Осень Ойкумены. Лаэрт. Глава 10 (продолжение 3)

— Видимо — да.

Плохо. Если он отошел куда-то, по нужде к примеру, то прямо сейчас, может, уже возвращается и вот-вот увидит нас, застывших неподалеку от входа в его казарму, освещенных факелами. И как только увидит, естественно, поднимет тревогу. И почему я не спросил у Хрисы об этом заранее? Туповат? И божественная кровь при этом не в силах помочь! Остается только злиться на себя. А пока...

— Погасить факелы! — прошипел я своим людям. — Уйти в тень подальше от светильника.

Те послушно погасили факелы. Отошли в тень. Мы прислушались. Тишина. Ни шагов, ни окриков. Похоже, повезло — охранник, который должен охранять вход в казарму, по какой-то причине не выполняет свои обязанности. Да, с дисциплинкой у стражей чертогов плоховато. Я бы за такое самое меньшее приказал выдрать нерадивого розгами. Впрочем, в данном случае претензий не имею. Теперь вопрос: как нам разобраться со спящими (я надеюсь) стражами? Стоп! А кто сказал, что начинать разбираться надо со стражниками? Вот же вход в жилище главной жрицы. Надо просто взять ее в заложницы, и все эти монструозные стражи будут хоть танцы исполнять по моему приказу, лишь бы я ничем не повредил их повелительнице. Или не будут? Я быстренько изложил свой план Хрисе. В конце спросил:

— Как по твоему, получится что из этого?

Хриса на миг задумалась, потом ответила:

— Наверное все должно получиться — стражи почему-то буквально боготворят главную жрицу. Не знаю от чего это зависит. Ведь они боготворили мою тетю, когда я в детстве бывала здесь, но когда ее сместили, стали точно так же боготворить нынешнюю жрицу. Видимо, здесь есть какой-то секрет.

— Ладно. С этим секретом можно разобраться потом, — решил я. — А сейчас, вы, — я обратился к Боньяме и его воинам, — стойте здесь и бдите. Если кто-то из казармы полезет наружу, убивайте. Если таковых будет слишком много — отступайте. Тебя, Полидор, это тоже касается. Хриса остается с вами. Берегите ее.

— А ты, эвпатор? — задал напрашивающийся вопрос Полидор. — Что собираешься делать ты?

— А я навещу здешнюю хозяйку. Думаю, для ее пленения достаточно будет одного меня. Зачем пугать красотку?

— Мне это не нравится

Кто это подал голос? Кто это у нас такой бесстрашный — оспаривает мои решения? Это же Хриса! И почему я не удивлен? Ревнует девчонка. Однако права. Как там сейчас жрица? Небось раскидалась на ложе в сонной неге. Опять затяжелело в паху. Ох, не о том думаю, не о том. Ладно!

— Все. Спорить не будем. Делайте. Полидор, на тебе забота о Хрисе.

Сказав это, я решительно направился ко входу в покои главной жрицы Атаны. Щит и копье с собой брать не стал — оставил возле одной из полуколонн портика. При себе только меч на поясе. Меч из черной бронзы. Дорогой, зараза, но зато надежен в бою. Такой не согнется и не сломается в самый ответственный момент. Еще имеется нож в ножнах, прикрепленных у поножа на правой ноге.

Вот и вход. Довольно бодро прошел по коридору — в нем достаточно светло за счет светильника, горящего у входа в покои жрицы. По бокам коридора несколько дверей. Куда они ведут — бог весть? Но вряд ли в спальню здешней хозяйки — узковаты и помещения, которые за ними скрываются, явно совсем небольшие. Там не поставишь большое ложе. Почему-то мне думалось, что ложе главной жрицы обязательно должно быть огромным. Коридор сворачивает направо. Здесь еще одна дверь. Тоже не то — пропускаем. Поворот налево. Ага! Еще вход в самом торце. С большой двустворчатой дверью, распахнутой настежь. В темный коридор из нее льется не яркий свет. Похоже на ночной светильник. То, что надо!

На цыпочках подошел к дверному проему, осторожно заглянул внутрь. Точно! Спальня! Большая, как и предполагал. И в середине, как и представлял, громадное квадратное ложе. Спальню освещает масляный светоч, стоящий на возвышении у изголовья кровати. А на кровати... На кровати, застеленной белоснежной простыней, раскидалась в сонной неге она — жрица. Все как в в моих представлениях! Может, у меня имеется дар прорицания? Раньше не замечал за собой такого, но кто знает? Божественный ихор в крови и не на такое способен. Наверное...

Я осторожно подошел к самому ложу и замер, невольно залюбовавшись. Главная жрица имела привычку спать обнаженной. Как уже сказал, она сладко спала. Покрывало из тонко выделанной шкуры какого-то неизвестного мне животного скомкано и откинуто в сторону. Сама жрица лежала на спине. Правая рука закинута за голову, левая лежит вдоль тела. Левая нога согнута в колене и развернута в сторону, открывая самое сокровенное. Безупречной формы груди вздымаются в такт дыханию. Лицо безмятежно, губы раздвинуты в легкой улыбке, чуть обнажая безупречные жемчужные зубы. В паху закаменело. От вожделения потемнело в глазах.

Я тряхнул головой. Вот ведь наваждение. Определенно жрица обладает недюжиной колдовской силой. Сила эта действует даже во сне. Надо же: я, всегда славившийся хладнокровием и ставивший дело впереди плотских утех, готов плюнуть на все и овладеть этой женщиной прямо сейчас, наплевав на все. А ведь, если подумать головой, а не причинным местом, должен ненавидеть эту тварь, погубившую стольких людей, в том числе и моих людей. Ее пригвоздить бы мечом к этому ее шикарному ложу. Пригвоздить... Хм... Пригвоздить... Пронзить... Вонзить... Покрепче вонзить... Что? Опять? Снова тряхнул головой, отгоняя наваждение, потянулся к мечу. Отдернул руку. Нет, убивать ее тоже нельзя. Она нужна, как заложница. Забыл? Не мудрено... Я вытер пот со взмокшего лба, сделал три глубоких вдоха-выдоха. Вроде очухался и готов действовать хладнокровно. Я нагнулся над ложем, протянул руку, тряхнул спящую красавицу за плечо, сказал негромко:

— Вставай. Хватит спать, красотка.

Глаза жрицы рапахнулись, уставились на меня непонимающе. Потом в них появилось узнавание. Пухлые губы дрогнули, растянулись в легкой улыбке.

— Сын Посейдона, — протянула она хрипловатым со сна голосом. — Ты вернулся?

— Представь себе, — усмехнулся я, выпрямляясь. — Небось, не ждала?

— Нет, — качнула головой жрица. — Но как... Впрочем, с тобой же сбежала эта недостойная. Это она рассказала как попасть сюда. Но где мои стражи? Не убил же ты их всех?

— Пока нет, — качнул я головой. — Но собираюсь. И как раз ты должна мне в этом помочь.

— Я? — в глазах красавицы появилось удивление. — С чего бы?

— Просто, если ты мне не поможешь, то умрешь. Я понятно выражаюсь?

— Куда уж яснее, — после недолгой паузы отозвалась она. Потом добавила. — И что мне делать? — Для начала встать с кровати и одеться.