Крым 2.0. Часть 2.

Краткое содержание первой книги:

2007 год, Крым, объявляет суверенитет и отделяется от Украины.

Организатор и инициатор отделения, российский профессор-математик Матвей Федоров. Для осуществления и финансирования своей идеи он 'продал' ее, в качестве бизнес-плана, группе российских 'инвесторов'. Образование нового государства представляется им удачной покупкой 'недооцененного актива'. А инициатору — созданием российского инструмента для решения 'скользких вопросов' в грядущем мировом переделе.

После удавшегося 'цветного' переворота Федоров возглавляет 'корпоративный' Крым. Вложив привлеченные средства, он проводит модернизацию энергетического, производственного и транспортного потенциала полуострова. Новое государство берет на себя роль российского офшора, производственной и транзитной площадки, проводя пророссийскую политику в регионе, с конечной целью — дать РФ прочную 'зацепку' в Средиземноморье.

Крым переживает экономический бум, 'инвестиция' многократно окупается.

Параллельно с этим набирает силу мировой экономический кризис:

США 'закукливаются', сокращая экономическое и военное присутствие. Сепаратизм курдов и 'падающая' экономика приводит к анархии Турцию и в Эгейском, Черном и Средиземном морях после двухсотлетнего перерыва появляются турецкие пираты. НАТО и Евросоюз, ограничившись организацией конвойной службы для торговых судов самоустраняются от решения турецкого кризиса, так как не готовы тратить силы и ресурсы, сокращающиеся в условиях кризиса.

Воспользовавшись 'падением стоимости крымских активов', Федоров задешево выкупает долю российских инвесторов. Негласно поддержав один из пиратских кланов, он заключает соглашение с остатками турецких властей об аренде острова Имрос в Эгейском море.

Создав совместно с РФ военную базу в Средиземноморье, Крым начинает проводить двойственную политику, торгуя и снабжая пиратов оружием и, в то же время — борясь с ними.

Вооружив крымское население и сделав его 'пайщиком' корпоративного государства, Федоров, успешно решает 'татарский вопрос' и отбивает попытку бывших 'инвесторов' вернуть контроль над 'уплывшим', но оставшимся прибыльным, крымским проектом.

Добившись поставленных целей Федоров решает отойти от дел.

Тем временем, с помощью крымского оружия, турецкие пираты наконец перехватывают инициативу и добиваются первого, крупного успеха. Захватив первый европейский 'конвой', они парализуют морские перевозки. Европа оказывается под угрозой полного экономического коллапса — перекрыт один из важнейших транспортных путей.

Возможный выход — оккупация Турции силами Европы грозит ЕС социальным взрывом и крахом экономики. Есть и другой вариант — призвать в регион 'новых игроков' для замирения Турции и восстановления безопасности судоходства. Однако, этот выбор означает частичную утерю суверенитета ЕС.

Четыре игрока — ЕС, РФ, Турция и новый Крым. Цугцванг...

На кону — контроль над Средиземноморьем....

P.S. Отсчет времени в книге ведется от начала турецкого кризиса (десятые годы двадцать первого века).

Пролог.

Измир. Июль 201Х+3.

Пальцы Мехмета, узловатые и темные, как старое дерево, ловко сплетали сеть. Ловушка для рыбы выходила на загляденье. Старый турок связал их не одну сотню. Руки вязали узлы, как автомат, а темные глаза исподлобья обшаривали пустую гладь залива. И море и ярко-голубое небо не давали внимательным глазам ни единой зацепки.

Однако, кто ищет — найдет. Наконец, углядев что-то на горизонте пожилой рыбак тягуче сплюнул.

— Если не задалось, то — не задалось. В море и сегодня не пойдем...

-Почему, Мехмет? — неспешно, после паузы спросил второй, парень лет двадцати. — Русские вроде ушли?

— А ты сам посмотри, Яуз. Видишь?

Молодой вгляделся в горизонт. -Нет, — простодушно сознался он.

-А вот я, вижу — несколько больших кораблей на входе в залив.... — пожилой пригляделся. — И над морем летает какая-то дрянь...

Молодой подскочил с камня. — Пойду, старшему доложу, — извиняюще пробормотал он и подхватившись, помчался в сторону города.

Рыбак неодобрительно покосился на спешащего. Проводив парня взглядом, старик вторично сплюнул. — Молодой дурак. Связался с отродьем Шайтана. Утонет ни за что.

Высказавшись, Мехмет опять принялся за сеть, посматривая на море. Дела и впрямь творились интересные.

Четыре пленника и разномастный конвой втянулись в залив. Большая часть судов встала на якорь в миле от города, 'делегировав' четверку рейдеров в порт, с визитом вежливости. Завидев подходящие к берегу суда немало любопытных потянулась на набережную.

Взглянуть. Если повезет — пообщаться.

Закопченные надстройки, наскоро залатанные пробоины в бортах... Победители выглядели неказисто. Но в глазах толпившихся на пирсе дыры смотрелись наградами, заслуженными в бою. Поглядывая на черневшие народом причалы, по палубе головного судна, не прекращая беседы, прогуливались двое. Одним из них был Дернек. Не изменяя себе, он щеголял кремовой рубашкой с коротким рукавом и светлыми брюками. Безупречно вычищенные туфли, случайно или нет, совпадали по цвету с открытой кожаной кобурой на бедре. Из кобуры торчала рукоять Беретты. С прошлой весны он почти не переменился. Разве на смену самоуверенности пришла сдержанность зрелого мужчины. Он спокойно вел разговор, иногда кивая в сторону приближающегося порта. Собеседник слушал, время от времени кидая короткие реплики. Когда оба дошли до борта и развернулись, любопытные на палубе принялись усиленно изучать окрестности — на второго смотреть не тянуло. При беглом взгляде на его лицо по дубленым загривкам команды прокатывался холодок. В мрачных, темных глазах, проскакивали 'черти'. Однако, основной 'колорит' смуглому, покрытому трехдневной щетиной лицу, придавали не глаза, а навечно застывшая, кривая ухмылка — линия рта здоровяка продолжалась шрамом, терявшимся где-то за ухом в косматой, буйной шевелюре. Мрачное веселье глаз и жуткая усмешка.... Смотреть в такое лицо никто не рвался. Внушало. Даже собеседник, по возможности, старался не встречаться взглядом.

Бухнули сходни. Движок стух. Дернек, по праву старшинства первым двинулся к трапу. Незнакомец со шрамом шел вторым. Следом потянулись остальные.

Оказавшийся в первых рядах встречающих Яуз, жадно рассматривал людей и корабли. Когда победители начали сходить на берег, толпа собравшихся одобрительно заворчала. Ворчание перешло в восторженный рев, когда первый вступивший, вскинул над головой руку со сжатым кулаком. Победа!

Яуз, не переставая восторженно орать, толкнул локтем соседа.

-Кто он?

— Дернек! Второй человек Стамбула! И первый, в море!

Один за другим на землю перебрались полсотни победителей. Пришельцы держались уверенно. Увешанные оружием, загорелые как черти. Вперед вышел Дернек.

-Салям, братья! Благодаря Аллаху, мы пришли к вам. И не одни — мы привели пленных гяуров! — Дернек махнул рукой в сторону моря, на стоявшие в отдалении океанские сухогрузы. Толпа отозвалась одобрительным ворчанием.

— Мы долго смотрели как ходят по нашему морю корабли неверных. Но они сильны, мы не могли подступиться к ним!

Оратор сделал паузу. Толпа затихла, ловя слова.

-Все меняется! Есть оружие, способное победить их! И там, — Рука махнула в сторону моря, — Полно добычи!

Закончив с утверждениями оратор перешел к сути.

— Присоединившиеся не будут обделены Аллахом! Их семьи не будут нуждаться!

Теперь вся толпа, без исключения, восторженно орала. Речь Дернека имела оглушительный успех. Добавили энтузиазма и многозначительные, последние слова. — Поквитаемся с неверными, разорившими наш дом!

Ответом оратору была стрельба в воздух и бешенство в глазах. Дернек задел за живое — тут никто и ничего не простил.

Из задних рядов, в диссонанс с происходящим раздались громкие проклятия. Стрельба и крики смолкли, сменившись недоуменным гулом. Яуз, вместе с окружающими, оглянулся и привстал на цыпочки, стараясь разглядеть поверх голов причину недовольства. Со стороны города, уверенно рассекая толпу к прибывшим направлялась новая группа. Толпа, затихая, начала оживленно переговариваться. Идущие первыми, телохранители, не церемонясь расталкивали собравшихся, оставляя за собой просеку в толпе, расчищая дорогу боссам. Пропуская сплоченную целеустремленную группу толпа смыкалась, замолкая.

В одном из шагавших, здоровяке со злыми глазами и черно-смоляной бородой, Яуз опознал главу Измирского клана. Вторым был представитель Южного братства, высокий и худой мужчина, с запавшими щеками и непроницаемыми, глубоко посаженными глазами, зыркающий на собравшихся из колодцев глазниц. В решительной походке обоих чувствовалась легкая нервозность — они слишком быстро шли. Наконец, на пятачке набережной обе группы сошлись. Толпа окружила их, готовая слушать и смотреть, как и о чем будут говорить большие люди.

-Салям, братья.

-И тебе салям, Дернек. — Отозвался измирец. — Зачем пришли?

Голос его был нетерпелив и отрывист. Бородач едва сдерживал себя.

Дернек будто не слышал его.

— Позволь брат, представить тебе человека. — Он посторонился, из-за его спины выскользнул мужчина со шрамом. Оба собеседника, скользнув взглядом по обезображенному шрамом лицу, вопросительно уставились на говорящего.

-Все помнят о горстке смельчаков, что год назад вышли с голыми руками на караван неверных?

Закивали многие.

— А безумно смелого Ага-хана, почти в одиночку добравшегося до горла шакалов?

Бородатый переглянулся с напарником, не понимая куда гнет Дернек.

— В первый раз, Аллах отвернулся от него... — В голосе говорящего послышалась печаль. Он помолчал и продолжил. — Но Аллах любит смелых — вторая попытка была лучше.

И не давая опомниться, он положил руку на плечо 'усмехающегося' и взревел. — Вот Ага-хан! А за его спиной — долгожданная добыча!

Восторженный вой взмыл вверх. Толпа бесновалась — перед ней стояла живая легенда! Никто не помнил, почему Ага-хан пошел на конвой, но рассказы о смельчаке кинувшимся на гяуров с горсткой людей и двумя развалинами до сих пор ходили на побережье. Он один, потопил (или почти потопил!) фрегат и разогнал караван торговцев! И сейчас легендарный пират стоял здесь!! Перед ними!!!

'Легенда' подняла руку. Воцарилась мертвая тишина.

-Я хотел и сделал! Идите со мной и вы получите все!

Восторженный рев в ответ.

-Ваши старые вожаки жадны и трусливы! — Указательный палец 'меченого' уперся в бородача. — Аллах любит щедрых и смелых! Не эту мразь! Убейте их!

Слова кончились. Измирец, яростно смотря на 'пришельца' лапал пояс в поисках ствола. В спину главаря, чуть выше пояса ткнулось и вошло лезвие ножа. За рукоять ножа держался горячий и торопливый юнец из передних рядов. От собственной храбрости парень растерялся, выпустив из ладони деревянную ручку.

Чернобородый, чуя в себе сталь заревел.. Секундный столбняк юнца прошел. Выдернув нож, он лихорадочно заработал рукой, тыкая мокрой сталью в содрогающееся тело. Рев чернобородого перешел в визг. Реакция телохранителей запоздала — заполошные пистолетные хлопки, визг рикошетов. Молодой турок навалился на жертву, сползая по ней. Звякнул нож, изношенные ботинки проскребли асфальт и замерли.

Шатающийся бородач завыл. Серея лицом и держась за распоротый бок, здоровяк рухнул. Телохранители, косясь на умирающего, выстроились полукругом, стоя лицом к молчащей толпе.

Высохший, но крепкий турок стоял в первом ряду, бесстрастно разглядывая умирающего. Не меняя выражения темные глаза поднялись на замершего телохранителя и, как два автоматных ствола уперлись в его лицо. 'Прочитав' неуверенность 'сухой' приподнял, вытертый до белизны ствол и нажал спуск. Ду-дух!

Телохранителя развернуло. За ним пули швырнули на асфальт соседа, жилистого мужчину лет тридцати. Стрелок сузил глаза, ведя стволом правее. Упали еще двое.

Ожившая толпа 'приливом' залила площадку, скопом накидываясь на 'бывших'. Вопли, хрипение, визг умирающих. Высохший опустил автомат, смотря как рвут на части старых вожаков. Налюбовавшись, он перевел глаза на новых. Человек со шрамом одобрительно кивнул — он видел 'кто и как'. 'Сухой' вежливо ответил едва заметным наклоном головы, не обращая внимания на свалку. Там все шло, как заведено: гиены и падаль — неразлучны. Толпа закончила. Угасли высверки ножей. Мясники, тяжело дыша ожесточенно пинали пинали десяток мертвых.

Спустя несколько минут Дернек и Ага-хан разглядывали неровный ряд отрезанных голов на выщербленном асфальте. Измирский клан сделал выбор, в буквальном смысле 'выдав головы' главарей. Багрово-красные лужи быстро впитывались в пыль. Дернек закончил разглядывать перемазанные кровью обрубки.

-Хороший выбор, братья, — рука легла на плечо Ага-хана. — Ваш новый вожак — лучший воин этих мест! Он щедр! И приведет к богатой добыче! Вы готовы принять его?!!!

Восторженный выдох тысяч глоток — 'Да!!!'.

Ага-хан, усмехаясь, слушал восторженный рев глядя на тысячи, обращенных к нему, смуглых лиц. Дернек, не меняя выражения лица тихо спросил, адресуясь в украшенное серьгой ухо.

— Зачем ты приказал убить этих баранов прямо сейчас?

— Жизнь коротка... — Усмешка стала шире. — ...баранов много. Торопись, если хочешь успеть.

Два беспилотника, парившие на приличном отдалении вели трансляцию 'событий на набережной'. Смысл происходящего поняли только на Имросе.

Для европейцев это были просто 'местные разборки'. Существенным, с их точки зрения, была только сохранность пленников.

Бобков еще раз прогнал запись, задержав кадр на лице Дернека. Надо признать — у Османа отличный нюх на людей. Весьма способные ребята — зайти в чужой порт, 'с ходу' поднять на бунт сотню экипажей и перебить главарей. За час с небольшим Осман получил Измир, выход из проливов и полторы сотни экипажей.

Бобков еще разок глянул на монитор и повернулся к штабным. — Ситуация меняется — 'Мраморные' выползли из 'бутылки'. Есть свежие мысли, господа?

Глава 1. Крым. Июль 201Х+3.

Утро становилось неприлично поздним. Спящий продолжал похрапывать. Его не смущали вибрация телефона на прикроватном столе и солнце, пробивающееся сквозь шторы. И даже — приоткрывшаяся дверь.

— Будет спать, бездельник!

Матвей перестал сопеть. Немудрено. Вас когда-нибудь будил глава государства? Если конечно, вас не зовут Мишель Обама. Нет? Все когда-нибудь бывает впервые.

Матвей широко открыл глаза.

— Что случилось? Европа загнала Париж пиндосам? И сюда, сломя голову несется 'Седьмой флот'?

— Примерно. Подымайся, филантроп. Ты опять нужен Родине.

— Какой именно? — Сонный Матвей еще надеялся отвертеться. — Валера, что ей еще надо?

— Нет, каков говнюк?! Тут до третьей мировой полшага осталось! А он кашу заварил, а теперь норовит под кроватью отсидеться!

— В кровати! — Поправил педантичный Матвей. — Отлежаться.

— Ладно. Давай по-быстрому приводи себя в порядок. В гостиной ждет целая толпа. — Валера неодобрительно покачал головой и вышел, мягко прикрыв дверь.