"Миссия Пенрика" (Мир пяти богов 5)

Лоис Макмастер БУДЖОЛД

МИССИЯ ПЕНРИКА

МИР ПЯТИ БОГОВ 5

Перевод: Н.П. Фурзиков

Шпионская карьера Пенрика начинается с провала: в Сидонии он сразу же попадает в расставленную ловушку, и найденные при нем документы используются как предлог для ослепления популярного опального генерала Аделиса Эрисайдии, с которым он должен был встретиться. Лишь навыки волшебства помогают Пенрику выбраться на свободу, разыскать генерала, чудом возвратить ему зрение и бежать от погони вместе с ним и его сестрой Никис.

I

— Дездемона! — Пенрик благоговейно выдохнул. — Ты только посмотри на этот свет.

Он облокотился на поручень адрийского грузового судна, медленно плывущего по сужающемуся заливу Патос, и широко раскрытыми глазами смотрел на скалистые берега Сидонии. Из-за сухой чистоты воздуха далекие гранитные горы казались такими же четкими, как хрусталь стеклодува. Падавшее под углом утреннее солнце было цвета меда. Он запрокинул голову, чтобы полюбоваться удивительным голубым сводом над головой, таким глубоким, что у него кружилась голова; он чувствовал, что может нырять в него, как в море, бесконечно и никогда не утонет.

Именно таким, по его представлениям, и должно было быть очарование в каком-нибудь мифе или легенде о персонифицированных стихиях, Человеке, Который Влюбился в Небо. Ему вспомнилось, что у смертных обычно не все хорошо заканчивалось в этих историях.

— Да, но к полудню твоя бледная кожа книжного червя покроется волдырями. Прикрывайся. Нам нужно позаботиться о том, чтобы купить тебе подходящую шляпу, — ответила его демон, говоря его устами так же прозаично, как властная старшая сестра, какой он иногда представлял ее себе. Но он подумал, что ее не оставило равнодушной увиденное его глазами зрелище света страны — можно ли назвать это местом ее рождения? — которую она в последний раз покидала более ста лет назад?

— Гораздо больше, — вздохнула она.

Он прижал палец к губам, предупреждая ее, чтобы она не разговаривала вслух в компании, и направился на нос, держась подальше от матросов, управлявшихся со снастями и парусами. С полдюжины других пассажиров столпились там, чтобы хоть мельком увидеть город, давший название заливу. Корабль развернулся и направился к противоположному берегу, преодолевая легкий встречный ветер.

Осыпавшийся склон отодвинулся в сторону, как театральный занавес, открывая их цель. Раскинувшийся широким амфитеатром на берегу залива, Патос, казалось, был построен на костях этой земли: каменные дома с красными черепичными крышами, каменные улицы с арками и колоннадами; расположенный высоко на холме каменный храм знакомой пятиугольной формы. Широкая каменная крепость охраняла каменные причалы, уходящие в чистые голубые воды, где толпилась дюжина других разгружавшихся грузовых судов.

Роща подъемных кранов и мачт компенсировала, как казалось Пенрику, явную нехватку деревьев, что отчасти объясняло, почему большой груз пиломатериалов на его корабле считался желанным товаром. Немного медленный, громоздкий, скучный; корабль для обычных людей с обычными кошельками, на котором можно путешествовать. Например, молодому клерку адвоката с пачкой неподписанных торговых соглашений и обнадеживающим контрактом. Все это сплошь подделка. Он поправил ремень на плече и дотронулся до кожаного футляра, в котором лежали они и второй комплект документов, гораздо менее скучный, скрытый под подкладкой.

Велка слегка помахал рукой, когда Пен присоединился к нему на передней палубе. Этот человек был сидонийским торговым агентом, с которым Пенрик подружился или, по крайней мере, приятельски познакомился во время, как его заверили, удивительно спокойного трехдневного плавания из адрийского города Лоди, и с которым он был счастлив попрактиковаться в сидонийском языке. Слегка улыбнувшись, Велка спросил: — Все еще волнуешься из-за своей первой поездки в Сидонию?

— Да, — признался Пен, улыбаясь в ответ, все еще опьяненный утренним светом и даже не потрудившийся изобразить смущение. Молодому клерку, безусловно, следует позволить себе такой восторг.

— Думаю, найдешь здесь много сюрпризов.

— Я тоже этого ожидаю.

Дез ничего не сказала, даже про себя, но Пен чувствовал, что она наблюдает за сценой в порту так же внимательно, как и он.

Выкрашенная в зеленый цвет лодка с двумя гребцами в плащах сидонийской таможни отошла от причала и подплыла к кораблю Пена. Он взял свою единственную сумку и последовал за Велкой с первой группой пассажиров, которые должны были здесь сойти на берег, без происшествий перевалившись через борт и спустившись по веревочной сетке. Когда корабль избавлялся от своего человеческого груза, он направлялся к другому причалу императорской военно-морской верфи и арсенала для выгрузки древесины. Пенрик размышлял над логическим обоснованием, которое, скорее всего, ускользнуло от него, того, что одна страна продает товары первой необходимости для судостроения другой стране, в то время как в будущем году они могут оказаться в состоянии войны или, по крайней мере, в постоянных морских столкновениях друг с другом. Что ж, такая загадка не входила в задачи этой миссии.

Имперская таможня состояла из длинного деревянного навеса, где стояли столы, нескольких агентов в официальных мундирах, скучающих стражников и унылой атмосферы бюрократии. Пассажиры выстроились в очередь и выложили свой багаж для проверки. Его клерк, когда подошла очередь Пена, без особого интереса изучил его фальшивые документы и записал его вымышленное имя, возраст и фиктивную должность. Его сумку вывалили на стол, а в его вещах рылись, пока клерк искал сам не зная что.

Эти вещи были тщательно отобраны еще в Адрии, чтобы соответствовать его образу путешественника, и в них не было ничего интересного; и уж точно не было белых одежд жреца ордена Бастарда или белых, кремовых и серебряных шнуров на плечах, которые выдавали бы в нем храмового волшебника. И даже зеленых шнуров с четырьмя тесемками, как у целителя-преподавателя ордена Матери, которые ему навязывали дома, в Мартенсбридже, несмотря на то, что он отказался принести присягу второму богу. Едва заметные чернильные пятна на его длинных пальцах вполне могли принадлежать клерку адвоката.

В любом случае, его самая секретная и опасная контрабанда, его демон хаоса, наделявший его сверхъестественными способностями, прошел совершенно незамеченным.

Велка, задержавшийся, чтобы поговорить с каким-то портовым чиновником, махнул Пенрику рукой, и тот снова вышел на свет, который стал еще ярче. Он быстро отошел, не желая на этом этапе обременять себя спутником. Подумал, следует ли сначала разыскать человека, ради которого он проделал весь этот путь, или пойти поискать жилье. Может быть, найти этого парня, а затем выбрать жилье поближе. Выяснение адреса того человека на припортовом рынке оставит след из свидетелей его интереса. Должно же быть что-то более незаметное.

Хорошая мысль, заметила Дездемона. Лучше всего тебе поискать у дворца губернатора провинции или в какой-нибудь таверне рядом с армейскими казармами, где собираются солдаты.

Странно было ощущать в себе планировку города, в котором он никогда раньше не ступал, но одна из предыдущих наездниц Дездемоны жила здесь несколько лет. Более века назад, напомнил себе Пен. Все изменилось, хотя, вероятно, не крупные здания или улицы, не весь этот камень.

На рыночной площади, напоминающей полупостоянную маленькую деревушку с киосками и навесами, пахло рыбой, веревками, смолой и специями. Предлагались поношенная одежда, домашние изделия из олова и керамики, а также экзотические для Пена продукты питания — апельсины и лимоны, сушеный инжир и орехи, необычные яркие овощи, оливки и масло из них. Продавцы и посетители демонстрировали почти такое же разнообразие, как мужчины, так и женщины, а также дети обоих полов, которые бегали повсюду, добавляя свои нотки хаоса. Одежда, как правило, была свободной льняной, туники и брюки у мужчин и скромные драпировки у женщин. Цвет кожи варьировался от почти рокнарской бронзы до оливкового и глубокого кирпичного загара у тех, кто явно работал на открытом воздухе.

Волосы были самые разные: вьющиеся и прямые, бронзовые с выгоревшими на солнце прядями, темно-медные, каштановые, но в основном черные. Он был рад, что воспользовался советом и для путешествия перекрасил свои собственные в скромный каштановый цвет. Его светло-седые волосы выделялись даже дома; здесь же, где он вдруг обнаружил, что его средний рост на полголовы выше, чем у большинства окружающих его мужчин, они бы сверкали на солнце, как сигнальный маяк. Со своими глазами он ничего не мог поделать, разве что слегка прищуриться. Он попытался сгорбиться в роли клерка.

Завершив свой увлекательный осмотр рынка, он направился вверх по улице, ведущей к холму, на котором возвышался дворец губернатора. Шум гавани — крики морских птиц, крики рабочих и торговцев, скрип подъемных кранов, цокот копыт и грохот повозок — поначалу заглушил ровный топот обутых в сапоги ног, приближавшихся к нему сзади. Когда он обернулся, отряд из полудюжины солдат оказался почти у него перед носом.

— Стой, ты! — крикнул их сержант.

Пенрик напрягся на цыпочках, но подчинился, моргая и улыбаясь, протянув свободную руку, в которой не было ничего угрожающего. — Привет, — попытался он произнести дружелюбным тоном. — Чем могу вам помочь? — Только тогда он увидел, что за ними бежит Велка, указывая на него пальцем.

— Это шпион! Арестуйте его!

Его первое побуждение — попытаться выкрутиться из этой передряги — угасло, когда он подумал, что при более тщательном обыске его кожаного футляра для документов наверняка обнаружится потайное отделение с секретными письмами герцога, и тогда никакие разговоры не помогут. Но его туго набитый кошелек висел на шнурке у него на шее, а ремень от футляра был перекинут через противоположное плечо, и его невозможно было вытащить.

Когда сержант вытащил свой короткий меч из ножен и взмахнул им вверх, Пен подумал: Дез, поторопи нас!

С его точки зрения, его потенциальные противники замедлили шаг. Пен швырнул свою сумку в сержанта, отбросив его назад, и уклонился от неторопливого удара мечом другого человека. Когда он делал это, ему всегда казалось, что он пробирается сквозь масло, но он вложил всю силу в свои ноги и развернулся, сделав первые несколько шагов рывка. Куда именно, выяснится позже.

Но теперь он врезался прямо в другую половину отряда, которая вывернула на улицу прямо над ним, направляясь к нему с поднятыми дубинками.

Он уклонился от четырех вялых ударов так же ловко, как любая атакующая змея. Удачный рывок в сторону от пятого удара подставил его голову под шестой, причем с гораздо большей силой, чем, вероятно, рассчитывал даже тот, кто нанес удар.

Мир превратился в звезды и снег, когда он, задыхаясь, упал, еще раз ударившись головой о камни, поскольку его руки не удержались на месте. Перед его глазами возникли тошнотворные черные облака, но он не совсем потерял сознание.

Потеря сознания позволила бы ему избежать боли и страданий, которые последовали за этим. Множество сильных рук подхватили его длинное тело и понесли вниз по холму к воротам береговой крепости. Над головой промелькнули тени, затем камень. Сначала он подумал, что теряет сознание, потому что мир потемнел, несмотря на продолжающуюся барабанную дробь в его голове, но они просто спускались под землю; мимо него мелькали оранжевые пятна света факелов. Проход сузился, расширился, снова сузился. Снова расширился.

Его повалили на землю и быстро сняли с него футляр, ботинки, кошелек, пояс с ножом и верхнюю одежду. Кто-то схватил его за волосы и прорычал: — Как тебя зовут на самом деле? — Пен не смог даже застонать в ответ, хотя и тяжело дышал, а затем его внезапно вырвало на задавшего вопрос. Это казалось слабым для защиты или даже мести, но, по крайней мере, мужчина отскочил назад, ругаясь.

— Боско, ты ударил его слишком сильно. В таком состоянии он не может говорить.

— Грешен, сержант! Но это была его вина — он врезался в меня!

— Неважно, — послышался голос Велки. — Полагаю, это ответит на все вопросы, которые у кого-то возникнут. — Велка, да, кажется, с удовольствием завладел кожаным футляром. На его губах появилась довольная улыбка. В конце концов, Пен пожалел, что не позволил Дез обмануть его в кости на борту корабля.

— Не похоже, что он сможет спуститься по лестнице самостоятельно, — сказал солдат.

— Мы могли бы просто сбросить его туда.

— Да, если хотите сломать ему обе ноги.

— Так он понадобится для чего-нибудь позже? Кроме казни? — спросил сержант, как предположил Пен, у Велки.

— Слишком рано об этом говорить. Лучше пока поберечь его.

В результате непродолжительного профессионального спора солдат Пена, одетого только в рубашку и брюки, опустили в темноту на веревке, больно обмотанной под мышками, под присмотром солдата, спускавшегося вместе с ним по витой веревочной лестнице. Его босые ступни, затем колени, а затем и все остальное тело столкнулись с холодным, необработанным камнем, когда он рухнул. Веревка, солдат и лестница исчезли наверху. Скрежет тяжелого камня над головой заглушил и голоса, и последние слабые отблески факела. Полная тишина. Кромешная тьма.

Полное одиночество.

Только... не для него.

Дез, простонал он. Ты все еще со мной?

Повисла напряженная пауза. Им пришлось бы размазать твои мозги по всей улице, чтобы я оказалась в другом месте.

Несмотря на пульсирующую боль, любопытство побудило его спросить: Куда бы ты прыгнула?

Грустная мысль. В Велку.

При прочих равных условиях демон, вынужденный перепрыгнуть из-за смерти своего наездника, обычно отправлялся к самому сильному человеку, оказавшемуся поблизости. Действительно?

Он бы долго не прожил. Пауза. И умер бы в долгих мучениях, которые я могла бы устроить.

Пен подумал, не так ли демон хаоса говорил "Я люблю тебя".

Более или менее, произнесла Дез в их безмолвной речи, поскольку его губам становилось все труднее шевелиться. Пен, будь внимателен. Ты не должен падать в обморок. У тебя пробит череп, и там внутреннее кровотечение. Кровеносный сосуд можно прижечь, но нужно проделать отверстие и удалить тромб, прежде чем давление убьет тебя.

Ты хочешь, чтобы я сам провел трепанацию?

Я сделаю это, но ты должен оставаться в сознании. Я не смогу закончить, если ты... если ты...

Понял.