Партия Феникса

От автора.

предупредить об этом читателя.

Глава 1

Зоя — это жизнь.

Зоя — это счастливый случай вершить, пусть в ограниченном пространстве, пусть со связанными руками, но вершить по-своему и изменять мир.

Зоя — это дерзкий смех в глаза смерти и стиснутые зубы перед лицом боли.

Зоя — это неистребимая вера в будущее вопреки проповедям о конце света.

Зоя...

Кому же пришло в голову назвать её Зоей?

Мать умерла при родах, отец затерялся в неизвестности. Её воспитывала тётка: тихая интеллигентная старая дева, не умеющая повышать голос и добиваться задуманного. На все неуёмные требования капризного ребёнка она отвечала с завидным терпением: "Получишь ты эту игрушку. Что дальше? Представь, вот они стоят у тебя на столе изо дня в день: одна, другая, третья..."

И она научилась представлять, да так живо, что никакая реальность не могла сравниться с её фантазиями.

Она рано поняла, что жизнь скучна и обыденна. С ней никогда не случалось ничего неожиданного: ни плохого, ни хорошего. У неё не осталось заветных желаний, для исполнения которых требовалось напрягаться. Желания осуществлялись в воображении с утомляющей лёгкостью и вскоре перестали волновать. Она не ждала от праздников чуда и не испытывала разочарований. Остались только цели, пути к которым она рассчитывала с математической точностью, и добивалась своего без особого труда.

Быстро пролетела бесшабашная студенческая юность. Отработав на практике положенные три года, Зоя решила попытать счастья. Внутренне она всё ещё надеялась, что её отношение к жизни — заблуждение, и, если она сменит обстановку и вырвется из тихого обывательского мирка, ей откроется иная истина и встретятся настоящие, мужественные люди.

В то время как её подруги вили гнезда в тесных московских квартирах, она вербовалась в таёжные геофизические партии, испытывая себя на прочность, но тщетно. Замерзая в грязных прокуренных времянках, общаясь с грубыми, бесцеремонными людьми, она окончательно убедилась в том, что жизнь — повинность, свод небольшого числа правил, и самое разумное, этих правил не нарушать.

К тридцати годам она обзавелась однокомнатной квартирой на N-ой Парковой, спокойной работой программиста в стабильном учреждении и слилась с серой массой безынициативных исполнительных работников.

Зоя...

Иногда её всё-таки тревожило что-то. Ей казалось, что Мир ждёт от неё поступка, ради которого она появилась на свет, но она не могла понять, какого именно. Ей слышались голоса из безнадёжно утраченного прошлого. Её переполняли некогда замороженные желания. Она пыталась разглядеть их за стеклом, тонированным сверкающими морозными узорами. Она готова была на любое безрассудство, лишь бы продышать в них хоть крохотный глазок. Но Здравый Смысл вовремя успевал распознать симптомы начинающейся горячки и выливал на голову ушат студёной истины.

— Нечего тешить себя иллюзиями. Если ты к тридцати годам ничего не добилась в жизни, то в тебе нет ничего, достойного внимания. Ты — серая, бесталанная личность. Лучше понять это сейчас, чем на старости лет.

— Но мне тесно, душно, плохо! — взрывалось уязвлённое самолюбие.

— Если бы я была, действительно, такой, какой ты меня представляешь, я обзавелась бы семьей и на том успокоилась!

— Так обзаведись. Но лучше найди себе занятие, к которому ты мало приспособлена. Это отвлечет тебя от поисков смысла жизни. Скажем, научись водить автомобиль.

И впервые Зоя вступила в полосу неудач. После очередного позорного провала на экзамене в ГАИ, она сидела перед зеркалом, разглядывая свою осунувшуюся физиономию, и занималась самобичеванием.

За окном сыпал мелкий дождь. Весь февраль сыпал мелкий дождь. Погода сошла с ума, и Москва утопала в раскисшей грязи.

— У тебя депрессия, — с видом знатока уведомил Здравый Смысл, попутно отмечая нездоровый цвет её лица.

— Пора прекратить бессмысленные попытки и просто купить права.

— Выходит, я больше не способна добиваться своего?

— Ну, во-первых, купить права — это и значит добиться своего. Ведь главное здесь не сражение с собой...

— Именно — сражение.

— Тогда ты должна признать, что потерпела поражение, и начинать новую игру.

— Я не хочу начинать новой, не выиграв старой.

— Это не разумно, Зоя, — сокрушённо вздохнул Здравый Смысл.

— Ты истязаешь себя по пустякам. В конце концов, нереально с нуля за двадцать занятий освоить вождение так, как того требуется при сдаче экзамена, да ещё при условии полного безразличия со стороны тех, кто должен тебя обучать.

— Но ведь все осваивают.

— Кто-то способнее тебя, — парирует Здравый Смысл, — у кого-то есть возможность потренироваться со знакомыми, но многие, уверяю тебя, даже не стали тратить нервы на эту игру. Покупай права, заводи машину, а уж там...

— Что там?

Здравый Смысл умолкает, и на смену ему приходит инфантильный Романтик. Почему Зоя терпит его наигранную восторженность? Может быть потому, что он напоминает ей ребёнка, которого у неё никогда не будет...

Подпирая рукой щеку, она устремляет в зазеркалье мечтательный взгляд, и ей видится уходящая вдаль дорога, сгущающиеся сумерки да сумасшедшая звезда, висящая над одинокой сосной, выбравшейся на обочину.

Здравый Смысл не выносит Романтика на дух.

— Тебе сколько лет, Зоя Федоровна?

— Сколько ни есть, все мои, — огрызается она.

— Разве машину приобретают затем, что бы гоняться за звёздами?

— Конечно, нет, — соглашается она, машинально приглаживая торчащий рыжий вихор. — Для того, что бы гоняться за звёздами, надо покупать звездолёт.

— На звездолёт у тебя нет денег.

Здравый Смысл не сомневается, что у него прекрасное чувство юмора.

Под окном надрывно завывает сирена: на одно из припаркованных транспортных средств упала крупная снежинка, за ней другая, третья... Дождь незаметно превратился в метель. Наконец-то пришла зима. В начале марта!..

"Снег идёт! Снег идёт!

К белым звёздочкам в буране

Тянутся цветы герани

За оконный переплёт..."

Восторженно забубнил Романтик четверостишье Пастернака, на мгновение приоткрывая дверцу в заснеженный праздник детства.

На что Здравый Смысл снисходительно зевнул.

— Да, пожалуй, следует купить права, — подытожила Зоя и заметалась по комнате в поисках телефонного номера нужного человека.

* * *

А дальше серая суета: голоса, советы, на которые она отвечает через раз.

— С ума сошла! Зачем тебе "Ока"? — трещала по телефону всезнающая подруга.

— Маленькая она, переднеприводная и бензина мало ест. К тому же мне чуть-чуть не хватает на "Пежо".

— Да ты же растеряешь половину деталей, не доехав даже до бензоколонки...

— Я привяжу их проволочкой...

— Послушай, у меня есть знакомые. Продают "пятерку" в отличном состоянии всего за 1000 баксов...

— Вер! Мне не нужна "пятерка". Мне нужен твой муж на пару часов в эту субботу. А лучше приезжайте вместе, покатаемся на новенькой "Оке" ...

— С моими габаритами... Нет уж, уволь.

— Ну, так что? Одолжишь мужа?

— Ладно, сейчас переговорю...

* * *

Странный ни на что не похожий день. Кажется, сегодня должно случиться что-то очень важное. Сегодня или никогда.

Зоя, как сомнамбула, перебирается от автосалона к автосалону, вслед за неутомимым Лёвой. Он забраковал не один десяток машин, и не падает духом в отличие от неё.

— Ну и въедливый же тип, — сокрушается очередной мастер по поводу покупателя.

— Что ты от неё хочешь? Не "Мерседес" же...

— Лёва! Ладно. Давай возьмем хоть что-нибудь.

— Зой! Тут нечего брать. Тебе нужен металлолом?

— Но ведь заводится же...

— И даже ездит, — вставляет мастер, почёсывая нос.

— Какое достижение, — ворчит Лев, барабаня пальцами по крыше близстоящей машины.

— Кузов пробьешь, — сурово пресекает его мастер.

— Послушай, мужик, — Лев пытается подкупить его доверительным тоном, — посмотри на эту женщину. Она же не сможет возиться с железками...

Но мужик остается непреклонен и резко бросает в ответ.

— А чё мне на неё смотреть, не может машину содержать, на хрен тогда покупать!

— И ты называешь ЭТО — машиной...

— Опять метель, — вздохнула Зоя, когда они вышли за ворота неприветливого автосалона.

— Извини, Лев, что так получилось.

— Да ладно! — в сердцах отмахивается он, — может быть, ещё куда-нибудь съездим?

— Нет уж, хватит.

— Что думаешь делать?

— Не знаю. Погуляю, вдруг какая светлая мысль в голову придет.

— Нормальную машину покупать надо. Вот и вся мысль.

— Пока...

Они расстались на трамвайной остановке.

Провожая взглядом удаляющийся вагончик, Зоя застыла в нерешительности. Метель разыгралась не на шутку. Узенькая тропинка к станции метро ВДНХ едва угадывалась среди разрастающихся сугробов.

— Ну, вот и всё, — подумала Зоя.

Ничего не случилось. Теперь ничего не случится никогда.

Никогда!

Какое чудовищное слово: никогда...

И она зашагала, куда глаза глядят, застывая на ветру, лишь бы не думать ни о чём, разве что о чашке горячего чая с лимоном.

Холодно и одиноко. Впрочем, ей не привыкать. Были в её жизни и более безрадостные дни. Взять хотя бы однообразные бесконечные недели в тайге среди хронически пьяных работяг. Ничего, пережила. Переживёт и сейчас.

Однако, почему такая тишина? В городе не может быть такой тишины.

Снег посыпал ещё сильнее. В двух шагах не стало видно ничего.

— Жуть какая-то, — пропищал внутри испуганный голосок, — надо бы выбираться к людям.

— Это — просто сон, — выдвинул свою версию Здравый Смысл. — Надо проснуться.

— А, может быть, ещё немного погуляем? — с замирающим сердцем предложил неисправимый Романтик.

— Она схватит воспаление лёгких, сядет на больничный и скиснет окончательно...

— Так ведь сон же!

— Тихо, вы! — Вслух произнесла Зоя.

В воцарившейся тишине послышался звук приближающегося автомобиля.

— Не мешало бы сойти с проезжей части, — озаботился Здравый Смысл.

Знать бы только, где эта самая часть. Тусклый свет фар внезапно обозначился с правой стороны. Зоя едва успела отскочить, как мимо промчался серебристый вихрь.

— И не боится же так гонять. Надеюсь, ты будешь осмотрительнее, — предоставив ей возможность немного отдышаться, назидательно произнёс Здравый Смысл.

Раздался визг выжатых тормозов и лёгкий шорох приминаемого колесами снега. Серебристая "волга" плавно подъехала задним ходом и остановилась.

— Дочка! Это не ты, часом, такси вызывала?

Как он разглядел её в непроглядной вьюге?

— Нет.

— Может быть, подвезти тебя?

Почему она без тени сомнения села рядом с совершенно незнакомым человеком. Его байка о вызванном такси оставляет желать лучшего. Да он особо и не скрывает своей маленькой лжи. Забавный усатый дядька, не умолкающий всю дорогу, совершенно посторонний человек. Но почему ей так хочется расплакаться и рассказать ему всё. А, собственно, что рассказывать? Что на неё нашла блажь, что ей, в сущности, ничего не надо: ни машины, ни дороги, ни звёзды, — ни жизни. Что она — пустоцвет, случайно занявший чье-то место.

Но кто-то мудрый и гордый, молчавший в ней много лет, заговорил ровным спокойным голосом.

— Заблудилась в трех соснах.

— Не мудрено в такую погоду. Тебя куда подбросить?

— К ближайшему автосалону. Хочу разузнать насчет покупки машины.

— Есть тут один. Ты какую хочешь?

— "Оку".

Дядька смерил её любопытным взглядом и, думая о чём-то своем, медленно произнёс, — а что, не плохой ослик...

— Вы — первый, кто мне об этом говорит.

— Что, отговаривают?

— Ещё как.

— А ты, стало быть, стоишь на своём.

Зоя утвердительно кивнула головой.

— Ладно, поедем, помогу тебе выбрать.

Непонятная услужливость. Но ей не хотелось думать о плохом. Пусть будет, что будет. Пусть несёт её течение хоть к скалам, хоть в омут...

— Выберемся как-нибудь.

Здравый Смысл онемел от возмущения.

Метель прекратилась так же внезапно, как и началась.

— Можно подумать, — задумчиво произнёс Романтик, — она затем только и приключилась, что бы ты села в это... такси.

Иногда ему приходят в голову занятные мысли.

Зоя в изумлении оглядывала незнакомые места. За какие-то полчаса езды, они очутились в совершенно чужом городе, а вернее всего, в лесу. Впереди показался шлагбаум.

— А! Мазаич, привет!

Из занесенного снегом вагончика выбежал охранник.

— Кто это с тобой?

— Да вот, деваху привез. У вас, говорят, "Ока" была. Не продали ещё?

Зоя не успела даже рта раскрыть, как дверь с её стороны распахнулась, и перед ней возникла изумлённая гладко выбритая физиономия.

— Ты хочешь купить "Оку"? — спросил охранник таким тоном, словно она собиралась приобрести машину времени.

Зоя хотела ответить должным образом на непочтительное приветствие, но слова застряли в горле. Охранник перевёл взгляд на Мазаича и с сомнением в голосе произнёс.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Пора, наконец, помочь человеку, — отозвался тот.

— По-моему, ты здорово влипла, — напомнил о себе Здравый Смысл. — Эти двое или сумасшедшие, или... плакали твои денежки. А, скорее всего, и то, и другое, и плакать тебе самой.

— Зато по мне никто не заплачет.

— Слабое утешение.

Но, странное дело, ей стало необыкновенно легко, словно в затхлом замкнутом пространстве вдруг распахнулась форточка, и повеяло студёной свежестью. Впервые в жизни она оказалась в положении, выхода из которого не представляла, лишь некоторое направление: она уедет отсюда на новой машине, но это только начало запутанной непредсказуемой дороги.

— Идём, посмотришь машины, — прервал её раздумья Мазаич. — Какой цвет предпочитаешь?

— Что-нибудь спокойное, тёплое в бордовых тонах.

Они вошли в огромный гараж с теряющимися в вышине арочными перекрытиями. Вокруг разноцветными кубиками маячили пятёрки, шестёрки и прочие виды автопродукции отечественного производства. Словно из-под земли выросла пара румяных здоровяков и, лучезарно улыбаясь, поинтересовалась.

— Что желаете?

— Нам бы "Оку".

Энтузиазм в глазах молодцев тотчас же угас.

— А... Это в том конце.

Добравшись до отдалённого угла, уставленного миниатюрными малолитражками, Зоя обратила внимание на одну, единственную, немыслимого цвета весенней зелени. Перехватив её взгляд, Мазаич лукаво улыбнулся и подозвал мастера.

— Покажи нам вон ту, вишневую, — заговорческим тоном произнёс он, но Зоя перебила его.

— Нет, лучше эту...

И потащила его к своей избраннице.