♚лорды гор-2. Огненная кровь

Ирмата Арьяр

Лорды гор — 2

Огненная кровь

С благодарностью к моим читательницам и

вдохновительницам Ирине Свешниковой, Ирине Московченко, Ирине

Зволинской за критику, поддержку и вдохновение.

Автор

-

Ты

царь: живи один...

М.

Цветаева

Часть 1. Тайная жизнь короля

Глава 1. Король умер, да здравствует узурпатор

Счастливы те, у кого всё получается с первого

раза: и дело, и любовь, и жизнь. Мне не так повезло: даже жизнь у

меня получилась лишь со второго раза. Парадокс? Нет, всего лишь

магия.

Конечно, мое тело, — то бледное,

зеленоглазое и черноволосое существо, известное в хрониках как король

Лэйрин Роберт Даниэль Астарг фьерр Ориэдра, унаследовавший трон

государства Гардарунт — вполне родилось.

Оно жило, дышало и мыслило, иногда даже здраво,

вот уже шестнадцать лет и семь месяцев.

Оно просыпалось на заре и брело на тренировку с

вейриэном Таррэ, высшим мастером меча и магии.

Оно принимало послов и просителей, под указку

Регентского совета вершило судьбы народа, еще не смирившегося с

потерей их обожаемого короля Роберта Сильного.

Но я, именно я, Лэйрин, дочь белой горной

волшебницы леди Хелины и темного владыки Азархарта, еще только

мучительно рождалась внутри коронованной оболочки, стараясь ничем не

выдать себя под пристальными взглядами придворных и, особенно,

телохранителей — четверки высших вейриэнов Белогорья.

Это было тяжело.

Насколько тяжело, никто не должен был знать.

Как и о том, что король Лэйрин — девушка.

Но моя женская природа, которую я и матушка

старались скрыть долгие годы, с самого рождения, мстила теперь

стократ, прорываясь вопреки моей воле и зельям, которыми я глушила

свою женственность, тугим повязкам на груди и иллюзии ниже пояса.

И виной тому — "огненная кровь",

сжигавшая яды и разрушавшая иллюзии. Порой мне казалось -

вместе с рассудком.

Всё, что случилось со мной в течение сорока

дней после Ночи Святых Огней, иначе как умопомрачением я теперь

назвать не могу.

Оно и не удивительно: столько пережить за одну

ночь — бой с Темной страной, предательство лучшего друга,

смерть единственного покровителя и короля Роберта, хлынувший в сердце

и душу огненный дар — и устоять может только герой, а я к таковым не

отношусь.

Не зря мою коронацию откладывали, пока

придворные не убедились, что наследный принц Лэйрин Роберт Даниэль

Астарг фьерр Ориэдра, то есть я, принял дар и выжил, к огорчению

многих.

Откладывали бы и дальше, до окончания траура по

королю Роберту, но герцог Холле настоял: слишком опасно оставлять

трон Гардарунта без короля, того и гляди, государство рухнет. Этого

ли добиваются сиятельные лорды? Авторитет у старика был — не

чета моему. И Регентский совет нехотя, кривясь, назначил день

коронации. Никто не хотел быть обвиненным в измене.

Внезапное решение сыграло добрую службу: мои

враги не успели подготовиться. Будь у них больше времени, я бы не

писала сейчас эти строки.

* * *

Короновали меня через неделю после смерти

Роберта Сильного, в солнечный и удивительно теплый для разгара зимы

день. Такие аномально жаркие дни стали уже обыденностью после ночи

Святых Огней — холода отступили вместе с Темной страной,

казалось, навсегда. Хоть какая-то радость измученным людям нищего

королевства.

Люди уже привыкли к мысли, что нет их

обожаемого Роберта, которого они так любили за простоту, буйный нрав

и зрелища. Пущенный в народ слух, что рыжий король вознесся и вымолил

благодать у Безымянного, разошелся мгновенно. Уже на каждом углу

шептали о Роберте Святом. Если ушлый кардинал догадается подхватить и

использовать ситуацию во благо церкви, людская любовь станет

неугасима, рыжего быка не забудут. И тогда через обряд айров,

связавший наши души, отсвет этой любви получит и мой дар огня.

Зерна были брошены в благодатную почву.

Такое явление, как глухая темная ночь,

перестало существовать во всем Гардарунте. Светло было так, что можно

легко разбирать причудливые руны древних свитков. Сама земля источала

тихое сияние. И тепло. Зима отступала стремительно, не успев

начаться, и в воздухе изумительно пахло весной. Диво дивное, божья

благодать, Чудо Священного Пламени, оплаченное смертью и бессмертием

короля Роберта.

На такой волне подданные легко примут даже

меня, особенно, если накормить их в честь коронации.

Вот с этим проблемы. Королевские закрома пусты:

что не украдено, то сгнило. Предательство проникло везде. Исход

шаунов и инсеев из страны унес последние крохи. То, что маги не могли

взять с собой при бегстве, они портили, отравляли, уничтожали. И все

мы знали: передышка временная. Маги запада и юга будут мстить за

неудачу, когда оправятся от поражения. Надеюсь, у нас будет время

подготовиться.

Накануне церемонии состоялся королевский совет,

и там я совершила первый непростительный шаг.

— Списки на помилование в честь вашей

коронации, ваше величество, — граф Тилим фьерр Жаонт с поклоном

передал мне пухлую тетрадь из десятка скрепленных жилой листов. Этот

сорокалетний равнинный аристократ с длинным тонким носом, изящными

губами, буйными кудрями, но уже с наметившимися залысинами,

возглавлял Тайную канцелярию.

Мастер Таррэ, появившийся в столице в

легендарную Ночь Святых Огней и всего лишь за неделю непонятным для

меня образом подмявший и Королевский совет, и Регентский, удивленно

выгнул бровь:

— Лорд Жаонт, почему я их не видел?

Не только у меня не сложились с ним отношения с

первого дня его появления в Гардарунте. Таррэ сразу дал понять, что

мне не дадут никакой самостоятельности, не для того Белогорье

позволило мне надеть чужую корону. Карманный король — это стало

платой за продление договора с горными лордами и военную помощь белых

вейриэнов.

И знать Гардарунта прекрасно это понимала.

Граф, стараясь не встречаться с белыми, как

лед, глазами мага, скривился и пренебрежительно спросил:

— А что бы это изменило, мастер? На прошлый

совет вы не явились, гоняться за вашим пресветлым вниманием никто не

будет. Большинство регентов уже видело списки и одобрило, даже если

вы против, то в меньшинстве. Дело за подписью его величества.

О, у нас наметилась конфронтация и бунт?

Кому-то стало мало власти? — улыбнулась я про себя. Отлично. "Играй

на противоречиях своих противников, — писал Роберт Сильный в письмах

к несуществующему сыну. — Не давай им объединиться, сталкивай их

интересы и иди вперед. Твой путь свободен, пока они грызутся за

кость".

Я раскрыла тетрадь с перечнем имен,

преступлений и приговоров, в основном, вариантов казни. Начала

листать.

— Ваше величество, регенты уже одобрили, -

напомнил граф Жаонт и стряхнул пылинку с рукава. Нервничает? С чего

бы?

А вот и зарытая собака. Даже две.

Имена принцесс Адели и Агнесс скромно прятались

в середине списка. Обвинялись они в излишней впечатлительности и

внушаемости, чем воспользовались злоумышленники. Так как соблазненные

врагом рода человеческого лично в покушении ни на принца Лэйрина, ни

на принцессу Виолу не участвовали, мерой наказания назначено

заточение в монастырь для укрепления духа и веры принцесс. Обе

чистосердечно раскаялись в том, что желали брату смерти и не смогли

защитить сестру от поругания, и умоляют о прощении.

Не смогли защитить! Держали несчастную за руки,

пока их любовник Дирх ее бесчестил!

Я жирно перечеркнула оба имени недрогнувшей

рукой. Граф Жаонт аж в лице переменился. Да и кардинал, затаивший

дыхание, пожевал губами и нервно потеребил жреческий знак -

платиновый кругляш с бриллиантовым ободом и огромным алмазом в

центре. Символ бога, отразившегося в зеркале мировых вод.

Подумав, я вычеркнула еще с десяток имен — всех

людей, обвиненных в убийстве — но приписала "на

дорасследование". То есть, помилование на них не

распространялось, но и свободы им не видать. Подозрительно мне, что

Азархарт, в Ночь Святых Огней забравший с собой все черные и гнилые

души, до которых мог добраться, оставил этих преступников. Тут либо

они невинны, либо прятались в монастырях, куда темные не смогли войти

в тот визит, либо что-то еще.

— Сир, вы отказываетесь помиловать ваших

сестер, принцесс Адель и Агнесс? — уточнил Жаонт.

— Я оставил им жизнь, этого достаточно. Казна

платит за их содержание монастырю, это больше, чем я бы желал, но это

было решение короля Роберта, и я не буду его оспаривать, дабы не

осквернить его светлую память. Вы хотите возразить, граф? -

прищурилась я, подражая стальному взгляду погибшего властителя

Гардарунта.

— О, нет, конечно нет! — попятился глава Тайной

канцелярии.

— А вы, регенты? — я обвела взглядом их

вытянутые лица. Только герцог Холле одобрительно улыбался, да

заскучавший Таррэ сосредоточенно вычищал грязь из-под ногтей кончиком

сельта.

По взглядам большинства стало ясно: этот раунд

я выиграла, но впереди — война. Еще одна моя война. Слишком

долго они выжидали, чтобы просто так выпустить власть, а до моего

совершеннолетия еще бесконечно много времени. Да и доживу ли я до

него?

* * *

От золотой кареты я отказалась, приказав отдать

ее в переплавку на новые монеты, и ехала по улицам Найреоса верхом,

на радость зевакам и потенциальным убийцам.

Вез меня многоликий ласх Эльдер, принявший

форму белоснежного коня с длиной гривой, правда, едва отъехав от

дворца, гриву он укоротил, дабы не изгваздать в грязи.

На белоснежном коне я смотрелась так же

нарядно, как куча освежеванного мяса. На мне был великолепный, но

чрезвычайно уродовавший мою внешность, камзол из алого бархата,

вышитый золотыми львами и коронами. Сверху — подбитая по краям

соболем мантия, укрывавшая и мои тощие колени в бордовых штанах и

даже коня и его роскошную попону. Под камзолом на рубашку надета

кольчуга — береженого бог бережет.

Алый, пурпурный и золотой -

геральдические цвета королевского дома Ориэдра, чье имя я незаконно

присвоила по воле матери. Впрочем, король Роберт узаконил

преступление, признав поддельного наследника. И обыграл интриганов,

навязав им свои правила. Мне еще учиться и учиться такому высокому

искусству.

Свита тоже принарядилась. Вейриэны надели белые

плащи, искрящиеся, как ледники на вершинах гор. Наконец, я увидела

всех четверых вместе: черноволосого и белоглазого Таррэ, ставшего

всего за неделю тренировок моим злейшим врагом, красавчика Миара со

сладкими вишневыми глазами, изысканного черноглазого Ониса и

насмешливого Паэрта. Все-таки горцы прекрасны, я-то привыкла уже к их

внешности, а дамы провожали их жадными взглядами. Только жутковатый

Таррэ при всей его воинской стати и мощных плечах не вызывал у них

восторгов.

Глядя на этого мужчину без

возраста, с крепкой фигурой воина, полускрытой под белым плащом,

я в очередной раз удивилась, как он не похож на своих братьев по

оружию и магии. У всех вейриэнов фигуры одинаковые, как на подбор:

высокие, стройные, широкоплечие и узкобедрые. Магия магией, но тело -

проводник энергий, и должно быть крепким, чтобы выдержать бушующую

мощь заклинаний. Это я у Роберта вычитала. И глаза у большинства

горных магов темные, поначалу я их часто путала.

А Таррэ отличался не только чересчур светлыми

радужками с черной окаемкой. Его угольно-черные волосы разбавляла

длинная серебряная прядь у виска, выдававшая возраст. И был он совсем

не так красив, как другие белые воины. Скорее, отвратителен

неправильностью. Главное его отличие — слишком эмциональная для

воина мимика. Рот его неприятно кривился, нос презрительно морщился,

один глаз вечно прищурен, то правый, то левый, и голова слегка

наклонена к вздернутому плечу, из-за чего Таррэ казался кособоким.

Насмешка над моими представлениями об идеальных

воинах.

Почувствовав мой взгляд, Таррэ величественно

повернул голову, но тут же скривился как шут и подмигнул. Ужас, -

передернуло меня, и я отвела взгляд.

Над главным собором Найреоса высоко в

золотисто-голубом ясном небе играли радужные сполохи: мои ласхи, мои

восхитительные северные маги, лечившие раны в глухом лесу в

окрестностях Найреоса не могли поприсутствовать, но радовались за

меня, да и северный принц Игинир прислал сиятельные поздравления.

Вверху было все чудесно и празднично.

Внизу — страшно смотреть. Грязь,

вымученные улыбки на худых лицах горожан, тоскливое ожидание в

глазах.

Нет, надо отдать должное: Найреос слегка

принарядился. Улицы кое-как выметены, штандарты красиво развевались и

сияли золотыми гербами, придворные тоже блистали, надев парчу, бархат

и меха. Вот только золота на них почти не было. Ни хвастливых цепей,

ни ослепительных бриллиантов. Лишь у единиц сохранились фамильные

перстни, у остальных — только гордость. Или знать, сговорившись,

решила не дразнить нищих и голодных. В толпе тоже оценили зрелище -

нет-нет, да и выкрикивал какой-нибудь смельчак:

— Смотри-ка, а господ-то ограбили! Не всё им

нас грабить!

Никто не кричал "Да здравствует король!",

или так вяло, что я не слышала из-за грохота подков по камню

мостовых. Эльдер так старался, что аж искры из-под его копыт летели.

Городская стража оттесняла оборванцев, пропуская вперед прилично

одетых горожан. Принарядившиеся женщины смотрели из окон зданий и

лавок и махали платками всех оттенков красного. Реденько кто-нибудь в

толпе вскрикивал: "Слава наследнику Роберта" или "Слава

королю Лэйрину". Думаю, это были переодетые стражники,

надеявшиеся получить, наконец, жалование в честь праздника.

Когда мы выехали на запруженную народом площадь

перед храмом, из толпы раздался громогласный вопль:

— Если ты не баба, король, покажи член!

Вот они, плоды предательства моего бывшего

друга Дигеро. Только он однажды видел меня в сомнительном виде, почти

голой, и не сдержал язык перед Советом горных лордов. Все слухи -

оттуда.

Я мгновенно натянула поводья, а Эльдер так

изогнулся, оглядываясь, словно у него не было хребта, что не

исключено. Стражники уже ввинтились в толпу, люди от них в ужасе

шарахались. В поднявшейся суматохе я едва расслышала, как Таррэ

бросил Миару:

— Вон тот, лысый, в синей куртке с эмблемой

гильдии кожевников.

— Не трогать! — потребовала я. И, поднявшись на