Острова-26. Вместо эпилога

Глава двадцать шестая. Вместо эпилога

Девять дней после прилёта верховного мага архипелага Вечных...

...Рагна сидела на камне, который ей прикатили от скалы. Но сидела не близко к волнам, а чуть дальше от самой скалы. Как смеялись Диней и Митика (брат Сэлмы), нашедшие его, камень должен находиться там, где его не смоет в следующий шторм. Любой. Магический или настоящий — морской.

Странно, но все разговоры с юным магом о скором побеге затихли словно сами собой, как только драконы Вечных с архипелага скрылись в высокой синеве. Впрочем, это и понятно: закрутило, завертело делами на скале так, что не продохнуть.

Надо было каждый день заставлять уставшего от событий и боли Эйдана заниматься самолечением. Рагна однажды сказала ему в сердцах:

— Не умеешь других лечить, но ведь себя можешь! Делай!

Надо было лечить ожоги Динея и Роара — последнего в основном, потому что маг-то привычно носил все свои обереги, а бывший пират подзабыл думать о них за время своей разгульной вольницы. Всё надеялся только на магические татушки.

Надо было откормить работников так, чтобы они не валялись после раскопок на месте, обессиленные, а шли в залу при кухне сами, без магического принуждения.

Надо было продолжить исцелять Мюринн, которая уже несмело выходила на драконью площадку и время от времени поднимала крылья, чтобы похлопать ими — и прислушаться, окрепли ли они. Последнее ведьма, конечно, придумала, но ведь...

Надо было следить за драконьими птенцами, потому как выжившие из Большого мира побаивались их, а чёрные хищные птицы уже не агрессивным налётом, а украдкой проверяли остров и драконью площадку, не остались ли маленькие драконы без сторожей.

Впрочем, маленькие... Эти гуси... э-э... эти птенцы за десять дней выросли так, что на руки уже не возьмёшь. Аппетит-то у них — каждому бы такой. Но пока что всё равно были беспомощными перед крылатыми хищниками, поскольку двигались не слишком поворотливо. Детки же — как насмешливо обзывала их Рагна... Впрочем, огонь они уже пытались выпускать довольно-таки сильный, да и на крыло вставали. Пытались.

Ведьма любила смотреть, как каждое утро Арнас ведёт всю драконью стаю на противоположный берег — туда, куда теперь спуститься невозможно по той крутой тропе. Спустятся по лестнице, а потом бегут на другую сторону острова. Зрелище — то ещё: впереди изо всех сил — хохочущие Арнас и Лунах, за ними с нетерпеливым клёкотом — маленькие драконы, уже похожие не на гусей, а на пятимесячных телят, только почему-то с крыльями, которыми хлопают, заглушая шум прибоя... Здесь-то, возле крутой тропы, которую Митика обещал когда-нибудь сделать снова удобной для спуска, Рагна и попросила мужчин выкатить камень, чтобы следить за "малышнёй".

Диней продолжал тренироваться в магии, постепенно укрепляясь в ней. Ведь тренировался он не абстрактно, а помогая и родному брату Сэлмы, и её двоюродным братьям (обнаружилось, что здесь две семьи) — в раскопках старинного замка Вечных. И братья были благодарны ему, потому как уже поняли, что выкапывают настоящий замок, в котором будет жить сестра. И благодарны потому, что им после магической обработки помещений, забитых землёй, оставалось не раскапывать помещения от слежавшейся земли, а лишь выносить её из помещений замка. А заодно приглядываться, где будут жилые помещения для сестры — будущей владелицы этого замка, и для них самих: как выяснилось, братья собирались чуть позже сплавать на земли Большого мира за невестами, но жить — здесь. Впрочем, два брата. Один-то из кузенов уже присмотрелся к Доминике, а та — к нему, единственная среди них не принадлежавшая к большой семье Сэлмы. Чуть позже Рагна выяснила, что та, погибшая женщина была тоже частью большой семьи, сбежавшей от ужасов чумы и попавшей на остров Вечных...

Дед Сэлмы оказался корзинщиком. Едва только пришёл в себя, отъелся и понял, что они здесь надолго, но чума им больше не грозит, как повадился бродить по сосняку.

Рагна из любопытства сходила с ним несколько раз — пополнить свои запасы трав и прочего для целебных зелий. Сосняк как для неё, так и для деда оказался золотым дном: и она нашла многое из необходимого, и дед Сэлмы вернулся домой с охапкой лозы. А через несколько дней охотники: Диней, Роар и кое-кто из мужчин-работников — получили громадные и лёгкие корзины для переноски разрубленной добычи с берега в замковые руины. В отличие от котлов, эти "сосуды" не добавляли тяжести к весу мяса — к радости охотников.

Эйдан уже видел, что два птенца не поддались его магии подчинения и уничтожения в памяти маленьких драконов образов их друзей — Арнаса и Лунах. Но помалкивал, не стараясь больше наводить на птенцов заклятия, отделявшие их от друзей.

Женщины, Сэлма и Доминика, не сразу поняли, что Рагна не хозяйка замковых руин. А когда поняли, всё равно почтительно относились к ней. Ведьма предполагала, что их отношение к ней складывалось из того, как она сама вела себя с настоящими хозяевами острова. Про братьев Вечных женщины, как и остальные, уже знали. Правда, пока понимали почти единственную отличку их от обычных людей: братья — сильнейшие маги, использующие сказочных драконов в качестве ездовых животных.

Возможно, именно поэтому все прибывшие из Большого мира с почтением смотрели и на детей, игравших с маленькими драконами.

Когда Рагна узнала, что мужчины хотят "сплавать" за невестами в Большой мир, она с недоумением спросила у Сэлмы:

— Между мирами сейчас сильнейшая магическая граница, за которую проникнуть трудно. Как мужчины собираются это сделать?

— Мой Роар пообещал, что сумеет переправить всех туда, куда надо, — безмятежно ответила женщина. — Он что-то говорил о расщелинах в той границе. Я-то не поняла, но он сам сказал, что много лет назад воспользовался этими расщелинами, чтобы сбежать с острова. оар пообещалРоар

Ведьма, в недоумении, хотела было спросить, как же Роар сейчас-то сумеет найти эти расщелины, если границы миров сомкнулись достаточно плотно. Но положилась на то, что Роар уже вставал — после исцеления его ожогов — и выходил к морю, а значит, всё же знает, о чём говорит.

Присутствовавший при этом разговоре Диней после уверенных слов Сэлмы приподнял бровь и тихо удалился. Насколько поняла Рагна — узнавать подробности о пересечении границ у самого Роара.

Ещё одно маленькое наблюдение. Сэлме понравилось удобное платье, сшитое из нижнего белья, найденного внутри традиционных платьев женщин Вечных. Но однажды Рагна нечаянно застала её, после того как женщину Роара убедили, что в будущем очищенный замок будет чуть ли не её собственностью. В каминной комнате, где Рагна и Доминика создавали платья из того, что нашлось, Сэлма стояла одна. В её руках находилось то самое бархатное платье, украшенное драгоценностями. И Сэлма смотрела на него с робким интересом — кажется, примериваясь к роли будущей же хозяйки замка.

Много сил забирали сами замковые руины. Отвоёвывали помещение за помещением, освобождая их не только от земли, но и от порушенных переборок между ними, от сломанной мебели. Последнюю не выбрасывали: дед Сэлмы не разрешил, цепко приглядываясь к обломкам. И Рагна надеялась, что он не только мастер плетения корзин, но и может придумать что-то сделать из древесного лома.

Уже не так торопились, освобождая замок от земли. Эйдан притих, больше занимаясь собой и Мюринн. И Рагна часто видела его на краю обрыва при драконьей площадке, когда он всматривался в ту самую границу между мирами. И улыбалась сама, завидя, как лёгкая улыбка смягчает его лицо.

Двое всматривались в горизонты.

Но, если Эйдан успокоенно созерцал границы миров, то Арнас всматривался в морские просторы с другой стороны острова. Там, где наверх вела та самая крутая тропа, по которой теперь ходить пока было нельзя. Но этот берег мальчишка полюбил — на первый взгляд. На второй... Он частенько вставал в волнах и будто вглядывался в морскую даль, не обращая внимания на островных стражей, которые сразу начинали волноваться, чуть только чуяли в воде чужой запах... Впрочем. Какой тут чужой, если в последнее время Арнас наводил ужас даже на братьев Вечных, плавая не просто рядом с опасными островными стражами, но играя среди них или с ними в прятки — магические, или в догонялки. Диней, следивший за ним в эти мгновения, то и дело замирал, тая дыхание, а то и выдыхал, когда мальчишка приплывал ближе к берегу. Ведь Арнас умудрялся прятаться от морских чудовищ на такой глубине, что даже его магический след терялся в воде...

Но часто Арнас (точнее — каждый день, в каждую прогулку) стоял на берегу, всматриваясь вдаль.

Сначала Рагна не понимала — почему.

Подсказал Диней.

— А ты взгляни иначе. Увидишь, что он делает.

Иначе — следовательно, магическим (или, в её случае — колдовским) взглядом.

Когда разглядела, что делает Арнас, похолодела от той силы, которую мальчишка использовал. Нет, она так и не догадалась, что происходит. Как не понял этого Диней. Как не сумел понять Эйдан, которого она однажды попросила посмотреть на Арнаса. Не понял мальчишку и прадед братьев.

Все твердили одно: Арнас рассылает по всей морской поверхности магию, чья цель непонятна. Он будто бросает её — веером по волнам до далёкого горизонта. А потом стоит и чего-то терпеливо ждёт. Пока его не позовёт Лунах — поиграть с маленькими драконами. На зов девочки он отвечал немедленно — и будто забывал о своём странном наблюдении. До следующего раза.

Один раз Диней задумчиво предположил:

— Может, Арнас надеется, что он всё же остался не единственным представителем морского народа?

— Если так, хорошо бы его надежды сбылись, — вздохнула ведьма, в то же время с тревогой думая о Лунах.

Арнас-то уверен в том, что девочка должна быть с ним рядом. Всегда.

...Она сидела на камне, подставляя лицо ветру, который пропах рыбой и водорослями, подгнившими "дарами" моря, выброшенными на берег. Было так тихо, что хотелось закрыть глаза и подремать... Короткое движение рядом заставило взглянуть, кто подошёл. Диней. Он постоял рядом, а потом уселся у её ног на мелкий камень, не глядя на неё, но уставившись на море. Наверное, мерный всплеск волн тоже утихомиривал его, потому что, прислонившись к камню сбоку, он прикрыл глаза...

Арнас, по своему обыкновению, отошёл от стаи маленьких драконов и стоял, посылая по морским волнам нечто магическое... И в полудремоте Рагна подумала, что он вряд ли ищет оставшихся из своего народа. Скорее — он подаёт знак: он жив, он здесь, недалеко... И даже в дремотном состоянии ведьме стало любопытно, сумеют ли откликнуться те на его зов...

Крик с высоты сначала показался сигналом к опасности. Неужели снова появились чёрные пернатые хищники?!

Ведьма и маг вскочили, с тревогой глядя в небо и над островом.

Нет. Никого и ничего.

Но почему кричит Эйдан? И что он кричит?!

— Я к Арнасу! — взволнованно предупредил Диней — и окаменел, глядя на мальчишку, который стоял в прибрежных волнах, словно изваяние.

Рагна машинально проследовала по застывшему взгляду Динея. И сжала в руках нож, машинально же вынутый из набедренных ножен.

Арнас продолжал стоять в волнах на безопасном расстоянии от островных стражей. Хотя стражи им сейчас не интересовались. Они с силой всплёскивали воду, мотаясь вокруг нескольких странных фигур, бредущих к берегу, но почему-то даже не старались к ним приблизиться Морские чудовища словно злились на странных "гостей", потому что те шли, не обращая внимания на них, не боясь их...

Выходили из воды. Рагна, не замечая, что открыла рот, считала: "Трое, четверо, пятеро... семеро..." Семь фигур появилось из воды...

Уши заложило от напряжения, но даже так ведьма вдруг расслышала далёкие крики. Мельком огляделась. Как и Диней, который заспешил было к Арнасу.

Лунах стояла на берегу, сжав руки на груди. Примолкшие драконьи птенцы сгрудились вокруг неё, вопросительно тяня головы на длинных шеях к мальчишке в волнах.

Слева бежали оба брата Вечных, а за ними, чуть поотстав — вся семья Сэлмы и её родичей.

А потом взлетела вода...

И в замкнутых границах её остались только Арнас и Лунах с дракончиками. И к ним продолжали спокойно идти люди из моря. Все семеро. Мокрая одежда облепляла каждого из них, но, едва они очутились на мелкой воде, присмотревшись, можно было заметить, что у всех семерых внизу, на щиколотках, и наверху, на локтях, топорщится полупрозрачное нечто.

Догнавшая Динея, ведьма услышала его растерянное, сказанное вполголоса — в пустоту с подвывающим ветром:

— Плавники?

Вставшие полукругом перед Арнасом, семеро поклонились ему. Мальчишка стоял, не двигаясь.

Добежавшие до водяных границ Вечные и люди из Большого мира, остановились, ошеломлённые: пройти странную границу они не сумели. Опустив руки, они принялись наблюдать за странной встречей в воде. А что ещё оставалось...

Арнас огляделся лишь раз. Позвал:

— Лунах!

Было видно, что девочка не сразу решилась подойти к нему. Но, робея, она всё же потихоньку приблизилась к Арнасу. А дойдя, быстро схватила его за руку, будто стараясь удержаться на чём-то не вполне твёрдом. Чуть не шарахнулась на берег, когда семеро склонились перед нею. Видно было, что Арнас что-то сказал девочке, и та вновь встала ближе к нему... Больше мальчишка не обращал на неё внимания, а что-то рассказывал тем высоким семи фигурам, которые внимательно слушали его. А когда он закончил рассказ, все семеро повернулись в сторону Рагны и Динея, после чего разом поклонились и им. Диней помедлил и поклонился в ответ, в то время как растерянная Рагна не сообразила даже кивнуть тем.

А всё потому, что Рагна почувствовала: её сердце разболелось так, что вот-вот разорвётся! Неужели... Неужели мальчишка прямо сейчас заберёт с собой Лунах и уйдёт вместе со своими сродниками — если это они, конечно. Но семеро продолжали разговаривать с Арнасом, и он высился неподвижно. И... Рагна вдруг вспомнила — и счастливо чуть не засмеялась со слезами на глазах! Он обещал забрать "своих" драконов, но не позвал их, как позвал Лунах! Значит...

Семеро постояли ещё немного, явно слушая мальчишку, а потом не то чтобы поклонились снова, а кивнули. Их предводитель, самый высокий, явно что-то сказал и мальчишке, и девочке, и все семеро развернулись, чтобы степенно, не торопясь, уйти в морские волны, продолжая непонятно чем и как отпугивать от себя островных стражей.

Когда они скрылись в тёмных глубинах, водяные стены-границы упали так резко, что вода брызнула в стороны. Даже Вечные отшатнулись. Что уж говорить о людях из Большого мира.

Маленькие драконы как будто сообразили, что теперь к своим друзьям можно подойти без боязни, и с клёкотом и верещанием, хлопая крыльями, бросились к волнам.

Мальчишка и девочка вышли из воды и сели на сухом камне, где тут же пропали, окружённые хлопотливыми драконьими птенцами.

Первым добежал до стаи Эйдан.

— Зачем они приходили?! — резко спросил он, глядя на Арнаса.

— Услышали меня, — пожал плечами тот как ни в чём не бывало. — Пришли.