Тыловики. Глава 1.

Стрелка на датчике температуры двигателя доползла почти до конца красного сектора шкалы. Еще немного и движок моего старенького "Ниссана" закипит. Чертовы пробки и чертово пекло! Уже полтора месяца в Ростове, да и по всей России, стоит невыносимая жара. И конца— края ей не видно. Ладно. Делать нечего, придется парковаться на обочине дороги, тем более до дома я не доехал совсем чуток. Дотопаю пешком, а вечером, когда движение станет поспокойней, вернусь и поставлю машину в гараж.

Припарковал машину, с огромной неохотой выключил кондиционер и выскочил в удушающий ростовский зной. По телу пробежал озноб, и мгновенно захотелось пить. Пока шел домой, с ужасом рассматривая переполненные автобусы с запотевшими изнутри стеклами, выпил литровую бутылку "Кока-колы" и две большие кружки кваса. А прошел всего-то метров шестьсот. Господи, Боже мой! Да что же за погода стоит такая! В тени плюс тридцать восемь и синоптики с экрана телевизора беспрестанно говорят, что это еще далеко не предел.

Наконец я дотелепался до дома,из последних сил прошмыгнул подворотню и плюхнулся на лавку, стоящую в дальнем углу нашего двора под раскидистым каштаном. На лавке как всегда сидела баба Зина. Она подслеповато посмотрела на меня, провела зачем то сухонькой рукой по своей старой палке с потертой рукояткой обмотанной изолентой:

— Добрый день, Серёженька. Как здоровье?

— Спасибо, все хорошо. И вам не болеть, баб Зина. Не жарко ли вам в такую погоду на улице сидеть? Я от жары просто умираю.

— Да я на десять минут всего вышла. Что в квартире-то сиднем просиживать. А тут хоть с людьми поговорю, все веселее...

И баба Зина начала монотонно пересказывать мне последний выпуск телевизионных новостей. Я привычно кивал и временами удачно поддакивал. Для меня баба Зина настоящее бессмертное существо. Сколько себя помню, баба Зина всегда сидела на лавочке во дворе, всегда рядом была прислонена её старая палочка. Правда раньше на лавочке сидели и другие старушки. Но вот уже лет шесть баба Зина сидит во дворе в полном одиночестве. Мне иногда кажется, что наша соседка по лестничной клетке даже старше самого дома, а он, между прочим еще дореволюционной постройки. На самом деле старушке было немногим более девяносто лет. Дед мне рассказывал, что муж бабы Зины погиб на фронте в сорок втором году. Соседка больше замуж не вышла. Воспитывала одна двоих сыновей. Дед еще говорил, что оба парня очень хорошо учились в школе. Обладали блестящими способностями к наукам. Но после окончания школы связались с местной шпаной. Один угодил в тюрьму, да там и сгинул, а второй спился и за год до моего рождения умер от цирроза печени. С тех пор и жила баба Зина одна. В общем, совершенно безвредная старушка. Ну, а тягу к пересказу новостей из телевизора можно и простить.

Минут пять еще блаженно понежился в тенёчке, но надо идти домой. Там ванна, кондиционер и лед в холодильнике.

Попрощавшись с бабой Зиной, пулей влетел к себе на второй этаж и с каким то остервенением мгновенно забрался под душ. Оттуда меня не смогли выдернуть даже попеременно звонившие мобильный и домашний телефоны. Ничего страшного. Кому надо — перезвонят. Рабочий день закончился, имею полное право на десять минут водных процедур.

Прошлепал из ванны на кухню, вдоволь напился холодной воды и только потом взял телефон. Кто там так настойчиво названивал? Открыв телефон и посмотрев список непринятых звонков, я присвистнул. Ого. Звонил руководитель моего военно-исторического клуба, в котором я имею удовольствие состоять. Года четыре назад совершенно случайно зашел в оружейный магазин поглазеть на выставку стрелкового оружия времен Второй Мировой. Выставка оказалась необычная. Так как в зале расхаживали в качестве экспонатов полностью экипированные советские и немецкие солдаты. Так я первый раз увидел реконструкторов. До этого момента слышал только о людях занимающихся реконструкцией наполеоновских войн. Оказалось, что есть люди, занимающиеся и Великой Отечественной войной. Тема эта меня интересовала с самого детства. Оба моих деда воевали, но рассказывали о войне весьма неохотно. Меня крайне удивляло, что когда я ребенком, затаив дыхание смотрел по телевизору фильмы про войну, а потом спрашивал дедов: " Ну как? На войне так было? Вы тоже такие подвиги совершали?" То деды покачивали головами и говорили: " Ну это кино, внучек. На войне все по— другому было".

А что было по— другому — не уточняли. Наверно моё детское желание узнать как все тогда было на самом деле и привело меня в реконстукцию. В общем, пообщался с ребятами в старой форме, обменялся с ними телефонами и понеслось. Сперва пару раз пришел в клуб на собрания. Познакомился по ближе с ребятами. С некоторыми даже подружился. В то время движение реконструкторов начало набирать силу. Во многих городах России как грибы после дождя возникали подобные военно-исторические клубы. Начали проводиться сперва театрализованные шоу, а потом и серьёзные реконструкции. И выяснилось удивительная вещь: если реконструкторов РККА было достаточно много, то реконструкторов вермахта практически не было. Получилась парадоксальная ситуация: у советских солдат не было противника. Нередко на мероприятиях взвод советских солдат "воевал" с тремя кое-как одетыми "немцами". Которых зрителям даже не показывали. Из за совершенно нелепой амуниции и не менее нелепого обмундирования. На общем собрании клуба этот вопрос был обсужден и принято решение — будем делать немецкую пехоту образца сорок первого, сорок второго года. Так я несколько неожиданно для себя стал реконструктором немецкого пехотинца на эпоху Второй Мировой войны.

Честно говоря я и не подозревал, что так сложно будет пошиться на "немца". Казалось бы: ну что такого? Пошил форму, прикупил на исторической барахолке каску, ремень да котелок с флягой, и вперед! Кстати многие так и делают. Похоже издали? Похоже. Ну и прекрасно! Пойдет. Но у нас в клубе не так все было. Уж слишком дотошный руководитель оказался. Заставлял соответствовать историческому облику до мелочей. Я сперва даже не понимал, а почему мол старый советский ремень шестидесятых годов не годится? Похож же. Совсем чуток похож, но ведь похож! Перевоспитали меня коллеги. Потом и сам понял всю прелесть скрупулезного восстановления исторического облика. Раз делаем, значит делаем не как получиться, а как и было в то время. Даже слово такое есть в наших кругах: " аутентичность". Максимальная приближенность к оригиналу. Вот наш клуб за четыре года своего существования и стал по— настоящему аутентичным. Во всем, кроме одного. Нацистскую идеологию мы не реконструировали, да и никогда не будем. Пришел года два назад записываться в наш клуб один парень. Мне он сразу показался каким то мутным. Разговорились с ним. В беседе выяснилось, что он ярый нацик. Сумасшедший. Выгнали пинками. Отчетливо вспомнил этот момент я улыбнулся и набрал номер Николая, руководителя клуба.

— Привет, Коля. Смотрю, ты мне четыре раза названивал.

— Блин, Серёга! Что за манера у тебя! Как что-то срочное до тебя никогда не дозвонишься!

Я опасливо спросил:

— Что случилось?

— Ничего не случилось. Новости есть, — и Николай выдержал театральную паузу.

— Давай рассказывай уже! Не томи душу.

— В общем, на меня вышли московские киношники. Через две недели они приезжают в Ростов, снимать фильм о войне.

— А кто приедет? Режиссер известный?

Николай громко расхохотался:

— А как же. Спилберг приезжает вместе с Бондарчуком. Ты в главной роли будешь сниматься. Ты же у нас суперзвезда.

Я обиженно засопел. В прошлом году мы снимались в массовке одного фильма. Так режиссер выбрал меня на эпизодическую роль. Четыре секунды в кадре крупным планом и три выстрела из "МП-40". Сняли около двадцати дублей, режиссер чуть инфаркт себе не заработал, ну а мне друзья дали прозвище " Великий актер военного кино".

— Ладно тебе, Колек. Рассказывай дальше.

— Значит так. Московские документалисты будут снимать фильм о событиях июля сорок второго года. Фильм у них вроде в несколько серий планируется. Про Сталинградскую битву. У нас будут на натуре снимать передвижение немецких войск по полям. Вот мы и будем этими войсками.

Я недоверчиво покачал головой:

— А не маловато ли нас для Шестой армии?

— Вполне хватит, режиссер сказал, что на компьютере будет монтировать. Пройдемся с десяток раз по дороге, вот и рота уже получается. Еще пройдемся — батальон. Кстати киношники сказали, что не более двадцати человек от нас требуется.

— Понятно, герр лейтенант. А как насчет оплаты?

— Оплата нормальная. Три тысячи в день плюс харчи.

— Мало по такой жаре. Нельзя еще пару тысяч из них выбить?

— Я уже выбил. Сперва две тысячи предложили. Без харчей. И еще. Парни договорились с "Мосфильмом" и оружие оттуда привезут. Унтер-офицерам выдадут автоматы.

— Ого, да у них все серьёзно!

— А то! В общем слушай приказ, герр унтер-офицер: обзвони своё отделение. С шестнадцатого по восемнадцатое июля натурные съемки под Морозовском. Насчет оплаты не забудь сказать. Вечером мне перезвонишь, доложишь, что и как. Понял?

— Яволь, герр лейтенант, понял.

Последующие десять дней прошли в лихорадочной подготовке к съемкам. В основном она заключалась в бесконечных разговорах по телефону с парнями из моего отделения и выслушивания от них всяких идиотских объяснений, почему они ни как не смогут поехать с клубом в Морозовск. Хотя мне пришлось как всегда заниматься и всякими хозяйственными вопросами. Договариваться насчет аренды автобуса, ехать к друзьям реконструкторам советской морской пехоты за здоровенной армейской палаткой и решать кучу других мелких проблем. В конце концов все вопросы уладились и наконец полностью выяснилось, кто из наших сможет принять участие в мероприятии. У меня в отделении будет семь человек, а во втором восемь. Плюс наш руководитель клуба Николай Стариков, который на время проведения реконструкторских мероприятий становился герром лейтенантом Клаусом Классеном. Всего получилось восемнадцать человек. Потрепанный в боях взвод.

За три дня до выезда провели традиционное собрание на котором сперва Николай привычно пугал меня и командира первого отделения Михаила Куркова всяческими страшными карами, в случае если что либо пойдет не по плану. Ну а потом мы с Мишкой не менее усердно стращали своих солдат насчет того, что бы никто не забыл ни одну, даже самую мелкую часть обмундирования и амуниции. Забудет например человек китель, и всё. Будет сидеть рядом со съемочной группой, чай им подавать с бутербродами. Ведь в ближайшем хлебном магазине немецкий китель образца сорокового года не купишь...

После завершения официальной части началась неофициальная. Она естественно заключалась в поглощении пива в товарных количествах и дружеской болтовне. Именно за это, я так люблю посещать собрания клуба.

Наконец наступил вечер перед отъездом. Завтра с раннего утра отправляемся в Морозовск. Сколько уже раз я был на реконструкторских выездах, но каждый раз перед поездкой немного волнуюсь. Отправив своих домашних, кого на кухню готовить мне еду в дорогу, а кого учить уроки, я остался в зале один и приступил к сборам. Вооружившись листом с длинным списком барахла, которое необходимо взять с собой, разложив на полу огромные сумки я начал потихоньку перетаскивать в зал из кладовки снаряжение, которое мы между собой называем по простому "хабаром".

Так первым делом сапоги. Проверил не выпали ли из подошвы шипы. Все в порядке.Теперь китель с брюками. Каска. В неё складываю наплечные ремни, кидаю пару винтовочных подсумков. Для того, что бы подсумки внешне смотрелись полностью заполненными патронами внутри подсумков помещен плотный картон. Мне винтовочные подсумки на съемках не нужны, буду с "МП-40" бегать, но вдруг кто нибудь свои забудет. Запас лишним не бывает. Следом достаю два автоматных подсумка. Заботливо набиваю их деревянными имитаторами магазинов. Эх! В идеале нужно конечно иметь настоящие, только вот цена такого магазина запредельная. Не по карману. Хорошо хоть разглядеть, что магазины это деревянные чурбачки покрашенные черной краской возможно только достав их из подсумков. Рядом с каской пристраиваю штык— нож в ножнах, которым я страшно горжусь. Еще бы. Выписывал я этот комплект из Германии через Интернет. Заплатил всего шестьдесят евро, а какой эффект! Ножны и рукоятка штыка новодельные, полностью аутентичные. А вот лезвие... Лезвие просто мечта реконструктора. Сделано из резины, но с двух шагов не отличишь от настоящего. В прошлом году в Одессе на реконструкции я до икоты напугал местных парней. Когда насадил штык на винтовку со всего маху вонзил его в живот солдата своего отделения. С Юркой мы заранее конечно договорились. После удара Юрок дико заорал и упал на землю. На самом деле при ударе резиновый штык согнулся под девяносто градусов, но со стороны все это смотрелось крайне достоверно. Эффект был потрясающим. В общем хороший штык. А если учесть, то обстоятельство, что у остальных наших парней в ножнах находятся просто обрубки лезвий, обернутые матерчатой изолентой, так мой штык просто отличный! Ладно. Так, что там дальше? Ага, газбанка с противогазом, бинокль в чехле, планшет. Проверим комплектность. Три заточенных карандаша, в боковом кармашке подлинная немецкая ложка совмещенная с вилкой. В одном из отделений старый ежедневник за две тысячи шестой год в толстой кожаной обложке. А в нем немного помятая солдатская книжка . Сколько же усилий приложили мы для того, что бы у каждого нашего солдата был этот треклятый зольдбух! Сколько времени потратили! Вспоминать страшно. Еще пришлось неплохо заплатить профессиональному переводчику с немецкого. Правда он свои деньги отработал по полной. Все клубные зольдбухи полностью заполнены на немецком языке аккуратным каллиграфическим почерком. Я раскрыл зольдбух, мельком окинул взглядом первую страницу.

Хельмут Пройсс. Унтер— офицер. Призывной пункт номер три. Город Ганновер.Родился в одна тысяча девятьсот одиннадцатом году. Зарегистрирован в полицейском участке номер двадцать пять, регистрационный лист два, том четыре.

И все страницы солдатской книжки заполнены подобным образом. Я аккуратно положил зольдбух обратно в ежедневник и тщательно застегнул застежку планшета. Через полчаса два огромных баула были полностью укомплектованы.

В завершении сборов, предварительно удостоверившись, что жена не выйдет внезапно из кухни для инспекции укладки амуниции, я положил по литровой бутылке водки в каждую сумку. Вот теперь все полностью готово.

Двести шестьдесят километров до Морозовска мы ехали долго, но весело. Пели песни, хохотали до упаду. Понятное дело произносили тосты, чокаясь пластиковыми стаканчиками. В общем в дороге не скучали. Один лишь Женька Дербенцев, второй номер пулеметного расчета моего отделения, не принимал никакого участия в общем веселье. Сидел отдельно от всех и с кислой миной, что-то читал с экрана ноутбука. Женька кстати и на собрании был весьма мрачен. Да и вообще последний месяц странный какой— то. Надо бы узнать: может случилось что у человека? Наконец проскочили пыльный, почти мертвый от жары Морозовск, и через пару минут въехали в небольшой поселок с романтичным названием "Озерный".