Кэт и Прерия

Я ненавижу людей, и не потому что я злая или не дай Бог маньячка на всю голову повернутая, просто попадаются мне отрыжки общества. Где-то внутри моя детская душонка еще верит в сказки, в добрых бескорыстных людей, готовых помочь сиротке, но эта лабуда хорошо прикрыта бронированным пофигизмом взрослого человека. Даже не просто пофигизмом, пренебрежением к мелочным, жадным до денег людишкам. Я даже не сиротка, мой папашка мотает срок где-то далеко в особо тяжелых колониях. Правительство щедрой рукой переводит мне часть его заработка, поэтому получая 15 числа грошики на счет облегченно вздыхаю — он жив. Мама, знать бы где она, явно ведь есть, не из пробирки же меня вытащил отец. Наверное женщина была легкомысленная раз оставила ребенка с уголовником, хотя тогда же он был честным гражданином.

Так вот сидя перед напыщенном лейтенантом космопорта и отчетливо осознаю как же сильно я ненавижу людей. Руки еще болят от грубого захвата его рьяного помощника. Мне всего-то надо было забрать из камеры хранения свои шмотки. Естественно хранила их я бесплатно, обнаружив один глюканутый замочек, кто знал, что этой же ячейкой воспользуется еще один любитель халявы.

— Будем признаваться? — пухлый офицер радужно заулыбался всеми своими не выбитыми зубами.

— Это не мои вещи — бурчу в который раз.

— Так, так, так — напевает мой мучитель — вот рюкзачок, в нем что? Что?

Да известно что. Мои книги, черт меня дернул их подписать. Не у всех же супернавороченные визоры, у некоторых все зыркалки в трещинах, а книжонки вещь дорогая — беречь надо изо всех сил.

— Рюкзак мой, но остальное нет.

— Странно.

Опять лыбится, ну вот скажите пожалуйста, почему люди улыбаются. Причины: радость, счастье, веселье. А этот ирод видит, что я почти реву, хочет пришить мне незаконное хранение психотропных препаратов, а может еще чего похуже, и лыбу давит от такой ситуации. Ну как, как после этого всех любить.

— Посмотрим ваше досье — лейтенант даже потрудился распечатать — так-с, отец преступник, учеба не закончена, увольнение с трех работ, картинка-то вырисовывается печальная.

— Мой папа не виновен — огрызнулась я — в универе только выпускной экзамен не сдала, а работы, да там только железячки ценят, а меня брали на должность подай-убери.

— А вы, гражданочка Хорошилова, решили подработать по левому.

— Вот уж нет! Я ездила с отцом встретится. А вещи, свои вещи, оставила здесь на хранение.

— К отцу? — крякнул лейтенант — не дороговатое удовольствие для халтурщицы.

— Долго копила, не крала я ничего!!!

Но языком трепать дело бесполезное, мент все твердил о пользе сотрудничества с органами, а я вспомнила короткое свидание с папой. Жаль, остаться с ним не могу, колония закрытая, через два часа меня запихнули в космолет и вернули на грешную Землю.

— Значит кто-то взломал ваш ящик и подложил чужой пакет — подытожил нашу беседу офицер.

— Точняк.

— Знаете, Екатерина Павловна...

Что мне надо узнать, он так и не удосужился рассказать. В его серый кабинетик влетел повязавший меня вояка.

— Юрий Саныч, Юрий Саныч — едва дыша после быстрого бега начал парень — там этот приехал.

Глаза помощника красноречиво указали наверх.

— Уже что два часа? — испугано скосил глаз в визор лейтенант.

— Нет, они заранее, опаздывают куда-то, решили быстро отснять, вас к себе майор требует.

Юрий Саныч раздраженно вытер лысину и достав фуражку, рявкнул:

— Эту пока пристрой куда-нибудь. Только не в кутузку, там будут тоже снимать. Постой, ведь зал ожидания дельта оборудован пропускниками.

— А как же, Юрий Саныч, там же этих возят, безпризорников, мало ли.

— Заблокируй этой девице айпишник, что тебе надо было сделать в самом начале оболдуй, и пусть перекантуется до дальнейшей беседы..

Вот так я оказалась как можно дальше от светлых очей начальства. В зоне отлета. С моего места была видна площадку куда прибывали автобусы с молодежью, они бодренько влезали по трапу внутрь блестящего корабля. Когда открывались стеклянные двери можно было даже услышать их взволнованный гомон, жаль на дверях стояли противные датчики, оставалось притвориться что мой рейс задерживают. Я даже пожалела что не одела на глаза свой потрескавшийся и уже практически бесполезный визор, хоть что-то бы отвлекло от удручающей картины. Ужасно захотелось плакать, ненавижу свою женскую натуру, она вечно ведется на поводу эмоций, краснеет во время вранья, заикается от страха и волнения, и плачет... плачет очень часто, даже если сжимаешь зубы и моргаешь что есть мочи.

— Привет красотка — упал рядом на металлическое креслице парень. Он с наслаждением потянулся. Тощий, высокий, весь в веснушках — меня Алексом кличут.

— Ага — я нечленораздельно пробурчала что-то похожее на приветствие.

— Тоже в Прерию едешь? Не, ну кто туда сейчас не едет, только ленивый. Может наши места рядом?

— Вряд ли.

Но мой жизнерадостный сосед не унимался.

— Видишь — он ткнул носком кроссовка битком набитый походный рюкзак — все утро собирал, с шести утра, устал как собака. Но там все-все пригодится. Может обменяемся контактами?

— Не стоит.

Меня ужасно бесил его щенячий восторг. У некоторых тут между прочим жизнь рушиться, даже сбежать нету возможности. Хотя куда бежать, меня ж в миг найдут, а прятаться от полиции я не умею.

— ... нам столько рассказывали про Прерию, хочешь скину файлы с фотами? Там говорят будет работа на открытом воздухе, красота незамутненная природы, за этой колонией будущее. На волне успеха я поднимусь и смогу без отца стать успешным...

Боже, дай мне силы, но сил не было. Сосед пихнул мне в руку сумочку.

— Пригляди будь добра, я быстро отлучусь, ну по этим делам.

— Мне некогда тут глядеть — возмутилась я но он уже заячьими прыжками удалялся прочь. Пришлось быстро вскрыть сумку и порыться. Нет, я не по природе своей не воровка, но выхода другого чаще всего не бывает, Правда в этот раз парня было реально жалко, наверно старею, становлюсь жалостливой. Надеюсь он тягает с собой пару шоколадных батончиков, а то живот бурлил от голода. Но нашла я вещь гораздо более интересную — визор, то ли запасной, то ли он технофоб и таскает их отдельно от себя. Дикость какая. Ну что делать, это же дар небес. Да еще к счастью он заготовил все для быстрого прохода на борт. Впервые в жизни мне везет. Я натянула дорогой атрибут на шею, даже касаться страшно такой он красивенький, свои запихнула в карман штанов. Потом быстро оглядела часть вещей в его котомке, что лежали сверху, взяла себе комплект одежды, блок сигарет (а по нему и не скажешь, что курит) и какую-то книжонку. На досуге прочту, хоть какое-то разнообразие. Закончив мародерничать бросилась к выходу на плац, где как раз подъезжал новый автобус, надо смешаться с толпой и убраться отсюда. Не важно куда, главное подальше. В эту самую, дери ее черти, Прерию.

Ох и ругалась стюардесса, когда я поднялась на борт. Какой-то пацан умудрился стащить яркий пузырек с моющим средством и выдуть его. Теперь он лежал в коридоре и исторгал из желудка весь дневной рацион, под изящную брань бортпроводницы. Было бы полезно постоять послушать, набраться полезных словосочетаний, но страх быть пойманной подстегнул побыстрее очистить проход. Еще раз заглянула в чужой визор, ага место указано, ну мне проблем меньше, и так перетрусила проходя сквозь контроль. Если у них и была проверка кроме как на входе, то сейчас персоналу было не до нее.

Ну что ж третий класс здесь был похож на огромный питомник, вокруг орущие подростки. Не чета мне взрослой девице. Хорошо еще место не у прохода, могу прислониться к стенке и сделать вид, что сплю. Вдруг внутри проснулся липкий страх, а паренек-то уже наверное вернулся и обнаружил пропажу. Куда он двинет первым делом в полицию, или рванет на борт. Я оттянула резко уменьшившийся ворот рубашки, в висках застучало. Надо принять аспирин, или какой-нибудь успокоительное. Сунула руку в карман, наткнувшись на свой отключенный визор. Ах, да ведь оттуда не выбраться, да и не забраться без зыркалок. Уфф, но всякое может быть, вдруг вернется мент. Я не успела испугаться во второй раз, как по громкой связи объявили готовность номер раз и мы вырулили к стартовой площадке.

— А я первый раз лечу — жалобно поделился со мной сосед. Какой-то тощий дегенерат. Даже мой спонсор поездки по сравнению с ним был красавцем.

— Поздравляю.

— А трясти будет? — проблеял он вцепляясь в мой подлокотник.

— Ну, если не будет перегруза, ты после контроля что-нибудь ел?

— Пирожок — едва ли не со слезами пробормотал малыш.

— Блин, ну на фига, теперь вряд ли взлетим, спасибо тебе большое, надеюсь хоть до орбиты дотянем обжора — и отвернувшись скрыла ухмылку. Вот идиот. Опа, подскочил и рванул к стюардессе. Счас закатит истерику. Жаль чужие визоры хуже чем очки солнцезащитные, не могу затемнить, дабы не видеть никого вокруг.

— Я бы попросила не наводить панику среди пассажиров — смуглая красотка в форме склонилась ко мне, холодная улыбка поведала как ей дорого мое присутствие на борту.

— Простите — потупила глазки я. Ну типа маленькая девочка, обычно действует.

— Вот ваш новый сосед — с затаенным удовольствием сообщила мисс вселенная. Мимо нее протиснулся крепок сбитый пацан, распространяющий вокруг аромат недельного перепоя. Хорошо я так и не покушала, ибо рвотный спазм мгновенно сжал мое горло.

— Хай! — он едва втиснулся в кресло, грубо пнул спинку впереди сидящего. А стоило тому показать, как состроил столь страшную рожу, что несчастный счел за лучшее притвориться спящим.

— Привет, привет — я достала из рюкзака свою новую книгу и сделала вид, что углубилась в чтение.

— Че за хня? — книга вылетела из моих рук. А я только начала читать, что мы не одиноки в этой Вселенной. Урод. Еще порвет, недорого возьмет.

— Есть ли Бог на Марсе? Ты что их этих, психов с библиями?

— Ага — кивнула я — хочешь расскажу как открыла для себя Бога?

— Ну... — казалось он испугался, хотя ненадолго — знаешь, нам тут еще долго болтаться, давай чещи, кого ты там открыла.

Возвела глаза к небу.

— Сначала, давай помолимся.

— Нах?

— Это правило нашего общества, "да не начнется беседа без имени Бога".

— А какое у него имя?

Я скрипнула зубами, вот привязался на мою голову.

— Посмотри в Яндексе.

— Че, в лом сказать?

— Я тут типа молиться пытаюсь.

— Помолишься скажешь — он затемнил визоры и с сопением окунулся в просмотр какого-то фильма. Швырнув книгу обратно в рюкзак, задумалась, чего переживала из-за воровства. Эти всех прощать должны, ну так я уже чувствую себя прощенной. Доставать свою литературу побоялась, вдруг буян порвет хрупкие переплеты. С тоской вытащила визоры, заблокированные, мои малыши, раненые и поломанные. Погладила их розовый бочок.

— Ты че визорами приторговываешь, святоша?

— Не твое дело!

— Господь-то поди не догадался тебе икру на хлеб послать, да?

— В нашем обществе у всех по паре визоров.

Парень не шибко поверил, и спустив на шею свои аппараты с интересом уставился на меня.

— У вас чего своя банда? А круто, решили приподняться на новой колонии?

— Не ори ты так, это божественные визоры. Ну типа для исповедей.

— Ты мне тут не втирай, — он властно отобрал мои исповедальные визоры и внимательно их оглядел — че за унылое гавно? Опа, и айпишник заблокирован.

— Выключи блин! — всполошилась я.

— Он сам среагировал, не кипишись, не включал. Ты че дикая, только владелец может включить. Я ща тебя охране сдам.

Попала. Я с ужасом поняла, что опять начинаю готовиться к рыданию.

— Не надо — сумела пролепетать.

— Че зассала? Давай сюда вторые. Где стянула?

— У одного пассажира.

— Че уже сопли распустила, ладно, отдашь визоры не буду тя закладывать.

— Да подавись ими.

— Поговори мне тут — новенькие визоры исчезли в его многокарманной жилетке, туда же отправились и мои.

— Стой!

— Грабли убери, да? Они с блоком, все равно без пользы.

— Отдай!

— Потом — он нагло ухмыльнулся и снова подключился к просмотру.

Обозвав его двумя десятками грязных слов, упала на спинку, вызвав вопль позадисидящего и попыталась уснуть.

Спать я люблю. Это мое хобби. Раньше во время учебы и лихорадочных поисков новых работ сон был вообще редкостью, поэтому организм выработал привычку спать до упора. Вот и сейчас, я очнулась оттого, что стюардесса раздраженно трясла меня за плечо.

— Ну сколько можно? — спросила она, поправляя форменный пиджачок, — мы давно уже прилетели, все вышли а вы спите и спите! Я, между прочим, опаздываю.

— Что, где я? — после ужасающего сна про падение в черную дыру мне стала жутковато.

— Вы на борту рейса Земля-Прерия. Добро пожаловать в новый фантастический мир с бездной возможностей и миллионом свободных рабочих мест, — скороговоркой выпалила красотка, — если поторопитесь, успеете на транспорт до города.

— Постойте, а где мой сосед?! — задала я животрепещущий вопрос.

— Не знаю. Сегодня стоит хорошая погода и новичков повезут морем, — поделилась вдруг подобревшая стюардесса, — если поторопишься, тоже поплаваешь.

Я последовала совету, то бишь поторопилась.

Солнце, между тем, припекало, ребятня вокруг сдирала футболочки со своих ребристых тел. Тут можно изучать анатомию. Попав на корабль в последних рядах, я постаралась пробиться вперед, выискивая, где же мой ненаглядный соседушка.

Хотя мне следовало вместо ненужной беготни просто сразу подойти к пивному бочонку. Мой накаченный бутуз со счастливым выражением на мордочке осушал бокал за бокалом. Эх, молодость молодость.

— И ты тут! — фыркнул он, заметив меня.

— Не ожидал? Ты обещал отдать мои вещи.

— Во-первых, — у моего носа назидательно поплавал толстенький палец, — не твои вещи, во-вторых обещал, значит отдам, а когда не твое дело.

— Знаешь что! — воспылала справедливым гневом я. Но придумать аргумент в свою защиту не смогла. Пользуясь этим, мой оппонент состроил ужасно довольную гримасу.

— Что? Ну что?! — он рассмеялся и откинулся на свой шезлонг. — Спокуха, сестренка. Ща, доедем до места и там покажу твоих лупоглазиков братану, и решим, нужны они мне или нет. Тебе долю отвалю, не ссы.

Ну и что остается делать? Денег нет, еды нет, ничего хорошего нет. А вот отрицательного завались. Во-первых, где-то там на Земле мне шьют дело, да еще и побег. Все мои сбережения в руках нахального подростка с замашками бандита. Я устало села на горячую палубу, моя джинсовая рубашка уже начинала тяготить, жара невыносимая. Но под ней у меня ничего не было, кроме белья, и совсем не хотелось становиться объектом соплей крайне перевозбужденных подростков. Вон кто-то уже настолько нализался, что блюет за борт. Хорошо, морской болезнью не страдаю.

Рядом пристроила свой рюкзачок. Там, помимо книг, тетрадок, украденной одежды и прочей фигни, был папин подарок. Фотокарточка из странного материала, на ней был изображен отец и его товарищ по камере. Они стояли полуголые, загорелые, запачканные, с майками на головах. Оба опирались на лопаты и широко улыбались в камеру. Мой папка еще какой красавец для своих лет, недаром у меня полно сводных братьев и сестер, но любит он только меня. Все из-за мамы, я на нее, говорит, очень похожа, после нее он перестал встречаться с женщинами, и был предан только мне. Я боялась доставать фотографию, вдруг бандит отнимет, да и все будут смеяться над таким раритетом. Отец, вручая фотку, как-то двусмысленно подмигивал, не знаю, зачем, правда. Наверное, он считает меня умнее, чем я есть на самом деле.