Как изгибали сталь

Моим друзьям и родственникам с наилучшими пожеланиями от автора

28.05.2015

Олег Северюхин

Как изгибали сталь

Путевые записки офицера

Северюхин Олег Васильевич. Вятский уроженец. Ровесник последней половины XX века. Военный дипломат и переводчик. Полковник в отставке. Служил на советско-китайской, советско-иранской, российско-турецкой и российско-монгольской границах. Работал в администрациях Омской области и города Омска. Писать начал после ухода с государственной службы. Пишет социальную и детективную фантастику, лирические стихи. Живет в Сибири в городе Омске.

Автор рассказывает о жизни провинциального советского общества в начале пятидесятых и шестидесятых годов двадцатого века, учебе в школе, пограничном училище, военной академии, пограничной службе на Дальнем Востоке, в Забайкалье, Средней Азии и Закавказье, военно-дипломатической работе в составе пограничных войск КГБ. Автор был активным участником передислокации первой пограничной части из бывшей советской кавказской республики в Дагестан на каспийскую морскую границу.

Содержание

Предисловие

Глава 1. От автора

Глава 2. Недавно кончилась война

Глава 3. Юнкера

Глава 4. Учкудук три колодца

Глава 5. Об иностранных языках

Глава 6. На Дальнем Востоке

Глава 7. Закавказские мотивы

Глава 8. Каспийский прибой

Глава 9. За Байкалом

Заключение

Предисловие

Тот, кто начнет читать эту книгу, возможно, сразу почувствует скрытую интригу в изложении. А, может, и не поймет. И это тоже не страшно, потому что все здесь изложенное почти что правда, хотя не будет названо ни одного реального действующего персонажа, кроме лиц исторических, без которых никакое действие невозможно.

Также мы будем иметь дело и с неизвестными географическими наименованиями, которые при минимальной мыслительной деятельности можно легко сравнить с реальными географическими точками. И все это будет только догадками живого ума читателя.

Мне приходилось читать немало комментариев к мемуарам советских военачальников и политических деятелей. Всегда находились люди, которые с пеной у рта доказывали, что действие сие произошло, допустим, не 6-го сентября, а 7-го, потому что в этот день у него племяш родился, именины были, и не в 12 часов пополудни, а в 12 часов пополуночи, и часового у штаба звали не Коля, а Вася и вооружен он был не автоматом, а винтовкой и тому подобное. Я думаю, мы обойдемся без таких уточнений.

Мне не пришлось руководить крупными воинскими подразделениями и соединениями в прошлой войне, потому что я родился через пять лет после Победы. Я не командовал полками, дивизиями, округами и "вообще во Всемирном масштабе", поэтому у меня нет и не может быть ссылок на какие-то оперативные документы, директивы и постановления. Здесь будет рассказ простого труженика границы о тех временах и о том, как мы охраняли границу до демократической революции 1991 года, которую пока еще не обозвали Великой демократической революцией или ещё как-то, и как мы жили после нее.

Описываемые мною персонажи могут быть узнаны, хотя я совсем не стремился к этому, и всё найденное сходство будет совершенно случайным.

В книге будет рассказано о событиях с середины двадцатого века и почти до наших дней, происходившие в СССР и в России не как в учебнике, а в виде описания условий жизни и работы людей.

Этот период как-то быстро выпал из памяти нашей молодежи и с нашим уходом это время будет рисоваться в виде огромного темного пятна, потому что о нашей жизни будут рассказывать только публицистические статьи, сводки милицейских происшествий, статьи учебников истории государств, входивших в состав СССР. А ведь мы еще и жили вместе. А то, как трактуется там наша совместная история, это разговор особый.

Отмечу еще одно обстоятельство. В 1991 году я не считал распад СССР величайшей геополитической катастрофой и не считаю так и сейчас. Как пограничник, я даже внутренне радовался этому. Уходила в историю вечная поговорка: дальше Кушки не пошлют, меньше взвода не дадут. Границы России будут проходить по российской территории, и никто не пошлет тебя в глухие пограничные места в Средней Азии, Закавказье, Прибалтике и на-в Украине. Пусть они сами охраняют свои границы, а мы будем охранять свои границы у себя на родине. Мы всегда были там чужими и своими не будем никогда. Это они у нас могут стать своими, но не русские на национальных территориях. Большой национализм более миролюбивый и гуманный, чем мелкий, и он по сути своей более похож на интернационализм. Да и в самой России с этим вопросом не совсем ладно. Посчитайте количество русских граждан и других национальностей в республиках Северного Кавказа, тенденции их численности и выводы сами по себе лягут на белую бумагу без каких-либо научных изысканий и исследований.

Одна женщина в пылу полемики заявила:

— Вам легко говорить, а куда нам деваться с Северного Кавказа?

А куда нам пришлось деваться из национальных республик в 1991-1993 годах? В Россию. Правда, в России каждая зима приходит внезапно и возможная необходимость переселения тоже будет внезапной. Это, примерно, как половодье во многих русских регионах. Каждый год деревни заливает водой, каждый год раздаются вопли о помощи, расходуются большие средства, которых с лихвой хватило бы не строительство домов на возвышенном месте вместо ежегодного преодоления возникающих ежегодных трудностей. Вот и женщине той тоже нужно было бы позаботиться о том, где будут жить ее дети в недалеком будущем.

Тем, кому было некуда податься в России, пришлось оставаться в национальных республиках. Как они там живут? Где как. Одному моему товарищу местное правительство материально помогло уехать из Прибалтики в Россию. Типа, мы вам даже заплатим, чтобы вы покинули нашу республику. Это более цивилизованно, нежели в освободившейся Африке. Дальновидные люди не изгоняют со своей земли людей, которые живут там долго и готовы быть гражданами со всеми вытекающими отсюда последствиями, но это проблемы будущего времени.

Автор внимательно рассмотрит все критические замечания и внесет изменения в свой текст, если он где-то был неточен. Во всяком случае, моя дочь сказала, что все тяготы и лишения мы переносили с юмором. И она права.

И еще одно пояснение, все стихи, принадлежащие другим авторам, я взял в кавычки, а свое как-то не привык "кавычить".

Книга была написана в начале двухтысячных, поэтому некоторые описываемые события выглядят совершенно не так, как мы уже привыкли их оценивать и трактовать, но я специально оставил оценки того времени, чтобы показать, как формировалось и менялось сознание человека, который не собирается оставаться в положении первобытнообщинного человека в грубо сработанных пещерах и не умеющего считать больше пяти.

Глава 1. От автора

Осень. Туман. Моросит мелкий, почти невидимый дождик. По дорожке парка, засыпанной облетевшими кленовыми листьями, не торопясь шел человек в черной кожаной куртке. В руке он держал свернутые в трубку газеты. Достав из кармана куртки пачку сигарет, он ловко вытряхнул одну сигарету и взял ее губами прямо из пачки. Достал спички, резко развернулся, зажег спичку и привычным движением спрятал огонек в "домик" из ладоней. Так прикуривают люди, привычные к ветру, моряки, охотники, рыбаки и военные. Выпустив клуб дыма, растаявший в тумане, мужчина пошел дальше. Было видно, что осенняя погода ему нравится и настраивает на философский или на лирический лад.

Мужчина был не молодой и не старый. Не высокий и не низкий. Не худой и не толстый. Одет аккуратно, шаг четкий, стрелки на брюках как лезвия бритвы, можно безошибочно сказать, что это военный человек. Или бывший военный. О чем он думал, мы не знаем, но можем наверняка предполагать. Любого человека заботит его будущее, даже того, кто включен в число тех, кому счастливое будущее обеспечено всем достоянием государства.

С философской точки зрения, таких людей в стране нашей практически нет.

Президент боится потерять свою власть, потому что потом его будут пинать все, кому не лень и особенно те, кто были приближены. Поэтому власть в нашей стране пожизненная, и смена власти означает собой и смену общественно-политической формации в том или ином виде.

Гарантий нет никаких.

Олигархи думают о прививках им дипломатического или депутатского иммунитета для защиты "праведных" капиталов.

Бизнесмены озабочены тем, как потратить деньги, избежать налоговой инспекции и президентской участи, а также спрятаться от уголовного элемента, который, как и большевики, мечтает все отобрать и поделить, но только между собой.

Правоохранительные органы стремятся выполнить свой долг и не обидеть криминал, с которым стало труднее управляться.

Вся приватизация совершена с помощью ОМОНов и СОБРов.

Под защитой судебной системы советского государства мелкие фарцовщики и продавцы жвачки в одночасье стали владельцами крупнейших комбинатов, которые строил весь Советский Союз.

Бывшие российские и советские граждане, получившие по мановению волшебной руки огромные деньги, стали скупать недвижимость за границей в таких количествах, что забеспокоились страны, где находится это имущество.

Россия стала страной владельцев английских футбольных и американских баскетбольных клубов, самых дорогих яхт и автомобилей, и занимает первое место в мире по количеству самых богатых и самых бедных людей.

Произошел грандиозный розыгрыш лотереи государственной собственности. Все слышат слово лотерея, но никто не слышит слово розыгрыш. Каждому дали по бумажке-ваучеру, но кому-то они принесли деньги, а кому-то даже и на бутылку не хватило.

Народ не знает, кто для них опаснее: организованные правоохранительные органы и силовые структуры или организованная преступность. Последняя хотя бы строго соблюдает свои законы.

Законы есть, но главнее них понятия.

Права человека интересуют только ГАИ-ГИБДД.

Поборники совести потеряли ее во время обстрела Белого дома.

Армия оделась в американизированные одежды от Юдашкина, высота военных фуражек начала превращать пигмеев в великанов, а площадь ее верхнего поля, по-военному — аэродрома — видна даже из космоса и в нее не промахнется ни один уважающий себя "сокол" или другая летающая тварь.

Офицеры получают непонятное денежное содержание с доплатами от партии и правительства и не понимают, что их оклады остались такими же мизерными и по окончании службы они будут получать такую же мизерную пенсию.

Водку стали делать из воды, очищенной фильтрами "Шойгу" по рецепту Грызлова-Петрика.

Все президенты стали корешами, встречаются без галстуков и называют друг друга по имени, не забывая врезать по челюсти неловко повернувшегося партнера.

Аудиенции стали уединенциями.

Россия оставила всех своих традиционных и стратегических союзников, многие из которых только числились в союзниках, получая безвозмездную помощь, и благословила их гуманитарные бомбардировки.

Буквально на днях отмечалась десятая годовщина бомбардировок Югославии авиацией НАТО. А Россия не встала на защиту государства, родственного ей по духу. Даже непонятно, за что сербы любят русских и прощают им многое.

Болгарские "братушки", за которых мы воевали на Шипке и освобождали от османского ига, в двух мировых войнах в качестве благодарности за прежнее воевали против России и сейчас стали такими "братушками", что не приведи господь повернуться к ним спиной.

Благополучные бюргеры и мэны стали забывать о том, что Россия была основой СССР, имела острые зубы и собственный норов, заставлявший относиться к ней, если не с уважением, то с боязнью быть укушенным при проявлении бестактности или враждебности.

Советники и советчики ведут российский народ по бескрайней пустыне рыночной экономики, создавая все условия для того, чтобы к капиталистическому раю пришли самые стойкие и самые приспособленные к борьбе зубами за кусок хлеба.

Народ ждет, когда президенты и банкиры выполнят данные перед обвалом цен или обменом денег обещания лечь на рельсы или обрезать себе по локоть руки.

Как только власть начинает говорить о стабилизации экономики и укреплении рубля, народ начинает запасаться всем необходимым, начиная с соли, спичек, сахара, мыла, круп и обменивать рубли на доллары, укрепляя экономику долларовой зоны.

Выборная власть думает о предстоящих выборах.

Назначаемая власть думает о последствиях этих выборов.

Работающие думают о зарплате, которую могут и не получить.

Ветераны партии и правоохранительных органов мечтают о возвращении того времени, когда, как говорил Андрей Платонов, "с беспощадностью идейного духа можно было держать под угрозой разоблачения дома, села, города, районы, области, края, республики и всю страну в целом".

Неработающие думают о такой работе, чтобы денег приносила вволю и ни о чем не надо было думать.

У безработных угоняют автомашины стоимостью в полмиллиона долларов и из трехэтажных лачуг крадут бриллианты и чемоданы иностранной валюты.

Имеющие машину, дачу и квартиру думают о том, чтобы их не обокрали.

Не имеющие машин, дач и квартир думают о том, чтобы их заполучить.

Дети думают о "Сникерсах". "Сникерсы" ... Стоп! Можно черт знает до чего додуматься.

В стране произошла революция. Сначала она была демократической, и были у нее перспективы для качественного обновления жизни, но большевистская партия не поступилась принципами и вызвала демократическо-пролетарскую революцию. Антибольшевистскую. По аналогии с коммунистами-ленинцами-сталинцами, должно было начаться уничтожение интеллигенции и красного офицерства, как носителей старой государственности. И большевики ждали этого с замиранием сердца.

Вообще-то, нужно было их поразогнать по лагерям и лесоповалам, но они же все садо-мазохисты и превратят себя в мучеников, неизвестно за что репрессированных новым режимом.

Демократы оказались хитрее. Они в три секунды развалили государство, создаваемое веками, и точно так же, исподволь уничтожили интеллигенцию, красное офицерство и армию, экономику, не прибегая к репрессиям. Чего легче прекратить финансирование науки, армии и экономики. Они сами развалятся. Люди разбегутся в разные стороны, а потом, когда страна встанет у края пропасти, закричать на весь мир:

— Отечество в опасности!

А кто его привел на край пропасти? Мы — простые люди, или вы — власть предержащие?

Как Сталин на костях тридцати миллионов жертв стал вождем и учителем всех народов, так и те, кто развалил Россию и предал русских, в мгновение ока оставшихся за границей, стали символами новой демократической государственности.

Дракон старой власти выщипнул из себя несколько перышек, выкинул серп и молот и стал новым орлом с растопыренными по-польски крыльями, с державой и скипетром в когтях и тремя царскими коронами над двумя головами, к красному знамени добавил белую и синюю полосы и запел как бы новый гимн одного и того же трижды автора на старую музыку.