Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Квинт Лициний 2


Автор:
Статус:
Закончен
Опубликован:
02.01.2016 — 14.01.2020
Читателей:
23
Аннотация:
Андрей Соколов "попал", пусть и по собственному желанию. Он сделал первые ходы, и теперь его ищет и КГБ и ЦРУ (он слишком, слишком много знает...), а еще Комитет партийного контроля и лично "дорогой Леонид Ильич". Андрей хочет спасти СССР. А еще он хочет просто жить - на свободе, жизнью обычного советского подростка. Удастся ли ему совместить несовместимое? Удастся ли изменить Историю по-крупному? Он смог прижиться. Теперь пришло время действовать. Андрей Соколов на переломе времен... Переломе, который он совершает сам. (изд-во Альфа книга, под названием "Спасти СССР. Адаптация", выход из печати - апрель 2016).
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
 
 

— Что, и от Томы утаишь?

Я задумался, но руки машинально продолжали делать свое дело.

— Да нет. К новому году что-нибудь сошью в подарок. Вот только как снять с нее размеры тайком, чтоб сюрприз был?

Яся кивнула, принимая задачу, а затем повернулась, пристально разглядывая "Ригонду".

— Дюх, у тебя пластинки какие-нибудь есть? — решилась наконец она.

— Там, внизу, выбирай, — махнул я в сторону тумбы.

Она выволокла стопку и некоторое время с азартом в ней копалась.

— О! — отобрала один конверт, — Сальваторе Адамо! Можно?

— Ставь, конечно, — кивнул я, отстригая нитку.

— А как? — она с опаской кивнула на проигрыватель.

— Смотри.

Я поднял крышку проигрывателя, затем осторожно взял диск за края и бережно опустил на резиновую подкладку вертушки. Вжал кнопку, и черное виниловое тело начало медленно и торжественно вращаться. Неторопливо провел от центра к краям кругляком с бархоткой, убирая редкие пылинки. Двумя пальцами осторожно приподнял звукосниматель и наклонился, прицеливаясь. Плавно, как пилот, нашаривающий колесами полосу, опустил, и игла поймала дорожку. В динамике мерно зашуршало.

Я замер, затаив дыхание. Ох, как давно я не слышал этого колдовского звука! Как тихий треск свечи настраивает нас на правду документа, так и этот, на первый взгляд — лишний шум, каким-то волшебным образом делает музыку настоящей. Есть в этом что-то от таинства рукоположения, передающего тепло ладоней Петра от поколения к поколенью — глубина дорожек винила так же напрямую восходит к дуновению воздуха у губ артиста; поэтому, слушая винил, мы ощущаем жизнь.

Еще миг мы вместе нависали над плывущим по кругу диском, а потом серебряный голос прочувствованно вывел:

— Томбэ ля нэжэ...

— Тю нэ вьендра па се суар... — на удивление ловко грассируя, негромко напела Яся, отступая к креслу.

Она уютно устроилась в нем, забравшись с обеими ногами, и прихватила полы халата коленями. Я встал к машинке напротив, и на музыку начал накладываться короткий стрекот челнока. Но Ясе это не мешало — она умиротворенно покачивала головой в такт и в некоторых местах чуть слышно напевала.

Эта элегическая расслабленность ее и подвела — пола халата предательски выскользнула и упала на пол, приоткрыв стройное бедро почти на всю его длину.

— Ой, — дернулась она, уловив мой возгоревшийся взгляд.

— Ой, — повторил я, напрочь запарывая шов, — да чтоб тебя! Выгоню!

Яська торопливо вернула строптивую полу на место и укорила, глядя исподлобья:

— А вот на Тому так смотри.

— Всеядная я... — предпринял попытку хоть как-то оправдаться.

— Хорошо хоть не плотоядная, — усмехнулась она, уловив отсылку к мультику. На щеках ее проявилось по красному пятну.

— Природа наша такова, — сказал я и поспешил успокоить, — но ты не волнуйся, это контролируемо.

— А может, — лукаво улыбнулась она, — я бы и хотела немного поволноваться.

И тут сквозь музыку мы расслышали негромкий хлопок, донесшийся из прихожей.

Мы замерли, глядя друг другу в глаза, словно застигнутые на горячем любовники. Затем я опасливо двинулся на звук. Яська на цыпочках пристроилась за моим плечом.

Я осторожно потянул дверь на себя.

Первой мыслью было: "Нет. Этого просто не может быть. Мне привиделось", причем я был в этом абсолютно твердо уверен. Не может, ну никак не может мама оказаться здесь и именно сейчас. Не может стоять в двух шагах от нас, переводя растерянный взгляд то на меня, то на открывшуюся ей в глубине моей комнаты картину.

Я молча заглянул в свою берлогу, и мне тотчас захотелось зажмуриться, но зрелище уже успело впечататься в память со всей своей безжалостностью: белый передник был брошен поперек стола, а поверх него разметалось темно-коричневое платье. Один его рукав кружевной манжетой обессиленно тянулся к полу; торопливо вывернутая майка одной лямкой зацепилась за спинку стула.

От красноречивости увиденного я впал в ступор.

— А меня, вот, с работы пораньше отпустили... — как-то виновато сообщила мама.

— ... эмпасиблэ манэжэ, — прочувствованно закончил песню Адамо, и на нас упала звенящая тишина.

— Мама, — решительно выпалил я, — это не то, о чем ты подумала...

И тут я явственно ощутил, что густой туман абсурда, окутывавший меня последнюю неделю, достиг, наконец, своей максимально возможной концентрации.

"Лучше бы это, действительно, ребята Андропова пришли", — промелькнуло в голове тоскливо.

Мама посмотрела на меня с отчетливым удивлением и, даже, озабоченностью:

— Вообще-то, — осторожно, словно ступая по хрупкому льду, сказала она, — я пока успела подумать только о том, что девочка неаккуратно разбросала одежду, и ткань может помяться.

Из-за моего плеча раздался придушенное сипение. Я крутанул головой и, наконец, увидел, как на самом деле выглядит лицо цвета мака.

Обессиленно прислонился к косяку и с беспомощностью понял, что с мыслью о пике сумрачного абсурда я поторопился — тут нет переломной точки, это — экспонента, и меня несет по ней все выше и выше.

— А мы тут... — неловко развел руками и запнулся.

"... плюшками балуемся", — игриво хохотнул, заканчивая фразу, внутренний голос, и я болезненно поморщился.

Мама, прищурившись, молча разглядывала то меня, то Ясю, и лицо ее едва заметно подрагивало.

Я пригляделся к блеску глаз.

"Да она же веселится!" — осенило меня.

Я с укоризной покачал головой, а потом с облегчением провел подрагивающей ладонью по взопревшей шее.

Поняв, что разоблачена, мама всплеснула руками и восторженно закатила глаза к потолку:

— Боже! Дети, видели бы вы себя со стороны! Ясенька, девочка, — она проскользнула мимо меня, приобняла девушку и быстро затараторила, — лапочка, извини, пожалуйста, ну, извини, извини, не сдержалась. Это было бесподобно! Все прямо как в итальянской комедии, один в один, а слова сами прыгали мне на язык...

Яся порывисто выдохнула и обмякла.

— Ох! — она посмотрела на меня поверх маминого плеча. Взгляд ее был расфокусирован, а голос плыл. — А я уже успела ощутить себя падающей в пучину порока...

Спина у мамы мелко затряслась.

— Вы меня в могилу вгоните, — ее голос звенел.

— Ну, что, — я мрачно взглянул на Ясю, — хотела немного поволноваться? Желание исполнено.

Она отстранилась от мамы и поплотнее запахнула халат.

— Я пойду, переоденусь? — спросила неуверенно.

— Да ходи так! — жизнерадостно воскликнула мама, — что уж теперь-то...

— "Зачет" нам за клоунаду, — прояснил я Ясе ее позицию.

— Ну, хватит, — развернулась ко мне мама, — ты девочку обедом накормил?

— Смотри, смотри, — шепнул я громко Ясе, — сейчас еще и виноватым останусь.

— Не кормил? — мама неверующе уставилась на меня.

Я промолчал, закатив глаза к потолку.

— Чай пили, — робко попыталась выгородить меня Яся, — с ленинградским пряником.

Мама грозно сдвинула брови.

— Так, — прихватила девушку за талию и поволокла на кухню, — пошли, поболтаем, а то так есть хочется...

— А, правда, Дюша вам блузку сшил? — раздалось удаляющееся.

Я почесал затылок, потом махнул рукой. Фиг их разберет, что у них в головах.

Вернулся к стопке дисков и вытащил наугад. Опустил звукосниматель и улыбнулся, узнавая. Выпало удачно, и я тихонько запел, вторя:

— Антон, Андрэ, Симон, Марья, Тереза, Франсуаз, Изабель и я...

Воскресенье, 04 декабря 1977, день

Ленинград, Лермонтовский пр.

Нет, не лезет...

Я озадаченно покрутил в руках пузатый пластиковый мешок. Не лезет во внутренний карман куртки, ни в один, ни в другой.

Значит, мы пойдем другой дорогой. Я уложил два раздувшихся пакета на дно спортивной сумки и прикрыл это безобразие газетой, а сверху положил магнитофон. Не будет же Ясина мама проводить обыск на входе, в самом деле! И не звенит ничего, удобно...

Я даже не стал придумывать отмазку, что у меня там делают две заполненные системы для переливания крови, и почему эта мутная жидкость такого странного желтовато-белесоватого цвета. В крайнем случае, скажу правду — сливочное лимончелло для девочек, не покусают же меня за это!

Поэтому, вжимая кнопку пять положенных раз, я был спокоен.

Прошла примерно минута, прежде чем дверь широко распахнулась, выпуская наружу застоявшиеся запахи коммуналки. Я перешагнул порог и протянул три белые розы:

— Моей лучшей подружке с днем рождения!

Яся мило зарделась, принимая букет.

Достал из сумки чуть потертый, нарытый на букинистической толкучке в Дачном томик Сабатини песочного цвета:

— Надеюсь, тебе понравится.

— Ты же уже сделал подарок? — удивилась она.

— Ну, — подмигнул я, — то для тела, это — для души. А что платье не надела?

— Позже, — она заговорщицки наклонилась к моему уху, хотя в коридоре было пусто, — когда за стол садиться будем. И, что б ты знал, хорошее платье для души девушки значит ничуть не меньше, чем хорошая книга.

— Ты же шахматистка! А я — математик! Мы должны быть сухарями! — запридуривался я.

Яся сделала шаг вперед и быстро ткнулась губами мне в щеку, а потом шепнула:

— Спасибо, — и стремительно развернулась, скрывая вспыхнувший румянец. — Пошли, все уже здесь, ты — последний.

Длинная темная кишка коридора словно задалась целью показать мне всю неприглядность квартирного нутра. Сначала она провела нас мимо кухни с тремя плитами. Пахнуло кислыми щами, жареным луком, пирогами и вывариваемым в большом баке бельем. Затем, не успели мы сделать и трех шагов, как перед нами внезапно распахнулась дверь, ранее в полутьме невидимая, и под грозный рев и хлюпанье воды из общественного помещения с достоинством вышел бритый налысо казах в драном-передранном махровом халате. Проходя мимо приоткрытой двери, я успел рассмотреть здоровенный бачок под потолком и лохматые от пыли трубы. На стене на гвоздях-сотках висели, словно спортивные награды на выставке, сидения от унитазов, вероятно — по сидушке на семью.

— Осторожно, — тронула меня за руку Яся, — здесь ступеньки.

И правда, квартира опустилась на метр вниз, видимо, переходя в соседнее здание. Потом коридор вильнул влево, и в мертвящем свете сороковаттки выступила тумбочка с массивным черным телефоном на ней. Обои вокруг были плотно покрыты рисунками и записями. Мне даже захотелось на миг остановиться и изучить эту удручающую хронику коммунального подсознания, но Яська уверенно шла вперед, маневрируя между выставленными из комнат, словно в наказание за неведомые провинности, драными сундуками, шкафами с перекошенными дверцами и буфетами с отсутствующими стеклами. Я поторопился за ней, боясь затеряться в этом лабиринте.

Казалось, коридор своими извивами обогнул по кругу полквартала, прежде чем мы достигли цели.

— Пришли, — с видимым облегчением констатировала Яська и толкнула дверь.

Комната была большой и чистой, наполнена свежим воздухом и светом и могла бы считаться просторной, если бы не делящая ее пополам перегородка из серванта и двух развернутых в разные стороны шкафов. А так получились большая прихожая на входе и два ведущих к окнам узких отнорка. У входа, вокруг раздвинутого стола и толклись сейчас приглашенные одноклассники.

— Здравствуйте, — я наклоном головы поприветствовал двух мам, наводящих последние штрихи на сервировку, и протянул одной из них оставшийся букет, — тетя Дина, с замечательной дочкой вас: умницей и красавицей.

— Ой, спасибо, Андрюша, — счастливо зарумянилась Ясина мама, — а как ты вытянулся с сентября! Доча, давай вазы быстрей.

— Да, — Томина мама прошлась по мне придирчивым взглядом, — еще пару сантиметров с октября прибавил. Где останавливаться планируешь?

— А Тома уже закончила расти? — деловито осведомился я, опуская сумку на пол, — тогда еще сантиметров десять-пятнадцать — и хватит.

Сбоку раздались негромкие смешки. Я покосился на развеселившихся парней. Хорошо хоть не запели в две глотки "тили-тили-тесто". А еще год назад вполне могли бы...

— А ты ее уже подергал за уши? — с азартом поинтересовалась подлетевшая ко мне Кузя и потыкала пальчиком в сторону Яси.

— Не, — сказал я, — не буду, чай, она не мальчик...

— Ой, — Яся дернулась было прикрыть багровеющие ушки. Потом удивленно округлила глаза, — а почему девочек не надо?

Все посмотрели на меня с интересом, ожидая ответа.

— О, на самом деле это — очень, очень старая традиция. Ее цель — сделать событие запоминающимся. Читал в каком-то журнале... — я, словно извиняясь, развел руками. — Идет со времен Рима, от принятых тогда в деловом обороте процедур. Положено было для важного события иметь двенадцать свидетелей. Вот, кстати, — осенило меня внезапно, — откуда именно двенадцать апостолов пошло. Мда... При продаже земельных участков покупатель и продавец должны были вместе со свидетелями трижды обойти участок. Шестеро свидетелей были взрослыми мужчинами, а вот еще шестеро — мальчиками-подростками, на вырост, так сказать, чтоб было кому и через двадцать-тридцать лет свидетельствовать в случае чего. Так вот, — я ухмыльнулся, — во время этого обхода земельного участка, что бы это скучное событие лучше врезалось будущим свидетелям в память, мальчишек дергали за уши, щипали и постегивали прутьями.

Яся с показным гневом притопнула ногой и, вытянув руки, рванула к Кузе:

— Давай ухи сюда, должок отдавать буду!

— И-и-и... — запищала та радостно и побежала вокруг стола.

— Стоять, -я схватил беглянку за тонкую талию и притянул к себе, — Ясь, пациент зафиксирован.

Кузя талантливо изобразила мизансцену "барышня и хулиган", а потом, якобы внезапно ослабев, с удовольствием откинулась спиной на меня, надежно придавив к серванту. Так я и держал эту провокаторшу, пока именинница весьма милосердно тянула ее за верхушки ушек. А когда мои руки отпустили ее, Наташа, вроде как по рассеянности не сразу это заметила, и еще какое-то время обтянутые тонким свитерком лопатки покоились на моей груди — ровно до того момента, пока Томины брови не начали угрожающе сходиться.

— Ухожу, ухожу, ухожу, — миролюбиво согласилась Кузя и гордо продефилировала прочь.

— Все, — тетя Дина, улыбаясь, окинула придирчивым взглядом стол и объявила, — готово. Иди, дочь, переодевайся.

Глаза у Яськи радостно сверкнули, и она, задернув шторку, шустро удалилась в правый отнорок.

Я вытащил из сумки магнитофон и три кассеты.

— "Отель Калифорния" есть? — деловито поинтересовалась подкравшаяся со спины Зорька.

— Так точно, мэм! — я вытянулся, оборачиваясь.

Она требовательно постучала пальчиком по моему плечу:

— Объявишь на него белый танец.

Я обреченно уточнил:

— Может быть, я сам?

Она прищурилась с иронией:

— Это — само собой. А танец — объявишь.

— Выпивку принес? — с надеждой спросил на ушко подошедший Пашка.

— Угу, — кивнул я, — в сумке. Почти литр.

Паштет хищно покосился на Ирку и победно улыбнулся.

Я вставил первую кассету, вжал тугую клавишу и объявил:

— Оркестр Джеймса Ласта, "Мелодия любви".

Пошел гитарный перебор, и глаза у девушек затуманились. Согнав страдальческую складочку над переносицей прерывисто вздохнула Зорька. Ира сделала неуверенный шажок в сторону Пашки и замерла, удивленная своим движением. С умиротворенной улыбкой на губах слегка покачивала головой в такт мелодии Кузя, спокойная, как великий Тихий океан при первой встрече с европейцами. Тома встретилась со мной взглядом, и в зелени ее глаз мелькнули озорные искорки.

123 ... 2122232425 ... 404142
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх