|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
— Это просто вопрос терпения, — терпеливо объяснил Гейл. — Удар молнии Орокова может применить любой. Если у него стальные нервы и он способен пережить войну на истощение, необходимую для приведения его в действие.
— Готовишь новое заклинание, Гейл? — Рядом с ним появился Йандрин, сам весь из себя на локтях и коленках. "Тень Гейла", — так некоторые называли его за его тощую спину, хотя Гейл находил это довольно недобрым. Он был многообещающим студентом в области искусства воскрешения, настолько многообещающим, что ему было предоставлено специальное разрешение сопровождать Гейла и других преподавателей и ученых в этой конкретной экскурсии. Конечно, присутствие такого нервного и неугомонного мага вызывания действовало на нервы, но Гейл слышал, что контроль над собой у парня был безупречным, и он уже мог направлять молнию одним движением пальца, как снайперский выстрел.
— Ланцетборд, ты болван, — сказал Питер с другой стороны от Гейла. Пожилой волшебник задумчиво кивал, все еще размышляя о доступности знаменитого стратегического маневра. Питер был известным специалистом по отречению и любимым преподавателем, его пребывание в Блэкстаффе позволяло ему на протяжении веков вести такие курсы, как "Этика чародейства" и "Злополучные иллюзионисты". — Но действительно ли риск стоит награды?
— Тот, кто недостаточно смел, чтобы рисковать, ничего не добьется в жизни, — сказал Гейл, подняв палец вверх.
— Ты цитируешь... Голганнет? — Питер приподнял седеющую бровь. — Воин-варвар?
— Ни разу не проиграл ни одной партии, — с усмешкой сказал Гейл. — Совсем как я за доской, не правда ли?
Андрин и Питер подтвердили это, усмехнувшись и закатив глаза. Гейл был уверен, что удар локтем в бок, нанесенный ему Андрином, был чистой случайностью.
Он показывал хорошее шоу, но, когда труппа пробиралась через Узкие проходы, он почувствовал укол в груди при этом замечании — исходящем ли от его сердца, или от сферы тайной энергии, бурлящей у него в груди, сказать было трудно. Прошел почти год с момента катастрофы, но шутки о том, что риск приносит свои плоды, все еще казались слишком свежими.
Его жизнь была полна риска и опасностей, но на этот раз он неправильно понял ход событий и проиграл все.
— Мы здесь, — Питер подтолкнул его локтем и указал пальцем. Место преступления находилось в одном из внешних подземелий крепости Уотердип, у ветхого каменного входа, по обе стороны от которого находилось старое здание кожевенной мастерской, пришедшее в упадок, и таверна, которая, судя по всему, была слишком переполнена для этого утреннего часа.
— Наши слуги любезно проведут рекогносцировку перед входом, — говорил лорд Персиваль, с помощью тауматургии повышая громкость и тембр своего голоса, чтобы его могла слышать вся группа из примерно двадцати волшебников и свиты. Гейл наблюдал, как трое слуг Элдата выступили вперед, лязгая доспехами и сверкая чешуйчатыми кольчугами.
Женщина-гном с боевым молотом, огненноволосая женщина-человек с безупречной осанкой и мужчина-полуорк, сжимающий рукоять зазубренного двуручного меча. Все трое почти в унисон кивнули лорду Персивалю. Каждая из них была в разной степени защищена доспехами, у всех поверх доспехов были накинуты белые ленты в знак уважения к празднику. Женщины шагнули вперед и исчезли в здании, а полуорк выхватил меч из ножен и последовал за ними.
— Сколько нам еще придется здесь ждать? — спросил Яндрин, нервно оглядываясь по сторонам.
Сам Гейл чувствовал себя неловко и беззащитно, слоняясь по улицам Нарроуза, когда прохожие либо обходили их стороной, либо слишком долго пялились на труппу, прищуриваясь, когда подсчитывали чистую стоимость изысканных одежд и магических артефактов, которыми неизбежно изобиловала группа волшебников. Многие были одеты в белое в честь праздника благословения Ориль, празднования первых заморозков в году, но ткань здесь годами изнашивалась, и большинство белых одежд к этому моменту были скорее грязно-серыми.
— Чисто! — раздался крик из-за входа в здание мгновение спустя.
Волшебники начали продвигаться ко входу в тюрьму. За первым вестибюлем начинался каменный коридор, наполненный затхлым воздухом, в котором было мало пользы. За этой тюрьмой, по-видимому, никто особо не ухаживал, и с каждым их шагом с пола поднимались облака пыли. Волшебники разбились на группы по два-три человека в ряд, вокруг них вспыхивали магические огоньки. Полуорк отстал, чтобы занять место в арьергарде, его желто-зеленые глаза сверкали в тусклом свете коридора, по мере того как он спускался все ниже.
Гейл вызвал три светящихся фиолетовых шара, которые закачались у него над головой, как буйки на волнах Плетения. Это было слабым утешением для человека, который когда-то обладал способностью Перемещать плоскости, но, по крайней мере, у него все еще были свои чары.
— Ты не видел Тару? — спросил он Питера, выглядывая из-за плеча идущей впереди пары. Когда-то связь между ним и его спутницей трессим была такой, что он мог чувствовать ее на невероятном расстоянии и телепатически общаться с ней, если она была где-то поблизости. Но с тех пор, как он потерял большую часть своих способностей, их связь стала приглушенной и непрочной.
Еще одна потеря, свалившаяся на другие потери.
— О, ты же знаешь, что твой прекрасный фамильяр постоянно где-то пропадает. — Голос Питера звучал беззаботно, хотя, по правде говоря, невозмутимого профессора Беренхорста это сильно обеспокоило.
— Да, она сказала, что хочет разведать обстановку, "разнюхать все". — Гейл задумчиво потер свой заросший подбородок. — Но это было час назад.
Губы Питера изогнулись в улыбке.
— Она в два раза умнее тебя, Гейл. Я уверен, что с ней все в порядке.
Гейл сделал примирительный жест рукой и протиснулся вперед, проталкиваясь к началу очереди. Стоявшие впереди волшебники остановились, чтобы рассмотреть следы магии на стенах, и он смог проскользнуть между двумя плечами в авангарде группы.
Там он увидел замечательное зрелище: его трессим уютно свернулась калачиком на плече рыжеволосой женщины-паладина, которая тихо разговаривала с Тарой на такой громкости, что он не мог ее расслышать.
— Тара? — изумленно переспросил он. Трессим была известна своей замкнутостью и редко снисходила до того, чтобы разговаривать с другими существами, не говоря уже о том, чтобы позволять им гладить ее или носить на руках, "как обычную домашнюю кошку", как она часто шмыгала носом.
— Привет, Гейл. — Лениво взмахнула хвостом Тара, задевая чешуйчатую кольчугу на плече женщины. — Эта говорит на трессимском и носит сушеное мясо, — добавила трессим в качестве объяснения.
— Достопочтенный — ваш спутник? — Женщина подняла голову, чтобы обратиться к нему, и Гейл почувствовал укол, который на этот раз, несомненно, был в его сердце.
Блестящие золотисто-рыжие волосы были заплетены в косу у основания шеи, обрамляя лицо, от которого захватывало дух. Ее глаза были зелеными, как молодой весенний лес, и обрамлены длинными ресницами, как у лани. Их сияние оттенялось высокими скулами и полными губами, сжатыми в торжественную линию, а щеки и нос были слегка усыпаны веснушками. На ней была облегающая чешуйчатая кольчуга, накладывающиеся друг на друга чешуйки поблескивали, как драконья шкура, и облегали ее стройную фигуру, под белой тканью виднелись выпуклости ее затянутых в кольчугу грудей. Когда она обратилась к нему, ее голос был твердым, как будто она привыкла командовать.
— Достопочтенный? Ха, — нервно рассмеялся Гейл, внезапно почувствовав себя неуютно. — Это она велела тебе так ее называть?
— Она проявляет должное уважение, — фыркнула Тара на трессимском наречии.
— О, как будто я не знаю! — парировал Гейл на том же языке.
— В моем конклаве мы чтим трессимов, — сказала женщина, и, к крайнему изумлению Гейла, это тоже было на трессимском. Он готов был поспорить, что заклинание "Говори с животными" — трессимы настолько редки, что их язык практически бесполезен. — Они редкие и удивительные существа. Я слышал только мифы и легенды, пока это существо не появилось из темноты.
Женщина снова взглянула на его фамильяра, и Тара завиляла хвостом от удовольствия, услышав комплимент. Выражение лица паладина на мгновение смягчилось, на губах заиграл намек на улыбку.
На общем языке она представилась так:
— Я Аойфе, с недавних пор из Кормантора, Леса Переплетенных деревьев.
— Гейл из Глубоководья, к вашим услугам. — Гейл отвесил почтительный поклон, возвращая часть своей быстро исчезнувшей учтивости. — Рад познакомиться с тобой, Аойфе из Леса Спутанных деревьев.
— Волшебники и их серебряные языки, — зевнула Тара, и ее розовый язычок высунулся из-под острых белых зубов. — Я беру на себя ответственность за это.
Женщина — Аойфе — казалось, сдерживала смешок, и уголки ее губ приподнялись.
— Ему повезло, что он считает себя твоим близким другом, почитаемая.
— Ее зовут Тара, — предложил Гейл.
— Тара, — повторила Аойфе.
Они встретились взглядами, и на мгновение Гейлу показалось, что кто-то остановил время вокруг них двоих. Темнота подземного коридора сгустилась, и Аойфе, казалось, засияла золотом, словно подсвеченная изнутри. Движение людей вокруг них замедлилось и стало размытым на заднем плане, но ее серьезное, печальное лицо сияло от резкого облегчения.
Его неудержимо тянуло к ней, хотелось шагнуть вперед, чтобы сократить то небольшое расстояние, которое оставалось между ними. Он чувствовал, как нити Плетения опутывают его со всех сторон, танцуют, колышутся, окружая его и ее. Словно кошачья колыбелька, сплетающаяся в замысловатый узор, неумолимо притягивающий их друг к другу.
Как маг-предсказатель, Гейл распознавал могущественные предзнаменования, когда видел их. Эта женщина была важна для него, и ему нужно было быть рядом с ней.
Или... возможно, он просто был очень, очень... одинокий. Прошло много времени, и, он клянется богами, она была великолепна. И заговорила на трессином наречии. Его колени на мгновение стали ватными.
В мгновение ока тусклый свет вернулся, и момент был нарушен. Аойфе посмотрела вниз, когда Тара спрыгнула с ее плеча и обвилась вокруг лодыжек Гейла.
— О, привет. Он наклонился, чтобы нежно погладить ее по спине, чем вызвал тихое мурлыканье. — На минуту я подумал, что потерял ее из виду — Он выпрямился с улыбкой.
— Я с трудом смогла разлучить Трессим с ее спутником, — сказала Аойфе. — Но, если позволите, я буду сопровождать вас остаток пути?
— Это было бы честью для нас, — быстро сказала Гейл, прежде чем Тара успела вмешаться. — До нас здесь, в городе, доходит так мало новостей о Корманторе, что я часто задумывался о биомах этого конкретного зеленого леса...
Они вдвоем повернулись и продолжили свой путь по коридору, Тара осторожно ступала по камням позади них с кошачьей ухмылкой на лице.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|