Две жизни

Казалось бы, ничего не предвещало грозы. Но небо вдруг заволокло тучами, хотя с утра было тепло и солнечно. Как пушечный выстрел грянул гром. Молния ярким зигзагом рассекла небесную темень. И тут же разверзлись небесные хляби, посылая на грешную землю тонны воды.

— Твою ж мать! — вырвалось у Ивана.

Прожив всю жизнь на Урале, сначала в Свердловске, потом — в Екатеринбурге, он терпеть не мог переменчивый уральский климат с его снегами, дождями, ветрами и зимними "минусами". И уж, тем более, ему не хотелось, чтобы дождь замочил его дорогой немецкий костюм и не менее дорогие итальянские туфли.

— Ну, какого хрена я живу на Урале, а не в Аргентине?

Несмотря на всё недовольство Ивана, дождь его не слышал и продолжал усиливаться. Природа словно издевалась.

Чертыхаясь и матерясь, на чем свет стоит, Иван Павлов начал осматриваться. Ему срочно нужно было найти место, где можно было переждать буйство природной стихии, пока он не промок до нитки.

Слева был мост, под которым от дождя прятались какие-то сомнительные субъекты бомжеватого вида. Справа — автобусная остановка, под навесом которой стояло столько народу, что, как говорится, яблоку было негде упасть, а не то чтобы от ливня спрятаться. Зато прямо, через дорогу, располагалось кафе, в название которого Павлов даже не вчитывался. Было это "Ромашка" или "Хризантема", ему было всё равно, лишь бы не подвергать себя испытанию водой и грозой.

Разумеется, Иван Павлов выбрал точку общепита и побежал к ней. Хотя ему казалось, что он довольно-таки лихо перепрыгивал через лужи, ноги он всё-таки промочил и искренне сожалел о туфлях, которые ему всё-таки пришлось "обновить", хотя он этого не хотел.

Когда он, всё ещё матерясь, влетел в кафе, над его головой звякнул колокольчик.

Он ожидал, что сейчас его выйдут встречать и охранник, он же гардеробщик, и администратор, и официанты, но этого не произошло. В вестибюле никого, кроме него, не было. Тогда Иван прошел в банкетный зал. Там негромко играла музыка. И не было ни одного посетителя.

Павлов прошел к столику у окна, повесил на спинку стула мокрый пиджак и уселся на деревянный стул с мягкой обивкой.

Глянул на то, что творится за окном. Ливень не успокаивался. Люди толпились под мостом и на остановке, а по тротуару текли потоки воды, с которыми, как всегда, не справлялась ливневая канализация.

"Вот ведь лошары, — подумал Иван, созерцая мокнущих под дождем екатеринбуржцев. — Могли ведь сюда зайти. Здесь нет никого..."

Под окном сидел большой мокрый пес, похожий на волка. Когда в очередной раз сверкнула молния, пес вздрогнул и в упор посмотрел на Ивана. Словно смутившись, когда их взгляды пересеклись, поджал хвост, прижал уши и скрылся во дворах.

Тут же к Павлову подошел официант — очкарик с козлиной бородкой, с конским "хвостом" на затылке, который так и хотелось чем-нибудь отрезать. Хотелось, но под рукой не было ничего подходящего: ни острого ножа, ни ножниц.

— Добрый день! — Официант улыбнулся частоколом кривых, пожелтевших зубов, и положил перед Иваном меню. — Я рад вас приветствовать в нашем кафе. Что будете заказывать?

— Что?.. — задал сам себе вопрос Павлов, листая меню. Есть и пить алкоголь ему особо не хотелось. Из всего многообразия труднопроизносимых блюд и напитков он решил выбрать чашку кофе, чтобы немного взбодриться и согреться, что тут же и озвучил.

— А какой конкретно кофе вы желаете?

"Твою ж мать!" — раздраженно подумал Павлов, но вслух спросил:

— А что посоветуете?

— Ну... — Официант сложил руки на своей впалой, цыплячьей груди и воздел глаза к потолку. — У нас есть "Арабика", "Робуста", "Мокко"...

— Просто черный принеси с сахаром, — оборвал его речь Иван.

Дело в том, что он никогда не сосредоточивал своё внимание на названиях сортов кофе. Для него всегда был либо черный кофе, либо прочее пойло, которое он никогда не пил.

— Хорошо, — улыбнувшись своими кривыми зубами, официант уже направился было в сторону кухни, но внезапно остановился и посмотрел на Павлова. — А что к кофе принести.

— Твою ж мать, — уже вслух, сквозь зубы прошипел Иван. Его уже начали раздражать и этот официант, и это кафе, в которое он даже не планировал заходить. — А что есть?

— Есть булочки с различными начинками, ватрушки с творогом, круассаны. Есть пирожки с яйцом и капустой, есть...

— Круассаны тащи!

Официант, кивнув головой, удалился.

Павлов облегченно выдохнул.

Ливень за окном не прекращался.

Какой-то бомж, проходя мимо кафе, помахал Ивану рукой. Павлов отвернулся от окна, достал из кармана пиджака мобильный телефон и, пытаясь хоть как-то скоротать время, начал читать новости.

Всё как всегда: убийства, грабежи, ДТП. Только вот ни слова о ливне. Опять синоптики облажались! За что им только деньги платят?

Звякнул колокольчик над входной дверью. Через несколько секунд в банкетный зал вошла женщина в голубом платье с влажными пятнами на плечах. Запах её парфюма сразу же перебил запах кофе и разогреваемых в микроволновке круассанов. Но не это привлекло внимание Ивана. Было в той даме что-то знакомое. Это "что-то" было в её фигуре, походке, прическе. Павлов не придал этому особого значения и продолжил читать новости, которые были такими же серыми, как погода за окном.

Незнакомка, скорее всего, хотела занять место за столиком у стены, рядом с которым стояла комнатная пальма в горшке. Цокая каблуками туфель по мраморному полу, она направилась к столику с пальмой, но внезапно остановилась напротив Ивана.

Когда цоканье её каблуков стихло, Павлов оторвал свой взгляд от экрана телефона и посмотрел на даму.

Лицо её показалось ему знакомым, но Иван был готов чем угодно поклясться, что они незнакомы.

— Что, не узнаешь? — спросила незнакомка, присаживаясь за столик напротив Павлова. Кожаную сумку, которую дама сжимала под мышкой, она повесила на спинку стула.

Голос незнакомки был до боли знакомый, но кто она? И эти глаза...

— Нет, — честно признался Иван.

— Я — Мария Жданова!

— Что? — Павлова как ледяной водой окатили. Он даже подпрыгнул на стуле от неожиданности.

Это была ОНА! Та самая Жанна Жданова, которая когда-то стала его женой и носила фамилию Павлова. Та самая Жанна, которую Иван так любил, но которую потерял по собственной глупости. Та, которая ждала от него ребенка, но связь с которой была утеряна.

Господи, до чего же она была прекрасна!

Когда Иван пристально посмотрел на неё, у него защемило в груди, и мобильный телефон упал на мрамор пола. Ладно, хоть экран не разбился.

— Ты удивлен? — Жанна улыбнулась, продемонстрировав Павлову ослепительно белую улыбку.

Как она так изменилась? Пластическая хирургия? Да, возможно. Но откуда она столько денег взяла? Скорее всего, удачно вышла замуж или бизнес успешный открыла. А вдруг это и не она вовсе, а какая-нибудь мошенница. Проведешь с ней вечер и проснешься где-нибудь в сточной канаве без гроша в кармане.

Чтобы лишний раз не рисковать, Павлов решил задать сидящей напротив него даме только один вопрос, ответ на который могла знать только Жанна. Если ответит, это она. Если нет — пошла на три веселых буквы.

— Расскажи, как мы познакомились.

— А ты не помнишь? — Улыбка вдруг исчезла с лица дамы. — Память отшибло?

— Расскажи! — настоял Иван.

Между ними вдруг возник официант с подносом и поставил перед Павловым чашку кофе и тарелку с двумя круассанами. Вопросительно посмотрел на ту, которая выдавала себя за Жанну.

— Мне принесите бутылку белого сухого вина и профитроли.

— Хорошо, — официант сделал запись карандашом в блокноте и отошел от столика.

Дождавшись, когда он скроется за шторой, отделяющей кухню от банкетного зала, дама, отдаленно похожая на Жанну, подалась вперед.

— Дело было летом. У нас были каникулы. Я выхожу из подъезда и вижу, как твоя собака гадит на клумбе прямо в цветы, которые я лично посадила и ухаживала за ними. Мне это не понравилось, и я начала орать и на тебя, и на твою собаку... Люси её звали. Небольшая такая, без хвоста... А ты тогда сказал, что Люси не гадит, а удобряет мои цветочки. Что они потом будут больше и ещё красивее. Мы разговорились с тобой, потом пошли гулять по району с Люси. Ты даже разрешил мне вести её на поводке. Вот так и началась наша дружба.

Черт побери, это было правдой! Это могла знать только Жанна. И только она могла помнить карликового пинчера Люси и обгаженные ею цветочки. Только так они познакомились в первой жизни Ивана, в первой развертке событий. Была потом и вторая жизнь. Только как о ней рассказать Жанне? Она же никогда в это не поверит, сочтет его больным на всю голову. И сегодня, похоже, судьба-злодейка хочет дать ему, Ивану-дурачку, очередной шанс на то, чтобы быть с Жанной, снова создать с ней семью. Ведь не бывает же ничего просто так, да? А если учесть то, что Жанночка очень преобразилась в лучшую сторону, этот шанс лучше не упускать. Тогда можно ухватить за хвост Жар-птицу и сорвать джекпот. Главное — не вспугнуть Жар-птицу и ничего не испортить. Тогда, быть может, жизнь наладится. Но как рассказать Жанне о том, что жизнь — как поток воды, льющийся за окном по асфальту? Поток, который в зависимости от обстоятельств может потечь прямо или налево, или направо. А мы всего лишь песчинки в этом потоке, который тащит нас куда угодно, и мы ничего изменить не можем.

И тут Жанночка, действуя в соответствии с законом подлости, задала тот самый вопрос, которого Павлов так боялся в силу того что не знал, как ответить на него, чтобы не упасть лицом в грязь:

— И где ты был всё это время, все эти годы? Я ведь уже что только про тебя ни думала. Я думала, что ты сидишь за убийство, что ты умер, что у тебя новая семья...

Снова появился официант с кривыми зубами, поставил перед Жанной бутылку вина и круассаны. Налил вино в красивый бокал. Однако, как только он решил скрыться в своем убежище за красной шторой и даже уже направился к нему, пронзительно зазвенел колокольчик над входной дверью. Официант остановился и замер. Прошло, наверное, с полминуты, которые Ивану показались вечностью, и в банкетный зал вошел седоволосый господин, похожий на голливудского актера, имени которого Павлов, как ни силился, вспомнить не смог. Несмотря на ливень, льющий снаружи, на идеально выглаженном, дорогом костюме пожилого мужчины не было ни одной капли воды, хотя должны были быть. Черт с ним, с актером, Иван не мог вспомнить даже имени этого человека, хотя он знал его, они общались. Хотя лучше бы этого общения не было.

— Ну, здравствуйте, друзья мои! — Мужчина улыбнулся, разведя руки в стороны.

За окном бахнул очередной раскат грома, сверкнула молния. В тот момент глаза мужчины сверкнули дьявольскими красными огнями. И Павлов знал, что это не игра света и теней. И молния тут ни при чем.

Сделав пару шагов, седоволосый господин бросил взгляд на официанта.

— Ты чего стоишь? Неси две бутылки лучшего коньяка и самые изысканные закуски. За всё я заплачу.

Официант исчез за шторой. А мужчина направился к столику, за котором сидели Иван с Жанной.

— Белозар, — сорвалось с сексуальных губ Жанны. — Подумать только!

Точно! Его звали Белозар. И, если бы ни Жанна, Иван ещё долго бы напрягал свою память. Шутка ли дело, столько лет прошло с их последней встречи! И ведь Павлов часто представлял их следующую встречу, но не думал, что она будет такой, при столь странных обстоятельствах. Подумать только, столько совпадений: ливень, вызвавший незапланированное посещение кафе, встреча с Жанной. И тут заходит он! Явился, не запылился. О том, что эту встречу подстроил именно Белозар, Иван не сомневался. Таких совпадений не может быть. Такое только в кино возможно, но не в реальной жизни.

— Не предполагал, что вы знакомы, — вполголоса произнес Павлов, бросив взгляд на Жанну.

— А вот это что? — Жанночка обвела ногтем с модным маникюром свой идеальный подбородок, который когда-то ей не нравился из-за его "неженственности" и приложила руки к своей новой груди, на которую можно было смотреть так же долго, как на горящий огонь, как на то, как другие работают, а также на то, как бухгалтер отсчитывает зарплату. — Ты думаешь, оно само всё приросло, да?.. Конечно, без помощи Белозара всего этого не было бы!

Подойдя к столику, старый знакомый тут же занял стул между Павловым и Жанной. Иван при этом ощутил, как крышка стола увеличилась в размерах и уперлась ему в живот. Чтобы избавиться от неприятного давления, Павлову пришлось отодвинуться от стола.

— Какого хрена, Белозар? — выдавил из себя Иван. — Ты же обещал, что будет всё хорошо, а получилось...

Договорить он не смог, так как какая-то неведомая сила вдруг сдавила его грудь. Он не мог нормально дышать, куда уж там — говорить!

Слава Богу, продолжалось это несколько секунд. После чего Иван снова смог дышать.

А Белозар, как ни в чем не бывало, сначала посмотрел на Жанну, потом на Ивана. Лицо его при этом озаряла лучезарная улыбка.

— Ну, — он вздохнул. — Насколько я понял, вы оба осознаете, что вы меня знаете. Причем, знаете много лет. Вы оба в свое время стали моими клиентами. И я, как смог, помог вам. Могу поклясться именами своих предков, что я очень старался. Но так как клиентов у меня много, и за каждым из вас я уследить не могу, я бы хотел, чтобы каждый из вас рассказал мне историю своей жизни. И, главное, что бы вы рассказали мне, в какой момент вы встретили меня. И что в вашей жизни после этого поменялось. Итак, начнем с тебя, Иван! Ты же мужчина!

Ну, подумалось Ивану, Белозар спас ситуацию. Красавчик! Сейчас не придется ничего придумывать, врать Жанне. Просто нужно будет рассказать ей всю правду от начала и до конца. А дальше — как карты лягут. Но то, что она ему поверит — к гадалке не ходи.

Тут же к столу подбежал кривозубый официант с "хвостом", выставил на скатерть коньяк и тарелки с закусками, названий которых Павлов даже не знал, так как ранее ничего похожего не видел даже в "Книге о вкусной и здоровой пище".

— Ну... — Павлов кашлянул в кулак, чтобы прочистить горло.

— Подожди, — Белозар остановил его жестом руки, разливая по бокалам коньяк. Бокал Жанны с вином всё ещё был нетронутым. — Я предлагаю выпить за встречу.

— Хороший тост, — Жанна подняла свой бокал. — Не оригинальный, но хороший.

После того, как с громким звоном соприкоснулись бокалы, Иван обвел взглядом Белозара и Жанну, на мгновение задержавшись на её обновленной груди, и начал свой рассказ:

— Ну, так-то из меня рассказчик вообще никакой, но я расскажу. В детстве мы с Жанночкой жили в одном дворе, в соседних домах. Я много раз видел её, но мы с ней не общались. Начали общаться только после того, как моя собака нагадила на её клумбу. Тогда же выяснилось, что мы учимся в одной школе, в одной параллели. Мы подружились, начали гулять вместе. Играли в разные подвижные игры, катались на велосипедах. К этим играм со временем стали подключаться подруги и одноклассники Жанны. Мы играли в пионербол, в футбол, в казаков-разбойников. Но это было летом. Зимой мы катались на лыжах и на коньках, играли в снежки. Пару раз я дрался с одноклассниками Жанночки... Понятное дело, ни столько из злости, сколько от желания произвести на неё впечатление. Она ведь была красивой девочкой. Наши родители дружили. Я любил заходить к Жанне в гости, где мы играли в шахматы, в карты и в шашки. От пацанов я часто слышал: