Дела домашние-21

Глава двадцать вторая

Странно, но постепенно приближавшийся гул неразборчивых из комнаты детских голосов и беспорядочных шагов множества существ вдруг остановился и замер, хотя и продолжал бурчать. А потом резко возобновился и... принялся удаляться. Вскоре за дверью, в коридоре, снова всё затихло.

Насторожённый, начинавший злиться, Крисанто недоверчиво прислушался. Но тишина продолжала тлеть за дверью, и мальчишка-эльф успокоился. Он положил стоявшие торчком подушки в привычное положение и лёг.

Глаза закрывать не стал.

Перевод в новый приют, необычное отношение и взрослых, и детей к нему и его друзьям (когда-то его подопечным), столкновение с настоящими чудесами и странными существами, когда-то казавшимися простейшими и понятными до последней чёрточки — и всё это в течение последних коротких даже не дней а часов... всё это вызвало в нём вспышку воспоминаний. Особенным ударом стало, что именно здесь нашлись существа, которые знали его проклятую тайну. Но ещё больше его поразило, что он сам никогда не связывал свою бесконечную боль с этой самой тайной. А ведь всё было... логично. Как сказал тот мальчишка-некромант.

Впрочем, это сказал Мирт. Его брат.

Старый Бернар, здешний целитель, вчера вечером ворчал, что Крисанто не сказал ему о своих ночных кошмарах. Оказалось, целитель живёт в соседней комнате и лишь потому услышал, как он кричит во сне.

Мальчишка-эльф из событий прошедшей ночи запомнил, что Бернар принёс ему, почти так и не проснувшемуся, какое-то тепловатое питьё, на вкус показавшееся сладковатым, а потом осторожно промокнул полотенцем вспотевшее тело. После чего Крисанто и уснул крепко и без снов.

А когда проснулся, но по давней привычке притаился, будто ещё спит. Из негромкой беседы целителей над ним сообразил, что ему дали питьё с небольшим успокаивающим эффектом, а полотенце было не простое, а пропитанное травяными отварами, снимало с кожи не только пот, но и налипший слой кошмаров.

Но сейчас закрывать глаза он боялся. Слишком ярко под закрытыми веками проносились события шестилетней давности.

Особенно связанные с Больдо. Да, вампир ненавидел эльфов. Крисанто казалось — Больдо видел в них даже не врагов, а что-то вроде вредных насекомых. Поэтому он не понимал, почему Крисанто кричал, когда вампир вживую, без обезболивающих резал его и вставлял в разверстую плоть десятилетнего мальчишки-эльфа все те приспособления, которые должны были сделать его сильнее...

Когда голова Крисанто была перевязана, чтобы кости черепа не разошлись, когда Больдо содрал с руки и ног мальчишки-эльфа бинты и на свет показались рубцы затягивающихся ран, когда в личной лаборатории вампира появились два металлических чемоданчика — один с новыми инструментами, другой с будущими деталями для Крисанто, что вампир и не скрывал от своего, по сути подопытного, мальчишка-эльф осознал: если он сейчас не сбежит, вампир убьёт его в процессе одной из будущих операций.

Нет, даже не осознал.

Крисанто — эльф. Несмотря на своё тогдашнее малолетство, в экстремальные моменты жизни и у него, как у взрослых сородичей, проявлялся дар предвидения. Так и сейчас. Дожидаясь прихода Больдо, лёжа на операционном столе и вынужденно созерцая белый потолок, там, на потолке, Крисанто увидел призрачную картинку: здесь же, на столе, он кричит от боли (Больдо в очередной раз забыл сунуть кляп ему в рот), а потом резко смолкает; а вампир, увлечённый "делом", даже не замечает, что продолжает впихивать металлические детали в мёртвое тело.

Тело-то в смерти расслабилось, и теперь вампиру перебирать его части, плохо видные от крови, стало легче и удобнее.

Эта призрачная картинка скорого и скоротечного его будущего заставила Крисанто напрячься и использовать уже внедрённые в тело детали киборга. Он сумел так натянуть ремни, пристегнувшие его к операционному столу, что они лопнули. Как от страшного напряжения лопнули и плохо зажившие рубцы на запястьях. Но мальчишка-эльф, перепуганный до дрожи представленным будущим, уже не обращал внимания на кровь. Он не стал вспоминать всё, чему его научили дома. Он и так всё это помнил, пока мечтал о побеге от Больдо. Мечтали планировал, несмотря на безнадёгу своего положения. Так что сейчас в голове мгновенно всплыли все заклинания, которыми его снабдил отец для защиты.

Сполз со стола — двигаться было сложно. А ещё он, не стыдясь, заплакал от боли, едва встал на ноги. Рухнуть не успел — вцепился в край стола, на котором только что лежал. Но сквозь слёзы сумел-таки осмотреть громадное помещение. Нашёл зелёный лаборантский халат Больдо — из тех, что вампир надевал, приступая к операции. Этот был из использованных. Выброшен за ненадобностью, потому что стирать его никто не взялся бы. Впрочем, и некому было. Потому-то зелень халата перемежалась засохшими пятнами Крисантовой крови — чёрно-бурого цвета. Хорошая маскировка.

Собрав все силы, мальчишка-эльф прошептал заклинание невидимости — одно из первых, которое он помнил отлично, поскольку повторял его первым час за часом, воображая, как бы он сбежал от Больдо. В лаборатории оборотней не было, насколько он знал. Так что никто не мог бы учуять его. А засохшие кровавые пятна не могли привлечь внимания вампиров. В огромный халат-то он закутался целиком, так что запах свежей крови пропал за засохшей... Потом он, вспоминая, думал: наверное, можно было бы не прятать кровь. В лаборатории Больдо всё пропиталось этим гнилостным запахом.

С трудом, хватаясь за стены — выбредя на улицу из подвального помещения, спустившись по короткой лестнице мимо двух охранников, он огляделся. Не вполне обученный, но эльф, он убедился, что лаборатория окружена сильной защитой, которая одновременно выполняла сторожевые функции. Невидимкой ему пришлось пройти до границы этой мощной защиты. Потом ещё несколько шагов — и его накрыло ужасом, когда он заметил, что буквально следом за ним идут, постукивая по дороге металлическими ножками, крабы...

Ему повезло. Раньше, чем машины уловили его магию (о чём он не знал), кто-то ещё появился в их поле зрения. Крабы, стреляя, помчались в сторону. А мальчишка-эльф, собрав последние силы, рванул подальше от них, в противоположную. Как потом выяснилось — в сторону одного из первых штабов Чистильщиков. Когда в глазах Крисанто потемнело, ноги подломились — он упал. Тоже повезло — в ряд кустов.

Последнее везение: его обнаружили оборотни Рамона. Они часто выходили вечерами на улицу в волчьей ипостаси. Сработало чутьё на неожиданный запах. Пока двое оборотней сторожили ещё живого мальчишку (боялись сами его тащить в штаб — боялись его эльфийской магии), третий сбегал за Чистильщиками.

Рамона на месте не оказалось. Но его подчинённые уже знали, что делать с найденным маленьким эльфом, и немедленно, пока машины не почуяли его магии, отправили Крисанто за границы между пригородом и городом. Было местечко, узкий лаз, знакомый всем Чистильщикам. Вот и передали мальчишку-эльфа городским службам, а те, в свою очередь, немедленно определили его в приют, ближайший к той границе и славившийся именно тем, что в нём большинство воспитанников — эльфы.

Из огня да в полымя... Так Крисанто очутился в следующем настоящем аду. Для воспитанников — не для него, как новичка. Он-то, с приобретённой силищей, ответить мог так, что воспитанники, здешние громилы и отморозки, привыкшие к безнаказанности, после первых же стычек с ним, удрали куда подальше, отказавшись прогибать новичка... По первым порам он не мог понять, почему старшие так поступают — издеваются над теми, кто ответить им не мог. Не мог понять, как можно жить не на войне, но настолько мерзко. И, придя в себя и выждав, когда зарубцуются его шрамы, принялся собирать свою группу, которую решился охранять от мерзавцев... Только эльфов. Оборотней он презирал, да и было их в том приюте очень мало. А вампиров ненавидел — из-за Больдо. На людей внимания не обращал.

Потом в приюте сменили директора. И это было райское затишье, потому что охранников Спинифекса в Северном приюте боялись даже самые отшибленные на всю голову. Установился кое-какой порядок... Но ещё через год Крисанто начал расти. Из невысокого подростка он превращался в явно рослого парнишку. И всё бы хорошо... Но вскоре он заметил, что в тело начинает вползать боль. Сначала почти незаметная, вкрадчивая. Он мог удалить её парой заклинаний на здоровье. Затем не сразу понял, но прочувствовал: сколько бы он не проговаривал заклинаний, боль, пусть и тише, но продолжала ощущаться. И процесс пошёл в другую сторону. Всего лишь потому, что однажды он нечаянно (да, нечаянно! — кричал он в душе) содрал с кого-то из своих бывших подопечных магические силы. И боль пропала.

В отличие от воспитанников приюта, он был обучен первоначальным приёмам и навыкам в работе с магией. А поскольку в приюте не умели что-то делать магически и лишь некоторые магически, правда, очень плохо, видели, то он стягивал с детей и подростков магию втихаря. Правда, это стягивание тоже долго не продолжалось: дети-эльфы почуяли, что рядом с Крисанто им становится плохо. И начали сторониться его.

Прошло ещё немного времени — и возле него остались только Нейша и Флери. Недавно самые забитые и униженные. Он ненавидел Нейшу, потому что знал, что с нею сделали. Она урод — даже страшнее, чем он сам. Но, постепенно слабея из-за боли (а собственные силы резко начали уходить), понимал, что без неё ему теперь не обойтись. Он злился на неё, порой отгонял от себя, но успел показать ей, как стягивать с детей силы, и уж она-то всегда приходила к нему с добычей. Флери тоже старался помогать недавнему своему защитнику. Но он был слабее и часто впадал в истерику с воплями, слезами и с кулаками, с которыми набрасывался на всех, кто был рядом. Из-за чего ему чаще попадало от охранников с дубинками...

Иногда Крисанто, глядя на себя в туалетное зеркало и плача злыми слезами, пока никого рядом, думал: "А если всё-таки сказать своё настоящее имя? А если всё-таки его вернут в семью? Я устал от этой жизни! От этой боли!" И ужасался своих мыслей, вспоминая то, что с ним было и стало.

И вот он здесь, не в величественных высоких корпусах с высокими потолками и даже лепниной, а в какой-то гнусной... норе, в которой его избавили от боли, избавили от необходимости быть гадом, которого все боятся и ненавидят...

И здесь же ему задали несколько загадок, которые он пытался решить.

Сейчас его в первую очередь беспокоило, что же произошло за закрытой дверью в его комнату. И допроизойдёт ли далее. Хотелось спокойно дремать, но загадка того, что произошло в коридоре, тревожило: а вдруг кто-то возьмёт — и войдёт, когда он уже задремлет? И чего раньше думал... Надо было сразу закрыть дверь.

И только хотел встать, как дверь странно стукнули. Будто не специально, а нечаянно — ударились, например. Но вслед за этим непонятным стуком в дверь и в самом деле постучали. Он даже узнал этот стук и обозлился. Эта волчишка... Она снова здесь! Наорать, что ли, на неё? Напугать? Правда, Нейша сказала, что девчонку не слишком напугаешь. Мало того что она управляется с магией, так она ещё и драться умеет...

А дверь чуть-чуть открылась.

Но волчишка не зашла, а вот голос ещё раздался из коридора отчётливо:

— Вы заходите, а мы посторожим, чтоб больше никто не зашёл. Чтобы не помешали.

Он даже захлопал глазами: волчишка и кто-то там посторожат, чтобы кому-то там не помешали их общению — в смысле, его, Крисанто, с тем, кто там, за дверью?

Дверь широко распахнулась, и порог перешагнул высокий мужчина-эльф в чёрном одеянии. Седые до белизны волосы, с пробором посередине, чуть ложились на плечи... Это первое, что успел разглядеть Крисанто. Мужчина-эльф повернулся к двери, чтобы плотно закрыть её и одновременно сказать:

— Спасибо, Ирма.

— Ага, — отозвались из коридора.

И неизвестный обернулся к Крисанто.

Ещё ничего не понимая, мальчишка-эльф почувствовал, что его начинает трясти.

Неизвестный мужчина внимательно смотрел на него от двери. И первое чувство, которое испытал Крисанто — благодарность, что тот не смотрит на него сверху вниз. Второе — лицо ему показалось чем-то знакомым. Но в следующие секунды руки Крисанто дрогнули, и он сам не сразу понял, что хочет натянуть на себя одеяло и спрятаться под ним от въедливого взгляда незнакомца, от взгляда, в котором, как ни странно, появлялось впечатление узнавания.

А потом суховатые губы неизвестного дрогнули:

— Валериан?

Мужчина-эльф не шевельнулся с места, произнося шёпотом его настоящее имя.

Будто плеснули по телу горячей водой.

— Откуда вы... — он сглотнул, потому что горло внезапно затвердело, не давая выговорить до конца. И вдруг — понял: — Алистир?! Алистир! — отчаянно закричал он, вздрагивая от ужаса и рыданий.

Мужчина резко переместился к нему, словно подкинутый незаметным ветром, рухнул на постель так, что Крисанто едва не подпрыгнул на ней всем телом, и тут же приподнял мальчишку-эльфа, обнимая его и плача сам:

— Валериан! Ты жив! Ты жив! — и вдруг мягко отодвинул его от себя, с испугом спрашивая: — Я не причинил тебе боли?! Я не слишком жёстко?..

Но Крисанто уже переплёл пальцы у него на затылке, удерживаясь в такой необходимой ему близи со старшим братом. Он тыкался ему в плечо и трясся от плача. А храмовник-некромаг осторожно, боясь причинить боль, гладил его по спине. И эти успокаивающие движения... возможно, старший брат пустил в ход магию, но Крисанто становилось легче, и вскоре он пришёл в себя, сумел выговорить:

— Я слышал твоё имя — мельком... но Алистиров много, и я не ожидал, что ты... тебя здесь...

— Как и я, Валериан, как и я... — беспомощно повторял храмовник-некромаг. — Я не ожидал, что среди троих... Почему у тебя такое имя, Валериан?! Почему Крисанто?!

— Я боялся, что меня найдут! — закричал Крисанто. — Ты видишь, что со мной?! Как я мог вернуться таким в семью?! Я боялся... Поэтому придумал себе имя... Но как ты узнал обо мне? Ты вошёл, как будто уже знал, что я здесь!

Храмовник-некромаг гладил его по голове, снова успокаивая.

— Тебя узнала Ирма. Сначала. Она сказала, что мы с тобой на одно лицо. У девочки острый глаз.

— Ирма? — ошеломлённо переспросил мальчишка-эльф.

— Потом её подозрения подтвердил мальчик, которого я знал по школе-интернату для некромагов. Он тоже хорошо знал меня.

— Потом... потом... — нервно заговорил Крисанто. — Алистир... мама?

— Жива. Она закрыла переходы в тот новый коридор, в котором вы с отцом находились в день войны. Валериан, тебе надо переехать домой. Тебя ждут. Валериан, ты не представляешь, как мы тебя искали!

— Но я в таком виде... — всхлипнул Крисанто, мокрыми глазами всматриваясь в старшего брата.

— Кто на это будет смотреть, Валериан? Мне уже рассказали, что с тобой было! Но это было и больше не повторится! Пусть пока ты не совсем в форме, но ты остаёшься членом нашей семьи, единственным после смерти отца знающим о новом коридоре и анфиладе помещений в подземелье. Ты должен вернуться, — уже настойчиво повторил Алистир. — Ты же знаешь, что ты остался единственным стражем той части подземелья, которую нам доверили! Ты знаешь, ты должен помнить, что даже я не вижу в той темноте так, как видел отец, как видишь ты. И вот ты... вернулся, Валериан. Сегодня же я отвезу тебя домой. Мне сказали, что больше ничего серьёзного у тебя нет. Осталось только дождаться, пока заживут рубцы. И тогда... Ты увидишь маму, увидишь родной дом...