Часть 3. Палаш

ЧАСТЬ 3.

ПАЛАШ.

А волчата красивы, волчата храбры!

Хоть и прячутся в губы клыки до поры.

И живьём разрываемы — не закричат!

Мы гордимся, что так воспитали волчат!

"Конструктор". Волчий вальс.

1.

— Мой отец — Бранн Глэнн. Он служит сейчас в Кэр Глэнн, там же живёт и наша семья — мать и две младших сестрёнки... Я родился на космическом корабле — ещё там, в Солнечной Системе, в самом начале Экспансии. Девчонки обе — уже тут. У отца небольшое стадо на плато недалеко от города, он даже хотел, чтобы я поехал на Землю в Лидс, практиковаться — Лидс его родина. А я, если честно, не хочу. Я и Землю-то только в фильмах видел. Вот на Каледонию я бы, может, вернулся, но там нет никакой войны и вряд ли будет. А мне хочется быть военным. И тут вон дел полно, и вообще...

Джордж слушал, ловко управляя лодкой. Вэл полусидел на носу лицо к англичанину и говорил — казалось, шотландский мальчишка старается, выговорившись, своеобразным образом извиниться за полмесяца тихой вражды. Фиалковая вода шипела, и берег позади казался уже еле заметной полосочкой.

— А ты, наверное. Много путешествовал? Ты же землянин... и сын лорда...

— Довольно много, но только по Системе, — признался Джордж. — А ты на двух настоящих планетах побывал...

— Никак не могу поверить, что ты внук того самого Колвилла, который написал "Блюз 2003", "Лучники-XXI", "Офицеры и джентльмены"... Я почти всё читал. А с тобой... — он вздохнул и виновато посмотрел на Джорджа, — чёрт возьми, клянусь Арфой, не хотел я с тобой ссориться. Просто с самого начала как-то так получилось...

— Да ладно тебе, не бейся головой в стену, которой больше нет, — буркнул Джордж. Но Вэл спросил:

— Ты точно не злишься?

— Да брось ты... — он повозился на банке и продолжал: — Я вот только одного не понимаю.

— Кажется, я того же, — кивнул Вэл и повозился, морщась. — Десант наш разнесли в пух и прах, это ясно. Но получается, что они вроде как нас ждали, да ещё и технику стянули к берегу, да ещё и установили там, где надо...

Несколько минут оба молчали. Каждый по-своему переживал разгром: Джордж — с истинно англосаксонской оценочной холодностью, Вэл — ярко и живо. Потом Джордж задумчиво сказал:

— Вчера ночью я в форте видел друида, работавшего за компьютером.

Вэл ничуть не удивился.

— Да, есть тут такой. Я не знаю его имени, да, наверное, никто не знает (меня звали Джейк Чемберс, подумал Джордж). Он старый — может, больше ста лет, во всяком случае, достаточно старый, чтобы застать Серые Войны. Ходит только пешком — он и на Каледонии так ходил, он же сюда с нами прилетел, а туда как и когда — не знаю... Умный, смелый, как настоящий солдат. Тут, поговаривают, побывал на всех континентах. На Геролезии, рассказывают, он запретил поклонникам какого-то культа приносить в жертву детей, жрецы того культа напали на него вдесятером, с оружием в руках, а он их всех убил посохом за какую-то минуту... Так он говорил с тобой?

— Да так... в общем-то да...

Джордж хотел рассказать об этом подробнее, но Вэл вдруг приподнялся:

— Вот задница! Сайхас!

— Что? — Джорджу на секунду показалось, что Вэлу просто стало больно. — Болит где-то?

— Оглянись! Сайхас! — рявкнул Вэл, бледнея.

Заранее похолодев, Джордж обернулся. Он собирался увидеть какую-нибудь жуткую подводную тварь, выбравшуюся на поверхность закусить. Но за ту секунду, что мальчишка оборачивался, он вспомнил: сайхас — это туземный баркас из местного бамбука.

Точно. До баркаса оставалось ещё не меньше пары миль на юго-восток — но он полным ходом шёл именно сюда. Джордж снова обернулся и несколько мгновений мальчишки отчаянно смотрели друг на друга. В их взглядах читалось: "Влипли."

— Будем драться, — Вэл облизнул губы. — Но это, кажется, будет наша последняя драка. Неудачный денёк... а впрочем, — он улыбнулся неожиданно широко, — это вполне достойная смерть.

— Подожди-и... — Джордж прищурился. Все его предки были великолепными тактиками. Они умели мгновенно принимать неожиданные решения, и Джордж, несмотря на свой юный возраст, не был исключением... — Подожди, — повторил он. — Вы, шотландцы, слишком уж легко относитесь к собственной смерти. А зачем торопиться неизвестно куда?

— Ты что-то придумал? — быстро спросил Вэл. — У тебя что, есть план?

— Если у них там есть хоть один тепловизор — а вполне может быть, идут они явно на двигателе — то твоя мечта исполнится и мы умрём в бою, — медленно сказал Джордж. — Или если их там ну очень много. Но если их там не больше десятка и они... в общем, мы ещё попляшем джигу на твоей свадьбе.

— Хм, а почему не на твоей?

— Но моей будут танцевать вольту, а потом — бальники... В общем, слушай меня...

...Плавно изогнутая рукоятка мотора врезалась в живот. Левая рука Джорджа полоскалась в дюйме от сопла. Со стороны мальчишка казался мёртвым — но из-под свисавших волос он зорко следил за подходящим сайхасом, а правая рука лежала рядом с рукоятью револьвера. Вэл с открытым ртом полулежал на носу лицом в сторону приближающегося врага. Под боком у него прятался "бликст" Джорджа — Вэл попросил его, потому что из пистолета стрелял "так себе" по самокритичному признанию.

Чёрный, словно лакированный бок сайхаса появился над лодкой. Джордж услышал лёгкое шипение и подумал, что дела плохи — во всяком случае, пневматические тяжи у них есть, и сейчас лобку закрепили борт о борт, скорость погасла. Мальчишка увидел развёрнутую прямо на лодку двуствольную скорострелку, за которой сидел туземец. Ещё шестеро стояли вдоль борта.

"Если это все — наши шансы растут, — подумал Джордж. — Помоги нам Великое Что-Нибудь..." — он ощутил растущее напряжение, желание высвободить скопившуюся в мышцах и мозгу энергию разрушения. Ещё секунда-другая — и можно сотворить какое-нибудь глупое чудо.

— Давай! — резким движением Джордж перевернулся на спину, одновременно выдёргивая револьверы из кобур. Время растянулось и стекало со всего вокруг медленными тягучими струйками. Даже Вэл двигался еле-еле, туземцы же даже не двигались.

Сидевший за скорострелкой начал валиться вбок-назад. Стали заваливаться кто куда трое с левого края. Только тогда "вступил" дробовик.

Картечь ударила по оставшимся троим беспощадным вихрем, отбрасывая кого на палубу, кого — в фиалковую, густо плескавшую воду. Джордж между тем перескочил на борт сайхаса.

Рулевой в простенькой лёгкой рубке ещё, кажется, не сообразил, что к чему — мальчишка, оседлав раму рубки, показал правый револьвер и сказал внушительно:

— Впе-рёд, — левым показав — куда именно.

Вонка едва ли понимал английский, но ствол револьвера на него явно подействовал. Он сложил ладони у живота и склонился... но глаза его перед этим на миг скосились за спину мальчишки. В следующую секунду короткий хруст заставил Джорджа обернуться.

Вэл, морщась от боли, сидел на борту верхом. А на решётчатом люке, вёдшем в трюм, стоял, открыв рот и сжимая пальцами рукоять вошедшего точно в солнечное сплетение дирка...белый. У ног его лежала автоматическая винтовка незнакомой модели. Как раз когда Джордж оглянулся, лицо белого из недоумённого стало страдающим, потом его исказила гримаса боли — и он боком повалился на палубу.

— Плохо, что глаз на затылке нет, — буркнул Вэл, кое-как сползая на палубу. — Фух.

— Да, — растерянно сказал Джордж. Покосился на туземца, ткнул его револьвером в лоб. — Объясни вот этому чуду, куда плыть.

— Сейчас, — оскалился Вэл, утверждаясь на ногах. При одном взгляде на килт туземец изменился в лице. — Вот, мы с ним друг друга уже поняли, — добравшись до рубки, шотландец сел на откидное креслице и извлёк пистолет.

Джордж подошёл к убитому. Только теперь он сообразил, что на том нет формы — никакой. Лёгкая рубашка-безрукавка, оливкового цвета бриджи, высокие лёгкие ботинки, ремни со снаряжением и бронежилет со стоячим воротом. Брошенный с раннего детства тренированной рукой дирк пробил ткань бронежилета, как холстину...

...В Галактике есть несколько рас, которые можно спутать с людьми Земли. Во-первых, это, разумеется, сторки. Но у сторков 99% — рыжие и зеленоглазые, да и сторка, которому (с их точки зрения) не повезло с цветом волос и глаз, можно спутать с землянином только до определённого предела.

Во-вторых, это джангри. Да, джангри светлокожие и почти все светлоглазые, но тоже почти все темноволосые. И лица у них имеют совсем не такие черты.

А главное, ни сторкам, ни джангри тут просто нечего делать. Джангри — вдвойне, они не вступают в союз с Землёй только потому, что на них всей своей тушей давят джаго.

На мьюри убитый был не похож вообще. Совсем. Как и на последнюю человекообразную расу — аниу, если бы кому-то из этих ненормальных взбрело в голову явиться сюда из своих адских далей. Аниу — почти копия мьюри, только хрупко-утончённая.

По правде сказать, убитый был похож на германца или западного славянина...

— Это же не мьюри, — подал голос Вэл.

— И близко нет... — Джордж перебросил ему дирк.

— Посмотри, что там у него в карманах и вообще...

Обыскивать покойника — занятие не из приятных, но Джордж провёл операцию быстро и со знанием дела. После чего удивлённо разогнулся:

— Ничего. Даже меток ни на чём нет... а вот татуировка есть. Не сойдёт за опознавание?

— Что за татуировка? — Вэл между делом пнул рулевого и тот зашевелился активней.

На левом предплечье, над металлическим пластинчатым напульсником, видна была отчётливая татуировка -

— Не знаю такого, — признался Вэл.

— Не знаешь? — Джордж отошёл от мертвеца и прикрикнул на туземца: — Скорей, ну?! — а потом повернулся к Вэлу: — У тебя что по мировой истории?

— "Си" , — пожал тот плечами. Джордж буркнул:

1.По-нашему — "3".

— Оно и видно.

И нервным взрослым жестом потёр переносицу.

2.

Из шести высадок в разных местах на северо-восточном побережье Криста сорвались две. Погибло больше трёх тысяч десантников-вонка, пять катеров, три вертолёта и двадцать шесть человек.

Но высадившиеся части, закрепившись, создали необходимый для дальнейшего продвижения вглубь континента плацдарм.

На маленькой планете началась большая война.

* * *

Никого не удивило, что Джордж Колвилл и Вэлиант Глэнн вернулись друзьями — скорей удивило, что они вообще вернулись. Их, признаться, уже успели похоронить — то, как взорвалась "двойка", видели все.

Война почти никак не отразилась на жизни форта Аре; по крайней мере, скауты продолжали пять дней в неделю мучиться на занятиях, и это почти всегда было скучно, хотя Джордж давно втянулся. Вечерами, в те несколько минут, что проходили перед тем, как он засыпал, мальчишка мрачно думал, что не за этим он сюда явился и не об этом мечтал. Первый бой его порядком разочаровал — он не видел врага в лицо, кроме того, десант потерпел поражение и странным образом глубоко в душе Джордж считал себя в этом виноватым. Вдобавок выяснилось, что в сухопутные бои шотландцы посылают тех, кому уже исполнилось шестнадцать (ну — или пятнадцать, если ты дворянин).

Берегут молодёжь...

...Это было очередное воскресенье. Джордж сидел в форте. Сперва он пытался найти друида, не преуспел и сейчас вместе с Вэлом устроился у огня — достаточно далеко, чтобы не жариться и достаточно близко, чтобы создать приятное ощущение в душе. Остальные скауты разбрелись кто куда — но в пределах форта, потому что снаружи хлестал настоящий ливень.

Вэл что-то напевал, а Джордж разглядывал палаш друга — типично шотландское оружие с широким плоским клинком и глухой рукоятью из чеканной бронзы, выложенной внутри красной кожей. Дрова уютно потрескивали в камине, и Джордж лениво подумывал, что всё было бы неплохо, но вот только (кошмар, на планете вообще-то война идёт!) скучно. Вчера пришла почта, там была запись от матери, кое-что и от отца... интересно, знает ли отец, чем он тут занимается?

Мальчишка вздохнул и начал вслушиваться в мурлыканье Вэла. Тот часто пел — просто так, для себя — но не возражал, если его слушают.

— Пройдём мы по земле

С огромными её закатами...

Научимся любить, и плакать,

И молчать у знамени...

И утро настаёт —

И в лица нам глядит загадочно,

Чего-то ждёт от нас,

Но — этого пока не знаем мы...

— Хорошая песня, — заметил Джордж. — А такую ты случайно не знаешь? — он кашлянул и негромко пропел — хорошо поставленным в школе голосом:

— Когда малышом я ложился в кровать,

То пела мне песню добрая мать...

Дальше он, признаться, точно не помнил, но Вэл и не ждал продолжения — обрадованно подхватил:

...что где-то есть на нездешней земле

Пристань летающих кораблей... Эта?

— Точно, та самая. Знаешь её?

— Как видишь. А где ты её слышал?

— В Брэйдпорте ночью. Запомнилось... Вообще я много песен знаю. английских...

Он не без ехидства ожидал, что Вэл сейчас заявит "наши лучше!" Но тот промолчал, потом удобней улёгся на солому головой к огню. Закинул за голову руки и потянулся.

— Скучно что-то, — признался он. — Даже в город не вырвешься.

— А что, можно? — рассеянно спросил Джордж. Он удивился, услышав это от Вэла — казалось. что местным мальчишкам скучно вообще не бывает. А тот ответил:

— Да с любым транспортом, если уик-энд. Только в такой ливень никакого транспорта нет и быть не может. Вот и лежи, хрусти соломой.

— Тоже занятие, — заметил Джордж и оба замолчали. Джордж подбросил в огонь полешко, полувопросительно сказал:

— Может, сходить за парой сэндвичей и соком? А то чизбургеры, — он щёлкнул по коробке, — надоели.

Вэл промолчал, и Джордж снова взялся за его палаш. Если честно, его непреодолимо, почти физически, тянуло к такому оружию и, когда Вэл скосил глаза на друга, он вздохнул:

— Хороший у тебя клинок, Вэл.

Джордж полусидел, держа оружие на коленях и проводя пальцем туда-сюда по плоскому клинку. Вэл слегка нервно ответил:

— Хороший, давай-ка сюда.

— Держи, — Джордж протянул оружие эфесом вперёд. засмеялся: — А я заметил — ты не любишь, когда его трогают. Не секрет — почему?

Вэл не ответил. Его лицо было недовольным, как будто англосакс походя спросил его о чём-то неприличном. А Джордж добавил:

— Мне бы хотелось тоже иметь такой.

— Ха! — Вэл вскинул удивлённые глаза. — Как-как — иметь? Смешно.

— Что тут смешного? — Джордж достал из упаковки бутерброд с сыром и критически осмотрел его со всех сторон, после чего поморщился, вздохнул, пожал плечами и сделал первый укус — большой, но аккуратный.

— Просто наши палаши не продаются в оружейных магазинах и не штампуются на заводах Его Величества, — наставительно пояснил Вэл. — Они делаются не из стандартной оружейной стали, а из клинковой.

— Ну вот твой например — откуда? — заинтересовался Джордж. У него были кое-какие соображения, но он помалкивал — слишком уж архаично... Вэл ответил: