Без проблем

Борис Мишарин

Мечты и реальность,

Фантастика и бытие.

Без проблем

Фантастический детектив...

Ранняя осень, когда ещё снегом не пахнет, временами идут промозглые дожди и нет ещё золота с рубинами на деревьях, но листья начинают понемножку жухнуть на деревьях. Лето отгуляло, отпрыгало, отсветилось загаром и улетело закатом за дальнюю сопку. Как писал поэт:

Отгуляло лето, отплясало,

Отструилось солнечным загаром,

В городах жарою отсияло,

Задышав осенним перегаром.

Помнят еще домики незримо

Ту жаровню солнца в переулках,

Пролетали тучки мимо, мимо

На своих заоблачных прогулках.

Раскаленной ленточкой асфальта

Излучались улицы немые,

Шинами сдираемого скальпа,

Превращались в полосы хромые.

Отгуляло лето, отплясало,

Отструилось солнечным загаром,

В городах жарою отсияло,

Задышав осенним перегаром.

(стихи автора)

Вот этим вот осенним перегаром прибыл в колонию строгого режима осужденный Говоров Станислав Сергеевич. Осужденный по статье 158, часть 4, (кража) к десяти годам лишения свободы.

По окончанию карантина его сразу вызвал к себе смотрящий. Говоров всё понимал и обострять ситуацию не желал. Представился сразу:

— Кличут Ювелиром, 158-ая, 10 лет.

— Ну да, да, слышал: пятьдесят лимонов умыкнул. И их до сих пор не нашли. Как жить здесь станешь? — спросил Корень, смотрящий по зоне.

— Так ничего я не крал. То наветы ментовские, — ответил Ювелир, прекрасно понимая, что смотрящий по зоне желает откусить от украденного свой кусок пирога. Потому и сел, что с ментами не поделился.

— Ну да, ну да, — усмехнулся Корень, — я тебе вопрос задал.

— Так думать буду... молча. Три дня дадите? — спросил Ювелир.

Оба понимали о чем идет речь. И каждый хотел поиметь своё: Ювелир остаться при деньгах, а Корень их получить.

Но вопрос разрешился быстро — на утренней поверке Говорова на зоне не оказалось.

Шум, гам, возня, планы перехват, опросы-допросы, организация поиска. Тэ дэ, тэ пэ и тэ ка... Все как в фильмах про побег. И всё безрезультатно.

Предусмотрительный Говоров к такому дню или подобному готовился заранее. В тайнике он забрал свой новый паспорт, деньги, кое-какую одежду и направился на речку, где в замаскированном небольшом тайном гроте находилась моторная лодка с запасом бензина. Понимал, что все дороги, аэропорт и вокзалы будут перекрыты, а про небольшую речку никто и не подумает даже. В глухой деревне российской глубинки у него был заранее куплен домик. Вот там он и осел, надеясь, что временно. А деревня называлась сообразно — Глуховка. Всего-то пять жилых домов с одними бабами, которым некуда было уезжать и не на что.

Первыми новенького заметили, естественно, собаки. Говоров отбивался от них палкой с большим трудом. Но собачий лай женщины деревни услышали и вышли на помощь. Мужчину узнали. Это он приезжал три года назад и купил здесь домик. Только купил — сказано натянуто. У брошенных домов даже хозяев не было: укатили в неизвестном направлении. А жители одобрили желание — приезжай, живи. И удивлялись: все отсюда, а этот сюда.

Дом теперь у Говорова вроде бы был. Но толку то — ни посуды, ни мебели, ни продуктов, ничего. Деревенские женщины это понимали и соседка пригласила его к себе. Соседка, Зоя Ивановна Протасова, пригласила мужика с дальним прицелом. Мужик в деревне всегда пригодится и не только в постели. Сорокалетняя женщина понимала, что этот тридцатилетний мужчина вряд ли откажется лечь с ней в постель. Про любовь здесь никто не заикался, естественно.

Выглядела Протасова немного нестандартно. Деревенская женщина, физически крепкая, выглядела достаточно мощно, имела грудь третьего размера, узкую талию и очень широкие бедра. Рост метр восемьдесят и кулаки чуть ли не с головку новорожденного. Местные женщины, тоже желающие обзавестись мужчиной в хозяйстве, надеялись, что на такую женскую мощь у него силенок не хватит на постоянной основе. И он сбежит от неё, от её постоянного желания. Хотя, её либидо никто не определял по-настоящему. Поэтому поставили для себя цель: выглядеть посексуальнее. Те, которым до пятидесяти, естественно. Истосковались бабы без мужиков, истосковались. А почему без мужиков? Да потому, что те, которые с мужиками, уже давно уехали из этой богом забытой Глуховки. Не богом, конечно, а администрацией. Работы нет, магазинов нет, до райцентра пятьдесят верст, а транспорта тоже нет. Вот и жили так, кормились огородом, тайгой и речкой. Существовали, словно на необитаемом острове. Правда весной, когда грязь высохнет, брали ручные тележки и с ними шли до райцентра. Там продавали шкурки соболей и белок, покупали соль, сахар, муку и крупы, патроны. Так и жили до следующей весны. При царе подобного не было, но что делать — капитализм. В Уставе любой фирмы — получение прибыли. Вот и делали люди деньги, а до деревни в пять домов никому и дела не было. Может быть, только президенту, но он про это не знал.

Хозяйка дома накрывала на стол, и для городского он был богатым: огурцы, помидоры, картофель, капуста, грузди, рыжики, отварное мясо и самогонка, конечно, нашлась. Познакомились и выпили за это. Говоров имя свое не скрывал, но назвал другую фамилию соответственно новому паспорту. Но фамилией и отчеством в деревне мало кто пользовался. Поэтому просто Станислав, а проще Стас.

Вечером Зоя без стеснения расстелила постель. Кровать в доме была одна и никто вопросов не задавал. Пара знакомилась телами и души, наверное, уже шли навстречу друг другу. Утром, изголодавшиеся без половинок, они вновь занялись любовью и телесно подошли друг другу абсолютно полностью. Зря бабы надеялись, что такую "глыбу не продрать" по-настоящему обыкновенному мужику.

После завтрака Зоя решила начать боле-менее серьёзный разговор со Стасом.

— Не понимаю я тебя, Стас, не понимаю, но радуюсь, что ты появился. Три года назад приехал, зафрахтовал домик и уехал, а сейчас появился. Появился без ничего. В доме ни одежды, ни мебели, ни продуктов. Как же ты жить собирался, Стас? Скоро зима и я, конечно, дам тебе свои рейтузы, чтобы ты напрочь своё хозяйство не отморозил. Телогрейка в деревне наверняка тоже найдется, как и продукты. Ты так и рассчитывал к какой-нибудь бабе приткнуться?

Станислав прекрасно понимал Зою и решил особо не темнить.

— Когда шел сюда, то особо об этом не думал. Я в розыске, Зоя, и решил здесь скрыться от правосудия, которое вешает на меня не совершенные мною преступления. Нет, я не убийца и не насильник. Деньги пропали, а следствие считает, что я их украл. Никаких доказательств нет, и они решили бросить меня в тюрьму, чтобы силой выбить из меня признание. Просто деньги у меня были, мои деньги, а некто из органов захотел их отобрать. Вот и вся моя ситуация. Можешь сдать меня местным ментам.

— Конечно, прямо сейчас и позвоню. Только у меня вместо телефона сковорода, — фыркнула Зоя. — Ладно, думать надо. Какие-то копейки у меня остались, поэтому пойдем завтра с утра в райцентр покупать тебе одежду на осень и зиму. Телогрейку, штаны ватные... Но извини, Стас, на модельную одежду у меня денег нет. Или в райцентре тебя уже ищут?

Станислав подошел и обнял Зою.

— Это вряд ли. Спасибо, родная, — он поцеловал её в щёку, — спасибо. Но деньги у меня есть, нам хватит с тобой на одежду и на муку с пряностями и на всё остальное.

— Тогда завтра встаем в пять утра и топаем в райцентр, — обрадовалась Зоя, — часов десять идти придется и тележку с собой ещё катить — в руках всё не унести.

— Магазины в райцентре в девять откроются? — спросил Стас.

— Не, продуктовые в восемь. А другие в десять, — пояснила Зоя.

— Тогда выходим из дома в семь утра...

— И придем к закрытию магазинов, — съязвила Зоя.

— Нет, через два часа будем в райцентре. Я сюда не пешком пришел, а на моторной лодке. Так что и купленное всё увезем свободно. Лодку я спрятал в кустах чуть ниже Глуховки.

В райцентре парочка закупила всё. От нижнего белья до верхней одежды Стасу и Зое тоже. Патроны к ружью и продукты, естественно. Закупали, не стесняясь, на себе не тащить и деньги были.

Дома, светящаяся от счастья Зоя, сразу же надела эротическое белье и вышла к Стасу в нём.

— Как тебе? — спросила она, виляя тазом и выпячивая грудь.

И тут было на что посмотреть, что потрогать и что поласкать.

— Штанишки приняли заявку и уже топорщатся, — ответил он, подсаживая подругу на стол...

После секса парочка пила чай с вареньем. Варенье из лесной малины, смородины, голубики, черники, брусники и клубники. Все ягоды Зоя собирала сама...

— Картошку я уже выкопала и все овощи с огорода собрала, — пояснила Зоя. — Солений, варений достаточно. Остаётся сходить в орешник и привести домой куль кедрового ореха, чтобы зимой было чем заняться — орехи щёлкать. Но на это времени немного будет. Необходимо лес валить, на дрова пилить и чурки колоть. Лося завалить, чтобы мясо было достаточно. За соболем на охоту идти, иначе денег не будет. Слава богу, сейчас мука есть и хлеб сами печь будем. Так что отдыхают в деревне только лодыри. Ты как, Стас, готов к труду?

— Всегда готов, — он даже отсалютовал по-пионерски и снова разложил подругу на столе.

После ужина Стас заговорил, как бы продолжая мысль Зои:

— Ты говорила о заготовке дров, об охоте... А чем сосны валить станем?

— Как чем? — удивилась Зоя, — пилой и топором вестимо. Другого способа ещё не изобрели пока.

— Это конечно, — согласился Стас, — но пилой шинкать сосну долго и тяжко. А потом ещё пилить её на чурки и возить их домой на санках. Я понимаю, что крестьянский труд тяжёл, но ведь можно его облегчить.

— Облегчить, — вздохнула Зоя, — как? Я к двуручной пиле палку привязывала, чтоб не гнулась и так сосны валила. Одна валила, потом пилила на чурки и возила их на санках по снегу домой. А теперь нас двое. А значит и легче всё будет.

— Так просто всё и изобретать ничего не надо. Купить бензопилу и другие электроинструменты, минитрактор с навесным оборудованием. Например, плуг и окучник к нему; пару тележек, чтобы чурки из леса возить.

— Да-а, — вздохнула Зоя, — мысли у тебя, Стас, царские. А где бензин брать станешь? Ближайшая заправка 50 километров отсюда. Электроинструменты... так электричества в деревне нет вовсе. Ленин ГОЭЛРО придумал и свет у нас был, ещё Сталин провел. Но после Меченого деревня стала нерентабельной, капитализм, черт бы его побрал. И свет вырубили. У этого бы гада яйца вырвать, да закопать живьем, а он медальку от США получил за развал Советского Союза и тихо сдох своей смертью. Истинный враг России, а наказан не был. Как же — работы Ленина конспектировал, а капитализм развел. Деньги решают всё, деньги!

— Деньги у меня есть, я тебе уже говорил об этом. Потому и хотели посадить, чтобы денежки отжать, а я сбежал. А всё остальное — наживное, если голова на плечах есть, а не вилок капусты. Завтра снова в райцентр на лодке пойдем. Я потом обратно на минитракторе, а ты лодку домой пригонишь.

— Разве я против, Стас? Но бензином на всё время не запасешься и электричества у нас нет вовсе, — возразила Зоя.

— Это верно, — согласился Стас. — Но у нас есть главное — голова.

— Это конечно, — вроде бы согласилась Зоя, — а вилку от электроприборов ты в ноздри себе втыкать будешь?

Стас засмеялся и больше Зоя возражать не стала. Будь что будет, решила она.

Пара в райцентре побывала и закупила всё необходимое. Зоя ушла на моторке в Глуховку, а Стас на минитракторе с двумя прицепными тележками. Добрались, примерно, в одно и тоже время. Все деревенские бабы высыпали на улицу, услышав звук трактора. Удивлялись: маленькая "зараза", а тащит аж две небольшие тележки. Но серьёзно никто этот маленький трактор не воспринимал. Купил мужик Зойки игрушку для потехи. А зачем? Вот это удивляло больше всего. Детство решили вспомнить или что?

На следующий день после завтрака все деревенские бабы заявились во двор к Протасовой с единственной, конечно, целью: узнать подробности про этот маленький трактор. Про мужика, естественно, тоже узнать хотелось: что он тут будет делать. Спать с Зойкой — это понятное дело, а ещё-то что?

— Станислав, — обратилась по-деревенски официально Галина Парамонова, сорокапятилетняя женщина, надевшая на встречу своё лучшее платье, — это чё такое? — она указала рукой на стоявший во дворе небольшой трактор.

Вопрос являлся небезосновательным: все привыкли видеть ещё в советское время большие трактора. Как колесные, так и гусеничные. А этот во дворе выглядел замухрышкой и был без кабины вовсе.

— Как тебя? — спросил Стас.

— Галина Парамонова, — ответила она подбоченясь, — через два дома от тебя — заходи на чай с вареньем, — сразу обозначила она, — чем-нибудь покрепче могу угостить.

— Так это игрушечный трактор, Галя, разве не похож? Но может сам ездить. Только вот бензина хватило сюда доехать и теперь будет стоять, как настоящий экспонат.

— Экспонат? — переспросила Галина.

— Экспонат, — повторил Стас, понимая, что значение слова не всем знакомо, — то есть без дела стоять, как в музее.

— А-а-а, — произнесла Галина.

— Я Ольга Веремеева, — как бы вышла вперед ещё одна женщина лет сорока-сорока пяти, — через дом от вас по ту сторону, — она указала рукой. — Ко мне заходи, Стас, никто лучше меня в Глуховке самогонку не делает. Посидим, чай попьём...

— Вы чё, бабы, совсем оборзели? — возмутилась Зоя Протасова.

— А чё оборзели-то сразу? — перебила её Светлана Колесникова, — он тебе муж что ли? Пусть со всеми познакомится, а потом и решит с кем остаться.

— Верно Светка говорит, — поддержала её Екатерина Самойлова, — пусть со всеми побудет и определится потом.

Вот так ситуация, удивился Станислав. Пять жилых домов в Глуховке осталось, пять баб одиноких, истосковавшихся по мужским ласкам. А ведь раньше была большая деревня, колхоз был рентабельный, прибыль давал. Но райцентр далеко и нет ничего рядом. Даже трасс никаких нет, не говоря уже о железных дорогах и авиации. Вот и поразъехались все постепенно... А почему-то при Советах удаленность барьером не являлась. Но что теперь в историю вдаваться. Необходимо принимать решение.

— Милые женщины, — заявил Стас, — благодарю за теплое отношение ко мне. Но я уже определился и стану жить с Зоей Ивановной Протасовой, как настоящий муж с ведением общего хозяйства и так далее. Если у кого-то возникнет ситуация, где без мужской руки не обойтись, то помогу без вопросов. Но я имел ввиду руку, а не хозяйство между ног. Если переговоры завершены и вопрос разрешен, то прошу всех разойтись по своим домам.

"Не хозяйство он имел ввиду, — буркнула тихо Галина, выходя со двора, — хозяйство твое мы еще опробуем, дай только время". Так или не так подумала каждая женщина, покидая двор Протасовой, пока никому неизвестно. Но уходили все разочарованные. А Зоя обняла Стаса и заплакала.

II

Кедровый орех в соответствующем лесу вблизи городов начинают добывать еще с конца августа. А жители Глуховки идут за ним в конце сентября. Так его легче бить, и он спелее. Опять же никто его раньше времени не выбьет, как бывает рядом с городами, где даже ягоды зелеными выгребают.