За пригоршню костей

Глава 1

Сознание вернулось резко, мгновенно, всем спектром доступных мне чувств и ощущений, как будто щёлкнули тумблером — и настало бытиё.

Оно и неудивительно. В основах моего хранилища не предусмотрено последовательного опроса ядра и периферии, всё затачивалось под максимальную эффективность с минимальными сроками развёртки. Да и нервной системы не было, равно как и всей прочей мясной начинки.

Что совершенно не мешало испытывать боль и чувствовать нарастающую ярость.

Интегрированные энергоносители почти пусты, а управляющие узлы из минерала, концентрированным раствором которого были с избытком пропитаны все элементы моей платформы, практически не отзываются на команды. Тупая ноющая боль по всему "телу", сигнализирующая о сверхнизком уровне доступной энергии.

А ярость...

Я был готов к неминуемой окончательной смерти, в конце концов, к ней я готовился две жизни подряд. Первую — постольку-поскольку, всё же наш "ящик" буквально располагался в фокусе трёх совершенно точно разведанных тактических термоядерных зарядов направленного действия, а сколько ещё мы не нашли — и думать не хочется. Стратегические исследования новых физических принципов, парафизических феноменов и технологий внесистемного происхождения — это вам не penis canina. К слову, те, кто говорит, что смерть в эпицентре ядерного взрыва мгновенная и безболезненная, очень сильно заблуждаются. А уж опыта, когда видишь, как твоё тело становится тенью на армабетоне стены, и вовсе никому не пожелал бы. Совершенно ничего приятного в ощущениях кипящего, сгорающего, распадающегося прахом организма...

Вторую жизнь я сознательно шёл к смерти. И ведь по всем моим "заслугам" и стараниям — пришёл к успеху.

И тут оказывается, что не дошёл...

— "Боль есть признак жизни", — деликатно намекнула проснувшаяся соседка по разуму.

— "Или признак повреждения или частичного выхода из строя блока контроля", — рефлекторно обозначил понятную нам обоим и более вероятную причину разбушевавшихся эмоций. Всё же несколько десятилетий прожили в одном хранилище большей частью в состоянии достаточно холодного разума, используя надстройку только для социально-общественных взаимодействий.

— "Нам нужна маскировка."

С некоторым удивлением я осознал, что успел соскучиться по её бесплотному голосу. Как ни крути, а леди Визерия оун Мерлитт — самая настоящая боевая подруга, с которой и подземелья, и похмелья, и штыковые атаки, и целебные ванны прошли. Причём, в одном теле.

— "Как же рад тебя слышать, миледи!"

— "Позже порадуешься", — в ровном, холодном тоне собеседницы я всё же уловил некоторый отголосок теплоты. — "Нужно одеться, но к нашему гардеробу доступа пока что нет. Можно рискнуть, Сол, но боюсь в таком случае обнулить наш резерв. Однако я знаю, у какого ифритида можно позаимствовать всё необходимое на ближайшее время."

— "Ифритид?"

— "На четыре часа синяя голова из-за ящика торчит."

И в самом деле, за транспортировочным контейнером обнаружился смурфик женского пола и вполне человеческих размеров, насколько можно судить с моей точки обзора. Но рогов нет, кожный покров больше тяготеет к морским предкам, а не пустынным. Комбинезон экзотического кроя и материалов.

Стукнувшись лбом о прозрачную преграду, на автомате сформировал звуковую сферу и скорее ощутил всеми своими костями вибрацию, нежели услышал собственную команду:

— Nirvighna.

Запас энергии ощутимо просел, потраченный на временное убеждение физических законов окружающей реальности в их лояльности моей воле. Внешних эффектов не случилось, но я прошёл без сопротивления через толстый слой стекла и тяжело, с дробным сухим стуком костей спрыгнул на металлический перфорированный пол.

Быстрый осмотр тела показал, что смерть наступила от сквозного пробоя грудной клетки куском металла, в котором с трудом удалось опознать некий аналог лавки. И да, мнимое родство с ифритидами, кое ещё худо-бедно улавливалось на расстоянии и по старой памяти, окончательно развеялось при первом же взгляде на голову. Атрофированные щупальца длиной в палец, бледно-голубая от значительной кровопотери кожа, пропорции достаточно характерные, чтобы с большой вероятностью предположить женский пол. Что-то смутно знакомое виделось в чертах усопшей, но, увы, вспомнить так и не смог.

Ощущение лёгкой циклической вибрации по костям напомнило о необходимости разблокировать аудиоканалы.

— Śruti.

Баззер тревоги, надо же. Это по поводу меня?..

Помещение основательно тряхнуло, причём с вектором вперёд и вбок, отчего последние незакреплённые вещи сорвались со своих мест, ссыпавшись на пол.

— "Не похоже на повозку, но весьма характерно дёргает при боковом ударе", — прокомментировала соседка, до этого совершенно игнорировавшая необычную находку.

— "Полагаю, мы на космическом корабле."

— "Это?.."

— "Я разве не рассказывал?" — не прерывая беседу, выдернул из жертвы несчастного случая лишний металл, перевернул на спину и принялся за поиск застёжек комбинезона. — "За пределами твоего мира, планеты, находится космос или же — эфир, в котором так же располагаются светило, другие планеты и звёзды."

— "Эфирный корабль, я поняла. Лет двести назад попутчик, скорее всего, тоже один из ваших, о чем-то таком грезил на перевалах."

Да, прошлый мир отличался целым десантом попаданцев всех сортов и расцветок, и, в целом, великой тайны из этого никто не делал. Тот же Владыка, земля ему стекловатой, в моменты откровений сыпал вполне себе земными терминами и определениями.

Так и не найдя способа снять одежду, понял, что маюсь хернёй. Поместив руку на грудину, аккурат в дыру, оставленную раной, подал новые команды:

— Māṃsagraha. Rūpagraha.

Плоть, подчиняясь приказу, поддалась, потекла вверх по моим костям, занимая те же места и формы, что имелись у почившей. Энергии мало, поэтому отработанная процедура, занимавшая от силы десяток секунд, растянулась на долгие пять минут. Что характерно, за это время никто в помещение не наведался. Судя по нерегулярным толчкам, если тут и есть другой персонал, то он занят уклонением от чего-то очень настойчивого.

— Smṛtigraha. Smṛtilaya.

Мозг уже почти закончил умирать, но кое-что вытащить всё же удалось. Звали свежепреставившуюся Аяла Атева, была она родом с луны-полиса Ченору, вращающейся вокруг газового гиганта в системе с труднопроизносимым названием, и состояла эта молодая двухсотлетняя козочка в банде чёрных ксеноархеологов и контрабандистов. "Чёрных", всё же, с большой натяжкой, скорее это была смесь серого импорта и отчаянного исследования доступных территорий из тех, до которых не дотянулись жадные лапки как настоящих расхитителей древностей, так и правительства, целиком состоящего из беспринципных представителей корпораций. Прекрасно сохранившийся скелет, до дикого похожий на соплеменников, но всё же отличающийся от них, а так же горсточку аксессуаров, их банда откопала на промёрзшей планете в одной из отдалённых систем. Предварительно анализ останков датировался почти двумя сотнями тысяч лет, что и побудило поднять меня на борт для дальнейшего изучения в профильных организациях на Ченору.

— "Далеко нас закинуло. И давно", — мысленно присвистнула соседка.

— "Не дальше и дольше того, куда мы хотели", — сухо констатировал факты. И леди Визерия, и я в нашей прошлой жизни рассчитывали на полное уничтожение. Но у Мироздания, как видим, на нас оказались другие планы.

— Gatigraha. Abhinayagraha.

Серия судорожных сокращений прокатилась по телу и я пошевелился, пытаясь ощутить новый мышечный каркас и свежеобретённый пространственный объём. Несколько сложных телодвижений для проверки, насколько точно прошла интеграция паттернов движений и мимики, перенятых у прошлого носителя. Отклонений, на первый взгляд, нет.

Обернувшись к капсуле, осмотрел своё отражение. Внешних дефектов не вижу, мимика в норме, но вместо голоса пока что только надсадный хрип: связки и лёгкие ещё не полностью мне подчинились. Вернувшись к оставшемуся костяку, сравнил особенности строения, перенял часть из них, сформировав имитацию недостающих костей и хрящей. Заодно понял и метод снятия комбеза. Вещичка оказалась крайне занятной в плане универсальности. Модульность позволяла варьировать его от полноценного костюма во всё тело до комплекта спортивной одежды, состоящей из шорт и топа. Сняв со скелета комбез, избавился от компрометирующей сквозным отверстием верхней части, которую, недолго думая, вместе с костями запихнул под фальшпол. Мобильный вычислительный комплекс, реализованный в виде простого наруча, разместил ровно там же, где он был до изъятия с трупа археолога.

Но стоило мне нацепить этого потомка ЭВМ, как электроника решила всадить в меня весь арсенал имеющейся аптечки. Не очень-то и помогло — без кровообращения в целом достаточно тяжело заставить лекарственные препараты распространиться по телу, даже если встроенная в аппарат помпа пытается разрушить потенциальный тромб и частично перехватить на себя функции сердца. С пятнадцатой попытки всё же удалось отключить аварийную пищалку и световую сигнализацию, оставив мигать только тревожный светодиод пустых лекарственных картриджей.

Пока был сосредоточен на простой работе руками, ещё некоторый объём информации ассимилировался, дав понимание о месте моего нахождения. Это был лёгкий межсистемный транспорт, переоборудованный под скоростной корвет, оборудованный форсированным двигателем и слегка альтернативной конфигурацией бортового вооружения. До моего пробуждения мою платформу держали в спецхранилище, а всё, что нашли рядом — удостоилось отдельной бронекапсулы.

Отыскав нужный монументальный контейнер, я окинул взглядом имеющееся наследство.

Небогато… Но вкусно!

Пара сапфиров, подвеска с изумрудом, смутно знакомый широкий браслет, напоминающий ажурный скелет ящерки, помятая фляжка, простой короткий кинжал с кольцом для пальца, несколько обрывков бинта. Полагаю, условия вечной мерзлоты и поспособствовали столь долгой сохранности как ткани, так и артефактов.

В целом, мелочь, но имеющая потенциал возможного применения. Драгоценности очень легко накапливают структурированную энергетическую эссенцию, так называемый энергон или, в терминах общей теории магического поля — маны. Фляжка и вовсе из тех, что имелись у меня на реализации — сильнейший аггроманок, разработанный для охотников на монстров, с защитой от дурака в виде принудительного реактивного дренирования кишечника неправильно открывшему крышку. Бинты универсальны и лишними никогда не бывают. Кинжал... Удобная рукоятка, почти стёртая гравировка на внутренней стороне кольца, характерный белёсый металл с серым "мраморным" узором. Думаю, не ошибусь, предположив, что это легендарный Рассекун, принадлежавший генералу Барлоку, — пока через него протекает энергон, он способен разрезать даже мифрил.

Браслет же...

С трудом подавив необоснованное желание промурлыкать от накатившего узнавания, положил обрётшую некоторую чувствительность руку на холодный колпак. Нашёлся, родненький! Звукосфера гулко ретранслировала команду:

— Nirvighna.

Преграда перестала существовать для меня, и я сграбастал всё имеющееся в капсуле барахло. Для браслета не пожалел энергии, влив в него почти треть имеющегося резерва. Скелет пришёл в движение, ловко пробежав по руке и вновь свернувшись кольцом на предплечье. Косточки сдвинулись плотнее, образуя почти монолитную молочно-белую полоску имитации украшения. Едва успев распределить всё по карманам, я почти улетел в стену от нового удара.

Тревожная трель баззера сменилась более низкой последовательностью и частотой звука. Достаточно взволнованный женский голос по общей связи предупредил о повреждении двигателя и скорой стыковки с кораблём абордажной команды "в край охреневших сраных работорговцев" и общей боеготовности.

Аяла Атева, как и весь экипаж, имела и личное оружие и боевой скафандр. Но первое осталось в каюте, а второй, увы, был сдан на плановое обслуживание корабельному инженеру. "Увы", потому что стоило только вспомнить об инженерном отсеке, как тот же голос оповестил об обстреле манёвренных двигателей и сопутствующей разгерметизации арсенала и хозблока. В силу здоровой паранойи у всего экипажа имелись личные, дублирующие запасы тяжёлого вооружения, а у некоторых и запасные скафандры в платяном шкафу можно было найти… Но вот инженер, покидавшая хозблок и свои станки только для приёма пищи и гигиенических процедур, присутствовала на борту в единственном экземпляре. Мир её синенькой душе.

Мне кислород в принципе не требовался, но ради маскировки пришлось нацепить полнолицевую маску с фильтрами и небольшим запасом дыхательной смеси.

Что ж, думаю, стоит влиться в коллектив посредством совместной обороны. И Рассекун, пусть и лишённый маны, мне тут край как пригодится.

Глава 2

— Ты на удивление эффективна, — прохрипела синенькая, обильно заливая сквозную рану живота прозрачным гелем. Третий инъектор пошёл, этот уже с тела ныне покойной напарницы, своя пара ушла в первую очередь. — А говорила, что только КМБ прошла...

Я пожал плечами и покосился на подмигивающий красным медицинский модуль, установленный в специальный слот наруча. Что самое раздражающее — без специальных инструментов или запасного модуля аптечку из корпуса не вытащить. А без наручного компа банально не откроется ни одна дверь, даже в туалет. Из хорошего лишь безалаберность разработчиков и производителей: железяка отслеживает лишь несколько параметров жизнедеятельности, и целиком игнорирует тот факт, что плоть носителя некоторое время абсолютно точно была мёртвой, настолько, что независимые алгоритмы аптечки посчитали нецелесообразным вводить в тело лекарства. Но стоило только нацепить наруч вычислителя и сделать пару шагов, как всё содержимое картриджей модуля оказались в моих венах.

Раздражает.

— О как... Всю аптечку употребила, — хмыкнула раненая, разглядывая истеричное мигание аппарата. — Если выживешь, успей... диализ сделать, если дочку... сиротой оставить не хочешь.

"Да я, как бы, уже..." — проворчал мысленно, благоразумно не напрягая связки.

Тяжело вздохнув, кивнул, не забыв поморщиться — к этой паре синеньких я прибился с имитацией повреждённого горла, благо, симулировать обширную гематому, имея полный контроль над носимой плотью, не составляет труда.

Покопавшись в рваной слоёнке срезов памяти, нашёл пропитанный теплом и заботой образ пигалицы лет двадцати от роду по исчислению расы Аялы. Так-то, с точки зрения известных мне рас, вполне себе возраст самостоятельности. А с точки зрения азари, как называли себя синенькие, едва ли не возраст детсада. Для живущих тысячелетие, впрочем, и в самом деле младенческий возраст. Тем не менее, дочь уже усиленно занималась с менторами, чтобы экстерном закончить школу. За что на девочку многие окружающие смотрели косо, но, как ни странно, в статус белой вороны или жертвы не возводили.