"Годы "Халкиона""

Аластер РЕЙНОЛЬДС

ГОДЫ "ХАЛКИОНА"

Юрия Гагарина оживили на многокилометровом межзвездном корабле поколений на основе долго хранившихся, замороженных при авиакатастрофе останков первого космонавта, которые будто бы загрузили на борт перед долгим полетом. В новой жизни он работает мелким частным детективом, но вдруг его нанимают расследовать близкие смерти юных отпрысков двух монополизировавших техническое обслуживание корабля влиятельнейших семей, в руках которых сосредоточена практически вся власть. Эти семьи препятствуют начавшемуся расследованию, неизвестные лица посылают Гагарину разрушительные предупреждения и убивают его друга. Опасная работа приносит непредсказуемые результаты: сомневаться приходится во многом, что известно большинству населения, ситуация с кораблем оказывается гораздо серьезнее, чем сообщается, и под большим вопросом — личность самого детектива.

Перевод: Н.П. Фурзиков

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Она вошла в бар со смазавшейся из-за дождя тушью. Ее поклонник вошел сразу за ней, отряхивая зонтик. Юрий наблюдал за ними обоими со стула, на котором сидел уже битый час. Ему нужно было убедиться, что перед ним нужная пара. Клиент дал ему фотографию женщины, но лишь словесное описание мужчины.

Пара подошла к стойке. Женщина села на свободный стул спиной к Юрию. Высокая, хорошо одетая, с хорошей фигурой. Красные бархатные перчатки от одного из самых дорогих бутиков Праутауна. Мужчина был ниже ростом, с плотной талией и редеющей в свете бара макушкой. Он соответствовал описанию: бывший бейсболист, все еще достаточно крепкий после пяти лет в Хевисайде.

Без сомнения, это была та самая пара.

Юрий сунул руку в карман пальто, нащупал миниатюрный фотоаппарат и извлек его.

Мужу нужна была одна четкая фотография встречи: улика для судьи Белт-Сити.

Женщина повернулась в профиль, что-то шепча бейсболисту.

Тот протянул ей рюмку. Она поднесла сигарету к своим идеальным губам, опершись локтем о стойку. Мужчина прошептал ответ.

Это был идеальный кадр: язык тела, обещающий выписку чеков вплоть до развода.

Юрий отщелкнул кадр, перевел пленку.

Еще два на удачу.

Вывалившийся из туалета пьяный, спотыкаясь, зацепил его стул. Фотоаппарат выпал у него из рук. Юрий дернулся, чтобы поймать камеру. Та упала на разноцветный кафельный пол.

Задняя крышка распахнулась от удара. Пленка вывалилась наружу.

Парочка бросила два быстрых взгляда в его сторону, а затем вернулась к своим ухаживаниям. Юрий наклонился, чтобы подобрать камеру.

Пьяный оказался проворнее. Он успел наклониться раньше и поднял ее с пола.

Слишком громким голосом: — Это твоя?

— Да, моя, — сказал Юрий, протягивая руку, чтобы взять камеру из большого потного кулака пьяницы.

— Красивая. Я имею в виду, была красивая.

Юрий любезно улыбнулся. Он потянулся за камерой. Пьяница, дразня, отдернул руку.

— Пожалуйста, мы заявим, что это была случайность. Никто не пострадал.

Пьяница нахмурился.

— Хочешь сказать, что это сделал я? — Пьяница поднял свой трофей и повысил голос. — Это фотоаппарат. У этого коротышки был при себе фотоаппарат.

Пара за стойкой внимательно смотрела на него. Женщина выглядела простодушной, еще не понимающей, в чем дело. Бейсболист был более догадлив. Он поднялся со стула, расправив плечи.

Юрий тоже встал. Они были примерно одного роста.

— Кто ты?

— Никто. Просто сижу здесь с напитком, наслаждаюсь вечером.

— Что за дикий акцент?

— Я Джек, — представился он. — Джек из табакерки. Знаете, только что вышел из гибернакулума. Отсюда и акцент.

— Кого ты фотографировал?

Мужчина подошел ближе.

В баре воцарилась тишина.

Все почувствовали эту глухую вибрацию, зазвенели бокалы, закачались светильники на цепочках. Посетители застыли, держа свои рюмки наготове. Машины замедляли ход под дождем. Бездомные кошки выгибали спины. Уличные фонари мигали. Неоновая реклама то гасла, то снова загоралась.

Вибрация прошла.

Бар снова ожил, как граммофон, заводящийся после отключения электричества.

— Второй раз за пять недель, — сказал бейсболист. — До того, как я ушел, это было раз в год.

Юрий оживленно кивнул. — Во время последнего гроулера миссис Ванамонд застряла в лифте, из-за этого все здание было перекрыто на два часа.

— Кто, черт возьми, такая миссис Ванамонд? — Бейсболист щелкнул пальцами пьянице. — Эй, дай-ка мне это.

Пьяница повиновался.

Бейсболист осмотрел поврежденный фотоаппарат с отстраненным, раздраженным интересом владельца ломбарда.

— Никогда раньше не видел такой маленькой камеры. Очень аккуратная. Должно быть, стоила немало.

— Да, стоила.

Мужчина порылся в камере и извлек уже засвеченную пленку. Он скомкал ее в пальцах, отбросил камеру в сторону и схватил Юрия за лацканы пиджака, с силой ударив им в дверь туалета.

Юрий влетел внутрь, мужчина последовал за ним. Юрий рухнул на липкий пол.

Бейсболист встал над ним на колени, как борец.

Он ударил Юрия в челюсть.

— Это первое напоминание о том, что ты не должен лезть в мои дела. — Он ударил снова, на этот раз в нос. — Это во-вторых.

Он вытащил из кармана пиджака Юрия бумажник и нашел его права. — Служба расследований Гагарина. Пятый этаж, Риверсайд-билдинг, Демпси-стрит, Белт-Сити.

Юрий сказал: — Как-нибудь загляните.

— Обязательно рассчитывай на это, если проявишь хоть какой-то интерес к моей личной жизни.

— Это не... — Юрий сплюнул осколки зубов и кровь. — Меня не беспокоит ваша личная жизнь, сэр. Вы знаете, что она замужем, у нее есть муж и две очаровательные дочери?

За это он получил третье напоминание.

— Служба расследований Гагарина, — сказал он, прижимая платок к носу. — Чем могу быть...

Это был клиент, муж изменявшей жены. — Вы все правильно поняли, Гангрин? У вас есть доказательства супружеской неверности?

— Это была... — Юрий сделал паузу, все еще не придя в себя после стычки в баре. — Там была... техническая проблема.

— Техническая проблема?

— Мне нужно будет еще раз осмотреть место происшествия.

— Вы настолько глупы, что думаете, будто они вернутся в то же заведение? Я слышал о драке. Нечего сказать, отличная работа.

— Я проверю все соответствующие зацепки. Но невозможно обещать...

— Скажу вам, что могу пообещать, — резко перебил его мужчина. — Я найду что-нибудь другое, на что потратить свои деньги. С вами закончено. Забудьте о выставлении счета за работу на прошлой неделе. Вы так сильно все испортили, что это я должен выставить счет вам.

В трубке послышалось пустое мурлыканье гудка.

Юрий положил трубку обратно на рычаг. Отвинтил крышку от бутылки скотча, налил и выпил полбокала, раздумывая, не налить ли еще одну порцию, исключительно в медицинских целях. Остановился, поймав себя на том, что смотрит на окно кабинета, где все еще были подняты жалюзи. Его растерянное, покрытое синяками отражение само по себе выглядело смущенным.

Возможно, в данных обстоятельствах кофе был лучшим выбором. Он открыл банку и с оптимизмом заглянул в нее.

Остались только соскобы, а за продуктами идти еще рано.

В коридоре послышался шум лифта. Он подъехал с затихающим воем, решетчатые двери с грохотом открылись, ботинки на твердой подошве застучали по кафелю все ближе, размеренно, как метроном.

Свет в холле был выключен. Полумрак за тонированным стеклом двери кабинета обрел очертания и присутствие; за дверью показалась стройная фигура.

Посетитель постучал.

Приглушенный дверью женский голос: — Мистер Гагарин?

— Подождите, пожалуйста, минутку, — отозвался он, поднимаясь со стула.

— Не беспокойтесь о внешности, мистер Гагарин, я увижу вас таким, какой вы есть. Но сначала закройте эти жалюзи, хорошо? Скоро начнет светать небесная труба, а я нахожу утренний свет резким.

У нее была приятная речь, голос без возраста, размеренный, с непринужденной властностью.

Клиентка из тех, кто обычно ходит в другое место.

— Вы уверены, что не хотели бы заняться этим позже, мисс...?

— Меня устраивает сейчас, если только в пять утра вам не нужно быть в другом месте.

Он открыл дверь. Его посетительницей была высокая, хорошо одетая женщина. На ней был жакет угловатого покроя, длинная узкая юбка и шляпа с широкими полями и вуалью. Ее лицо было скрыто под вуалью, как луна, проглядывающая сквозь деревья. Тени липли к ней, как птицы, устроившиеся на ночлег.

Он слегка нахмурился.

— Вам точно нужен Гагарин?

— Конечно. — Она переступила порог, но больше не приближалась. Его настольная лампа осветила ее тусклым зеленым светом. Она подняла изящную руку в перчатке, приглашая его сесть. — Сегодня вечером вы были в Зимнем саду по делу о слежке. Все прошло неудачно. Вы ездили туда и обратно на поезде, потому что ваша машина неисправна, а даже если бы и была исправна, вы просрочили уплату налога. У вас закончился кофе. Пожалуйста, садитесь.

Юрий сел, развернув кресло так, чтобы быть к ней лицом. Она была в синем, но это был синий цвет, который переходил в черный.

— Вы правы, я Гагарин.

— Тогда, возможно, какое-нибудь новое дело придаст вам сил. Меня зовут Руби. У меня есть для вас задание — расследование пары подозрительных смертей.

Надежды Юрия развеялись. — В таком случае извините. Я не могу расследовать убийства.

— Почему бы и нет?

— Это работа полиции. Обращайтесь к ним, а не ко мне.

— Разве работа не помогла бы?

— Помогла бы. Но правила ясны.

— Что ж, я рада. Слышала, что вы честный человек, но никогда не помешает увериться.

— Проблема остается.

— Это не так. — Она кончиком пальца смахнула со шкафа для документов целый гробик пыли. — У вас не так много собственности, но это значит, что вы никому не принадлежите. Вот почему мы будем работать вместе. О трениях с полицией не может быть и речи — они не считают, что есть какое-то преступление, за которое кто-то отвечает. Я не согласна. — Она расстегнула сумочку — до этого момента он не замечал ее на фоне темного пальто, — и извлекла бледный прямоугольник.

Она протянула ему прямоугольник, держа его между большим и указательным пальцами в перчатках. — Это откроет все необходимые двери.

Юрий встал, взял карточку и поднес ее к зеленой лампе. На ней была его собственная фамилия, фотография, официальный текст.

— Департамент общественных работ?

— Мои работодатели. Я работаю на них, а теперь вы работаете на меня.

— Как вы получили фотографию?

— Через департамент транспорта: так же, как узнала о вашей задержке с уплатой налога. Вместо этого давайте обсудим детали расследования. Вы следите за газетами?

— В основном за юмором.

— Пять недель назад в семье Делроссо умерла их младшая дочь, которая вот-вот должна была достичь совершеннолетия. Позавчера семья Урри понесла сопоставимую утрату. Их младший сын также был на пороге взрослой ответственности. Эта конкретная смерть, безусловно, не попала в газеты.

Юрий сделал озабоченное лицо.

— Это богатейшие семьи.

— Да, обладающие властью и влиянием почти со дня отлета. Не секрет, что они не в хороших отношениях, но до сих пор удавалось избегать открытой войны. Я обеспокоена тем, что последняя смерть может быть возмездием за первую.

— Если у них есть претензии, которые нужно урегулировать... — сказал Юрий.

— ...тогда пострадают не только эти две семьи. Действительно. Вокруг каждого клана есть круг близких и преданных партнеров — семьи второго уровня, которые они любят называть "орбиталами". Через свою сеть деловых интересов они контролируют почти все основные задачи по техническому обслуживанию, необходимые для безопасного функционирования "Халкиона". Мы не можем рисковать и вмешиваться в это. Не сейчас, когда мы так близко к месту назначения.

— Я не подхожу для этой работы. У меня нет опыта общения с богатыми людьми. — Он собрался вернуть карточку.

— Боюсь, вы как раз тот человек, который нам нужен. Вы проведете расследование.

— Я так и сделаю?

— Джулиана Делроссо скончалась в клинике Глейдвью через неделю после какого-то странного происшествия за пределами корабля. Мои источники, близкие к клинике, говорят, что она, как ожидалось, поправится после незначительных радиационных ожогов. Рэндалл Урри погиб в результате несчастного случая на частном стрельбище.

— Не знаю, с чего начать.

— Вы найдете способ. — Она достала пухлый конверт. — Газетные вырезки о главных игроках, из светских хроник. Делроссо проводят на этих страницах больше времени, чем Урри, но никто из них не ускользнул от объектива. А также записи и фотографии из мэрии — этого достаточно, чтобы ввести вас в курс дела. У меня есть для вас еще одна визитка.

Он взял ее. На ней были имя, фамилия и номер телефона, но не было адреса.

— Мисс Руби Блю?

— Позвоните мне, когда у вас появится что-то важное. Считайте этот номер горячей линией: со мной можно связаться в любое время суток. Что касается вашей оплаты, я уже перевела аванс на ваш счет. Используйте средства по мере необходимости — все разумные расходы будут покрыты.

— Вы можете помочь с налогом на автомобиль?

— Я могу предложить что-нибудь получше.

Он открыл свой ежедневник с текущими делами на нужной странице и вложил в него конверт и две карточки.

— Я все еще не уверен...

— Есть один человек, с которым вам следует поговорить. Он полицейский, детектив из Блафф-Сити. Лемюэл Литц.

— Почему именно он?

— Его послали поговорить с Делроссо и Урри. Его работа заключалась в том, чтобы ничего не искать, и именно это он и нашел. Вам следует надавить на него.

— В каком он участке?

— Лучше всего застать его врасплох, желательно после приема бокала-другого спиртного. В Блафф-Сити есть бар, который он обожает: "Черный кот". Возможно, вы его знаете.

Он изобразил, что записывает что-то. — "Черный кот", Блафф-Сити.

— Не откладывайте, мистер Гагарин. Теперь я могу уделить время вам. — Она посмотрела на фотографию в рамке, которую он держал на полке над шкафом. — Вам очень идет эта форма. Вы были летчиком? Здесь это не очень востребовано, не так ли?

— Не летчиком. Исследователем космоса. Космонавтом.

— Как интересно.

— Это было давно. С тех пор утекло много воды. Целая другая жизнь.

Она поставила фотографию обратно на полку, расположив ее с уважением. — Мне знакомо это чувство, мистер Гагарин.

— Ты снова слышал это прошлой ночью? Я слышал.

"Мышонок" Милвус увидел, как Юрий приближается к нему со своим обычным подносом с кофе на вынос и пончиками.

— Возмущение? Да, оно было очень сильным. Я был в Зимнем саду.

— Я слышал голоса.

Юрий поставил кофе и пончики на край маленького раскладного столика, который Милвус ставил для себя сам. Они находились на углу Демпси и Максвелл-стрит, всего в квартале от офиса Юрия и в пределах видимости фасада. Демпси-стрит представляла собой два ряда высоких зданий из красного кирпича, стоящих друг напротив друга, но на Максвелл-стрит здания были только с одной стороны. С другой стороны был тротуар и железные перила, а затем спуск к огороженной бетонными стенами реке, которая протекала через эту часть Белт-Сити. Река сегодня была глубокой и мутной, но только из-за прошедшего ночью дождя. В остальное время она была не более чем жирной струйкой.