Когда у меня появился выход в Интернет, и я начала осваивать литературные блоги на YouTube, какое-то время для меня было почти нормально принимать то, что принято называть личным мнением, относительно спокойно. Особенно, когда говорили о книгах, о которых я слышала в первый раз. Спустя время я стала замечать, что некоторые высказывания либо кажутся неправильными либо выглядят откровенно натянутыми. Спустя ещё время, когда пересмотрела и переоценила многое, включая подходы к интерпретациям, это самое личное мнение книжных блогеров стало вызывать новые сомнения. Особенно у тех, кто, казалось бы, имеет профильное образование — законченное или не очень.

Интерпретация художественного произведения — процесс крайне неоднозначный сам по себе. Это факт. Искусство — это такая вещь, у которой нет твёрдых критериев, как в точных науках или спорте. Каноны и стандарты всегда плавают, поэтому к нашим дням существует уже устоявшаяся классификация, чтобы оценки хотя бы стремились к объективности. Существует разделение по периодам, стилям, жанрам, культурным и национальным особенностям в зависимости от региона. За прошедшие века выработались какие-то допустимые формы, филология и литературоведение имеют достаточно чёткое представление о том, как и под влиянием чего происходили критические и не очень изменения, однако главная проблема остаётся прежней — каждый зритель или читатель воспринимает то или иное произведение через собственную призму восприятия, а она неизбежно будет искривлена. У всех. И у меня в том числе. Причина проста — личный бэкграунд, накопленная база знаний и понятий, предпочтения, эмоции и привычка к конкретным формулам анализа. У кого-то это всё выстраивается таким образом, что для человека существует только его собственное мнение как некая священная корова, на которую не моги посягнуть. Малейший намёк на то, что это мнение может оказаться неверным — и начинается веселье. Причины вполне ясны, поскольку я сама проходила эти стадии сколько-то лет назад. Сейчас активно учусь не зацикливаться на "нравится — не нравится", а концентрироваться в первую очередь на деталях, фактах и объективных понятиях, от которых уже отталкиваюсь в расстановке оценочных суждений, а не наоборот, как обычно делают под воздействием эмоций. Даже что-то получается. Теперь, время от времени посматривая видео от книжных блогеров, я чаще удивляюсь тому, как уверенно они вещают по поводу книг и их деталей, делая порой странные выводы, будто не умея или не желая видеть другие версии и формы — не менее логичные и обоснованные. И это может подвести человека, для которого название книги звучит в первый раз, и, основываясь на этом самом мнении, он выбирает, с чем провести книжный досуг. Я так прохлопала шанс обзавестись хорошей книгой в бумажном эквиваленте, о чём очень жалею — доверилась блогеру без сравнения с тем, что говорили другие.

Я понимаю — у тех, кто пытается блогингом зарабатывать, не всегда есть время как следует разобраться даже с простой по форме книгой, формат большинство выбирает разговорный в свободной форме, хронометраж тоже часто ограничен, и всего не скажешь. Это ладно, но удивляет другое — то, что некоторые ведут свои блоги годами, а риторика и система оценок практически не меняется. Хотя мне всегда казалось, что со временем что-то должно сдвигаться в ту или иную сторону. Со мной так и вышло. С их аудиторией и посетителями пабликов тоже бывает не проще. Так случалось, что попытки обсудить и предложить свою версию натыкались на агрессивное напедаливание собственной позиции, причём с упорством, достойным лучшего применения. Кто-то бросал всё в одну кучу, кто-то не хотел отказываться от единственного варианта, который с моей точки зрения выглядел как минимум слабовато. Причём делалось это из чистого, судя по риторике, упрямства. Кто-то уже с первого ответа начинал скатываться в агрессию, а то и в оскорбления. С человеком, которого не просто не знает — которого даже в глаза не видит. Я обычно не настаиваю на своей интерпретации — я открыта к диалогу и готова пересмотреть что-то, если мне не хватает каких-то знаний или версия оппонента выглядит интереснее и обоснованнее моей. Мне интересно именно обсуждать — в диалоге может проскочить то, что я вполне могла упустить или запамятовать. Встретить такого собеседника получается не всегда, и это прискорбно. Крайне прискорбно.

Я знаю, что с массовой литературой сейчас ситуация крайне мутная. Много потока не самого хорошего качества, издательства иногда, а где-то даже часто, жмотятся на хорошую редактуру и качественный художественный перевод, в сетевой стали появляться произведения, сгенерированные с помощью ИИ или целиком им. В ВК мне в ленту постоянно кидают рассказы, созданные именно нейронкой, и, случается, мозг пухнет от неисправленных косяков и заезженных формулировок, на которые в первую очередь обращают внимание в комментариях. Однако смысл этих рассказов плюс-минус всегда один — не будь терпилой, имей смелость отстаивать собственные границы и доверяй, но проверяй, чтобы не остаться без штанов. Сейчас это особенно актуально. Если бы не обилие однообразного контента, то было бы терпимо, а где-то даже полезно. Одно знаю точно — я нейронкой пользоваться не буду. Во-первых, не умею — с цифрой у меня отношения довольно натянутые, а во-вторых — писать самой гораздо интереснее. Даже если потом долго придётся что-то поправлять.

При таком обилии материалов какие-то схемы анализа волей-неволей приходят к усреднённому стандарту — так проще и быстрее, когда времени в обрез. Сейчас начинают прибегать к помощи тех же нейронок, но и с ними не всё так просто. Учитывая, что они компилируют ответы на базе самой разной информации в Интернете, пусть и по сложным схемам, однако и они не без греха. Например, когда я задавала вопрос бесплатной из Яндекса по поводу смысла песни "ДДТ" "Где мы летим", то в ответе литературным персонажем (!) была названа реальная историческая личность — царица Клеопатра. Да, та самая. А ещё там был откровенный косяк с упомянутым в тексте названием книги и её автором — "Пьяный корабль" Артюра Рэмбо. Рэмбо стоял в одном перечислении с Клеопатрой и Пьером Безуховым. Наверно, эта нейронка смешала жившего в 19-ом веке реального французского поэта с героем романа Пьера Морреля "Первая кровь" Джоном Рэмбо. Роман был написан и выпущен в 1972-ом году. Понять, что это косяк, можно уже по оригинальному тексту песни — фамилия поэта и название книги стоят рядом в одной строке: "Спит на столе "Пьяный корабль" Рэмбо.". Я эту книгу не читала, но отрывок шёл эпиграфом к одной из глав романа Сэмюэля Дилени "Пересечение Эйнштейна". С платными, возможно, получше, однако когда случился в комментах диспут на эту тему, то в ответе от платной по той же песне тоже нашлась пара странностей. Первая — согласно ей, в песне есть образ дороги, но это враньё — в тексте песни такого слова нет, но оно есть и активно проходит через другие песни "ДДТ" — такие как "Ты не один" или "Далеко-далеко", например. Или в "Пропавшем без вести". Вместо дороги в "Где мы летим" есть движение, но это не одно и то же — "движение" определяет нечто более абстрактное, когда как "дорога" подразумевает вполне конкретное направление. А ещё эта нейронка, упомянув проникновенное исполнение песни Юрием Юлиановичем, ничего не сказала о женском пении, которое слышится более чем отчётливо вторым голосом. Обычно такие вещи важны тоже.

Так что использование нейросетей для скорости отнюдь не всегда идёт на пользу, если слепо верить, не проверяя лишний раз. Особенно, когда начинаются рассуждения о том, что те или иные куски текста называются лишними. Их сравнивают с водой, называют информацией ради информации, среди советов начинающим авторам не раз попадались примеры, как избежать ненужной воды в тексте, чтобы грамотно держать ритм. Безусловно полезные советы, однако они становятся бесполезными, если такой аналитик или критик не видят, что то, что они называют водой, на самом деле является важной частью для понимания текста, обстоятельств или определённого персонажа, а то и нескольких. Подобного рода тексты могут быть как сравнительно сложными так и простыми на первый взгляд. Здесь особенно ценен максимальный багаж знаний и умение читать второй, а то и третий-пятый план если не с первого раза, то хотя бы возвращаясь к книге снова и снова. Здесь я приведу несколько примеров, где то, что может выглядеть водой, на самом деле в книге отнюдь не лишнее. Хотя я часто встречала мнения, что можно было бы и обойтись. Увы, нет — в этих примерах без этой самой "воды" никуда.

ПОРТРЕТ ДОРИАНА ГРЭЯ

Первым пунктом я решила сделать классическое произведение за авторством Оскара Уайлда. И не просто так — мнение о лишних страницах мне высказала знакомая, с которой тогда работали в одном месте. Она в целом отметила, что книга хорошая, но эти самые страницы можно было бы и вырезать — ничего бы не поменялось.

Речь идёт о страницах, заполненных перечислением того, чем Дориан Грэй начал заполнять своё осознанное бессмертие и вечную молодость. Благо богатое наследство позволяло. Поскольку о грязных тайнах самого Дориана помимо совершённого убийства говорилось поверхностно, а то и вовсе намёками — из-за строгой викторианской морали того времени — Уайлд охотнее писал об открытой светской жизни нового наследника.

Мне эти страницы с перечислениями и описаниями никогда лишними не казались, и когда я впервые услышала это мнение, то очень удивилась. Разве? Позднее попалась статья (за что купила — за то и продаю), что когда книга была закончена и даже прошла какую-никакую цензуру, то издатель попросил увеличить текст на несколько страниц. Вероятно, это было связано с особенностями тогдашней вёрстки. Если эта статья правдива, то почему Уайлд заполнил недостающие страницы именно этим? Ведь он мог вставить туда что угодно!

И здесь может быть следующее объяснение. Во-первых, это был один из пиков величия Британии, период колониализма, и в метрополию стекались редкости со всего мира. Кроме того, наука пошла в рост, в обществе, и особенно в высших кругах, многие вещи вызывали искренний интерес, входили в моду. Так почему бы не отразить это на страницах книги, когда просят дописать?! В то время книжный рынок стал расти — читающих людей становилось больше, поскольку набирающая скорость промышленная революция требовала больше грамотных людей. Не все потенциальные читатели могли увидеть всё своими собственными глазами, и книжные описания хоть как-то закрывали этот момент. Кстати, Жюль Верн в этой сфере был одним из лучших.

Второе. Исходя из перечисленных вещей, а потом и поездок Дориана по миру, было бы естественно соотнести их и с течением времени, которое заняли все эти сменяющиеся увлечения. Дориан пытался убежать от совершённого убийства и того, как он поступил с бедняжкой Сибиллой, ему было чем заполнить это время. Изучение и способы раздобыть самые уникальные редкости требовали не только денег, но и опять же времени. Дориан погружался во всё это и до определённого момента даже смог забыть о прошлом, однако оно его всё равно настигло в виде попытки покушения со стороны несчастного брата погибшей. Все эти годы в угаре коллекционирования и зарубежных поездок лишь оттянули конец настолько, что Дориан, дойдя до точки осознания свершённого, попытался уничтожить портрет и тем самым убил самого себя, хотя ранее собирался черпать из этого источника ещё очень долго. Беги — не беги, а от собственной тени не уйдёшь. Описания редкостей и диковинок в контексте времени не просто дополняет общую картину, но и расцвечивает её после мрачных и жестоких эпизодов, даруют свет и надежду на лучшее будущее, а заканчивается всё на ещё более жуткой и трагической ноте. Поэтому эти страницы отнюдь не лишние.

СЭМЮЭЛЬ ДИЛЕНИ

"Портрет Дориана Грэя" — это известный и самый простой пример из тех, что я хотела привести. Сейчас пойдёт вещь посложнее.

Сэмюэль Дилени — это американский писатель-фантаст, лауреат престижных премий Небьюла и Хьюго — в 1966, 1967, 1969 и 1970 годах. Я уже где-то упоминала, что впервые познакомилась с этим автором в промежутке между 12-ю и 13-ью годами — рановато, как сейчас понимаю. Причём первым сборником стала книга, напечатанная в 1992 году в Украине на Головном предприятии республиканского производственного объединения "Полиграфкнига". Получилось, мягко говоря, кривовато — куча опечаток, кое-где кривые строчки, где-то части текста выпадали или были отпечатаны слишком грязно. Для капризного и переборчивого читателя это было бы недопустимо, а для меня главным была вообще возможность читать. Я не знаю, были ли переиздания, или, может, мне достался бракованный экземпляр, однако все эти кривости не смогли исказить сами романы, и я при первой же возможности купила нормальный сборник, выпущенный уже издательством АСТ в 2002-ом году. Там не было одного романа из украинского издания, но было то, что я ещё не читала. Хороший добротный перевод, качественная печать и около 720-ти страниц текста подарили немало приятных часов чтения.

Дилени писал не только фантастику — он пробовал себя и в фэнтези, но эти его циклы я пока не читала, и не факт, что руки вообще дойдут. Одним из компонентов его авторского стиля в прочитанных мной произведениях часто являются пространные монологи описательного характера, в которых даются важные для общего контекста или текущей линии пояснения. Темы самые разные — наука, философия, политика... И что самое удивительное — я в свои юные годы почти всё поняла уже тогда. Кроме узкого списка отдельных моментов, которые легко считываются американцами, а нам большей частью неизвестны, или сложных научных теорий и фактов. Впрочем, по контексту что-то можно понять и так. Из-за этих рассуждений, которые не всегда напрямую привязаны к текущим событиям, кто-то может посчитать, что незачем было тащить это всё в книгу — интересно, но бесполезно. Как те самые страницы из "Дориана Грэя". Однако так будет рассуждать только человек, банально не приученный читать что-то сложнее "Гарри Поттера".

Все эти долгие рассуждения нужны не только для забивания объёма — они несут важную смысловую нагрузку. Даже то, что может быть непонятно в силу скудости знаний, которые обычно дают в профильных вузах. Например, в уже упомянутом романе "Пересечение Эйнштейна" в одной из последних глав главный герой, имя которого переводят как Чудик, разговаривает с другим персонажем по имени Паук о том, что в их мире происходит. А происходят вещи странные и мистические. Паук рассуждает о мифологии, и это самый простой кусок, в котором проводятся параллели между мифами древности относительно нашего времени и мифами более поздними, которые родом из двадцатого века и основаны на биографиях выдающихся деятелей — таких как Элвис Пресли и Ринго Старр, к примеру. Подобными сравнениями оперирует не только Паук — они часть местной культуры сами по себе. Упоминаются некоторые библейские и античные персонажи, говорится о том, что мифы часто противоречат друг другу, и некоторые из этих образов являются отображением того, кем те или иные персонажи романа выступают в текущий момент по отношению друг к другу. Ещё Паук говорил о работах таких учёных как Гедель и Эйнштейн, которые, по его словам, закончили одну эру и начали другую. Согласно пересказу Паука, их работы были отображены в выпуклой и вогнутой кривых, которые в какой-то момент пересеклись, и в этой точке люди достигли венца своего развития — могли свободно летать на другие планеты. Но когда одна кривая вознеслась над этой самой точкой, то её тень упала на опустевшую Землю, куда и пришли предки нынешних обитателей. С тех прошли десятки тысяч лет, от прежней цивилизации остались только руины, и новые обитатели попытались стать людьми, взяв их мифы и их форму, но оказались не слишком хорошо приспособлены к новым условиям, и с течением времени стали наблюдаться определённого рода сложности с воспроизводством здоровой популяции. Мистическая составляющая то ли пришла вместе с ними, то ли имеет какое-то отношение к вселенским законам само по себе, позволив чужакам завладеть новым миром, но часто представляется как нечто пугающее. И речь не о сверхпособностях вроде телепатии или телекинезе — речь о чём-то более глубоком. Это нечто начинает наступать и грозит большими бедами. При этом автор будто намеренно не раскрывает, что это, оставляя нас с персонажами, которые живут в этом странном мире и должны решать, как жить дальше и что для этого нужно делать.

123456

↓ Содержание ↓