Стивен БАКСТЕР
МНОГООБРАЗИЕ: ВРЕМЯ
Перевод: Н.П. Фурзиков
Бизнесмен-энтузиаст собирает недорогие сверхтяжелые ракеты и посылает их к околоземным астероидам с целью их освоения. В то же время на Земле начинают обнаруживать супергениальных детей, намного опережающих имеющиеся научные и технические достижения. С подачи самых отдаленных потомков человечества эти дети строят из подручных материалов мощные магнитные ловушки, а после отлета на Луну накапливают там вырожденную материю, которая при ее преобразовании в кварковую запускает лавинный переход существующего ложного вакуума Вселенной в стабильное состояние, с попутной генерацией неисчислимых черных дыр и вселенных, необходимых для будущих разумных рас.
Двум космическим энтузиастам:
Моему племяннику Джеймсу Бакстеру
Кенту Джустену, НАСА
Рейд Мейленфант:
Вы меня знаете. И знаете, что я космический энтузиаст.
Знаете, что я, среди прочего, выступал за частные экспедиции по добыче полезных ископаемых на астероидах. На самом деле, в прошлом я даже пытался заставить вас платить за подобные вещи. И достаточно часто надоедал вам этим, верно?
Поэтому сегодня я хочу заглянуть немного дальше. Рассказать вам, почему меня так волнует вопрос, которому я посвятил всю свою жизнь.
Мир уже недостаточно велик. Вам не нужно, чтобы я стоял здесь и говорил вам об этом. Мы все можем задохнуться и вымереть через сто лет.
Или же мы можем встать на путь заселения Галактики.
Да, Галактики. Хотите, расскажу вам, как?
Оказывается, все это вопрос экономики.
Допустим, мы отправляемся к звездам. Можно использовать ионные ракеты, солнечные паруса, гравитационные системы. Это не имеет значения.
Вероятно, начнем, как и в Солнечной системе, с автоматических зондов. Возможно, за ними последуют люди. Например, одного процента термоядерного топлива гелия-3, доступного на планете Уран, было бы достаточно, чтобы отправить гигантские межзвездные ковчеги, каждый из которых вмещал бы миллиард человек, к каждой звезде Галактики. Но, возможно, дешевле будет выращивать людей на месте, используя клеточный синтез и технологию искусственной матки.
Первая волна будет медленной, не быстрее, чем мы можем себе позволить. Это неважно. В долгосрочной перспективе.
Когда зонд достигает новой системы, он посылает сообщение домой и начинает строительство.
Вот суть стратегии. Мы предполагаем, что целевая система необитаема. Поэтому можно ожидать масштабной, неограниченной эксплуатации ресурсов системы зондом. Такие ресурсы бесполезны для любых других целей и, следовательно, экономически бесплатны для нас.
Думаю, вам понравится эта фраза. Ничто так не нравится предпринимателю, как звучание слова "бесплатно".
У каждой из звезд-целей первой волны будут создаваться и запускаться новые зонды. Зонды будут достигать новых целей; и там снова будут создаваться новые зонды, которые будут запускаться дальше. Объем, охватываемый зондами, будет быстро увеличиваться, подобно расширению газа в вакууме.
Наши корабли будут расселяться по спиральному рукаву, по дорогам, богатым звездами, обрабатывая Галактику для человечества.
Как только процесс начнется, он будет саморегулируемым и самофинансируемым. По мнению наших интеллектуалов, для завершения колонизации Галактики таким образом потребуется от десяти до ста миллионов лет. Но мы должны инвестировать только в стоимость первого поколения зондов.
Таким образом, стоимость колонизации Галактики в реальном выражении будет меньше, чем стоимость нашей программы "Аполлон" пятидесятилетней давности.
Это видение принадлежит не только мне. Оно не оригинально. Пионер ракетостроения Роберт Годдард в 1918 году — девяносто два года назад — написал эссе под названием "Окончательная миграция", в котором представил себе космические ковчеги, построенные из астероидных материалов и уносящие наших потомков в далеком будущем от гибели Солнца. Технические детали изменились, но суть концепции осталась прежней.
Мы можем это сделать. Если у нас получится, мы будем существовать вечно.
Альтернативой является вымирание.
Помните, что если нас не станет, то не станет никого.
Насколько можно судить, мы одни в безразличной вселенной. Мы не видим никаких признаков разума нигде, кроме Земли. Возможно, мы первые. Может быть, последние. Солнечной системе потребовалось так много времени, чтобы развить разум, что кажется маловероятным, что когда-либо появятся другие.
Если мы потерпим неудачу, то это будет навсегда. Если мы умрем, разум, сознание и душа умрут вместе с нами: надежда, мечты и любовь, все, что делает нас людьми. Некому будет даже оплакивать нас.
Быть первыми — это огромная ответственность. Мы должны осознать эту ответственность.
Я предлагаю вам практический путь к бесконечному будущему человечества, будущему с неограниченным потенциалом. Когда-нибудь, как вы знаете, я снова вернусь к вам за деньгами: за кукурузными зернышками, чтобы мы могли сделать первый шаг — с выходом на самофинансирование уже в среднесрочной перспективе — за пределы Земли. Но я хочу, чтобы вы поняли, почему я это делаю. Почему я должен поступать так.
Мы можем это сделать. Мы сделаем это. Мы сами по себе. Все зависит от нас.
Это только начало. Присоединяйтесь ко мне.
Спасибо.
Майкл:
— Вот что я узнал, Мейленфант. Вот как это есть, как это было, как это возникло.
В послесвечении Большого Взрыва люди волнами распространились по Вселенной, разрастаясь, сражаясь, размножаясь, умирая и эволюционируя. Были войны, была любовь, были жизнь и смерть. Разумы сливались в огромные реки сознания или разбивались на сверкающие капли. Это было своего рода бессмертие, непрерывность идентичности через репликацию и слияние на протяжении миллиардов и миллиардов лет.
Везде они находили жизнь.
Нигде они не находили разума — кроме того, что принесли с собой или создали, — никакого другого, с которым можно было бы сравнить прогресс человечества.
Со временем звезды погасли, как свечи. Но люди использовали энергию раздувшейся гравитации и достигли могущества, о котором и не мечтали в прежние века.
Они узнали о других вселенных, из которых развилась их собственная. Те более ранние, более простые реальности тоже были лишены разума, ветвистое дерево пустоты уходило глубоко в гиперпрошлое.
Невозможно понять, какими были умы той эпохи — расцвета человечества, вида, который был в сотни миллиардов раз старше человека. Они не стремились ни к приобретению, ни к размножению, ни даже к обучению. У них не было ничего общего с нами, их предками из послесвечения.
Ничего, кроме воли к выживанию. Но даже в этом им было отказано со временем.
Вселенная состарилась: стала равнодушной, суровой, враждебной и, в конечном счете, смертоносной.
Появились отчаяние и одиночество.
Была эпоха войн, уничтожения воспоминаний за триллионы лет, костер идентичностей. Была эпоха самоубийств, когда лучшие представители человечества предпочли самоуничтожение дальнейшей бесцельной борьбе.
Великие реки разума иссякли и пересохли.
Но продолжали существовать и другие: всего лишь горстка, упрямые, все еще не желающие уступать тьме, соглашаться со все возрастающими ограничениями неумолимо стареющей вселенной.
И, наконец, они поняли, что это неправильно. Так не должно было быть.
Сжигая последние ресурсы вселенной, последние обитатели нижнего течения — упорные, почти безумные — добрались до глубин прошлого. И — о-о!
Смотрите на Луну, Мейленфант. Смотрите на Луну. Это начинается...
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
БУТСТРЭП
Что еще ты видишь
В темной глубине и бездне
Времени?
— Уильям Шекспир
Эмма Стоуни:
Конечно, Эмма знала, что Рейд Мейленфант — несостоявшийся астронавт, ее бывший муж, ее нынешний начальник — скупал ракетные двигатели для шаттлов и запускал их в статическом режиме в калифорнийской пустыне. Она думала, что все это было частью тщательно продуманного плана по утилизации отходов.
Она не знала, что он планировал использовать ракеты для полетов к астероидам.
Пока Корнелиус Тейн не рассказал ей об этом.
Об этом и о многом другом.
— Мисс Стоуни.
Голос был мягким, сухим, и это встревожило ее. Эмма оторвалась от своего программируемого, умного экрана.
Перед ней в пастельном свете ее офиса в Лас-Вегасе, стоял мужчина: худощавый белый, в костюме в полоску 1980-х годов, с аккуратно подстриженными волосами. — Я удивил вас. Мне жаль. Меня зовут Корнелиус, — представился он. — Корнелиус Тейн.
Нейтральный акцент. Из Бостона? На вид ему было около сорока. Она не заметила никаких следов косметической коррекции. Высокие скулы. Напряженные мышцы вокруг глаз.
Как, черт возьми, он сюда попал?
Она потянулась к сенсорной панели безопасности под своим столом. — Я не заметила, как вы вошли.
Он улыбнулся. Казался спокойным, рассудительным, деловитым. Она убрала палец с кнопки.
Он протянул руку, и она пожала ее; его ладонь была сухой и мягкой, как будто даже его пот был под контролем. Но прикосновение не доставило ей удовольствия. Все равно что держать ящерицу, — подумала она. Она быстро отпустила руку.
Она спросила: — Мы раньше не встречались?
— Нет. Но я знаю о вас. Ваша фотография есть в отчетах компании. Не говоря уже о появляющихся время от времени сплетнях на сайтах. Ваша сложная личная история с Рейдом Мейленфантом.
Он заставлял ее чувствовать себя неловко. — Мейленфант — довольно известная личность, — признала она.
— Вы зовете его Мейленфант, — он кивнул, словно запоминая этот факт.
— Вы работаете в компании, мистер Тейн?
— Вообще-то, я доктор. Но, пожалуйста, зовите меня Корнелиус.
— Врач?
— Нет. — Он махнул рукой. — Академическая степень. Точнее, в математике. Давным-давно. Да, в некотором смысле, я работаю в компании. Представляю одну из ваших основных групп акционеров. Именно это помогло мне пройти мимо вашей очень добросовестной секретарши в приемной.
— Акционеры? Какая группа?
— Мы работаем через нескольких промежуточных лиц. — Он посмотрел на ее стол. — Без сомнения, когда вы вернетесь к своему умному экрану, то скоро сможете определить, какие именно у нас активы и в каком объеме. В конечном счете, я работаю на компанию Эсхатология, Инкорпорейтид.
О, черт. Эсхатологи, насколько ей было известно, были одной из тех фанатичных групп, которые охотились за НЛО и слетались на предприятия Мейленфанта, как мухи.
Он наблюдал за ней, очевидно, догадываясь, о чем она думает.
— Почему вы здесь, доктор Тейн?
— Корнелиус, пожалуйста. Естественно, мы хотим проверить, как ваш муж использует наши деньги.
— Бывший муж. Вы можете сделать это через отчеты компании или прессу.
Он наклонился вперед. — Но я не припоминаю никаких выпусков новостей об этом предприятии по устранению отходов в Мохаве.
— Вы говорите о ракетном заводе. Это новый проект, — неопределенно ответила она. — Пробный.
Он улыбнулся. — Ваша преданность достойна восхищения. Но вам нет необходимости защищать Мейленфанта, мисс Стоуни. Я здесь не для того, чтобы критиковать или чинить препятствия. Скорее, отвлекать.
— Отвлекать от чего?
— От направления скрытой деятельности Рейда Мейленфанта. Я говорю о его истинной цели, скрывающейся за всей этой дезинформацией.
— Истинной цели?
— Ну конечно. Вы же не думаете, что кто-нибудь поверит, что предприниматель с таким послужным списком, как у Мейленфанта, занимается ремонтом ракетных двигателей, предназначенных для пилотируемых запусков, только ради сжигания промышленных отходов? — Он внимательно посмотрел на нее. — Или, возможно, вы действительно не знаете правды. Как замечательно. В таком случае нам обоим есть чему поучиться. — Он непринужденно улыбнулся. — Мы считаем, что мотивы Мейленфанта разумны — вот почему мы инвестируем в него, — хотя его цели слишком узки. Я видел его выступление в Делавэре на днях вечером. Впечатляющий материал: колонизация Галактики, бессмертие человечества. Конечно, он не продумал это до конца.
— Можете не верить, но я не понимаю, о чем, черт возьми, вы говорите.
— О, да. — Он посмотрел на нее. Его глаза были бледно-голубыми, цвета небес ее калифорнийского детства, которое давно прошло. — Да, теперь, когда встретил вас, я верю вам. Возможно, мы понимаем вашего бывшего мужа лучше, чем вы сами.
— И что же вы о нем понимаете?
— Что он единственный человек, который может спасти человечество от надвигающейся катастрофы. — Он произнес это без всякой интонации.
Она совершенно не представляла, что ответить. Момент затянулся.
Снова задумалась, опасен ли этот человек.
Повинуясь внезапному порыву, она решила отменить остаток рабочего дня и отправиться на место работы Мейленфанта в пустыне. Возможно, учитывая все обстоятельства, пришло время увидеть это своими глазами. И она пригласила Корнелиуса прокатиться с ней.
Позвонила Мейленфанту заранее, чтобы сообщить, что находится в пути. Но, руководствуясь принципом, что никогда не следует упускать возможность осложнить ему жизнь, не предупредила его о Корнелиусе Тейне.
Из Вегаса она поехала по шоссе I-15, главному маршруту в Лос-Анджелес, до которого более четырехсот километров. За городом она смогла включить систему СмартДрайв. Когда заработал автоматический контроль автомобиля, управляемого невидимой сетью спутников, расположенных высоко вверху, ограничения ослабли, и скорость плавно поднялась до 240 километров в час.
По мере того, как поднималось солнце, воздух становился все горячее. Она подняла стекло, почувствовав, как кондиционер охлаждает и увлажняет воздух.
Без предупреждения Корнелиус сказал, словно возобновляя прерванный разговор: — Да, речь в Делавэре была интересной. Но для Мейленфанта это своего рода ретроспектива. Обычно он гораздо сдержаннее в отношении своих истинных амбиций.
Когда Мейленфант только начал зарабатывать деньги в качестве независимого консультанта по аэрокосмической отрасли, он активно использовал СМИ, отстаивая расширение американских космических усилий: новое поколение тяжелых ракет-носителей, новые пилотируемые транспортные средства, возвращение на Луну. Он говорил о богатствах, ожидающих в космосе, о выходе из мальтузианских ограничений роста, о возможности спасти человечество от таких бедствий, как столкновение астероида с Землей, и так далее. Обычная пропаганда любителей космоса.
— Образ, который Мейленфант создал себе, был ясен, — сказал Корнелиус. — Это был человек, который был богат и которому суждено было стать еще богаче, и который явно был готов потратить часть своих денег на осуществление давних мечтаний о космосе. Но затем его бизнес начал испытывать трудности. Разве это не так?
Это было правдой. Инвесторы настороженно относились к этому провидцу из ток-шоу. Космос был важен для бизнеса, но бизнес интересовали только группировки утилитарных спутников на низких околоземных орбитах для связи, прогнозов погоды и наблюдения. Пока что и не более того.
