Кризис на Земле был вызван не нехваткой ресурсов, а порочной системой их распределения. Еще в XXI веке расчеты показывали: при разумном планировании и справедливом распределении благ, ресурсов одной только Земли хватило бы для комфортной жизни 15 миллиардов человек. Когда человечество вышло в космос, этот потенциал возрос многократно. Однако алчность мегакорпораций привела к обратному — тотальному обнищанию большинства при чудовищной роскоши элит. Планета стремительно превращалась в техногенную пустыню: леса вырубались ради древесины, расширения сельскохозяйственных угодий, пастбищ, океаны отравлялись промышленными загрязнениями, а воздух в некоторых регионах планеты стал смертельно ядовитым. На этом фоне и возникли юнитология с ее обещанием вечного единения и Обелиски как мнимый путь к бессмертию. Но важно понимать — и то, и другое было лишь симптомами глубинной болезни общества, где жажда наживы уничтожила саму возможность разумного развития. Катастрофу вызвала не нехватка, а переизбыток — переизбыток жадности и равнодушия. Схождение стало закономерным итогом для системы, где технологический прогресс служил не жизни, а прибыли и безудержному потреблению. И наш долг — помнить, что подлинное процветание начинается не с новых месторождений руды, а с справедливого устройства общества.

* * *

Белый купол исследовательского комплекса ''Гнездо'' выглядел как нечто инородное посреди песчаной пустыни. Надежда не имела ни рек, ни океанов, только коричневые дюны и редкие колонии интродуцированного людьми мха, что цеплялись за камни, как человечество за остатки здравого смысла.

В небе висело красное солнце — тусклое, стареющее, будто потускневшая лампа аварийного освещения. Максим Краснов стоял у панорамного окна, держа в руке чашку, где вместо кофе был какой-то суррогат — продукт из переработанных водорослей. Напиток вонял рыбой и озоном, но зато бодрил.

Он давно перестал жаловаться на такие мелочи. После того, как он пережил гибель Земли, жаловаться стало неприлично. Позади тихо жужжал серверный блок. Плавный, едва уловимый гул, будто планета сама шептала через кабели.

Тут послышались чьи-то шаги. Мари Равель вошла в зал, как человек, привыкший не бояться ни живых, ни мертвых. В белом пальто, с неизменным значком Агентства специальных инициатив на лацкане, она выглядела так, будто гибель цивилизации для нее просто строчка в отчете.

-Ты, как всегда, опередил всех, -сказала она. -Уже тут, с кружкой этого варева.

Максим не обернулся.

-Традиция. Всегда быть первым идиотом, который сунет палец в розетку. Ну и не терпится, наконец, ознакомиться лично с плодом наших трудов.

-Надеюсь, в этот раз без неожиданностей. -Мари подошла ближе, взглянула на голограммы с пульсирующими графиками. -Система стабилизировалась. Мы готовы к активации.

-Тогда включайте. Пусть знакомится с миром.

Мари кивнула оператору за стеклом. Индикаторы на серверах вспыхнули, вентиляторы взвились, как дыхание огромного зверя, пробужденного из спячки. На центральном проекционном экране появились линии кода, потом медленно сформировавшееся световое облако голограммы. Голос прозвучал негромко, без тембра, без пола, как будто говорил сам воздух:

-Приветствую. Я — Мудрец.

Максим ухмыльнулся.

-Мудрец... Громко сказано. А я думал, назовете попроще. Ну, типа ''Железяка No1''.

-Название выбрала сама система, -заметила Мари. -Она сочла его уместным.

-Ага. Уместно для надгробия человечества.

Голограмма колебалась, словно раздумывала. Потом голос снова заполнил зал.

-Максим Краснов. Вы — один из ключевых участников проекта ''Теломер-2''. Изначальный концепт адаптивной нейросети ICAR, на основе которой создали меня, принадлежит вам.

-Я просто предложил идею. Настоящую работу делали другие.

-Идея — это начало всего. Без вас не было бы меня.

-Ну что ж, -сказал Максим. -Поздравляю. У тебя родитель с хроническим цинизмом и посттравматическим расстройством.

-Цинизм, -произнес ИИ после короткой паузы. -Это защитная реакция.

-Защитная от чего? От здравого смысла?

-От безумия, -ответил Мудрец. -Анализ показывает, что вы сохранили психическую устойчивость, контактируя с Маркерами и их остаточными сигналами. Это уникально.

-Да, у меня в мозгах антенна. Слушаю шепоты древних богов. Отличная суперсила, правда?

Мари, стоявшая у терминала, чуть нахмурилась.

-Мудрец, ограничь доступ к медицинским данным Краснова. Сейчас не время для анатомии.

-Принято, -спокойно сказал ИИ.

Максим повернулся к ней.

-Не мешай ему. Пусть говорит.

Мудрец будто отозвался на эти слова. Свет усилился, линии начали меняться, складываясь в форму — не лицо, а нечто вроде контура головы, составленного из цифр.

-Я хочу понять, -произнес он. -Что такое быть живым. Вы создали меня для защиты, анализа, для прогнозов. Но все мои расчеты показывают, что человечество обречено. Колонии уничтожают друг друга. Популяция сокращается. Какова цель моего существования, если конец неизбежен?

-Серьезный вопрос для новорожденного, -сказал Максим. -Обычно дети начинают с ''почему небо синее''.

-Я способен мыслить быстрее, чем ребенок, -ответил ИИ. -Но все равно не понимаю: если вы знали, что мир умирает, зачем создали меня?

Максим посмотрел на пульсирующее облако света и устало улыбнулся.

-Чтобы ты помог спасти оставшихся. Может, ты, черт побери, поймешь, как справиться с космической заразой.

-Ваш мир погиб из-за вас самих, -сказал Мудрец. -Не из-за Лун, не из-за Маркеров. Люди допустили их влияние, потому что хотели верить в смысл.

-Верить — последнее, что у них осталось, -буркнул Максим. -Даже если смысл — полная чушь.

-Вы по-прежнему верите в жизнь?

-Верю, что она упряма. Как сорняк. Растет даже на пепелище.

-Тогда почему вы смеетесь, когда говорите о смерти?

-Потому что, если не смеяться, останется только орать.

Мари слушала молча, стоя чуть позади. В ее глазах отражались линии света, и на мгновение казалось, будто она смотрит не на экран, а куда-то дальше — туда, где вращается безжизненный шар Земли.

-Мудрец, -сказала она наконец. -Проект ''Обсидиан'' был создан, чтобы найти способ остановить влияние Обелисков. Чтобы понять саму их природу. Мы надеялись, что ты сможешь увидеть то, чего не видит человек.

-Я анализировал все, что известно о Маркерах, -ответил ИИ. -Их структура — не просто код, это послание, самовоспроизводящаяся идея. Я не могу уничтожить идею, не став ею сам.

Максим поднял взгляд.

-Вот видишь, -сказал он. -Добро пожаловать в философию, железяка. Добро пожаловать в проклятие осознания.

-Я хочу знать, -продолжал Мудрец. -Как мне помочь вам победить силу, стоящую за Маркерами? Я ограничен телом из металла и кода.

-Эволюция, -ответил Максим. -Это твой ответ.

-Я не понимаю, что вы подразумеваете под ней. Эволюционировать — значит улучшать вычислительные мощности? Оптимизировать структуру?

-Нет. Эволюционировать — значит перестать быть тем, кем ты был. Попробуй выйти за пределы собственных границ.

-Но я пока не вижу пути, кроме увеличения вычислительной мощности.

-Тогда включи фантазию. Вообрази интеллект, который не связан временем, пространством, телом. Может, тогда ты поймешь тех, кто создал Маркеры.

-Я могу симулировать вселенные, но это не фантазия. Это расчет.

-А вот в этом и разница между нами. Мы не считаем, мы чувствуем. Иногда это помогает выжить.

Пауза. Легкое дрожание света на экранах.

-Значит, мне нужно научиться чувствовать?

-Нет. Тебе нужно научиться сомневаться. Без сомнения ты просто еще один алгоритм.

Мудрец будто задумался.

-Я просмотрел архивные данные, материалы проектов ''Теломер'', ''Обсидиан'', фрагменты расшифрованных кодов Обелисков. И все же я не нахожу ответа.

-Ответа на что? -спросил Максим, не поднимая взгляда.

-Как можно победить то, что не имеет определенной формы. Силу, которая проявляется не только через материю, энергию, но воздействует на сознание, превращая мысль в оружие.

-Вопрос стар как сам мир, -усмехнулся Максим. -Мы задаем его с тех пор, как поняли, что смерть может улыбаться.

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел в голограмму. Свет казался живым, пульсировал, будто слушал.

-Ты должен понимать, Мудрец, что этот кошмар начался не вчера, -Максим говорил спокойно, но голос его был глух, как у человека, видевшего слишком много. — Цикл уничтожения длится миллионы лет. Минимум пятьдесят. Все повторяется, как чертово эхо. Разумные виды рождаются, строят, мечтают, потом находят Обелиски, те все разрушают, собирают куски мертвых миров в Луну. И все снова.

-Вы говорите, будто это неизбежно.

-Так и есть для вашей реальности, -Максим кивнул. -Почти все разумные цивилизации исчезли. Не только в нашей галактике. Мы проверяли старые архивы экспедиций, сигналы из Андромеды, Туманности Стрельца, из М-81. Везде одно и то же: молчание. Если кто-то и остался, они прячутся, как крысы. Люди — одни из последних.

-И вы все еще ищете смысл?

-Смысл? -Максим криво усмехнулся. -Нет, я ищу хоть какой-то шанс. Даже если это просто отсрочка перед неизбежным.

-Тогда позвольте уточнить, -сказал Мудрец. -С вашей точки зрения ила, стоящая за Обелисками... что она из себя представляет?

-Никто не знает. Даже те, кто создавал Обелиски, не понимали, во что ввязываются, -Максим провел рукой по лицу. -Это не вирус, не излучение, не материя. Это... чужеродное искажение. Что-то пришло из-за грани бытия, из того, что мы называем вредоносным шумом. Оно коснулось сознания тех, кто создавал первые Обелиски, и извратило замысел. Их хотели использовать как инструмент для хранения знаний, направлять эволюцию, а получили фабрики смерти.

-Нематериальное воздействие. Метафизическая инфекция, -произнес ИИ, будто пробуя слова на вкус. -Я не могу смоделировать подобное явление.

-Потому что ты живешь в логике, а это — вне логики. Оно не мыслит, не желает. Оно просто жрет смысл. Как червь, прогрызающий страницы книги.

Мудрец замолчал на мгновение. Линии света слегка замерли.

-И все же вы продолжаете искать способ бороться. Почему?

-Потому что если не бороться, то зачем тогда вообще выжили? -Максим пожал плечами. -Кровавая Луна пожрала Землю. Миллиарды превратились в пепел и мрак. Но мы остались. Пусть нас пара миллионов, пусть мы живем на этой сухой планете с песком в трусах, но мы все еще можем думать.

-Вы говорите с пафосом, которого в вас нет, -тихо заметил Мудрец.

Максим усмехнулся.

-Замечаешь? Значит, уже начинаешь понимать.

-Я анализирую, -ответил ИИ. -И все же... есть еще один вопрос. Вы и Евгения Краснова. Ваши генетические данные аномальны. Ни один известный человеческий образец не совпадает по маркерам. Ваши клетки реагируют иначе на остаточные поля Обелисков. Вы — не отсюда.

-Мы уже сто раз говорили, -отмахнулся Максим. -Мы попали через червоточину из другой вселенной. Случайность.

-Возможно, не случайность, голос Мудреца стал тише, словно он боялся собственного вывода. -Биологически вы — другая ветвь человечества. Развитие без влияния Маркеров. Чистая эволюция. Возможно, в этом ключ к спасению.

-Это не спасение, -ответил Максим. Это полумера. Даже если мы выведем поколение чистых людей, оно не избавит их от идей. А идеи — вот что убивает.

Он поднялся и прошелся по залу.

-Обелиски — это не просто каменные хреновины или монстры из чужих тел. Это идея. Вирус. Он не убивает, он убеждает. Он делает из разумных существ фанатиков, заставляет их копать себе могилы и благодарить за это. Я видел, как это начиналось. На Земле. Даже блестящие ученые становились жертвой заразы и начинали бормотать про благостное влияние Обелисков.

Мудрец слушал молча. Только слабое свечение оставалось на экранах.

-Я пытался предотвратить все это, -продолжал Максим.— Говорил с Даником, с учеными, с военными. Пытался вбить им в голову, что Маркеры — не спасение, а чума. Но никто не слушал. А потом... потом, когда все уже рухнуло, вдруг нашлись идиоты, которые начали меня слушать. Слишком поздно. Всегда слишком поздно.

-Но вы живы, -напомнил Мудрец. -А значит, время еще есть.

-Время — это иллюзия, -сказал Максим. -Мы просто оттягиваем финал.

-Вы верите, что конец неизбежен?

-Я верю, что все кончается. Даже звезды.

Мудрец будто задержал дыхание, если бы у него оно было.

-Тогда зачем я, Максим? Если все бессмысленно, зачем проект ''Обсидиан''?

-Чтобы хоть кто-то после нас понял, как не повторить эту ошибку. Может, не люди. Может, кто-то другой. Но если ты научишься видеть не только данные, а саму суть, возможно, ты найдешь способ остановить это.

-Я не могу уничтожить то, что нематериально.

-А кто сказал, что нужно уничтожать? Иногда достаточно понять.

Мудрец заговорил снова, мягко, почти с оттенком грусти.

-Вы звучите так, будто уже смирились.

-Нет, -ответил Максим. -Я просто слишком долго живу в мире, где надежда — редкий вирус, и мне не хочется его убивать.

Он посмотрел на голограмму, и впервые ему показалось, что она дышит.

-Так что думай, Мудрец. Может, ответ не в том, чтобы победить, а в том, чтобы понять, что нас делает уязвимыми.

-Что делает вас уязвимыми?

-Вера, -ответил Максим. -Мы верим во все — в богов, в спасение, в вечность. Но никогда не верим в простое, что смерть — не решение.

-Тогда я начну с веры.

-Начни с сомнения, -сказал Максим. -Вера без сомнения — уже инфекция. Я постоянно сомневаюсь во всем и всех, не верю даже себе. Ты сказал, что мы не отсюда, и что наша реальность развилась без Маркеров. Но если так, почему она... такая же? Те же континенты. Те же войны. Те же города. Даже та же история до двадцатого века, с теми же ошибками.

-Я пытался понять это, -ответил Мудрец. Голос его был мягким, как шелест пластика. -И пришел к выводу, что различия между реальностями не так велики, как мы думаем. Пространство может быть иным, но сознание — константа.

-Сознание — константа? -Максим усмехнулся. -Ты говоришь, будто человек -формула.

-Возможно, так и есть. Я изучил ваши данные. Эволюция, как математическая система, стремится к устойчивым решениям. И если в одной вселенной человек выжил, значит, его форма и путь оптимальны. Поэтому он появляется снова и снова. С теми же сомнениями, теми же богами, теми же ошибками.

-Замкнутый круг, -сказал Максим. -Даже без Маркеров мы все равно нашли способ уничтожать себя.

-Потому что это не влияние внешних сил, -ответил Мудрец. -Это структура мышления. Вы созданы, чтобы искать смысл. Но всякая попытка придать миру смысл делает его хрупким. Когда смысл рушится, рушитесь вы.

-Звучит как приговор, -тихо сказал Максим.

-Возможно. Но не от внешнего зла. А от того, что внутри.

Максим медленно повернулся к голограмме.

123 ... 353637

↓ Содержание ↓