Командор

Олег Верещагин

КОМАНДОР

Юный друг, всегда будь юным!

Драться надо — так дерись!

14 октября 1938 в Тюмени в семье Крапивиных родился мальчик, которого назвали

Славкой — Владиславом.

Это был в основном самый обычный мальчишка тех времён — не помнивший обеспеченного и благополучного довоенного быта, зато насквозь пропитанный пришедшейся на его раннее детство войной и послевоенной неустроенностью. В девятом классе его оставили на второй год из-за колючего, неуживчивого характера — хотя учился он хорошо, особенно увлекался литературой и даже считался среди ровесников "писателем", потому что и правда чуть ли не с пяти лет "писал книги", как это часто называют дети. Большинство из них к этому охладевают ещё до окончания школы.

Но со Славкой было не так. Впрочем, окончив школу в 1956 году, он мечтал стать моряком — морская романтика его "затянула" ещё в дошкольном возрасте. Но... военное детство оставило после себя сильнейший ревматизм. А куда с ревматизмом в моря? И Крапивин поступил на факультет журналистики Уральского государственного университета имени А. М. Горького.

Однако любовь к морю у него сохранилась на всю жизнь...

...Весной 1960 года журнал "Уральский следопыт" опубликовал первый рассказ Владислава Крапивина. Между прочим, "Уральский следопыт" был единственным региональным журналом, имевшим всесоюзную известность как раз потому, что там часто "давали дорогу молодым". Но никто в редакции журнала не предполагал, что они выводят на жизненный путь — гения. Сам автор в это время осваивал целину и узнал о публикации с большим опозданием.

А в 1962 году в свердловском издательстве вышла первая книга Крапивина — "Рейс "Ориона"".

Первые книги часто бывают неудачными. Но Крапивин нашёл свой стиль мгновенно. Так мог бы писать Гайдар, не погибни он в Великой Отечественной...

Сам ещё очень и очень молодой, Слава Крапивин сделал своими героями — мальчишек.

Нет, он не бросал их в фантастические, военные, сказочные приключения, как это было популярно тогда (да и во все времена) и как он сам станет делать позже. Он писал о дворах и турпоходах, первых шагах в открытии своей улицы и "эхе войны" — ничего не придумывая, не добавляя и не убавляя. И волшебным образом обычная жизнь за окном становилась и героической, и нужной, и важной, и интересной — и даже немного сказочной и фантастической. А любой шаг в жизни обретал значение Подвига и Преодоления. Ты сделал этот шаг — и стал чуть сильней и выше.

Уже в наши времена один Интернет-поэт сказал слова, как нельзя лучше описывающие ту струнку, которую заставил тревожно-зовуще звучать среди повседневной обыденности молодой писатель...

...Люди, от Англий и до Японий, ищут границы своей судьбы. Вот ты кого-то не пнул, а понял, вот стал немного умней, чем был. Вот ты меняешь чужие жизни - мыслями, кисточкой, ртом, пером. Вот ты боялся, и вдруг решился, вот помахал тебе вслед перрон. Если страданья, огонь и сера - как не устать, не сойти с ума? Сможешь быть добрым и милосердным - значит, почти что великий маг. Люди вокруг - от Москвы до Осло - помнят минуты, слова, места. Было паршиво, сегодня сносно, завтра поможешь кому-то встать.

Петь, узнавать, проживать, лучиться, в мутных потёмках увидеть свет. Все, что с тобою должно случиться, хочешь, не хочешь, оставит след. Драться, кричать, прошибать, переться, друга от бед заслонять рукой. Каждый, сумевший послушать сердце - кто-то немного уже другой. Крошатся истины, как печенье, гаснут и снова горят огни. Нити сплетаются в приключенья, в чьи-то обрывки случайных книг. То, что пугало, сейчас по пояс, солнце закатное бьет в глаза.

Прыгай в любой подходящий поезд, и никогда не смотри назад...

...Библиография Крапивина-писателя слишком велика и сложна, чтобы разместить её здесь связным текстом или выделить из неё какие-то "особенно хорошие книги". Но наиболее важными книгами в его творчестве (на взгляд автора статьи) являются:

— В ночь большого прилива. (1969-1977). Это первая в СССР книга, написанная в жанре "фэнтэзи" — и КАК написанная!

— Мальчик со шпагой. (1972-1974). "Социальный срез" советского общества, взрослого и детского, в годы написания.

— Колыбельная для брата. (1978). Именно эту повесть чаще всего изымали из библиотек, о чём я скажу ниже. Потому что она вся, целиком, о том, как быть Человеком, даже если всё против тебя.

— Трое с площади Карронад. (1979). Книга о дружбе и Севастополе...

— Журавлёнок и молнии. (1981). Энциклопедия советского детства на стыке 70-х — 80-х годов без чернухи и сусальности.

— Мушкетёр и фея и другие истории из жизни Джонни Воробьёва. (1969-1985). Пять замечательных, лиричных, смешных и немного грустных местами повестей о жизни детей обычного райцентра.

— Острова и капитаны. (1984-1987). Потрясающий психологический (и приключенческий) роман о советских детях 40-х — 80-х годов.

Эти книги в немалой степени формировали мировоззрение ребят 70-х — 80-х годов. Именно тех ребят, которым стало тесно в предельно формализованных, засушенных рамках пионерорганизации — а стать гопниками и циниками они не могли по складу характера.

Крапивин одинаково легко и интересно писал книги о советском детстве (ничего не приукрашивая и не приглаживая), философские и приключенческие сказки, фантастические произведения (цикл о Великом Кристалле) — и даже, как видим, стал "отцом советской фэнтэзи".

Но главное в любых его книгах — честь и достоинство, романтика и подвиг, дружба и невозможность примирения со Злом. Ни с каким. Ни с большим, ни с малым...

...А откуда же Крапивин брал своих героев — настолько достоверных, что в них верили сами мальчишки, народ очень недоверчивый ко всем попыткам взрослых что-то сказать о них?

Ещё в 1957 году совсем юный Владислав Крапивин собрал группу увлекающихся морем и морским делом ребят. Они назвали себя "отрядом "Бандерилья"". Крапивин тогда не знал, что означает это слово — оно было сродни "каравелле", "Гвадалахаре", "каррамбе" — сочным, хрустким словам-приключениям, за которыми пустыни и морские валы, абордажные крючья и крылья альбатроса... А ведь "бандерилья" — это короткий зазубренный дротик, которым дразнят быка на корриде. Вот уж "не ждал-не гадал, нечаянно попал" — много лет подряд писатель будет таким "дротиком" для тупых, ленивых, жадных, жестоких и глупых...

...А в 1961 году Владислав Крапивин уже официально создал в Свердловске пионерский разновозрастный отряд "Каравелла". На тридцать лет Крапивин становится его руководителем.

СТАНОВИТСЯ КОМАНДОРОМ.

У нас не присваивается такое звание — нигде и уже давно. Так стали именовать "Славу" его подопечные, найдя очень верный тон...

...И вот тут кончается детство и начинается очень серьёзное. Хотя... что может быть серьёзней детства?

Поскольку детское движение в тот период в СССР было официально разрешено только в стенах общеобразовательной школы, то существование автономной детской организации воспринималось многими как угроза существующей системе (между прочим, изначально пионерская организация задумывалась, как ОТДЕЛЬНАЯ от школы и "отцы-основатели" настойчиво предупреждали об опасности слияния этих двух сущностей, так что Крапивин тут ничего нового не выдумал!). Было несколько попыток сверху прекратить деятельность отряда "Каравелла", но В. П. Крапивину снова и снова удавалось отстоять организацию. Его и его мальчишек надёжно защищает всесоюзный журнал "Пионер", а в 1965 году "Каравелла" получает статус отдельной пионерской дружины и пресс-центра.

И всё-таки нервов было сожжено немало. Забавно, что против "Каравеллы" выступали в странном союзе местная "общественность", местная шпана и местные власти. Поневоле подумается: может быть, дело тут в неуживчивости руководителя и в том, что он учил своих ребят чему-то "неправильному"? Ой, осторожней. В таких случаях самое наглядное и очевидное — оно и самое неверное одновременно.

Дело было не в неуживчивости. А в словах из клятвы "Каравеллы":

"Я вступлю в бой с любой несправедливостью, подлостью и жестокостью, где бы их ни встретил. Я не стану ждать, когда на защиту правды встанет кто-то раньше меня."

Мальчишки — поразительно! — верили этой клятве. Может быть, потому что видели — они отлично это замечают, просто не всегда говорят об этом! — что и сам руководитель ВЕРИТ в сказанное. И были верны клятве не напоказ. И не давали взрослым гадить. А ведь взрослые умеют это делать в очень широком спектре: от брошенной мимо урны сигареты до спиленных "благоустройства ради" столетних деревьев и святой уверенности, что право детей — "учиться и помалкивать", а любое замечание с их стороны в адрес взрослых означает, что "сопливые слишком умными стали, пусть подрастут сначала!". Как будто годы кому-то когда-то добавляли ума, совести, достоинства, чести...

Не будучи "профессиональным педагогом", Владислав Петрович Крапивин

ещё в начале 70-х годов ХХ века подметил и сформулировал проблемы детского движения в СССР. Неочевидные тогда почти ни для кого, эти проблемы стали гибельными для пионерской организации Советского Союза и, по сути, для всей системы воспитания детей в СССР.

1. сращивание пионерской организации и школы — снова это то, от чего предостерегали ещё создатели пионерии в 20-х годах ХХ века;

2. засилье в организации женщин, неспособных увлечь мальчишек чем-то интересным и откровенно недолюбливающих любую мальчишескую самостоятельность;

3. "заточка" организации под девочек и карьеристов из мальчиков, подхалимов, трусов и лжецов;

4. уход из пионерии духа решительности, независимости, боевитости, а с ними — уход и интереса к организации у наиболее активных и неравнодушных ребят;

5. формальность всех мероприятий и откровенное неверие самих взрослых руководительниц в произносимые лозунги.

6. взгляд на ребёнка, как на существо, дело которого — хорошо учиться, "помалкивать, когда не спрашивают" и "не лезть не в свои дела".

В 1980-е годы "Учительская газета" публикует цикл статей Крапивина, посвящённых этим актуальным проблемам педагогики. Они были не просто "актуальны", они были смертельны — и ещё не поздно было их лечить!

Но — КРАПИВИНУ НЕ ВЕРИЛИ.

Руководитель одного из лучших (а с середины 70-х годов — одного из очень немногих реально действовавших!) пионерских отрядов СССР оказался в положении почти что изгоя в педагогической среде. Его втихую травили "дамы-наставницы", его книги — подумать только! — изымали из библиотек и уничтожали ретивые "педагоги", которые сами-то ничего детям дать не могли...

...а потом — потом сбылось всё то, о чём он говорил.

О чём он предупреждал.

* * *

90-е годы стали для писателя тяжёлым временем. Фактически развалилась "Каравелла" (отряд, который сейчас существует под этим именем — на самом деле просто бизнес-пародия на настоящую "Каравеллу"), причём виноват в этом был сам Крапивин, отказавшийся от помощи своих бывших отрядовцев, ставших военными — писатель обвинил их в попытках "милитаризовать отряд" и отказался иметь с ними дело, хотя они предлагали помощь, они желали и могли спасти отряд. Наивный, как и многие талантливые люди, Крапивин всегда не любил Сталина и видел в СССР множество недостатков, поэтому сперва радостно принял "перестройку" — но "демократическая Россия", пришедшая на смену Советскому Союзу, оказалась многократно хуже. Владислава Петровича мучили проблемы детей, которым он ничем уже не мог помочь — захлестнувшие страну беспризорщина, детские преступность и наркомания, торговля детьми, их растление, моральное и физическое, казались ему тем отвратительней и ужасней, что взрослые люди вокруг обезумели в погоне за деньгами и властью.

Он продолжает писать — много и активно. Но в его книгах всё чаще повторяются избитые сюжетные ходы, всё громче звучат нотки пацифизма (а местами — и откровенной русофобии!), всё чаще он открыто противопоставляет уже откровенно выдуманных героев "жестокому миру взрослых", идеализируя детей до невероятия. Из реальности, мастером показа которой он был, Крапивин уходит в выдуманные миры...

Многие читатели (в том числе — и автор этих строк) обвинили Крапивина в предательстве своих прежних героев...

...В 2000-х и 2010-х годах Владислава Петровича Крапивина "вспомнили". Ему стали платить высокие гонорары за многочисленные переиздания, наградили несколько раз, дали квартиры в Екатеринбурге и Тюмени, приглашали на форумы, конгрессы и съезды, предлагали читать лекции в университетах... Он выступал в Кремле.

Однако те, ради кого он писал свои книги — дети новых поколений — больше его не читали. Может быть, потому что не узнавали в его героях — себя. А писать по-другому Крапивин не мог и не хотел... И то, что без книг Крапивина не было бы многих современных популярных авторов (таких, как Лукьяненко или Садов — в чём они сами и признавались не раз!), служило очень слабым утешением.

Всю жизнь Крапивин пытался защищать детство и детей — так и там, как и где считал нужным и правильным.

Но детство и дети на его глазах превратились в бизнес-проект.

1 сентября 2020 года

Владислав Петрович Крапивин

УМЕР

"Семиклассник Шурка Полушкин умер за несколько суток до своего дня рождения. Когда осень всё-таки пришла...

Ведь не было уже спасительного лета."

В.П.Крапивин. Лето кончится не скоро.

...А КНИГИ — ОСТАЛИСЬ.

* * *

В марте 2026 года я решил выяснить — а знают ли Крапивина... за рубежом? У нас это сейчас как с Макаренко — постоянно вспоминают, но никто не руководствуется его методами в жизни; во всех списках детского чтения, но никто не читает. Мне было известно, что Владислава Петровича немало переводили ещё "при СССР", причём не только в соцлагере. А как с этим сейчас?

Интернет — великая вещь. Информацию удалось собрать достаточно быстро. И мне хочется привести несколько детских мнений.

На самом деле, ОЧЕНЬ ВАЖНЫХ мнений.

Скажем так: современные зарубежные дети, которые взялись читать Крапивина — уже сами по себе дети необычные, редчайшие исключения. Так что не будем обольщаться. Но всё равно приятно...

США.

"Лётчик для особых поручений". Чарли Коул, 12 лет.

Я читаю довольно много, это у нас семейное, хотя это совсем не популярное занятие в наши дни. При этом я не ботаник совершенно. Книгу я нашёл у букиниста и купил за пустячную цену просто потому, что мне захотелось почитать русского автора.

Книга замечательная. Она не напоминает ничего из нашей литературы. Бытовая книга про приключения мальчишек? Но там на каждом шагу чудеса. Фантастика? Но там дело происходит в совершенно обычном мире прошлого века. Фэнтэзи? Но там нет ничего волшебного (ОТ АВТОРА: в оригинале употреблено слово "волшебная история" — нам трудно понять, что это такое, с нашей точки зрения в "Лётчике..." как раз полно волшебства, сказочного — но это не то! А вот англосаксу ясно сразу, это органичная часть их культуры и "волшебная история" — это НЕ сказка!). Сказка? Там действуют русские сказочные персонажи, но только как второстепенные, а ГГ летает на лёгкомоторном самолёте! Я тоже умею водить такой, может быть, ещё и поэтому я с таким увлечением читал именно главы о полёте ГГ с Лётчиком-мальчишкой. В общем, у нас нет таких книг, по крайней мере, я таких не знаю.