Темный эльф книга1

Сергей Пилипенко

Темный эльф (часть 1)

Часть 1

Боль, вот уже который месяц, сжигала сердце, как огонь, горевший перед ним. Боль потери. Боль ушедшей мечты. Боль о существе, что так было близко ему.

Глядя на языки пламени, словно погребальный огонь, пожиравший поленья, он отчуждился от всего мира. Даже остроконечные уши перестали вздрагивать.

Некогда белоснежные волосы, почернели как смоль. Давно. А светлые, небесного цвета глаза, потеряли свою небесную чистоту и глубину. Теперь в них горели лишь отрешенность, боль, одиночество во век. Хотя внутренний голос его успокаивал, что одиночество вечным не бывает. Они встретятся в садах создателя. Рано или поздно и тогда их ждет вечность. И он туда волен отправиться в любое время. Для него эта дорога открыта. Пака еще!

Но нет. Что-то внутри него, туда не пускало. Пока еще неопределенное, не понятное.

Тонкие изящные пальцы, крепче сжали древко большего посоха, блестевшего в этот предрассветный час, чернотой лака, в свете огня костра.

Однако грани черных камней, словно вросшие в вершину посоха, были мертвы. Пока мертвы, и не отражали свет костра. Они поглощали его. И он это чувствовал. Слишком хорошо чувствовал, сердцем, разумом, инстинктом. И это пугало его. Тень тьмы, была его тенью, она преследовала уже год. По лесам, полям, степям. Даже тайные камни, священной рощи от него отвернулись.

Тьма его удел. А значит единственным его спутником, будет этот погребальный огонь его естества. И его любовь, еще больше, растворялась в дали бытия.

Остроконечные уши вздрогнули, словно что-то услышали. И его наполнило ощущение настоящей тьмы. Где-то на западе. Совсем близко. И она была страшна.

Нет, его тьма страшнее. Без возврата.

Изящная ладонь сжала посох и, опершись на него, он поднялся. Плавным движением провел ладонью над огнем костра и тот стал медленно угасать, повинуясь приказу и силе хозяина.

Те же изящные пальцы, аккуратно накрыли голову, большим капюшоном, балахона плаща. Не глядя как медленно, но верно затухает огонь, словно жизнь в смертельно раненом, он медленно пошел на запад.

Он знал, что у него еще есть время. Эта сила имела власть лишь в предрассветную зарю. Да и в полнолуние.

И темная фигура невысокого существа в плаще с наброшенным на голову капюшоном, опираясь на посох, уходила к лесу, от дымившегося кострища в степи, средь ковыли.

Ночь угасала также медленно и верно, как и огонь кострища, угасшего далеко за полночь, вокруг которого лежали трое человек. По крайней мере, они таковыми казались.

В предрассветном полумраке, сверкнули глаза. Небольшая фигура, накрытая теплым шерстяным плащом, подняла голову и осмотрелась. Контуры окладистой бороды лениво шевельнулись, и проснувшийся тихо стал подыматься, стараясь меньше шуметь.

— Сугутор, неспиться?! — послышался раздраженный голос, лежавшего слева, от бородача.

— Спал бы лучше! Ниспослали твои божества тебе хороший сон. — Столь же раздраженно и обижено ответил низкорослый крепыш.

— Соледат! Наш драгоценный гном хотел нас покинуть.

В руке говорившего сверкнула сталь, короткого меча.

Третий спутник приподнялся на локтях и яростно зыркнул на двоих спутников.

— Ложитесь спать лучше. Сугутор нечего шататься по ночам вокруг лагеря. Даже если и вправду там кто-то бродит.

Стройный спутник с мечем в руке, стал осматриваться, пытаясь высмотреть хоть что-то в ночном мраке.

— Как бродит! Где?

Тот, кого звали Сугутор, тяжело уселся на еловые лапы, служившие постелью, и растянулся, укрывшись шерстяным плащом.

— А еще лесной стрелок! — язвительно отозвался он, спрятав бороду под плащ.

Услышав сразу же сопение невысокого спутника, тот, кого назвали лесным стрелком, обижено надулся и положил на тетиву лука стрелу, замер. Ночную тишину разгоняли шум ветерка, жужжание ночных жуков, копошившихся в траве, шелест леса и больше ничего.

Вглядываясь в кромешную тьму, он силился почувствовать, увидеть, услышать того, кто был неподалеку. И вдруг до его слуха донесся едва слышный только им тихий шорох шагов. Да, кто-то крался. Но этот кто-то не имел намерений нападать. Что-то внутри стрелку подсказывало это. Положив лук со стрелой, он улегся, пытаясь задремать. Но сон не шел. Красные огоньки остывающих угольков, словно завораживали его рассудок. А ночная тьма лишь разжигала его беспокойстве.

— Нам не помешал бы сейчас эльфийский огонь! — Пожаловался Комат, сжимая в одной руке лук, а во второй факел, — этот туман может сделать не таким плотным, разве что он.

Лестной стрелок, шедший первым, едва различал дорогу перед глазами, потому и двигался крайне медленно. Сразу же за ним еще медленнее плелся приземистый гном, чья одежда, богатая по меркам гномов, уже вся была в дорожной пыли. Гном шел за лесным стрелком, уныло и насуплено глядя в контуры скрытой мглой спины того.

— Сугутор! Ты же один из гномьих вождей. Чтоб мне подавиться орком, если ты не знаешь ни одного волшебства против этого тумана! — сказал в сердцах лучник.

— Да Сугутор, а что? — поддержал стрелка третий воин, замыкавший маленький отряд. Из-под шерстяной накидки, виднелась короткая кольчуга, а его шлем болтался, приспособленный на поясе. У его бедра висел, спрятанный в ножнах длинный меч.

Гном остановился, заметив, что шедший перед ним остановился, и что-то непонятное проворчав в ответ, а затем заговорил.

— Тут кое-кто по ночам не спит и не замечает тех, кто околачивается вокруг лагеря. Хоть и родился в славном племени лесовиков. Но ты прав Соледат. Я вождь, и кое-что умею. Но это пыль в каменоломне по сравнению с настоящими заклинателями сил. А этот туман, какой-то он дивный, клянусь бородой Тора, и святостью создателя.

Гном посмотрел на туман, в котором едва виднелись слабые очертания деревьев, словно призраки погибших воинов, стоявшие вокруг них.

— Я родился в пещерах, и, как и мои горы не ведаю страха, но клянусь великой наковальней, этот туман, заставляет мои поджилки дрожать. Нехороший этот туман. Нехороший! — бормотал гном, неодобрительно кивая головой, на которую была надета единственная драгоценность, тонкая диадема, с вкраплениями граненых, драгоценных камней. Созданная самыми искусными, золотых дел мастерами, гномов.

— Ну, все, наш уважаемый пленник, совсем того. Туман как туман. — Презрительно фыркнул Комат и двинулся дальше вперед.

Гном гневно посмотрел, в исчезающую во мгле тумана, спину стрелка, последовав следом.

— Ты глупец, Комат. Нынешняя молодежь маловерна, и забывает старые поверья. Этот туман страшен. Даже ты Соледат, живущий в городах слышал о нем.

Человек, замыкавший маленький отряд, ничего не ответил, зато Комат вновь презрительно фыркнул, не обращая внимания на грозный нравоучительный голос гнома, продолжавший свою речь.

— Он есть погибель, для всех кто имеет душу. Мой отец, простой кузнец Ноэрд, не одобрил бы того, что я сейчас вам поведаю. Некоторые тайны, гномы хранят пуще глаза, даже внутри рода. Надеясь использовать в свою пользу. Орчье отродье, что за тропа?! Комат, разве эти кочки и ухабы похожи на тропу!? — выругался гном, едва не упав, споткнувшись обо что-то, и не заметил довольного взгляда проводника. Подымаясь гном вновь заговорил, глядя на свои руки, не поверив тому, что он нащупал.

— Я расскажу вам историю, что приключилась с моим дедом Энверат-подгорным. Случилось это, когда он был еще молод, и по закону не имел права брать участие военных делах. Он был обычным добытчиком в шахте. Так вот, он не мог принимать участия в сражениях, если это не касалось непосредственно дома. Но случилось так, что он попал в хирд медноголового Ярла. Хирд Ярла в двести топоров, увяз в пограничных схватках с эльфами. Сотня эльфийских луков и двести мечей. Это случилось, как раз перед разрушением мощи Сколота темного.

— Почти триста лет! — тихо присвистнул наемник, на что гном не обратил никакого внимания.

— Никто не знал, почему началась грызня, но с той битвой все распри нашего колена с эльфами Арминора прекратились. С самого утра до самого заката длился бой. Мы были тверды как гранит, но порой казалось, что эльфы возьмут верх. Так говаривал мой дед. Славно потрудились тогда наши топоры, говорил он, лишь больше полусотни перворожденных уцелела. Но и гномов едва полсотни набралось. Но лишь стало светать и гномы, и эльфы покинули маленькую долину, оставив ее устланную мертвыми и теми, кому было уже не помочь.

— Впервые слышу о таком, клянусь творцом! Никогда не было еще такого, чтоб эльфы и гномы оставляли своих мертвых и раненых.

Удивленно сказал Соледат, видя перед собой лишь спину гнома внезапно затихшего, да время от времени, растворявшегося в тумане стрелка.

— Как мне рассказывали старики, такое было только тогда, когда армии темного властелина сошлись с армией перворожденных, людей и гномов. — Тихо сказал стрелок.

— Да это был позор для нас и для эльфов. А вот временя темного властелина... — гном замолчал и через мгновение продолжил, — но долина была настолько мала, что ступить было некуда, сплошной ковер из мертвых тел. Дед к счастью оказался не смертельно ранен. С перебитой ногой, стрелой у сердца и разбитой головой, он очнулся и был сильно удивлен. Не увидел своих сородичей из хирда, а лишь множество мертвецов. И тогда он решил добраться до горного склона начинавшегося совсем рядом, и там применив магию немного подлечиться. И когда он почти дополз до подножья горного склона, почувствовал, что на долину опускается что-то опасное, против чего даже магия гор бессильна. Впервые в жизни он испугался.

Гном изредка растворяясь в тумане, помолчал и вновь заговорил, медленно двигаясь за внимательно слушающим стрелком.

— Мне часто приходилось попадать с дедом в переделки. И на орков охотиться, и пробираться по ущелью духов, где каждый камешек, каждая травинка источала непомерную жажду крови. Но одним словом, в ужасе он сумел кое-как, с большим трудом, превозмогая боль и близкое беспамятство, выбраться на высокий выступ на скале, и со смятеньем в душе, смотрел, как начало светать и долину затянул призрачный густой туман, пробиравший душу до страха. Он замер и не в состоянии был оторваться, смотрел на туман, который казался живым, укрывая мертвые тела.

А затем туман рассеялся и он увидел, что заставило его сердце трепетать в ужасе. В поредевшем тумане медленно, словно улитка, скользила ладья, похожая на эльфийские лаеры. Только она была страшной, покрытой тиной, мхом, оборванная пустая, унылая, словно без команды целое поколение людское, болталась в море.

— О духи леса!

— Великие склоны Марковой горы!

— Проклятие на темного властелина! Что это? — в один голос воскликнули все трое, сразу замерев, когда туман внезапно наполовину растаял. Туман стал собираться в комки, кое-где оголив местность, по которой они двигались. И сердца их вдруг объяло ужасом. Вся земля, где отсутствовал туман, была устлана телами людей и эльфов, островками вырываясь из клубов тумана и в тумане же растворяясь. Он стал превращаться в обычную дымку. Теперь картина стала еще более ужасающей. Небольшая поляна видимостью в двести метров была полем брани и посреди всего этого стояли трое человек.

— Борода великого Тора! Все как в рассказе деда!

— Гном, это всего лишь туман и поле брани. Не уж-то ты вовсе растерял свое гноме мужество. — Сказал, насмехаясь Комат, в голосе, которого, однако, слышались нотки страха.

— Что здесь произошло? — задумчиво произнес Соледат, уже сжимая в руке меч.

— Эльфы повернули свои луки против людей. — Продолжил Комат, невысказанную мысль, наемника.

— Вы что оба сбрендили. С чего бы это остроухим, поворачивать против людей свои луки. — Возмутился гном, шаря по земле, в поисках гномьего оружия, — вы только посмотрите на эти раны. Они нанесены, более гномьими топорами или мечами орков, но не эльфийским оружием. Тем более что ни одна эльфийская стрела не покинула колчан.

— Тем более странно! — продолжил лесной стрелок, когда гном умолк, — не слыхал я, чтоб эльфы атаковали, не опустошив перед этим своих колчанов.

Вдруг на них накатила волна ужаса, и что-то сковало разум, не давая телу шевельнуться. Из поредевшего тумана, медленно выплывала призрачная эльфийская лаера, созданная казалось из призрачной дымки. Вид у нее был страшен. Вся она казалось, заросла мхом и тиной. На канатах комками висела толи грязь, толи еще, какая пакость. Паруса были темными, выцветшими, потеряв свою некогда режущую глаз белизну, с огромными рваными дырами, порванные, висели на реях, лишенные дуновения ветра.

Казалось, лаера прошла преисподнюю, и силы тьмы выпустили ее на свет.

— Борода Тора и наковальня богов! Соледат, впервые ты слышишь от гнома такую речь, но сдается мне, что страх сковал мое сердце и разум! — злобно зыркнул гном на лаеру.

— Не переживай брат гном, не ты один испугался. Сдается мне я испуган похлеще твоего. — Отозвался стрелок дрожащим голосом, немигающим взглядом смотря на корабль, более похожим на погребальную для душ воинов.

— Не посрамится воин, испугавшийся такого зрелища. От этой лаеры духом мертвым пахнет, — отозвался наемник, — но я даже не могу рукой пошевелить. Мои мускулы словно окаменели.

— Проклятие Сколота, на головы тех, кто совершил это светопреставление. Но меня еще больше пугает то, что я не могу сбежать! — подтвердил Комат.

— Это не лаера мертвецов. Я не чувствую в ней зла. Какая-то сила. Связанная со злом, но не зло! — тихо сказал гном.

— Во имя создателя! Что это? — воскликнул Комат, глядя, как с борта слетают сгустки толи дыма, толи тумана и расстилаются дымкой над мертвыми телами, а затем вновь собираются в сгустки и взлетают на борт корабля, плывущего по ватерлинию в земле.

Лаера вдруг замерла невдалеке от троих путников. Томительно тянулись секунды ожидания. Долгое время ничего не происходило.

Но вот на мрачной палубе, вновь появились сгустки тумана. С десяток их слетели за борт и устремились к живым, окружив их.

— Это призраки погибших моряков, покаранных за грехи. Они пришли за нашими душами. — Выдавил из себя Комат.

— И вправду никак сами призраки охотятся за душами. — вторил ему наемник, не выпускавший из рук меч и шест.

— Ну уж нет. Духи или призраки, им не получить моей души. Она принадлежит лишь горам. — Злобно рявкнул Сугутор, силясь ринуться на призрачный хоровод. Сгустки тумана вдруг остановились и рассыпались, заполонив собой все пространство. Каждый из живых существ, оказался в непроглядной, сизой мгле. Они знали, что стоят близко друг от друга, но крики каждого из них доносились, словно издалека.

Всех троих, пробрал до костей холод, сковавший все, даже дыхание. Вокруг стоял могильный полумрак, навеянный призрачными духами. Их души заполнил страх. Они уже поняли, что пришел конец их жизни. И, что возможно они встретят проклятого, там, куда потащит их этот туман.

И внезапно Сугутор, уже почувствовавший как начинает превращаться в камень его тело, ощутил силу. Большую силу, спасительную.