Дела домашние-26

Глава двадцать шестая. Последствия

Крисанто-Валериана увезли из деревни через три дня после приезда матери. Хотя целитель Бернар предполагал, что мальчишке-эльфу надо бы лежать недели две, пока раны после хирургического вмешательства начнут заживление.

Селена знала: когда на следующий день после инициации Валериан пришёл в себя, мать и старший брат не дали ему даже насладиться сближением с родными, устроив бедолаге настоящий допрос об инициации. Но мальчишка-эльф, испуганный внезапным появлением строгой матери (даже для него — достопочтенной!), мелко мотал головой, искренне, убеждённо говорил:

— Нет, я не помню, что со мной было!

Родичам пришлось оставить его в покое. Тем более Бернар, всегда близко к сердцу принимавший состояние своих пациентов, устоял перед царственной особой леди Ясмины и разок даже осмелился жёстко сказать:

— Мальчик должен быть спокоен. Иначе исцеление затянется!

Но трое суток, в течение которых раны резко стали затягиваться, изумили и его.

И достопочтенная, и Алистир, и все, кто посвящён в тайну странной инициации Валериана, пытались определить по этому признаку, кто же этот сильнейший мастер.

Леди Ясмина, глубоко уверенная в превосходстве эльфийской расы, неприлично всматривалась в личное пространство Трисмегиста, Понцеруса, Корунда и даже Ильма, хотя Белостенного в момент инициации младшего сына даже в деревне не было. Поймал на себе подозрительный взгляд достопочтенной и Колр, а затем — и Хельми.

На подростков-эльфов из Тёплой Норы леди Ясмина взглянула мельком. Поначалу. Потом всмотрелась пристальнее. Увиденное её поразило. У Вереска она обнаружила следы мастера инициированного Мускари. У Мирта — мастера Вереска. Мастера самого Мирта искать она не стала. Возможно, сочла, что им стал кто-то из взрослых эльфов — любителей прятать личное пространство. А может, не сочла нужным искать, потому что эти подростки-эльфы не показались ей такими сильными, каким она предполагала мастера при Валериане.

А вот Алистир и Бернар, даже не переговорив между собой, подозрительно рассматривали только личное пространство мальчишки-некроманта. Несмотря на то что прекрасно знали: кто — кто, а Коннор умеет закрываться не хуже Трисмегиста. Особенно принялись вглядываться на третий день, когда стало ясно, что Валериан может не только ходить, но и приступать к тренировкам по бегу. Последним было обязательным для представителя его семьи. Ведь за несколько дней дежурства он должен проходить огромные расстояния вверенных его семье подземных коридоров, чью протяжённость теперь знали только он и его мать.

Подозрения эльфа-целителя и храмовника были оправданы, пусть они и промолчали о них при леди Ясмине. Дело в том, что сила, направленная на исцеление Валериана, была не просто большой — огромной. Дело же заключалось в следующем: братья помогали Коннору с его инициированным, вливая в него общие силы. И причина тому простенькая: уедет мальчишка-эльф — спокойно выдохнет, вздохнёт Коннор, которому не надо будет больше прятаться.

Итак, в среду, в терцию, после полудня, Крисанто коротко распрощался со своими бывшими подопечными из Северного приюта, которые в последний год стали ему незаменимыми помощниками. Селена видела, как леди Ясмина смотрела на его "друзей": Флери она почти не заметила, а на Нейшу взглянула с такой брезгливостью (наверное, из-за бритой головы), что хозяйка места радовалась, что девочка-эльф этого не видела... Валериан не успел заставить Коннора рассказать ему, за что тот сломал пальцы одному из бандитов. И тайна Нейши, о которой не знала она сама, так и осталась тайной для него.

Валериан уехал. Уехал в комфорт родового замка и в трудовые будни, которые, как наследник, чаще станет проводить в подземных коридорах под городом, чем дома.

Когда машины почтенного семейства подъехали к воротам Пригородной изгороди, стоявшая, оцепенев глазами на первой из них, Нейша резко отвернулась и убежала.

Селена потом нашла её в кладовой деревенской школы, где хранились платья и костюмы ребятам на выход. Нашла в таком невообразимом для девочки-эльфа обществе, что сначала опешила от неожиданности. Нейша сидела на грубоватой скамье кладовой, а по бокам от неё сидели Ирма и... Орнелла. Девушка-эльф рыдала так отчаянно, что уже задыхалась от нехватки воздуха. И, кажется, только вид волчишки, на которую она оторопело взглядывала время от времени, не давал ей упасть в обморок. И всё потому, что Ирма, схватив её за руку, в полный голос ревела вместе с ней. А Орнелла сидела рядом, тоже с мокрым от слёз лицом, и глядела на обеих так ошеломлённо, что и Селена, присаживаясь перед ними на корточки, от сочувствия сама чуть не прослезилась. Хотя, честно говоря, уже и истерический смешок начал пробиваться: ну и компания!..

Ага, прослезишься тут. Только вошла в кладовую, как её спасать примчались Мика, привычно раньше всех вернувшийся из пригородной школы, и Колин, сидевший на индивидуальных занятиях у Понцеруса. Ну, Колин, естественно, завидя вдохновенно ревущую сестрёнку, бросился уже к ней. А Мика открыл на всех рот и встал перед скамьёй с девочками. И не заревел со всеми за компанию, как было однажды, когда в школе он заплакал вместе с Анитрой, а задал только один вопрос:

— А вы тут чё?!

Он даже не вложил утешительной магии в эту реплику, но девочки, глядя на него сквозь слёзы, почему-то начали успокаиваться. Через полчаса их, заикающихся и шмыгающих носами, увели из школы в Тёплую Нору, в старую кладовую, на "тихий час", хоть от того и оставались совсем уже крошки. Но уснули. Наверное, ослабели из-за плача. А домашнюю кладовую, которая обычно использовалась для ночёвки самых близких друзей Тёплой Норы, точнее — дверь в неё, уселись сторожить малолетние бандиты. А в начале коридора, к его стенам, прислонились тёмные друиды, потому что Кадм продолжал дежурить при Нейше: Коннор-то свою просьбу — для тёмного друида повеление — не отменил.

Флери же спокойно взглянул вслед машинам с семейством Валериана, а потом заторопился в мастерскую Мики. Когда мальчишка-вампир впервые привёл его к себе, в личное рабочее помещение, Флери немного дичился, обнаружив, что подмастерьями Мики являются два человека — Орвар и Хаук. Но существо из приюта, жившее там годами, он мало знал жизнь. И, когда, познакомившись с ним, ребята сначала неохотно, а потом, оживившись, принялись ему рассказывать о пригороде и военной жизни в нём, мальчишка-эльф забыл о своей насторожённости. Его поразили ужасающие события из жизни своих же сверстников. А там, где разговоры, — постепенно зарождается и доверие. А потом и дружба. Коварный-то Мика привёл его в мастерскую, объяснив, что обучать новичка-артефактора ему легче в компании учеников. И оказался прав: в столовой через некоторое время Флери отсел от стола братства, потому что ему стало интереснее сидеть с теми, кто занимался одним с ним делом. И даже скромно сидевший в своём уголке Кам, со своим гончарным кругом, не раздражал его

А спокойно воспринял он прощание с Валерианом по двум причинам.

Уехал Валериан, но осталась Нейша. Положение разъяснилось: их бывшему покровителю, как окончательно понял Флери, девочка-эльф безразлична. Зато теперь он мог налаживать с ней дружеские отношения — грубо говоря.

Вторая заключалась в том, что мальчишка-эльф вздохнул свободно: он мог кому угодно спокойно говорить, что учится у вампира, — и не получать в ответ враждебный взгляд, а то и презрительное ворчание.

Так что эти двое, первыми взятые в Тёплую Нору, начали пускать корни в деревне.

Орнелла оказалась очень эмоциональной.

Насколько поняла её Селена, девочка, поплакав вместе с Нейшей, здорово растерялась. Надо бы продолжать злиться на обидчицу и думать о неудавшейся мести, но... Уже попереживала вместе — и как теперь злиться?!

Когда Спинифекс привёз бумажную форму для официального перевода девочки-эльфа и получил подпись хозяйки, та поговорила с ним серьёзно. А через пару дней Джарри повёз хозяйку места в имение бабушки девочки-эльфа, в котором хозяйствовали дальние родичи. Как выяснилось, они именно хозяйствовали, а не хозяйничали. И, если бы Орнелла внимательнее присмотрелась к ним, то осталась бы дома, на их попечении. Но девочка была разбита горем — смертью последней близкой родственницы. И это горе заставило её обрушить ярость на дальних родичей, которые, как ей показалось, захватили власть в доме навсегда. Да, Орнелла своевольная, но тому причиной — слишком скорый уход из жизни любимых родителей и бабушки, единственных, кто мог совладать с её страшным даром.

Оправдание, конечно, так себе, особенно когда Селена услышала из уст тех эльфов, что именно натворила девочка-Скорпион в доме... Но. Хоть с чего-то надо же было начинать более близкое знакомство с Орнеллой. А тут хоть какие-то факты в её пользу — в пользу потерянной и ожесточившейся.

Из дома Орнеллы Селена и Джарри забрали дневники и заметки её родителей и бабушки о том, как они учили дочь управляться со своими способностями без угрозы жизням всем иным существам... Машина семейных, проехав изгородь, остановилась у домика двух философов. Селена вышла. Джарри помог ей, выложив на подставленные руки стопу родительских дневников для Орнеллы. И хозяйка места вошла в домик, где, как и ожидала, обнаружила Трисмегиста, сидевшего за столом с книгами, которые ремонтировал.

— Что это? — удивился он, когда она положила на стол перед ним "учебные пособия".

— Это методические материалы для работы с вашей новой ученицей! — очень по-доброму улыбнулась ему Селена.

И, воспользовавшись его недоумением, быстренько вышла.

Сами захотели девочку-Скорпиона оставить — сами и работайте с ней!

Полностью сбежать не сумела.

— Леди Селена! Подождите! О какой ученице вы говорите?

Она остановилась у яблони: собиралась идти в Тёплую Нору не улицей, а садовой тропкой. Дождалась, пока Трисмегист подойдёт к ней крупным шагом.

— Об Орнелле, разумеется, — пожала плечами хозяйка места.

— Но у меня уже есть новая ученица!

— Что? — поразилась Селена. — И кто же это?

— Та девочка — Нейша! — объяснил Трисмегист. — Судя по книгам её семьи, она будущий составитель заклинаний! Причём из древнего рода! ("А у нас тут не из древнего есть хоть кто-то?" — пробурчала Селена.) И мне придётся обучать её, поскольку она должна работать с заклинательными формулами, знания о которых у неё нет даже в зачаточном состоянии. Ведь девочка — абсолютный неуч в магии! А ведь кроме неё, у меня есть Ивар и Эден!

— Ну, положим, Эден у нас учится в пригородной школе, — рассудительно начала Селена. — Так что с утра до обеда у вас всего три ученика — вместе с Нейшей, — коварно добавила она. — Да и Космея с Мускари согласились учить девочку азам магии. Помогут если зададите им направление.

Трисмегист вскинулся было, но расслабился, глядя на неё, и фыркнул почти по-мальчишески.

— Селена, — произнёс он, опустив "леди" — и она поняла его, тоже усмехнулась. — Я пришёл к вам суховатым учёным сычом, привыкшего к одиночеству. Не прошло и трёх лет, как ваша деревня превратила меня в увлечённого... нет — увлекающегося, словно мальчишка, преподавателя и исследователя. Я преподаю у вас, тренируюсь, как ваш старший сын, и азартно бегаю на пейнтбольном поле с другими мальчишками. Что вы со мной сотворили?

— Ни-че-го! — засмеялась хозяйка места. — Может, это вы сами сотворили с собой? Нашли свой берег, на котором вам нескучно?

— Когда-то Вальгард сказал мне, что ваша деревня — это место, куда хочется возвращаться, — уже задумчиво сказал эльф. — Предугадал? Или просто... знал? Ладно, я беру эту девочку — Орнеллу.

— Примите мою благодарность, Трисмегист, — искренне откликнулась Селена.

...Под усиленной охраной школьников начали возить в пригородную школу с понедельника, с примы.

В среду, в терцию, увезли домой Валериана.

А четверг, то бишь кварта, ознаменовался тем, что после обеда в деревню прибыла целая делегация высоких персон. Счастье, что за минуты до их приезда позвонили Чистильщики. На адреналине хозяйка места успела многое.

К Ринд, которая, благо занятия в вечерней школе закончились, привычно "пасла" ясельников после "тихого часа", Селена добавила банду малолетних и строго-настрого велела не пускать ясельников к высоким гостям.

Синара вместе со всеми теми, кто ходил в деревенскую школу, помчалась на кухню — готовить чаепитие в гостевой кабинет.

А Селена тем временем сняла куртку, в которой бегала весь день, и надела нечто среднее между пиджачком и курткой, что посчитала более или менее приличным. И кинулась из дома встречать гостей.

Предупреждённый Джарри уже открыл ворота и впустил машины.

Когда те доехали до Тёплой Норы, хозяйка по первости только хлопала на них ошалевшими глазами.

Ну ладно — Ильм. Свой.

Ладно — Перт. Не впервые приезжает. Примерно можно понять — зачем.

Дрок тоже порой появляется в деревне.

Но Лофант? Правитель города-государства? Этот тут зачем? С сопровождающими.

Офицер полиции — тоже эльф, но с такими ввалившимися глазами что ясно: ему бы выспаться. С двумя подчинёнными

Рамон, старающийся быть незаметным в обществе сплошных эльфов, да ещё высокопоставленных. То ли насмотрелся на этих персон, то ли так и было задумано, но тоже явился с двумя Чистильщиками из своих. Оборотней благоразумно не взял.

Ладно. Мы тоже не лыком шиты.

В кабинете уже дожидались Бернар, Колр и Трисмегист, Ривер и Лотер. Хоста предусмотрительно сбежала.

Жаль, у старшеклассников ещё не закончились уроки. Наверное, приедут где-то через полчаса после приезда высоких гостей. Правда, братья уже разблокировали браслеты, чтобы быть в курсе дел в деревне.

Хозяйка места деловито завела всех в гостевой кабинет, про себя радуясь, что в это лето его успели-таки расширить. Гости для начала традиционно отпили чаю с выпечкой, и лишь затем "председательствующий" Лофант перешёл к главному вопросу.

— В городе секретными службами объявлена чрезвычайная ситуация. Горожане не знают о ней. Решили не объявлять, чтобы не началась паника. Школы и приюты, а также оба университета и другие учебные заведения перешли под тайное наблюдение не только полиции, но и Белостенных и некромагов. Основа — дело с Обрядом чёрной крови. Как мне доложили, в полицейскую сеть и под наблюдение магов Старого города попали лишь агенты тех, кто убивал девочек-эльфов ради этого Обряда. Только исполнители. Тех, кто является руководителем этой банды, мы пока не нашли. Как выяснилось, девочек-эльфов по городу пропало весьма... много! — с отчаянием прорычал Лофант, скривив выразительный рот. — Достаточно было обратить на это дело внимание, достаточно было поднять архивы, чтобы узнать о том. Эльфов и так мало осталось после войны с машинами, а какие-то... — Он вдруг осёкся, ощерившись не хуже обозлённого оборотня, и шипящим шёпотом закончил: — Какие-то эльфы собирают чёрную кровь, чтобы выжить...

Тишина в кабинете воцарилась такая что слышно было, как тяжело дышит Лофант, пытаясь успокоиться и вернуть покой чертам лица, искажённого настоящей болью.