Следы на снегу (Бернард Дюран-4)

  Следы на снегу

  В сумерках, заменявших теперь утро, снег казался серым, а кровь на нём — почти что чёрной. Дюран стоял посреди лесной тропы, уперев двуручный меч в землю, сложив руки на крестовине, и наблюдал, как Безухая изучает следы. Эльфийка будто бы танцевала, двигаясь то в одну сторону, то в другую, перешагивая что-то, чего Бернард не видел, приседая и наклоняясь. Хотя чтобы понять, что здесь стряслось, навыков следопыта не требовалось.

  — Семья или две, — негромко сказал Дюран. Безухая замерла, бросила на него косой взгляд, и тут же вернулась к прежнему занятию. — Или с дальнего хутора, или из какой деревни, откуда все остальные раньше ушли. А эти упрямые были, тянули. Вот и дотянули.

  Он перевёл взгляд с девушки на одну вмятину в снегу, потом на другую. Такие остаются там, где упало тело человека. Уж опытный-то солдат это знал точно. Самих тел нигде не было, зато вокруг вмятин крови виднелось куда больше. Тут и там вдоль тропинки был раскидан нехитрый крестьянский скарб. Дюран приметил и мужские вещи, и женские. Насаженную на древко остриём вперёд косу — любимое оружие бунтующих деревенских. Топор с чёрной от крови рукоятью. Беженцы знали, что идут опасной дорогой, и вооружились. Не помогло.

  — Может, решили ночью идти, — продолжил Бернард. Он не знал, слушает ли его эльфийка, говорил больше для себя. — Днём на десяток человек никакая тварь не полезет.

  Безухая опять замерла. Прямо чёрным столбиком, встав пятка к пятке, глядя себе под ноги. Присела, запустила пальцы в снег, подняла что-то. Дюран шагнул ближе, присмотрелся. На узкой ладони девушки, обтянутой чёрной кожей перчатки, лежала сшитая из пёстрых тряпиц кукла. Такие, пожалуй, во всех деревнях королевства женщины делали из остатков не пошедшей в дело ткани.

  Немая эльфийка пару секунд разглядывала куклу немигающим взглядом. Погладила её большим пальцем по голове, бережно положила на прежнее место. Провела ладонью по снегу, засыпав им игрушку. Повернулась к Бернарду. Глядя ему в глаза, показала три боевых жеста: "более одного противника", "одновременная атака" и "отказ от нападения".

  — Чего? — нахмурился солдат. Как правило в таких ситуациях Безухая отбрасывала свою дурацкую загадочность и изъяснялась прямо. Но сейчас Дюран её не понял.

  Эльфийка просто указала куда-то вниз. Бернард посмотрел. Увидел след. Похоже на босую человеческую ногу, только пальцы слишком длинные и заканчиваются явно когтями. Убедившись, что напарник заметил то, что требуется, девушка отошла дальше по тропе и опять ткнула пальцем вниз. Ещё один след. Звериная лапа. Волчья, наверное. На вид почти обычная. Разве только пальцы растопырены уже очень сильно.

  — Так... — Дюран начал догадываться.

  Безухая повторила те же три жеста.

  — Разные твари... — пробормотал Дюран, оглаживая свою короткую бороду. — Напали на людей одновременно. И не сцепились между собой.

  Эльфийка просто кивнула.

  — Такого... не бывало прежде.

  Новый кивок.

  — А ушли они... в разные стороны?

  Девушка отрицательно мотнула головой, развернулась на каблуках, и уверенно зашагала куда-то вглубь леса, прочь от тропы.

  — Эй! Стой! — Дюран нагнал её несколькими широкими шагами. — Надо вернуться и рассказать. Потом опять сюда придём. Если тут рядом какое-то логово, оно никуда не денется.

  Эльфийка пропустила его слова мимо куцых обрубков ушей. Она шла быстро, придерживая ножны меча на левом бедре. Солдату ничего не оставалось, как последовать за ней. Хотя Дюран не сомневался, что выбери он повернуть назад, Безухая этого и не заметила бы.

  Так они двигались сквозь заснеженную чащу, пока белесая клякса солнца поднималась в зенит. Дюран и сам начал замечать множество следов, ведущих в одном направлении. Целая стая, притом разношёрстная на удивление. С подобным им ещё не приходилось сталкиваться. Искажённые твари либо были одиночками, либо формировали однородные группы из похожих друг на друга чудовищ. Дюран не слышал, чтобы они конфликтовали между собой, но и о совместной охоте раньше речи не шло.

  Безухая остановилась только один раз. Она сняла с ветки куста обрывок тряпицы, показала Бернарду.

  — Думаешь, тащили куда-то тела жертв? — Солдат сдвинул тёплый берет на лоб, почесал в затылке. — Но это могло быть и на какой-то из тварей, если она из человека получилась.

  С другой стороны, на окровавленной тропе они не нашли костей, а мало какое чудище может за считанные часы сожрать десяток человек так, чтобы кроме брызг крови ничего не осталось.

  Выронив находку, словно вмиг позабыв о ней, эльфийка устремилась дальше по следу. Перевалило за полдень, однако лес вокруг становился всё гуще, и здесь, внизу, делалось только темнее. Безухая и Дюран петляли меж старых деревьев с тёмной корой, пробираясь через овраги и нагромождения валежника. Желудок Бернарда подсказал, что наступило время обеда, когда впереди забрезжил тусклый свет. Лес расступился, перед ними открылась вытянутая с севера на юг поляна — узкая и длинная.

  — Может здесь пере... — начал было Дюран. И не закончил фразу.

  Безухая, шедшая первой, внезапно сбросила с плеча лук, потянула из колчана стрелу. Снежный холмик в дюжине шагов от них словно взорвался. В брызгах снега тёмная туша величиной с кабана метнулась к людям.

  — Хлоп! — ударила тетива. Стрела вонзилась точно в центр туши. Та вильнула, запнулась, кувыркнулась через бок, но сразу же вскочила.

  Безухая отпрыгнула назад, вытягивая вторую стрелу. Дюран бросился навстречу твари, перехватывая рукоять меча двумя руками. То, что их атаковало, когда-то и правда было лесным кабаном. Только теперь существо передвигалось на множестве коротких щупалец вместо ног, а рыло его удлинилось, наполнившись хаотично растущими зубами.

  — Ну! — рявкнул Бернард, заступая твари дорогу. К счастью, нападала та всё ещё по-кабаньи, с разбегу. Имевший дело с ударами латной конницы солдат знал, как себя вести. Он в нужный момент шагнул вбок и рубанул сверху вниз, наискось. Целил в загривок, только чудище оказалось проворным, и начало поворачивать вслед за Дюраном. Лезвие меча лишь полоснуло тварь по макушке. Зато миг спустя стрела вошла "кабану" в висок и вышла из другого, пробив башку насквозь. Это не убило чудище, и всё же оно словно ослепло. Затрясло головой, испуская высокий пронзительный визг, зашаталось. Бернард использовал момент, чтобы как следует замахнуться. Второй раз меч опустился куда надо, раскроив созданию череп. Бернарду показалось мало, и он добавил ещё, отсекая твари голову от тела. Шумно выдохнул... и ещё одна стрела свистнула у самого его уха. Дюран рывком обернулся, вскидывая клинок.

  Из чащи по ту сторону поляны вынырнули три крылатых существа. Солдат не разглядел их толком, но для птицы они были слишком велики. Одно уже получило стрелу в голову и мешком падало вниз, два других расходились в стороны. А ещё... сквозь саму чащобу кто-то ломился с треском. То ли воистину огромный монстр, то ли несколько тварей поменьше.

  — Отходим! — крикнул Дюран, не оборачиваясь. Ему ответили новые стрелы, летевшие прямо над головой солдата. Уклоняясь, воздушные твари начали метаться туда-сюда, пока одна не поймала-таки стрелу крылом. Едва она начала падать, как ещё пара стрел пронзила её тело. Последнее чудище пересекло-таки поляну и скрылось среди деревьев. Из чащи же гурьбой вывалилось полдюжины существ, явно родственных убитому Дюраном "кабану". Одни были больше, другие меньше, у кого-то рос на спине костный гребень, у кого-то — пара щупалец. Видимо, под выброс сырой магии попал целый кабаний выводок.

  — А, Пекло! — Дюран позволил себе быстро оглянуться. Колчан Безухой был пуст. Отбросив лук и избавившись от плаща, девушка обнажила меч и кинжал. Бежать она явно не собиралась. — Отходим к лесу, попробуем использовать местность.

  "Научились ли кабаны с щупальцами лазать по деревьям?" — подумал Дюран. А потом над его головой что-то пролетело со свистом. Не стрела эльфийки.

  Какой-то предмет ударил в снег перед мчащими в атаку тварями. И грянул настоящий взрыв. Тварь с гребнем на спине подняло в воздух, отшвырнуло назад. Ей сородичи, дико визжа, прянули в стороны. Однако новый снаряд упал прямо между ними, и следующий взрыв опрокинул двоих существ. Уцелевшие теперь пустились наутёк. Одна раненая тварь поковыляла за ними, две другие остались лежать неподвижно. Минуту спустя о них напоминали только удаляющийся визг да треск ломаемых веток.

  Безухая повертела головой, указала куда-то своим тонким длинным мечом. "Определила, откуда стреляли", понял Бернард. Он проследил взглядом направление — как раз, чтобы увидеть, как из-за деревьев выходит и направляется к ним высокий человек. Мужчина, густо заросший чёрной бородой, носил грубо выделанную мохнатую шкуру поверх какого-то балахона, а в руке держал явно самодельную пращу. За верёвочный пояс была заткнута дубинка, усиленная вбитыми в дерево острыми камнями.

  Приблизившись, человек остановился, окинул солдата и эльфийку пронзительным взглядом из-под низко надвинутой меховой шапки. Сказал:

  — Доброго дня, господин Дюран, госпожа эльфийка. Вот уж не ждал вас в гости здесь.

  — Пекло! — охнул Бернард. Теперь, только лишь по голосу, он узнал этого человека. — Брат Симон?!

  — Просто Симон, — знакомым ровным и мягким тоном попросил самозваный жрец Луны.

  — Вы что тут делаете? — Дюран закинул двуручный меч на плечо, но рукоять продолжил сжимать двумя руками, готовый нанести удар в любой момент.

  — Живу, — жрец-самозванец пожал плечами. — После нашей прошлой встречи мне пришлось оставить прежнее место... а потом я оценил одиночество. То, что нужно, когда разбираешься в себе.

  — И как... разобрались? — Хоть сейчас было не время и не место, Бернард не удержался от кривой усмешки.

  — Отчасти. — Симон смотал пращу и убрал в холщовую поясную сумку. — Думаю, вам не интересны мои философские искания. Пока скажу, что пришёл к выводу — от кого бы ты ни получил силу, применяй её во благо других. Ведь так ли это важно, кого славить, делая добро?

  — Хм... — только и смог выдавить Дюран.

  Безухая же убрала клинки в ножны, подошла к Симону, положила ему руку на плечо и улыбнулась. Кивнула.

  — Рад, что вы согласны, леди. — Дюрану почудилось облегчение в голосе бывшего самозванца. Да и вообще, тот словно слегка расслабился, даже плечи едва заметно поникли.

  — И что, ты живёшь прям в такой чащобе с монстрами? — поинтересовался Бернард.

  — Нет, я держался поближе к селениям, — качнул подбородком Симон. — Только селений становится всё меньше. Я... перемещался постоянно, и заметил закономерность. Хутора вымирают в этой части леса быстрее, чем в других. — Он сделала пространный жест рукой. — А потом... я начал чувствовать...

  — Что?

  — Не знаю... напряжение. Боль. Там. — Симон указал точно в ту сторону, куда вёл след разношёрстной стаи. — Сначала едва-едва. Теперь сильнее. Даже если я не приближался... Оно будто растёт.

  — Хм... — Дюран опустил меч с плеча и упёр остриём в землю. Он помнил, что жрец-самозванец — не самый слабый маг, просто не обученный и не понимающий собственных сил. Если он ощущает нечто странное — это неспроста. — И ты потащился сюда?

  — Решил проверить. Благо, кое-какие полезные навыки я освоил в последнее время, — Симон похлопал ладонью по сумке со снарядами для пращи. Дюран бился бы о заклад, что в магическом зрении сумка сияет на половину леса, а внутри её — просто заряженные магической энергией камни. Любой армейский маг за такую растрату сил отправил бы младшего сослуживца чистить воз репы алебардой. Да Симону кто тут объяснит, что правильно, а что нет? Хотя...

  — Вот теперь — точно возвращаемся в Белый Ручей. — Дюран хлопнул ладонью по "яблоку" на рукояти своего меча. — Нужно всё рассказать людям поумнее и обсудить ситуацию.

  Им потребовалось ещё часа два, чтобы вернуться на тропу — точно к тему месту, где Безухая взяла след. Девушка провела спутников к тропинке, а дальше первым зашагал уже Дюран. И когда четверть часа спустя солдат обернулся, то обнаружил, что за ним следует один Симон. Эльфийки нигде не было.

  — Эй? Безухая? — окликнул он. Никто, конечно, не отозвался. Кричать в полный голос было бы совсем глупо, так что солдат просто принялся озираться, надеясь заметить где-то среди деревьев знакомый стройный силуэт.

  — Я... тоже не заметил, куда она делась, — смущённо признал жрец-самозванец. — Она шла бесшумно, я даже шагов не слышал всю дорогу...

  — Ладно, — Бернард тяжело вздохнул. — Нам её не найти, если она сама ушла. А она нас найдёт, как только захочет. Идём.

  В глубине души Дюран надеялся, что девушка снова присоединится к ним где-то по пути. Однако впереди замаячили ворота Белого ручья — а она так и не вернулась...

* * *

  — Стой! Прекрати! — возглас Морица заставил Бернарда отвлечься от чистки клинка и поднять голову.

  — Но он только начал светиться, — хмуро заметил Симон, разглядывая лежащий на ладони черепок. Обычный осколок кувшина — изогнутый, с куском ручки.

  — Он вообще не должен светиться! — Мориц, стоящий напротив лже-жреца, стиснул кулаки и потряс ими в воздухе, не в силах сдержать эмоции. — Нам ещё на первом году в Академии говорили — если заряжаешь магией предмет, и проступило видимое свечение, то сразу швыряй его подальше, а сам прыгай в укрытие!

  — Это какая-то перестраховка. — Симон всё ещё хмурился, но ответил без толики смущения. — Почти все амулеты и обереги, которые я создавал, светились.

  Мориц сделал паузу — парню потребовалась секунда на глубокий вдох и ещё одна на протяжный выдох. Бернард же только усмехнулся в усы и вернулся к чистке меча. В то же время он не забывал поглядывать по сторонам.

  С возвращения в Белый Ручей миновало три дня. Ещё в первый день Дюран сумел, не без угроз и затрещин, заставить колдуна-недоучку взять в ученики жреца-самозванца. Который был вдвое старше и в несколько раз магически сильнее своего "наставника". Однако солдат надеялся, что даже недоучившийся волшебник способен преподать уроки безопасного колдовства — такое в Академии наверняка изучали первым делом. А это именно то, что более всего требовалось Симону, с его-то талантом — научиться применять силу без вреда для окружающих. Тем не менее, уже сам Мориц настоял, чтобы практические занятия велись подальше от людей — и никто в деревне не стал с ним спорить. В итоге они устроились втроём около тракта, ведущего в Белый ручей, на таком расстоянии, чтобы ворота селения были едва видны. Дюран сидел на поваленном стволе дерева, около костерка, двое горе-колдунов практиковались прямо на дороге, сравнительно ровной, с утоптанным снегом. За день до того Бернард в шутку посоветовал: "Вы бы сошли с тракта, а то, если там воронка появится, телегам ездить неудобно будет". В ответ же получил настолько кислый взгляд Морица, что решил больше не трогать беднягу. Вместо этого солдат коротал время в уходе за снаряжением и в наблюдении за окрестностями.