Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Дело о мастере добрых дел


Опубликован:
15.05.2018 — 22.05.2023
Читателей:
5
Аннотация:
Производственный роман из жизни больнички в постпрогрессорском мире. Доктор Илан хирург в благотворительном госпитале, но все в жизни ампутировать, к сожалению, невозможно, кое-что все-таки приходится лечить. Книга закончена! Целиком читать здесь.
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
 
 

— Надеюсь, да. И просьба к тебе... Ты посмотреть меня не мог бы?

— До завтра не ждет?

— Э-э... Я сейчас готов.

-Хорошо, — пожал плечами Илан. — Что болит?

Доктор Ифар стал очень подробно рассказывать симптомы, случаи из собственной практики, результаты консультаций с коллегами и поставленный самому себе диагноз — опухоль в мочевом пузыре. А смотреть толком, чтобы по правилам и знающими руками, никто не смотрел. Страшно было правду знать. Так что только теории.

Илан слушал. В уборной клиники на Ходжере, где он работал сначала санитаром, потом медбратом, потом ночным дежурантом, потом детским хирургом, под потолком была вечная надпись, которую не трогали ни при какой уборке, покраске и даже перед приездом высоких покровителей и благотворителей. А если нечаянно трогали, она тут же появлялась вновь. Она гласила: 'Никогда не лечите родных, блатных, горбатых, рыжих и врачей'. С рыжими на Ходжере было, конечно, не увернуться, половина населения рыжей масти. Но в Арденне-то... Из этой заповеди Илан за последнюю декаду не нарушил лишь правило не лечить горбатых, как-то не сложилось у него, а по количеству врачей со счета сбился, учитывая, что кто-то из них еще и родственник, а кто-то имеет преимущество во внимании по работе или по знакомству... Остановил на середине предложения, велел поднимать рубаху и ложиться. Диагноза не подтвердил. Не опухоль. Камень изнутри врос в стенку. Если сильно беспокоит, нужно удалять. Нет, как обещал помочь доктору Актару — литотриптором без разреза — здесь сделать не получится, нужна операция.

Пока огорченный доктор Ифар лежа приходил в себя и обдумывал сказанное, Илан все же поддался на нервные шорохи за дверью, выглянул и пригласил Гагала внутрь. Сказал:

— Войдите, родственник.

— Ну, что? — спросил тот.

— Камень. Могу прооперировать, — отвечал Илан. — Решайте. Если да, поставлю в плановые дней через шесть.

— Дней через шесть папенька решит иначе и сбежит, — покосился на доктора Ифара Гагал. — Завтра можешь?

— Завтра нет, послезавтра могу. Я живот намял сильно, болит. Сейчас капель в ложке намешаю, подействуют, и спускайтесь в палату. Тогда завтра готовимся, послезавтра делаем.

— В приемнике бойня, — сообщил вдруг Гагал. — В порту была драка на тридцать человек, из них половина у нас. Наджед едва держится, чтобы тебя не звать.

— А ты чего тогда здесь?

— Я завтра дежурю, мне приказано выспаться. Раур помогает. И там еще какой-то... Ты сам его, вроде, привел.

— Зарен. Ну, пусть помогает. Отведи папеньку и ко мне вернись... чаю попьем.

Держа под руку доктора Ифара, Гагал встревоженно оглянулся от дверей, но через десять сотых все же пришел.

— Выкладывай, — велел ему Илан, разливая горячий чай на три чашки — одну отнес трудяге Неподарку и плотно закрыл к нему в лабораторию дверь.

— Что выкладывать? — спросил Гагал, осторожно беря чашку за верхний ободок.

— То, что не помнит и не рассказывает мне Эшта. Ты обещал мне отдавать долги — я согласен брать их информацией, за язык тебя не я тянул, ты предложил мне сам. Давай, говори.

— Зачем такое любопытство? Я что-то сделал не так? Есть причины во мне сомневаться?

— При чем здесь ты? Я обещал префектурным помочь с расследованием. Твоего брата оставили без руки, ты чудом его спас, тебя не интересует, кто и почему? Ты сам-то как думаешь, что с ним случилось?

Гагал молчал, уставившись в чашку. Что в нем хорошо — если говорит не с пациентами, то, считай, врать он не умеет. Все сразу видно на лице. И сам знает про это, поэтому своим почти не врет.

— Это паршивые интриги в гильдии, которые слишком далеко зашли, — наконец, сказал Гагал. — Я только хотел помочь... Эшта учился у хирурга в хофрском посольстве тому же, чему я здесь у Наджеда. Там был серьезный доктор, книги свои ему дарил... очень ценные книги. Прийти сюда Эште не позволяла гордость... и папенька не позволял, ему хватало, что я для семьи и преемственности потерян, еще одну потерю он бы не перенес. Эшта уже сам делал и полостные, и тяжелую травму, у него не умирали через одного и два из трех, как у других... А я носил ему госпитальный ниторас и показывал, как пользоваться, потому что два года назад в городских аптеках торговали только дичкой, а с ней наркоз небезопасен, сам знаешь, большая побочка. Эшта стал известен в городе, только известность его подпортила, начал много о себе воображать и громко высказываться, особенно как выпьет... Кто отрубил ему руку?.. Кто угодно. Завистников и обиженных на него две трети гильдии. Еще треть рвалась к нему в ученики, а он не брал, некоторым отказывал грубо, высмеивал их за неумение. Не хотел плодить конкурентов. Выпереть из гильдии его не могли, он был хорош, даже ошибался умело, и еще с папенькой за спиной. А сейчас у него ни сил, ни, считай, папеньки... Не добили, так дожрут. Вот и думайте со своими префектурными. В городе почти триста врачей и человек пятьсот всяких недоучек и подмастерий без лицензии, мечтающих овладеть искусством удачно менять боль на деньги. Да любой мог если не сам, то заплатить, чтоб сделали, и дать для легкого выполнения флакон с грибом. С оглушенным ребенок бы справился... Какая же это отдача долга, послушай? Если ты найдешь, кто это сделал, ты меня вгонишь в долги еще глубже...

— Забудь про долг. Здесь госпиталь, всё бесплатно. Или не бросайся тогда словами 'друг', 'брат'... А то ведь я тебе поверил.

— Страшно мне, — вдруг сказал Гагал. — Темно, и выхода нет. Словно черная туча висит над Арденной, просвета не вижу. Если бы пить помогало, я бы пил. Мне не помогает, только хуже. Что делать, скажи?

— Принять снотворного и спать, — сказал Илан.

— Не могу, у меня там две со схватками. Через полстражи родят, та и другая.

Илан оглянулся на темное окно кабинета. За стеклом стеной валил снег. Густой и липкий, огромными хлопьями. Черная туча над Арденной прохудилась. Но когда-то и в этом городе будет весна.

— Не знаю, — сказал Гагалу. — Пойдем на крышу лепить снеговиков.

— Ты дурак что ли? — засмеялся Гагал. — Куда? Зачем? Каких еще снеговиков?

— Пойдем на крышу, покажу.


* * *

Подумать нормально, взвесить за и против и рассчитать свои силы господину Адару так и не удалось. Жизнь все перевернула, заставила вернуться рано утром, найти Илана 'дома', разбудить и предъявить себя. Вчера ушел, попал под снегопад, промочил ноги, хотел повернуть в кабак, но высшие силы не впустили, с порога начал икать, и вот — икает с вечера, всю ночь и утром, не может остановиться. Доктор, сделайте что-нибудь, сил нет, так мучает, руки трясутся, сердце болит, ночь не спал!

Таким образом деньги остались не пропитыми и не потерянными, а господин Адар на поводке, не уйти и не сорваться.

Илан отвел страдальца в хирургическое отделение, где Гагал уже принял дежурство, перевернул в стаканчик флакон инъекционной гиффы, развел пополам водой и усадил Адара в процедурной отпивать по крошечному глоточку на счет до тридцати. Отсчитал — выпил, отсчитал — выпил. Глотке на пятнадцатом мучение икотой прекратилось вместе с самой икотой. Адар хотел гиффу допить, но Илан отобрал и выплеснул.

— Сейчас понял что такое счастье, — сказал Адар, держась обеими руками за грудь повыше сердца. — Всю жизнь не знал, а сейчас понял...

— Мне встречались люди, которые икали восемь дней, — заметил Илан.

— Я бы на третий умер... — покачал головой Адар. — Сколько мне еще осталось, можешь сказать? Сколько живут с моей болезнью?

— Я могу сказать статистику, — пожал плечом Илан. — Но что она вам даст?

— Может, и так, мне ничего не даст. Тебе даст — мое решение. Брать твое дело или не брать, — отвечал Адар. — Вдруг не успею, не вытяну.

— Если не застрянем прямо сейчас на первом шаге, вытянешь, дядя Адар. Хочешь быть в движении — двигайся.

— Интересный ты стал, — сказал Адар. — Наглый. Ты таким раньше не был. Во всяком случае, я не помню. То хорошим меня назовешь, то в дяди запишешь... Умный, наверное, смотришь сверху вниз. Прямо-таки почтение начинаешь к тебе испытывать... Что ж сам в этом деле не разберешься? Просто же все.

— Я в своем деле умный и смотрю сверху вниз. Ты в своем. Давай не будем меняться делами. А станешь меня пугать, за сердце хвататься, будить по утрам криком 'доктор, помогите!', и солнышком у меня, дядя Адар, окажешься, и зайчиком. И котеночком даже. Я два года в детской хирургии отработал, из меня само выскакивает, если пугаюсь и нервничаю.

— Дети... — Адар погрустнел. — Когда дети болеют, это плохо. Я старый, мне можно. Им — нельзя... Делай свое дело, святой. Я пойду, займусь своим, пока могу. Уговорил.

Черную папочку Илан еще ночью вручил секретарю Намура. По пути на крышу нашел его на третьем этаже, бесцеремонно разбудил и сунул в руки. Теперь ждал результата. Но Намур с ответом не торопился. В отделении Илан планировал помочь Гагалу, пойти на перевязки и на выписку, потому что все пятьдесят коек в отделении утром оказались заняты, а кое-где после бурной ночи на сдвинутых по две кровати лежало трое больных. Говорили, драка пыталась продолжаться ночью коридоре, уже после обработки ран, но на помощь были призваны санитары из корпуса Арайны. После чего все недоразумения решились, все враждующие помирились, настали мир, взаимопонимание и, наконец-то, тишина. А сейчас персонал драил стены, в одном месте кровь оказалась добрызнута почти до потолка. В общем, день начинался почти пристойно, могло быть и хуже.

Но стоило закончить в перевязочной с теми, кто дополз туда сам, и нацелиться перевязывать лежачих, как снова привели девушку, глотавшую ручку от расчески. Она все-таки закончила поедание поломанного предмета, на этот раз менее безопасно для себя. Проглоченный кусок попал в желудок, имел острые края и начал причинять неприятности — рвоту с кровью и боль. На этот раз девушку сопровождала не ищущая неженатых докторов тетка, а перепуганный отец. С теткой и матерью девушки, сговоривших ее за какого-то разбойника, потому что в шестнадцать лет 'пора', он многословно обещал расправиться. Тем, кто дочь спасет, сулил золотые горы. Потом притих и стал прислушиваться к разговорам в процедурной, а потом Илан попросил его выйти. Сама девушка вела себя спокойно, несмотря на нездоровье, и улыбалась с легким оттенком торжества — то ли добилась того, чего хотела, то ли ей нравилось привлекать к себе внимание. Эзофагоскоп ничем не помог, пришлось звать доктора Раура. Попутно выяснилось, что дома девушке какой-то идиот дал рвотное, делать этого было нельзя, но спасибо, что не слабительное. Девушку отправили в дезинфекцию на обработку и оставили в госпитале до окончания действия рвотного. Если дальше будет хуже, Илан всерьез пообещал операцию. А доктор Раур сказал: 'Ну, и кого наказала? Молодец. Всегда так делай!' и показал, что будет 'вот такенный шрам через все пузо'. Преувеличил раза в четыре, но довольство всеобщим вниманием эти перспективы у глотательницы расчесок сняли, как рукой. Девушка стала рваться к отцу и кричать: 'Папа, забери меня, я больше не буду, я согласна замуж!' Согласна или не согласна, теперь роли не играет, мрачно сказал Илан. Она разревелась, нос опух, щеки покраснели, расцарапала Илану руку, в дезинфекцию санитаркам пришлось тащить ее силой. Сбитый с толку папаша обхватил руками голову и сидел на лавке в коридоре, тихой беспрерывной скороговоркой ругаясь, что бабы дуры и сами не знают, чего хотят.

Будучи студентом академии на Ходжере, Илан часто слышал от сокурсников мечты о том, что 'мне бы свою больничку на полсотни коек, чтобы ни о чем не думать и лечить в свое удовольствие'. Знали бы они, взрослые грамотные люди, не какие-то там дуры-бабы, чего хотят... Утро убито на не поймешь что. Икают, глотают всякую дрянь, царапаются, ругаются... Ночь могла бы быть веселой и беззаботной, если бы на крышу следом за докторами не увязался Неподарок. Веселиться он совершенно не умел, к снеговикам (даже к очень смешным, которых налепил Гагал — сисястым и брюхатым, с кучей детишек) относился с недоумением, долго глядел вниз через парапет, ограждающий смотровую площадку, и, в конце концов, испортил Илану настроение, задав вопрос, который, видимо, давно его интересовал: 'А что делаете вы, доктор, когда хочется перестать существовать?'

'Работаю', — ответил Илан и понял, что дорогу на крышу Неподарку показал зря. Высоко-не высоко на смотровой, а убиться хватит.

И мутная луна смотрела вниз сквозь тучи. На белый, как на севере, снег, от которого ночью светло. Наконец-то Илан ее увидел.

Теперь Илана ждали Палач и Рыжий, с которыми ему было сложно. Илан не любил свое личное отношение к больным. Каким бы оно ни было, оно было неверным. Мать права, что ругается, нельзя эмоционально вовлекаться, нельзя жалеть и нельзя испытывать отвращение. Хватит дежурного 'мой хороший' вместо выпавшего из памяти имени, достаточно видеть болезнь тела и свою работу, уважать и ценить чужое здоровье и чужую жизнь больше своих собственных. Можно даже разговаривать, как получится, иногда заумно и строго, иногда естественно и по-простому глупо. Но не относиться к личности и ее проблемам, как заинтересованное лицо. Выслушать, погладить по голове, поверить, что правда тяжело. И отправиться к следующему, кто требует внимания. Любишь оперировать — люби больных после операции, от ведения послеоперационного периода зависит девять десятых успеха. Любишь видеть результат и свою хорошо выполненную работу — ходи, лечи и говори 'мой хороший' всем подряд. Вылечил — прощайся; если встретишь снова, вспомнишь шрам и свои стежки на теле, но не вспомнишь лица.

Актар и Ифар отдельная история. Они коллеги, с ними общение возможно, и участие к ним совсем другое, и разговоры о делах общие. Но других двоих не получается обойти отношением, хоть ты тресни. К Рыжему оно неоправданно хорошее, жалко слепенького. К Палачу настороженное и заведомо плохое, зачем он 'Палач'? Хотя на самом деле неизвестно, кто из них хороший, кто плохой, и даже, может быть, кто кого уложил Илану под скальпель. Могли быть связаны, могло от одного отскочить другому в межклановом конфликте... Даже с Адаром в разы проще.

Общая палата. Палач. Состояние все еще сложное, стома начнет действовать, как только заработает кишечник, а движений никаких, хотя пора бы. На стойке капельница с тем самым желтым раствором, заканчивается. Рук на осмотре боится, потому что они причиняют боль. Не надо бояться, доктор Илан умеет осторожно. Марлю с антисептиком со вчерашнего дня в стому не закладывают, только промывают. Дренажи можно снимать, воспаления нет, чисто. В общую палату переводить не стоило, есть любопытные, кто-то повернулся, кто-то приподнялся на локте и смотрит, кто-то вообще ходил, ходил и словно бы случайно совсем близко подошел. Нужно запускать парезный кишечник, нужно вынимать трубки и зашивать прорезанные под них отверстия, а люди ходят, заглядывают через плечо, бубнят что-то под руку, и собственное отношение Илану мешает. На счастье, в дверях появился посланник Ариран. Тоже решил походить и позаглядывать, наверное. Илан быстро накинул на Палача простыню, увел Обморока в коридор и поинтересовался, почему нельзя совместить Палача и Рыжего — они из разных кланов? Тогда давайте откроем еще одну палату и перенесем отдельно, больной тяжелый, и самому ему трудно, и другим с ним рядом в общей будет некомфортно, он чужак.

123 ... 4445464748 ... 767778
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
  Следующая глава



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх