Хозяин "Логова"

Хозяин 'Логова'

1.

Дом спал погруженный в темноту, в камине столовой завывал ветер, и в такт его гневному гласу дружно вздрагивали ставни, лестница, и я. Неотвратимое желание сбежать куда подальше сжигало меня изнутри не меньше, чем желание убить 'потеряшку' и освободиться от брачных пут. На воздух, на улицу, в мороз, снег, в холод куда угодно и куда подальше от ужаса, охватившего меня с последними словами м-м-му-ужа... Безысходность, беспросветность и неспособность что-либо изменить.

Чтоб тебя!

Я споткнулась о кусок поленницы, что притаилась в снегу, и рухнула на колени, не зная, то ли расхохотаться, то ли расплакаться. Я мечтала об освобождении от прошлого, и тариец мне его дал, я грезила спокойствием, и он принес мир на нашу заставу, надеялась в будущем завести семью, теперь она у меня есть... вместе с родом, размышляла о ремонте в 'Логове', теперь же придется делать полную реконструкцию. Все хорошо, все просто замечательно. Но я и подумать не могла, сколь дорого за это заплачу. Бесправная раба при живом здоровом муже, не думающем куда-либо уходить, повторно исчезать или хотя бы жить далеко-далеко в Тарийской столице.

Громкий всхлип и придушенное хи-хи вырываются против воли. Святая Иллирия, я должна быть счастлива, радоваться должна, а я... Очередной всхлип и истеричное хи-хи, тонут в скрипе снега и звуке быстрых шагов, что приближались ко мне.

— Что за напасть с этой бабой... Торика, — раздраженный голос, тяжелый вздох и крепкие руки, поднявшие меня на ноги. — Прекрати убиваться. Ничего страшного не произошло!

Инваго рассержен и почти злится, когда я пытаюсь вырваться из его рук с громким ха-ха. Всхлипывать уже не получается, слезы катятся по щекам, а сама я задыхаюсь от хохота над собой. Над своими планами, мыслями, идеями и наивными представлениями, как я договорюсь с мужем, хоть и тарийцем, но благородным потеряшкой. Получу его согласие на раздельное проживание, уважение и невмешательство в мое существование и, может быть, когда ситуация с родом Дори прояснится, через год или два, решусь на ребенка.

— Тора! К чему сейчас эта сцена — чуть ли не рычит этот самый несбыточный 'муж', прижимая меня к себе. — Я же обещал, что не брошу, обещал, что защищу!

— От кого? — всхлипываю я, отсмеявшись, и он резко разворачивает меня лицом к себе.

— От всех, — произносит как клятву и смотрит, не отводя синих глаз.

— И от се-себя? — Всхлип обрывает на полуслове, но я все же договариваю: — От себя тоже сумеешь? Убережешь...

— Так вот в чем дело, — выдыхает он, руками скользит с плеч за спину и притягивает меня ближе к себе. — Ты только поэтому расстроена?

— Не только! — грубо стираю слезы со щек и упираюсь ладонями в перебинтованную грудь воина, хотя мне просто невыносимо хочется его ударить. — Ты лгал... мне. Ты...

— Пошел на хитрость. — Инваго посмел ухмыльнуться.

— Лгал...

— Юлил.

— Врал в лицо и еще...

— Пошли спать, — предложил он неожиданно и с зевком. — Я так устал за прошедшие сутки. Вымотался. Сил лишился в процессе восстановления.

— Инва... Талл! Не переводи тему. И за прошедшую ночь ты дважды должен был выспаться.

— И трижды издохнуть, — хмыкает он и тут же хмурится, напоминая, кто есть кто и у кого я нынче в супругах: — Не называй меня первым именем, для тебя я Инваго, был, есть и буду.

И снова как ножом по сердцу, и душу сковывает старый страх плененной и похищенной рабы.

— Катись к Адо вместе со своим 'буду', я тебе не жена! И не собираюсь, слушаться, а тем более спать... — он сжал меня до хруста, оборвав на полуслове, лишив возможности вздохнуть или хоть что-то еще сказать.

Его глаза наполнились огнем, челюсти сжались и желваки заиграли на щеках.

— Ты видимо решила, что я рад этому браку. Жду не дождусь возможности попасть с тобой на одну кровать и если не изнасиловать, то хорошенько поглумиться. Так вот, Тора, поверь, — Инваго сжал меня еще сильнее, — я зол не меньше. И меня совсем не радует необходимость с тобою спать.

Это было сродни пощечине, более отрезвляющей, чем унижающей, а потому я вполне спокойно встретила следующую грубость.

— Тем более плодить наследников от вдовийки, которую с удовольствием пользовал другой. Особенно, если учитывать, что выбор был сделан не мной... — Теперь становятся понятны слова демона о том, что кто-то кому-то подходит, тихо хмыкаю про себя и слышу невероятное: — И окончательное решение с браком принято без моего на то согласия.

— Не поняла, — произношу четко и уверенно, истерика отступила, появилась холодная злость. Пусть только попытается в чем-то обвинить меня!

— По глупости, по нелепой случайности, — прошипел тариец и завершил обвинительно, — когда ты напоила хранителя! Так что, позволь заверить — мы в одной супружеской лодке не только по моей вине. И тонуть, как и плыть будем вместе. — Долгая пауза, а затем очередная неожиданность: — Осталось решить, в какую сторону грести. Или ты предпочитаешь кружить на месте?

Я все еще стою в его тисках-объятиях, смотрю снизу вверх, в прищуренные синие глаза, злюсь и мрачно гадаю, что вопреки здравому смыслу, я все же решусь и убью этого...

— Даже не думай, — определил он ход моих мыслей, — и не мечтай поджечь меня, как своего первого. Я не горю, на куски не рублюсь и легко переношу яды.

— Ты, наверное, еще и не тонешь?

— Тора! — едва различимое шипение.

— Это не намек — простое предположение. Я же не знаю всех твоих способностей. Вдруг ты не идешь топориком на дно, а всплываешь как...

— Спать! — приказал воин, прикоснувшись к моему лицу. И я проваливаюсь в зыбкие оковы сна, под тяжелый выдох: — Дал бог на мою голову и не кается...

Проспав весь световой день, я очнулась лишь в сумерках вечера, когда по харчевне то и дело проносился горланящий ураган под названием Тим-Зои или Зои-Тим. Они опять что-то не поделили и спорили до хрипоты.

— Что случилось? — Мой вопрос потонул в восторженном 'проснулась!', а самая чуть не оказалась погребена под счастливыми детьми.— Тихо-тихо, — погладила братца сжимающего меня в талии, и крепче прижала к себе, повисшую не шее демоницу. — Вы чего расшумелись?

— Ты не просыпалась!

— А обряд возврата уже начался... — Ответили они в один голос, и я отстранила от себя детей.

— Как начался? Его назначили на завтра.

— Уже завтра, — обрадовали они меня и огорошили: — Хран, не отзывается.

— Он обещал вернуться за тобой, но его уж час как нет... — Зои всхлипнула. — Я так боюсь! А вдруг что-то случилось? Если так нам нужно немедленно отправиться следом...

Вот тут над нами раздался недовольный голос демона, который со скрытым сарказмом сообщал:

— Меня нет всего лишь полчаса... — Зои поначалу обрадовалась, а затем сжалась и сникла, услышав: — это во-первых, а во-вторых, если я сказал, что тебя с собой не возьму, значит, тебе там делать нечего. И не стоит играть на чужих чувствах, чтобы в столицу Тарии попасть.

— Хран! — попыталась я заступиться за малышку, но вредный демоняка уже закусил удила и, объявившись рядом с нами, строго произнес:

— Не смей покидать 'Логово' без сопровождения, никогда!

— Да я только... — всхлипнула кроха, и Тимка взял ее за ручку, крепко сжал со злобой взирая на Горного.

— Ты меня слышала, Зои?

— Да, — прошептала она, и, кажется, не у одной у меня возникло острое желание стукнуть демона, чем-нибудь тяжелым.

— Хорошо, теперь можешь идти.

Но она не сдвинулась с места, подняла блестящие от слез глазенки и клятвенно заявила:

— Я тебя ненавижу!

— Я тоже тебя люблю, — не проникся он и предотвратил возмущение простой, но действенной фразой: — Еще хоть слово и ты лишишься каникул.

Зои промолчала, но, шагнув вперед, крепко стукнула ополовиненного демона по невидимому колену. Кивнула мне и с высоко поднятой головой удалилась, уводя за собой ошарашенного Тимку. Они скрылись из виду, и только после этого я позволила себе стукнуть хранителя по голове. Немного не рассчитала, и канделябр застрял в витых рогах демона, однако это нисколько не остудило моего пыла.

— Тора! — возмутился он, хватаясь за новый головной убор.

— Заткнись! Уму непостижимо, как она еще не разругалась с тобой в пух и прах. Ты! Самый черствый, непрошибаемый и недальновидный дурень из всех кого я видела! Как можно было ей такое говорить? Как можно было угрожать? Она искренне за тебя переживала!

— Можно и нужно, — не согласился он. — Мне достаточно одной самоотверженной ду... — Я потянулась к канделябру в его руках, чтобы повторно стукнуть рогатого, но металлическое изделие растаяло, как дым, демон же вскинул бровь, холодно заметив: — Я не о тебе, хоть у вас и много общего.

— А я не за себя, а за отсутствующих. Раз уж у нас много общего...

— Вообще-то тебе уже нужно быть на обряде в гнезде рода Дори. Приведи себя в порядок и переместимся.

— Тебе тоже, но диалога это не отменяет. — Я ушла в ванную и уже оттуда спросила: — Почему ты так давишь на Зои?

— Потому что боюсь, что она вся в мать... Хотя, лучше чтобы в мать, а не в отца.

— А кто за папу?

— Водный демон.

— И что плохого в демоне? — причесываясь, выглянула из-за двери.

— В самой принадлежности к демонам ничего плохого нет, но водные отличаются крайней степенью благородства, переходящего в идиотизм. Суди сама, моя сестра ему жизнь спасла, и он решил с ней этой самой жизнью расплатиться. И подался, идиот, в личные стражи. А это положение хуже сарга на цепи, без разрешения хозяйки ни есть, ни пить, ни спать нельзя, не говоря уже о браке и продолжении рода. Но как ты понимаешь с последним они и без брака справились, в результате появилась Зои, затем Дарион, Дирг, Уггро. По законам подземного мира все они внебрачные и носят фамилию матери, а по существу...

— Так это же здорово, — я улыбнулась, — у тебя большая семья.

— Да. Но в ней уже есть я — заключенный, зять — бесправный, Динка мать-одиночка, четверо незаконнорожденных племянников, старший брат — отшельник, его жена — сумасшедшая тетка, несколько дядьев повернутых на страсти и почти нормальные бабушка с дедушкой.

— А родители? У тебя же есть родители. Зои упоминала...

— Зои говорила о моих бабушке и дедушке, своих она не видела. Потому что они еще до ее рождения отбыли в мир иной.

— Мне так жаль... — я в надежде приободрить мягко сжала его руку.

— Тора, они не умерли, а как дядья предаются там страстям. И я очень рад, что Зои не взяла ничего от них, но обеспокоен, что в ней крови водного больше, чем в пацанах...

— Все с ней будет хорошо. Зои умный и рассудительный ребенок. — Я отправилась в гардеробную, чтобы одеться, и уже в процессе натягивания очередных любимых штанов и плотного жилета, спросила: — Так ты считаешь, что я и твоя сестра чем-то схожи.

— Да, а Инваго очень похож на водного.

— В смысле, идиот?

— В смысле благородный, — поправил он мое предположение и возмутился, не дав и слова сказать по старой теме: — Ты опять в штанах?! — секундное замешательство и веское: — Ладно, на тебе по ходу дела все равно ничего целого не останется.

— Что? — прошептала я, инстинктивно стянув рубашку на груди, а в следующий миг уже стояла в знакомой лодке, стремительно утягивающей меня в глубины огненного моря. Минуты жарких объятий лавы и вот мы уже в каменном мешке круглого зала, пустого и темного. Но стоило мне это отметить, как послышались торопливые шаги и в свете сияющих рогов демона рядом с нами появился мой лже-деверь, наглая сволочь и муж.

— Дорогая, как я рад!.. — начал он и приблизился вплотную с явным намерением обнять, но я оборвала его приветствие строгим:

— Руки! Губы...

— Как скажешь, — хмыкнул Инваго и лизнул мою щеку. — Хорошо спалось?

Захотелось ответить что-нибудь гадкое, совсем не свойственное мне, но тут как волной накатило разочарование, а вслед за ним и обреченность. Ведь с нетривиальной нахальностью этого тарийца мне придется не только мириться, но и жить. И если он сейчас такой то, что же будет потом?

В поисках уверенности потянулась к кинжалу, чтобы просто накрыть эфес рукой.

— Только попробуй, — выдохнул воин, едва заметил мое движение.

— Идиоты, — буркнул Хран, меня он в щеку поцеловал и попутно разоружил, а затем кинжалом ткнул Инваго.

Мы оба удивленно воззрились на демона. Я промолчала, Дори вопросил:

— Это что только что было?

— Обмен супружескими приветствиями в соответствии с вашими пожеланиями. Ей поцелуй, тебе кинжал под дых, — хмыкнул Горный и улыбнулся, — или я что-то неправильно понял? Да, нет?! — вопросил он и, не давая нам ответить, постановил: — Ладно, возможно перепутал. Давайте, раздам все наоборот...

И я, и Инваго мгновенно шарахнулись в стороны, чем вызвали безудержный демонический смех, и вторящее ему громкое эхо где-то в пещерных переходах.

— Не хотите получить, что раздали? Ай-ай-ай! — веселящийся Хран украдкой вытер глаза и потребовал: — Значит, и не раздавайте больше ничего. А теперь слушай мою команду. Сейчас мы пройдем в залу обрядов, где ты, Тора, будешь стоять и корчить из себя святую...

— В смысле?

— Стоишь и мучаешься. А ты, Инваго, степенно ждешь сигнала.

— Какого? — вновь вопросила я и получила два укоряющих взгляда. — Что, и спросить нельзя?

— Спросить можно, спать до полудня нельзя, — буркнул воин, стягивая с себя куртку и рубашку.

— И кто в этом виноват?

— Да уж не я.

— Стоп! — оборвал нас Хран. — Все споры отложите на потом, сейчас главное...

Протяжный звук горна, пришедший откуда-то из глубины подземных переходов, перебил демона на полуслове и заставил поторопиться. Так поторопиться, что вместо внятных объяснений я услышала только короткую версию плана и то, на бегу. Согласно плану в зале обрядов меня должны раздеть, приковать к столу, дабы не сбежала, окунуть в ледяные воды колодца. В мои обязанности входило молчать и слушаться беспрекословно. Последнее предупреждение Горный повторил дважды, видимо чтобы я воспользовалась советом уже сейчас. Для Инваго инструктаж был еще более коротким, чем мой и прямо говорил о том, что они уже давным-давно все обсудили.

— Если маг попытается убить Тору до процесса, действуем по первому плану, после процесса, действуем по второму...

— А если во время отречения? — поинтересовался тариец, когда впереди появилось слабое свечение и первые факелы, освещающие проход.

— Тогда разработаем третий, — Хран уже обернулся тростиночкой и теперь громко цокал каблучками сапожек, вздыхал и дергал себя за прядку волос, выбившуюся из косы. — По правде сказать, третьего варианта я опасаюсь больше всего...

— Почему? — не удержалась я от вопроса и до крови прикусила губу, когда перед нами объявился маг.

— Вы долго.

Пусть он и был скрыт плащом с глубоким капюшоном, его пробирающий морозом голос я узнаю всегда. Нас приветствовал сам Мэног.

— Ах, это все я виновата, не могла выбрать наряд, — пролепетала тростиночка, смущенно улыбнувшись.

Маг не обратил на нее внимания, шагнул ко мне.