Подмена-16

  Глава шестнадцатая

  По городской привычке, которая легко назвалась бы и деревенской, Лиза встала рано, тогда, когда солнце только ещё намекало на восход. Оделась-обулась быстро, привела себя в порядок, умывшись — уже привычно еле тёплой водой, которую занесли в её комнату, пока она спала. Затем приподняла волну расчёсанных волос и закрепила их не простыми шпильками, а с артефактами. И тихонько пошла по гулкому коридору деревянного дома, который просыпался постепенно, начиная с первого этажа, где уже бегали на кухне и по маленькой гостиной, разговаривая меж собой вполголоса, чтобы не будить господ.

  Внизу лестницы Лиза постояла неуверенно, пока что не определившись, с чего начинать утренние дела. Потом решила, что лучшего места, чем пруд, чтобы посидеть в тишине и подумать о своём, не найти. И вышла из дома. Пока неспешно шагала по аллее, захваченная пробуждением нового дня в голосах-пересвистывании птиц, в шелесте ветра среди стволов деревьев, шла почти бездумно, оглядываясь по сторонам, невольно улыбаясь и жадно замечая, как постепенно светлеет.

  И сразу не заметила, что у пруда уже кто-то сидит. А когда увидела, оказалось поздно: она уже повернула к скамье. Не сбежишь... Андрей, немного удивлённый, но почему-то очень довольный, встал, дожидаясь, пока она подойдёт.

  — Доброе утро, — поприветствовал он её и подал руку, помогая сесть на скамью.

  — Доброе, — насторожённо сказала она и тут же добавила, чтобы он не подумал, что она специально пришла сюда в момент, когда и он здесь: — Я не думала, что ты так рано встаёшь и что тебе захочется пойти к пруду. Прости, если нарушила твой покой.

  — Ничего особенного. Позавидовал вчера немного Владимиру и Снигирёвым, которые здесь почти весь день так беспечно беседовали, пока мы бегали — искали крыс, — легко ответил он, усаживаясь тут же и не спуская с неё всё того же довольного взгляда.

  Она ещё удивилась, в чём причина такого странного взгляда, додумавшись до единственной: нечаянно поймал её, чтобы поговорить один на один? Не потому ли её опустил на скамью, но своей руки не убрал... Впрочем, про себя признала она, пока шла сюда, её руки немного замёрзли на утреннем прохладном ветерке, а в больших и тёплых ладонях Андрея они быстро отогревались. Хотя... Она с сомнением взглянула на него исподлобья: а если она опять, по мнению отсутствовавшей бабы Пани, нарушает какое-то правило этикета? И "муж" сообразил это? Или... Андрей — муж, так что его чуть фамильярные манеры оправданны? Тем более наглости в этих манерах она не чувствовала. И переключилась на другое: а если он сейчас начнёт снова о прошлом, которого она не знает? И напряглась, приготовившись к тому же аргументу: я не хочу помнить о нашем прошлом!

  — Лиза, я вчера засыпал, когда в мою дверь... — свободную руку он отвёл в сторону, словно в растерянности разводил обеими руками. — Наверное, в мою дверь всё-таки, как это ни странно говорить, поцарапали? Скажи, твои волки, — он улыбнулся, глядя ей в глаза, словно предвкушая сказку, — могут бродить по дому? Ну, так... Если они думают, что это необходимость?

  Она ещё с недоумением взглянула на него: о какой необходимости он говорит?

  Кажется, он догадался о причине её удивления, потому что предположил:

  — Например, если тебе снятся плохие сны?

  — Волки в усадьбе появились недавно, — озадаченно ответила она. — С появлением угрозы от Детарнина. Поэтому об их привычках я ничего не знаю.

  Словосочетание "тебе снятся" она восприняла, как обобщающее, но такое, что не касалось её самоё. Андрей же хмыкнул и кивнул:

  — А тебе этой ночью снились... плохие?

  Вот теперь она насторожилась.

  — Почему тебе это... интересно?

  Обеими же руками он мягко поднял её ладонь, чтобы нежно коснуться губами её согревшейся кожи.

  — С некоторых пор, а точнее — последние три дня, мне интересно всё, что с тобою связано, Лиза. Здесь, в твоей маленькой, но неожиданно загадочной усадьбе происходит столько всего увлекательного, что хозяйка Волчьего имения просто не может не вызвать глубокого интереса к себе.

  Он сидел — бедро к бедру, так что Лиза отчётливо ощущала тепло их ног. Но этот наглец (и она ничего не могла противопоставить!) опустил руки с её пойманной ладонью себе на ногу, словно забывшись. Но по чёртикам, заплясавшим в его глазах, она восприняла его движение как уловку. Но как ответить на неё?! Да и... понравилось ей, как Андрей сделал это — по-хозяйски, но бережно. Тем не менее, выждав момент, коротко и резко оглянулась в сторону, и, мгновенно обеспокоившись, Андрей немедленно повторил за нею взгляд. Ладони машинально расслабил, и Лиза быстро выдернула пальцы из его тёплого захвата.

  Сообразив, в чём состояла её хитрость, Андрей не обиделся, а опять-таки, судя по улыбке, был снова доволен. Потому как тут же попенял ей:

  — Мы ещё муж и жена.

  Он-то выговорил эти слова даже ласково, но фраза резанула по сердцу Лизы не легче ругательства. Она не впервые чувствовала себя в ловушке: ей было хорошо при Андрее, рядом с ним, но она ему не жена!.. С трудом удержала слёзы, успела отвернуться, чтобы он не видел, как на секунду исказилось мучительным отчаянием её лицо. Нет, не увидел, но, вероятно, понял, что происходит отнюдь не то, что желал бы он сам. Из-за того, что отвернулась.

  — Чем я тебя обидел, Лиза?

  Она чуть не ахнула от его сухих слов, страшась, что далее он заговорит о своём желании снова... сойтись. Но Андрей продолжил:

  — Почему бы нам не поговорить по душам, чтобы понять друг друга?

  "Куда ни кинь — везде клин", — хмуро подумала она.

  Её молчание он воспринял по-своему.

  — Хорошо. Давай поговорим о насущном, если не хочешь говорить о нас. Что будем дальше делать с Зарецки и Детарниным? — уже мрачно спросил он. — Или ты считаешь, что они оставят тебя в покое?

  Вот теперь она отяжелела на скамье, ссутулилась. Первая мысль — о том, чтобы всё-таки обратиться к магической полиции, была чревата: там опытные маги — не чета гражданским. И у них своя специализация. Сразу поймут, что перед ними ненастоящая хозяйка Волчьего имения.

  — Я долго думала... — начала она и замолкла. А потом призналась: — Я не знаю, что с ними делать. Детарнин от своих притязаний не отступится, потому что Волчье имение близко к его землям, пусть его собственный дом отсюда далековато. А если Зарецки выполняет его повеления, Борислав вряд ли уедет, пока не выполнит всё.

  — Ну, есть возможность постоянно держать его в состоянии "надрался", — сердито отозвался Андрей и тут же с искренним любопытством спросил: — А ты? Ты не будешь против такого... с ним?

  Но Лиза уже думала практически.

  — Это постоянное состояние только увеличит его сроки проживания здесь.

  — Об этом я не подумал, — пробормотал "муж". И вздохнул: — Как бы придумать нечто, в результате которого Детарнин не стал бы враждовать с тобой?

  — Нужен сильный покровитель! — вырвалось у неё. И Лиза слабо улыбнулась: откуда её такого взять?

  Андрей какое-то время смотрел на неё с нечитаемым выражением лица. Потом осторожно спросил:

  — Откуда вообще такая странная идея?

  — Насколько я помню, у Детарнина, по всеобщему мнению, есть высокие покровители, — нейтрально заметила Лиза. — Наверное, поэтому?..

  Он вдруг резко посмотрел через её плечо — судя по всему, на тропу.

  Сначала она не последовала его взгляду. Испугалась, что он решил повторить её уловку, когда она выдернула ладошку из его рук, и сотворить что-то неожиданное для неё. Но брови его приподнялись, и Лиза осмелилась-таки перевести взгляд на аллею, на тропу к пруду. Промолчала, хотя про себя хмыкнула. На последних шагах к скамье лежали сторожевые псы.

  Пока Андрей с удивлением смотрел на них, Лиза взглянула выше. И опять мысленно хмыкнула: волчья стая расположилась именно здесь. Каждый — отдельно возле облетевшего кустика или у ствола берёзы, липы ли.

  — Странно, — светски непринуждённо сказала она. — Совсем недавно волки не хотели заходить в поместье. А сейчас...

  — Подожди... — Андрей с сомнением уставился на неё. — Раньше — это когда? До появления Зарецки?

  Лиза плотно сомкнула губы, вычисляя вчерашний день. Да, до того как Зарецки оказался на территории имения, здесь её охраняли только сторожевые псы. Волки появились, когда она прервала с "любовником" неприятный разговор. И заставила его выйти из собственной комнаты.

  — Да, до появления Зарецки.

  — Получается... — "Муж" задумался. — Получается, пока его не было, в поместье бегали только собаки. Появился он — появились волки.

  — Это ты к чему? — насторожилась Лиза.

  Всем телом сидевший — развернувшись к аллейной тропе, Андрей медленно сел снова так, чтобы видеть пруд. Украдкой взглядывая в его глаза, Лиза видела, что на пруд-то он смотрит. Вопрос тот ещё: а видит он постепенно синевшую с восходом солнца воду? Кажется, он что-то придумал, чтобы помочь с усадьбой? Но... что?

  Наконец он снова заговорил — медленно, словно обдумывая каждое слово:

  — Лиза, если Волчья усадьба останется за тобой, ты вернёшься ко мне?

  С любопытством ждавшая, что он скажет (а вдруг объяснит, что задумал?), Лиза аж похолодела. Ещё один... шантажист. И так же холодно осведомилась:

  — Только на этом условии ты хочешь отстоять поместье?

  Договаривать: "И чем же ты тогда лучше Зарецки и Детарнина?" не стала, тоже уставившись на воду, поблёскивавшую у их ног. Она чувствовала, что сердце обиженно забилось, и успела подумать: "Так легче... Легче! Не думать о нём, как о..."

  Кажется, её вопрос для Андрея остался риторическим. Или он не услышал его. Потому как чуть позже, буквально несколькими мгновениями, он задал другой вопрос — причём настолько тихо, что даже Лиза поняла — он думает вслух:

  — Один из вариантов — в свете должны знать, что он нацелился на твоё имение. Все. Знать. Кстати, — он обернулся к ней, — Лиза, а как он понял, что может получить имение? Что ты говорила Зарецки о своём приданом, отчего он решил, что его можно легко отобрать у тебя?

  — Не помню.

  Она немного расслабилась, понимая, что он потихоньку начал копать то, из-за чего она испугалась. Размышлять о том, каким образом Волчье имение останется в её владении. Что он потребует потом, предпочла не обдумывать.

  Он посидели ещё немного, а потом Лиза осторожно тронула за рукав Андрея.

  — Пора на завтрак.

  — Первое — огласка... — всё ещё глядя на пруд, проговорил "муж".

  Лиза вздохнула и встала. Её движение будто разбудило его: Андрей вскочил со скамьи и подал её руку.

  Едва они встали на начало аллейной тропы, сторожевые псы поднялись и разошлись в стороны, пропуская их. Волков Лиза и Андрей уже не увидели. Кажется, звери удалились раньше. Но Андрей уже не искал их глазами, а шёл — она под руку с ним, машинально же — то и дело сдвигая брови, словно споря с самим собой — про себя.

  У крыльца их встретили целой компанией. Владимир, как выяснилось, сначала помог выйти Дмитрию, а потом Настасье дойти до скамейки помогли баба Паня и тётка Василиса. При виде Настасьи, кстати, Андрей с удивлением оглянулся к Лизе. Она только усмехнулась: свои платья и другие одежды, что подходили бедняжке Настасье, она передала девушке ещё позавчера через бабу Паню. Старуха поворчала, конечно, что у барыни и самой одеяния маловато, но отнесла-таки охапку в соседнюю комнату. А что ещё оставалось? Запаса у Настасьи при себе не было. С Дмитрием-то легче: в доме та же баба Паня отыскала и штаны, и рубахи, и сюртук — чуть больше размером и старое всё, но Дмитрий и это принял с благодарностью: упыри разодрали его одежду полностью.

  И брат, и сестра Снигирёвы выглядели гораздо бодрее, чем вчера. Помогли снадобья и зелья деревенских знахарок, а ещё артефакты-накопители силы от Лизы.

  Дмитрий объяснил, почему Владимир помог ему:

  — Я хожу. Но стоит немного сотрястись телом — и больно. Владимир постарался, чтобы я шёл ровно, без резких движений.

  Андрей церемониться не стал. На скамье при доме место оставалось только для Лизы, и он уселся напротив — на деревянные ступени лестницы. Глядя на него, Лиза не удержалась — улыбнулась: он сидел такой довольный, что солнце уже поднялось, и подставлял под его слабо тёплые лучи лицо, жмурясь от удовольствия. И вообще выглядел настолько счастливым, что Владимир рассмеялся и быстро пересел к нему.

  — Мне тоже хочется на ступеньках!

  Теперь уже рассмеялись все. Сентябрьское солнце выходило сбоку — и радостью для всех оказалось, что небо безоблачное. Настасья даже несмело спросила, можно ли и сегодня посидеть у пруда. Причём спросила у Лизы, а посматривала на Владимира. И, кажется, другу Андрея этот взгляд понравился. Пока остальные переговаривались о погоде, о будущих поездках, а заодно искали знакомых среди известного круга, эти двое будто беседовали о своём — одними взглядами. И Лиза им позавидовала, а потому поспешно переключилась на разговор Андрея и Дмитрия. Ак оказалось, Дмитрий тоже какое-то время по протекции своего крёстного служил на окраине государства, так что двое, поискав, нашли общих знакомцев, в которых заинтересованы в связи с Детарниным.

  За входной дверью в дом что-то тихо стукнуло. Андрей и Владимир, увлечённые своими темами, не расслышали. Но Лиза прислушалась. Дверь не открылась, а потому она аккуратно, чтобы никто не заметил, выдвинула из-под манжеты кофточки часть браслета и накрыла её другой ладонью. Рот брезгливо дёрнулся: за дверью, на пороге гостиной, стоял Зарецки и пытался подслушивать.

  Браслет она вернула на место. Пусть подслушивает. Всего лишь светская болтовня — без упоминания Детарнина или самого Зарецки.

  Настроенная на присутствие Зарецки за дверью, вскоре хозяйка поместья уловила, что он пропал. Увидел кого-то, кто шёл к двери? В доме ведь полно народу...

  И точно. Через некоторое время Дверь открылась, и на пороге очутилась баба Паня.

  — Матушка Лизавета Николаевна, завтрак ждёт, — напомнила она.

  Они все шумной и весёлой толпой ввалились в столовую комнату и с порога, похмыкивая и насмешливо поднимая брови, расходились по местам, созерцая одинокую фигуру Зарецки. Одиночество любовника "этой" Романовой виднелось тем отчётливее, что сидел он в пустынной комнате. Сидел он, насупившись, исподлобья стреляя в каждого из них злыми глазами. Лиза даже пожалела его — по-своему: "Не был бы таким бесстыжим человеком — смеялся бы вместе со всеми и радовался с нами же!"

  Заморив червячка мясным блюдом, едоки занялись ватрушками и пирогами.

  Андрей склонился к Лизе, рядом с которой решительно сел: