Prezident L

Аннотация: Этот роман — футуристическое документально-художественное исследование природы политической власти в Республике Беларусь. Совпадения с реальными людьми — случайно.

Часть 1.

Беларусь. Сентябрь 2041 года.

1.

В главном зале государственных заседаний Администрации президента на улице Карла Маркса 38 собралось необычно много людей. За огромным круглым столом сидели все высшие чины государственной власти: министры, руководители силовых структур, послы и советники. У стенки толпились вышколенные журналисты государственных телекомпаний, за которыми зорко следил пресс-секретарь.

Кресло президента республики было пусто. Огромный герб Беларуси сиял над ним золотом в лучах хрустальных люстр. Справа по кругу, на заметной дистанции от пустого кресла сидели трое сыновей правителя: старший Георгий, Роман и младший — Николай. Слева на таком же отдалении: глава администрации, премьер-министр и председатель Комитета государственной безопасности.

В зале стоял тихий гул — люди шептались. Все ждали президента.

— Молодые лица, большая редкость в последние годы. У вас новые заместители? — прошептал глава администрации седовласому генералу, который уже много лет возглавлял КГБ.

— Природу не обманешь. Эпоха уходит, — вздохнул генерал и кивнул на молодую женщину в полковничьем мундире в дальнем конце стола. — Анна. Училась в Германии, отличница и умница, блестящая карьера в нашей системе. Курирует информационную безопасность, социальные сети, интернет...

— А второй? — спросил глава администрации, глядя на второго заместителя — статного полковника лет тридцати с небольшим.

— Никита? Он из простых, но верных. Как дворняга. Племянник мой. Начинал в Бобруйске, потом я его забрал к себе. Прошел от рядового до полковника. На него могу положиться как на себя. Они с Анной как две моих руки, — прошептал генерал.

— Предчувствие у меня плохое, — встрял в разговор премьер-министр. — Когда вот так, без повестки дня, без протокола... Нехорошо.

— Я тоже такого не припомню... Замыслил что-то, — проговорил глава администрации.

Двери в зал заседаний открылись. Сначала вошли двое телохранителей. Все встали. Установилась полная тишина.

Президент Беларуси неторопливо вошел в зал. Ему было 87. Со своих первых сроков он сильно изменился: почти полностью облысел. Вместо прядей, прикрывавших лоб — только огромная, морщинистая, в старческих крапинках лысина. Седые усы стали реже, но длиннее. А на дряблых щеках серебрилась неаккуратная щетина. В широте плеч еще читалась былая мощь, но теперь они, как тяжелые вериги, тянули все тело к земле, скручивали его. Он шел к своему креслу, а все стоя ожидали, пока он займет место.

Президент сел в кресло, окинул присутствующих орлиным взором маленьких глаз и небрежным жестом разрешил сесть. Зашуршали. Старик посмотрел на бумажку, которую сжимал в дрожащей руке, но вдруг отложил её.

— Уже полвека я правлю этой землей. Скажу как было, я принял Беларусь в разрухе и нищете. Предприятия стояли, деньги обесценивались каждый день, у нас не было ни продовольствия, ни ресурсов. Каждая зима грозила обернуться катастрофой, потому что нечем было платить за газ. Безработица... Разруха... Отчаяние... Отчуждение... Мы остались одни... Без друзей, без поддержки. В самые трудные времена. Нас пытались поставить на колени... Лишить своего пути развития. Наклонить и уничтожить... Вы этого уже не помните, а я помню очень хорошо. Мы все катились в бездну. И само существование такой страны — Беларусь... Республика Беларусь... Державы в Центре Европы... Было под вопросом, — слова давались ему не так легко как прежде. В голосе не было уже той харизмы, которая гипнотизировала народ, заставляя его просиживать часами у экранов телевизоров, но сила еще оставалась. Все слушали старого правителя затаив дыхание. — Я пришел в президенты из простых людей. Был селянином. Вот этими руками и пахал, и барановал... И всю жизнь я думал только про народ. Скажу откровенно, я знаю, что народ меня любил... И вы все знаете. Наперекор всем врагам, всем "пятым колоннам" — любил...

Два старших сына переглянулись.

— Мы не отдали страну, не пропили, не потеряли. Белорусы живут не хуже многих. Есть стабильность, есть порядок, есть работа и еда. Слава богу, сами себя обеспечиваем. Наши детки не боятся ходить по улицам наших городов, а женщины рожать. Тут присутствуют послы наших соседей: России, Европы, Украины... Чего греха таить, много вы тут копий наломали, пытаясь установить свое влияние. Сменить нашу власть. Убрать президента. Что? Получилось?

Президент сухо засмеялся. Это он позволял себе редко и никогда на людях. Его смех был похож на кашель. Послы только кисло улыбнулись.

Младший сын, сидевший к нему ближе всего, бросил на отца восхищенный, любящий взгляд.

— Сегодня ваша мечта сбудется. Президент уходит. Но не потому, что вы так захотели, а потому, будем откровенны, что время пришло. Пора тяготы правления переложить на других и доплестись до гроба налегке.

Он замолчал. В огромном зале повисла тяжелая пауза. Люди изумленно крутили головами, не понимая, как воспринимать эти слова. Старшие сыновья президента переглянулись снова — они знали, что будет дальше. Только сыновья всё знали заранее. Николай смотрел вниз, не поднимая глаз.

Старый президент долго не начинал снова. Он думал, казалось, в последний раз, перед тем как принять судьбоносное для себя и страны решение. Наконец, он согнулся к микрофону и твердо заговорил.

— Сегодня я подпишу конституционный декрет о новом территориальном делении Беларуси. Вместо шести областей вводятся три автономных округа, три союзных государства. Западная Беларусь. Центральная. И Восточная. Со столицами в Гродно, Минске и Могилеве соответственно. В каждый округ мной назначается глава государства, который получит всю полноту президентской власти на своей территории. Беларусь всегда была искусственным образованием. Будем откровенны с народом, никаких исторических границ у нее нет. И православный, прорусский Восток так и не примирился с католическим Западом. И при Великом этом Княжестве, и при Польше, и при Сталине — всегда эту землю перекраивали. Пришло время идти естественному ходу истории...

Премьер-министр написал дрожащей рукой на бумажке: "Ты знал?" и посмотрел на главу администрации. Тот отрицательно покачал головой. Старый генерал полными слез глазами смотрел на президента.

— Я вырастил трёх сыновей. Красавцев. Государственников. Умниц.

Он посмотрел на них с отцовской гордостью. Старшие сыновья встали с мест, и оказалось, что это крепкие мужики около шестидесяти, которые и статью, и красотой напоминали отца в расцвете сил.

— Коля, встань и ты, — нежно попросил отец.

Смущенный Коля, который был младше братьев почти на тридцать лет, бросил взгляд на людей и тоже поднялся. Он был другим. Теперь было особенно видно, что Коля был рожден от другой матери: худенький и легкий, его красота была сладкой и трогательной. Она отличалась от цыганской стати его старших братьев. Такой взгляд как у Коли встречался у отроков на иконах.

Президент указал на сыновей.

— Вот новые правители страны. Я их готовил с молодых ногтей. Всё, что завоевано отцом, всё, что я создал и приумножил, они сохранят для народа. Вы скажете, как так? И почему? Отвечу откровенно, как всегда я разговаривал с людьми. Зачем ввергать страну в пучину нестабильности? К чему неопределенность "псевдодемократических" процедур? Это не казино, чтобы неправильной ставкой разрушить всё, что мы строили десятилетиями. А в сыновьях я уверен как в себе. Это моя кровь... Моя сила... Моя душа... Кому еще могу доверить я самое дорогое, что у меня есть? Беларусь! Три лепестка её... Страну, которую я этими руками возродил из пепла. Её люблю я, как и их. Мы — одно целое. Плоть от плоти этой земли... И об этой любви они сейчас вам сами расскажут.

Старший Георгий поднял бумажку и негромко прочитал:

— Добрый день. И вам, отец, и уважаемым присутствующим. Трудно найти слова любви к моему отцу и великому президенту, которые бы выразили мою личную благодарность. Отец является воплощением всего наилучшего, что есть в Беларуси и свойственного нам, белорусам. Честность. Порядочность. Щедрость. Стойкость. Дальновидность. Все это присутствует в нем в самой высшей мере. Много десятилетий он был нашим президентом и любящим отцом. Не только нам троим, но всей нации, всему народу. Батькой. Ком подступает к горлу, простите, когда я говорю эти слова. Я люблю его больше всего на свете и клянусь во всем слушаться его советов на высоком государственном посту, который он мне доверил. Отец, ты будешь мной гордиться!

Телекамеры транслировали его речь на всю страну.

— Тебе, мой старший сын, я поручаю Запад, — величественно проговорил президент. — Богатый край. С торговлей, ухоженными городами, обширными угодьями. Край, скажем откровенно, ничем не уступающий Европе.

— Спасибо, папа. Я тебя не посрамлю.

Он сел, не скрывая улыбку.

— Что скажешь ты, Роман? — строго спросил президент у среднего сына. — Давай. Народ внимает.

Объективы телекамер сфокусировались на среднем сыне президента.

— Нет дня печальней для страны, — забубнил Роман текст, который написал на бумажке. — Я знаю, уговоры не помогут. Решение принято, а твои решения крепче любых законов и конституций. Твое правление было "золотым веком" для Беларуси. Любовь народа к тебе — безгранична. Брат прав, любовь и благодарность к тебе — это и есть смысл нашей жизни. И жизни наших граждан. Мы править будем по твоим заветам. А твоя похвала для нас будет главной наградой.

Он замолчал и преданно посмотрел на отца. Старик кивнул.

— Так тому и быть, — сказал он. — Восток за средним сыном. Рома, мне эти земли дороги особо. Вы все тут знаете, вы в школе изучали — оттуда корни президента. Там наши предки. На Могилевщине — семейный дом. Его хранить тебе я завещаю. Еще смотри, чтобы заводы и фабрики работали, шла торговля. До России там рукой подать. А это наш партнер, и друг, и, что греха таить, покровитель.

— Я обещаю. Так и будет.

Роман сел и облегченно выдохнул. Самое трудное у старших братьев было позади.

— Не скрою, есть у меня любимый сын, — сказал правитель. — Вы знаете его. Какой красавец. С его младенчества мы неразлучны с ним. Везде, и дома и в делах рабочих, он с молодых ногтей был с папой вместе. Мальчонка... Таскался, сорванец, за мной, как хвост. Вы помните... И с президентами, и с Папой Римским, и с народом на моих встречах малыш мой всегда был рядом. Ему хочу доверить я столицу — Минск, и эту резиденцию. Николай, скажи, что думаешь ты про своего отца? И про его полвека президентства?

Молодой мужчина зарделся и сглотнул.

— Я не готовил речь, — почти шепотом сказал он. — И лучше промолчу.

— Не надо речь. Скажи, что думаешь. От сердца. От души, — помогая ему, посоветовал отец. — У нас тут откровенный разговор.

Младший сын вздохнул.

— От души... Я как сын, тебя уважаю и люблю, конечно. Ты сделал очень много — это факт. Хотя не все, что ты делал, было правильным. И правление твое не было безоблачным. Да, были взлеты, но и ошибок сделано немало.

Он замолчал, повисло тягостное молчание.

Президент пораженно смотрел на сына. Он не ожидал таких слов. Прошли минуты, прежде чем старик подал голос.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю, что льстить не умею. Прости, папа. Правда всегда посередине. Хорошее сопровождается плохим. Довольство одних всегда соседствует с недовольством других, — уклончиво объяснил свою позицию сын.

— Кто же недоволен? Таких я не встречал уже много лет, — тон старика становился холоднее.

— Позволь не отвечать, — попросил сын.

— Нет, я задал вопрос.

— Не здесь и не сейчас, — взмолился Коля.

— Здесь и сейчас! Перед людьми, перед страной. Сейчас! Чего таиться? Честный диалог. Ты, Коля, говори, как есть — пусть слышат. И я хотя бы буду знать...

Снова все взгляды обратились на младшего сына, который теперь и сам был не рад своей честности. Коля собрался с силами и проговорил.

— Некоторые не считают нашу страну свободной, — сказал он фразу, от которой у многих пошли мурашки по коже. — Некоторые говорят, что ты узурпировал власть, а выборы были нечестные. А потом ты их совсем отменил. Да, ты спас страну от разрухи, но будь на твоем месте другой человек — совсем необязательно держава бы погибла... Есть те, кто сидел в тюрьмах за свои убеждения. Еще говорят, что мы могли бы быть богаче, если бы экономика развивалась свободно. И что так много врагов у нас в мире из-за тебя, и даже соседи относятся к нам с холодом. Да, таких людей ничтожное меньшинство, но они были...

— Замолчи! — не выдержал президент. — Закрой свой грязный рот! Как смеешь ты, мальчишка, говорить мне такое? Это и есть твоя благодарность за мою любовь? За твое счастливое детство, которого не было такого ни у кого здесь? За лучшую часть страны, которую я назначил тебе? За богатства, которые вы все тут нажили благодаря мне?

— Прости, но все неоднозначно, — ответил младший сын.

— Однозначно. Предательство. Неблагодарность. Подлость. Черствость. Однозначно!

— Ты не прав, отец. Я благодарен, верен, предан и слишком уважаю, чтобы льстить.

Глава администрации, почувствовав, что публичный конфликт может зайти слишком далеко, поднял руку и по протоколу встал.

— Товарищ президент...

— Тебе чего? Не суйся. Ты много лет глава моей администрации и знаешь, чем это может закончиться...

— Не надо горячиться, товарищ президент, — миролюбиво сказал глава администрации. — Решение принято, оно прекрасно. А как и что обсудим завтра.

— Ты мне указывать решил? Собакой вертит хвост? С ума сошел? Забылся? Так я напомню, что ты был никто и есть никто передо мной. Тебя я отправляю в отставку. Немедленно. Сейчас! Вон с совещания, — президент указал главе администрации на дверь. — Слышал? Вон отсюда.

Глава администрации видел уже такое раньше. Решения президента были окончательными, и спорить было бессмысленно. Он встал, кивнул головой остальным и направился к выходу. Все опускали глаза, когда он проходил мимо них. Перед дверью он неожиданно остановился, повернулся к младшему сыну и показал ему большой палец в знак поддержки.

Президент подумал несколько секунд и снова заговорил:

— Я изменил свой план. Третий автономный округ будет разделен поровну между старшими сыновьями, Георгием и Романом, которые в полной мере продемонстрировали любовь к отцу и способность продолжить курс на процветание белорусского народа, — решил президент. — Граница в Минске пройдет по проспекту Независимости. Вот так! — он своей рукой начертил на карте линию. — Я со своей администрацией буду гостить по месяцу в государственных резиденциях Гродно и Могилева поочередно, чтобы быть уверенным, что наша модель развития общества прогрессирует. Что касается тебя, Николай... Эх, Коля, Коля... Пусть слышат все! И телекамеры пусть всё снимают. И видит бог, если он есть... Его любил я больше остальных, но был жестоко предан. Что ж... Мой младший сын переходит на дипломатическую работу. Пусть едет из страны... С глаз моих. Тут присутствуют представители России и Евросоюза. Скажу сразу, особых бонусов от этого посла не ждите. Такое назначение как ссылка. Кто его примет?