Год, не похожий ни на один другой. глава 7

Дядя Вернон приоткрыл сначала один глаз, потом другой и, вытерев рот рукавом, отложил разговор до тех пор, пока окончательно не проснулся. Даже тогда, все, что он сказал сначала, было:

— Что-то ты долго, парень.

Гарри покраснел, не желая признавать, что проигнорировал письмо. Вместо этого, снова скользнув взглядом по тете Петунии, он тихо пробормотал:

— Как долго она была... э-э, как долго у нее было...?

Дядя Вернон уставился на него так, словно у него за одну ночь выросло шесть голов.

— Как долго? — выдохнул он, неуклюже поднимаясь на ноги и нависая над племянником. — Действительно, как долго! Ты что, слепой и глухой, а еще просто тупой? Ты говоришь так, словно даже не знаешь, что с ней!

— Но я-то не знаю, — тихо заметил Гарри, поднимаясь на ноги. Какая-то часть его сознания знала, что Снейп тоже встал, но это только усилило ощущение угрозы. Немного глупо, на самом деле; он знал, что Снейп был рядом, чтобы защитить его. Он даже знал, что Снейп спас ему жизнь еще на первом курсе.

Проблема была в том, что Снейп ни разу не показал, что рад спасению Гарри. На самом деле, Гарри подозревал, что он глубоко сожалеет об этом. Или сожалел бы, если бы не пророчество. Да, это ужасное пророчество сделало Гарри в некотором роде необходимым для волшебного мира, но это все равно не означало, что Снейп был рад, что Гарри не разбился насмерть.

— Ты говоришь, ты не знаешь, что с ней не так? — Вернон сплюнул. — Я полагаю, сейчас ты заявишь, что совсем не помнишь прошедшее лето!

— Я помню, что в кои-то веки мы не мешали друг другу, — ровным голосом ответил Гарри. Он подумал, что лучше не добавлять, что это было его лучшее лето за все время.

— Хм. Что ж, полагаю, так оно и есть, — признал Вернон, потирая жирной рукой затылок, словно покачиваясь на качелях. Последовала серия громких скрипучих звуков, когда он вытянул шею сначала в одну сторону, затем в другую. — Может быть, я не сказал тебе об этом. Мы все были так расстроены и не знали, что тебе могло прийти в голову, если бы ты узнал, что Петунии нездоровится. Не думай, что я забыл Дадли и питона, или ту чертову машину, которая сломала решетку на твоем окне, не говоря уже о том, как ты взорвал свою тетю, или когда твои глупые друзья испортили язык Дадли, или когда ты вызвал демонов, чтобы убить его... — На мгновение он, казалось, растерял ход его мыслей.

Однако, бросив еще один взгляд в сторону Гарри, Вернон вновь сосредоточился, потому что наконец заметил Снейпа.

— Кто же это? — прорычал он, схватив племянника за предплечье и грубо встряхнув его. Его голос превратился в низкое яростное рычание. — Я же говорил тебе, мне было ясно как божий день, никаких уродов, ты, никчемный маленький сопляк! Просто увидев тебя, бедняжка Петуния, вероятно, умрет, учитывая ее состояние, но лучше бы этого не было, слышишь меня? Потому что ты будешь следующим, парень. Не думай, что я не это имею в виду!

Гарри увидел, как Снейп слегка напрягся, но все, что он сделал в ответ, — это протянул руку в знак приветствия.

— Это Ремус Люпин, дядя Вернон, — поспешил сказать он, слегка пошевелив рукой, пока ее не отпустили. — И он не... ну, он не такой, как я, ясно? Он маггл. Я имею в виду... он нормальный человек.

— Не знал, что в этой его школе есть нормальные люди, — с подозрением пробормотал Вернон, но все же взял Снейпа за руку и покачал ее вверх-вниз, словно проверяя характер Снейпа.

— Он полноправный профессор, — вставил Гарри, зная, что его дядя был склонен уважать титулы. — Из... э-э... — Тут он немного понизил голос и приступил к изложению своего плана. — Они называют это магловедением. Видишь ли, он должен помогать таким людям, как я, научиться вести себя, э-э-э... не так странно. На самом деле, это важная часть учебной программы в моей школе, — добавил он, решив, что с таким же успехом может говорить начистоту. В конце концов, вся идея заключалась в том, чтобы успокоить Дурслей. О да, и изобразить на лице раскаяние тоже было бы не лишним. Гарри широко раскрыл глаза, и его губы слегка задрожали, когда он продолжил: — Видишь ли, они знают, что мы все... ну, они знают, что такие дети, как я, нуждаются в помощи. Э-э, контролируем себя, как в случае с тетей Мардж. Сейчас мне намного лучше, благодаря профессору Люпину. Мне очень, очень жаль, что я так ужасно себя вел, дядя Вернон.

Рядом с Ремусом зашуршала одежда. Гарри быстро взглянул в сторону и заметил, что Снейп пристально смотрит Вернону в глаза.О-о-о... Легилименция, и без палочки. Впрочем, это продолжалось недолго, так что Гарри не был уверен, многому ли Снейп успел научиться.

Не обращая внимания на то, что в ход пошла магия, Вернон решительно кивнул.

— Весьма одобряю, — похвалил он Снейпа, покачиваясь всем своим весом на носках. — Впервые я слышу, чтобы мальчик извинялся за то, какой он есть. Итак, что вас связывает с Поттером? Просто пригласите его на урок?

— Директор не доверил мальчику спускаться одному, — категорично заявил Снейп, намеренно отводя взгляд от окна. — Он — нарушитель спокойствия.

Дядя Вернон улыбнулся маслянистой, довольной улыбкой. Чтобы настроение дяди улучшилось, нужно было, чтобы кто-то другой обругал Гарри. Что ж, это понятно.

— Нарушитель спокойствия. Да, он такой и есть, — эхом отозвался Вернон, слегка вздохнув и снова усаживаясь на мягкий металлический стул, прогибающийся под его весом. Он жестом пригласил Гарри и Снейпа вернуться на свои места, затем взглянул на Петунию. Когда он увидел, что она все еще спит, он продолжил разговор. — Мы взяли его к себе, когда он был маленьким. Пришлось. Его отец-расточитель погиб в автокатастрофе. Он и его жена, оба. Он был пьян за рулем. Джеймс Поттер никогда не стоил и выеденного яйца, а этот и того хуже. Я уверен, что, хотя и сижу здесь, он никогда ничего не добьется. Моя сестра Мардж поняла это, как только увидела его в первый раз. Она сказала, что вражда выйдет наружу, и, запомните мои слова, более правдивых слов еще никто не говорил. Вот и все кортко. Гарри почувствовал, как его захлестывает волна гнева. Он пытался контролировать это, пытался возвести стены в своем сознании, чтобы сдержать ревущую волну, но она продолжала просачиваться сквозь трещины, требуя выхода, и чем дольше дядя говорил, тем хуже становилось.

— Мне приходилось преподавать ему урок больше раз, чем я могу сосчитать, — продолжил Вернон, убежденный, что любой, кто преподавал магловедение — по крайней мере, так, как объяснил Гарри, — был бы согласен с ним во всем, что касалось Поттера. — Не то чтобы мальчик когда-либо учился. Можно было бы подумать, что после целого месяца прополки по двенадцать часов в день он дважды подумает, прежде чем тайком отнести книги к себе в комнату, чтобы выучить еще больше заклинаний, которыми он сможет нас проклясть, но нет. Мне пришлось вытащить ремень, прежде чем мы закончили, а он все равно настаивал, что ему нужно поработать по дому, и он это сделал. Наглость. Однажды летом нам даже пришлось сжечь его учебники, чтобы положить этому конец. Можете поверить, что он тогда сказал? Заявил, что какой-то мерзкий придурок-учитель собирался посмеяться над ним на уроке зельеварения!

Ваза с букетами внезапно треснула насквозь.

Снейп бросил на него предостерегающий взгляд. Гарри стойко выдержал его взгляд.

Дадли, наконец-то окончательно проснувшийся, отпрянул на ярд от шума.

— Папа... — отважился он, дрожа и указывая на осколки на ночном столике.

Брови Вернона сошлись на переносице, когда он повернулся к Снейпу.

— Мне кажется, ему нужно еще несколько уроков самоконтроля!

— Он их получит, — пообещал Снейп тоном, который Гарри узнал даже по голосу Ремуса. В нем было намерение. Холодное, безжалостное намерение.

Однако Вернон не закончил.

— Итак, откуда взялись эти чертовы цветы, мальчик? Тебе лучше сказать мне правду, или, клянусь Богом, мне придется кое-что сказать по этому поводу! Ты... — Вернон запнулся и продолжил вопрос тихим, возмущенным тоном. — Ты их сюда заколдовал?

— Нет, я купил их в сувенирном магазине внизу, — ответил Гарри, стараясь, чтобы это прозвучало любезно. Это было непросто, ведь на самом деле ему хотелось кого-нибудь поколотить. — Я подумал, что они могли бы развеселить тетю Петунию.

— И с каких это пор у тебя появились деньги, чтобы кого-то подбадривать, парень? Выдавил из себя Вернон, наклоняясь вперед, насколько это было возможно, из-за своих массивных жировых складок. — Не похоже, что твой никчемный папаша мог что-то тебе оставить, не так ли? Нет, тебя оставили, чтобы ты был нам обузой, не так ли, и ты изо всех сил старался быть обузой...

— Профессор Люпин одолжил мне немного денег, — перебил Гарри, отчаянно пытаясь прервать его тираду. Ему следовало бы знать, что лучше не беспокоиться.

— О, он тебе здорово помог! И как же, по-твоему, ты собираешься отплатить ему тем же, а? Мы кормили и одевали тебя все эти адские годы, могу добавить, во многом против нашей воли. Думаешь, мы хотели, чтобы наш милый Дадли общался с такими, как ты? Ну что, парень? Где ты возьмешь два пенса, чтобы помириться? Ты такой же, как твой отец. Он тоже никогда особо не работал, только сидел и пьянствовал. Безработный, знаете ли, — добавил он, обращаясь к Снейпу, который издал звук, который можно было истолковать как согласие. Вернон снова повернулся к Гарри. — Ты — пустая трата времени, но тебе, блядь, лучше когда-нибудь в жизни научиться работать. Деньги, знаешь ли, не растут на деревьях, и мы не раздаем их просто так, как сладости!

— Когда это ты когда-нибудь дарил мне сладости? — Гарри взорвался. Ой, неправильная тактика. — Извините, дядя Вернон, это было грубо. Я имел в виду, что я уже пообещал профессору Люпину, что буду мыть у него полы каждые выходные в течение месяца, чтобы отплатить ему тем же. Он подумал, что это честная сделка.

— Продержись два месяца, — посоветовал Вернон Снейпу. — Он бездельник, этот парень.

Упоминание о сладостях привлекло внимание Дадли, и он сказал, что собирается купить что-нибудь в торговом автомате дальше по коридору. Гарри подавил желание закатить глаза.

— Убери это заискивающее выражение со своего лица, мальчик! — Упрекнул его Вернон. — Дадли сходит с ума от беспокойства за свою мать. Разве ты не видел, как плохо сидит на нем одежда? Ему нужно набираться сил. Блядь, он сейчас ест только потому, что рад, что ты здесь. Мы ждали несколько дней и очень переживали, что эта глупая сова не отличит букву от полевой мыши. Совы, честное слово! Это возмутительно, и у меня будет что сказать об этом Фигге на заседании районного совета, вот увидите, если я этого не сделаю!

Гарри по многолетнему опыту знал, как лучше всего отвечать на подобные тирады.

— Да, дядя Вернон.

Снейп снова вмешался в разговор.

— Мистер Дурсль, боюсь, Гарри не очень хорошо объяснил, когда директор попросил меня пойти с ним. Могу я спросить о ситуации с вашей женой? Мне нужно будет уведомить школу, если Гарри задержится здесь надолго.

— Ах, может быть, Гарри просто не знал, что сказать, — хрипло признался Вернон, казалось, снова успокаиваясь. Гарри понял, что Снейп так на него действует. Он задумался, насколько это может быть связано с каким-то хитрым заклинанием. Или, может быть, дело было в тоне, который он произнес: один из самых мягких, какие только были у Ремуса. — Прошедшее лето для меня — сплошное беспокойство. Я не помню, чтобы говорил ему об этом. Конечно, как я мог? Парень скрылся, а я был не в настроении его искать, особенно после того, как этот урод с выпученными глазами сказал мне, что я получу по заслугам, если хотя бы взгляну на него косо.

Снейп терпеливо ждал, пока Вернон перейдет к делу, чего мастер зелий никогда не делал для своих учеников. За исключением, может быть, слизеринцев.

— В любом случае, это лейкемия, — мрачно признался Вернон, и это прозвучало так, словно само слово душило его.

Гарри видел, что Снейп пытается расшифровать это слово, возможно, разбить его на латинские части, чтобы извлечь из него какой-то смысл. Он также видел, что Снейп не может по-настоящему понять. В этом профессор был не одинок.

Слегка наклонившись вперед, Гарри тихо спросил:

— Лейкемия? Это что, э-э-э... какая-то разновидность рака?

— Рак крови, — вздохнул Вернон, внезапно показавшись таким усталым, что было удивительно, как он еще не заснул. — Добавьте это в план вашего курса, профессор. Глупый мальчишка не знает даже элементарных фактов о том, как живут и умирают нормальные люди. В любом случае, она в списке ожидания на пересадку костного мозга. Мы с Даддерсом подали заявление на то, чтобы стать донорами, но оказались несовместимы. На последнем слове у него перехватило дыхание. — Это длинный список, и врачи говорят, что она может не успеть до...

Вернон резко замолчал и закрыл глаза, вцепившись руками в подлокотники кресла, все его тело слегка дрожало.

— Прости, — сказал Гарри, жалея, что у него нет таких семейных отношений, в которых он мог бы, по крайней мере, взять кого-нибудь за руку, когда говорил это. Но он этого не сделал, и знал, что лучше не пытаться. Несколько раз, когда он обнимал ноги своих тети или дяди — трехлетние дети не могли дотянуться дальше, — его бесцеремонно отталкивали в сторону и кричали на него. Нам не нравятся такие, как вы, поэтому держитесь подальше. А теперь возвращайся в свой шкаф, пока не научишься держать свои грязные руки при себе... Гарри слегка вздрогнул, вспомнив ужасный щелчок задвигаемого засова, вспомнив спертый воздух внутри.

— Ты должен извиниться, — злобно ответил Вернон, приходя в себя, и в его глазах появился блеск, несмотря на очевидную усталость. — Это твоя вина, парень, до последней капли! Все эти годы мы переживали и были вынуждены мириться с тобой, а Петуния на каждом шагу напоминала о своей чудаковатой сестре! Сколько откровенной лжи ты нам наговорила! Действительно, плавающие пудинги! Я думал, что смогу выбить из тебя дурь, но ты сидишь здесь и продолжаешь взрывать вазы без всякого на то разрешения! Стоит ли удивляться, что она заболела? Стресс, связанный с твоим воспитанием, может убить ее!

В тот раз Гарри вовремя отключил свой разум, чтобы лучше переносить шквал оскорблений со стороны Вернона. Или, по крайней мере, он так думал. Трудно было отличить замкнутость от стоицизма. Возможно, это одно и то же, подумал Гарри. Возможно, ему просто нужно было поменьше переживать. Обо всем на свете.

Однако никакой стоицизм не смог бы подготовить его к следующим возмутительным словам, которые сорвались с губ его дяди.

— Но ты можешь отплатить ей тем же прямо сейчас, — сказал он, понизив голос до такой степени, что Гарри едва мог его расслышать, как бы он ни напрягался. — Ты знаешь, нам не нравятся твои постоянные выходки, и это неудивительно, но если ты хоть чему-то научился в своей школе, то, должно быть, научился приносить пользу, не так ли? Вот почему мы позвали тебя сюда. Вы же не думали, что кто-то из нас хочет вас видеть, не так ли? Мы хотим от вас только одного — чтобы Петуния снова выздоровела.