Африканский "круиз"

Сергей Лысак

АФРИКАНСКИЙ "КРУИЗ"

Предисловие

Вопрос о роли личности в истории волнует многих уже давно. Некоторые авторитетные умы считают роль этой самой личности очень важной. Едва ли не ключевой. Другие это напрочь отвергают, считая, что ход истории подвержен объективным законам развития общества, повлиять на которые в значительной степени никакая отдельная личность не может. Причем обе стороны приводят достаточно убедительные аргументы в подтверждение своей правоты. Но окончательно вопрос о роли личности в истории так до сих пор и не решен.

Глава 1

"Вечный" капитан

Пять человек сидели за столом и выжидательно глядели на того, кто только что вошел в комнату. Вошедший хоть и был в штатском, но с первого взгляда было ясно, что военный мундир ему гораздо привычнее. Один из присутствующих, обладатель коротко подстриженных усиков, недовольно поинтересовался.

— Людвиг, что все это значит? Зачем надо было собирать нас в этой дыре, да еще с такими требованиями конспирации?

— К сожалению, обстоятельства вынудили. Сейчас покажу, сами все поймете.

Людвиг открыл портфель, и неожиданно извлек из него пистолет с глушителем. Первая пуля вошла в грудь человеку с коротко подстриженными усиками и широко открытыми от удивления глазами. На мгновение все, сидевшие за столом, растерялись. Этим и воспользовался Людвиг, хладнокровно расстреляв остальных. На всякий случай, сделал контроль всем пятерым, сменив магазин. После чего вытер свои отпечатки пальцев, где мог их оставить, и покинул квартиру, не забыв погасить свет.

На улице к нему тут же подошел полицейский патруль и старший патруля доложил.

— Герр капитан-цур-зее, все чисто.

— Потерь нет?

— Нет. Охрана "бесноватого" годится только для того, чтобы морды уличной шпане бить. Они до последнего момента так и не поняли, что случилось.

— Молодцы, камрады! А теперь расходимся. На всякий случай, напоминаю. Абсолютно для всех, даже для наших, нас сегодня здесь не было!

Полицейские скрылись за углом, а Людвиг неторопливо шел по ночному Берлину и думал. Удастся ли теперь изменить путь Истории...

Капитан Василий Рогозин проснулся, удивившись таким четким подробностям недавнего сна, который запомнил до мельчайших деталей. С чего бы это вдруг во сне он какой-то Людвиг, да еще капитан-цур-зее?! Так, вроде бы, у немцев капитан первого ранга на флоте называется? Но еще больше его удивило, что во сне он свободно говорил на немецком языке, и все прекрасно понимал. Хотя на самом деле знал немецкий с пятого на десятое, делая основной упор на английский — язык "заклятых партнеров". Ведь немцы с французами уже давно сдулись, став подпевалами англосаксов, и фактически ничего в Альянсе не решают. Что уж говорить о греках, поляках, чехах, словаках, датчанах, финнах и всяких прочих шведах. Эти чрезмерно толерантные господа европейцы вообще около нулевые величины. Ну да и хрен с ними, с этими толерантными...

Глянув на часы, понял, что можно еще поспать. Вдруг приснится продолжение этого увлекательного детектива? А вот с утра надо идти на прием к начальству. Интересно, что они там задумали? Какое важное задание? Но в его положении выбирать не приходится, иначе так и останешься "вечным" капитаном. А так, глядишь, удастся до полковничьих погон дослужиться. Генерала все равно не дадут — рылом не вышел. А вот до полковника дорасти можно, если не вылазить из горячих точек, и избавиться от "доброжелателей" наверху. Рисковать своей головой все равно приходится при каждой высадке. Вряд ли это важное задание будет более опасным, чем все его предыдущие операции. Все же, выйти на пенсию полковником гораздо лучше, чем "вечным" капитаном. Правда, надо еще дожить до этой самой пенсии... Поскольку профессия офицера Космодесанта в условиях периодически возникающих ограниченных военных конфликтов мало этому способствует...

Два человека — один в мундире генерал-лейтенанта, а второй в штатском, сидели за столом в кабинете, и штатский внимательно изучал папку с документами. Документы были в бумажном, а не в электронном виде, что полностью исключало утечку информации путем взлома базы данных. И что само по себе говорило об уровне секретности. Пауза затянулась, но штатского никто не торопил. Наконец, он закончил чтение, и вынес свой вердикт.

— Да-а, весьма занятная личность! Нам подходит. А остальные?

— Увы, больше никого нет.

— Как нет?!

— А вот так, нет. Были проверены тридцать восемь кандидатов из всего личного состава, кто формально соответствовал указанным вами требованиям. Двенадцать отклонили еще на стадии предварительной проверки. Семнадцать отсеялись в ходе собеседования. Отобранным девяти сделали предложение принять участие в проекте, но из-за вашей чрезмерной секретности все выглядело настолько туманно и подозрительно, что восемь из них отказались. Согласился только Рогозин. Да и то, я не уверен, что он согласится на эту авантюру, когда все узнает. Ведь вам нужны только добровольцы?

— Разумеется. Иначе ничего не получится.

— Вот и попытайтесь очаровать Рогозина. Сумеете — он ваш. Не сумеете — на нет и суда нет. Приказывать ему совать голову в пасть тигру я не буду.

— Ну, зачем же так грубо... Кстати, а почему только Рогозин согласился?

— Потому, что ему терять нечего. Парень толковый, амбициозный, но из-за одной некрасивой истории стал "вечным" капитаном. Дальнейшее продвижение по службе ему не светит. И даже я не могу помочь. Остальным же есть, что терять, вот они и отказались. Не хотят менять привычное дело на непонятно что с непонятными перспективами.

— Понятно... Жаль, но ничего не поделаешь. Добровольность — основа всего проекта... Когда я могу поговорить с Рогозиным?

— Да хоть сейчас. Я вызвал его к девяти ноль ноль, он уже должен быть на месте. Оставлю вас вдвоем, поговорите тет-а-тет. Как знать, может быть Вам Рогозин расскажет несколько больше того, что написано в его личном деле. Там есть ряд темных пятен. До того, как попасть на службу, он здорово покуролесил на Гамме-12. Недаром местные дали ему кличку Партизан. На это закрыли глаза, поскольку парень делом доказал свою лояльность и полезность. Но у прокурорских по этому поводу до сих пор свербит...

Когда генерал покинул кабинет, штатский еще раз пролистал личное дело. Казалось бы, беспокоиться не о чем. Кандидат если и не идеален, то близко к этому. Не "шкаф" с горой мышц и интеллектом немногим выше, чем у обезьяны, а командир большого десантного корабля, которому думать надо. Причем думать быстро и правильно. Способный не только выполнять поставленную задачу, но еще и возвращаться после этого живым и невредимым, поступая зачастую вопреки логике и параграфам уставов. Нарушая, казалось бы, незыблемые правила. Но, тем не менее, неизменно выходя победителем из самых паршивых ситуаций. То есть, мозги у парня работают, как надо. Даже слишком. Именно то, что нужно. Но...

Вот это самое пресловутое "но"... Что-то настораживало интуицию профессора Логачева, которой он привык доверять. Как бы не преподнес сюрпризов этот "вечный" капитан, который еще и Партизан. Хотя, вроде и придраться не к чему...

А-а-а, плевать! Других подходящих кандидатов все равно нет, и в ближайшем будущем не предвидится. А начальству, как всегда, надо срочно. Желательно, еще вчера. Поэтому, раз формально все хорошо, и кандидат даст добровольное согласие на участие в проекте, то все приличия будут соблюдены. А в случае каких-то неприятных нюансов, если таковые возникнут уже в ходе проведения операции, расхлебывать их придется тем, кто все это затеял. Он же свою часть работы выполнил...

— Разрешите?

Вошедший молодой человек в повседневной форме капитана Космодесанта оторвал профессора от размышлений. Логачев, едва встретился с ним взглядом, сразу все понял. Да, в личном деле не наврали. Капитан не обладал выдающимися габаритами, как многие бойцы десантных подразделений, но опытному психологу сразу стало ясно, — перед ним хищник. Легкий, поджарый и внешне совершенно безобидный. Но очень быстрый и опасный, привыкший убивать для того, чтобы выжить. Иначе не выжил бы в условиях дикой природы и городской заброшки среди других хищников. По большей части двуногих...

— Да, заходите, молодой человек, присаживайтесь. Здравствуйте, и давайте познакомимся. Профессор Логачев Владислав Германович. А Вы, как я понял, капитан Рогозин Василий Иванович? Я человек не военный, поэтому давайте без чинов. Вы как, не против?

— Не против. Здравствуйте, Владислав Германович. Но у меня приказ прибыть к командующему, а направили почему-то сюда.

— Это я попросил генерала о встрече в приватной обстановке. Насколько мне известно, Вы дали согласие на участие в некоем важном задании?

— Да.

— Вот как раз об этом мы и поговорим. Пусть Вас не удивляет, что этим занимаются всякие штатские. Высаживать десант на другие планеты в горячих точках и поддерживать его огнем с воздуха, как было раньше, Вам не придется. Сразу уточню, что после нашего разговора, если Вас что-то не устроит, Вы имеете право отказаться от дальнейшего участия в проекте. Для нас очень важно именно добровольное согласие кандидата, а не добровольно-принудительное. Почему — объясню позже. Но до того, как мы приступим, Вам нужно дать подписку о неразглашении. Согласны?

— Согласен.

После выполнения положенных формальностей профессор убрал документ в папку и облегченно вздохнул.

— Сколько бюрократии, но никуда не денешься... Раз все формальности соблюдены, начнем. Василий Иванович, Вам хотелось бы побывать в прошлом? Так сказать, совершить путешествие во времени?

— А разве такое возможно?

— Поверьте, возможно. И если согласитесь, то сможете заглянуть вглубь прошедших веков своими глазами. Совершить своеобразный круиз в прошлое...

Разговор продолжался долго. Рогозину пришлось рассказать всю историю своей жизни, поскольку профессора интересовали малейшие подробности. Правда, о некоторых моментах он все же умолчал. Не нужно это никому знать. Так ему спокойнее будет. Тем не менее, подтвердил свое согласие на участие в проекте по "круизу" в прошлое, хотя мало что понял из заумных объяснений Логачева. Теперь предстояла поездка в секретный НИИ в Новосибирске, где его полностью введут в курс дела. Сейчас же был решен вопрос о его принципиальном согласии и откомандировании в распоряжение института на неопределенное время.

Рогозин возвращался обратно на квартиру и все думал о недавнем разговоре. С первого взгляда перспективы вырисовывались просто сказочные. Резкое увеличение денежного довольствия, никаких "доброжелателей" в верхах, возможность дальнейшего служебного роста, интересная (со слов профессора) работа. Да только Василий Рогозин очень хорошо знал поговорки о бесплатном сыре и гладкости бумаги по сравнению с оврагами. Жизнь научила...

Родился и вырос Василий Рогозин на Гамме-12 — одной из колонизированных планет, прошедших терраформирование, поскольку были признаны заслуживающими внимания в плане добычи ресурсов. Вот для добычи этих самых ресурсов и начали доставлять на Гамму-12 всяких разных гомо-сапиенсов с Земли и других освоенных планет. Кого добровольно, кого добровольно-принудительно, а кого вообще в кандалах и в арестантской робе. Тридцать пять лет все было тихо, никаких потрясений глобального масштаба на планете не случалось. А мелкие есть всегда, их избежать практически невозможно.

Что на самом деле стало причиной бунта, и кто приложил к этому руку, широкой публике не сообщили, сведя все к обычному криминалу. Хотя многое говорило о том, что из этой истории торчат длинные уши Альянса, умело спровоцировавшего население Гаммы-12 на противоправные действия. Поскольку это население по большей части состояло из тех, кто прибыл сюда не совсем по своей воле, и конфликты между разными социальными и этническими группами здесь вспыхивали постоянно. Но до определенного момента эти факты были разрозненными, и властям удавалось контролировать ситуацию. Хоть иногда и драконовскими методами. И вдруг разом полыхнуло. Сначала в одном городке, а потом очень быстро и в остальных. Как будто кто-то руководил бунтом со стороны и имел связь со всеми группами "повстанцев". Немногочисленные части охраны спецобъектов (а по сути тюрем) и полиции ничего не смогли сделать. Банды отморозков из условно свободного контингента захватили арсеналы с оружием, освободили заключенных и попытались удрать с планеты. Но для этого нужно было захватить космопорт и стоявшие в нем транспортные корабли. Однако, экипажи кораблей дело знали, и службу несли исправно. Поэтому, при первых же сигналах о начале бунта, прекратили грузовые операции, взяли на борт весь персонал космопорта и стартовали, не оставив в космопорту ничего, что было способно подняться на орбиту. Корвет орбитального патруля оставался на летном поле до последнего. Вдруг, появятся спасшиеся гражданские.

Но появились "повстанцы", озверевшие от осознания того, что затея с побегом не удалась. Попытка обстрелять корвет закончилась печально для стрелявших. Военный корабль не стал изображать из себя бессловесную мишень, а сразу открыл огонь на поражение. После чего стартовал и послал всем, кто остался, "прощальный подарок". Для предотвращения тяжелых последствий подобных инцидентов был разработан специальный протокол, и командир корвета привел его в действие. Расположенная в разных точках планеты замаскированная аппаратура одновременно выдала электромагнитный импульс большой мощности, в одно мгновение превративший всю находящуюся на планете технику, где работала хоть какая-то электроника, в груду бесполезного железа. Одновременно с этим была подана команда на самоликвидацию всего оружия, находящегося на планете. Каждая единица оружия, поставляемая на планеты с потенциально неблагонадежным контингентом, снабжалась самоликвидатором. Причем не имело значения, было активировано само оружие при этом, или нет. И теперь все многочисленное высокотехнологичное смертоносное железо с электронной начинкой, захваченное "повстанцами", по своей боевой эффективности в один момент сравнялось с дубиной. Причем неизвестно, что эффективнее. Дубина, или гауссовская винтовка. Дубина, все же, потяжелей будет.

Администрация планеты-колонии была уничтожена в числе первых. Законопослушные обыватели пытались защищаться. Но они были разобщены, и многие привыкли полагаться на защиту со стороны властей, свято веря во всесилие Уголовного Кодекса и тех, кто его применяет. В отличие от "спецконтингента". А поскольку основным оружием в сложившейся обстановке стали топоры и мачете, исход такого противостояния можно было предсказать заранее. Единицы, любители старины, имели у себя дома лук, или арбалет. Но их умение обращаться с этим древним оружием заключалось в стрельбе по неподвижной мишени в хорошую погоду. А вот стрельба по подвижному "повстанцу", да еще в условиях недостаточной освещенности, оказалась гораздо сложнее. Это даже если не учитывать момент, что далеко не всякий, взявший в руки лук, или арбалет, был готов его применить по прямому назначению. У многих в мозгах сидела установка "я на войну не нанимался", "воевать и защищать гражданских — дело армии и полиции", и тому подобное. Поэтому те, кто "на войну не нанимался", либо погибли, либо их превратили фактически в рабов. Уцелевшие гражданские, оказавшие сопротивление, и остатки выживших охранников и полицейских объединились в более-менее крупные группы и ушли в леса, где было проще обороняться и найти пропитание, дождавшись прибытия помощи. Благо, было начало лета. Разнообразной дичи, грибов и ягод в лесу хватало. Как и рыбы в реках. Все знали, что сигнал о бунте на Гамме-12 ушел на Землю и получена квитанция о его приеме. А это значит, что рано, или поздно, здесь появится регулярная армия. И тогда придется прятаться по лесам уже новоявленным "повстанцам". Которые, разобравшись с "фраерами" и "мусорами", сразу же начали выяснять отношения между собой, кто из них главнее. Очень скоро Гамма-12 погрузилась в хаос, где не было никакой власти, кроме власти бандитских группировок на контролируемой ими территории. Постоянно враждующих друг с другом в борьбе за оставшиеся материальные ценности, поскольку планета превратилась для них в ловушку, сбежать из которой невозможно. Оставшиеся на планете многочисленные коптеры и грузовые платформы, даже если бы удалось их отремонтировать и снабдить источниками энергии, могли совершать полеты только в атмосфере.