|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Дедом Государя был Арадор. Его сын Араторн взял в жены Гилраэн, прозванную Прекрасной, дочь Дирхаэля, который вел свой род от Аранарта. Дирхаэль противился этому союзу, ибо Гилраэн была чересчур юна и еще не достигла того возраста, когда женщинам из племени дунаданцев было позволено вступать в брак.
"Кроме того," — сказал он, — "Араторн — зрелый муж и суровый воин, и станет вождем раньше, чем того ожидают; однако сердце говорит мне, что ему суждена недолгая жизнь".
На что Иворвен, его жена, также наделенная даром предвидения, возразила:
"Тем большая нужда в спешке! Тьма сгущается перед бурей; грядут великие события. Если Араторн и Гилраэн сочетаются теперь, от этого союза может родиться надежда для нашего народа; если же они промедлят с венчанием, надежда не появится до конца этой эпохи".
Случилось так, что когда минул лишь год со дня бракосочетания Араторна и Гилраэн, Арадор попал в засаду горных троллей в горах к северу от Раздола и был убит; вождем дунаданцев стал Араторн. Спустя еще год Гилраэн подарила ему сына; ему дали имя Арагорн. Однако Арагорну исполнилось всего только два года, когда Араторн вместе с сыновьями Элронда отправился в поход на орков, где его поразила в глаз оркская стрела; и вправду он прожил недолго для мужа из племени дунаданцев: ему было только шестьдесят лет, когда он встретил свою смерть.
Тогда Арагорна, ставшего теперь наследником Исилдура, вместе с матерью взял к себе Элронд; он заменил Арагорну отца и полюбил его как собственного сына. Но называли его Эстель, что значит "Надежда"; и подлинное имя, и происхождение Арагорна по приказу Элронда держались от него в тайне, ибо Мудрым стало известно, что Враг разыскивает наследника Исилдура, если таковой остался на земле.
Но когда Эстелю исполнилось только двадцать лет, случилось так, что он вернулся в Раздол, свершив великие подвиги, быв в одном отряде с сыновьями Элронда; властитель Раздола взглянул на него и возрадовался сердцем, ибо Арагорн превратился в прекрасного витязя благородного облика, и не по годам возмужал, хотя еще и не достиг полного развития телесных и душевных сил. И тогда же Элронд открыл ему его настоящее имя, рассказал, кто он и чей сын, и передал ему сокровища его дома.
"Вот кольцо Бараира," — сказал он, — "издревле бывшее символом нашего рода; прими также обломки Нарсила. С помощью только их ты можешь свершить великие дела, ибо я предвижу, что тебе суждено прожить долгую жизнь, далеко превзойдя предел, положенный смертным, если только ты не перейдешь на сторону зла и будущие испытания не сломят тебя — многолетние трудные испытания. Скипетр Ануминаса я покуда оставлю у себя, ибо тебе еще предстоит его заслужить".
На другой день в закатный час Арагорн один бродил по лесу; он напевал песню, и сердце пело в его груди, ибо он был полон надежд, а мир казался прекрасным. И в то время как он пел, перед ним явилась дева; она шла между стволами берез, и он замер в изумлении, думая, что грезит или же что ему предстало одно из тех видений, которые умеют вызывать эльфийские менестрели перед глазами тех, кто внимает их песням.
Ибо Арагорн пел ту часть Песни о Лучиэни, где рассказывается, как Берен и Лучиэнь встретились в чаще Нелдорета. И, о диво! здесь, в Раздоле, перед ним явилась Лучиэнь, одетая в серебристо-голубое платье, прелестью своей напоминая чудные эльфийские сумерки; ее темные волосы развевал налетевший ветер, а чело ее украшали самоцветы, словно звезды.
Мгновение Арагорн любовался ею в молчании, но, страшась, что она уйдет и исчезнет навеки, воззвал к ней: "Тинувиэль!" — в точности как Берен в Первую Эпоху бесчисленное множество веков назад.
Тогда дева остановилась, с улыбкой обернулась к нему и спросила:
"Кто ты? И почему зовешь меня этим именем?"
Он отвечал: "Я подумал, что ты — Лучиэнь Тинувиэль, возвратившаяся из-за Нездешних Морей; о ней была моя песня. Но если ты не дочь Тингола, в тебе я узнаю ее возрожденный образ".
"Не ты один," — печально сказала дева. "Все же я ношу другое имя. Хотя, как знать, быть может, мне и суждено повторить ее судьбу. Но назовись мне сам!"
"Прежде меня называли Эстель," — сказал он, — "однако мое настоящее имя — Арагорн, сын Араторна, наследник Исилдура, предводитель дунаданцев," — но, говоря это, чувствовал, что высота его происхождения, сознание которой наполняло его сердце восторгом, ничто рядом с ее несказанной прелестью и благородством.
Но она весело рассмеялась и ответила: "Стало быть, мы с тобой в родстве. Ибо я дочь Элронда, Арвен; я также зовусь Андомиэлью".
"В теперешние грозные дни", сказал в ответ Арагорн, "не в диковину видеть, как владетели великих сокровищ хоронят их за семью замками, дабы уберечь от врага. Но я дивлюсь на Элронда и твоих братьев; в Раздоле прошло мое детство, однако я даже не слышал о тебе. Как могло случиться, что мы ни разу не встречались? Ужели и твой отец держал свое сокровище под замком?"
"Нет", — отвечала Арвен, и поглядела на горы, вздымавшиеся на востоке. "Я долго жила у своих родичей с материнской стороны, в далеком Кветлориэне. Я лишь недавно возвратилась, чтобы повидать отца. Уже многие годы я не ступала на землю Имладриса".
Арагорн был удивлен, услышав такие слова; Арвен казалась его ровесницей, а ему минуло лишь двадцать лет. Она же взглянула ему в глаза и сказала: "Не дивись! Детям Элронда дарована вечная юность Эльдаров".
В изумлении он узрел нездешний свет в ее очах и мудрость, что дает только жизненный опыт; и с этого часа полюбил Арвен Андомиэль, дочь Элронда.
В последующие дни Арагорн был молчалив; мать его почувствовала, что тому причиной какое-то необыкновенное происшествие; наконец он поддался на ее расспросы и поведал ей о своей встрече с дочерью Элронда в сумерки под стволами берез.
"Сын мой," — сказала на это Гилраэн, — "ты метишь чересчур высоко. Ты — потомок многих князей, но эта дева — прекраснейшая и благороднейшая из всех дев и жен, когда-либо ступавших по земле. И не годится смертному искать руки эльфийской царевны".
"Однако и во мне течет та же кровь", — сказал Арагорн, — "если правда то, что я слышал о своих предках".
"Это правда," — отвечала Гилраэн, — "но тем событиям минуло уж бесчисленное множество лет. То было в иную эпоху, в дни нашего расцвета. И потому мне страшно, сын мой: если не будет на то воли владыки Элронда, потомки Исилдура скоро переведутся на земле. Но едва ли ты получишь согласие Элронда, если заговоришь с ним об этом".
"Тогда мне суждена жизнь, полная горечи неизбывной, и одинокие скитания в глуши," — сказал Арагорн.
"Воистину так," — отвечала Гилраэн; но, хотя как и многие из ее рода и была наделена даром предвидения, она ничего более не сказала ему о своих предчувствиях, и никому ни словом не обмолвилась о признании сына.
Однако Элронду было открыто многое; он умел читать в сердцах окружавших его. Как-то на исходе лета он призвал к себе Арагорна и сказал ему: "Выслушай меня, Арагорн, сын Араторна, предводитель дунаданцев! Тебе сужден особый удел: ты или вознесешься выше всех твоих предков со времен Элендила, или же на тебе прервется его род и дунаданцев-северян предадут забвению. Тебе предстоят долгие годы испытаний. Ниже тебя свяжут брачные узы или клятва верности со смертной или бессмертной женою, пока не придет твое время и ты не покажешь, что этого достоин".
Тогда смятенный Арагорн спросил: "Ужели моя мать говорила с тобой?"
"Нет," — отвечал Элронд. — "Твои глаза выдали тайну твоего сердца. И я не говорю лишь о моей дочери. Тебе также не сужден брак ни с одной из смертных жен. Но что до Арвен, царевны Имладриса и Лориэна, эльфийской Вечерней Звезды, она много превосходит тебя благородством происхождения и величиною жизненного опыта. Стольких эпох она была свидетельницей, что в сравнении с нею ты как едва принявшийся саженец рядом с многолетней березой. Ты тянешься слишком высоко. Мне сдается, что моя дочь и сама сознает свое превосходство. Но даже если Арвен и полюбит тебя, это будет для меня большим горем из-за особой судьбы, нам предначертанной".
"Что же это за судьба?" — спросил Арагорн.
"Покуда я остаюсь в мире смертных, Арвен суждена неувядаемая юность," — ответствовал Элронд, — "а когда мне придет срок покинуть Средиземье, она отправится со мной, если того пожелает".
"Теперь я вижу," — сказал Арагорн, — "что посягнул на великое сокровище, не уступающее сокровищу Тингола, что когда-то возжелал Берен. Такова моя судьба". Внезапно недоброе предчувствие сжало ему сердце, и он воскликнул: "Увы, владыка! Сердце говорит мне, что вскоре исполнится срок твоему пребыванию в мире смертных, и для твоих детей время делать выбор — разлучиться с тобою или же со Средиземьем — близится".
"Поистине так," — отвечал Элронд. — "Немалый срок для смертных, для нас это время пролетит как один миг. Но для моей возлюбленной дочери выбор будет прост — если только ты, Арагорн, сын Араторна, не встанешь между нами. Тогда одному из нас суждено горькое расставание — расставание навеки. Ты даже не сознаешь, сколь многого требуешь от меня". Он вздохнул и немного погодя, с печалью поглядев на юношу, заключил: "Будь что будет. Если мы и возобновим этот разговор, то лишь спустя долгие годы. Мрак сгущается; впереди нас ждут многие бедствия".
Тогда Арагорн с любовью простился с Элрондом; на другой день он попрощался с матерью, с Арвен и всеми домашними и гостями Элронда, после чего пустился в долгие скитания. Почти тридцать лет он боролся против всеобщего Врага; он стал другом Гэндальфа Серого, у которого почерпнул много мудрости. С ним он пускался во многие гибельные странствия; но с годами все чаще отправлялся один. В долгих, суровых испытаниях он сделался угрюм; редко ему случалось улыбнуться. И все же облик его внушал почтение, когда он открывал свое истинное лицо: могучий витязь, король в изгнании. Он являлся во многих обличьях и стяжал славу под многими именами. Он был конником Ристании; предводителем воинов Гондора в битвах, что вел государь Эктелион, на суше и на море; в час победы он скрылся и память о нем стерлась у людей Запада. Он в одиночку отправился на восток, а дальше глубоко на юг; он изучал сердца людей, как добрых, так и дурных, разгадывая замыслы прислужников Саурона.
Долгие годы испытаний закалили его, он приобрел искусность в ремеслах и великие познания; он был больше, чем простой смертный: он обладал недоступной людям мудростью, и в иные минуты взгляд его загорался огнем, который могли вынести немногие. Лицо его хранило выражение суровой печали, ибо он помнил, что говорилось в пророчестве о судьбе его и Севера; и все же в душе его все эти годы жила надежда, и порою наружу, как ключ из скалы, прорывалось веселье.
Случилось так, что, когда Арагорну было сорок девять лет, он вернулся, пережив гибельные опасности, из края мрака, где вновь обосновался Саурон и готовил новые козни. Он хотел стряхнуть с себя многодневную усталость и думал отдохнуть в Раздоле, прежде чем отправиться в дальние страны; на пути его лежал Лориэн, и когда он оказался на границе Золотого Леса, Владычица Галадриэль допустила его в Заповедный Край.
Он не знал, что в это время там была и Арвен Андомиэль, снова гостившая у своих родичей. Она почти не изменилась, ибо время было не властно над нею, и все же увеличилась ее печаль, и редко звучал ее смех. Но Арагорн превратился в могучего, зрелого витязя, и Галадриэль убедила его сбросить изношенное в дороге платье и облекла его в белые с серебром одежды; на плечи его накинули серебристо-серую мантию, а чело увенчал алмаз. Он казался теперь не усталым странником, но эльфийским витязем из-за Моря. И таким он впервые предстал перед Арвен после долгих лет их разлуки; и когда она увидела прекрасного воителя, шедшего к ней навстречу под золотыми деревьями Караса Галадхона, ее выбор был сделан, и судьба ее решилась.
Несколько месяцев они вместе бродили по полянам Кветлориэна, пока не пришло ему время покинуть Благословенный Край. И вечером дня летнего солнцестояния Арагорн, сын Араторна, и Арвен, дочь Элронда, пошли к прекрасному холму, Серин Амроту, в сердце Лориэна, и босиком гуляли по покрывавшей его вечнозеленой траве, в которой цвели эланор и нифредил. И, стоя на вершине холма, они посмотрели в сторону Края Мрака на востоке, а затем — в сторону Заокраинного Края на западе, и поклялись друг другу в верности, и радовались в сердцах своих.
И Арвен сказала: "На востоке сгущается тьма; и все же мое сердце полно надежды — ты, Эстель, будешь одним из тех, кто своею доблестью сумеет ее превозмочь".
Но Арагорн отвечал: "Увы! Кто может знать наверняка? Мое будущее скрыто за непроглядной завесой. Но я буду жить твоею надеждой. И, пока жив, я буду бороться с тьмою и не стану прислужником зла. Однако и Заокраинный Край не для меня; ибо я смертен, и если ты, госпожа моя Вечерняя Звезда, соединишь свою судьбу с моею, путь на Запад будет закрыт и для тебя".
Она долго стояла, неподвижная и безмолвная, подобная белоствольному дереву, глядя на запад, и под конец произнесла: "Я не покину тебя, Дунадан, и не уйду за Море. Все же в заповедных землях живет мой народ; там наши отчие края". Она очень любила отца.
Когда Элронд узнал о выборе своей дочери, он ничего не сказал, хотя был глубоко опечален: он давно предвидел такую возможность, но оттого пережить это известие было ничуть не легче. Но когда Арагорн снова посетил Раздол, он призвал его и обратился к нему с такими словами:
"Сын мой, пришли времена, когда надежда угасает, а будущее покрыто мраком. Теперь же и между нами пролегла тень. Быть может, мне суждено понести эту утрату — и она послужит продолжению рода властителей из Заморья. И потому, хотя ты мне мил как сын, я говорю тебе: Арвен Андомиэль не пожертвует своим бессмертием для менее великой цели. Ей быть твоею невестой, только если ты займешь великокняжеский престол и объединишь под своею властью и Гондор, и Арнор. Победа в этой войне сулит мне лишь горечь расставания — но ты сполна насладишься ее плодами. Увы, сын мой! Боюсь, что, когда придет срок, для Арвен ее выбор также покажется горек".
Так между ними было все решено, и более ни один из них не заговорил об этом; Арагорн же снова отправился навстречу опасностям и тяжкому труду. И в последующие дни, пока над миром сгущалась тьма, страх оковывал Средиземье, мощь Саурона росла, а Барад Дур стал поистине неприступною крепостью, Арвен не покидала Раздола, и в мыслях своих она неотлучно следовала за Арагорном; в надежде на победу людей она изготовила для него великолепное знамя, под которым мог явиться лишь властитель из рода князей Нуменора и наследник Элендила.
Несколько лет спустя Гилраэн покинула дом Элронда и вернулась в родные края, в Эриадор, где жила одна; она редко виделась с сыном, ибо он подолгу пропадал в дальних странах. Но как-то раз, когда Арагорну случилось вернуться в родные места, он навестил мать, и, прежде чем проститься с ним, она сказала:
"Эстель, сын мой, сердце говорит мне, что мы не увидимся более. Годы дают о себе знать, и пуще того состарили меня заботы. У меня не достанет сил, чтобы встретить надвигающиеся лихие времена. Скоро придет пора мне покинуть этот мир".
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
