Спорщики

Спорщики

Рассказ

"Пусть непрочны домашние стены,

Пусть дорога уводит во тьму, -

Николай Заболоцкий

Красться ночью вдоль заборов частного сектора и стен многоквартирных домов, стараясь не попасть в неожиданно возникающие всполохи света, забывая о собственном семидесятилетнем возрасте — занятие неприятное и неестественное. "С другой стороны, — мысленно рассуждал Николай, — говорить о естественности нашего нынешнего бытия — и вовсе глупо". Стараясь не упускать из вида едва различимого в темноте своего давнего приятеля Миколу, он обогнул очередную пятиэтажку и вжался в стену. Неподалёку завязалась перестрелка, а попасть под раздачу не хотелось... Комендантский час в городе объявили заранее, ещё осенью, более полугода тому назад, но последние две недели о нём и не вспоминали. По слухам, линяя фронта откатилась на пару десятков километров западнее, но уличные бои в стратегически важном городе не прекращались. Они затихали и начинались с новой силой в промышленном районе и примыкающих к нему территориях. В дневное время суток сражения обретали некоторую стройность. Ночью, если не случалось воздушных налётов, становилось несколько тише, но увеличивался риск напороться на какую-нибудь разведгруппу, несущихся по улочкам боевых машин пехоты или неорганизованных солдат, шныряющих по округе группами и в одиночку с неведомыми целями.

В двух десятках шагов от Николая взмахнул рукой Микола, предлагая продолжить застопорившееся движение. Коля зашагал вперёд, стараясь не наступать на острые кромки битого стекла, разбросанного вокруг пятиэтажки. Он уже догадывался, куда ведёт его приятель, и недоумевал... В сотне метров от цели ночного путешествия, они оказались в глухой подворотне, и Николай зашептал на ухо спутнику:

— Зачем мы здесь? Ты же сам говорил, что...

— Подивись на окна моей квартиры, Николай! — перебивая его, хмыкнул Микола. Коля осторожно выглянул из подворотни и через минуту вернулся к другу с округлившимися глазами:

— Боюсь, от твоей трёхкомнатной хаты ничего не осталось!

— Так я же тебе две недели толковал, что наши защитнички превратили мои хоромы в огневую точку, а ты не верил. С девятого этажа весь район как на ладони! — с неуместной гордостью горячо зашептал Микола. — В другом крыле здания та же история, тiльки вид оттуда не тот... Но вчера обе точки заглохли... Стены там, может, и остались, не знаю... Обои точно переклеивать придётся.

— Какие обои?! — чуть слышно прорычал Николай. — В твоих хоромах, небось, ни окон, ни дверей...

— А як же... — вздохнул владелец разрушенной квартиры. — Ну, подивился и будет. Здесь теперь тихо. Пойдём к гаражам...

— Зачем?! Там всё растащили давно, — начал протестовать Коля. — Что не пригодилось доблестной армии, присвоило себе уцелевшее городское население, вроде нас с тобой.

— Пойдём-пойдём, я знаю, где пошукати... — усмехнулся его приятель.

Вокруг дома Миколы, и в самом деле, стояла непривычная и оттого зловещая тишина. Но два пожилых, опытных следопыта не желали рисковать понапрасну, пригнулись и, посматривая по сторонам, осторожно двинулись дальше. Из выстроившихся в четыре ряда, трёх дюжин стандартных стойбищ для железных коней целыми выглядели не более десятка. Среди них был и гараж Миколы, откуда давно вынесли все мало-мальски ценные предметы. Свою старенькую "четвёрку" хозяин отдал в аренду сыну, с женой и детьми покинувшему родные места в западном направлении задолго до начала активных боевых действий в городе. Где они обитали нынче? Родители не ведали.

Миколу интересовал другой гараж, на первый взгляд, превратившийся в бесполезные руины. Однако "сталкер" точно знал, что ищет. Пользуясь помощью Николая, он протиснулся под косо лежавшую на кирпичном хаосе створку металлических ворот и спустился в подвал. Коля с трудом проскользнул вслед за ним. Частично обвалившееся перекрытие мешало выпрямиться во весь рост, но Микола упрямо двигался в дальнюю часть подвального помещения, усыпанного штукатуркой и осколками стекла. По всей видимости, до войны здесь хранились многочисленные банки с солениями. Разглядев у стены внушительного вида сундук, Николай сообразил, зачем Миколе понадобилось доставать из рюкзака монтировку. Через минуту надёжный замок пал под натиском бывалого медвежатника и крышка сундука со скрежетом приподнялась. Микола глубоко вздохнул, огляделся по сторонам, прислушался. Помимо его спутника, вокруг не чувствовалось ни единой живой души, даже вездесущих крыс. Огонёк зажжённой спички осветил найденный следопытами клад.

— Ох, ты ж... — вырвалось у Николая.

— Сонькино наследство, — в шёпоте Миколы слышались нежные чувства и уважение к запасливой хозяйке.

Его соседка по подъезду, пятидесятилетняя Софья в первый день войны уехала к родственникам в Берендичев. Женщиной она слыла домовитой, хозяйкой рачительной, что и подтверждало содержимое сундука. Крупы и макароны в надёжных упаковках, консервы, сахар, соль, чай в стеклянных и металлических банках... Даже блок импортных сигарет имелся.

— Сонька же не курит! — прошептал Коля. — Для тебя берегла что ли?

— Чому ж сразу для мене? — фыркнул Микола. — Може для тебе?

— Я курю буржуйские сигареты только от безысходности, — с достоинством ответил Николай. — Да и с чего бы Софье обо мне заботиться? Это ты у неё давно в любимчиках ходишь.

— Так гарна ж краля... — моментально расплылся в улыбке его приятель. — Чому же не подкатить?

— Подкатил и не уехал? — хмыкнул Коля.

— С Сонькой? Куда?! В Берендичев?! Что я там не видел? — горячо зашептал Микола и схватил друга за грудки. — А жинку мою тебе оставить?! Не дочекаєшся!

— Собственник! — тихо засмеялся Коля. — Что не съем, то по-надкусываю...

— Хорош трепаться! — отмахнулся его приятель. — Готовь рюкзак! В один заход мы всё добро не перетащим, а залишати скриню вiдкритим не можна... Враг не дремлет, да и друзья разные бывают.

Наследство Софьи разделили на две части. Первую из них аккуратно разместили в рюкзаках... Обратная дорога выдалась относительно спокойной, но не быстрой. Взглянув на часы, второй заход в Сонькин гараж отложили до следующей ночи. Времени, чтобы обернуться затемно не хватало, а излишне рисковать не хотелось. Не тот случай... Принесённую поклажу передали женщинам.

В "домашнем" подвале помимо двух приятелей ютилась жена Миколы Вера, её старенькая матушка Ярослава, две сестры Инна и Нина — близняшки сорока лет от роду и глубоко беременная молодая женщина Ольга. Дамы ждали добытчиков с тревогой и нетерпением. Благополучному возвращению мужчин они обрадовались больше, чем неожиданно богатому улову. А мужики, прежде чем отправиться на законный отдых, открыли пачку заморских сигарет и закурили в закутке дальней части подвала.

— Интересно, Сонька ещё в Берендичеве или сразу в Иудею укатила? — не унимался Николай, с недоверием посматривая на быстро тлеющую цигарку нездешнего производства. — Всем известно, что у твоей гарной крали и на земле обетованной родня имеется. Эх, засосёт её спокойная, сытая жизнь. Через пару годков мы Соню и не узнаем, а она нас... в упор не увидит.

— Чем дальше, тем спокойнее, — не поддаваясь на провокации, солидно и мудро заметил Микола, но не удержался и приревновал своего друга к посторонней женщине: — Какое тебе дело до Софьи?.. Когда твоя Любка померла? Пять лет прошло? С тех пор ты сильно изменился... Ни на одну юбку спокойно дивитися не можешь, старий розпусник! И гарна Соня тебя интересует, и Верка моя покоя не даёт...

— Неправда, — решительно возразил Коля, — Вера мне всегда нравилась. Любаша до последнего дня меня к ней ревновала.

— И то верно, — откровенность приятеля неожиданно вернула Миколе умиротворённое состояние души и, не отказываясь от продолжения разговора на женскую тему, он сменил его направленность: — Ольке нашей скоро рожать... Надеюсь, не ты — папаша ребёночка? Наш пострел везде поспел... Як не твоё дитя девка носит? Нас тут всего двое гарних хлопцев осталось... Не стал бы я сомневаться и не подумал шутить, призвал бы нахабника к ответу, будь тебе годков на десять поменьше... И що с того, что Ольгин воздыхатель нам хорошо известен? Не мужик он вовсе! Разжалобил дивчину, довёл до греха беззащитную сиротку мягкотелый интеллигент и сбежал. Ищи его теперь... Уж лучше ты, кабы трошки моложе и симпатичнее был...

Раньше Оля жила в одном подъезде с Николаем. Попав под внезапный, редкий в те времена миномётный обстрел, её родители погибли более семи лет назад, вскоре после школьного выпускного бала дочери. За прошедшие годы Ольга схоронила своих бабушек и дедушек, осталась круглой сиротой. С симпатичной чернявой девушкой стремились познакомиться многие мужчины, коих тогда хватало в городе. Но она, будучи дипломированным ветеринаром, предпочитала помогать братьям меньшим и ежедневно общаться с ними. Правда, для своего сверстника, талантливого программиста, Оля сделала исключение. Их альянс казался милым и перспективным, но жизнь обернулась иначе... Владел ли компьютерщик неофициальной информацией или особенным чутьём, сказать сложно. Однако за неделю до начала активных боевых действий он покинул город в неизвестном направлении и с тех пор не объявлялся. Важнейшие, последние недели беременности Ольга проводила не в уютной квартире, а в холодном сыром подвале, оставшись без поддержки молодого человека, настойчиво обхаживавшего её в мирное время.

Мир не без добрых людей. Беззащитной беременной женщине всеми силами и душой помогали товарищи по несчастью. Более всего Олю опекали Инна и Нина, похожие друг на друга до такой степени, что быстро найти внешние отличия неведомым образом удавалось только Николаю. За острый глаз и внимание сёстры относились к нему с особенным уважением. До начала военных действий в городе они работали на заводе по производству минеральных удобрений, где Николай Васильевич возглавлял химическую лабораторию, пока пару лет тому назад не ушёл на давно заслуженную, но смехотворную пенсию. Инна и Нина не отличались красотой и высоким интеллектом, зато славились усердием, трудолюбием и душевной щедростью. Они освободили Олю от тяжёлой работы и старались помогать ей в быту. Конечно, без соответствующего жизненного опыта, им было сложно прочувствовать, как и что ощущает беременная женщина. Но рядом всегда находилась жена Миколы бывший педиатр районной поликлиники Вера и её мама Ярослава.

— Удивительно, что в запаснике Софьи не оказалось сала и горилки, — провоцируя новый спор, заговорил Николай. Без привычной пикировки на сон грядущий старым приятелям не спалось, несмотря на усталость.

— Сало у иудейки? — возмутился Микола. — Ты в гостях у неё бывал? В мирное время Сонечка предпочитала постные, исключительно свежие продукты.

— На них и раздобрела, — с удовольствием фыркнул Коля.

— Не бреши про Соню! — плотоядно усмехнулся его приятель. — Теперь-то я розумiю, чим вона приваблювала тебе. Любаша-то, прости Господи, всегда выглядела худосочной. Не докармливал ты её что ли?

— Не уберёг, — Николай ответил резко, как отрезал, и немедленно вернулся к лишённым отрицательных эмоций гастрономическим спорам: — Скажи-ка мне лучше, какую колбасу ты предпочёл бы салу?

— Все эти сервелаты и салями мне не по нутру, — поёжился и облизнулся Микола. — Под сало и солёный огурчик я даже водку твою проклятущую вместо горилки выпил бы. И не вздумай возражать!

* * *

Засыпать и просыпаться под грохот канонады люди привыкли давно. Звуки боевых столкновений в городе приближались к подвальному убежищу и удалялись, затихали и разгорались с новой силой. Но сегодня рокот сражения казался особенно угрожающим, оглушительным. Задрожали стены здания, мужчины проснулись, на их седые головы сыпались остатки потолочной штукатурки.

Дождавшись затишья и на всякий случай выждав ещё полчаса, приятели осторожно вышли из подвала. Внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить на залётную мину-ловушку, они двинулись в сторону соседнего дома, где ещё оставались редкие жильцы. От картины, увиденной друзьями в цокольном этаже здания, сердца ко всему привычных, казалось бы, стариков болезненно сжались... У входа в подвальное помещение стоял и потеряно глядел по сторонам шестилетний соседский мальчик Гриша. Не произнося ни слова, всем видом своим он взывал о помощи добрых людей. Коля с Миколой бросились к нему через двор, не без причины опасаясь появления незнакомцев с автоматами. Испуганный мальчишка не сразу признал соседей, но через минуту прижался к Николаю и заплакал: "Баба... Деда... Они упали и молчат..." Микола нырнул в подвал и вскоре вернулся оттуда с таким выражением лица, что Коля понял всё и сразу...

Хорошо знакомых соседям бабушку и дедушку Гриши хоронили недалеко от детской площадки, во дворе, где едва зазеленели чудом сохранившиеся деревья. На ярко сиявшее с утра солнце наползла тучка, прослезившаяся косым дождём в конце короткой траурной церемонии. Гришу на похороны не позвали. Он остался в подвале под присмотром беременной Ольги.

Слухами земля полнится. Из ближайших домов поодиночке, соблюдая меры предосторожности, подтянулись немногочисленные добрые знакомые погибшей пожилой пары. Люди принесли с собой два искусственных цветка, немного еды из собственных запасов и даже самогон в полулитровой металлической фляге. Толпиться на улице, разумеется, никто не стал. Без лишних слов все дисциплинированно спустились в подвал двух Николаев. Сидели недолго, говорили мало, больше молчали и вздыхали. О наличие других родственников у осиротевшего Гриши никто ничего не знал. Кто-то заговорил о готовности взять мальчика к себе, но, словно прячась от чужаков, Гриня вжался в "дедушку Колю" с такой силой, что не оторвать. Шестилетний мальчуган остался на попечении уже знакомых ему обитателей убежища...

— Не розумiю я, что в городе творится! — поднимая едва ли не каждодневную тему, заговорил Микола, уединившись с приятелем в курилке после успешного похода за местной питьевой водой, употреблять которую внутрь без кипячения категорически не рекомендовалось. — Ещё пару недель назад казалось, что после хаоса взаимных и безрезультатных атак армия Гардарики всё-таки выбьет из промышленного района засевшие там вооружённые силы Лизера. Нынче нового подкрепления у штурмовиков не наблюдается, они приступили к осаде заводских территорий, зато появились чернокожие наёмники, провоцирующие столкновения по всему городу. Зачем? И чьи они вообще? Ваши?

— Какие "наши"? — привычно возмутился Николай. — Если ты снова намекаешь на мою родословную, то разговор не получится. Да и вообще, если тебе кажется, что в Гардарике нынче преобладает негритянское население, то ты глубоко заблуждаешься... Послушай, мы же гостили там вместе с тобой на свадьбе твоей дочери и моего сына!

— Давно дело было. Можливо, все змiнилося... — Микола отмахнулся и горестно запричитал: — Что моя ненаглядная доченька Олеся нашла в твоём охламоне Ваське? Где они сейчас? Здоровы ли?.. Как узнать? Ни слуху тебе, ни духу...