Пробуждение-1

Скляров Александр Анатольевич

Пробуждение — 1

Начало

Пробуждение — это момент сна, когда человек еще не бодродствует, но и не спит. В эти моменты человек видит сон и реальность одновременно, и тогда пробуждение становится кошмаром в реальности, где нет осознания себя, и вот тогда человек становится уязвимым во всем, и если воспользоваться этим моментом, то можно познать вселенную мира страха и силы человека.

Наставление для младших жрецов

вселенной Тра. (Галактика 1)

Глава 1

Пробуждение было беспокойным и тревожным. Еще до того как проснутся, я уже знал, что что-то произошло и мне угрожает опасность, если сейчас не проснусь, будет плохо, об этом кричало подсознание, кричало и подталкивало меня к пробуждению. Сознание побуждаемый изнутри начало срочно брать контроль над процессами в теле, теперь по мере подчинения, начала поступать информация из внешнего мира, сначала это были данные хоть и обширные, но бессвязные. По мере пробуждения информация начала накапливаться и анализироваться, и первые данные начали осмысливаться, что начало подтверждать сигнал подсознания, об опасности жизни. Наконец анализ ситуации и осмысливание данных было завершено, и сознание при поддержке подсознания начали совместно действовать.

Сначала я осознал, что тело замерзло, по мере пробуждения в голове раздались монотонные звуки похожие на барабаны, затем появился монотонный голос надо мной, говорящие в такт барабанам, хор голосов подальше, и в следующее мгновение, я понял, что сейчас умру, и под воздействием этого импульса резко открыл глаза и рванулся вверх. Следующие осознание ситуации едва ли, вместилось в четверть доли секунды. Вначале я увидел кого-то с ножом надо мной, затем я понял, что привязан к холодному камню и испуг на лице жреца, это ассоциация, глядя на незнакомца, прочно возникла и исчезла, когда я вместе с камнем взмыл в небо.

Теперь находясь далеко от земли, время, прекратило свой бег и приняло нормальное течение. Как только это произошло, я начал успокаиваться и теперь стал анализировать поступающие сведения разглядывая землю с высоты. На земле царил полный хаос. В том месте, где был камень, земля была перевернута и рваная яма повторяла очертания вырванного камня. Вокруг нее стоял круг младших жрецов, сейчас не стройный и частью, смотрящий на меня, частью, помогающий главному жрецу, лежащему без сознания рядом с ямой. За младшими жрецами стояли на некотором отдалении круг стражи состоящих из мощных существ, под два метра высотой, с зеленой кожей, вооруженные копьем и луком, эти не обращали на жрецов и на меня никакое внимание, смотря только перед собой. За стражей располагались тесной группой другие существа, числом четыре, с барабанами в руках или лапах, об этом трудно было судить. На вид они имели рост не меньше четырех метров, и столько же, наверно, в ширину, полностью покрытые шерстью, впрочем, приглядевшись, я заметил что руки? лапы? вроде бы не были покрыты шерстью, хотя мог и ошибаться. Сейчас барабаны молчали, лежа на ребре, а неведомые мне существа смотрели теперь на меня, прекратив бить в них.

Впрочем, такая идиллия продлилась не долго. Жрецам, похоже, удалось привести главного жреца к памяти, и как только он еще лежа увидел меня, резко начал кричать, тыкая в меня и одновременно бодро вставая. Под его крики зеленые стражники начали снимать луки, и четко одновременно натянув стрелу, нацелились в меня и выстрелили, за этими стрелами полетели практически сразу же следующие, а за ними еще. До того как они выстрелили в первый раз, я, мгновенно оценив опасность, вместе с первой стрелой взмыл выше, крутясь по оси, прикрываясь камнем как щитом, что меня и спасло. Так что первые стрелы попали в то место, где я находился, следующая партия попали в камень, а последняя уже до меня не долетела, стрелам немного не хватило, чтобы меня достать. Все, следовало улетать, оставаться становилось опасно, данных было мало, но мертвым они бы мне не понадобились. Теперь можно было и избавится от надоевшего камня, веревки послушно разорвались сначала на руках, затем на ногах, осталось только освободить грудь и поясницу, что было делом пары секунд, и камень более не удерживаемый мною полетел вниз. Упал он с хорошим грохотом, на половину длинны войдя в землю, жрецы как умные люди стояли далеко от его место падения, разбежавшись, еще до того как я освободился. Теперь меня ничего не задерживало, кроме разве, что одного, я стал замерзать, только сейчас я обратил внимание, что кроме семейных трусов на мне ничего не было. Я мог какое-то время просуществовать так, но не вечно, следовало срочно найти одежду, еду, и тихое место, где можно было бы отдохнуть и обдумать положения, в которое я попал.

Вися так в воздухе, я внимательно начал рассматривал окружающее меня пространство. Вокруг находился лес, насколько хватало глаз, подо мной располагалась поляна, с жертвенником, вдалеке виднелись горы, пешком до них по лесу было не меньше недели. "Не могли они быть далеко от цивилизации, или хотя бы от обоза сопровождения, — рассуждал я, — смотря на жрецов внизу и их бесплодные попытки меня сбить, значить лес имел выход, следовало только понять, где он, в какой стороне". От размышлений меня отвлекла стрела, пролетевшая в дюйме от головы. Пока я решал куда лететь, жрецы нашли способ достать меня. Внизу возвышалась живая пирамида из стражников и существ, в основании были барабанщики, на них стражники, так сцепившись, и стоя друг на друге, они смогли подняться над землей практически на десять метров, на самой вершине стоял лучник и только отсутствие полной неподвижности такой пирамиды, и объясняется промах лучника. Все, теперь, точно следовало улетать, второй раз он не промахнется, горы были лучшим вариантом — ориентир — раз, вероятность отыскать возле них или рядом цивилизацию — два. Так что, набрав высоту для страховки, я полетел в сторону гор.

Лететь пришлось медленно, будь я одетым, это одно, а голышом, это довольно холодно. И все равно, даже летя очень медленно, я продвигался намного быстрее, чем пеший человек через лес. Одно меня пока спасало от замерзания, это, судя по погоде, лето на дворе, и то, что все происходило на рассвете и сейчас солнце начало вставать из-за горизонта и хоть как-то согревать меня.

Как не быстро я передвигался, но гор я достиг только во второй половине дня. Приземлился я недалеко от подножия гор, в лесу, голодный и окончательно замерший. Еще на подлете, я старался высмотреть какие либо признаки поселения или жилища, но во все стороны простирался все тот же лес и ни каких признаков жизни. Теперь склонившись над кучкой хвороста, я пытался ее зажечь, но пирокинез, был не самой сильной моей чертой, плюс я устал и замерз, так что хворост зажегся, когда я изрядно уже замучился и отчаялся. Теперь сидя возле огня, я старался согреться, сосредоточив на этом все свои силы.

Тело понемногу согрелось, но взамен пробудился голод, напомнив мне, что я не ел довольно давно. Полет вытянул из меня много сил, так что голод терзал меня сейчас даже больше, чем жажда, в поисках еды, я начал осматривать окружающий меня лес. Для непосвященного человека, лес кажется местом, где нет еды, кроме общеизвестной, но тот, кто живет рядом с лесом, знают, что это не так. Лес является местом, где все есть, нужно только знать, где искать. Очень скоро мне удалось найти съедобные клубни и ягоды, а походив по лесу еще и грибы. Утолить жажду мне помогли растения, которые собирают росу и воду в специальных чашечках. Ягоды я съел сразу же, утолив, таким образом, первый голод, клубни запек, а грибы зажарил над костром. Таким способом, подкрепившись и утоливши жажду, решил свои первые насущные проблемы, которые уступили другим проблемам и вопросам, а вопросы были. Теперь сидя возле костра согретый и сытый, я вспоминал, и задавался вопросами о жрецах, существах с ними, жертвоприношение меня, в качестве главной жертвы, их поведение и главное, как и где я оказался? На эти и другие вопросы я пока не находил ответы.

Так сидя, я смотрел на огонь и надвигающаяся темнота, была подстать моим мыслям. Лететь через гору было самоубийством, на той высоте, где мне пришлось бы их пересечь, без одежды можно было даже не думать. Нужно было выбрать направление вдоль гор вправо или влево лететь. Под эту мысль я и заснул в свою первую ночь на неведомой земле.

Пробуждение было безрадостным, хоть я спал на подстилке и перед сном подкинул в костер толстые сучья, и ночью пару раз просыпаясь, подкидывал, но все равно я за ночь замерз, и все тело слушалось меня с неохотой. Пришлось спешно вставать и разминать мышцы и тело, чтоб хоть как-то согреется. Подброшенные ветки, пока я разминался, в тлеющем костре, начали разгораться, и костер снова весело разгорелся. Подкрепившись и утолив жажду, я дождался восхода солнца и, затушив костер, взлетел над деревьями. Теперь находясь над деревьями, я вглядывался, то в одну то в другую сторону гор, выбирая куда лететь, впрочем, за меня это сделал случай, смотря в одну из сторон, я заметил что-то вдалеке, хотя могло быть, мне показалось, но стоило проверить, так что я смело, повернул вдоль правой стороны гор.

Лететь пришлось не долго, уже через несколько минут полета я увидел струйку дыма, которая меня и привлекла, не хотелось даже думать, что это мог оказаться природный феномен. Впрочем, судьба была благословенна ко мне, и я отчетливо почувствовал запах готовящейся еды. Все внутри меня возликовало, но стоило быть осторожным и прежде всего стоило опуститься на землю. Теперь притаившись за камнями, я начал осторожно приближаться, надо было узнать, кто здесь обитает, прежде чем показаться. Так шаг за шагом я все ближе оказывался от места, откуда шел дым, и вот выглянув из-за камня, я увидел здешнего обитателя.

Передо мной открылось ровное пространство, с одной стороны на очаге висел котелок, где что-то булькало и весьма аппетитно, желудок так и просил отведать этого, недалеко сидел полуоборотом мужчина, средних лет, с суровым лицом и сединой в волосах и чистил картошку. Позади него виднелся глубокий проход прямо в скалу с обитой железом мощной дверью, сейчас она была открыта, но что было внутри, было не видно. Если бы не очаг и живой мужчина, чистящий картошку, это место не отличалось от таких же мест ничем и если не специально искать, можно было и не заметить никогда, настолько все сливалось с местностью. Меня начали брать сомнения, интуиция подсказывала мне, что меня специально приглашают и этот очаг и мужик, чистящий картошку, только средство мне указать это место. Последние сомнения развеял мужчина, перестав чистить картошку и посмотрев в мою сторону. Наши взгляды на мгновение встретились, и я понял, что он знает, что я здесь, и он произнес, продолжив чистить картошку.

— Можешь, выходить, завтрак уже почти готов. Вот только дочищу, и можно будет завтракать.

Смысла далее прятаться далее было бесполезно и бессмысленно, так что я вышел из своего укрытия, а еще мне стало интересно, как я его понимаю, ведь говорил он однозначно не на моем родном языке.

— Как тебя зовут? — спросил он спокойным голосом.

— Александр или для друзей Саша, — ответил я на том же, осознавая, что могу не только понимать его, но и говорить, впрочем, эту загадку я решил оставить на потом.

— Александр, — произнес он, как бы смакуя имя. Хорошее, сильное имя, но можно, я буду называть Сашей.

— Хорошо, — согласился я, легко, принимая правила игры, до поры до времени.

— Меня же зовут Харон, — представился он в свою очередь.

— Довольно необычное имя, напоминает....

— Мне часто это говорили, — перебил он меня вежливо, — но родители при рождении назвали меня так, так что я смирился. Ты наверно, замерз ходя так? — бросив на меня мгновенный взгляд, оторвавшись от картошки.

— Вообще-то есть немного.

— Ничего, у меня найдется одежда для тебя. Правда придется немного подождать, вот сейчас кину в котелок картошку, — и перестав чистить картошку, сполоснул ее в воде и бросил в котелок. Так что позавтракаем, ну а после что-то тебе подберем. Не замерзнешь?

— Потерплю, смог же как-то до этого не замерзнуть, постараюсь не замерзнуть сейчас.

— Это верно. Хотя.... Впрочем, не важно.

Одновременно ведя разговор, Харон помешал в котелке, подкинул дровишек, вылил воду из емкости и, подняв лукошко с оставшейся картошкой, взяв, пустую, емкость и маленькую скамейку, повернулся в сторону дома.

— Послушайте, Харон, — не выдержал я. Может вам чем-то помочь? А то вы смотрю, все делаете сами да сами....

— Ну, раз хочешь помочь, — повернувшись ко мне, — можешь взять это ведерко со скорлупками и за вот этим камнем, показав на один камней за площадкой. Видишь его?

— Да.

— За ним есть отверстие в скале, вот туда и брось их.

— Понятно.

Харон, пошел в дом, я подхватив ведро направился к камню. Идти было не далеко, шагов сорок-сорок пять, за камнем я нашел отверстие, но не был готов к тому, что со скорлупками произошло. Стоило мне только их высыпать, как, достигнув определенного расстояния, они неярко вспыхнули и исчезли. "Вот так мусоропровод, — подумал я при этом".

Вернувшись назад, я застал Харона, помешивающего ложкой в котелке.

— Харон, у вас интересная система утилизации отходов!

— Все по началу удивляются, а потом привыкают. Отнеси, если не трудно ведро в дом и поставь его за дверь.

— Угу, — ответил я, поскольку аромат от котелка поднимался приаппетитный, слюна так и просила попробовать этого. Подойдя к двери я на время забыл про еду и переключился на двери и обстановку за ней. Впрочем какая обстановка была внутри, я так не увидел, поскольку за первой дверью на расстоянии была и другая, но запертая. Проверять на замке или просто прикрытая я не стал. Заметив за дверью, в специальной нише веник и савок, я увидел место, подходящее для ведра, туда я и поставил его.

— Ну, что ж еще немного и завтрак будет готов, — сказал Харон, когда я вернулся. Надеюсь, ты немного потерпишь.

— Постараюсь, — ответил я, игнорируя позывы желудка.

— Вот и отлично.

— Харон, вы здесь один живете? — решил я спросить, чтобы чем-то занять время, пока доваривался завтрак.

— Один.

— А продукты, вещи, вы в поселении берешь?

— Нет. Здесь до ближайшего поселения месяц ходьбы.

— А...

— Завтрак готов, — сказал он, прерывая мой следующий вопрос. — Вот позавтракаем, обо всем и поговорим. Снимая котелок с очага. — Прошу в дом.

Внутреннее убранство дома в скале, оказалось скромным. Переступив за Хароном через порог второй двери, мне открылось пространство где-то размером четыре метра на четыре, с единственным окном под самым потолком, совершенно не заметное с улицы. Оно давало достаточно света, чтобы даже читать в комнате, с правой стороны был вырубленный в скале небольшой камин с очагом, рядом располагалась аккуратная стопка поленьев. Напротив камина располагалась кровать, сейчас застеленная. Возле кровати находился с одной стороны шкаф с книгами и буфет с посудой, а с другой большой сундук, ближе к выходу. Прямо передо мной располагался стол с тремя стульями. Вот и все обстановка комнаты, из нее были еще два прохода, в другие комнаты, расположенные с двух сторон от камина, но что там находилось я не видел.