|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
01 января 2359 г., 1:15
Я смотрю в окно, там снова идёт снег. Крупные, мягкие снежинки, медленно кружась, покрывают всё вокруг пушистым белым одеялом. Вот и отметили наступление нового, пятьдесят девятого года. Крича и смеясь, бегали вокруг нашей елки, пускали фейерверки, жгли факелы и пели песни. Было легко, и мной владела какая-то мягкая безмятежность. Вот уже неделя, как мне перестал сниться мой страшный сон. Я подумал, что, возможно, всё ещё обойдется, ну не может быть только плохое в жизни!
Хэймон сделал мне великолепный подарок на Новый Год, сказал, что растряс свою копилку, попросил денег у отца, уговорил мать и вместе с ней в Гагарине в оружейной лавке купил мне охотничий нож! Подобрал рукоятку хоть и на вырост, но вполне мне по руке. Наверное, жон помогла. По слегка изогнутому, чёрного металла лезвию, длиной сантиметров 12-13, шёл замысловатый рисунок из тонких серебристых линий, свивавшийся ближе к гарде в надпись на турианском: "коготь". Рукоять удобного хвата, из красноватого полированного дерева. На торце рукояти — голова мифологического оскалившегося зверя. Ножны из коричневой кожи, с ремешками крепления к руке или ноге.
Я теперь всегда хожу с ним. У нас это привычно, Мендуар — молодая колония, и здесь с оружием ходят все: и дети, и взрослые. В пяти километрах от города начинается натуральная дикая территория, и диким зверьём в городской черте никого не удивишь. Братья с семи лет ходят с лёгкими пистолетами, это такой аккумуляторный рельсотрон, с десятью зарядами в обойме, пули 10 мм, конические, с насечками. Начальная скорость пули — всего 300 м/с, что не даёт сильной отдачи, но останавливающее действие колоссальное. При попадании пуля сминается в блин диаметром 20-22 мм, и я лично видела, как такая пуля переломила доску-пятидесятку. Что будет с тем же снуфлом от попадания двух-трёх таких пуль, объяснять не надо. Кстати, за все тринадцать лет существования колонии, колонисты ни разу не стреляли друг в друга из оружия, ни взрослые, ни дети.
Время течёт, и через три месяца мне будет пять лет, четыре из которых я помню полностью. Что принесёт мне новый год? Посмотрим. Как говорится, пожуём — увидим.
Игорь (Мендуар, июнь 2360)
Суматошный год (часть первая)
10 июня, 6:00
Делаю гимнастику у окна в своей комнате, во дворе Дениска делает тоже самое, только комплекс у него гораздо сложнее. Используются утяжелители, металлический шест, тяжёлые гантели. Вот уже полгода старший брат истязает себя по утрам. Это называется подготовкой к поступлению в кадетский корпус ВКС Альянса. Туда принимают юношей и девушек, в возрасте от четырнадцати лет до двадцати, и гоняют в хвост и в гриву. Те, кто прошел до конца, становятся зубастыми волками на службе человечеству. В пяти флотских кадетских корпусах готовят элиту терранских ВКС. На следующий год старший брат отправится по стопам отца, грызть флотскую науку.
Один расположен в СССР в Суворовском училище. Второй в Шотландии, третий в Канаде, Четвертый в США. Ну и пятый в Японии. У каждого корпуса свой колорит и пополняют они свои флоты при АС. Хотя если ты хорошо учишься мнение кадета на распределении во флоты учитывается.
Медленные движения рук и ног, гимнастика на гибкость, утяжелители на руках и ногах для меня уже давно привычны, по спине холодной струйкой течёт пот. С улицы слышен голос с приятной двойной подгармоникой — Хэм пришёл! Сейчас парни убегут на утренний кросс, пять километров по лесным тропинкам. Лучшие друзья, соперники, заводилы всех проказ в городке — мой родной и названный братья. Стоят, смеются, сверкая на утреннем солнце белозубыми улыбками. Хлопнула калитка, убежали.
Я сажусь по-турецки в середину комнаты, кладу перед собой коробку с цветными стеклянными шариками. Малый эмоциональный щит прогоняет утреннюю истому, делает разум ясным и чистым. Тянусь сознанием к потоку силы, разлитой вокруг, тёмный ручей проникает в сознание, наполняет тело гулом, заставляет нервы звенеть, как струны, вокруг тела вспыхивает едва видимый сине-зелёный ореол. Смотрю на шарики, заставляя их один за другим взлетать и кружиться в хороводе по комнате. Вот уже все шарики кружатся вокруг меня, свиваются в спираль. Главное — сохранять сосредоточенность. Внимательно слежу чувствами за каждым из них, миг потери концентрации может обернуться падением всех шариков на пол. И да, я таки маг... Ещё и это на мою многострадальную голову.
Вылезло это месяц назад. В тот день отец решил заменить уплотнитель на окне в моей комнате: старый рассохся и начал течь. Он принес с работы раскладную лесенку, приставил ее к дому — как раз хватило до крыши — взял сумку с инструментами и полез. Мы с девчонками сидели во дворе, я и Джина с альбомами, на складных стульях, а Наин, в обнимку с Барсом и Полканом — прямо на траве. Джейн играла с Барсиком. У нас был пленэр — мы с нашей художницей рисовали Наин с натуры. Хотя разница между моим творчеством и работами Джины — как между агитационными плакатами и работами Рафаэля. У меня получилась просто сидящая в обнимку с псом девочка-турианка, а у Джины — кажется, что они живые, просто застыли на мгновение: задравший голову и приоткрывший рот Полкан, раскинувший лапы, выставивший на всеобщее обозрение светлое пузо, глаза закатились, и из пасти розовой змеёй свесился язык.
Барсик подставлял свое пузо под шаловливые ручки сестренки и балдел.
Вдруг, я почувствовал нарастающее чувство страха. Бросив взгляд на дом, увидел, как папка вместе со стеклом начинает медленно, но уверенно падать. Видимо, он снял со стекла фиксаторы, и здоровенный панорамный стеклопакет перепадом давления просто выдавило на улицу, удержать его отцу было не под силу. Отчётливо понял, что если отец упадет, то сверху на него грохнется стеклопакет, а чем это может закончиться, страшно даже подумать! Переломает нафиг, еще и стеклянными осколками посечет.
Вот уже полгода где-то на краю своего восприятия я замечал что-то непонятное, странное, какую-то туманную тёмную дымку, от которой явственно тянуло чем-то невероятно древним и могучим. Всё это пронеслось в моей голове за какие-то доли секунды. В ужасе я вскочил с кресла, опрокинув его, потянулся к этой дымке, она в ответ потянулась ко мне, коснулась меня... По нервам стегануло болью, казалось, внутрь меня ворвался могучий, грохочущий поток, всё тело наполнилось силой, мне почудилось, что я могу поднять весь дом! Я вытянул вперёд руки, они тускло, но отчётливо, даже в свете дня, светились сине-зелёным светом. Толкнул эту силу от себя к отцу, того вместе со стеклом прижало обратно. Отец не растерялся, защёлкнул обратно фиксаторы и перевёл дух. Я отчётливо почувствовал его облегчение. Сила же продолжала бурлить во мне, требуя выхода, и я, не зная, что дальше делать, толкнул её в небо. Ревущий поток силы ударил от меня в облака, в них начал образовываться ясно видимый круглый просвет. Блин, я надеюсь до стратосферы не достал мой удар. Поток всё шел и шёл, а вместе с ним нарастала боль, когда она стала невыносимой, поток как-то истончился и иссяк. От боли я закричал и упал на колени. Отец обернулся на лестнице, взглянул на меня и всё понял. Съехав по лестнице вниз, он бегом бросился ко мне.
— Сынок! Держись, маленький мой! — расслышал я сквозь нарастающий гул в ушах. В глазах залетали черные мушки, на ходу превращаясь в чёрные пятна, и всё заволокло тьмой и тишиной.
Кажется, что без сознания был недолго. Очнувшись, почувствовал, что меня несут на руках, перед глазами маячила отцовская щека с отчётливо видимыми волосками щетины, от отца тянуло страхом пополам с отчаяньем. Он поднимался в мою комнату по лестнице, с кухни раздавался рыдающий голос матери и встревоженный Рэй. "Наверное, вызывает скорую", — вяло шевельнулась мысль в моей голове. Во всём теле чувствовалась страшная слабость, боли не было, но даже для вдоха требовалось некоторое усилие. Отец повернул ко мне лицо, в глазах его стояли слёзы.
— Папочка, не плачь, — прошептала. — Я в порядке.
Папка прижался к моей щеке губами:
— Спасибо, солнышко, — занёс меня в комнату и уложил на кровать, рядом тут же появились Джина с Наин. Обе заплаканные. За ними ковыляли Джейн и Джон.
— Мы за тебя так испугались! Упал и лежишь как мёртвый, дядя Миша тебя тормошит, а тебе все равно, — всхлипывая, проговорила Джина.
— А ещё светилась вся, прямо как Вася на тренировках по магии! — это уже Нино.
— И облака разогнала! — снова Джина. — Ты тоже маг, наверное, только я не слышала, чтобы они умели облака разгонять!
— Тихо вы, балаболки! — шикнул на подруг отец. — Посидите пока здесь тихонько, хорошо?
— Да, дядь Миш, — ответили они хором. Отец кивнул, глянул на меня грустными покрасневшими глазами.
— Как же ты напугал нас, сына.
— Прости, папка, я не хотел! — прошептала в ответ. Он грустно улыбнулся.
— Конечно не хотел! Спас меня, поломался бы весь, если бы не ты, а то и вообще...
Открылась дверь, в неё вбежала мама, увидела меня на кровати, встретилась глазами со мной, подошла и как-то сложилась, уткнувшись мне в ноги. Плечи ее затряслись, она разрыдалась. Сквозь плач я слышала слова.
— Ещё и это! Как будто мало тебе... Мало кому-то там... О боже, боже мой! Доченька моя, маленькая моя доченька... Я так надеялась что тебя совсем мало нулевым элементом облучило.
Я рукой, весившей как будто пару пудов, коснулся головы матери и прошептал:
— Не плачь, мамочка, пожалуйста, всё будет хорошо!
Рядом, обнявшись, в шесть глаз ревели подруги. Сестренку с младшеньким убрали из комнаты. Ну вот за что им всем это всё! Прямо жопа какая-то, чем дальше, тем темнее!.. Потянуло в сон, и я отключился.
Сквозь сон услышал тихий разговор Рэй и мамы: наша синяя доктор объясняла маме, что ничего непоправимого со мной не произошло.
— Тяжелейшая нервная перегрузка, Даян. Я вообще удивлена, что в таком возрасте всё это проявилось! Но, на удивление, всё обошлось! Дня через четыре он полностью восстановится.
— Но, Рэй, он маг, ему же сейчас имплант поставят! А они такие несовершенные, всё время какие-то побочные эффекты.
— Зачем ему имплант?
— Как зачем? Их же всем магам ставят!
— Совсем нет! Импланты нужны для улучшения памяти и концентрации, чтобы биотик лучше контролировал свою силу. А Женьке ни то, ни другое даром не нужно, у неё свое лучше всех.
— А ведь и верно. Но как же дальше?
— А что дальше? Пойдёт в среднюю школу, будет заниматься с нашими азари и годам к 17-18 станет одним из сильнейших биотиков людей.
— Да уж! Как он облака-то!.. До сих пор не верится, это же какой силы импульс он создал?!
— Я о таком только читала, на импульсы подобной мощи способны были только Ардат-якши.
— Ужас какой! А он случайно не?..
— Успокойся, Даян! Он же человек! Среди людей не бывает Ардат-якши.
— Так-то оно так! Но всё равно, боязно как-то...
— Успокойся, подруженька, пойдем лучше чаю попьем, чем сидеть здесь! Ему сейчас покой — лучшее лекарство.
— Но...
— Никаких "но"! Вспомни, он же эмпат!
— Ох, и верно! Пойдём.
Мама подошла ко мне, поцеловала в лоб. Шепнула:
— Спи мой маленький, поправляйся скорее.
Я проснулся внезапно, в теле ощущался нарастающий дискомфорт. Поднял взгляд на тумбочку у кровати — на маленьких часах будильника было 5:00. Ого! Хорошо даванул, аж двенадцать часов подряд! Однако дискомфорт усиливался. Я отодвинул одеяло, хм, руки вроде слушаются. Заметил, что на мне ничего не надето, сел. Голова закружилась, в глазах замелькали чёрные точки, я свалился обратно.
Дискомфорт ещё усилился, у меня началась паника. Тут заметил стоящее у окна кресло. Странно, у меня же нет кресел в комнате... Принесли, видать, но зачем? Тут дошло, что в кресле кто-то спит. В неверном свете утренних сумерек разглядел светлые волосы. Такие только у отца и Дениски. Но папка, при всём желании, в кресле спать не сможет, а спящий влез в него с ногами.
— Дися! — тихонько позвал я. — Дися, проснись!
— А? Что? Кто здесь? — вскинулся брат. — Лисёнок, это ты?
— Нет, это старый ворка-шаман! Дися, помоги мне! Скорее, я уже не могу терпеть! Дися!
— Да-да, иду.
Брат подошёл к кровати и поднял меня на руки понеся к санузлу. Выпрямил меня я посал наконец-то. Фух меня начало кренить в сторону, брат поддержал.
Сделал дела, сказал брату, чтобы отнёс обратно. Он отнёс. Уложил, укрыл одеялом. Сел на край кровати, стал перебирать пальцами мои волосы.
— Как ты, Лисёнок? Мы все так за тебя испугались! Хэм, как услышал, даже с байка упал, так спешил к тебе.
Я улыбнулся:
— Папочка-Хэм.
— Хе-хе-хе! Точно, Лисёнок, — засмеялся брат. — Расскажу всем завтра!
— Не надо, Дися. Его ведь Васька замучает. Да и Нино с Джиной в стороне не останутся!
— Как скажешь, сестрёнка.
Брат склонился ко мне, поцеловал в висок:
— Спи давай! Рэй говорит, тебе сон — первое лекарство. А я в кресле посижу, присмотрю за тобой.
Пшикнула дверь.
— О, главная нянька пришёл! — с улыбкой сказал брат.
В поле зрения вплыла рыжая морда, на заднем плане маячил длинный хвост.
— Мр-ру? — и тревога в чувствах, мол, "как ты, непутёвый человеческий детеныш?". — Мррр?!
— Иди сюда, котя мой! — хлопаю ладонью по кровати. Кот запрыгивает на кровать и сразу ложится рядом. Обнимаю его, зарываюсь лицом в мягкую шерсть и, под громкое урчание, снова проваливаюсь в сон.
Во второй раз разбудило меня солнце, заглянувшее в окно. Рядом спит Барс, вытянувшись во всю длину, в кресле виднеется светлая голова. Присмотрит он, как же! Спит, как сурок. На часах — 10:30. Шипит дверь, чувствую, что кто-то ползёт по кровати, поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с внимательными серыми глазами. Проходит миг, и меня прямо обливают бурной радостью!
— жонни, привет! — шепчу я.
— Игорь! — и детские руки обнимают меня за шею. — Ты уже проснулся? — шепчет младший. — А я тебе чаю заварил и бутербродов сделал. Сам! А Джейн лежебока еще спит.
Я медленно сажусь на кровати, голова хоть и кружится, но уже терпимо.
— жонни, помоги мне одеться.
Брат бросается к моему шкафчику, достаёт по моим подсказкам плавки и лёгкий сарафан. С помощью младшего кое-как одеваюсь. Обнимаю брата, и мы медленно идём вниз, пить чай. Дениска так и не проснулся, умаялся старший.
Сидим на кухне с жонни, пьём чай. Бутерброды у него — могучие куски хлеба с горами из наваленных ингредиентов. Видно, что младший старался, пусть не очень умело, зато от всей души! Чувствую, что чай и бутерброды придают мне сил. Голова совсем не кружится, настроение лезет вверх. Джон, видя мою улыбку и довольный вид, прямо расцветает.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
