Илан под маской доброго ангела скрывает от него что-то ужасное. Обычно-то врачи люди строгие и отстраненные, когда становятся мягкими и говорят ласково, значит, все плохо, и он все равно умрет. Пришлось уговаривать, что это не так, что все, что нашел, честно записал в сопроводительный лист. Да, не поместилось на одной странице, не все безобидное, кое-что лечится болезненно, кое-что стыдно, и не без обоюдных усилий врача и пациента, но лечится, и, если приложить силы на борьбу с этим злом, то можно за месяц отмучиться, и впредь забыть. Самое страшное уже позади, и доктор Илан очень доктором Актаром гордится, тот молодец и герой. В госпитале Илан недавно подцепил слово 'родной', вдобавок к своему утешительному арсеналу, и злоупотреблял им сегодня, как никогда. Волшебное слово действовало, рана выглядела прилично, острой боли уже не вызывала, вторая почка работала чисто и быстро адаптировалась к нагрузке. Обнять и вытереть нос, конечно, дело родственников и друзей. Но, если очень надо, может и доктор Илан.

— Случается, что доктор Гагал путает строгость с грубостью, — говорил Илан напоследок, оборачивая Актара широким бинтом. — Он сегодня днем был один на два отделения. Наверное, спешил. Не оправдание для грубости, конечно. Я поговорю с ним, он обязательно подойдет и извинится.

— Он вас послушает? Он ведь старше вас.

— Хирургическое — мое отделение, здесь мои правила.

— Такие вещи должны быть наказаны, — качал головой Актар. — Они не соответствуют званию врача. Я ничем не заслужил.

Это Арденна, здесь такие вещи пропускают мимо ушей и не делают выводов, даже если заслужили, думал Илан. А где же мы другого доктора возьмем, если этот обругал больного и поэтому не соответствует? Ифара посадим у себя на цепь? Он тоже без терпения и ругается... Вслух сказал:

— Его наказание сегодня ночует в палате вместе с вами. Отец, с которым он не разговаривает два года. Ректор местной медицинской школы, доктор Ифар. Начальство у нас уехало в лепрозорий в восточных горах. Я замещаю, но я не умею ругаться, вы же видите. Как мне его наказать? В госпитале его отец после операции, у него самого в операционной на столе его старый друг и коллега при смерти. Если я его накажу, я его просто добью. Давайте простим. Он подойдет, извинится, и вы простите. Договорились?

— Где вас научили так относиться к людям, доктор? Где этому учат? — вдруг сказал Актар очень серьезно. — Вы чудо. Вокруг вас чудеса. Вы правда святой. Я бы тоже так хотел, но мне не хватает то ли в сердце, то ли в голове... Наверное, таким нужно родиться.

— Очень может быть, — согласился Илан, вспоминая одновременно всё — нищий поселок Болото, летом жара, зимой потоп, жалеючи выданные подзатыльники Джаты, небольное таскание за вихры и за уши, каменное лицо матери, когда они впервые встретились, бархатный, ласковый голос отца, произносящий невозможные, непознаваемые по своей жестокости и глубочайшему ужасу вещи, дым, ветер, головы на кольях в порту, крики и пепел 'изменников', сожженных заживо в бочках, бунт, кровь, каторжники и рабы, сбежавшие из предгорий, разграбленные дома, декаду горящие без перерыва карантин и таможня, солдаты, теперь уже убитые каторжники и рабы, снова кровь, снова разграбленные дома, снова голос отца, волшебный город Арденна... — Уж в этом-то мне повезло.

— Я вам порчу настроение, — справедливо признал Актар. — Каждый раз не хочу, но все время порчу. Объясните мне, чем, и я перестану. Я сейчас совсем не понимаю, что я такого сказал. Хотел похвалить, вместо этого обидел...

— Вам будет трудно понять. Вы приехали восхищаться Арденной, ее древностью, легендами, пылью веков, ожившей сказкой. Хотите я отведу вас на крышу дворца и покажу, какой это прекрасный город? Какие в нем трущобы, где площадь нищих, где приют для беспризорных, где тюрьма, где на городском рынке ряды с рабами, как между холмов петляет дорога в лепрозорий, и из каких мест в порту к нам привозят больше всего поножовщины?.. С крыши все видно. А когда вам добрые люди расскажут, почему мне от этого грустно, не вздумайте назвать меня 'государь Шаджаракта'. Я добрый, но не святой. За это ударю даже больного и слабого.

— Мне уже рассказали, — сказал Актар.

Илан протянул доктору рубашку:

— Тем проще. Но вам, видимо, рассказали не всё. Слезайте со стола, скоро ужин.


* * *

В предоперационную, в нарушение правил, были распахнуты двери и даже подперты неизвестно где взятой половинкой кирпича. Прошла примерно четверть стражи с момента, когда Илан вывел доктора Ифара. Кирпич он отодвинул, дверь закрыл. Беготня и шум внутри операционной чуть успокоились, по крайней мере, там друг на друга и на бессознательного Эшту, опять же, в нарушение всех и всяческих правил, не орали (чего только не делается в госпитале, когда в нем главный доктор Илан, а не доктор Наджед). За ширмой с рукомойником кто-то звонко ойкнул, а кто-то сказал: 'Прости, прости, не могу сосредоточиться'. На самой ширме, от поставленной внутри лампы, шевелились тени.

Илан заглянул. Навстречу ему поднялась молодая фельдшерица из акушерского: 'Доктор, в вену попасть не могу...' Илан сначала перехватил иглу, потом посмотрел, кому попадаем. Парад идиотских совпадений. Та самая, из детского, с разрисованной грамматикой. Смотрела не так, как раньше. Напугана и умучена настолько, что даже воображения не трогает. На руке синяк, попытка не первая. Это же надо специально так стараться — раз за разом тщательно попадать не туда.

Илану без дальнейших разговоров уступили место.

— Дай другую руку, — сказал он.

Она протянула. Тоже синяк. Девушка волнуется, боится, сжалась вся, вен не видно. Вернулся к первой руке, сильно потер тыльную сторону кисти ладонью, нашел, где можно, быстро приложил спирт, воткнул, закапала кровь. Фельдшерица присоединила к игле трубку и пакетик рыбьей кожи с цитратом натрия для сбора.

— Сколько человек набрали? — спросил Илан.

— Пока двоих, но один, здоровый дуролов, взял и в обморок упал. Выгнали его. Вот, только она осталась.

— Молодец, — кивнул Илан. — Смелая.

Она отвела взгляд. Последнее слово поняла правильно, именно так, как он сказал.

Кровь докапала. Фельдшерца понесла греть и на переливание. Илан на краю столика с чистыми биксами писал листок в казначейство на четыре (вместо положенных двух) лара вознаграждения за кровь, на лишний обед и выходной. Чернильниц в операционных не держали. В самопишущем ходжерском стиле, которым Илан пользовался редко, сначала засохли, потом, подкрученные поршнем, пролились чернила, оно не слушалось и барахлило, печати с собой у Илана не было, пришлось позвать из операционной Гагала, чтобы он поставил свою.

Встрепанный доктор Гагал вышел почти сразу. Раскопал в куче общей одежды свой кафтан, шлепнул печать, отдал бумажку. Подумал пару мгновений, сдвинул одежду младших, набросанную на лавке в спешке и беспорядке, половину уронил на пол, сел, поставил локти на колени и подпер кулаками голову. Девица удалилась, забрав бумагу. Как ее зовут, Илан так и забыл спросить. Записка сойдет без имени, но шанс узнать был, и оказался упущен.

Илан закончил оттирать щеткой пальцы от чернил, сел рядом. Гагал спросил:

— Как там... папенька?

— Спит. Через четверть стражи нужно подойти, уколоть что-нибудь для спокойствия на ночь. А у тебя?

— Лучше. Но не совсем.

— Повторно не останавливались?

— Нет. К счастью, нет. Рука не нравится... не сказать, как. Слишком рано ампутировать не хочется, а придется.

— Если хочешь, помогу.

— Обезболить. Дальше я сам.

— Как думаешь, сколько он провалялся на холоде?

— Стражи три-четыре. Руку, думаю, перетянул себе самостоятельно. Неловко сделано. Какая тварь с ним так... Словно лезвием срезано. Мы ампутируем не так чисто, как там получилось.

— Где он был подобран, не сказали?

— Портовая стража же. Значит, в порту.

— Порт большой. Одежду его куда бросили? Вещи какие-то были?

— Понятия не имею. Тебе это все зачем?

— Перетянул себе руку он сам. А обрубил ее кто? Нужно сообщить в префектуру. Это вряд ли несчастный случай. Вероятнее преступление. Не будь он врачом, уже умер бы.

— А, я забыл, ты же из этих... Я не думал пока. Некогда было думать.

— Ну... да. Для некоторых я до сих пор парень из префектуры. Я дело говорю. Соберите его вещи, до последней нитки и детали, сложите в мешок, за следователем я отправлю сам. Ты же не считаешь, что калечить людей можно безнаказанно?

— Нет, не считаю.

— Перед Актаром извинись.

— Как ты вывел одно из другого, а? Мастер. Он уже нажаловался тебе, что я псих.

— Ты сделал человеку больно, еще и оскорбил при этом.

— Я его не оскорблял. Я хотел поддержать.

— Сказал ему, что он слабак, что ломается, как сорокалетняя целка, что женщины терпят намного худшее во время родов, и не скулят. Поддержал, да. До слез.

— Я не про это ему говорил. И совсем не так.

— Какая разница. Понял он именно так. Он устал. Ему больно. А у тебя плохо с терпением. И ты не тем лекарством себе это лечишь.

— Я не умею, как ты, облизывать пациентов так же терпеливо и ласково. По крайней мере, не всех. У меня нет твоих волшебных рук. Но я его не оскорблял. И не так уж больно ему сделал. Не нарочно. Он устал, а я не устал? С чего все вчера вообще взяли, будто я пил? Я был на вскрытии. Сначала наша, ты ее видел. Я думал, семье все равно. С прозектором замок забыли на дверь накинуть изнутри. Откуда-то взялась ее мать, вломилась, увидела... Кто мне сказал, что у нее, кроме наглого мужа и тех злых теток есть еще мать?.. Никто. Что было, не описать словами. Крик до сих пор в ушах стоит. Потом привезли труп из города. Твои из префектуры, между прочим. Опять пришли ко мне. Дескать, их медик ничего в гинекологии не понимает. Просили доказать, что не просто так на улице умерла, а последствия криминального аборта. Доказал. Спицей проткнута насквозь. Молодая, не старше двадцати. Не проститутка. Страшно и глупо. Вот после этого я выпил. Немного, потому что утром дежурить. Чтобы поспать хотя бы стражу. За что я должен извиняться? За то, что у кого-то кривая понималка в голове, набитой обидами?

123 ... 2122232425 ... 858687
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
  Следующая глава



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх