Осень Ойкумены. Лаэрт. Глава 11 (окончание)

Наши сигналы на Аргусе заметили часа через два, когда мы преодолели больше половины расстояния, нас разделяющего. Поняли это потому, что наш второй корабль заметно изменил курс, который должен был пересечься с нашим. На большом критском корабле, преследующем Аргус, конечно тоже заметили нас, идущих на помощь своему собрату, но продолжили преследование. Кстати, критянам удалось заметно сократить дистанцию между собой и нашим преследуемым кораблем. Видимо, ими овладел охотничий азарт, иначе чем объяснить их упорство. Они же наверняка понимают, что два наших корабля в таранном бою всяко будут иметь преимущество, хотя бы за счет маневренности.

Еще через час мы с Аргусом сблизились до четверти стадия и пошли параллельными курсами. Критянин не отставал — упорный. Или глупый? Нас с ним разделяло около полустадия. Я подошел к ограждению кормовой надстройки справа — со стороны обращенной к Аргусу, помахал рукой Полидору, командовавшему этим нашим кораблем, предлагая ему подойти поближе для разговора. Аргус принял влево, мы — вправо и скоро нас разделяло не более трех десятков локтей. Сближению ничего не мешало — мы шли под парусами и весла были сложены на гребной палубе.

— Как вы здесь, — задал первым вопрос Полидор. — Неужели справились с обоими?

Он имел ввиду два преследовавших нас критских корабля. Слышимость была хорошей — плеск весел, обычно затруднявший такое общение, на этот раз не мешал, только шипение воды, разрезаемой форштевнями наших кораблей, нарушало тишину. На вопрос Полидора я ответил скромным кивком. Тот восхищенно покачал головой, потом задал следующий вопрос:

— Что предлагаешь делать с этим? — он ткнул большим пальцем правой руки себе за спину на теперешнего нашего преследователя.

— Бестолковый попался, — усмехнулся я. — И упрямый. А упрямцев надо наказывать. Берем его на тараны. Так же, как взяли предыдущего.

Полидор кивнул, соглашаясь. Сказал:

— Тогда расходимся?

— Расходимся, — кивнул я в ответ.

Дальнейшее произошло практически по тому же сценарию, что и пять часов назад с предыдущим большим критским кораблем. Мы спустили паруса, опустили весла на воду, развернулись, взяли критянина в клещи, протаранили. Правда, на этот раз честь таранного удара досталась Аргусу. Попал он врагу почти точно в середину борта и тут же подался назад, вытаскивая таран из пробоины. Тот, слава богам, не застрял — вышел легко. Правда при этом с пяток критских моряков успели перепрыгнуть на носовую надстройку нашего корабля. На этот случай мы всегда держали там достаточное количество воинов. Вот и в этот раз парни быстро перекололи незваных гостей. Надо сказать, те и не особо сопротивлялись, видимо предполагая сдаться в плен. Не повезло...

Мы отошли от смертельно раненого критянина локтей на сто и остановились полюбоваться делом рук своих. Продержался на воде тот совсем не долго, опрокинулся на бок, макнув мачту в воду, а потом быстро погрузился в глубину, выпустив кучу крупных пузырей. На поверхности моря осталось с полсотни людей, остальные ушли на дно вместе с кораблем. Или плохо плавали, или не успели сбросить с себя тяжелые доспехи.

— Может быть выловим сколько-нибудь? — предложил Авгей. — Нам же нужны люди на весла захваченных кораблей.

— Взбунтуются, — высказал свое мнение поднявшийся на корму вместе с Иренеем Полидевк.

— Без оружия? — усмехнулся Авгей. — Да и распределим их так, что наших получится больше. Придется, правда, взять их и на Аргус с Афобием. Человек по десять на каждый наш корабль. И на захваченные по столько же.

Я снял шлем, провел рукой по взмокшим волосам, сказал:

— Пожалуй, это хорошая мысль. Так и сделаем.

Мы двинулись к плавающим критянам и начали поднимать их на борт. Некоторые не желали такого спасения, отплывая подальше от наших кораблей. Но таковых было не много — человек пять. Что ж, вольным — воля. Наловили что-то около сорока пловцов. Или чуть больше. Связали от греха. Потом рассадим по кораблям, объясним ситуацию, тогда уж и развяжем. Особо резвых и непокорных — опять за борт.

Солнце клонилось к закату, а нужно было еще до темноты успеть вернуться к двум захваченным критским кораблям. Успели, когда нижний край солнца уже касался потемневшей морской глади. К моему удивлению еще не все критяне, которых мы здесь выбросили за борт, перетонули — пяток все еще бултыхался локтях в тридцати от кораблей. Пришвартовали все четыре наших посудины борт о борт, начали распределять людей. Этим занимался Авгей, я не вмешивался — стоял на кормовой надстройке, облокотившись о планширь фальшборта, наблюдал за морем. Рядом со мной стояли и созерцали закат Полидевк с Иренеем.

Когда с разобрались с формированием новых экипажей и отшвартовались друг от друга, я заметил, что к нашему Афобию поплыл один из критян, все еще умудрявшийся держаться на воде. Плыл он тяжело — из последних сил, но с явным намерением забраться к нам на борт. Людей нам, вроде, хватало, и я уже намеревался приказать воинам на гребной палубе приколоть пловца, чтобы не путался под веслами. Но в последний момент поймал его отчаянный взгляд и в душе шевельнулась жалость — редкое для меня чувство. Вместо приказа добить, я приказал втащить критянина на борт. Потом не поленился — спустился вниз посмотреть на пловца.

Им оказался рослый, жилистый муж лет двадцати пяти. Смуглокожий, черноволосый, с короткой черной бородкой. Крупный хрящеватый нос и остальные черты лица свидетельствовали о том, что по происхождению пленник из древних жителей Крита. Тех, которые прославили этот остров в свое время. Построили громадные дворцы, теперь по большей части разрушенные землетрясениями и моими соплеменниками, создали флот, перед которым трепетали народы восточной части Большого моря, научили письменности людей, живущих на Пелопонессе и островах Эгейского моря. Могущество этого народа теперь в прошлом...

Видимо, последнее усилие в конец подорвало силы критянина — он буквально висел на руках двоих моих воинов. Глаза его были полуприкрыты, но при моем появлении пленник их широко распахнул, понимая, что решается его судьба.

— Как звать? — задал я вопрос.

— Катрей, — с трудом разлепив спекшиеся губы, ответил критянин.

Чем-то он мне глянулся. Такое со мной бывает и тут я редко ошибаюсь — с этими людьми хорошо уживаюсь и они остаются верными до конца, если находятся в моем подчинении. А те, что мне равны, или выше по положению, неизменно благожелательны и готовы помочь.

— Что ж, Катрей, добро пожаловать на мой корабль, — улыбнулся я.

Катрей попытался улыбнуться в ответ — кажется, я ему тоже понравился. От улыбки губы его потрескались и засочились кровью.

— Дайте парню воды и уложите в тень, — приказал я. — И, да, — можно его не связывать.

Отдав эти распоряжения, я поднялся на корму, встал рядов с Авгеем, сказал:

— Командуй, кормчий. — Поднять парус! — зычно приказал Авгей. И уже тише, только для нас, стоящих на корме, добавил. — Идем домой — в Лимеру.