Несмотря на то, что за последнюю неделю Гарри удалось провести со своей девушкой очень мало времени, он все еще был занят. Завтра был канун Рождества, и он просто хотел немного отдохнуть. В промежутках между украшением дома к Рождеству, визитом к Невиллу, посещением Норы, игрой с Бродягой и помощью Зи в выпечке он почти не отдыхал.

Но до сих пор сегодняшний день был его самым любимым днем на каникулах. Джинни не только удалось улизнуть ненадолго, но и Зи дремала в гостиной, а Бродяга уютно устроился рядом с ней, что означало, что Гарри воспользовался этой возможностью, чтобы привести Джинни в домик на дереве.

Теперь они лежали в гамаке горизонтально, Джинни лежала на нем сверху, а Гарри опустил руки вниз и обхватил ее упругую попку. На shuffle играла музыка The Beatles, The Cranberries, Abba и Green Day, и Гарри наслаждался своим днем со своей девушкой.

Ее планы приехать к нему погостить за неделю до Рождества, очевидно, изменились из-за смерти Финна. Он скучал по тому времени, которое проводил с ней, но понимал. Единственная причина, по которой он забрал ее на несколько часов сегодня днем, заключалась в том, что Билл и Перси отвезли Тео домой, чтобы забрать кое-какие его вещи и подарки, которые он туда прислал.

Он позволил своей руке сильнее сжать ее ягодицы, как раз в тот момент, когда раздался стук в дверь, прежде чем она приоткрылась.

— Гарри?

Гарри издал стонущий звук, но крикнул:

— Входи. — Ремус вошел в домик на дереве с улыбкой на лице.

— Извини, что прерываю. Я не знал, что Джинни здесь.

Джинни села и прижалась к Гарри в гамаке.

— Привет, Ремус. Все в порядке?

— Да, — сказал он. — Тонкс на работе, и мне было немного не по себе, но я вижу, что Гарри не один. Я оставлю вас двоих наедине.

Гарри нахмурился, когда Ремус повернулся, чтобы уйти. Он отчаянно хотел побыть с Джинни наедине. Он хотел, чтобы его руки были на ней, его рот — на ее губах; в ней. Он хотел, чтобы ее руки и рот были на нем. Но сегодня была первая лунная ночь, и он точно знал, каким беспокойным может быть Ремус.

— Все в порядке, дядя Рем. Давай поиграем в снежки или что-нибудь в этом роде.

Ремус усмехнулся.

— Звучит здорово. Я вернусь примерно через час.

— Через час?

Он улыбнулся.

— да. Я только что вспомнил, что сначала мне нужно уладить кое-какие дела.

Он закрыл за собой дверь, и Гарри улыбнулся Джинни.

— Что только что произошло?

Она покраснела.

— Я думаю, профессор Люпин просто дал нам немного побыть наедине.

Гарри все еще казался сбитым с толку, но быстро пришел в себя, когда губы Джинни снова нашли его губы. Затем она снова легла на него, и он ответил на ее поцелуй. Прошло совсем немного времени, прежде чем он снял с нее рубашку и джемпер, восхищаясь темно-зеленым лифчиком, который был на ней надет. Он целовал округлости ее грудей, мял их руками и счастливо зарывался лицом между грудей. Затем она выбралась из гамака и потянула его за собой.

— Куда мы направляемся?

Джинни потянула его к креслу в углу, расстегнула ремень, и в животе у Гарри все перевернулось. Прошло так много времени с тех пор, как они оставались наедине. В перерывах между школьной работой, Кружком защиты, квиддичем, "Вестником" и уроками с Дамблдором, это были быстрые поцелуи украдкой и ничего больше. Когда с него стянули джинсы и боксеры, у него перехватило дыхание.

Джинни опустилась перед ним на колени в обтягивающих синих джинсах и темно-зеленом лифчике, и его охватило желание. Ее длинные рыжие волосы каскадом рассыпались по плечам и спине. Она не сводила с него своих шоколадных глаз, проводя руками по его бедрам. Затем ее губы оказались на его бедрах, осыпая кожу нежными поцелуями, которые заставили его желать большего. Когда она, наконец, прижалась губами к его яйцам, он вздрогнул.

— Джин...

Она улыбнулась ему, ее губы покрывали горячими, влажными поцелуями его ягодицы, всю его длину, покрывая поцелуями каждый сантиметр его тела, пока он еще больше твердел под ее ласками. Затем она открыла рот и обхватила его головку губами, и он не смог сдержать вырвавшийся у него стон. Она продолжала скользить руками по его бедрам, в то время как ее язык неторопливо поглаживал его головку. Она медленно провела языком по его головке, прежде чем обхватить его обеими руками, проталкивая глубже в рот.

— Блин... — выдохнул он, когда коснулся задней стенки ее горла.

На этот раз она была более подготовлена к этому: к его размеру, форме, вкусу и текстуре... как же по-другому он ощущался у нее во рту, а не в руках. Она повернула голову и взяла его в себя, и он застонал. Его пальцы любовно перебирали ее волосы, пока она ласкала его. Она сжимала и ласкала его яйца, наслаждаясь ощущением их под пальцами. Она нежно водила по ним ногтями, дразня его, и он тяжело дышал, когда ее губы двигались. Она водила языком туда-сюда, посасывая и облизывая его, как будто он был конфетой, которую она смаковала.

Она повернула голову, посасывая его член, поглаживая рукой его основание. Он хотел наблюдать за ней, не отрывая взгляда от ее карих глаз. Они были темными и полными желания, щеки ввалились, отчего веснушки на ее лице выделялись еще ярче. Он наклонился, чтобы убрать волосы с ее лица, и она стала сосать его сильнее. Затем она отпустила его, чтобы поцеловать всю длину, покрывая нежными поцелуями его яйца, слегка посасывая, и он задрожал. Она прижалась щекой к его члену, водя кончиками пальцев по его длине извилистыми движениями и посасывая его яйца.

Гарри не мог оторвать от нее взгляда, и это возбуждало его еще больше. Он наклонился и нежно коснулся ее щеки; ощущение ее губ, обхвативших его щеку, почти привело его в экстаз. Его пальцы скользнули вниз по ее шее, нежно поглаживая, и Джинни повернула голову, принимая его еще больше.

— Джинни, — выдохнул он.

Она медленно оторвала от него губы, ее язык танцевал над головкой.

— Хорошо?

— Мерлин, да!

Она поцеловала головку, обводя ее языком, дразня его, покусывая чувствительное местечко, которое, как она знала, сводило его с ума, посасывая кожу между губами, и Гарри застонал. Она снова взяла его в рот, чувствуя, как он пульсирует и дрожит, и пососала сильнее, когда с его губ сорвалось ее имя. Джинни застонала рядом с ним, наслаждаясь каждым его толчком, прежде чем медленно оторвалась от него губами и нежно поцеловала кончик его члена. Затем этот теплый рот снова обвился вокруг него, и он понял, что долго так не продержится.

Он вскрикнул, когда кончил, стараясь держать глаза открытыми, чтобы наблюдать за ней. Но его возбуждение взяло верх, и он вцепился пальцами в подлокотники кресла, пока она вылизывала его дочиста. Когда он, наконец, пришел в себя, она поцеловала его в макушку. Ее щеки пылали, глаза были широко раскрыты, когда она встретилась с ним взглядом, губы были влажными.

— Думаю, еще немного практики — и я стану делать это еще лучше.

Шея Гарри вспыхнула.

— Не стесняйся, тренируйся столько, сколько захочешь.

Она улыбнулась и забралась к нему на колени, чтобы крепко поцеловать.

— Больше не будешь со мной из-за этого спорить?

Он покраснел.

— Дело не в том, что я с тобой спорил, а в том, что... Я не хотел, чтобы ты делала это только потому, что я ласкал тебя губами.

— Гарри, ты когда-нибудь видел, чтобы я делала что-то, чего не хочу? Я хочу сделать это для тебя.

Он ухмыльнулся.

— Принято к сведению.

Она снова прижалась к нему.

— И мне это нравится. Мне нравится эта интимность. Я чувствую себя ближе к тебе. Мне нравится наблюдать, как ты распадаешься на части, заставляя тебя чувствовать это.

Гарри уткнулся носом в ее шею, касаясь губами кожи.

— Я могу это понять, потому что чувствую то же самое, когда прикасаюсь к тебе.

— Это заставляет меня чувствовать себя такой распутной, — призналась она, целуя его в щеку.

— Как же так? — спросил он, обхватывая ее ягодицы в обтягивающих джинсах.

Карие глаза Джинни были полны желания, когда они встретились. Ее ресницы опустились, когда она уставилась на его губы, и когда она заговорила, она была на расстоянии вздоха от него.

— Потому что, я думаю, мне больше нравится держать твой член у себя во рту.

Гарри почувствовал, что снова возбуждается от ее слов, когда он прильнул к ее губам. Их прервал лай Бродяги, и Гарри быстро застегнул молнию на себе, пока Джинни натягивала рубашку и джемпер. Они как раз откинулись на спинку стула, чтобы снова поцеловаться, когда дверь в домик на дереве распахнулась и вбежал Бродяга.

Джинни соскользнула на пол, чтобы поиграть с собакой, а Гарри высунул голову из домика на дереве и увидел, как Зи машет им из патио. Он махнул Джинни, и они вдвоем направились вниз, на холод. Они оставили свои куртки внутри, так как домик на дереве был утеплен, и поспешили через сад к дому.

— Привет, Джинни, — сказал Зи. — Я не знала, что ты здесь.

— Ты спала, когда я вошла, и мы с Гарри не хотели тебя будить.

— Ты в порядке? — Спросил Гарри, не сводя глаз с того, как Зи потирает поясницу.

— Я в порядке, — заверила его Зи. — Просто немного побаливает после дневного сна. Вы двое голодны?

— Да, — ответил Гарри. — Но Джинни уже плотно перекусила.

Когда Зи повернулась, чтобы направиться на кухню, Джинни шлепнула его, и он рассмеялся, обняв ее за плечи.

— Садись, Зи. Мы с Джини приготовим что-нибудь на ужин.

— Знаешь, я все еще могу передвигаться. Я не инвалид.

Гарри поцеловал ее в щеку и помог сесть на стул.

— Побалуй меня.

Зи улыбнулась и положила руки на свой большой живот.

— Говорят, близнецы всегда появляются на свет рано, но эти двое, похоже, не планируют появляться в ближайшее время.

Джинни подошла к шкафчикам, чтобы посмотреть, что там есть.

— Они не всегда приходят рано, Зи, и у тебя еще есть три недели в запасе.

— Вечность, — сказала она.

Гарри усмехнулся, доставая цыпленка из холодильника.

— Дядя Рэм собирается заглянуть попозже. Сегодня первая лунная ночь. Мне кажется, он чувствует себя немного беспокойно.

Зи кивнула.

— Что ж, мы с Тонкс собираемся провести ночь вместе, пока ты побудешь с Ремусом. Мы говорили об этом на прошлой неделе.

— Звучит заманчиво, — сказал Гарри. — Значит, сегодня канун Рождества. Такое чувство, что это случилось незаметно для нас.

Зи встретилась с ним взглядом.

— Все будет по-другому.

— У нас все получится. А теперь сядь и расслабься, — сказал ей Гарри.

Через двадцать минут Гарри и Джинни уже готовили курицу в форме для запекания с чесноком и зеленью в окружении красного картофеля и спаржи. Джинни приготовила салат, пока Гарри накрывал на стол, а затем они втроем сели есть, когда Ремус вошел в гостиную. Гарри пододвинул стул к себе.

— Как раз вовремя.

Ремус ухмыльнулся и сел.

— Я потерял счет времени. Спасибо. Как тебе спалось, Зи?

— Это было полезно, — призналась она. — Но я все еще чувствую себя немного разбитой. Гарри и Джинни приготовили нам ужин сегодня вечером.

Ремус улыбнулся.

— Чудесно. Спасибо.

Они вчетвером ели, болтая. Джинни рассказала им о том, что происходит в "Норе": от напряженной работы Перси до подготовки Билла и Флер к свадьбе и о том, как они делают все возможное, чтобы помочь Тео.

— Как у него дела? — спросил Гарри.

Джинни пожала плечами.

— Я не уверена, что буду честна. Иногда кажется, что с ним все в порядке. Он помогает нам с мамой на кухне, играет в шахматы с Роном, но потом я замечаю, что он просто смотрит в сторону, или вертит на пальце кольцо "Кладдо", или разглядывает незабудку в горшочке. Кажется, его кошмары участились.

Ремус кивнул.

— Я не могу представить, через что он проходит.

— Я думаю, единственный плюс в этой ситуации — то, что Абраксас Малфой был убит. Тео продолжает говорить, что это отличная новость и что это хорошо.

— Так и есть, — мрачно заявил Ремус. — Абраксас Малфой был ужасным человеком, и я думаю, что ему повезло с обезглавливанием. Именно он спрятал дневник лорда Волдеморта, который попал в твои руки.

Услышав это, Джинни нахмурилась и отложила вилку.

— Но ведь это Люциус Малфой подарил его мне?

— Да, — сказал Ремус. — Но он принадлежал Абраксасу Малфою. Он держал его для Волдеморта, и хотя Люциус утверждает, что не знал, к чему это приведет, он все же знал, что это причинит тебе боль.

Гарри потянулся, чтобы взять Джинни за руку.

Джинни уставилась на Ремуса.

— Тео говорит, что Люциус Малфой — хороший человек, хороший отец.

— Я уверен, что он хороший отец, — признался Ремус. — Совершенно очевидно, что он очень любит Драко и Тео. Он убил Таддеуса Нотта из-за Тео. Но то, что он любит своего сына и Тео как родного, не значит, что он не способен на ужасные поступки.

Гарри знал, что это правда. Он украдкой взглянул на свою девушку.

— А что насчет Блейза?

Джинни покачала головой.

— Он почти ничего о нем не рассказывал. Он просто сказал, что рад, что Блейз рядом с Драко. У него слишком большое сердце. Блейз принял Темную метку! Он солгал ему, и все, что он может сказать, это то, что он рад, что Блейз рядом с Драко! У меня не укладывается в голове.

— Драко попал в трудное положение, Джинни, — сказал Ремус. — Очевидно, что он не хотел принимать Темную Метку и отказался причинить вред Финну, когда дело дошло до этого. Тео знает его лучше, чем мы, и если он может простить ему это, нам остается только гадать, как далеко Драко зашел.

— Он отдал диадему Снейпу, — сказал Гарри. — Он не знал, что это подделка.

— Это правда, — сказала Зи. — Но он также не мог причинить вреда Тео или Финну. У него сильно развито чувство самосохранения, и его нельзя за это винить.

Все четверо подняли головы, когда на кухне появился Патронус феникс.

— Собрание. Сегодня в семь вечера, — раздался голос Дамблдора, прежде чем Патронус исчез.

Гарри встретился взглядом с Ремусом.

— Что-то случилось?

Ремус покачал головой.

— Ты знаешь столько же, сколько и я, Гарри.

Гарри вернулся к своему ужину, гадая, что же такого важного заставило Дамблдора созвать собрание в ночь перед Сочельником.

* * *

Гарри, Зи и Ремус были первыми, кто прибыл на площадь Гриммо в тот вечер. Кричер немедленно приготовил закуски и напитки для гостей, и вскоре появились Билл и Флер, Джордж, Фред, Анджелина и Перси. Чуть позже появился Муди, за ним Макгонагалл, а затем и Дамблдор.

— Спасибо вам всем, что пришли сегодня. Я знаю, что завтра канун Рождества, и вы все заняты праздничными планами, — сказал Дамблдор, обводя взглядом комнату. — А где сегодня Тонкс, Ремус?

— Ее вызвали по важному делу, и она задерживается на работе из-за своего возвращения; я введу ее в курс дела позже.

Гарри стало интересно, куда же все-таки вызвали Тонкс. Ему нужно будет спросить его об этом позже. Но его мысли покинули его, когда Дамблдор снова привлек внимание присутствующих.

Это была первая встреча в рамках операции "КСБ" за долгое время, и он чувствовал беспокойство. Поскольку до свержения Волдеморта у него не осталось ничего, кроме Нагини, он понятия не имел, о чем может идти речь на этой встрече. Затем он понял, что речь шла вовсе не о КСБ, а о собрании Ордена. Мистер и миссис Уизли вошли в комнату вместе с Кингсли, Снейпом и несколькими другими. Снейп хмуро посмотрел на него и сел на противоположном конце стола рядом со Слизнортом. Сначала Гарри удивился, увидев там Слагхорна, но потом понял, что в этом есть смысл.

12345

↓ Содержание ↓