Попутный ветер

Екатерина Горбунова

ПОПУТНЫЙ ВЕТЕР

(фэнтези)

День первый. Когда спешишь.

Ветродуй звякнул как-то по-особенному громко, буквально вырвав Олафа из зыбкого предутреннего сна. Молодой человек вскочил с лежанки, позёвывая и ёжась, пригладил пятерней непослушные русые волосы, проворно накинул на себя куртку и выскочил из дома. Если встретить прибывшего и препроводить по назначению побыстрее, то после, глядишь, удастся вздремнуть ещё.

В несколько прыжков миновав дворик и подскочив к разделительной арке мудрёной каменной кладки, Олаф резко перевёл рычаги, встроенные в небольшую нишу, в положение принятия. Настроившись на краткосрочное знакомство с путешественником, и отступив в сторону, парень успел заметить, как ткётся густой переменчивый кокон, формирующий чью-то фигуру. Это всегда было интересно и удивительно. Ради этого можно потерпеть неудобства вроде прерванного сна и сезонного воздуха, пропитывающего тяжёлой влагой одежду.

Девушка, шагнувшая из тягучего молочного тумана, была скованна и некрасива. Быстрым взглядом Олаф выхватил и бледную кожу, и широко расставленные чуть раскосые глаза в обрамлении слишком белёсых ресниц, и бесцветные брови, и бескровные губы. Цвета волос было не разглядеть — их скрывал мягкий капюшон, низко опущенный на лоб. Прибывшей удивительно не к лицу был дорожный плащ цвета старого кирпича, он казался купленным второпях, без особой примерки, приблизительно подошёл по размеру и ладно. И веяло от незнакомки страхом, беспокойством и чуть-чуть любопытством, маслянисто и пряно. Что ж, довольно предсказуемый набор ароматов для путешественницы ветром.

— Первый раз перемещаетесь таким способом? — поинтересовался юноша, больше для того, чтобы начать разговор, и протянул ей руку, помогая перебраться через огромную после ночного дождя лужу.

— Первый, — с лёгкой запинкой, ответила девушка, — вообще путешествую.

— Ооо! — Олаф покачал головой. — Тогда можно было выбрать способ консервативнее, те же мулы, например.

— В моем случае большую роль играла скорость, выбирать не приходилось. У меня осталась всего неделя для решения проблемы, — незнакомка с сожалением оглядела безнадёжно испачканный жидкой грязью подол платья.

Зачем-то отстегнула поясной кошель и высыпала на ладонь какую-то мелочёвку. Олаф прикинул, что монет было не больше сигмента, а то и меньше, путешественница либо изрядно поистратилась, либо изначально не была богатой. Всех денег хватило бы на порядочный завтрак, лёгкий ужин или довольно скудный обед. А для того, чтобы приобрести новую одежду не хватило бы и подавно. Девушку, похоже, подсчитанная сумма порядком разочаровала. Её сожаление пахнуло морским бризом, но не тем свежим, что несёт радость после жаркого дня, а влажным и тяжёлым.

— Вы проводите меня к мэру? — поспросила незнакомка смущённо.

— К мэру? — просьба была более чем неожиданной, парень приподнял брови и потеребил себя за кончик носа.

Обычно путешественники без лишних слов протягивали свою путевую карту, в редких случаях могли попросить стакан воды, или что-то перекусить.

Девушка, видимо, неправильно поняла мимику и удивлённую интонацию юноши:

— Да, — кивнула решительно. — Мне все — равно не во что переодеться. Как видите, при мне нет багажа. Средств меньше, чем хотелось бы. А откладывать визит...

— Ну, его придётся отложить в любом случае, — перебил парень, разговор принимал какой-то странный оборот. — Вы пока не добрались до конца, понимаете это? Вас разве не проинструктировали?

Олафу оставалось только надеяться, что у незнакомки все в порядке с головой. Он не знал, возможно ли сойти с ума, путешествуя с помощью ветроппарата. По крайней мере, с подобным юноша пока не сталкивался.

— Его, как я понимаю, пока нет в городе? -она сильно огорчилась, хотя не обладай молодой человек способностью улавливать запах чужих эмоций, ей удалось бы скрыть своё чувство.

— Мэра вообще здесь не предполагается, — юноша немного подумал, потом заговорил медленно и спокойно, немного наклонив голову набок, без особого желания лезть на рожон. — Потому что это не город.

Налицо была видна ошибка отправителя, что в иных случаях все-таки происходило. Незадачливую путешественницу либо отправили в другую сторону, либо немного ошиблись с направлением, либо ввели в заблуждение конечным пунктом её маршрута. В любом случае, ответственность лежала на компании ветряных перевозок. Однако чаще всего путешественники виноватым хотели сделать именно встречающего проводника. И Олаф был чётко проинструктирован на этот счёт.

— Как это? — вот и девушка гордо вскинула подбородок.

Сейчас, как и прочие пострадавшие, начнёт спорить, говорить об уплаченных деньгах и зверских тарифах. Потом будет требовать немедленной компенсации.

Но незнакомка лишь достала путевую карту. Дешёвенькую, серую и уже изрядно помятую, прямо кричащую о том, что девушка воспользовалась довольно сомнительной конторой по организации путешествий, хотя наверняка заплатила втридорога.

— Юго-западный ветер, отклонение на три луча, расстояние на восемь чихов, — прочла ровным голосом. — Я миновала четыре проездные станции, эта последняя.

Олаф забрал карту. Сначала присмотрелся к печати, которая, слава Жизнеродящей, оказалась настоящей, что хотя бы, в случае суда, служило гарантией явки реального ответчика. Все остальное — чернила, маршрут, прописанные обязательства — оставляли желать лучшего.

— Ну, вот и чихнули, — со вздохом складывая карту и возвращая её путешественнице, пробормотал юноша. — Вам, вижу, нужно было попасть в Темьгород? И именно он был конечной станцией вашего маршрута?

Девушка кивнула, недоуменно хмуря бесцветные брови. Она смутно начинала догадываться, что очутилась совсем не там, куда обещали отправить, и теперь её растерянность пахла чадом отсыревших дров. Незнакомка не истерила и не капризничала, терпеливо ждала, пока ей все объяснят, не принимая скоропалительных решений и не делая никаких выводов.

Олаф, признаться, смутился. Оставалось только хмыкнуть сочувствующе:

— Руки бы оторвать этому картографу — ветродую, — и пояснить, — отклонение не больше чем на два луча, да и расстояние подальше будет. Эта станция могла быть предпоследней в вашем путешествии, а не последней.

Странница ещё больше побледнела, хотя казалось, что с цветом её кожи этого не должно быть заметно.

— И сколько будет стоить проложить остальной маршрут? Вы видели, я не слишком свободна в средствах. Возможно, в долг...

Ему было жаль лишать девушку надежды, но помочь Олаф ничем не мог. У него не было ни надлежащей аппаратуры, ни опыта. Все, что входило в функции его станции — это считывать предоставленные путешественниками путевые карты.

— Я сожалею, — он развёл руками. — Компания ветряных перевозок приносит вам, госпожа, э-эээ...

— Летта Валенса, — правильно истолковала она запинку.

— Госпожа Летта Валенса, извинения за доставленные неудобства. Мы гарантируем, что постараемся связаться с отправителем, а до решения вашей проблемы берём все расходы на проживание за наш счёт, — юноша бесстрастно произнёс заученную формулировку, уже мысленно прикидывая, сколько ему лично придётся потратить, пока незадачливая путешественница будет находиться на вверенной ему территории.

— А что может сделать отправитель? — она уже почти отчаялась, но вот именно это "почти" добавляло в её эмоциях к землистому тяжёлому запаху лёгкий аромат первоцвета.

— Вернёт вам деньги, плюс — проценты за некачественное исполнение обязательств, — объяснил Олаф. — И пришлёт транспортную карту обратно, уже абсолютно бесплатно.

— Это меня не устраивает, — девушка замотала головой, так, что капюшон слетел с головы, обнажив густые волосы невероятно насыщенного темно — каштанового цвета. — В мои планы не входит возвращение. Мне надо как можно скорее увидеть мэра Темьгорода.

— Вернувшись домой, закажете новый маршрут, уже скорректированный. Заодно переоденетесь, если вас смущает платье. И доберётесь до этого мэра, — объяснил молодой человек.

— Домой? — переспросила она с лёгким ужасом. — Нет! Отсюда же ведь не так уж далеко до Темьгорода? Я готова воспользоваться любым предложенным вами транспортом. В оплату можете взять возвращённые мне сигменты. Понимаю, что это будет не сразу, но...

Юноша глубоко вздохнул, буквально носом чуя грядущие возмущения. Потом, разведя руками, обернулся по сторонам, как бы предлагая последовать его примеру. Уже рассвело достаточно, чтобы иметь возможность разглядеть окрестности. И даже лёгкий туман совершенно не препятствовал этому.

Летта Валенса огляделась. Запах воскресающей после долгого сна весны сменился холодным ароматом разочарования. Конечно, что она могла увидеть: разбитую дорогу прямо за редкой деревянной изгородью; бескрайнее поле, когда-то давно однажды засеянное неприхотливой кислицей, и с того самого времени разрастающейся — высыхающей — засевающейся самостоятельно, своим буйным ростом заглушая все прочие травы; закрывающие горизонт синие горы с розовыми вершинами; и неприглядную снаружи сторожку Олафа, которую он все никак не мог привести в порядок. Ужасная картина для госпожи в грязном, но все же, дорогом платье. И ей не объяснишь, что это место юноша не променяет ни на одно другое в Империи, будь оно хоть в тысячу раз более благоустроенным и облагороженным.

— У вас нет повозки?

Вместо ответа он развёл руками, словно предлагая ещё раз оглядеть маленький дворик, где даже принимающая арка притулилась скромно в стороне, не облагороженная для уюта ни беседкой, ни скамьёй, ни выложенной каменной плиткой дорожкой. Впрочем, Летта Валенса путешествовала впервые, а те станции, которые она миновала по пути сюда, вряд ли выглядели богаче.

— Нет ни лошади, ни мула, ни осла, наконец? — все ещё до конца не веря своим глазам, спросила девушка.

— Нет.

— А сообщение с внешним миром?

— Ветер и ветряк.

Аура запаха Летты не изменилась. А вот подбородок и губы предательски задрожали. Неужели она собирается заплакать? Олаф нахмурился, размышляя, как же тяжело, порой, общаться с особами женского пола. Однако девушка справилась с эмоциями, стоически перекрыв прерывистым вздохом поток слез, застрявший в итоге у неё где-то в горле и мешающий говорить некоторое время.

— Но вы же, наверное, бываете где-то? На ярмарке, например? — спросила она, наконец, осипшим голосом.

— У меня есть небольшой огород за домом, на пропитание хватает. Всем остальным меня снабжает компания ветряных перевозок, раз в сезон, как положено. Просто необходимости нет, где-то бывать, — юноша и сам не подозревал, что так вот, в нескольких фразах может обрисовать свою жизнь.

— А по этой дороге, — Летта мотнула головой, — куда-то же можно добраться?

— Можно, — подтвердил Олаф. — Но она в ужасном состоянии, и по ней уже почти никто не перемещается, только сезонные рабочие да разного рода бродяги.

Девушка, уже совершенно не беспокоясь о платье, подошла к изгороди и тоскливо посмотрела вдаль. Юноша услышал полувздох:

— Я пропала!

Повеяло такой обречённостью, что защипало в носу и захотелось прокашляться. За два года работы проводником, Олаф ещё ни разу не сталкивался с такими мощными чистыми эмоциями. Клиенты, конечно, попадались всякие, могли и поскандалить. Порой дело доходило даже до лёгкого рукоприкладства. Но их чувства являлись наигрышем. Путешественники были уверены, что недостойный сервис окупится им с лихвой и в накладе они не останутся. Некоторые даже специально затевали ссору, чтобы подстегнуть себя чужими эмоциями.

В этом же случае, все ощущалось по-настоящему. Летта Валенса казалась разбитой шхуной, прибитой к случайному берегу, там, где её никто не ждёт, и никому она не нужна. Волосы незадачливой путешественницы развевал ветер. Будто змеи они скользили по спине, шее, пока она привычным движением не собрала их и не заколола невесть откуда оказавшейся в руках шпилькой.

Внезапно в девушке произошёл какой-то перелом. Повеяло стойкостью. Это было ещё только семя какого-то решения. Она сама ещё до конца не понимала, что зародилось в её душе, но появилась сила принять обстоятельства, не плыть по течению, а сопротивляться обстоятельствам.

— Пройдите в дом, — запоздало пригласил юноша, едва вырвавшись из плена чужих эмоций. — У меня найдётся, во что переодеться и подобающий завтрак.

— А вы знаете, что мне подобает? — девушка неопределённо пожала плечами и улыбнулась немного виновато.

Но приглашение приняла. Последний раз кинув взгляд в сторону расцвечивающихся в свете нового дня красками гор, миновала дворик и вошла в дом.

Согласно традиции, сначала поклонилась каменной фигурке Жизнеродящей, застывшей в переднем углу, а потом лишь сняла плащ и повесила его на крючок, прибитый к стене.

Внутри домика было чисто и просторно. Стены отделаны светлым деревом, вещей мало, но все в одном стиле. На окнах — лёгкие занавески неяркого рисунка. Богатой роскоши не чувствовалось, но и до неопрятной нищеты было очень далеко. Даже не застеленная постель не портила впечатления, тем более, что проследив за взглядом гостьи, юноша одним движением накрыл смятую простыню и подушку узорным покрывалом. Девушка немного расслабилась, и от неё повеяло лёгким сладковатым ароматом домашней выпечки.

— Умываться там, — Олаф приоткрыл дверь в смежное помещение. — На полках найдёте все необходимое и смену одежды. Платье оставьте в тазу, мыльники о нём позаботятся.

Летта поблагодарила и ушла. Юноша же, ненадолго отлучившись из дома, чтобы передать сообщение об обнаруженной неверной карте в центральную контору путешествий по Империи, вернулся и принялся накрывать на стол. Щедро нарезал пышного хлеба, поставил разварившуюся с ночи кашу. Вытащил миску варенья из межининки, хорошо уродившейся в этом сезоне. И налил густого, затянутого розоватой жирной пенкой воловка. Гости у Олафа были редко, но посуды — любой расцветки и качества — ждущей своего часа в большом шкафу, хватило бы и на большую шумную компанию. Юноша выбрал тарелки понаряднее и побогаче. Хотелось порадовать незадачливую путешественницу хотя бы такой малостью.

Девушка появилась в тот момент, когда Олаф раскладывал приборы. Влажные волосы она собрала в хвост на затылке. Несвежее дорожное платье сменила на то, что приблизительно подошло по размеру: свободного кроя рубаху и немного волочащиеся по полу штаны. В этой одежде она казалась совсем юной и беззащитной, потерявшейся в своём незадавшемся путешествии. Летта медленно присела на край ближайшего к ней стула. Чистая вода помогла зародышу решения вырасти до вполне опознаваемых размеров.

— Я отправил ветрограмму в контору, которой вы воспользовались, — оповестил юноша. — По общему регламенту мы получим ответ в течение трёх дней.

— Как ваше имя? — путешественница подняла на него глаза, цвета болотного мха, поддёрнутого инеем, как стало видно при ярком свете.

— Извините, давно надо было представиться. Олаф, встречающий проводник, — он покраснел, внезапно смутившись.