"Маскарад в Лоди" (Мир пяти богов 4)

Лоис Макмастер БУДЖОЛД

МАСКАРАД В ЛОДИ

МИР ПЯТИ БОГОВ 4

Перевод: Н.П. Фурзиков

В приморском островном городе Лоди, в ночь маскарада перед празднованием дня бога Бастарда, Пенрик и святая Чио разыскивают найденного в море и сбежавшего из приюта человека, в которого вселился безумный демон. Они догоняют беглеца, избавляют его от демона и возвращают ему память, попутно разоблачая его попутчика как вора и незадачливого убийцу. И для полноты впечатлений от праздника бога беспорядка Чио в шутку сталкивает Пенрика в воду!

Клерк курии вытер каплю пота с кончика носа, прежде чем она успела упасть и запачкать страницу. — Что может быть хуже, — простонал он, — чем переписывать письма в Лоди в разгар лета?

— Резать трупы в Мартенсбридже в разгар зимы, — машинально ответил Пенрик, и тут же плотно сжал губы.

Старательный, хотя и разгоряченный клерк остановился и уставился на него. — Что? Ты делал это? ...Это из-за твоей магии? — Он слегка отстранился, как будто подозревал Пенрика и его демона-резидента в тайном полуночном ограблении могил.

— Занятия по анатомии для учеников в приюте Матери, — быстро пояснил Пен. — В основном, наши материалы были пожертвованы благочестивыми людьми. — Плюс время от времени городская стража передавала неопознанные, невостребованные тела. Те, что каждую весну вылавливали из тающего озера, были самыми худшими, хотя и поучительными.

— О. Я и не знал, что ты тоже был студентом-медиком, ученый Пенрик.

— Я преподавал, — отмахнулся Пен от этого замечания. Это была не та тема, которую он хотел бы развивать. Или призвание, но этот разговор был окончательно завершен еще в Мартенсбридже. Огромный горный хребет теперь стоял между ним и его прежними неудачами, и он был благодарен за это. Мертвые не огорчали его, а вот умирающие огорчали. — Это оказалось слишком сложной задачей для моих рук, и я бросил ее.

Тихое рычание Дездемоны напомнило ему, что заниматься самобичеванием по этому поводу ему тоже было категорически запрещено под страхом демонического порицания. Поскольку бестелесная демон, наделившая его способностями храмового волшебника, в течение двух столетий, прежде чем попасть к Пенрику, последовательно населяла десять разных женщин, она превратила упреки в форму искусства.

Так, так.

А также нытье, добавил он.

Веди себя прилично, или я испорчу и твою страницу тоже.

Что, как скучающее порождение хаоса, она вполне могла сделать, во многих отношениях. Его губы дрогнули, и, странно обрадованный, он вернулся к последним строкам своего перевода.

Клерк был прав. Полгода назад, в Мартенсбридже, Пену пришлось бы жечь дорогие дрова, чтобы так хорошо обогреть свои покои, но влажная вонь, проникавшая через окна, выходящие на канал, делала жару в Лоди еще более гнетущей, когда ее не разгонял морской бриз. Его собственное перо скрипело, когда он перевел последние строки письма с вилдийского оригинала на адрийский язык для глаз верховного жреца и для архивов, затем передавая его клерку для копирования.

На этом утренняя стопка была закончена. Как оказалось, в ней не содержалось ничего слишком важного или срочного. На сегодня, как он надеялся, все.

Бесполезная работа, фыркнула Дез. Работа ради работы. Пустая трата наших талантов.

Говори за себя. Я нахожу это успокаивающим. Хотя он с нетерпением ждал дня, который можно было бы посвятить своим личным проектам, включая бесплатное посещение храмовой библиотеки, которую он изучил далеко не полностью за четыре месяца своего пребывания во дворце курии. Пенрик почистил перо и потянулся.

Завтра знаменитый фестиваль "День Бастарда" в Лоди, проворчала Дез, и ты хочешь провести его взаперти? Приготовления и встречи в самом разгаре!

Итак, все люди выйдут и оставят меня в покое, с надеждой представил себе Пен. Хотя завтра вечером у него были общественные обязанности в свите верховного жреца; церемонии, посвященные пятому богу, должны были включать в себя пир и комический маскарад, а также пение хора принесших храмовые обеты кастратов, которое, как говорили, было неземным. Он ожидал этого с большей теплотой.

Он отобрал те письма и их переводы, которые на самом деле требовали личного внимания его господина, и, сердечно кивнув, поднялся, чтобы предоставить разбираться с остальным самому старшему клерку, который в любом случае не хотел бы, чтобы демон беспорядка находился рядом с его файлами. Пен прошел по залам, украшенным прекрасными благочестивыми картинами и гобеленами — по большей части благочестивыми, поскольку предыдущие поколения прелатов отличались разнообразием вкусов, — и спустился по мраморной лестнице к личному кабинету верховного жреца Огиала.

Дверной проем был открыт, чтобы устроить сквознячок. Пен воспринял это как приглашение постучать по косяку и просунуть голову внутрь. Седовласый Огиал, спасаясь от жары, снял свою пятицветную мантию, повесил ее на крючок на стене и в одной рубашке сидел за письменным столом. Мирянин-дедикат в грязном зеленом плаще ордена Матери встревоженно топтался у его локтя. Паренек поднял глаза и судорожно сглотнул, когда Огиал жестом пригласил Пенрика войти.

— Вилдийские письма, ваша светлость, — пробормотал Пенрик и положил их на стол.

— А-а. Спасибо. — Верховный жрец коротко проглядел их, затем откинулся назад и, прищурившись, посмотрел на Пена. — Какие у тебя были планы на день, ученый Пенрик?

Обрати внимание на прошедшее время, мрачно подумал Пен, но собрался с духом: — Какие бы обязанности вы ни возложили, еще немного перевода книги ученой Ручии, а потом в библиотеку.

— Ха, я так и подозревал. — Огиал улыбнулся с отеческим видом, унаследованным от его раннего обучения в ордене Отца, прежде чем он поднялся по иерархической лестнице к более широким обязанностям. — Это твой первый фестиваль Бастарда в Лоди, и ты — жрец Его ордена. Тебе не следует пропускать его. Возьми выходной на остаток дня, выберись из этой затхлой курии и посмотри, как наш город чтит избранного тобой бога. Но сначала...

Я это предвидела, пробормотала Дез.

— Дедикат Теби передал мне просьбу главного целителя "Дара моря" — благотворительного приюта для моряков возле северо-западной гавани, как ты знаешь, — прислать храмового сенситива, чтобы осмотреть бедного сумасшедшего, которого недавно притащили на берег рыбаки Лоди. Можно было бы подумать, что проплутать в море, по-видимому, несколько дней было бы достаточно, чтобы свести с ума любого, но мастер Линатас говорит, что он находит в этом нечто более чем странное с точки зрения целителя.

Огиал взял записку и повертел ее в пальцах, показывая Пенрику. Пенрик осторожно взял ее. Четкий почерк мало что добавлял к описанию верховного жреца, за исключением предполагаемого возраста безымянного пациента — чуть за двадцать — и оттенков (кожа карамельного цвета, вьющиеся темные волосы, карие глаза), которые описывали половину населения Адрии. Слюнотечение, судороги и прерывистая речь, о которых сообщалось, могут означать, ну, любое количество состояний.

— Полагаю, ты достаточно подготовлен, чтобы отличить целительский диагноз от любого сверхъестественного, — верховный жрец поднял руку, пресекая первый протест Пена. — Обещаю, что это будет чисто консультативная помощь. Если более серьезные опасения целителя не оправданы, как это обычно бывает, ты можешь успокоить его и сразу же отправиться в путь.

Верно, невозмутимо размышляла Дез.

Тебе просто нужен предлог, чтобы уйти.

Тоже верно. Итак?

Огиал повернулся к дедикату: — Теби, отведи ученого Пенрика обратно к твоему учителю с моим благословлением на вашу работу. Он новичок в Лоди, так что не потеряй его в глухих переулках и не дай ему свалиться в канал. — И, усмехнувшись, добавил, обращаясь к Пенрику: — Хотя, если ты хотя бы раз за все время фестиваля не окунешься в своих белых одеждах, значит, неправильно проводишь день Бастарда.

Пену удалось выдавить из себя подобающую случаю улыбку, вызванную остроумием старшего по званию. И спасителя, вспомнил он о быстром предложении верховного жреца о работе в его курии, вытащившем Пена из Мартенсбриджа, как только весной перевалы очистились от снега. Его полупоклон стал более искренним и благодарным. — Очень хорошо, ваша светлость.

Теби, послушно шедший впереди Пенрика к двери, бросил взгляд через плечо с едва ли уменьшившейся тревогой. Это было не из-за одежды Пена в стиле Адрии, достаточно распространенном в таком большом городе: облегающий льняной сюртук белого цвета, из тонкой ткани, подходящей для этого сезона, застегивающийся спереди на пуговицы до высокого круглого воротника, и юбкой до икр, который удобно носить поверх обычной одежды. Так что, по-видимому, беспокойство вызывала перекинутая через левое плечо Пена тройная тесьма, в которой серебряная прядь с белыми и кремовыми вставками указывала на то, что он не просто обычный жрец, но и квалифицированный волшебник. Пен подумал, что, если он все-таки выйдет в город сегодня вечером, то может оставить оба предмета в своем сундуке с одеждой, и не только из-за опасности купания в каналах.

Пен попытался дружелюбно кивнуть в ответ, что, похоже, не слишком успокоило Теби. Пен не возражал против того, чтобы его одежда вызывала уважение у взрослых, но он никак не ожидал, что она может напугать подростков. По крайней мере, подростков, знакомых с храмовыми шнурами.

Нам не нужен гид, решила Дез, когда они вышли из боковой двери курии на малолюдную улицу. Я достаточно хорошо помню свой путь по Лоди.

Примерно столетней давности? Предыдущие наездницы Дез, куртизанка Мира и, если подумать, ее служанка Умелан, в то время уже давно жили в этом городе.

Острова меняются не так уж быстро. Конечно, мосты поднимаются и опускаются, и вырастают новые здания — они обходили как раз такое скопление строительных лесов, камня и орущих рабочих, — но я все равно могла бы довести до морского приюта. Интересно, это место все еще называют "Морской болезнью"? Кроме того, Ручия бывала здесь не раз, выполняя различные задания. Непосредственная предшественница Пена, от которой он так неожиданно унаследовал демона и его силы. А также знания и умения. И мнения. И, да, воспоминания, не его собственные. Пен задавался вопросом, перестанет ли это когда-нибудь казаться странным.

Они петляли по узким тенистым улочкам и вдоль прозрачных зеленых каналов, края светлых каменных стен которых потемнели из-за приливов и отливов. В воздухе витал теплый зеленый аромат, характерный, но не неприятный. Маршрут пролегал через пять мостов и пару оживленных площадей, пестревших торговцами на рынках, прежде чем свет фонарей и крики чаек возвестили о том, что они вышли к морю.

Пройдя мимо набережных, кнехтов, доков, частной верфи — Пен мог лишь мельком увидеть за ними стены большой государственной верфи, где строились знаменитые военные галеры Лоди, — они свернули на другую улицу и площадь. Четырехэтажное здание из теплого серого камня занимало целую сторону площади, и парень провел их через толстые деревянные двери, одна створка которых была открыта на весь день. Привратник поднялся со своего табурета, с первого взгляда опознал Теби и махнул им рукой, хотя его взгляд с любопытством задержался на Пенрике, который, проходя мимо, вежливо благословил его.

На втором этаже, за киоском аптекаря, Теби постучал в дверной косяк другого рабочего кабинета: меньшего размера, более захламленного и обставленного не так элегантно, как у верховного жреца. — Мастер Линатас?

Мужчина, сидевший внутри, повернулся на стуле, и его обветренное лицо оживилось при виде посыльного. Это был крепкий, мускулистый мужчина с коротко подстриженными волосами цвета соли с перцем, одетый в практичный зеленый халат, потертый от износа и стирок. Шнуры главного целителя свисали не с его плеч, а с латунной подставки на столе. — Хорошо, что ты вернулся. — Взгляд на Пена, и он тяжело поднялся на ноги. Ему все же пришлось поднять голову, и его глаза слегка расширились. — Да благословит нас Богиня.

Линатас, конечно же, умел читать по шнурам, поэтому Пен просто сказал: — Я ученый Пенрик. Курия прислала меня в ответ на ваш запрос о сенситиве. — Пен протянул записку в качестве подтверждения подлинности.

Линатас взял ее обратно, все еще не сводя с нее глаз. — Ха! Ты, хм, из Вилда?

Так можно подумать, исходя из того, что у Пена были слишком светлые волосы и слишком голубые глаза, предположил Пен, а также из его молочно-бледной кожи ученого. — Нет, я из кантона.

— Ах, это все объясняет. Я встречал торговцев с этих гор, хотя и не совсем таких, хм, светлых. Ты очень хорошо говоришь по-адрийски!

— У меня способности к языкам, поэтому я и работаю в курии.

Целитель, к счастью, проигнорировал появление Пена без дальнейших комментариев, перейдя к более насущным вопросам. — Полагаю, быстрее всего было бы просто отвести тебя к бедняге. Я видел немало мужчин, которых привозили с переохлаждением, травмами, едва не утонувших, сильно выпивших или просто переживших слишком много ужаса, но это... не то. Идем сюда. А, Теби, спасибо, ты молодец. Теперь можешь возвращаться к старшей сестре. — Паренек кивнул и убежал. Пен последовал за Линатасом по лестнице на следующий этаж.

— Кто-нибудь уже опознал этого человека? — спросил Пен.

— Пока нет. Часть времени он говорит как человек из Лоди, но остальное — тарабарщина, плач и эти странные повизгивания. Он падает с кровати, шатается, корчится на полу... мы поместили его в отдельную палату, потому что он сильно беспокоил других пациентов в отделении. Хотя, поскольку температура от ожогов спала, не похоже, что он инфицирован.

Пен прикусил язык, чтобы не пробежаться по списку симптомов инсульта. У него была только одна задача — убедить целителя, что его пациент не страдает от какого-то невероятного проклятия, которое гораздо чаще встречается в рассказах, чем на самом деле. И тогда он сможет сбежать. От знакомого приютского запаха, достаточно чистого, но характерного, у него слегка заболел живот.

Успокойся, предупредила его Дез.

Я в порядке.

Ага...

Линатас открыл дверь в маленькую палату с единственной койкой. Измученный санитар как раз заталкивал обратно на нее загорелого молодого человека, который неуклюже отбивался от него и скулил.

Дез, ясновидение. Пен шагнул внутрь и резко остановился. Мистическое ясновидение мира, присущее его демоническому взгляду, заполнило его не-глаза. Возможно, разум. Ой.

Слезы Бастарда, выдохнула Дез. Тут полный бардак.