Россия одноэтажная

Россия одноэтажная.

СССР эпохи конца весны 2027 года.

Облцентр где-то в российской глубинке.

Центр облцентра застроен красивыми кирпичными домами в стиле сталинского барокко — с арками, колоннами, пилястрами, башенками, эркерами, лепными барельефами, и всем таким прочим.

Причём все эти дома — или не выше трёх этажей, или с лифтами.

Квартиры в них большие и многокомнатные, живут в них редкостные баловни Судьбы.

В полуподвале одного из таких домов — книжный магазин.

Окна его ниже улицы, выходят в "колодцы", что сверху закрыты решётками, и чтобы в них заглянуть, нужно подойти и посмотреть вниз...

Время подходит к 8 часам утра.

Ко входу в магазин с разных сторон, но как-то одновременно подходят его дневные работники — продавец, бухгалтер и директор.

Глядя на эту одновременность подхода к рабочему месту, знающий местные расклады человек сказал бы: "Хорошо жить рядом со своим местом работы, а особенно если оно в центре!..."

Подошли к одному из окон, что в бытовку, заглянули в него. Оттуда, снизу вверх, им помахал рукой ночной сторож. И пошёл открывать входные двери изнутри.

Ночной сторож на своём рабочем месте был в какой-то мере смертником. В случае каких-то ЧП (причём неважно каких — нападения на объект, пожара, наводнения, землетрясения, да хоть вторжения марсиан) ему, по инструкции, надлежало прежде всего дозвониться до соответствующей госслужбы и доложить. Но уходить с поста ночной сторож не имел права ни при каких обстоятельствах, и двери полагалось открывать только в конце своей смены, когда пришли дневные.

Внутренняя дверь — деревянная и декоративная, на ней всего-то отомкнуть и застопорить фигурный замок. Внешняя дверь — металлическая, да ещё и спецзаказовская, её не из всякой пушки прошибить возможно. Сторож отвалил ни ней несколько тяжёлых крючков и задвинул дверь вбок, до щелчка на стопоре.

Доложил начальству, что всё на посту хорошо.

Потом пришедшие дневные пошли по своим кабинетам, а ночной сторож зашёл в бытовку, что была между складом и санузлом.

Ночью сторож мог присутствовать только в коридоре, бытовке и санузле — ключи от остальных помещений были только у дневных и на всякий случай ночному не оставлялись.

В бытовке стоял стол с дефицитными книгами и журналами, что дневные отложили для своих хороших знакомых. Также там присутствовали: несколько кресел, диван, шкаф, на полке — старая микроволновка, что принёс кто-то из дневных после того, как приобрёл поновее, и на ней фигурный электрочайник. Сбоку от окна стоял холодильник, и на нём телевизор, тоже когда-то принесённые кем-то из дневных. А на подоконнике стоял ещё и радиотранслятор. Всякую ночь у сторожа был выбор — читать дефицитные книги, смотреть телевизор, слушать радио, пить чай или спать на диване. Спать на рабочем месте и в рабочее время ночному сторожу отнюдь не возбранялось, а вот пить спиртное начальство не дозволяло категорически. Зато крепчайший чай можно было пить хоть вёдрами!...

Сторож расписался в журнале "пост сдал", положил журнал на положенную ему полку в шкафу (вторую сверху, под полкой с инструкциями и над полкой с чайными причиндалами), да и пошёл на выход.

Как выходил, увидел невдалеке подходящих к магазину с разных сторон — товароведа, секретаршу и продавщиц. Помахав им рукой, пошёл к трамвайной остановке.

По пути к ней прошёл мимо барельефа на стене одного из домов, установленного к 50-летию победы партийной группы Маленкова-Молотова-Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова (впоследствии вошедшей в Историю как Тетраумвират) над антипартийной бандой Хрущёва. Подумал, что скоро этому событию стукнет уже 70 лет...

Выйдя на остановку, вспомнил, как он здесь когда-то устроился. Когда окончил 8 классов школы и воспользовался случайно доставшейся возможностью заступить на место ночного сторожа в книжный магазин. А под честное слово советского человека, что он вознамерился работать там до пенсии — получил и жильё в городе, хотя и не в его центре. И, как ему объясняли тогдашние дневные, что поскольку он ночной, то ничто и никто ему не мешает днём учиться — сначала 10-летку закончить, а потом и товароведческие курсы; и таким образом он сможет в магазине выйти и в продавцы, и в товароведы, и в директоры. Что, между прочим, дало бы возможность обменять место жительства на поцентральнее. И как он сначала на эти темы задумывался, а потом решил, что он — прежде всего ночной, и дневные работы — не для него. И принял Решение — будет ночным сторожем всю трудовую биографию! Вследствие чего тогда же сходил в военкомат и подписал отречение от образованческих и карьерных прав, что дало освобождение от отбытия воинской повинности, то есть от обязательной срочной службы в мирное время, коя полагалась только претендующим на образование выше ПТУшного и/или на карьеру.

С тех пор так и живёт — как классический низкооплачиваемый работник, из тех самых, что при любой власти и при любой Системе таковыми останутся, хоть при монархии, хоть при анархии...

Потому — такие живут по средствам!

Человек едет на скоростном трамвае по центру города, глядя в окна на дома классической архитектуры, те самые, что с колоннами, барельефами, многокомнатными квартирами и всем таким прочим.

Трамвай ещё и современный, с халявным вайфаем, но он человеку не нужен.

Свой мобильный телефон он только как телефон и использует. Ещё иногда как карманные часы, будильник, погодник, считалку и музыкопроигрыватель. А в Сеть предпочитает залезать дома!...

Выезжает из центра — а там пошли кварталы сначала кирпичных одноквартирных домиков, а потом бревенчатых избушек, и все они с участками, и на каждом по 12 деревьев, не более, потому как если будет более, то обложат налогом.

Вспоминает, что скупердяи разводят на своих делянках картовь, гурманы — хрен, а порядочные люди — цветы, дабы пить чай среди цветущих клумб. А картовь они и в магазине купят!...

Ещё вспоминает, что живёт он хоть и не в центре, но и не на окраине — а там многие заводят и курятники, и крольчатники, и утятники/гусятники, и коз, и свинство, и даже коров...

(На городской окраине всё это дозволено, там присутствуют даже торговые точки с комбикормами и заготконторы.)

Впрочем, везде, даже в красивых домах центра, высшим шиком считается — кушать хлеб своей выпечки, хотя бы и из покупной муки, но изготовленный по фамильному рецепту!...

Если за пределами центра города видно издалека многоэтажное здание — то это или школа, или больница, или баня, или магазин, или ещё какое-то госучреждение.

Человек вспоминает, как ещё при раннем Тетраумвирате было принято такое Решение — колхозникам должно жить в деревнях, пролетариям в рабочих посёлках, военным в военных городках, научникам в наукоградах, дабы города не переполнялись и дабы это переполнение не гробило демографию...

Человек обращает внимание, что все легковые автомобили на улице — это или грузовые такси; или ведомственные, на которых ездят только начальники, коим таковые положены от казны с шофёрами, и потому почти все они — чёрные "Волги ГАЗ-21" с оленями на капотах. Подумал, что это живучая техника — 70 лет держится!... Традиция, однако, и мечта всякого советского начальника — чёрная "Волга ГАЗ-21" с оленем на капоте, причём от казны и с шофёром!...

И вспомнил, как советский агитпроп рассуждает: "Чем мы отличаемся от гнилого Запада? Тем, что на гнилом Западе личный автомобиль — это не роскошь, а средство выживания, потому их там колоссально много гибнет в автокатастрофиях. А нам такой радости не надо, у нас — дешёвый и вездесущий общественный транспорт, да не абы какой, а во-первых, все виды рельсового, а во-вторых, грузовые такси..."

Доезжает до своей остановки, выходит из трамвая, идёт по улице, подходит к своей избе. Той самой, что досталась ему за честное слово советского человека всю трудовую биографию отработать в книжном магазине...

Изба очень красивая, построена на каменном фундаменте, из брёвен с антипожарной пропиткой, с подвалом, чердаком и балкончиком на чердаке.

Заходит в сени, берёт ведро, выливает из него воду в деревенский умывальник, идёт к колонке за свежей водой.

Приносит свежую воду, наливает в чайник, прикидывает, куда его поставить — на электроплиту (похожую на Электру-1002), на газовую плиту с газом от баллона, или на дровяную печку.

Соображает, что хоть и конец весны, но в избушке что-то прохладно — и ставит чайник на плиту дровяной печи, подкидывает дрова, зажигает их пьезокристаллической зажигалкой.

Печка горит, чайник греется.

Человек выглядывает в окно — а на участке у него 2 сарая, летний душ, деревенский сортир типа "скворечник", 6 груш, 3 черешни, 1 слива, 1 абрикос, и 1 белый налив. И всё это разных сортов, да ещё и с прививками от других сортов...

Человек включает роутер и ноутбук, заходит в Сеть, смотрит новости и почту.

А ноутбук у человека хороший, с подсветкой клавиш как у реал-Аоруса, только наоборот — не латинские подсвечены, а русские, да ещё и с возможностью настроить цвет и яркость каждой клавиши.

Закипает чайник.

Человек заваривает литровую кружку крепчайшего чая, достаёт из холодильника лимонный сок и капает его в чай.

А холодильник у человека великолепный — типа как в реале с технологией No Frost, высотой под потолок. Может работать в одном из трёх режимов — "Холодильник и морозильник", "Холодильник без морозильника", и "Морозильник без холодильника".

Достаёт ещё из холодильника выпечку к чаю и разогревает её на микроволновке.

А микроволновка у человека хорошая, с ручным управлением...

Пьёт чай с выпечкой и прикидывает — не посмотреть ли телевизор?...

А телевизор у человека антикварный, ламповый цветной "Фотон" эпохи семидесятых, со множеством модернизаций, от декодера до вайфая.

Причём вся бытовая техника — советская, потому как импортная не по карману низкооплачиваемому, а тем более не по связям незаблатованному. Но человеку — её хватает... Тем более что вся она, кроме ноутбука, приобретена не просто так, а через систему проката с правом выкупа; а вот чтобы накопить на ноутбук и его причиндалы, человеку пришлось два или три года прожить на одном чаю...

(Когда человек в пунктах проката бытовой техники оформлял договоры о прокате с правом выкупа всех этих бытовых прибамбасов, он всегда вспоминал рассуждения советского агитпропа о том, что советский человек тем и отличается от западного, что советскому для Счастья нужна хорошо обустроенная Система проката с правом выкупа, а западному — Система продажи вещей в кредит; а бывают ещё и такие, что по простоте своей не видят принципиальной разницы между прокатом с правом выкупа и продажей в кредит, так вот это вовсе не люди, и права человека не для них. А которые умели читать между строк, те добавляли, что с точки зрения не потребителя, а производителя — чем надёжнее и долговечнее всякая вещь, тем выгоднее для её производителя такой порядок, при котором потребители покупают эту вещь не просто так, и не в кредит, а через Систему проката с правом выкупа.)

Человек решает, что лучше поиграть.

Допив чай, заводит на ноутбуке игру, пристёгивается к компьютерному креслу, надевает очки виртуального погружения, берёт в руки джойстики, и — играет!....

В интересную игру....